«Том 6. Письма»

- 5 -

Тяжелая, безнадежная грусть! Я не знаю, что делать с собой. Подавить все чувства? Убить тоску в распутном веселии? Что-либо сделать с собой такое неприятное? Или — жить — или — не жить? И я в отчаянии ломаю руки, что делать? Как жить? Не фальшивы ли во мне чувства, можно ли их огонь погасить? И так становится больно-больно, что даже можно рискнуть на существование на земле и так презрительно сказать — самому себе: зачем тебе жить, ненужный, слабый и слепой червяк? Что твоя жизнь? «Умрешь — похоронят, сгниешь и не встанешь» (так пели вечером* после нашей беседы; эту песню спроси у Анюты,* ты сама ее знаешь, верно, и я тоже. «Быстры, как волны… Налей, налей, товарищ»* — это сочинил Серебрянский, друг Кольцова, безвременно отживший*). Незавидный жребий, узкая дорога, несчастье в жизни. Что больше писать — не знаю, но от тебя жду ответа. Привет Анюте, Симе и маме их.* Пока остаюсь; преданный тебе

Сережа.

Не знаю, что тебе сказать: прощай или до свидания. <P.>S. Стихотворения напишу в следующий раз. Не в духе я.

Прости за грязное письмо, разорви его к черту.

Бальзамовой М. П., июль 1912

М. П. БАЛЬЗАМОВОЙ*

Конец июля 1912 г. Константиново

- 5 -