«Лирика»

- 6 -
" В бессилье не сутуля плеч "         В бессилье не сутуля плеч,        Я принял жизнь. Я был доверчив.        И сердце не умел беречь        От хваткой боли человечьей.        Теперь я опытней. Но пусть        Мне опыт мой не будет в тягость:        Когда от боли берегусь,        Я каждый раз теряю радость.

[1962–1965]

" Зелёный трепет всполошенных ивок "         Зелёный трепет всполошенных ивок,        И в небе — разветвление огня,        И молодого голоса отрывок,        Потерянно окликнувший меня.        И я среди пылинок неприбитых        Почувствовал и жгуче увидал        И твой смятенно вытесненный выдох,        И губ кричащих жалобный овал.        Да, этот крик — отчаянье и ласка,        И страшно мне, что ты зовёшь любя,        А в памяти твой облик — словно маска,        Как бы с умершей снятая с тебя.

1966

" Эскалатор уносит из ночи "         Эскалатор уносит из ночи        В бесконечность подземного дня.        Может, так нам с тобою короче,        Может, здесь нам видней от огня…        Загрохочет, сверкая и воя,        Поезд в узком гранитном стволе,        И тогда, отражённые, двое        Встанем в чёрно-зеркальном стекле.        Чуть касаясь друг друга плечами,        Средь людей мы свои — не свои,        И слышней и понятней в молчанье        Нарастающий звон колеи.        Загорайся, внезапная полночь!        В душном шорохе шин и подошв        Ты своих лабиринтов не помнишь        И надолго двоих разведёшь.        Так легко — по подземному кругу,        Да иные круги впереди.        Фонарём освещённую руку        Подняла на прощанье: «Иди…»        Не кляни разлучающей ночи,        Но расслышь вековечное в ней:        Только так на земле нам короче,        Только так нам на свете видней.

28 марта 1966

" Уже огромный подан самолёт "         Уже огромный подан самолёт,        Уже округло вырезанной дверцей        Воздушный поглощается народ,        И неизбежная, как рифма «сердце»,        Встаёт тревога и глядит, глядит        Стеклом иллюминатора глухого        В мои глаза — и тот, кто там закрыт,        Уже как будто не вернётся снова.        Но выдали — ещё мгновенье есть! —        Оттуда, как из мира из иного:        Рука — последний, непонятный жест,        А губы — обеззвученное слово.        Тебя на хищно выгнутом крыле        Сейчас поднимет этой лёгкой силой, —        Так что ж понять я должен на земле,        Глядящий одиноко и бескрыло?
- 6 -