«Лиса в курятнике»

- 5 -

Тут произошло знаменательное событие. Амиц Дольникер, символ поколения завоевателей и строителей страны, расплакался.

— Смотрите, Дольникер, — успокоил его Зеев голосом, преисполненным понимания, — мы оба поедем на два месяца в Швейцарию. Оттуда будем поддерживать постоянную телефонную связь с Центром партии…

— На мой взгляд, это не решение, — отреагировал профессор, — господин Дольникер должен сжечь за собой все мосты. Ему нужно удалиться как можно дальше от городской жизни.

— Господа! — взывал Дольникер к профессору, заламывая руки. — Но подумайте и о стране!

— Быстрейшее выздоровление Амица Дольникера — это и есть максимальная польза для страны.

Это заявление нашло отклик в сердце ослабевшего государственного деятеля. Дольникер сдержал свои чувства и приподнялся в постели:

— Товарищи! Я готов!

— Браво! — зааплодировал профессор, но Геула тут же заставила его умолкнуть:

— Прекратите, профессор! Дольникер только говорит. Он не может жить без собраний, журналистов, радио…

— Да будет вам известно, госпожа, — закричал Дольникер, — что я уеду инкогнито в такую заброшенную деревню, где не будут даже знать, кто я! Если такая у нас вообще существует.

— Такого места нет, — сказал Зеев, — лучше поедем-ка в Швейцарию на пару месяцев.

— Это невозможно из принципа, — заявил политик, — я дал обет никогда не покидать Страну Израиля, разве только в силу правительственной миссии.

— Это можно уладить, — пробормотал Зеев, но тут в дверь позвонили. Геула открыла дверь и известила:

— Шолтхайм из продовольственного концерна

«Тнува»! Теперь! В одиннадцать ночи!

* * *

Кабинет Дольникера соответствовал общему состоянию квартиры. Посреди узкой комнаты стоял тяжелый письменный стол в стиле барокко, на нем валялась куча брошюр, ежегодников, специальной литературы. Страницы большинства книг были не разрезаны. В углу на потертой стойке красовалась скульптура хозяина кабинета — творение итальянского скульптора-сиониста 30-х годов. Над столом висела видавшая виды люстра с восемью плафонами, причем только один из них распространял по комнате тусклый свет.

— Добрый вечер, Шолтхайм, садитесь.

Политик принял гостя, одетый в пижаму.

— Давайте к делу. Что там у вас?

Это был снова тот самый Дольникер, вырубленный из твердого материала, «пестик в ступке», каким знали его приближенные десятки лет.

- 5 -