«Поэма событий»

- 3 -
Черные от копоти десятков лет,Чтобы там над рушащимся гуломНеустанных фабрик и заводов слезЧья то раненая душа уснулаПросто, как дети, без трагизма и поз,Чтоб она окровавленным следом моститьЛощеные улицы никогда не смела,Седое и серое, как «Русские Ведомости»,Вывешено праздничным флагом небо.А где-то в лабиринтах косящих предместийВетер проносит чей-то неуместный плачьО кем-то когда-то и где-то забытой невестеВ осеннем молчаньи пустеющих дач.А с экранов кинемо и столбцов набораНе устало глядеться известье,Орущее в треск разрушенных ветром заборовВ косящих лабиринтах предместий…Ах сегодня только пополудниВышли утренние газеты.Что из того, что одеты в ночную мглу дни,Перегнувшиеся, как изображение Z'a? Глава III. Она Как Прекрасной Даме дниПосвящали поэты и любовники,Тебе рожденной в ликующем пламениВ багряных ранах, как куст шиповника,Тебе одной — газетную истинуПоворачивая, как кули на кранах,Где-то в южных морях затерянной пристаниСлепящимся глазом на брызжущих ранахВ громаде черной глухой бессонницыТы разрубила дыханье артерийРазящим летом гремящей конницыГромовым кашлем артиллерии,Над телом Польш и Бельгий элегию вымысловОдела в лохмотья газетных сенсацийИ за земною осью вынеслаВращенье судеб двенадцати наши…Шлешь ли умерших в волны лазуриПолк за полком… и сколько?Ты разбила хрустальное имя «Юрий»Дымом орудий на тысячу осколков.Ах, в каждом осколке, как иголка боли,Жалобные ручонки, из моря просящиеся на сушу,И не довольно, не довольно, что раскололиХрустальное имя, мою бедную душу. Глава IV. Дышат убитые…[1] Дышат убитые. В восторге трепетномМертвые на полях сражений поднимут головы,Когда багровое солнце слепить намПамять из олова темного и тяжелого.День за днем измученно сгорит ВамВесь в пене жестоким посылом трясущейся лошади.Эти простые слова, как молитву,В губы растрескавшиеся вложите:  Как не касаться кубка пыток[2]  Губами жаждующими губ, —  Простых речей неясный свиток,  Упавший на остывший труп.  Когда никто не потревожит  Истончившийся белый лоб,  Тяжелый вздох к Престолу Божью  Сошел покорно в белый гроб.  Ведь это было, это снилось,  Ведь этим кто то где то жил,  И вот Архангел левый клирос  Крылом волнующим прикрыл.  В дрожаньи пенья это-ль снится,  Что не вернется, нет? И пусть  В полуопущенных ресницах  Не умерла былая грусть  Лениво бросит взор усталый,  Когда, открыв бескровье ран,
- 3 -