«О перспективах христианства в Европе: попытка ориентации»

- 6 -

С христианством все иначе. В течение двух тысяч лет. Для начала народ, среди которого оно возникло, отторг его из своей среды. Не еврейский язык — сакральный язык Ветхого Завета, язык Синайского откровения, не арамейский язык — язык проповеди Христа, но греческий язык, лингва франка, как у нас говорили, “язык межнационального общения” в восточном Средиземноморье, стал языком Нового Завета. Так что речения Господа нашего были, можно сказать, изначально восприняты Вселенской Церковью в переводе. Уже оригинал Евангелий стоит под знаком перевода с одного языка на другой в лингвистическом смысле этих слов, но также и с одного языка культуры на другой. Он стоит также под знаком миссионерства и того, что в современной терминологии называется “акультурацией” и “инкультурацией”. Изначально язык христианства — это не свой язык дл христианства, но язык другого, т. е. язык адресата проповеди, язык того, к кому христианская проповедь обращена, и, что неизбежно, язык более или менее секулярный (в определенных границах: все мы помним, насколько греческий язык Нового Завета ориентирован на семитические языковые модели и на греческий язык Библии Септуагинты). Позднейшие попытки дать статус сакрального одному из таких языков, который был поначалу именно языком другого, но затем выпал из времени и окаменел, — латыни в “преконцилиарном” Католичестве, славянскому в русском Православии, — по существу, вторичны и не находятся в согласии с изначальным выбором Церкви. Попытки насильственно возвратить для христианства его географическую родину, его Святую Землю, предпринимались и в эпоху Константина, и католическим Западом в эпоху Крестовых походов, но история и судьбы Божии были против таких попыток. Иерусалим и Галилея по Суду Божьему должны находиться вне христианского мира с такой же необходимостью, с которой Мекка и Медина должны находиться внутри “земли Ислама”.

- 6 -