«Поэт, океан и рыба»

- 4 -
землю что стала землей — из ничего нечто — из будней полных тоски —материю строчексотканных из дыхания слов — из блаженства невиданного — так как хочешьверить наималейшему из предметов нагретых за день — приникаешь сердцемрукамичто за дело сохраняет тепло ракушка зеленая каменьв жестянке вода для бритья — пятнадцать рыбин на леске — точномонисто — звенит на ветру — давно уже надо навесить прочныйзамок поскольку мораль упала ниже нуля — чему порукой не только прессано цены на недвижимость и стихи известной в городе поэтессы

Перевод Марии Галиной

Нью-йоркская зима Голубь нью-йоркский летит над Бродвеем.Хануки свечи сияют евреям.Брайтон скупает водку и чай.Вновь Рождество — три царя — полицейскихпроблеск мигалок, что звезд Вифлеемских.Вновь распродажа и снова печаль.Вспорота ревом пожарных и скорыхтишь что сравнима с листом приговорабелым — лишь чаячьих букв череда —или с налипшим на зонтики снегом.В чайной нежданно встречаешься с беглымсловом погреться зашедшим тудаЗябко еще с декабря небоскребамкак на скамье подсудимых — всем скопом —словно святым Николаям всех странсхожим с подушками и с леденцамив сахарной пудре — и с теми дарамив святки что прячет колядник в карманМожно пройтись — в самом деле — с пророкомпо-над сугробами по-над Нью-Йоркомпо-над Джуринкой[1] и в ней пескарьёмвместе со снегом у берега талымзнаемой чахлым шиповником тайнойи на колядках нажитым рублемПришлым в Нью-Йорк православным мирянамколядовать в Офф-Бродвее с Вирляной[2]не до Бродвея им здесь и снеговдлиннобудылых всех зданий соседнихсаксов тромбонов серебряных медныхвсяк восвояси убраться готовМожно с собой прихватить — в самом деле —слов чьи составы на Брайтон слетелиськухни еврейской — гефилте фишчерной икры — оренбургских пуховыхи как поэзию прозой сухоюпересказать эту стылую тишьСтарой знакомой зима по Бродвеюбродит где вещи вовсю дешевеют.Весь в ожидании снега Нью-Йоркчастная жизнь засветилась огнямислов никаких и не нужно меж намиа над Младенцем — ухо и рог

Перевод Максима Амелина

- 4 -