«Мелочь»

- 4 -

— Я не успел изложить письменно, — начал он, сложив, как певец, дрожащие руки и учтиво изогнувшись, — извиняюсь. Дело в том, что над горизонтом нашего города надвинулись тучи. Предстоят большие неприятности. Вступившие дезорганизованные личности начинают производить самочинные обыски. Начинается погромная агитация. Войск в городе нет. Все на фронте. Поэтому я считаю долгом, простите меня за дерзость, ввиду того, что это дело общественное, и все магазины хотя запечатаны, но в них много народного добра, и они хотят учинить грабеж и погром, — то я предлагаю срочно вызвать товарища Троцкого. Тут поблизости войск нет, а у товарища Троцкого есть поезд, он скоро, без задержек, приедет и восстановит порядок.

Бриллиант слушал и смотрел на аптекаря, как на вещь. Степанов же даже вздохнул от скуки, открыл рот и, плюнув на середину комнаты через стол, за которым сидел, сказал с задумчивым презрением:

— Без промежутков говорит человек…

Бриллиант спокойно сказал:

— Уходите. Не отнимайте времени.

Аптекарь смутился, но не растерялся:

— Будет очень жаль, если все завоевания революции будут потеряны. У нас уже два раза были погромы. Один раз при Деникине, а другой.

— Уходите, вам говорят! Пожалуйста, не беспокойтесь!

Резко позвонили по телефону. Спрашивали из «первого дома советов» — бывшая гостиница Ройзмана «Неаполь», — выезжать ли ответственным работникам и коммунистам.

Бриллиант спросил, кто говорит. Звонила женщина. Она замялась, и Бриллиант услышал мужской торопливый тенорок: «Не говори, не говори, кто», — и Бриллиант все-таки узнал по голосу, кто заставлял свою жену «устраивать панику». Это был один из его товарищей по местному исполкому.

— Это говорит. Это. Это. Я хотела только спросить.

Повесили трубку. Бриллиант отошел от аппарата.

Помещение исполкома сразу тревожно оживилось. Пришла

группа мобилизованных коммунистов. Спрашивали про оружие, продовольствие. Опять звонили по телефону. Кто-то для чего- то опоясывался веревкой. Разлили на столе чернила. Двое хотели сразу пройти в узкую дверь, столкнулись и нелепо застряли. Дверь завизжала и заскрипела. Забегал по комнатам комендант дома, молодой человек с пышными желтыми усами. Сообщили, что пулемет внизу уже поставлен. Кто распорядился ставить пулемет, — не знали. Двое сидели на столе и болтали ногами. Их до этого никто не видел и не знал.

- 4 -