«Стихотворения»

- 4 -
Брачное ложе твое изо льда,неугасима лампада стыда.Злую лампаду ту Дьявол зажег.Весь озаряется мертвый чертог.И лишь безумье угасит ее,в сердце и в тело пролив забытье! Возмездие Вечернюю молитву сотворя,забылся я, храним ее лампадой,овеяна вечернею прохладойона померкла, кротко, как заря;И тихий сон ступил за круг лампады;но не дремал лукавый Демон мой,змеиный жезл он вдруг простер над тьмойи далеко раздвинул все преграды.Пугливо тьмы отхлынул океан,и брачное очам предстало ложе:на нем она, чей лик. как образ Божий;с ней тот. кто не был звездами ей дан.И к ней припав горячими губами.он жадно пил священное вино,дрожа, как тать, и не было даноим светлого безумья небесами.Как пес голодный, как ночной шакал,он свой любовный долг творил украдкой,на миг упившись пищей горько-сладкой,как червь тянулся и опять алкал.Она же вся безвольно и бесстыдно,покорная змеиному жезлу,изнемогла от слез, но было видно,как, вспыхнув, взор пронизывает мглу.Я возопил к нему: «Хулитель дерзкий!спеши мой взор навек окутать в тьму!»Смеялся он, но, мнилось, были мерзкиих ласки и проклятому, ему.Тогда в душе возникнул голос строгий:«То высшего возмездья торжество!то вещий сон, тебе отныне богинавек даруют в спутники его.ты, осквернивший звездные чертоги,ты, в женщине узревший божество!..» Тень Еще сверкал твой зоркий глаз,и разрывалась грудь на части,но вот над нами Сладострастьепрокаркало в последний раз.От ложа купли и позорая оторвал уста и взгляд,над нами видимо для взора,струясь, зашевелился яд.И там, где с дрожью смутно-зыбкойна тени лезли тени, тампортрет с язвительной улыбкойцинично обратился к нам.И стали тихи и серьезнывдруг помертвевшие черты,и на окне узор морозный,и эти розы из тафты.Мой вздох, что был бесстыдно начат,тобою не был довершен,и мнилось, кто-то тихо плачет,под грязным ложем погребен.И вдруг средь тиши гробовой,стыдясь, угаснула лампада,и вечный сумрак, сумрак адаприблизил к нам лик черный свой.Я звал последнюю ступень,и сердце мертвым сном заснуло,но вдруг, мелькнув во сне, всплеснулаи зарыдала и прильнулаЕе воскреснувшая Тень. Труба Из «Городских сонетов»Над царством мирных крыш, я вознеслась высокои черные хулы кидаю в небеса,покрыв и стук копыт, и грохот колеса,как зычный клич вождя, как вещий зов пророка.Над лабиринтами греха, нужды, порока,как будто голые и красные леса,как мачты мертвые, где свиты паруса,мы бдим над Городом, взывая одиноко.Скажи, слыхал ли ты железный крик тоски
- 4 -