«Последний звонок»

- 3 -

Эррол Перкинс, большой симпатичный афро-карибский парень. Хронологический возраст 15,8 лет. Читающий возраст 8,2 года. Со своего бизнеса уже получает больше, чем зарабатывает Калеб. Ходит в ослепительно белом костюме от Ива Сен-Лорана. Чёрная рубашка подчёркнута искристым шёлковым галстуком. Выглядит так, словно вылез из «Ребят и Кукол». Лучится великолепной улыбкой.

— Да, сэр, мистер Дак. Пока Король у руля, проблем не будет.

— Лучше бы их не было, Эррол, или тебе придётся жить где-нибудь ещё. Почему ты не сказал, что стало холодно?

Эррол уныло трёт подбородок. Немного смущён.

— Понимаешь, мистер Дак, мужик. Когда я вчера спал в твоём кабинете, рядом со мной лежала мягкая и тёплая грелка. Понимаешь, о чём я?

Калеб кивает. Ему понятно, о чём он.

— До тех пор, Эррол, пока Дейв тебя не поймал. Только это считается. Убедись, что никто не дурит, пока меня нет.

С тех пор, как мать вышвырнула его из дома, Эррол живёт на кафедре К.О. в качестве неофициального сторожа. Калебу невыносимо было видеть, как тот остался на улице. Сказал, что можно пожить у него. Пока он не пользуется своим положением и не задерживает плату. И пока его не поймает уборщик Дейв.

Калеб проклинает себя за то, что раньше не заметил падения температуры. Понятно, чего добивается Рис. Уменьшает температуру в здании, чтобы ослабить сопротивляемость его тела. Сломить боевой дух в этом геморройном ублюдке. Заменить его каким-нибудь своим валлийским дружком. Калеб уверен, что у того уже всё схвачено. Хитрожопый мудак!

Он выходит из классной комнаты и идёт через главный холл кафедры комплексного обучения. Чувствует себя больным. Глаза выискивают приметы проблем, порождённых детьми в комнате. Ничего. И он знает, что всё будет хорошо. Стоит ему выйти, Эррол достанет нож из носков от Кельвина Кляйна; и будет обходить класс и собирать взносы за крышу. Когда закончит, сядет на стол в одном конце комнаты, засунув руку под чью-нибудь юбку, весь довольный собой. И проследит, чтобы все вели себя прилично. И все будут вести.

Он управится и с полоумным Джоном Ирвингом, возомнившим себя музыкантом/дирижёром (Х.В. 16,1 Ч.В. 6,7). Тот уже разложил свою технику и полностью погрузился в дирижёрство классической музыкой всего света. «Мадам Баттерфляй» Пуччини хрипит и ревёт из останков кассетника, который он притащил со свалки. Джон вертит перед невидимым оркестром ножкой стула, который разломали во время последней Индо-Ямайской войны.

- 3 -