«Исполненное обещание»

Harry Games

Эллен Рако Чейз Исполненное обещание

1

— Еще кофе, сэр?

Гриффин взглянул на позолоченные электронные часы — у него оставалось еще сорок минут до следующей деловой встречи. Он согласно кивнул.

— Что-нибудь еще? — не уходила официантка. В ее голосе звучали соблазнительные нотки, а бедро сладострастно касалось его облаченного в пиджак локтя.

— Нет. Все прекрасно. — Гриффин перевел взгляд с кончика сигары, которую прикуривал, на все еще что-то ожидавшую молодую женщину.

Большие голубые и совершенно прозрачные глаза занимали половину ее привлекательного кукольного личика. Изящная фигурка была обтянута синими джинсами, высокая молодая грудь явно пыталась вырваться из полосатой майки, а французская матросская шапочка задорно поблескивала якорем на копне светлых волос. Слишком внимательное обслуживание официантки не прошло незамеченным во время переговоров за ланчем.

Поглаживая черные густые усы, Гриффин старался скрыть циничную ухмылку. Официантка напустила на себя вид полного безразличия и отправилась на кухню. Покачивание ее бедер как бы означало прощальный поцелуй.

В ресторане стало вдруг странно тихо. Два часа назад он был переполнен голодной толпой. Теперь столы и кабинки были покинуты, швейцары и броско одетые официантки вернулись на кухню, чтобы насладиться заслуженной передышкой, и Гриффин остался единственным посетителем «Приюта моряков».

Он расправил мускулистые плечи и расслабился, удобно облокотившись на спинку кожаной кушетки. Гриффин радостно наслаждался этим оазисом тишины, вдруг возникшим посреди суматошной пятницы. Его темно-карие глаза обратились к великолепному виду залива Тампа, расстилавшемуся за окнами ресторана.

Верхушки пальм обрамляли блестящие под полуденным солнцем изумрудные воды оживленной бухты. Три рыболовных траулера освобождались от дневного улова, яхты и суда для прогулок мягко покачивались на якорных цепях. Исполненная безмятежного спокойствия картина — прекрасное завершение превосходного ланча.

Внезапно сводчатая дверь ресторана широко распахнулась. Удивленный Гриффин увидел, как высокая женщина ворвалась в его мирный уголок. Она была, очевидно, страшно зла и рассержена и даже не побеспокоилась извиниться за то, что ее огромная сумка больно стукнула его по плечу, когда она проходила мимо, стремясь поскорее проскользнуть в соседнюю кабинку. Постоянный стук ее пальцев о кожаную обивку кушетки, слышимый даже через перегородку, подтвердил впечатление Гриффина, что посетительница кипела от ярости.

Дверь ресторана открылась снова, и на этот раз вошел крепко сбитый человек в голубом деловом костюме, казавшийся таким же взбешенным. Гриффин заметил, что мужчина колебался, прежде чем проложить путь сквозь ряд незанятых столиков к рассерженной женщине.

Брэнди Эббот боролась с желанием превратиться в акулу невероятных размеров. Ее серо-голубые глаза холодно смотрели на Дэниса Грэхема, который направлялся к ней через пустой зал.

— Не могла бы ты объяснить мне, какого черта… Что это за вспышка недовольства?! — резко спросил Дэнис, присаживаясь рядом с ней.

— Вспышка недовольства! — язвительно повторила Брэнди. — Да это только верхушка айсберга! Как ты смеешь обращаться со мной так, будто я какой-то… легкий десерт, который ты можешь предлагать своим клиентам?! — Она зло сверкнула глазами.

— Ну послушай, дорогуша, у Левиса ничего такого не было на уме…

— Этот мужчина ощупал меня всю! — резко прервала она его. — Пока ты сидел и глупо ухмылялся.

— Он безобидный…

Она презрительно хмыкнула, продолжая в упор смотреть на него.

Дэнис заерзал под ее пронзительным взглядом.

— Ты могла бы придумать какой-нибудь другой способ справиться с ним, — пробормотал он, изучая содержимое солонки. — Я имею в виду, что отдавить ему ногу было немного грубовато.

— Ему крупно повезло, что я решила отдавить только это, — с сарказмом ответила она.

— Я не знаю, почему ты так серьезно все воспринимаешь, — упорствовал он, потянувшись, чтобы сжать ее руку. Брэнди высвободилась.

— Не трогай меня, Дэнис! Я не какой-нибудь сентиментальный пудель, которому нужно, чтобы его гладили. Я просто не могу поверить, что ты поощрял это отвратительное насекомое! Тебе бы понравилось, если бы он так же мучил Синтию?

— Давай не будем впутывать сюда мою жену! — приказал он низким предостерегающим тоном.

— Нет, как раз самое время впутать сюда твою жену и отца! — резко возразила Брэнди. — Ведь именно из-за Синтии я не получила денег, которые ты мне обещал!

— Я знал, что ты не оставишь так это дело, — пробормотал Дэнис в раздражении. — Это бизнес, ты же знаешь. Мне пришлось взять ее с собой в поездку.

— Единственное, что я знаю, так это то, что я устала от твоих невыполненных обещаний. Я устала от твоего вечного давления и нервного напряжения, устала от всего этого маскарада ради того, чтобы твой тесть Виктор не выяснил, кто я на самом деле.

— Ну знаешь, дорогуша, я никогда не видел тебя такой раньше… — Его карие глаза удивленно расширились. — Должно быть, это не твое время года. Может быть, если ты отдохнешь оставшуюся часть дня…

— Довольно с меня тупых неандертальских замечаний. — Брэнди презрительно посмотрела на него. Ее тонкие пальцы сомкнулись на рукоятке сверкающего ножа для масла. — Просто пойми своей глупой головой, Дэнис: все кончено. Было достаточно сложно скрывать все от Виктора, а теперь, когда твоя жена будет работать вместе с тобой, игра закончится. Мне кажется, что настало время раскрыть карты.

Брэнди решительно приставила нож к его груди.

— Не доводи меня… — предупредил Дэнис, быстро забирая нож. Затем убрал его и остальное столовое серебро за пределы ее досягаемости.

— Ну вот, теперь я, наверное, выгляжу вздорной особой…

— Ты должна быть благодарна мне за все, что я сделал для тебя!

— За все, что ты сделал! — вскрикнула Брэнди, затем понизила голос, увидев темную голову Гриффина в соседней кабинке. — О, спасибо, великодушный человек.

— Погоди-ка! Ты же не можешь сказать, что все так уж плохо, — защищаясь, возразил он; его пальцы слегка дрожали, развязывая в это время узел на галстуке. — Я был очень щедр к тебе.

— Щедр?! — Рот Брэнди даже приоткрылся в шоке. — Дэнис, тебе досталась вся прибыль, и ты прекрасно знаешь это!

— Мне казалось, что тебе понравилось начало нашего дела, — напомнил он ей голосом обвинителя, проводя рукой по густым светлым волосам.

— Я была наивной, верящей во все лучшее дурочкой… — с горечью пробормотала она. Затем вскинула голову. — Но я уже не та дура! Мне надоело быть используемой. Впервые мне все ясно. Тебе больше не придется манипулировать мною.

— О чем… о чем это ты говоришь? — осторожно спросил Дэнис, которому не понравилось ледяное спокойствие в голосе Брэнди.

— Мне все надоело. Все кончено. Это конец.

— Ты… ты не можешь! — Дэнис даже подпрыгнул и схватил ее за плечи.

— Вот уж нет, могу. — Брэнди высвободилась. — Ты мне больше не нужен. Я смогу справиться и сама.

— А, вот что ты думаешь, милая… — Дэнис пошло улыбнулся. — Ты думаешь, что возможности с неба упадут тебе прямо в руки? Что полученное у меня будет легко чем-то заменить?

— Я смогу и тебе самому найти замену! — будто бросила вызов Брэнди, щелкнув пальцами перед его носом.

— Вот ты как… — прошептал он. — Посмотрим, сколько времени пройдет, прежде чем ты приползешь ко мне обратно.

— Скорее ад замерзнет, чем я вернусь, Дэнис, — сказала она низким ледяным голосом, означавшим конец дискуссии.

Дэнис Грэхем набрал полные легкие воздуха и встал. Его карие глаза изучали полированные носки кожаных ботинок.

— Послушай, а не могли бы мы…

— Нет, не могли бы! — отрезала Брэнди, глядя мимо него на полированные, отделанные ореховым деревом стены ресторана.

Он хотел еще что-то сказать, но закрыл рот, заметив каменно-решительное выражение ее лица. «Может быть, попозже получится», — угрюмо подумал он. Затем повернулся и вышел из кабинки.

Брэнди Эббот осталась сидеть, пристально глядя перед собой. Постепенно ее дыхание нормализовалось, пульс успокоился. Она почувствовала, как долго и тщетно призываемое спокойствие пусть медленно, но возвращается к ней.

Движение в смежной кабинке заставило ее обернуться. Ее темно-голубые глаза встретились с проницательным взглядом незнакомого мужчины.

Темная бровь Гриффина поднялась. Когда эта молодая женщина пробежала мимо него, она была просто чем-то длинноногим, одетым во что-то пастельное. Теперь, после того как он случайно подслушал подробности ее жизни, Гриффину хотелось разглядеть ее получше.

Янтарные с золотым отливом волосы были стянуты на затылке бледно-розовым шарфом, оставляя открытым неожиданно невинное, приятно округлое личико. Огромные серо-голубые глаза были подозрительно влажными. Маленький прямой нос, полные губы без всякой помады, розово-сливовое платье из ткани с цветочным рисунком, с изящным кружевным воротничком подчеркивали классическую красоту девушки.

Брэнди задержала дыхание под слишком смелым, оценивающим взглядом незнакомца и отвернулась. В ее памяти остались лишь резкие мужские черты его лица, сильно загоревшего под морским солнцем, почти черные волосы и достаточно отвратительные, как ей показалось, усы.

Этот мужчина был абсолютно чужой ей, и она искренне негодовала по поводу его умышленно пристального разглядывания. Когда она опять враждебно посмотрела в его сторону, незнакомца уже не было.

«Ну и слава Богу, — с раздражением подумала она, — хорошо, что он хоть не открыл рта». Она как раз собиралась поссориться со всей мужской половиной населения Земного шара.

Машинальное изучение ею узора на ковровом покрытии закончилось, когда высокий стакан со льдом и прозрачной жидкостью был буквально подсунут ей под нос.

— Судя по выражению твоего лица, тебе не помешало бы выпить.

Она подняла глаза на стройного темноволосого мужчину, стоящего рядом с ней, и печально улыбнулась.

— Может быть, ты и прав, — сказала она, взяв запотевший от холода стакан и делая приличный глоток джина с тоником. — Я порвала с Дэнисом Грэхемом.

— Что?!

Она глубоко вздохнула, обхватила стакан двумя руками, как будто это могло придать ей больше уверенности в себе. Ужас сложившейся ситуации медленно доходил до нее.

— Тони, твоя сестра только что ушла с работы. Она влилась в постоянно растущие ряды безработных.

Тони Камерон вытер лицо своей огромной рукой и криво усмехнулся.

— Что, черт возьми, случилось?! Тебе же оставалось всего восемь месяцев до сдачи экзаменов! И лицензия архитектора была бы у тебя в кармане… Я думал, что ты, наоборот, собираешься крепко держаться за Келлера и Грэхема.

Брэнди повернулась к нему, в ее глазах отражались печаль и уныние.

— Ты же знаешь, что больше всего на свете я хотела быть архитектором. Но… я больше ни минуты не могу мириться с бардаком в этой фирме.

Тони понимающе кивнул и присел на краешек кожаного сиденья.

— Я думал, что ты собиралась здесь поговорить с Дэнисом, чтобы уладить все недоразумения…

— Ну… Я разозлилась, испортила все и уволилась, — пробормотала она, пряча глаза.

— Вполне обычно для тебя! — засмеялся Тони, потрепав ее по плечу. — Расскажи старшему брату, что произошло.

Она невесело рассмеялась.

— Мне надоело, что меня используют. — Брэнди быстро подняла руку, останавливая его попытки прервать ее. — Пожалуйста, не говори, что ты меня предупреждал о том, что так будет.

Тони усмехнулся и потянулся в карман рубашки за сигаретой.

— Почему же… Я предупреждал тебя относительно этой работы с Келлером и Грэхемом. Их фирма меняет архитекторов и дизайнеров быстрее, чем мои посетители щелкают орешки в баре.

— Ну, знаешь ли, моя первоначальная договоренность с Дэнисом обещала такие перспективы! — Она помрачнела. — Я должна была стать их дизайнером по внутренним помещениям и работать вместе с архитекторами. Но Виктор Келлер просто невозможен! Человек, который, как предполагают другие, уволился и передал свое дело зятю, приходит каждый день и вносит идиотские предложения. А после его ухода в дела влезает Дэнис и полностью противоречит приказам Келлера… Сегодня зашла Синтия и потребовала, чтобы я помогла переделать ее дом, — разумеется, бесплатно. Это же сплошное унижение, Тони!

— Разумеется, — подтвердил Тони, наблюдая за тонкой струйкой сигаретного дыма, развеянной вентиляторами. — Они используют людей, Брэнди, и ты найдешь таких в любой профессии. Это действительно большая неудача, что именно с такими людьми приходится иметь дело в самом начале карьеры.

— Мне ведь нравилось работать с архитекторами… Я получала от них намного больше знаний, чем в колледже. — Она удрученно вздохнула, подперев щеку своей маленькой ладошкой.

— Плохо, что ты не смогла продержаться еще хоть немного.

Брэнди пожала плечами, ее белые зубки задумчиво кусали нижнюю губку.

— Если бы не мой непокорный характер…

— Ты можешь и вернуться, — не без логики заметил Тони.

Она выпрямила спину и вызывающе вздернула подбородок.

— Это дело принципа! — твердо сказала Брэнди. — Дэнис пообещал, что фирма возместит мне затраты на семинар по солнечной энергии, который я посещала, но затем ему пришлось взять с собой Синтию в поездку, и поэтому я не получила обещанных мне денег. Он также пообещал сказать Виктору, как много дизайнерской работы я провела по индустриальному комплексу, особенно с тех пор, как уволился главный архитектор, оставив только одного человека, который работал над этим с самого начала. Дэнис изменил своему слову дважды и отказал мне в повышении.

— Не могу поверить, что Келлер не знал, что ты так много работаешь… — раздумчиво сказал Тони, туша сигарету.

— Ну, в этом была моя вина… — безрадостно пробормотала сестра. — Я согласилась делать работу на дому. Дэнис солгал Виктору, что нанял свободного художника по фамилии Джебот…

— Ты видоизменила нашу фамилию и представилась другим человеком?! — резко оборвал он, уставившись на нее и не желая верить тому, что она сказала.

Брэнди кивнула, ее лицо стало розовым от смущения.

— О, я знаю, что это полностью противоречит моим негласным принципам, Тони, но Дэнис пообещал мне постоянную работу после того, как я сдам экзамен. Ты же знаешь, какая это тяжелая для женщины проблема!

— По крайней мере, Грэхем узнаёт талант, когда видит его. Посмотри, что ты сделала с этим рестораном! Когда я только купил «Приют», он был ничем иным, как обветшалым баром с плохой репутацией, но прекрасным месторасположением. Ты же создала здесь такой дизайн, так переделала все, что он превратился в один из самых популярных и престижных ресторанов Тампы!

Брэнди благодарно улыбнулась в ответ на его комплименты. Ее светящийся радостью взгляд любовно осмотрел внутреннее убранство обеденной залы.

«Приют моряков» был оформлен наподобие отделанного плюшем обеденного салона яхты XVI века. Покрытие и обивка мебели григорианской эпохи[1] были насыщенных красных и золотых тонов. Вдоль стен блестели вырезанные в виде геометрических форм панели орехового дерева с полированными медными перилами. Высокий потолок с карнизами и резными пилястрами[2] создавал эффект сводчатых внутренних помещений корабля, так же как и прекрасные масляные изображения портов приписки. Стена, выполненная в виде огромного окна, давала посетителям возможность любоваться великолепным видом на залив Тампа.

Днем ресторан с элегантно одетыми официантками служил местом встреч деловых людей. Вечером же обеденный зал сиял льняными скатертями, фарфором и хрусталем, а резвые официанты подавали блюда лучшей кухни. В любое время дня впечатление путешествия на средневековой яхте придавало своеобразное очарование обеду.

— Я не хочу, чтобы этот и еще несколько моих «детских» проектов стали последними моими достижениями. Мне нравится создавать интерьеры, но проектировать здания мне нравится гораздо больше, — откровенно сказала Брэнди брату. — Архитектор — это в первую очередь артист, создающий из идеально сочетающихся форм и материалов произведение искусства. Я же хочу воплощать свою фантазию, деловые навыки, производственные концепции в чем-то полезном для людей и одновременно прекрасном! Я не хочу быть еще одним Фрэнком-Ллойдом Райтом, и я не гений вроде Басминстера Фуллера. Я могу творить только в меру своих способностей… но, кажется, у меня все-таки есть талант.

— Мне очень жаль, что все рухнуло… — тихо посочувствовал ей Тони. — Ты могла бы попробовать себя в архитектуре. Пусть сначала с Келлером и Грэхемом, а потом открыть и свой собственный бизнес.

— Учитывая отношение Виктора Келлера к женщинам, я не уверена, что мне позволили бы присоединиться к фирме, — зло ответила она. — Он не считает даже, что женщины должны голосовать, не говоря уж о занятии архитектурой. Проститутки с голыми ногами и беременные — вот его женский идеал. Я поклялась, что мое первое задание по архитектуре будет иметь целью упрятать Келлера в бетонный саркофаг.

Брэнди наклонилась вперед, ее указательный палец барабанил по деревянной поверхности стола.

— Я досыта наелась всех этих пошлостей, которые вы (извини, Тони), мужчины, вешаете нам на уши! Вы запугиваете все женское население с наступления половой зрелости.

— Погоди минутку! — Тони попытался защититься.

— Это же очень старая история, братец, — продолжала Брэнди. Ее голос исключал всякие возражения. — Когда девушка только начинает расцветать, она сразу же становится объектом самых грубых шуток: если она показывает какие-то признаки ума — яйцеголовая, а если она не садится на заднее сиденье машины со звездой школьной футбольной команды, — ненормальная. Уже в колледже, если ты не совсем дурнушка и получаешь достаточно высокие оценки, тебя обвиняют в заигрывании с профессорами. Когда ты попадаешь в деловой мир, мужчины смотрят на каждую женщину с девяностосантиметровым бюстом так, будто ей проделали лоботомию[3]. И да поможет тебе Бог, если ты проявляешь признаки таланта и честолюбия! Тогда они говорят, что ты — агрессивная и нахальная. Если же тебя начинают признавать, змеи в офисе утверждают, что ты спишь с каждым мужчиной, начиная с дворника. Это злобная шовинистическая установка, которая утверждает, что женщины продвигаются по служебной лестнице на своих спинах.

Тони заморгал, затем вскинул голову и рассмеялся.

— Я знал, что у тебя бойцовский характер, с того самого дня, как мама принесла тебя домой из больницы. Я думал, что наступит конец мира, когда она снова вышла замуж, а потом еще и забеременела. Двенадцатилетнему мальчишке было тяжело справляться и со своими возрастными проблемами, не говоря уж об этом. — На его лице появилась улыбка. — Затем принесли тебя — маленький сверток, и я стал нянькой. — Тони потянулся и взял сестру за руку. Его пальцы наткнулись на золотую печатку со знаком зодиака, которую он подарил ей на день рождения. — Ты и вправду Скорпион, Брэнди. Борец с убогими идеями и устаревшими отношениями, упрямая и очень гордая.

Она рассмеялась и нежно сжала его руку.

— Наверное, только инопланетянин способен понять меня, особенно в том, что касается гордости. И вообще, несчастные женщины…

Тони откашлялся, одна из его бровей предостерегающе поднялась.

— Я чувствую, что грядет нотация.

— Ты прав, — просто сказала она, но ее затуманенные глаза оставались серьезными. — Прошлым вечером я говорила с Ритой.

— Оставь эту тему, Брэнди, — предупредил Тони, пытаясь встать со скамейки.

Она схватила его за руку с силой, которая удивила их обоих.

— Если ты не будешь осторожным, ваш разрыв кончится разводом. Я люблю тебя, Тони, но ты сам упрямый и гордый как Скорпион. Вам с Ритой надо поговорить.

— Если мне понадобится советник по проблемам брака, я позвоню профессионалу, — неловко пошутил он.

— Это неплохая идея, — согласилась Брэнди, отпуская его руку и улыбаясь. — Если бы двое хотя бы просто встретились… Кажется, Рита очень хочет объясниться.

Он вздохнул, взволнованно провел пальцами по своим темным волосам.

— Как там она? Она… спрашивала обо мне?

— Да. Я сказала ей правду, Тони, — откровенно ответила Брэнди брату. — О том, что ты потерял пять килограммов за последние полтора месяца, что седина побеждает твои прекрасные каштановые волосы, и ты сейчас выглядишь на все пятьдесят, а не на сорок.

Тони пробормотал что-то, отводя глаза и глядя на проплывающую мимо лодку.

— Как Рита?

— Она кажется одинокой, испуганной и… — Брэнди заколебалась, прикусив на секундочку нижнюю губу, прежде чем продолжить. — Она нехорошо себя чувствует. У нее на сегодня направление к врачу.

Голова Тони резко повернулась, его серые глаза напряженно всмотрелись в лицо сестры.

— Это серьезно?

Брэнди пожала плечами.

— Не знаю. — Она играла кубиками льда в стакане. — Ты в любой момент можешь поехать в Форт-Майерс и все выяснить, — предложила она совершенно бесстрастно.

— О, я понял! — сказал он с обвиняющим сарказмом. — Это просто ваш женский заговор, который вы состряпали, чтобы заставить меня обеспокоиться.

— Я никогда бы не пошла на это! — с жаром возразила Брэнди. — Но тебе не помешало бы…

— Слушай, я знаю, что ты пытаешься ей помочь, но есть вещи, которые ты не понимаешь, и откровенно говоря, это не твое дело.

Брэнди цинично хмыкнула, затем улыбнулась.

— Конечно, я не в том положении, чтобы оспаривать этот вопрос. Из моей личной жизни нельзя почерпнуть никакого вдохновения на этот счет. — Она глубоко вздохнула. — Может быть, я и феминистка, но это же не значит, что я ношу военные ботинки и хожу на свидания только со своим полом!

— Может быть, тебе нужно кое-что изменить в самой себе? — Он потянулся за новой сигаретой.

Она невесело усмехнулась.

— Может быть, но… Я не утонченная хнычущая барышня. Почему я не могу быть сама собой? Почему система не может принять меня такой, какая я есть?!

— Система? — удивленно моргнул ОН. — Какая система?

— Система! — резко повторила Брэнди. — Мой отец был комиссаром полиции, и это отпугивало от меня людей: парни, приходившие ко мне на свидание, всегда боялись, что их будут допрашивать с пристрастием или обыскивать, потому они никогда даже не дотрагивались до меня. — Она печально покачала головой. — Затем у меня развилась склонность к черчению, математике и инженерному делу — обычно мужским занятиям. Но я понимаю, что мой независимый вспыльчивый характер мне мешает: все мужчины, с которыми я встречалась, сбежали. Они поворачивали все таким образом, что я оказывалась или ненормальной, или холодной. Мужчины любят тихих сговорчивых женщин. Даже киношные попытки создать образ живой, реальной женщины унижают ее, выставляя злобной стервой, — только чтобы успокоить мужскую аудиторию, которая может почувствовать угрозу своему дерьмовому тщеславию. У мужчин прекрасная философия: женщины — приятный товар, и каждый мужчина должен владеть одним экземпляром этого товара.

— Владеть? Не слишком ли цинично сказано? — упрекнул ее Тони.

Брэнди покачала головой.

— Нет. Ты просто не понимаешь этого. Ты находишься в очень спокойной обстановке здесь, в ресторане. Но я прошла через пять лет колледжа, изучая мужские дисциплины, и, к несчастью для моей личной жизни, достаточно преуспела в них. На строительной площадке именно я отдаю приказы и заказываю материалы. Я подрываю их самомнение, но делаю это не намеренно.

— Помню, как я нервничал, когда встретил Риту два года назад, — признался он. — Я проверил и обнаружил, что ее рекламное агентство самое лучшее, у нее была репутация заводной и очень умной деловой женщины. Я боялся ее. Но чем больше мы работали вместе над проектом ресторана, тем быстрее исчезали мои страхи. Мы свободно чувствовали себя друг с другом и стали хорошими друзьями…

— Ну да… Может быть, когда я найду себе новую работу, я найду и кого-нибудь, кто поймет, как важна для меня моя карьера. А для начала… мне нужно найти работу, — тоскливо вздохнула Брэнди, подпирая подбородок ладонью.

Тони внимательно всматривался в лицо сестры. Он затушил сигарету и потянулся в задний карман своих слаксов.

— Я не собирался показывать тебе это. Я знаю, что ты больше хотела заниматься архитектурой, чем внутренним дизайном. Но так как ты теперь безработная, тебе это может быть интересно. — И он вручил ей прекрасно отпечатанную небольшую брошюрку.

Брэнди с интересом открыла совершенно белую обложку.

— «Трайтон Шоулс»[4]?

— Это новая частная резиденция, строящаяся на полуострове севернее Дейтон-Бич, — объяснил Тони. — Мой старый армейский приятель занимается разработкой этого проекта. Он ищет архитекторов, дизайнеров и подрядчиков с новыми идеями для второй очереди.

— Зачем ему дизайнер по внутренним помещениям?

— Первая очередь, строительство пятидесятиквартирного дома, должна закончиться в шесть недель. Тридцать пять квартир будет продано по контрактам. Ему требуется профессиональный дизайнер для разработки четырех разных моделей отделки и для помощи владельцам в выборе интерьера. Заметила ценники на продаваемых квартирах?

Она ошеломленно подняла тонкую бровь.

— Шестизначная цифра… Да они могли нанять целую армию дизайнеров!

Тони рассмеялся.

— Комплекс находится на берегу океана. Север полуострова — одна из самых оживленных частей штата.

— Дейтон кишит хорошими дизайнерами, — заметила она.

— Ну, вероятно, он не нашел того, чья работа ему бы понравилась, — предположил Тони. — На него произвели большое впечатление фотографии ресторана и моей старой квартиры над офисом до и после твоей реставраций.

— Что еще оставалось делать бедному мужчине, когда ты сказал, что это сделала твоя сестра… — протянула она, бросая ему проспект через стол.

— Я не говорил, что ты моя сестра, я знаю как ты относишься ко всякому виду помощи, — начал оправдываться он. — Я сказал, что мой друг Брэнди Эббот полностью переделала и обставила оба места. Я также показал ему статью о тебе на пять страниц, которая была в журнале за прошлый месяц, а также проект дома на солнечной энергии, который ты задумала для матери и отца на Палм-Бич.

Брэнди снова открыла брошюру.

— Это вся информация о «Трайтон Шоулс», которая есть у тебя? — Она попыталась не выдать своей заинтересованности, но не смогла.

— Нет. У меня есть целая подборка брошюр, планов, проспектов и тому подобного. На самом деле, — с жаром признался он, — я подумываю приобрести одну квартиру для себя.

Брэнди перевернула буклет.

— «Г. Сен-Клер, Сен-Клер Девелопмент Компани»… — вслух прочитала она.

Тони улыбнулся.

— Во Вьетнаме мы звали его «Святой»[5]. Казалось, вокруг него был невидимый защитный ореол. Он вытащил из боев в безопасное место больше раненых и получил больше наград, чем любой во взводе, был героем в войне, которая не признавала героев… Ему не повезло: вернувшись домой, он обнаружил, что его жена развлекается с достаточно большой частью мужского населения, — добавил он с горечью.

Брэнди моргнула.

— Я полагаю, он сейчас разведен.

Брат кивнул.

— Он переехал из Сан-Франциско в Дейтон в прошлом году. У его отца была компания по разработке земли, и когда он умер, «Святой» стал ее владельцем.

Брэнди барабанила пальцами по столу, на ее гладком лбу залегла складка.

— Тони, ты сказал, что он заинтересован в оригинальных идеях для второй очереди строительства… Что конкретно ты имел в виду?

— Ну, из того, что я понял, ему не нужно еще одно заурядное здание. Первая очередь была задумана и начата его отцом, но он хочет создать на оставшейся земле что-то совершенно особенное и ждет предложений.

Ее глаза восторженно загорелись.

— У меня есть такое предложение! Проект, который я сделала еще в колледже и который может понравиться ему. Как ты думаешь, он согласится посмотреть его у человека, который еще не стал архитектором, но уже стал женщиной?

— Слушай, Клер не страдает предрассудками. Собери все, что у тебя есть, он остановился в «Мэрриоте». Я позвоню ему и…

— Нет! — резко остановила его Брэнди. — Я хочу все сделать сама. Пожалуйста, Тони! Он не узнает, что я твоя сестра, если ты сам не скажешь ему. У нас разные фамилии, и мы совсем не походим друг на друга, а я всегда использую только свои инициалы в работе. Я позвоню ему и скажу, что ты упомянул о возможности получить работу дизайнера. Затем выясню, насколько он заинтересован в том, чтобы посмотреть мой проект.

— Пусть будет по-твоему, — пожал плечами Тони. — Но я думаю, что ты сумасшедшая, ведь протекция еще никогда никому не мешала.

Она покачала головой.

— Я останусь Б. Дж. Эббот. Если что-нибудь получится из этого, то будет полностью моей заслугой.

— Хорошо. — Тони рассмеялся и пожал руку Брэнди. — Остальные брошюры у меня в офисе. Черт, я не спросил обедала ли ты?

— Я, кажется, очень проголодалась, — криво улыбнулась она. Оба направились на кухню.

— Привет, Тони, — остановил их бармен Майк Харрис. — Хелен звонила. У ее сына ветрянка, и она не сможет работать сегодня вечером.

— Вот это подарок! — простонал Тони. Он оглянулся на сестру, и глаза его радостно расширились. — Брэнди, не могла бы ты сделать мне небольшое одолжение?

— Конечно!

— У меня сегодня встреча с другими владельцами ресторанов, а почти все работники в отпуске, и я не могу найти замену Хелен. Как ты думаешь, смогла бы ты сыграть роль хозяйки сегодня вечером? Ты уже делала это раньше.

— Нет проблем. — Она улыбнулась. — В последнее время вечера по пятницам, как, впрочем, и все остальные выходные, у меня свободны.

— Ну, сегодня вечером скучать не будешь, — пообещал он. — Тогда уж сделай мне еще одно одолжение. — Он протянул руку и развязал нежно-розовый шарф, стягивающий ее волосы, рукой взбил копну шелковых янтарно-золотого цвета волос, которые рассыпались по ее плечам. — Оставь волосы распущенными, надень одно из тех умопомрачительных платьев, которые ты придумала для себя, немного больше косметики — и ты ослепишь моих посетителей.

— Я только что жаловалась, что меня подают на десерт клиентам Дэниса Грэхема, а теперь ты сам превращаешь меня в закуску для лучших посетителей твоего ресторана! — поддела его Брэнди с притворным раздражением.

— Послушай, я кручусь в ресторанном бизнесе, чтобы делать деньги, и знаю, насколько привлекательной может быть моя сестра, когда захочет.

— Не беспокойся! — засмеялась Брэнди. — Я обещаю, что не опозорю ни тебя, ни твое заведение. Но это будет стоить тебе обеда.

— Кто знает? — улыбнулся Тони, и его глаза как-то дьявольски блеснули, когда он открывал кухонную дверь. — Может быть, и ты найдешь здесь что-нибудь интересное для себя?

2

В старинном зеркале отражались позолоченный телефон, брошюра по архитектуре и мокрое после душа, расстроенное лицо Брэнди Джером Эббот.

Брэнди подперла лицо руками и уставилась на свое отражение, разглядывая туманно-голубые глаза и губы, на которых витала печальная улыбка.

Еще утром зеркало отражало уверенного в себе дизайнера, которому оставалось только восемь месяцев до экзамена на получение лицензии архитектора, а сейчас, днем, это было лишь грустное лицо безработной женщины.

Брэнди скорчила рожу своему зеркальному двойнику. Хотя она больше и не работала в фирме «Келлер и Грэхем», финансовые вопросы не волновали ее. Должность дизайнера в одном из главных залов мебельного салона на побережье Флоридского залива и недавно подписанный выгодный контракт с национальным журналом «Сделай сам» давали ей необходимые средства, но изготовление моделей для домашних плотников не удовлетворяло ее. Она бредила архитектурными проектами.

Брэнди встала из-за туалетного столика, устало прошаркала по лохматому ковру с цветочным рисунком и упала на богато украшенное коралловым орнаментом покрывало. Она перевернулась, не обращая внимания на неудобство, которое причиняло ей махровое полотенце, и стала задумчиво созерцать дипломы, украшавшие яблочно-зеленые стены спальни.

Последние девять лет ее жизни были посвящены одной цели — превратиться в настоящего архитектора. В США было около шестидесяти тысяч дипломированных архитекторов, и только маленькую часть из них составляли женщины. Брэнди всегда четко видела свою задачу: она была решительно настроена пополнить ряды женщин-архитекторов, и к тому же в этом году.

Она уже ощущала лицензию в руках. Брэнди закончила ремесленную школу и колледж, получив степени по отделке внутренних помещений и дизайну, степень бакалавра архитектуры; прошли и два года практики. В прошлом июне она заняла второе место на конкурсе дизайна, и теперь ей оставалось только пройти в декабре состоящий из четырех ступеней экзамен на получение лицензии.

Брэнди закрыла глаза и улыбнулась, вспоминая все свои работы за последние годы, выполненные, чтобы заработать денег и позволить себе продолжить затянувшееся обучение. Ей пришлось пожертвовать своей личной жизнью ради выбранной карьеры. А сколько понадобилось ей сил, чтобы вытерпеть все унизительные насмешки со стороны профессоров и студентов-мужчин!

Всю жизнь Брэнди преодолевала три препятствия — рост, уровень интеллекта и внешний вид. Здесь она ничего не могла изменить.

Она превзошла многих в области математики, физики и искусствоведения. Во время учебы в высшей школе она умудрилась попасть в класс индустриального искусства и справиться с семинарами так же легко, как она справлялась с домашней бухгалтерией.

Ее рост оказался таким же серьезным препятствием, как и ее интеллект. Уже в тринадцать лет в ней было сто восемьдесят сантиметров, что заставляло ее чувствовать себя робкой и неуклюжей, даже когда Брэнди превратилась в хорошенькую девушку.

Интенсивная учеба забирала у Брэнди все время, но строгие родители полностью игнорировали тот факт, что ее формы уже начали притягивать жадные мужские взгляды.

Красота Брэнди казалась более земной, чем недосягаемо небесной. Цвет ее глаз — странный туманно-голубой — напоминал цвет морской воды у берега. Пышные волосы не были ни светлыми, ни каштановыми, а казались какой-то цветной смесью — как ликер, с названием которого перекликалось ее имя. Несмотря на двадцать семь лет, контуры ее лица не стали угловатыми, а остались юношески округлыми и слегка чувственным и.

Внешность мешала ей все годы обучения в колледже и создавала трудности в поисках работы. Когда мужчины наконец отводили взгляд от ее приятных округлостей, им было очень тяжело поверить, что в ее голове есть что-то кроме пустоты.

Брэнди уже знала, как избегать заигрываний, и научилась рассматривать любое сексуальное предложение только в качестве шутки. Но все это постепенно превращало ее в циничного человека. Она развила в себе холодность и агрессивность. Мужчины исчезли, а все свободное время уходило на изучение архитектурных дисциплин.

Ее упрямый и решительный характер заставлял мужчин, с которыми ей приходилось работать, отличать не только ее внешность, но и ее талант и компетентность…

Прищуренный взгляд Брэнди сосредоточился на шлеме из ярко-оранжевого фибергласса[6], который поблескивал на шкафу в лучах послеобеденного солнца. Этот шлем был подарком от бригады строителей, с которыми она реставрировала ресторан. Он был не столько украшением, сколько признанием ее профессиональных достоинств.

Ресторан Тони был ее детищем, и она оказалась исключительно заботливой матерью. После того как она закончила план по его переделке, она наняла лучших строителей и подрядчиков, каких только смогла найти, и лучших рабочих по завершающей отделке.

Когда менеджер стал разговаривать с ней как с боссом, а не как с секретаршей, Брэнди была удивлена, но по мере того, как продвигалась работа, она заметила, что снисходительное отношение к ней членов бригады постепенно начало таять и в конце концов уступило место глубокому уважению.

Брэнди принадлежала к архитекторам старой школы. Она не пользовалась компьютером, а делала все от руки, проверяя все спецификации и материалы, даже прочность болтов, используемых для крепления каркаса. Она была главным и самым доверенным агентом своих заказчиков, вела дела напрямую с подрядчиками и не допускала никаких перебоев в поставках или снижения цен за счет качества.

Брэнди поклялась в самом начале своей карьеры, что никогда не будет рисковать человеческими жизнями из-за нескольких центов. Благодаря такому отношению к делу она заслужила признание людей, с которыми работала, и похвалу, не имевшую отношения к ее сексапильному облику.

Она очень хотела, чтобы ее талант нашел свое воплощение! Мысли ее снова вернулись к комплексу «Трайтон Шоулс», который предлагал будущим богатым владельцам прекрасные квартиры с окнами, выходящими на скалы из ракушечника, песчаные дюны и вызывающий благоговейный ужас Атлантический океан с покачивающимися на его волнах яхтами.

Брэнди заставила себя встать с постели и подойти к туалетному столику. Она бросила взгляд на брошюры и проспекты, информирующие об этом проекте. «Трайтон Шоулс» был воплощением покоя и безопасности. Он включал в себя подземную автостоянку, сеть кабельного телевидения, охрану, учитывал последние достижения пожаробезопасности.

С точки зрения художественного исполнения и архитектуры проект был типичным для бетонных дворцов, которые усеяли все побережье Флориды. Однако «Трайтон Шоулс» был единственным комплексом, который предоставлял такие услуги, как подогреваемый бассейн, отдельный тренажерный зал и сауна, большие комнаты для общения, теннисные корты, множество зелени плюс к этому — отдельную пристань со всем необходимым оборудованием.

Внутри дом состоял из просторных одно-, двух- и трехспальных квартир современной планировки. Из каждой квартиры открывался прекрасный вид на океан и реку Галифакс. Кухни были оборудованы самой современной техникой. В главной спальне наличествовал телефонный коммутатор, а также некоторые другие роскошные изобретения.

Дизайнерский талант Брэнди нашел свое отражение во многих квартирах на побережье залива, но ни одна из них не могла сравниться с роскошным убранством помещений, рекламируемых в брошюре о «Трайтон Шоулс». Это была блестящая попытка попробовать превратить миллиард белых гипсовых стен во что-то уникальное и тем не менее приспособленное для жилья. Возможно, еще больший вызов был в том, сможет ли она заинтересовать мистера Сен-Клера проектом для второй части работ.

Брэнди нервно стерла помаду тыльной стороной ладони и взглянула на его телефон в «Мэрриоте», который она записала на обратной стороне одного из проспектов, вдохнула полные легкие воздуха, подняла трубку и набрала номер, окунаясь в мир новых и увлекательных возможностей…

Гудок в телефоне пел уже семь раз, и Брэнди собиралась повесить трубку, когда раздраженный нетерпеливый голос рыкнул в ее ухо: «Клер слушает».

У нее екнуло сердце, и голос ее прозвучал извиняюще.

— Мистер… Мистер Клер… — Она нервно замешкалась. — Это Брэнди Джером Эббот. Тони Камерон предложил мне связаться с вами относительно «Трайтон Шоулс».

— Тони? — произнес с раздражением грубый голос. Затем последовала долгая пауза.

Брэнди беспокойно заерзала, машинально обматывая вокруг руки телефонный провод. По-видимому, имя Тони было не лучшей рекомендацией.

— Вы тот самый дизайнер, который так шикарно отреставрировал ресторан Тони?

— Да, это я. — Она запиналась как подросток. Откашлявшись, она схватилась за телефонную трубку, как будто могла из нее почерпнуть магические силы. — Мистер Клер, я хотела бы обсудить проект. Я застала вас в неудобное для вас время?

Полное молчание. Брэнди тоскливо закрыла глаза и медленно опустилась на стул. Сегодня, очевидно, не ее день, знакомство не состоится.

Вдруг мужественный низкий смех донесся из трубки, и по ее спине побежали мурашки.

— Мисс Эббот, извините! Я стою здесь весь мокрый, пытаясь справиться сразу и с одним из этих невозможно маленьких полотенец, которые дают в отелях, и с телефоном.

— Мне… Мне очень жаль, — выдавила из себя Брэнди, чувствуя, как ее щеки покрываются румянцем. — Почему бы мне не перезвонить позже? Или, может быть, вы перезвоните мне?

— Почему бы… — прервал он ее спокойным голосом. — Дайте мне минутку на то, чтобы вытереться, присесть и взять сигару. Нам есть о чем поговорить.

Его дружелюбный тон придал Брэнди больше уверенности. Она не могла понять, что с ней происходит. Брэнди была профессионалом, которому приходилось иметь дело со множеством разных людей, а сейчас вот она почему-то волнуется как девочка… Даже ее обычно ровный голос подводит ее и звучит как-то слишком высоко, и приходится сдерживать себя, чтобы говорить не спеша.

— Ну, мисс Эббот, — услышала она наконец приятный баритон, звучащий довольно дружелюбно, — я так понимаю, что вы уже просмотрели проспекты и брошюры, которые я дал Тони. — Услышав ее утвердительный ответ, он продолжил: — Но я сейчас еще раз во все вас посвящу, а затем вы зададите вопросы, если я забуду что-то сказать.

Работа дизайнера определяется по контракту с добавочной… Необходимо разработать три модели отделки плюс один из пентхаусов для моего личного пользования. Строительство будет закончено за шесть недель, так что времени остается мало. Вы будете сами себе начальником, можете нанимать дополнительных людей себе в помощь, никто не будет препятствовать вам в этом. Деньги — не проблема. Некоторым из будущих владельцев, несомненно, понадобятся ваши услуги. Это тоже будет полностью зависеть от вас. — Он сделал паузу. — На меня произвел большое впечатление дизайн, созданный вами для Тони. Сегодня я случайно оказался в Хэмптон-банке, и на вопрос, кто занимался оформлением холла, опять услышал ваше имя. — Он понизил голос, стараясь быть убедительным. — Я надеюсь, что вас заинтересует «Трайтон Шоулс».

— Спасибо за комплименты, мистер Клер, — поблагодарила Брэнди; довольный смех слышался в ее голосе. — Я обратила внимание на проект. Я не буду отнимать ваше драгоценное время, перечисляя свои аккредитации. Мои предыдущие проекты, контракты и рекомендательные письма расскажут обо мне намного лучше. Я только обмолвлюсь, что мне принадлежит авторство многих дизайнерских работ вдоль Соснового побережья.

— Случалось ли вам работать на Атлантическом побережье?

— Нет. У меня было несколько контрактов здесь, в заливе. — Брэнди не упомянула, что родилась на Палм-Бич и не хотела возвращаться туда из-за достаточно влиятельных связей ее семьи. После окончания колледжа она хотела сама сделать себе имя, не ощущая постоянно, что является дочерью Брэндона Эббота, комиссара полиции: зная это, клиенты чувствовали бы себя слишком напряженно.

— Ну а я переехал сюда из Калифорнии, — объявил низкий голос. — И никогда не раскаивался в этом. У Дейтона так много перспектив! Месторасположение очень благоприятно для бизнеса, к тому же округ Вулси — один из самых быстро и стабильно растущих в стране и процветает по сравнению с остальными городами во Флориде. У него показатели хорошего стабильного развития несмотря на колеблющиеся ставки процента. К тому же в Дейтоне есть чем заняться, здесь есть все: не только гольф, теннис и океан, но и собачьи бега, и автомобильные гонки. — Он смущенно засмеялся. — Должно быть, я говорю как торговый агент, рекламирующий свой товар.

— Нет, вы просто производите впечатление довольного своими делами человека. — Брэнди глубоко вздохнула. — Мистер Клер, я хотела бы узнать относительно второй части проекта «Трайтон Шоулс». Я прочитала его описание в проспекте и ознакомилась с чертежом земельного участка.

— Второй части? — Он казался поставленным в тупик. — Но ведь это пока только участок в десять гектаров, полуостров в виде сапога, который только что был очищен от болот, заросших пальмами и манговыми деревьями, — эти болота, кстати, кишели змеями и москитами. Однако это все-таки лакомый кусок собственности.

Брэнди приятно было ощущать необыкновенную теплоту в голосе Клера.

— С трех сторон он окружен Атлантическим океаном и защищен стеной из коралловых рифов. Я хочу, чтобы дюны были сохранены от вытаптывания и эрозии. Впервые я решил подойти к проекту с определенной позиции, но все еще не нашел подходящую концепцию… — Он замолчал.

— Вам хотелось бы чего-то особенного, а не пирамид из стали и бетона, которые усеяли все побережье.

Он усмехнулся.

— Очень хорошо сказано, мисс Эббот. Мне действительно хотелось бы чего-нибудь большего. Не могли бы вы посоветовать мне архитектора?

— Я… Случилось так, что у меня есть проект для уникального и дорогостоящего комплекса, и, если быть до конца честной, у вас прекрасно подходящий для этого участок земли и достаточная финансовая поддержка.

— В какой фирме вы работаете?

Брэнди слегка улыбнулась.

— С сегодняшнего полудня я безработная.

— Понимаю.

— Нет, вы не понимаете. — Времени для полуправды не было, поэтому она уверенно рванулась вперед. — Я прервала свой контракт с местной фирмой, которая в основном занимается постройкой промышленных складов. Я не возражаю против тяжелой работы, именно таким образом я и получила все мои ученые степени, но последние десять месяцев мой рабочий день превышал сорок часов в неделю. Кроме того, внутри конторы много проблем с управлением, и они не верят, что женщина может создать что-то большее, чем интерьер своего собственного дома.

— А вы способны на большее, мисс Эббот? — ровным голосом спросил Клер.

— Я позволяю вам самому судить об этом…

Он засмеялся.

— Вы мне нравитесь, мисс Эббот. Вы решительны, полны энтузиазма и к тому же честны.

— Весьма редко доводится слышать такие слова, мистер Клер. — Она не могла скрыть своего удовольствия.

— Мне было бы интересно ознакомиться с вашими проектами. — Его голос стал серьезным. — Я не собираюсь что-либо запрещать вам только потому, что вы женщина. В конце концов, Уильям Рэндалл Херст выбрал Джулию Морган для конструирования Сан-Симеона!

— Я, разумеется, вряд ли представлю вам что-то столь же прекрасное! — весело ответила она. — Но меня очень порадовало ваше отношение ко мне. В карьере у женщин возникает обычно слишком много трудностей и напряжения, особенно в связи с половой дискриминацией — тем более, если вы достаточно привлекательны.

— Последнее относится и к вам, мисс Эббот? — Он казался заинтригованным.

Брэнди посмотрела на свое отражение в зеркале: несмотря на мокрые волосы и смытую косметику, ее щеки горели ярким румянцем, а глаза блестели как драгоценные камни. Она определенно похорошела за последнее время.

— Возможно, мне следовало бы вложить деньги в видеотелефоны, тогда я смог бы увидеть это сам, — поддразнил ее Клер, отгадав, что заставило ее замолчать.

— И вы увидели бы меня в похожем на ваше одеяние сооружении из махровых полотенец! — задорно ответила Брэнди, чувствуя, что не только ее лицо, но и все тело загорелось огнем.

— Жаль, что сегодняшний вечер у меня занят, мисс Эббот, — ответил Клер с искренним сожалением. — К несчастью, у меня уже назначен обед со старым другом семьи.

— Боюсь, что я тоже занята. — Брэнди удивилась, как разочарованно прозвучал ее голос. — Когда я смогу встретиться с вами?

— Я пробуду здесь до среды, и мое время полностью занято встречами по предварительной договоренности.

Брэнди задумчиво закусила губку.

— Мне нужно немного времени, чтобы привести в порядок свои проекты. Могу привезти их вам в гостиницу в воскресенье.

— Прекрасно. — Клер откашлялся. — Поддерживайте со мной связь по телефону, если у вас появятся какие-нибудь вопросы. У меня должна состояться другая встреча в воскресенье, но я постараюсь пообедать с вами.

— Мне бы очень хотелось этого, — тепло сказала Брэнди. — Я благодарна вам за время, которое вы мне уделили.

— Я тоже рад был с вами познакомиться, мисс Эббот. — Клер сделал паузу. — Если я не смогу вырваться в воскресенье, оставьте ваши предложения у клерка. Но я всерьез намерен увидеть вас! — предупредил он. — Приятного вечера.

Телефонные гудки пели серенаду Брэнди в течение целой минуты, пока она наконец поняла, что линия разъединилась. Почему все мужчины не могли так душевно относиться к женщине, как Клер? Он был таким мягким, таким заинтересованным, говорил столько комплиментов — и никакой бесцеремонной фамильярности…

У него также был самый прекрасный смех и, возможно, самый глубокий и чувственный голос из всех, которые ей приходилось слышать. Брэнди чертыхнулась, проклиная то, что в «Сауфен-Белл» не было видеотелефонов. Она сгорала от нетерпения увидеть, соответствует ли внешний вид Клера тому, что обещал его голос.

Брэнди посмотрела на дисплей электронных часов и забеспокоилась, что ее собственный внешний вид далек от идеального. А ведь вечером она должна сыграть роль неотразимой хозяйки для постоянных посетителей ресторана Тони.

Зал был переполнен. Посетители, заказавшие столики предварительно, были вынуждены ждать, пока их обслужат, тридцать минут, а люди, не успевшие сделать этого, — два часа, хотя они могли наслаждаться игрой музыкального трио и великолепным подбором напитков, подаваемых в баре. В дополнение к обязанностям хозяйки Брэнди помогала сбивающимся с ног официантам, принимая заказы на коктейли и проверяя, достаточно ли чисто вытерты столы перед следующими клиентами.

Высокая и великолепная, Брэнди стояла в проходе, соединяющем главный обеденный зал с баром. Улыбка застыла на ее губах. Несмотря на неиссякающий поток посетителей и постоянно трезвонящий телефон, вечер протекал прекрасно. Проблем не возникало, и Брэнди была вынуждена признать, что ей нравилось выполнять роль хозяйки, пока Тони совещался с владельцами других ресторанов.

Широкие плечи мужчины, спокойно ожидающего своей очереди, привлекли внимание Брэнди. Она быстро прошла мимо занятых столиков, приветливо кивая по сторонам и обмениваясь любезностями. Ее взгляд не отрывался от безупречно скроенного серого костюма.

— Добро пожаловать в «Приют моряков»! — приветствовала она мужчину неожиданно охрипшим голосом.

Мужчина повернулся, и голубые глаза Брэнди встретились с парой темно-карих глаз. Она сморщила лобик, стараясь что-то припомнить, приветственная улыбка на миг пропала. У нее было впечатление, что она уже где-то видела это резкое лицо и черные усы.

Гриффин удивленно приподнял черную бровь. Неужели это была та женщина, которую он случайно увидел в этом же ресторане каких-то шесть часов назад? Прищурясь, он с интересом рассматривал ее.

Куда делись невинное личико и детская прическа с хвостиком? Вместо этого он был поражен глазами-бриллиантами, оттененными косметикой пастельных тонов и весело блестящими. Умело подкрашенные, чуть пухлые губы манили своей чувственностью и могли соблазнить кого угодно, а распущенные волосы жидким золотом стекали на плечи.

Она оказалась выше, чем показалось ему сначала, — ее голова находилась почти на уровне его глаз, а уж он гордился своим под два метра ростом! Платье школьницы, которое было на ней во время их первой встречи и скрывало все пропорции, пропало, а вечерний наряд гарантировал, что при ее виде взрослым мужчинам придется сглатывать больше слюней, чем при виде аппетитного блюда. Узкая юбка из черного крепа плотно обтягивала стройные бедра, шелк струился по ее груди, обозначая нежные округлые формы. Прозрачная накидка с разбросанными на черном фоне голубыми и серебристыми цветами превратила хорошенькую женщину в прекрасную молодую даму. Разрез юбки открывал для восхищенных взглядов длинные, прекрасной формы лодыжки.

Брэнди надоел слишком смелый осмотр со стороны мужчины.

— У вас заказан столик? — Ее голос был откровенно неприветливым.

— Я на вечеринку Маккензи, — раздался такой же краткий ответ.

Она просмотрела список посетителей. Вдруг она вспомнила, где она видела этого человека. Этот мужчина сегодня занимал соседнюю с ней кабинку! Ей следовало бы сразу узнать эти резкие загорелые черты лица и этот жесткий взгляд.

— Следуйте за мной, пожалуйста, — проговорила Брэнди с холодной официальностью. Она взяла меню и повернулась, чтобы провести его через зал. Услышав, как он шумно дышит, она невольно улыбнулась. Тогда как ее глаза цвета морской волны заставляли брови мужчин подниматься, вид сзади неизбежно вызывал вздох.

— Я вынужден признать, — прошептал тихий голос ей на ухо, — что вы были недалеки от истины, когда сказали своему другу Дэнису, что его можно легко заменить. С такой внешностью ждать, пока кто-нибудь клюнет на приманку, не приходится.

Брэнди еле сдержалась, так ей хотелось влепить пощечину этой квадратной челюсти, внутри все закипело от ярости, но улыбка не исчезла с ее губ. Какое он имеет право делать эти пошлые намеки! Но она решила сохранять молчание.

— Интересно, как вам удалось заполучить эту работу? — насмехался голос. — Конечно, слезы и внешняя невинность срабатывают с некоторыми мужчинами, но мы с вами знаем, что…

Брэнди остановилась около покрытой красной кожей банкетки.

— Ваши друзья… — Его глаза широко открылись, и в них сложно было отыскать чувство вины.

— Гриффин! — Лысеющий человек лет пятидесяти с красным лицом поднялся и приветливо протянул руку.

— Извини, что опоздал, Мак. — Гриффин пожал протянутую руку и улыбнулся. — Машина, которую я взял напрокат, забарахлила в дороге.

Мак отмахнулся.

— Мы только что сели. Ты помнишь мою жену, Розу? А это Мисси, моя дочь.

Брэнди усмехнулась, увидев, как Гриффин приветствовал полную седеющую даму. Он с явной неохотой пристроился рядом с глупо хихикающей Мисси.

— Что будешь пить? — Мак старательно играл роль радушного хозяина.

Гриффин оглянулся на Брэнди, застывшую рядом с их столиком.

— Виски со льдом, — сухо попросил он.

Она кивнула и направилась к бару, кожей чувствуя пристальный взгляд темных глаз-лазеров, сверлящих ее открытую спину.

Брэнди почему-то решила, что будет сама обслуживать столик Гриффина. Его язвительные слова все еще звучали в ее ушах. Он, очевидно, подслушал ее разговор с Дэнисом, но это не давало ему права так с ней разговаривать и высказывать обидные, к тому же ошибочные предположения.

Она передала заказ и осталась у бара, облокотившись на прохладную кожаную стойку. Брэнди старалась припомнить ее разговор с Дэнисом. Неотданные деньги, нарушенные обещания, его жена, маскарад в офисе — затем она уволилась. Да… Ссора получилась шумной.

Брэнди поперхнулась. Действительно, постороннему наблюдателю могло показаться, что два любовника не нашли общего языка и роман их лопнул как воздушный шар.

Она со злостью хлопнула ладонью по крышке бара, заставив задрожать блюдце с орехами. Незнакомец посмел не только подслушать обрывки ее личного разговора и осудить ее, но и высказать вслух свои глупые фантазии!

Длинные пальцы Брэнди нервно отбивали сердитый ритм по медным перилам. Она ясно представила себе объект своего гнева, эти резкие черты лица и жестокие губы.

Брэнди все больше свирепела. Она не привыкла спускать мужчинам оскорбления! Черные усы, наверное, думают, что они и судья, и присяжные. Сейчас она пойдет и покажет ему, кто он есть на самом деле! Нет… Почему она должна удостаивать его объяснением его ошибок? Она ему ничего не должна!

Брэнди пыталась унять бушующую в ней ярость, но напрасно. Фонтан адреналина требовал выхода, а обида — мести.

Сатанинская улыбка появилась на привлекательном лице Брэнди. Почему бы немного не повеселиться? Он заклеймил ее мегерой. Что ж, она превратит его фантазии в реальность! И потом, какое ей дело до того, что подумает о ней случайный посетитель, которого она больше никогда не увидит?

Саркастический смех душил ее, в глазах зажегся боевой огонек. Она взяла у бармена виски и стремительно направилась в обеденный зал.

Гриффин всеми силами старался развлечь молодую дочь своего друга. Мисси, казалось, было чуть больше двадцати. Она, открыв рот, смотрела на врага Брэнди круглыми голубыми глазами, волосы, причесанные на манер Алисы в Стране Чудес, покоились на плечах и рукавах прекрасно скроенного серого костюма незнакомца. Но ему было явно невесело.

На какой-то миг Брэнди показалось, что ее насмешник и так достаточно наказан. Но нет, она не собирается жалеть этого нахала! Брэнди зловеще ухмыльнулась. Она-то и придаст остроту его вечеру… Умышленно медленно она продвигалась к его столику. Ее манящая гибкая походка привлекла и задержала внимание Гриффина. Брэнди призывно улыбнулась ему, ее слишком ласковые светящиеся глаза обещали массу удовольствий.

— Виски со льдом. — Брэнди мастерски разложила салфетку с орнаментом и поставила фужер перед своим обвинителем. Она как бы невзначай тронула его руку и почувствовала, что он вздрогнул.

— Вашим официантом этим вечером будет Пол, — важно произнесла Брэнди, одарив компанию очаровательной улыбкой. — Он полностью в вашем распоряжении.

Она переступила с ноги на ногу, и ее рука легла на поверхность кожаной спинки.

— Если вам потребуется что-нибудь еще, — ее пальцы прошлись по воротнику серой шелковой рубашки Гриффина, дразняще поглаживая завитки волос на его шее, — пожалуйста, дайте мне знать.

Брэнди еще раз обезоруживающе улыбнулась, одновременно прижимая руки Гриффина соблазнительным бедром. Она плавно развернулась и медленно поплыла на свое место, оставив витать в воздухе нежный запах жасмина.

Роль стервы оказалась захватывающей. Брэнди вошла в раж. Целые годы она прятала свою женственность за строгой прической, отсутствием косметики и свободными, скрывающими фигуру костюмами. Ее деловое, холодное и неприступное поведение было необходимо в ее профессии, если она хотела, чтобы ее принимали всерьез.

Сегодня же вечером под неодобрительным, но заинтересованным взглядом Гриффина она чувствовала себя смелой и безрассудной. Вызывающее платье, косметика, распущенные вьющиеся волосы — все это придало ей силы, прежде скрытые глубоко внутри. Брэнди наслаждалась своей вырвавшейся на волю сексапильностью.

Она с удивлением обнаружила, что очень легко заставила себя пойти на физический контакт с Гриффином. Каждый раз, когда она рассаживала новых посетителей, она ухитрялась пройти мимо его кабинки и коснуться его какой-нибудь частью тела. Брэнди очень понравились эти прикосновения, она даже стала ждать их. Ей также понравилось отвечать на раздраженные взгляды Гриффина кокетливой игривостью. Соблазнительное подрагивание ресниц и манящие улыбки, которые она бросала в его сторону, заставляли его злиться все сильнее, но не мог же он устроить скандал!

Своеобразное развлечение и обязанности хозяйки здорово утомили ее. Грациозно пожелав Гриффину и компании спокойной ночи и на прощанье обворожительно стрельнув глазами, она издала долгий вздох облегчения. Но, к ее удивлению, сожаление по поводу его ухода было неподдельным. Она грустно смотрела на его удаляющуюся спину… вот последний раз мелькнуло его лицо.

В то время как бар кипел жизнью, обеденный зал «Приюта моряков» уже сказал «прощай» последнему посетителю. Канделябры были потушены, опустевшие столики погрузились в янтарный свет светильников, на стенах играли отблески, проникающие с освещенной бухты.

Брэнди присела в той же кабинке, в которой она днем ругалась с Дэнисом. Она отделила наличность от чеков и занялась проверкой записей в бухгалтерской книге. Наслаждаясь тишиной, Брэнди отвлекалась каждые пять минут, чтобы вонзить зубы в огромную креветку, которую она достала на кухне.

— Я ожидал, что вы любите полакомиться чем-нибудь более аппетитным, — донесся до нее мужской голос с оттенком стали.

Брэнди в шоке оторвала глаза от листа и увидела в темноте широкоплечую фигуру в знакомом сером костюме. Но она ничем себя не выдала, оставаясь спокойной и насмешливой, как всегда.

— Я вижу, вы легко избавились от такой обворожительной подружки. — Она уронила карандаш и откинулась на холодную кожу спинки. — Мне действительно было жаль видеть, как вы тратили свое… очарование… на ребенка.

— Она-то действительно прекрасный, невинный ребенок! — прорычал Гриффин, приближаясь к ней. — А вы можете ли похвастать этим?

— Она казалась такой утомительной… — Брэнди жестом приказала ему присоединиться к ней: ей не нравилось, что он смотрит на нее сверху вниз.

Гриффин присел напротив. Он вытащил из нагрудного кармана пиджака серебряный портсигар и такую же зажигалку.

— Я и в самом деле был восхищен вами сегодня в полдень, — сказал он, вытаскивая тонкую сигару и зажимая ее ровными белыми зубами.

Длинные пальцы Брэнди взяли зажигалку со стола и щелкнули ею.

— Восхищались мной? — Она поднесла огонек к сигаре и наблюдала, как начал тлеть табак.

Гриффин отвел взгляд от ее блестящих как алмазы глаз, тоже уставясь на серо-голубую струйку дыма.

— Вы говорили, вам надоело, что вас используют и вами манипулируют. Что вы были наивной дурехой, но теперь, мол, видите вещи такими, каковы они есть. — Его темный взгляд еще раз обжег лицо Брэнди. Желваки на его скулах напряглись. — Я слышал, как вы разом порвали отношения и закончили ваш роман. Я думал тогда, что вы были откровенны.

Брэнди задумчиво покачала головой.

— И вы решили, что я не изменилась…

От нее просто веяло холодом, но изнутри ее сотрясал хохот. Ее план явно сработал на славу! Он в ловушке.

— По вашему поведению сегодня было очевидно, что вы ищете замену своему отвергнутому любовнику.

— И вы вернулись только для того, чтобы сказать мне, что я не очень преуспела в этом занятии… — Ее ресницы дрожали как черные кружева. — Это правда? По крайней мере в отношении вас…

— Мне и раньше приходилось иметь дело с вашим типом женщин, — с насмешкой ответил Гриффин. — Вы просто материалистическая, расчетливая сучка, которая не позволит, чтобы что-нибудь стояло у нее на пути.

Материалистическая! Расчетливая! Сучка… Безапелляционность и грубое высокомерие его обвинений разъярили Брэнди. Это она-то плотская сучка!! Да она всю жизнь прятала свою женственность в долгий ящик, а сейчас неизвестно кто обвиняет ее в том, что она использует свою сексапильность в своих корыстных интересах! Пора поставить этого наглеца на место!

Брэнди грациозно заложила руки за голову и потянулась, сбрасывая напряжение с мышц. Она с удовлетворением заметила, что Гриффин перевел свой взгляд с ее лица на полные груди, заманчиво торчащие под тонкой тканью платья.

— Может быть, все-таки я не так уж понапрасну трачу свои усилия… — Ее голос напоминал соблазнительное мурлыканье. — Кажется, мой тип имеет для вас определенное очарование…

Гриффин раздраженно затушил недокуренную сигару в маленькой медной пепельнице.

— Я думал, что смогу вернуть вам здравый смысл… — прорычал он сквозь сомкнутые зубы.

— Вернуть… что? — Брэнди выглядела разочарованной. Она глубоко вздохнула, затем прошептала низким издевательским голосом: — Я лучше понимаю мужчин в горизонтальном положении.

Гриффин задержал на ней долгий, пристальный взгляд. На его лице было заметно отвращение. Он быстро вышел из кабинки и, не прощаясь, покинул зал. Сердце Брэнди колотилось, руки дрожали — как после выпитого крепкого вина. Она не знала, почему испытывала эти ощущения: то ли из-за выигранного только что боя, то ли от волнения, вызванного эротической игрой с опасным незнакомцем. Единственное, что она знала точно, так это то, что она была рада, что он удалился!

Брэнди вздрогнула, когда через несколько минут мужская фигура опять возникла в полутьме зала. Увидев, что это Тони, она успокоилась.

— Как прошел вечер? Извини, что так задержался. Ты справилась успешно?

— А ты слышал какие-нибудь жалобы? — слегка поддразнила его Брэнди. — Все прошло прекрасно, но работенка была не из легких, и мои ноги превратились в колоды. — Она подвинула к нему список заказов. — Свободных мест нет даже на завтра.

— Великолепно! — Тони довольно крякнул, но что-то в его голосе не понравилось Брэнди.

— Тони, что-то не так?

— Тебе не о чем беспокоиться. — Он улыбнулся ей. — Пойдем, я провожу тебя до стоянки. — Тони встал и протянул ей руку. Крепкие пальцы Брэнди доверчиво сжали ее. От Тони просто веяло домашним уютом и спокойствием.

— У меня не было возможности сказать тебе перед тем, как ты уехал, что я звонила твоему другу Клеру. Мы договорились, что он ознакомится с моими дизайнерскими планами. К тому же он согласился взглянуть на мой архитектурный проект.

— Я очень рад. — Тони с гордостью обнял сестру. — Слушай, большое спасибо, что помогла мне сегодня вечером. — Он открыл тяжелую дубовую дверь. — И если я еще не сказал этого, то ты потрясающе выглядишь. Надень это платье, когда пойдешь на встречу с Клером.

— Клер твой кажется человеком, которого интересуют больше мозги, чем женское тело, — сухо ответила она. Но ее деловое выражение лица быстро смягчилось. — Спасибо, что сказал мне об этом. — Брэнди поцеловала брата в щеку и шутливо взлохматила его седину.

— Да ладно… — Тони смущенно отвернулся и посмотрел на скопление машин, все еще находящихся на стоянке. — Где стоит твой фургон?

— Ему меняют шины и тормоза. Марк из ремонтной мастерской одолжил мне вон тот маленький «чеветте», он очень отличается от моей машины. Никак не могу к нему привыкнуть.

Отдаленный звонок телефона привлек внимание Тони. Брэнди подтолкнула его.

— Иди, в баре все еще веселятся посетители. Я припарковала машину под фонарем и в состоянии сама себя защитить.

— Спасибо. — Он быстро поцеловал ее в щеку и вернулся в ресторан.

Замок легко открылся маленьким серебряным ключиком. Поток теплого воздуха из салона дунул ей в лицо. Она кинула маленькую вечернюю сумочку на заднее сиденье.

— Вижу, что вы нашли себе следующую жертву.

Брэнди сразу напряглась при звуке голоса, раздавшегося в спокойной ночной тишине. Узнав человека в сером костюме, она поборола страх.

— Едва ли он жертва… — окинула она его ледяным взглядом. Но ее внутренняя уверенность в себе поколебалась. — Разве не вы упомянули слово «замена»?

— И вы решили, что этот человек будет вашим новым боссом?

— Ну-у-у… — нарочито протянула она. — Девушке в наше время следует брать инициативу на себя. К тому же ресторан — очень доходное место, а его владелец очень привлекателен. — Брэнди сглотнула горечь, образовавшуюся во рту. Ей уже не нравилась та роль, которую она взяла на себя, но, как любая хорошая актриса, она выжимала из себя все, чтобы созданный ею образ казался естественным.

— Наверное, я слишком старомоден. — Косой свет и тени на стоянке придавали словно высеченному из гранита лицу Гриффина еще более грозный вид.

Брэнди молчала, загипнотизированная его магнетическим взглядом. Она знала, что играет с опасностью, но странное возбуждение побеждало страх.

— Вы сами оторвали себя от времени… — наконец выдавила она. Ее тревожил поток острых противоречивых эмоций, вдруг нахлынувший на нее. Жесткая внешне, она испытывала жар, который овладел всем ее телом.

— Может быть, нам обоим стоит пойти в ногу со временем? — Он сделал паузу, в его полузакрытых глазах ничего невозможно было разобрать. — Просто чтобы уберечь от опасности моих собратьев мужчин. — Его руки легли ей на плечи, и он притянул ее к себе.

Гриффин закрыл ее мягкие, что-то пытающиеся сказать губы бешеным поцелуем. Его объятие было каким-то жестоким, откровенным проявлением силы. Но Брэнди не подчинилась его грубой мужской ласке. Она сама легко расстегнула две пуговицы на его пиджаке, руками медленно провела по его груди, лаская твердые выпуклые мышцы. Великолепная ее грудь прижалась к тонкому материалу его рубашки. Брэнди расслабилась и позволила податливым изгибам своего женского тела слиться с мощным телом Гриффина.

Его гнев испарился, и инстинкты взяли верх. Его губы стали нежными, язык проник в сочную глубину ее рта. Физическое наслаждение, подобное волшебному лекарству, разлилось по всему ее телу. Слегка вскрикнув, она крепко обняла его за талию.

Смех, голоса и музыка разрушили их внезапную близость. Сознание медленно возвращалось к Брэнди. Она наконец освободилась от Гриффина, юркнув в безопасные пределы машины, и захлопнула дверцу.

Дрожащей рукой Брэнди завела машину и переключила передачу. Только через пять минут до нее дошло, что машина несется по улице с выключенными фарами.

3

Сонные пальцы лихорадочно шарили по деревянной поверхности ночного столика, стремясь нащупать беспрерывно звонящий телефон. Открывшийся серо-голубой глаз с тоской нашел его в другом углу спальни.

Бормоча ужасные проклятия, Брэнди высвободилась из теплого кокона своей постели и прошлепала через всю комнату.

— Алло… — ничего не соображая, пробурчала она.

— Не говори мне, что я разбудил тебя.

— Хорошо, не буду… но ты, бессовестный, сделал именно это. — Глаза ее не открывались. — Который сейчас час? — Слова едва можно было разобрать сквозь зевок.

— Шесть.

— Тони, я надеюсь, что ты, так же как и я, отлично чувствуешь себя в шесть часов утра.

— Я… Я извиняюсь… — пробормотал брат. — Я знаю, что тебе удалось поспать только четыре часа, но… — Он остановился и вздохнул. — Слушай, мне нужно еще одно одолжение с твоей стороны.

Брэнди убрала прядь волос с лица и провела языком по губам. Она медленно возвращалась к жизни. Еле заметное волнение в голосе брата насторожило ее.

— Какое одолжение?

— Не можешь ли ты в выходные присмотреть за рестораном? — Тони смущенно засуетился. — Я знаю, что прошу слишком многого… Я знаю, что ты занята, но…

— Но тебе удалось поспать еще меньше, чем мне, — продолжила Брэнди фразу за него, — потому что от тебя ушла твоя жена.

Тони безрадостно рассмеялся.

— Ты очень проницательна. Ты все поняла. — Он помолчал какое-то мгновение. — Я собираюсь в Форт-Майерс. Хочу увидеть Риту. Может, мне удастся восстановить отношения. Я больше не хочу жить в этом аду. — Он поколебался. — Ты поможешь мне?

— Конечно, помогу! — почти зло ответила она. — Я была готова помочь тебе с самого дня моего рождения. Ну скажи, что я упрямая, гордая, закомплексованная…

— Если бы мне нужна была нотация, я бы позвонил нашей матери, — прервал он. — А мне нужна моральная поддержка.

— Тебе нужна деловая поддержка, — сухо возразила Брэнди. — И ты получишь ее. Я с радостью возьмусь за ресторан.

— Майк Харрис позаботится о баре и будет отвозить деньги в банк по вечерам. Рене возьмет на себя кухню, а Мэделайн займется сегодняшним ланчем. Сегодня тебе придется позаботиться об обеде, а завтра — о посетителях с четырех часов до закрытия.

Брэнди кивнула и задумчиво потерла носик.

— Тони, ты не против, если я на эти дни перееду жить в твою квартиру? Так я сэкономлю два часа езды, и у меня будет больше времени, чтобы работать над проектом Клера.

— Черт! — Он грубо выругался, проклиная свою беспечность. — Я совсем забыл об этом! Брэнди, слушай, я могу…

— Угомонись, — сказала она брату равнодушным голосом, стараясь успокоить его. — Напряженные ситуации — это образ моей жизни, я останусь у себя, чтобы быть поближе к библиотеке.

— Ты просто невероятная женщина! — воскликнул Тони. — Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить такую сестру?

— Я оценю твои комплименты по достоинству, — слегка поддразнила его Брэнди, потом в ее голосе зазвучало беспокойство. — У тебя такой усталый голос. Ты же не собираешься отправиться в трехчасовую поездку не выспавшись, правда?

— Я думаю, что доверю вести машину Грэйхаунду, — ровным голосом сказал Тони. — К тому же руль в чужих руках — это гарантия, что я не сбегу обратно по дороге; но Рита может не принять меня.

— Рита тебя не выгонит! — стала уверять она. — Но не исключена возможность, что ты сбежишь сам.

— Я уже кончил бегать, — грустно сказал Тони. — Нам с Ритой необходимо поговорить, вчера ты была права. — Последовала длинная пауза, и когда он продолжил, то говорил только о деле. — Я оставил инструкции для тебя на моем столе. Если что-нибудь случится…

— Майк и я справимся с этим, — быстро опередила его Брэнди. — Думай только об одном деле, Тони, и что бы ты ни решил, я люблю тебя.

— Спасибо, сестричка.

Брэнди долго смотрела на телефон, затем опять зарылась в измятые простыни. Ее голубые глаза уставились в потолок, разглядывая замысловатый рисунок, проступающий в свете раннего утра.

Сложный узор напоминал жизненные перипетии. Перепутанные, сложные и бесконечные формы, которые то уходили в божественную высь, то рушились в бездонную пропасть… На неодушевленном потолке это могло выглядеть и художественно, и привлекательно — для человека же это могло означать рай или ад.

И рай, и ад — прошлой ночью она почувствовала и то и другое. Брэнди перевернулась, подперла подбородок подушкой и прижалась губами к кремовой наволочке. Мягкая ткань нежно ласкала ее кожу. Да, это не жесткая щетина и колючие усы, которые так привлекали и отталкивали ее всего несколько часов назад…

Гриффин — она знала только его имя. Но в отличие от легендарного образа из греческой мифологии, сочетавшего острый ум орла с яростной силой льва[7], этот Гриффин не был настолько уж проницательным наблюдателем, каким считал себя. Он просто создал любимую у мужчин фантазию и представил ее в роли проститутки.

Но, несмотря на его нелестные высказывания и насильный поцелуй, Брэнди обнаружила, что хочет увидеть его снова. Придет ли он в «Приют» сегодня вечером? Она страстно желала выдержать еще одну такую же битву, но очень боялась, что никогда больше его не встретит.

Брэнди закрыла глаза и плотнее прижалась к матрацу. Ее пальцы гладили кремовые простыни, пока мозг вспоминал ощущение от прикосновения его упругих мускулов к тонкому шелку ее платья. Она спрятала лицо в подушку. Ей казалось, что запах стирального порошка заставит забыть преследующий ее аромат одеколона, которым пользовался тот мужчина.

Брэнди не знала, что Гриффину нужно было от нее, но знала точно, чего хотела она. Прошлым вечером ее сердце отказалось ей подчиниться. Прошлым вечером какая-то неуправляемая сила вела ее.

Она никогда не жила плотскими утехами и очень тщательно выбирала мужчин. Слишком аккуратно, слишком осторожно. Но сейчас она печально поняла, что полностью запуталась в своих ощущениях и полностью поглощена незнакомцем, который так плохо думал о ней, — правда, не без ее помощи.

Вчера ей понравилось играть с опасностью, и Брэнди с радостью подливала масла в огонь, продолжая представлять из себя избалованную сексуальную кошку. Она была вынуждена признать, что эротический спектакль произвел впечатление не только на Гриффина, но и на нее. Возбуждение овладело ею как никогда в жизни.

Можно назвать это как угодно: химией пола, сексуальной притягательностью или глупостью, — но Брэнди знала, что Гриффин тоже испытал это чувство. Его зовущие глаза свидетельствовали об этом, хотя губы произносили грязные, оскорбительные слова. Если Гриффин окажется в ресторане сегодня вечером, Брэнди не будет отвергать его.

Ее лицо загорелось в предвкушении удовольствия. Она встала с кровати, чтобы открыть стенной шкаф. Пальцы машинально перебирали одну вешалку за другой, пока не нашли то, что искали — прелестное облегающее платье из крепа абрикосового цвета. Глубокая линия лифа выгодно подчеркивала ее полные груди, загорелая спина была практически полностью открыта. Вызывающе оранжевая роза утопала в мягких складках материала.

Серо-голубые глаза долго и пристально изучали платье. Странные желания мучили ее. Она с силой прижала холодный материал к своему разгоряченному телу. Оно казалось не ее телом — или все-таки ее?

Кем же она была? Легкомысленной женщиной без сексуальных предрассудков, которая, казалось, отдаст любому свое шикарное тело в обмен на пачку банкнот и сладострастные поцелуйчики? Или Б. Дж. Эббот была серьезным профессионалом, чья энергия полностью тратилась на получение лицензии по архитектуре и для которого карьера значила больше, чем личная жизнь?

Какой мужчина был ей нужен? Грубый, презрительный как Гриффин или… или мягкий как Клер, которого она могла оценить лишь по низкому, чарующе мужественному голосу, но который восхищался ее агрессивной манерой вести себя и с нетерпением ждал ее работу. Все-таки Клер был редким мужчиной, и архитектор был более подходящим для него образом, чем чувственная Брэнди из ночного ресторана. Но разве она не была сочетанием их обеих?

Так какого черта она делает здесь, сидя в раздумьи, что ей надеть, когда у нее так много работы?!

Изысканное вечернее платье было брошено в злости среди измятых простыней. Смущенная своими мыслями и эмоциями, Брэнди вышла из спальни и направилась в выполненную в желтых и белых тонах кухню. Чашка крепкого кофе и плотный завтрак расставят все на свои места.

Но раньше, чем красная лампочка на электрической кофеварке объявила о том, что кофе готов, паровой утюг уже призывал разгладить складки на абрикосовом крепе.

К десяти часам вечера кровь, текущая по венам Брэнди, превратилась в кофеин. Она провела утро, совершенствуя свои предложения по дизайну, а день — в библиотеке, изучая статьи по строительству. Вечером она примчалась домой, чтобы срочно переодеться, добавить косметики и свернуть волосы в мягкий шиньон.

Этим вечером «Приют моряков» был еще более переполнен. Рано пришедшие обедать люди требовали быстрого обслуживания, чтобы успеть на симфонический концерт в Общественном Центре. Посетители, которые никуда не боялись опоздать, терпеливо отдыхали, наслаждаясь изысканными напитками и закуской. Майк Харрис согласился с предложением Брэнди привлечь еще одного бармена, чтобы тот помог справиться с толпой, стоящей в «холл с иллюминаторами».

Гриффина не было видно, но Брэнди была слишком занята, чтобы ее сейчас занимала эта мысль. На кухне кончился запас форели под соусом из сладкого миндаля, поэтому пришлось спешно переделывать все меню. До сих пор единственным неприятным сюрпризом, преподнесенным этим вечером, было прибытие ее бывшего босса Дэниса Грэхема с женой Синтией.

Выждав удобный случай, Дэнис прижал ее к бару, у которого она получала заказ.

— Ты решила поменять профессию? — пошутил он.

— Моему брату нужен помощник, — ответила она сухим ровным голосом. — Надеюсь, что вам с женой понравился наш обед.

— Он был как всегда великолепен. — Дэнис смотрел на ее ничего не выражавшее лицо. — Мы с Синтией говорили о тебе. Она расстроилась, когда узнала, что ты уволилась. Мы решили принять тебя обратно.

Брэнди пораженно подняла одну из накрашенных бровей, в ее глазах застыло неумолимо-презрительное выражение, а голос был резок как меч.

— Как великодушно с твоей стороны! Ты наконец-то понял, что твоя жена не может отличить дешевый мебельный ситец от рубцового бархата? — Она глубоко втянула воздух, пытаясь остаться спокойной. — У меня было достаточно времени, чтобы полностью разобраться в ситуации, и я не хочу возвращаться к вам. Ты эксплуатировал меня, и в этом ты не изменишься.

— Все будет по-другому, обещаю тебе, Брэнди! — Он пытался заставить свой голос звучать убедительно. — Я гарантирую тебе повышение и…

Надев на лицо вежливую маску, Брэнди притворилась, что внимательно слушает перечень остальных благ, которые сулил ей Дэнис, но ее взгляд был прикован к двигающейся мужской фигуре, отражающейся в большом зеркале над баром.

Несмотря на огромное количество посетителей, она сразу почувствовала звериную энергию, которая таилась под костюмом из верблюжьей шерсти. Это был Гриффин! Чем ближе он подходил, тем быстрее бился пульс Брэнди. Только один его вид ускорял все химические процессы в ее теле. Кожа пылала, а дыхание стало прерывистым. Она уже уловила знакомый аромат его дорогой тонкой сигары.

Дэнис продолжал повторять ее имя, пытаясь вернуть ее внимание. Его голос звучал настойчиво, а влажные пальцы хватали обнаженную руку Брэнди. Ему было явно неловко.

Брэнди посмотрела в его карие глаза и улыбнулась ему озорной улыбкой.

— Дэнис… — ее голос перешел в соблазнительный шепот, — я действительно высоко ценю твою работу и согласна, что твое предложение очень заманчиво.

Она осторожно высвободила руку и легко провела ею по рукаву его голубого блейзера, ласково погладила чисто выбритую щеку. Ошеломленный Дэнис быстро замигал, глядя на нее во все глаза. Его тяжелая челюсть отвисла от такого проявления ее неизвестно откуда взявшихся чувств.

Но Брэнди-то знала, что за ее действиями наблюдает пара темных орлиных глаз. Издевательски нежным голосом, в котором явно звучали мстительные нотки, она нанесла последний удар.

— Дэнис, я думаю, что тебе пора вернуться к жене. Между нами все кончено. Я нашла себе кое-кого получше. Постарайся забыть меня. — Она повернулась и, подхватив медный поднос, на котором стояло пять высоких разрисованных стаканов с пино-коладой, быстро ушла. Сконфуженный Дэнис даже не успел произнести ее имени.

Брэнди разнесла напитки и вернулась к месту хозяйки, ни разу не оглянувшись. Ее сердце громко билось в ногах, голове, под абрикосовым крепом. Она не выдержала и, повернув голову, увидела, что Гриффину удалось захватить стул у стойки бара. Он пристально следил за каждым ее движением.

Выражение ее лица было холодным и сдержанным, что совершенно противоречило урагану чувств, бушевавшему внутри нее. Даже вдали от откровенного мужского очарования Гриффина у Брэнди слабели ноги. Ее затуманенный взгляд наконец встретился с карими глазами. Она заметила, как его лицо становится презрительно-насмешливым.

С горящими глазами Брэнди приняла его молчаливый вызов. Она опять почувствовала себя женственной, безудержно смелой и раскомплексованной. Под его взглядом молодая женщина легко превратилась в кокетливую бабочку, порхающую от одного мужчины к другому, утверждающуюся в собственном мнении фальшивой, продажной заботой.

Через двадцать минут у Брэнди появилась возможность вновь вернуться к бару. Она осторожно присела рядом с Гриффином. Ее обтянутое абрикосовым крепом бедро провокационно коснулось его левой руки.

Передавая бармену заказ на напитки, девушка взглянула на отражение Гриффина в зеркале. Он восхищенно ласкал ее карими глазами. Она почувствовала, что ее красоте противиться было нельзя. Маленький язычок ее томно смочил губки, накрашенные помадой медного цвета.

— Очень приятно вновь видеть вас, — сказала она низким вкрадчивым голосом.

— Удивительно, что меня наконец-то заметили, — спокойно ответил Гриффин; после каждого слова до нее доносился аромат сигары. — У вас очень хорошо получалось заигрывать с целой армией мужчин… — Он поколебался, и его губы презрительно искривились. — Брэнди.

— Спасибо… — Она выдержала расчетливую паузу. — Гриффин. — Брэнди увидела, как поднялась в удивлении одна из его бровей, и улыбнулась. Теперь они обращались друг к другу по имени. Это казалось таким естественным!

— Мне действительно нравятся мужчины… — сказала она наигранно веселым тоном, — до того возраста, пока они жуют собственными зубами. — Брэнди повернулась, ее губы были полуоткрыты, в глазах появился жадный блеск.

Гриффина непреодолимо влекло к этим губам. Его дыхание прерывалось. Он затушил сигару.

— Я думал, что ты решила погубить своими чарами владельца этого ресторана?

Брэнди наклонилась к нему, следя за тем, как его глаза опускаются в привлекательную ложбинку между ее грудей.

— Я все еще открыта для твоих предложений. — Она наслаждалась ролью соблазнительницы.

— Ты наконец распрощалась со своим другом Дэнисом? — Его голос был необычайно хриплым от нетерпения.

Брэнди равнодушно пожала своими точеными плечами.

— Я поняла, что Дэнис, как и все постоянное, наскучил мне. — Она потянулась за блюдцем с орешками, чтобы поставить его на поднос с джином и тоником, который принес ей бармен. — Разнообразие придает вкус жизни, а мне нравится пикантная жизнь.

Сильная рука схватила и больно сжала ее узкую ладонь. Брэнди вопросительно посмотрела на Гриффина.

— Я возьму несколько штук?

— Бери все, если тебе нравится.

Прикосновение мозолистой ладони к ее нежной коже вызвало у Брэнди внутреннюю дрожь. Она завороженно наблюдала, как его длинные пальцы кладут орешки в рот.

Глаза Брэнди были ее второй по силе эрогенной зоной. Они возбуждались от каждого сантиметра тела Гриффина, от маленькой родинки на его левой щеке до седых волосков, украшающих черные усы.

Она не могла сопротивляться искушению дотронуться до него. Ей хотелось разгладить морщинки усталости, образовавшиеся вокруг чуть прикрытых век, но вместо этого она провела светло-персиковыми ногтями по воротнику его рубашки, скользнула по узлу его шелкового полосатого галстука.

Сейчас бы разразиться ироничным смехом, предложить ему выпить и объяснить, как он ошибается! Может быть, она увидит реального Гриффина, а он узнает настоящую Брэнди…

Гриффин отвернулся, его худое лицо казалось вырезанным из гранита, не знающие компромисса глаза ничего не выражали. Брэнди грустно вздохнула.

— К сожалению, мне надо вернуться к моим обязанностям. — Она взяла поднос и повернулась к обеденному залу.

В первый раз со времени их знакомства она сказала правду. Ей действительно не хотелось покидать этого ершистого человека.

Когда Брэнди оглянулась, его банкетка была уже пуста. Чувство утраты и разочарования болью резануло ее сердце, восторг сменился тупой усталостью.

Кухня уже закрывалась, обслуживающий персонал расходился по домам, зал опустел. Только в освещенном янтарным светом баре все еще веселились задержавшиеся посетители. Майк Харрис пополнял запас спиртных напитков, а Брэнди, после того как она закончила составлять меню на воскресенье, осталось только забрать банковский депозит из сейфа. Пора было отправляться спать.

Подавляя вкусный зевок, она бесстрастно смотрела на поздних посетителей. Потягиваясь, Брэнди поднялась с обитого красной кожей стула.

— Почему бы тебе не постараться выпроводить загулявших клиентов? — промурлыкала она Майку. Его голова согласно кивнула кудряшками.

Исправленное меню было оставлено на столе администратора, измученные ноги Брэнди еле пронесли ее через опустевший зал к офису, расположенному на другом конце служебного помещения.

— И это называется вечер?

Гриффин… Брэнди почувствовала, что силы возвращаются к ней. Медленно ее рука отворила оконную раму. Она повернулась, мягкая улыбка заиграла на ее полных губах, в то время как ее кристальные глаза открыто взглянули на него.

— Ты вернулся, чтобы прочитать мне еще одну из твоих лекций?

— Больше никаких лекций. — Гриффин приблизился, в его глазах ничего нельзя было прочесть, они казались двумя агатами, блестящими в мелькающем тенями холле. — Не думаю, что кому-нибудь кроме меня удастся вернуть тебя на путь истинный.

— Мне придется поразмыслить над этим. — Брэнди недовольно поморщилась. Но аромат дорогого табака и знакомого одеколона с запахом сандалового дерева уже брал над ней верх. Соски ее грудей затвердели под тонким крепом. Желание росло с каждым ударом сердца. — Могу я предложить тебе… выпить?

— Я вернулся только для того, чтобы сказать «до свидания». — В приглушенном свете лицо его казалось резким, но голос был необычно мягким, в его тоне чувствовалась теплота.

— Вернее, спокойной ночи, — машинально поправила Брэнди, стараясь погасить дикое прекрасное чувство, бушевавшее в ее груди.

Гриффин покачал головой.

— Я уезжаю из Тампы. — Он глубоко вздохнул, запах ее духов окружил его преследующим облаком жасмина. Он открыл рот, но ничего не смог сказать. Единственное, что ему оставалось, — это пристально смотреть в блестящие глаза, сияющие в нескольких дюймах от него.

Ощущение потери внезапно овладело Брэнди. Гриффин уезжал, он покинет ее через какие-то минуты. Она больше никогда не почувствует его губ, не задрожит от прикосновения его сильных рук. Она осознала, что ей самой необходима придуманная из мести фантазия.

Брэнди невольно приблизилась к нему, каждое ее нервное окончание стремилось к физической близости с ним.

— Жаль, что ты уезжаешь… — прошептала она, кончики ее пальцев гладили его колючий подбородок с ямочкой посредине.

Гриффин хотел, возмущенный, освободиться от ее рук. Вместо этого он вдруг обнаружил, что наслаждается легкими прикосновениями шелковой кожи.

— Ты скоро забудешь нашу встречу… — прерывистый голос выдавал водоворот чувств, который он изо всех сил пытался скрыть от ее глаз.

Брэнди невольно подалась вперед и была поражена острым ощущением блаженства, разлившимся в ее груди от соприкосновения двух одетых тел. Это было как раз то чувство, которое она так ждала все последние дни.

Ее пальцы ласково перебирали завитки темных волос, поглаживали его обветренную шею.

— Я буду помнить тебя… — тихо пообещала она. Похоже, подумала Брэнди, что она попала в собственные сети. Но сейчас ей не было до этого никакого дела. Как будто другое существо вселилось в нее, и она не собиралась бороться с ним. Тело требовало наслаждения, которое обещали его губы, руки…

Нежные изгибы ее тела слились с ним как вторая кожа. Ее прикрытые глаза могли смотреть только на его чувственный рот, не замечая нервного зловещего подрагивания мускула на его скуле. Ее дыхание слилось с его, она с трудом могла говорить.

— Очень плохо, что ты уезжаешь. Но, думаю, не стоит наказывать тебя моим быстрым уходом.

Ровные белые зубки Брэнди призывно укусили нижнюю губу Гриффина, ее дразнящий язычок проскользнул в восхитительные глубины его рта. Она заметила, что он больше не борется, а наслаждается ее вызовом. Время и не совсем удобное место перестали существовать для них. Рука Брэнди скользнула под его пиджак, ее пальцы рисовали эротический рисунок на его мускулистой груди.

Мощное тело Гриффина, прильнув к ней, прижало ее податливое тело к резной дубовой двери. Его ладонь гладила нежный абрикосовый креп на ее плечах, его грубые пальцы нетерпеливо искали набухающие соски ее грудей. У нее закружилась голова, мысли спутались. Глубокий вздох стал признанием того, что она сложила оружие и полностью отдалась своим ощущениям.

Гриффин с трудом смог оторваться от нее, его ошеломленные глаза внимательно смотрели на Брэнди.

— Должно быть, я схожу с ума. — Он тяжело дышал.

Брэнди покачала головой, ладонью она прикрыла его рот, останавливая готовый сорваться поток слов, крепко обняла его за шею, чтобы опять прикоснуться к его восхитительно теплым губам.

Мысли бешено проносились в ее мозгу. Она отказывалась разбираться в своих необычных ощущениях. Брэнди только знала, что этот человек пробудил ее забытые желания, которые она скрывала последние годы.

Гриффин дал волю клокотавшей внутри буре. Его губы стали крепкими и требовательными, руки старались завоевать каждый сантиметр ее шелковой кожи.

Пронзительный звонок нарушил их близость.

— Рабочий вечер для тебя еще не закончился. — Гриффин освободился из ее объятий, затуманенным взглядом в последний раз окинул тянущееся к нему тело. — До свидания, Брэнди.

Теплый вечерний бриз едва ли охладил разгоревшийся пыл страсти Гриффина… да и оранжевая роза, которую он зажал в своей железной ладони.

Дрожащие пальцы Брэнди поправили выбившуюся прядь волос. Ее страстные потемневшие глаза всматривались в пустоту холла. Если бы можно было вернуть время! Только когда темная фигура Майка Харриса отделилась от примыкающей стены, Брэнди открыла дверь в офис и вступила в реальность.

4

Коричневый фургон Брэнди оказался зажатым между трейлером и автобусом на переполненном транспортом шоссе Тампа, но ее совершенно не раздражало это неприятное обстоятельство. Можно было включить кондиционер, затемненные стекла защищали от палящего солнца, по радио передавали плавную мелодию симфонического оркестра… Она чувствовала себя уверенно не только за рулем, но и в жизни, и мелкие неудачи не волновали ее.

Прошлым вечером, несмотря на то что она была на пороге морального и физического изнеможения, Брэнди не могла уснуть. Пастельные зеленые и бежевые тона обоев спальни не могли успокоить взвинченные нервы Брэнди. Она сидела на кухне, поглощая стаканами теплое молоко и мечтая о том, чтобы шум от мерно крутящихся на потолке лопастей вентилятора усыпил ее. Но как только она ложилась в королевского размера кровать, чувства ее приходили в еще большее смятение.

Стоило Брэнди закрыть глаза — и Гриффин являлся перед ней как живой. Образ был таким реальным, что она явственно слышала его низкий голос, ощущала аромат его табака, тело трепетало от воспоминаний о его мужественной силе. Образ был настолько реальным, что заставлял ее грудь напрягаться от прикосновения невидимой ладони. Она мучительно стонала от неудовлетворенного желания.

Потеряв надежду заснуть, Брэнди покинула постель и села на подоконник, поджав свои длинные ноги. Может, перламутровый розовый рассвет смоет одиночество ночи… В конце концов ее безудержная фантазия рассеялась, уступив место будничной жизни. На какое-то время Брэнди, как маленькая девочка, пожалела, что не послушалась советов своей матери. Разве мама не предостерегала ее от разговоров с незнакомыми? Но Брэнди сделала больше, чем просто заговорила с Гриффином! Она откровенно пыталась соблазнить его. И чем это закончилось? Гриффин уехал, тайна, окружавшая его, не разгадана, а она мучается бессонной ночью.

Но у Брэнди была и своя загадка, требующая решения: ей необходимо было понять, как и почему она потеряла контроль над рассудком. Стыд за свои поступки и отвращение к своим необузданным страстям преследовали ее. Мозг ее был впервые побежден телом. И сейчас Брэнди страстно хотела удовлетворения своих желаний. Раньше у нее даже в мыслях не бывало, что она может заняться безрассудным сексом с первым встречным, тем более с человеком, который проявлял к ней непростительное презрение.

«Вообще-то его презрение было довольно-таки странным», — призналась она себе. Гриффин не очень-то боролся, чтобы подавить свои порывы. Казалось, его влекла ее порочность, но существовали тысячи способов, которые Брэнди могла использовать, чтобы разрушить сложившийся у Гриффина ее образ.

Впрочем, сейчас ей не нужен был мужчина. Вся ее энергия должна быть направлена на достижение единственной цели — карьеры. Личная жизнь выходила за пределы ее планов. Постоянные отношения с мужчиной станут частью ее мира только тогда, когда она добьется устойчивого положения в обществе.

Брэнди пришла к выводу, что история, случившаяся с ней, — просто игра гормонов, ведь между ней и самками аллигаторов, населяющих Флориду, нет почти никакой разницы: они развивают такую же бешеную активность в апреле, разыскивая самцов. Но любой самец мог быть легко забыт, если проигрывал в бою. Только победитель вызывал интерес и удостаивался благосклонности. Гриффин, безусловно, хорошо боролся, а Брэнди никогда не игнорировала силу волевых людей.

Брэнди проехала мимо ворот стадиона «Бакониров» и направила машину на стоянку «Вестшор». Пришло время выкинуть Гриффина из головы. Перед ней стояла другая задача — встретиться с Клером.

Ее планы внутреннего дизайна выглядели профессиональными, всеобъемлющими и впечатляющими. Но архитектурный проект волновал ее больше, и она молилась про себя Богу, чтобы ее «Трайтон Шоулс» понравился Клеру.

Она озаглавила свою работу «Мини-дворцы на берегу». Тридцать коттеджей на одну семью, расположенные в прекрасном климате, планировалось выполнить из современнейших, экологически чистых материалов, с учетом концепции защиты окружающей среды. Каждый дворец являл собой единство утонченной роскоши и практичности.

Архитектурные направления, использованные в проекте, представляли собой калейдоскоп стилей всех частей света. Там были и отделанный штукатуркой дом нормандского типа, и коттеджи с мыса Трески — современный, грубо обработанный кедр и кирпич, и испанская гасиенда с крышей, покрытой красной плиткой, и еще двадцать шесть эскизов современных и классических построек. Самым важным было то, что все они были энергоэффективны — не как те поглощающие огромное количество энергии проекты, которые все еще строили и продавали другие архитекторы.

В одних постройках Брэнди использовала пассивные солнечные технологии — ориентировка зданий с востока на запад, вестибюли, которые служили ловушками для воздуха, тяжелая крыша и отделанные изоляционным материалом стены, естественная вентиляция, — чтобы сохранять дома комфортабельно прохладными с минимумом или отсутствием механического охлаждения.

В других она реализовала технологию с тысячелетней историей — двухслойную систему, которая использовалась при постройке ледяных домов на севере и послужит сохранению прохлады во Флориде. Эта система имела выход через отверстия в потолке.

Во всех проектах она учитывала расположение строения по отношению к ландшафту с сохранением и использованием влажности и тенистости, а для понижения температуры воздуха предусматривались окна с двойными рамами, двери из полиуретана, работающие на энергии солнца водонагревательные системы, которые делали эти строения воплощением экологической чистоты. Внутреннюю отделку помещений дополняли изящные украшения.

Что, если Клер все-таки ожидает увидеть проект величественного, вызывающего благоговейный трепет небоскреба из стали и бетона, который, возвышаясь над песками и временем, увековечит его имя?

Тогда ему придется поискать кого-нибудь другого! Брэнди сделала печальную гримаску. Она направила фургон к окруженной пальмами стоянке у возвышающегося остроугольного здания отеля «Мэрриот». В свое время, когда решалась ее карьера, она выбрала дизайн. Может быть, Дейтон-Бич предоставит ей возможность поработать архитектором, в чем она сейчас так нуждалась…

— Мне очень жаль, но мистера Клера нет на месте. — Аккуратно одетый секретарь сожалеюще улыбнулся. — Вы — мисс Эббот?

Брэнди мрачно кивнула. Она приехала на два часа раньше, несмотря на предупреждение, что Клер будет очень занят встречами в первой половине дня.

— Мистер Клер ждет вас только к обеду. Я даже заказал столик здесь, в ресторане отеля, — проинформировал приятным голосом клерк по фамилии Джемани, о чем свидетельствовала визитка на его груди.

— К несчастью, у меня возникли некоторые проблемы, — расстроенно сказала Брэнди. — Я надеялась… Ее голос затих, и она покачала головой. — Не обращайте внимания. Не могли бы вы позаботиться о том, чтобы мистер Клер получил эти папки и записку?

— Конечно! — Джемани быстро забрал у Брэнди две большие чертежные папки и положил записку в ящичек для корреспонденции.

Брэнди грустно вздохнула — встреча с Клером опять не состоится. Ладно, пусть ее работа говорит сама за себя. Медленно она брела по увешанному канделябрами холлу. Брэнди могла еще успеть вернуться в «Приют» и поспать до прибытия вечерней волны посетителей.

— Брэнди, ты ли это? — Чистый английский язык заставил ее обернуться. При виде знакомого, опаленного всеми ветрами лица ее вежливая ухмылка превратилась в широкую улыбку.

— Адмирал Карстен, что вы здесь делаете?

— Довольно! Мне казалось, что мы покончили со всеми формальностями. — Пара голубых глаз встретилась с ее удивленным взглядом. — Ты называла меня Хэнк… очень по-американски.

Брэнди рассмеялась.

— Я узнала из газет, что мне следует называть вас сэр Генри. Как я понимаю, Ее Величество наконец-то сделала вас полным рыцарем Ордена Бани.

Его лицо выразило удовольствие.

— Это только потому, что я — все еще достаточно богатый человек, чтобы платить короне ее чертовы налоги. — Глаза Генри внимательно осмотрели стройную фигуру Брэнди в облегающем бежевом костюме. — С каких это пор ты стала такой вежливой? В конце концов, ты жила со мной целых три месяца! — Две руки вытянулись и крепко сжали ее в объятиях, заставивших повернуться головы и подняться брови у всех присутствовавших в зале.

— Хэнк! — пробурчала она неразборчиво, так как ее нос и губы были крепко прижаты к воротнику голубого двубортного пиджака. Она вырвалась и уставилась в притворном раздражении на его загорелое лицо. — У вас, англичан, действительно нестандартное чувство юмора. Где ваша жена?

— Афина, по всей видимости, скупает большую часть Акапулько, — сухо ответил сэр Генри. Он посмотрел на антикварные карманные золотые часы, закрыл их и улыбнулся.

— У меня есть полчаса до отлета самолета. Как насчет того, чтобы выпить чаю?

Несколько минут спустя они уже сидели в уютном баре отеля. Официант быстро обслуживал друзей.

— Что вы делаете так далеко от своей жены? — спросила Брэнди, развалившись в огромного размера плетеном кресле.

— Ты же знаешь, как вспыльчива она бывает… — вздохнул сэр Генри, щелкая своей серебряной зажигалкой и поднося ее к трубке, набитой ароматным табаком.

— Афина слишком темпераментна?

— Нет-нет, моя дорогая! — Он резко поднял седые брови. — «Хиперион». Два дизельных мотора яхты то и дело доставляют нам неприятности. Мы встали на якорь в Мехико, и инженер послал меня за какой-то чертовой запасной деталью, которую можно достать только здесь.

Брэнди захохотала. «Хиперион» был единственным ребенком ушедшего в отставку адмирала, и он все готов был сделать для этой яхты — уменьшенной копии трехмачтового клипера, знаменитого «Летающего облака». Шестидесятиметровое судно, которое обслуживала команда из пятидесяти пяти человек, было куплено в Майами, и Брэнди потратила три месяца на переделку и обстановку всевозможных залов и салонов на ее борту.

Она встретилась с сэром Генри и Афиной, его женой, на вечеринке владельцев яхт, которая проходила в ресторане Тони. Карстены влюбились в интерьер «Приюта» и наняли ее для работы на «Хиперионе». Брэнди стала фактически членом семьи престарелой четы.

— Теперь рассказывай ты. — Сэр Генри выпустил клуб дыма, добавляя молоко и сахар в чай. — Чем ты занималась? Прошло почти два года с тех пор, как мы бросали здесь якорь.

Брэнди улыбалась, наблюдая за тем, как тонкий ломтик лимона плавал в ее чашке.

— Я надеялась многого достичь за эти годы. — Она вздохнула и посмотрела на него. — По правде говоря, я сделала много работ по дизайну, но лицензия архитектора все еще избегает меня.

— Почему бы тебе не взять отдых и не поехать со мной? — щедро предложил он. — Мы с Афиной направляемся в Южную Атлантику. Подумай только, как интересно будет тебе учить местных жителей строить хижины из травы!

— Не искушайте меня, сэр Генри! — шутливо погрозила ему Брэнди. — Я только что оставила новый проект на столе владельца части Восточного побережья. Если он провалится, то я останусь ни с чем. Я не знаю, что буду тогда делать. Все мои планы и надежды рухнут.

Указательный палец адмирала приподнял ее склоненную голову. Ямочка на ее подбородке дрогнула.

— Когда это ты успела стать глупой девчонкой? — сердито произнес он. — У тебя большой талант, и ты сотворила с его помощью больше, чем многие молодые люди твоего возраста. Ты находишься в затруднительном положении. — Сэр Генри выбил трубку в пепельницу. Крошки табака горкой упали на скатерть. — Но, слава Богу, не в таком, в каком мы были во время Великой войны. Все казалось чернее черного, но затем флот известил, что Вильсон вернулся, и все изменилось.

Брэнди моргнула, ее глаза расширялись по мере того, как его голос становился громоподобным.

— Черчилль не позволил нам поддаться страху. Этот Вильсон — просто боевой бульдог. Через кровь, тяжелый труд и пот мы добились нашего звездного часа. Вам, янки, хорошо бы внимательно почитать английскую историю, — сказал он ей, благодушно улыбаясь. — Всегда есть способ выбраться из тяжелой ситуации. Тебе надо много и упорно трудиться. Сейчас легко оказаться без работы, без цели, но, Брэнди, ни в коем случае нельзя поддаваться страху!

Она долго смотрела на него, затем выпрямилась на стуле.

— Знаете, вы правы, Хэнк. Я вложила слишком большую часть моей жизни и сердца в архитектуру, чтобы сдаться просто так. — Голос Брэнди стал сильнее. — В последнее время я позволила посторонним вещам отвлечь мое внимание. Но больше этого не случится! Я намерена бороться за свое будущее, несмотря на препятствия. Да ведь и существует определенная прелесть в преодолении барьеров, выставленных судьбой…

— Какая девушка! — Низкий голос адмирала подбодрил ее. — Добивайся своего с сердцем и мужеством льва. У тебя получится, я уверен.

Сэр Генри допил чай и, взглянув на свои великолепные часы, вздохнул.

— Мне пора, надо вернуть проклятую машину, которую я взял напрокат.

Под руку они вышли из украшенного цветами холла на стоянку. Глаза девушки предательски защипало, но не только из-за светящего в глаза солнца; слезы грозили прорваться наружу.

— Слишком много времени проходит между нашими встречами. Я соскучилась по крепкому грогу, который вы делаете, по вечерней болтовне и мечтаниям на палубе.

— Твои мечты уже на пути к воплощению! — решительно напомнил ей сэр Генри и улыбнулся. — Позволь обнять тебя еще раз за Афину. — Он притянул Брэнди к своему все еще стройному телу, пальцами взъерошив ей волосы.

— Говоря морским языком, бей в склянки, если тебе будет нужна наша помощь. — Он вручил ей визитку, вытер подступившие слезы и поспешил в конец автомобильной стоянки.

Брэнди стояла на краю тротуара и, пытаясь найти ключи от машины, не заметила, что прощание с Хэнком находилось под тщательным наблюдением. С трудом отыскав пропажу, она повернулась и встретилась глазами с уже знакомым пристальным взглядом.

— Я-то думал, что вы, работающие девушки, приняли это «никогда в воскресенье» за правило, — насмешливо проговорил грубым голосом Гриффин, его усатый рот иронически искривился.

Усилием воли Брэнди подавила шок от его внезапного появления.

— Всем нравится небольшое развлечение после обеда. — Ее сладкий голос был похож на детский, она едва дышала.

Он уставился на юное лицо Брэнди, затем резко мотнул головой.

— Мой Бог, он слишком стар даже для того, чтобы быть тебе отцом!

Ее многозначительный взгляд перешел с его резкого лица к широким плечам, к мощным мускулам, рельефно проступающим через голубой деловой костюм. Казалось, его тело как-то молча разговаривало с ее телом, она чувствовала, как внутри начинается пожар, и знала, что он не имеет ничего общего с лучами палящего солнца. Сидящий в ней дьявол продолжал подначивать ее.

— Если бы я знала, что встречу тебя… — Брэнди позволила своему голосу провокационно затихнуть.

Рука Гриффина побелела, так сильно он сжал ручку своего кейса. Он очень хотел повернуться и уйти, но ее слова почему-то задержали его.

— Ну, раз уж я здесь, твои желания могут быть удовлетворены. Почему бы нам не зайти внутрь? — В его глазах ничего нельзя было разобрать. — Должен признать, что проигрываю битву с твоим явным очарованием.

Жар быстро сменился холодом, ноги ее ослабли, дыхание стало затрудненным.

— Боюсь, у меня нет времени. Я занята. — Брэнди старалась, чтобы ее голос звучал ровно. — Мне еще надо угодить хозяину и нескольким неприветливым посетителям. — Затем внутренний дьявол опять проявился в ее голосе. — Увижу ли я тебя вечером?

Злясь на себя, Гриффин отступил, стараясь освободиться от ее опьяняющих чар.

— Сегодня Я занят с женщиной, которая не только ослепительна, но еще и остроумна, и к тому же интересна мне как специалист.

Широко открытые глаза Брэнди игриво смотрели на него.

— Она слишком чопорная и правильная. Тебя это утомит, уверяю. — Она наблюдала, как он развернулся на пятках и исчез в автоматических дверях.

На какое-то мгновение Брэнди пожалела, что не приняла его приглашение. Было бы райским наслаждением оказаться в его руках, изучая эрогенные зоны его тела…

Она мысленно упрекнула себя и направилась к своему фургону. Разве она только что не пообещала себе больше не отвлекаться на всякие игры?! Она никогда не позволит инстинктам помешать ее карьере!

Брэнди рывком открыла дверь и забралась на мягкое сиденье машины. Заведя мотор, она решила остановиться у книжного магазина. Возможно, томик Черчилля поможет ей отвлечься и наставит на путь истинный, а дьявол пусть сидит на цепи, как сидел раньше…

Вечер оказался испорченным затяжным мелким дождиком, сливающимся с холодной гладью залива. Густой туман накрыл всю округу. Большая часть заказов была отменена, и к одиннадцати часам «Приют» оказался пуст. Впереди — выходные.

Обязанности хозяйки и соблазнительницы закончились, и Брэнди решила вернуться в свою двухкомнатную квартирку в Озерном районе, но дорогу развезло, и добраться домой стало невозможным. Спать она не хотела и, слоняясь от скуки по маленькой служебной квартирке как посаженное в клетку животное, занималась поглощением жареных орешков.

Брэнди очень обрадовалась, когда наконец смогла изгнать Гриффина из своей головы. Настало время направить всю энергию на мистера Клера. Интересно, изучил ли он ее планы по дизайну и просмотрел ли наброски? Ей не терпелось узнать его реакцию.

Ее серо-голубые глаза перевели взгляд с часов на стене на бежевый телефон. Наверное, уже поздно звонить ему?

Брэнди включила автоответчик. Последнее сообщение поступило именно от Клера. И она подняла трубку.

— Мистер Клер, я только что узнала, что вы звонили. Надеюсь, что не обеспокоила вас, — произнесла Брэнди, нервно теребя покрывало на кровати.

— Напротив, мисс Эббот, я рад слышать ваш голос вне зависимости от времени суток, — ответил он низким баритоном. — Я очень сожалею, что не застал вас сегодня.

Брэнди нервно сглотнула.

— Я хочу извиниться за то, что все перепутала, — быстро ответила она, в то время как ее пальцы сплетали из провода маленькие колечки. — Непредвиденные обстоятельства. Надеюсь, что вы поймете меня правильно.

— Я вас прекрасно понимаю. — Спокойный тон голоса Клера уничтожил ее волнение. — Я приятно провел вечер, изучая вашу работу. У вас изысканный стиль, мисс Эббот, а я всегда считал стиль отражением ума и знаний человека.

— Ну… большое спасибо, — смущенно выдавила из себя Брэнди; от комплиментов ее щеки зарделись как у школьницы. — Я люблю свое дело и вкладываю в него много времени, усилий и души.

— Ваши проекты внутреннего интерьера — это фантастика по сравнению с теми, с которыми мне приходилось иметь дело ранее. Ваши рекомендательные письма безупречны. Но больше всего меня впечатлила ваша универсальность. Вам приходилось украшать не только дома и офисы, но и рестораны, госпитали, холлы банков… И даже великолепную яхту!

— Да, мне очень повезло с контрактами, — удовлетворенно сказала Брэнди. — Я живу разнообразием, и мне очень нравится работать с людьми.

— Я знаю, что это не телефонный вопрос, но как бы вы подошли к украшению квартир в «Шоулс»?

Брэнди закрыла глаза и попробовала представить себе эту картину. Ее мозг лихорадочно работал, тщательно подыскивая мысли и слова.

— Прежде всего, «Шоулс» и океан должны составить единый ансамбль, как бы комплекс. Море — это постоянно изменяющееся настроение. Оно может успокаивать и расслаблять, а может приносить страдания и разрушения. Большинству людей нужны покой и надежность. Учитывая это, я понаблюдала бы за освещением комнат в разное время суток, а затем попыталась бы сделать так, чтобы все комнаты были решены в одном эмоционально-художественном ключе независимо от того, какой стиль был использован.

— Меня поразили фотографии здания из вашего альбома, который вы спроектировали в Кайзере. Оно напомнило мне дома Греции. — В голосе Клера чувствовалась задумчивость.

— Идея и пришла оттуда, — пояснила она. — Раньше его владельцы жили в Родосе и им очень нравилось там, поэтому я просто перенесла часть эгейского вида во Флориду. — Брэнди набрала полные легкие воздуха и перевела разговор с внутреннего дизайна на архитектурные проблемы. — Мне очень интересно, что вы думаете по поводу моих набросков относительно второй части проекта «Шоулс»?

Ответом была мертвая тишина. Брэнди чувствовала, что ее сердце билось где-то в горле, а тело заледенело. Когда Клер заговорил снова, ей показалось, что он слишком осторожно подбирает слова.

— Это очень интересная и даже уникальная идея, мисс Эббот.

Она молча, про себя, простонала, ожидая, что сейчас ужасное слово «но» прозвучит в ее ушах и разобьет все надежды.

— Ваш проект включает в себя все энергосберегающие системы, какие только имеются в распоряжении в настоящее время, — продолжил он серьезным тоном, — а также старые технологии, о которых забыли в связи с появлением новых достижений. — Клер сделал паузу. — При разработке земель под односемейные дома на меня в будущем навалится меньше ответственности.

На гладком лбу Брэнди появились морщинки.

— Вы произнесли это так, будто это очень важно.

— Так оно и есть — по крайней мере, для меня. — Он сдержанно рассмеялся. — По-моему, я еще не упоминал, что я — юрист, занимаюсь застройкой земель очень давно, список моих клиентов такой длинный, что я уже не запоминаю имен заказчиков. Несмотря на то, что я закончил и строительный колледж, мне намного больше нравится заниматься судебными делами, чем быть магнатом по недвижимости.

— У нас так много общего, мистер Клер… — заметила Брэнди.

— Я нахожу ваше отношение к работе достойным восхищения. В нем так много вдохновения и настоящего таланта! Думаю, вы будете рады узнать, что я послал ваши проекты в архитектурную фирму в Дейтоне, которая занимается проектом «Шоулс».

Брэнди резко села, ее глаза расширились от удивления.

— Я… Я очень польщена, мистер Клер…

— Но я не пытаюсь льстить вам, мисс Эббот. Вы продемонстрировали удивительное эстетическое чутье, и ваш поиск поистине впечатляющ.

— Спасибо, — просто ответила она. Очень тяжело было сдерживать возбуждение и оставаться холодным профессионалом после его заявления. — Я могу пообещать, что если меня примут в штат, все мое внимание и вся моя энергия будут принадлежать вам.

— Ваш энтузиазм просто заразителен! — Голос Клера потерял деловой оттенок и стал теплым и приветливым. — Завтрашнее утро у меня свободно, и мне бы хотелось отобедать с вами.

— Спасибо, мне бы тоже этого хотелось, — ответила Брэнди с нескрываемой радостью.

— Прекрасно! Я закажу столик на одиннадцать часов здесь, в отеле. Увидимся завтра. Спокойной ночи, мисс Эббот.

Она рухнула посреди подушек, разбросанных на кровати.

— Мистер Клер, вы — мужчина моего сердца! — На ее губах появилась улыбка Чеширского кота. Большая удача — найти мужчину, который готов подбодрить, поддержать и наговорить кучу комплиментов!

Завтра его приятный глубокий голос обретет, наконец, облик мужской фигуры. Нетерпение снедало Брэнди, она стремилась увидеть мистера Клера во плоти.

«Нет! — резко упрекнула она себя. Только чисто деловые отношения. Никаких личных чувств не будет!» Это было правило, которое она установила и которого придерживалась с самого начала своей карьеры дизайнера. Было очень легко оказаться вовлеченной в судьбы людей, особенно если они постоянно рядом или ты работаешь над их обстановкой.

Брэнди села, скрестив ноги, и потянулась за пригоршней орехов: она была уверена, что орешки успокаивают ей нервы… Такого мужчину, как Клер, полезно будет иметь в качестве друга и доверенного лица. Брэнди беззаботно закидывала орешки в рот… У них были общие принципы, с ним было легко говорить, и он так быстро все понимал…

Она с оглушительным треском щелкала орехи, как вдруг острая боль пронзила ее, слезы выступили на глазах. Брэнди вскочила с постели, побежала в ванную и тщательно вычистила зубы, но это не помогло.

К восьми часам следующего утра Брэнди съела банку аспирина, щека же распухла, и теперь она удивительно походила на ребенка, больного свинкой, а может быть, и на хомяка, набившего защечные мешки.

Она заставилась на телефон. Ей надо было сделать два звонка — дантисту и Клеру.

— Мисс Эббот, все это ужасно!

— Я и чувствую себя ужасно, мистер Клер… — неловко пробормотала Брэнди. — Я боюсь, что не смогу отобедать с вами, у меня проблема с зубами. — Она задержала дыхание в ожидании ответа.

— Мне очень жаль… Я надеюсь, что вы поправитесь. Я только что проверил свое расписание, у меня все время до отъезда заполнено встречами. Не могли бы мы встретиться, скажем, в «Приюте моряков», у Тони — если это удобно?

— Это было бы прекрасно! Спасибо, что отнеслись ко мне с таким пониманием. — Брэнди опустилась на край кровати, ее настроение быстро улучшалось.

— Не за что. В самом деле, чем дольше мы откладываем нашу встречу, тем более заинтригованным я становлюсь. Я, наверное, ожидаю от вас слишком многого. — В его голосе чувствовалась радость. — Вы достаточно таинственная дама.

— Сейчас я только дама с распухшей челюстью. Но еще раз спасибо за ваше долготерпение.

— Увидимся через два дня, мисс Эббот.

5

— Ну, мистер Камерон, вы, кажется, обрели супружеское блаженство! — дразнила Брэнди своего старшего брата, радуясь его благодушному настроению. Для нее было большим облегчением смотреть, как морщины, старившие его, разгладились, а усталое, изможденное лицо засветилось юношеским восторгом.

— Мисс Эббот, я чувствую себя совершенно другим человеком! — ответил Тони с легкой улыбкой, прежде чем провести ее через переполненный зал ресторана к себе в офис.

— Я очень рад, что послушался твоих советов, моя маленькая сестричка, — признался он, останавливаясь на середине служебного прохода. — Мы с Ритой все выходные провели вместе, делясь своими чувствами и мыслями, и обнаружили, что в браке существует слишком много плюсов, чтобы разрушать его.

Тони потер скулу.

— Я плохо понимал, как много времени прошло с тех пор, когда мы всерьез говорили о наших проблемах и переживаниях. Мы с ней делили одну крышу, одну постель, но так и не раскрыли друг другу свои души. — Он улыбнулся. — Самое удивительное откровение пришло сегодня утром. Ты скоро будешь тетей.

Челюсть Брэнди отвисла, она моргнула от удивления.

— Это просто фантастика!! Мои поздравления! — Она обняла Тони за шею, едва не задушив его от восторга. — Когда Рита узнала об этом?

— Очевидно, это и было одной из причин, по которой она переехала. — Он остановился и глубоко вздохнул. — Рита узнала, что беременна, и как бы случайно затронула этот вопрос однажды ночью, но я, как последний подонок, произнес свою всегда заготовленную речь о перенаселении, о том, что хочу чувствовать себя свободным, об убийствах детей, которые я видел во Вьетнаме, и так далее… — Внезапно Тони стал очень серьезным. — Но не думай, что я решил исправить все из-за ребенка. Мама в свое время поступила так и оставалась с моим отцом дольше, чем следовало бы… Рита хранила это в секрете до последнего дня.

— Ты позвонил маме?

Тони засмеялся.

— Да, и она рада, что станет бабушкой. Они с Брэндоном приедут в следующие выходные. Я думаю, что у нас произойдет семейное воссоединение.

Тонкие пальцы Брэнди ласкали лицо брата.

— Я так рада, что у тебя все получилось! Может быть, именно твой ребенок изменит мир.

Щеки Тони немного покраснели.

— Именно это я и говорил себе утром, когда брился. — Он положил руки на пестрый жилет сестры и внимательно посмотрел на обращенное к нему лицо. — Как твой зуб?

Она криво улыбнулась.

— Так мне и надо за то, что я игнорировала все предупреждения мистера Гнилого Зуба, которые периодически раздавались в моей челюсти. Зуб был чувствительным уже месяц. Я полностью заслужила все последствия нарыва, но, к счастью, антибиотики помогли, и врач сумел спасти зуб. — Брэнди вздохнула и посмотрела на закрытую дверь офиса. — Надеюсь, что мистер Клер не подумает, что я настолько же некомпетентна в отношении работы. Я была вынуждена отменить встречу, и это смутило меня.

— Он пришел всего несколько минут назад, — сказал ей Тони. — По всем признакам он очень доволен твоими предложениями. Кажется, работа по внутреннему дизайну — твоя.

— Это твое личное предположение? — сухо спросила она.

Тони усмехнулся ей; его длинные пальцы поправили узкую бронзовую ленточку, повязанную под воротником ее горчичного цвета блузы.

— Я так понял из его разговора. — Тони пожал плечами. — По какой-то причине мистер Клер был чуть грубоват со мной, но он вне себя от радости, так ему понравились твои предложения. Кажется, ты сумела произвести на Него сильное впечатление даже по телефону.

— Я могу быть самим очарованием, если постараюсь. — Она взглянула на дисплей электронных часов Тони. — Мне надо идти, братец, не могу позволить себе опоздать даже на минутку.

Тони подошел к двери в офис и потянулся к медной ручке.

— Я просто хотел еще раз поблагодарить тебя за то, что ты взяла на себя ресторан. Я все еще чувствую себя чудовищно виноватым. Здесь очень много работы, а я знаю, что тебе не нужна лишняя ноша.

Брэнди повернула голову и улыбнулась ему.

— Но мне это действительно понравилось! Я использовала все свои лучшие вечерние наряды, встречалась с интересными людьми… — Она открыла дверь коленкой. — Это было прекрасно! — Она послала воздушный поцелуй его удаляющейся фигуре, затем набрала полные легкие воздуха. Мысли о веселье и всякой мишуре исчезли — Брэнди снова стала образцом деловой женщины. Мисс Эббот была все-таки профессионалом.

Она вышла из офиса и закрыла за собой дверь. В ту же минуту воля покинула ее — за столом сидел человек, чьи такие знакомые глаза ошарашенно уставились на, нее.

Лицо его исказилось от переполнявших его чувств. Он побледнел так, что усы стали казаться еще чернее, поднялся из красного кожаного кресла как монолит и медленно обошел вокруг массивного дубового стола.

— Вы — Би Джей Эббот — Брэнди.

Она кивнула, чувствуя себя чудовищно глупо.

— Вы… вы — Клер — Гриффин? — Брэнди не требовалось его резкого кивка, чтобы подтвердить изюминку этой плоской шутки судьбы.

Они пристально смотрели друг на друга, не имея ни возможности, ни желания верить в то, что они видят. Его каменный взгляд захватил в плен скептические серо-голубые глаза своего противника. Они были похожи на двух боксеров, взвешивающих характеры друг друга — наблюдающих, все учитывающих и ждущих первого удара.

На какую-то долю секунды самообладание Брэнди поколебалось. Затем весь испуг пропал. Ее рост впервые в жизни сослужил ей хорошую службу: сейчас он поставил ее вровень с возвышающейся мужественной фигурой Гриффина.

— Это было прекрасно… — Его едкий голос нанес первый удар, подражая словам Брэнди, когда она расставалась с Тони. Его холодный взгляд нахально осматривал каждый сантиметр ее напряженного тела. Ее волосы были причесаны словно для обложки журнала, на лице было немного косметики, классический, прекрасно скроенный деловой костюм скрывал богатство ее женственных изгибов, которые уже довелось интимно исследовать его рукам.

Гриффин сжал кулаки, проклиная свою мгновенную реакцию на ее присутствие. Его голос напоминал рычание страдающего животного.

— Теперь я знаю, почему вы так старались доставить удовлетворение своему будущему нанимателю. Тони вернулся к своей жене, и вам нужна была другая рыбка на вашем крючке!

Отблеск вызова, который было появился в глазах Брэнди, рассыпался под более сильной самоуверенностью, исходившей от циничного лица Гриффина. Она пристально изучала ворс золотистого ковра. Боковым зрением Брэнди увидела, как пара ног в брюках ходила кругами вокруг нее словно сокол, готовый налететь на почти уже мертвую жертву.

— Да… тебе пришлось много потрудиться, разговаривая по телефону. Должно быть, очень утомительно поддерживать такой культурный, деловой образ… — продолжал Гриффин безжалостным голосом, в котором ключом бил сарказм. — Ты анализировала каждый мой ответ и говорила именно то, что я хотел услышать. Ты достаточно умна…

— Я знаю кое-что, мисс Эббот… — Он выплюнул ее имя так, будто пытался избавиться от чего-то отвратительного и грязного. — Я уже был готов нанять вас, даже не познакомившись. Все, что я видел, было выполнено качественно.

Гриффин вернулся к столу и уставился на открытую папку с проектами Брэнди.

— Я уже согласен был отдать себя, свои финансы, свою компанию и своих рабочих этому проекту. — Он резко тряхнул головой и потянулся во внутренний карман своего синего блейзера.

Пламя тонкой зажигалки лизнуло дорогую сигару.

— Я всегда верил в судьбу. — Глаза Гриффина прищурились, разглядывая ароматный дым. — Только эта дама не подводила меня многие годы. У меня была назначена другая встреча на это время, и я собирался оставить извинительную записку и подписанный контракт. К счастью, встречу отменили.

Гриффин бросил взгляд на наброски, черты его лица исказились в отвращении.

— Мне даже интересно, какие из этих идей действительно ваши. — Он рывком закрыл папку. — И эти рекомендательные письма. Сколько из них было заработано в спальнях? — На его губах заиграла ухмылка, выражающая крайнее презрение. — Не думаю, что мне приходилось встречать более неразборчивую в средствах, корыстную, развращенную и нечестную женщину. Вы окружены ложью.

Брэнди запрокинула голову. Огонь злости вызвал ее адреналин к действию. Ее молчание было выражением презрения, но Клер принимал его за признание вины. Ей было стыдно за свое поведение, но она отказывалась разрешить ему ругать ее работу. Брэнди досчитала до десяти, потом выругалась. Четырехэтажное ругательство потрясло даже его, он открыл рот.

— Вы, презренный лицемер! — Ее гордость и взбешенный дух превратили ее в львицу. Она била Гриффина его же собственными словами. — В воскресенье мои идеи были «новаторскими, универсальными», а я была талантлива. Но сегодня мое поведение сводит на нет мой талант.

Она потянулась и схватила свою папку со стола.

— Как вы смеете порочить мою работу… — прошипела Брэнди, ее глаза превратились в два слитка серебра. — Я привлеку вас к ответственности за клевету! Все здесь оригинальное. Ничего из того, что я делала или сделаю, никогда не будет подделкой или плагиатом ни в какой форме. Что касается моих рекомендательных писем… — Она расправила плечи, вскинула голову и уставилась на него в упор. — Все они честные и даны как высокая оценка проделанных работ. Никто не мог бы лучше воплотить ваш проект, и вы, черт возьми, прекрасно знаете это.

Брэнди еще раз глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки. Она жаждала мести.

— А насколько безупречен ваш собственный облик, мистер Клер? — спросила Брэнди низким уничтожающим голосом. Она снова напала на него, и на этот раз с более хитрым планом. — Насколько я помню, вы с готовностью потакали моим аморальным действиям.

Цвет расплавленного металла медленно распространялся от шеи до корней волос Гриффина.

— И у вас еще хватает наглости стоять здесь как… какой-нибудь жестяной божок и осуждать мое поведение!

Брэнди понимала, что было проще сохранять хорошую репутацию, чем восстанавливать ее. Она могла играть перед Тони, своим отцом, комиссаром полиции, своим священником, даже психиатром, но для Клера имела значение только правда. Честно говоря, ее главным моральным убийцей было ее же сознание. Она, может быть, и грешница, но и он был не в том положении, чтобы бросать первый камень.

— Мужчины могут использовать женщин в любое время и так, как им нравится. — Брэнди острым и умным взором окинула его безмятежное лицо. — И ваше мужское высочество чертовски хотело затащить меня в постель в полдень в воскресенье. А вы еще выставляете себя в качестве примера для подражания!

Брэнди долго смотрела на него. Она победила его, побила его главный козырь, но постепенно ее ярость пропадала. Она ненавидела такие сцены, они оскорбляли ее.

— Вот и говорите о судьбе! — Брэнди повернулась и направилась к двери. В ней бушевала гордость, но ее дух уже готов был рухнуть. Она спешила насладиться единственной оставшейся ей привилегией — хорошо поплакать в женской комнате.

— Стой!

Она остановилась.

— Вернись обратно.

Она уставилась на резную деревянную дверь, пока все не поплыло перед глазами; ее пальцы дрожали, держась за холодную металлическую ручку. Она собралась с духом и повернулась.

— Сядь.

Она приготовилась к новому бою. Ей не нравились отрывистые военные команды, которыми он пользовался.

— Я не в вашей роте, мистер Клер, — жестко напомнила она ему.

Он вдохнул.

— Пожалуйста… — Гриффин с трудом произносил слова, и это по-настоящему тронуло Брэнди.

Он наблюдал, как она садится.

Неудобно опустившись на краешек стула для гостей, Брэнди устало смотрела на загадочное выражение лица своего противника.

Невозможно было предугадать его следующий ход. Ей нужна была передышка, и она решилась на старый, но испытанный трюк.

Брэнди положила свою папку и серую сумочку на стол. Она заметила, как его взгляд переместился на ее аккуратную, но большую сумку, и слегка улыбнулся. Женская сумочка была продолжением ее самой. Она представляла Брэнди как делового партнера и оппонента Клера.

Гриффин откашлялся, его взгляд оторвался от сумки Брэнди и уставился на часы позади нее, висящие на дальней стене.

— Я бы хотел извиниться за глупые замечания о твоей работе. — Он откашлялся еще раз, его взгляд казался равнодушным. — У меня не было намерений чернить твою работу. Мои архитекторы провели два дня, изучая твой проект, и остались очень довольны.

Брэнди кивнула, принимая его явно неохотные извинения. Каждый жест Гриффина завораживал ее. Она наблюдала, как его мощные руки потянулись за портсигаром. Его длинные сильные пальцы выбрали тонкую «черутти», оборвали конец и медленно помяли темные табачные листья.

Ее мозг регистрировал каждое его движение словно при замедленной съемке. Она вспомнила, как мозолистые, но нежные пальцы Гриффина ласкали ее шею и нежную спину. Дыхание Брэнди стало порывистым, ее пульс быстро застучал под кожей запястья, она порозовела, а соски ее грудей сжались под тонким шелковым полотном, возбужденные чувственными воспоминаниями о его прикосновениях.

Низкий голос Гриффина вырвал ее из эротических мечтаний.

— Я просто пытаюсь понять, как ты преуспела в своем… э… свободном, богемном образе жизни. — Он в задумчивости набрал полные легкие дыма. Когда он выдохнул, ароматное облако повисло в воздухе.

— Очевидно, ты получила хорошее образование. У тебя прекрасный ум и уникальный талант. Я не знаю, почему ты считаешь, что тебе обязательно надо использовать свое тело как дополнительный гарант достижения успеха.

Гриффин откинулся на кожаных подушках, его глаза с сожалением смотрели на Брэнди, наблюдая за ее по-детски округлыми покрасневшими чертами и склоненной головой. Она казалась очень уязвимой и беззащитной. — Я могу только предположить, что твой недостаток самооценки и плохая мораль были вызваны несчастным детством.

Гриффин потер челюсть, пальцами пригладил усы. Когда он заговорил, в его голосе чувствовались тепло и примирение.

— У меня было очень счастливое детство. Мои родители любили не только меня, но и друг друга, и они не боялись показывать свою любовь. И я ошибочно предположил, что у всех было так же.

Табак затрещал, когда он сделал последнюю затяжку.

— Я даже могу предположить, что ты родилась в трудной семье. Родители не заботились друг о друге или о тебе. Ты, возможно, дружила с плохой компанией в школе, бегала без присмотра и надзора. Постоянная смена мужчин в твоей жизни — просто слабая попытка получить любовь, которой тебе недоставало в детстве.

Брэнди в полном недоумении слушала его. Тридцать секунд назад он обвинял само ее существование и унижал ее как только мог, а теперь он ищет оправдания ее поведению — вот и говорите о мужской логике!

— Армия делает чудеса с новобранцами, которые жили в худших условиях, чем ты, Брэнди.

Она моргнула, не веря своим ушам.

— Ты… ты предлагаешь мне записаться добровольцем? — Слова эти звучали чудовищно глупо.

— Нет, конечно нет! — быстро сказал Гриффин. Он положил руки на стол и пронзил Брэнди острым взглядом. — Мне действительно кажется, что тебе нужно изменить манеру поведения. Я считаю, что тебе необходимо наставление и занимающая все время работа, чтобы ты была настолько уставшей, что думала только о сне.

Гриффин поднялся на ноги.

— Я думаю, что стоит взять тебя на работу. Думаю, что вкладывая энергию в мой проект, ты забудешь свое прошлое. — Он погрозил ей пальцем. — Я собираюсь переделать тебя!

Брэнди подавила желание вцепиться своими белыми ровными зубами в его руку.

Она терпела высокомерную просветительскую лекцию Гриффина только по одной причине — дизайнерский проект. Теперь он будет ее, если она уживется с требованиями Клера. Это могло казаться эгоистичным и мелким, но первой целью Брэнди было получить лицензию по архитектуре. Второй — преподать жизненный урок этому высокомерному «Святому».

Накрашенные темной тушью ресницы опустились, чтобы скрыть ее лукаво горящие глаза. Брэнди откинулась на стуле, расстегнула жакет, положила ногу на ногу. Она умело подняла юбку на сантиметр выше, чтобы показать привлекательную полоску словно покрытого шелком бедра.

— Я не знаю, Гриффин… — Она издала длинный вздох. — Ты действительно думаешь, что сможешь помочь мне?

С большим трудом Гриффин оторвал взгляд от ее надутых губок и полных округлостей ее грудей. Он взял со стола нож для обрезки писем с рукояткой из слоновой кости и внимательно изучал его.

— Ты будешь слишком занята работой, чтобы думать о чем-нибудь еще. — Про себя же подумал, что, возможно, он и сам сможет отделаться от мыслей о привлекательности Брэнди.

Гриффин откашлялся, его голос был суров.

— Я рассчитываю, что отделочные работы будут закончены в течение шести недель. Ты будешь работать с моими архитекторами, которые шаг за шагом изучают твой план.

Брэнди была буквально опьянена радостью. Ее планы по внутренней отделке помещений плюс ее практика в архитектурной фирме будут для нее намного важнее переделки, в которой, якобы, нуждалась она.

Ее образ жизни был выкован строгим воспитанием родителей, здравым смыслом и обязательным моральным кодексом. Теперь вся ее невостребованная энергия будет работать со всем напряжением, чтобы превратить феминистку в развратную нимфоманку. Еще не было лучшего времени, чем сейчас, чтобы развязать битву между полами!

Брэнди грациозно подняла руки над головой. Ее полные груди напряглись и почти расстегнули маленькие пуговицы шелковой блузки.

— Дейтон-Бич… — Ее язык томно облизал покрашенные в персиковый цвет губы, наслаждаясь произнесенным словом. — Двадцать три мили плотного песка, по которому могут ездить машины, фантастические променады по пляжу, вся эта ночная жизнь… — Ее взгляд скользнул по Гриффину. — Я уже возбуждена!

Гриффин схватил ее за руки и грубо поставил на ноги.

— О нет! — яростно прорычал он, его пронзительные глаза стерли улыбку удовольствия с ее губ. — Я собираюсь следить, чтобы вы шли прямой дорогой, леди! Ты будешь пахать до полного изнеможения. Я владею твоим телом и душой. Ты найдешь агонию, а не экстаз на этой работе.

Брэнди не обратила внимания на злобу, исказившую его побледневшее лицо. Она подступила ближе к его мускулистой фигуре, ее рот находился от него на расстоянии вздоха.

— Гриффин… — промурлыкала она; ее дыхание, пахнущее мятой, пошевелило его волосы, — одна работа и никакого развлечения сделают Брэнди скучной девочкой.

Его большие руки больно сжали ее плечи.

— Значит, ты будешь скучной и нудной! — Он потряс ее так, что у нее чуть не отвалилась голова. — Через шесть недель у меня будет самая выдающаяся постройка на всем побережье, а ты будешь кандидаткой в монастырь! Запомни, Брэнди, я ожидаю тебя…

Громкий стук в дверь прервал Гриффина. Тони вошел в офис, неся заполненный закусками поднос с неподдельным выражением радости на лице.

— Мне кажется, что вам двоим не помешал бы обед, — сказал он, совершенно не обращая внимания на явно напряженную обстановку в комнате. — Как идут дела? — Он поставил тарелки на стол и улыбнулся.

Гриффин ослабил хватку и отошел от Брэнди.

— Мы закончили, — отрывисто сказал он. — Мисс Эббот, у вас есть одна неделя, чтобы привести ваши… личные дела в порядок. Мой офис предоставит вам всю информацию, которая нужна вам для переезда. Я жду вас в Дейтоне первого мая! — Он сверкнул глазами и вышел из комнаты, не удосужившись даже попрощаться.

— Первого мая? — Брэнди закатала рукава жакета, подошла и захлопнула за ним дверь. — И он еще будет орать на меня, когда я только что разделалась с ним! — Ее ставший стальным взгляд дымился от злости.

Тони моргнул и почесал голову.

— У меня такое чувство, что я вторгся в опасную зону.

— Как ты подставил меня, парень! — Брэнди обрушила всю силу сдерживаемого негодования на своего смущенного брата. — Ты сказал, что Клер справедливый и понимающий, что у него нет предрассудков. — Она указала на дверь, ее длинный указательный палец словно пронзал пространство. — Этот мужчина… этот мужчина относится ко мне свысока, снисходительно, повелительно, самодовольно… ух!

— Не смогла бы ты объяснить мне, что, черт возьми, произошло здесь? — спросил Тони, вконец заинтригованный ее поведением. — Ты ведь приехала такая радостная и счастливая и, очевидно, получившая работу.

— Конечно, работа у меня есть! — Брэнди едва не кричала. — Ты что, думаешь, я позволю этому… мужчине встать мне поперек дороги? Тебе следовало бы слышать этого лицемера! — резко проговорила она. — По телефону я казалась ему талантливой, моя работа была фантастична, я была самим совершенством. И вдруг я сразу оказалась жадной, меркантильной сучкой. — Она выпрямилась во весь свой великолепный рост. — Мне пришлось иметь дело с сексуальными домогательствами и грязными намеками на всю мою карьеру. Ты бы посмотрел, как ведет себя Клер, когда нападают на него! — Ее рука сжалась в кулак. — Ему надо преподать хороший урок!

— Ух ты! — Тони потянулся, схватил ее сжатую в кулак руку и подвел ее к стулу. — Я не могу поверить, что все это произошло при первой вашей встрече.

— Это было первой встречей Клера и Би Джей Эббот, но не Гриффина и Брэнди! — вспылила она, нехотя плюхаясь на кожаную кушетку. — Он шпионил за мной с полдня в пятницу. Если бы я знала, что это он…

Свист Тони прервал ее бессвязные восклицания.

— С начала, если можно. — Он вручил своей сестре высокий, запотевший от холода стакан мятного чаю.

Брэнди глубоко вздохнула, успокаиваясь, затем сделала три глотка холодной жидкости.

— Начало было положено в пятницу, когда твой друг, которого я знала только как Гриффина, подслушал мой разговор с Дэнисом Грэхемом. Но Гриффин по-своему понял то, что услышал, и подумал, что я заканчиваю роман с женатым человеком, а не ухожу с работы. Затем, когда он вернулся вечером в ресторан и увидел, что я исполняю роль хозяйки, он обвинил меня в самых разных вещах, даже в том, что я выбираю свою следующую жертву.

Тони пристально смотрел на исказившиеся черты своей сестры, затем рассмеялся.

— Ну, и почему, черт возьми, ты все ему не объяснила?

— А почему я должна была это делать? — возразила она, защищаясь. — Он приукрасил свою собственную ложь, превратив ее в желанную фантазию каждого мужчины. Гриффин никогда и не спрашивал мою версию истории. Он сразу все сделал сам: предположил, обвинил и осудил.

Брат смотрел на сестру с проницательностью, свойственной его возрасту.

— Брэнди, а насколько ты постаралась воспламенить фантазию Гриффина?

Она открыла рот, но ничего не смогла ответить, потому что предательский румянец, покрывший ее щеки, говорил лучше всяких слов.

— Не в этом дело! — упрямо возразила Брэнди. — Гриффин обвинил меня, используя косвенные доказательства. Он, который клеил ярлыки и постоянно тыкал мне мой так называемый недостаток морали, в то же время не гнушался попользоваться мною.

Теперь пришла очередь Тони войти в ступор. Он протянул руку и взял стакан охлажденного чая для себя.

— Послушай, тебе не кажется, что эта путаница зашла слишком далеко? Я собираюсь позвонить Гриффину и все объяснить. Вы оба сможете посмеяться и развернуть новую работу, не начиная со всяких распрей и грязи. — Он поставил стакан и потянулся к телефону на столе.

Рука Брэнди помешала ему.

— О нет… Ты останешься полностью в стороне от всего этого, — объявила она спокойным тоном. — Гриффин Клер думает, что женщины… то же самое, что и проклятые сигары, которые он курит: все лежат перед ним в аккуратном ряду и только и ждут, чтобы их выбрали, зажгли, а потом, когда они сгорят, выбросили. Ну, мы еще посмотрим, насколько близко сможет старина Гриффин подойти к пламени и не обжечься!

— Брэнди! — быстро вставил Тони. — Месть может привести к самым неожиданным и неприятным последствиям. Гриффин не ребенок, он хлебнул жизни. Боюсь, он раздавит тебя.

Улыбка расплылась как сироп по лицу Брэнди.

— Он не такой уж святой, как ты думаешь, братец. Может быть, он видит во мне только плохое именно потому, что этого и желает больше всего.

— И насколько желанной ты планируешь быть? — раздался его сухой вопрос.

— Добродетель имеет свои градации, и Гриффин очень хочет переделать меня. — Выражение ее лица стало сардоническим. — И я собираюсь позволить ему сделать это. — Брэнди бросила взгляд на свои руки и покрутила золотую печатку со знаком зодиака. — Он заслуживает укуса Скорпиона!

Тони откашлялся, потом покачал головой, но улыбка вот-вот должна была появиться у него на губах.

— Сейчас я впервые слышу, как ты собираешься что-то предпочесть своей карьере. Может быть, Гриффин действительно исправит тебя?

Брэнди рассмеялась.

— О нет! Эта дизайнерская работа даст мне список клиентов, а участие в архитектурной фирме — лицензию. Гриффин же получит головную боль. — Она вопросительно посмотрела на поднос с едой. — Я чертовски голодна.

Тони погрозил ей пальцем.

— Брэнди, ты очень интригующая женщина.

6

Дейтон-Бич можно было назвать родиной любителей быстрой езды. Казалось, скорость была везде и во всем, мимоходом отметила Брэнди. Она умело вела свой компактный фургончик, участвуя в бешеной гонке по шоссе, соединяющему два штата. Сделав довольно опасный поворот, машина устремилась к Волузия-авеню.

Скорость, энергия и страсть — это было так заразительно, так поднимало дух и зажигало душу! Брэнди было так невыносимо бороться с внезапным, все подавляющим желанием поиграть в лихача! Она склонилась над рулем, ее глаза внимательно следили за сигнальными огнями впереди идущих машин. К счастью, ниоткуда возникшая патрульная машина послужила прекрасным противоядием в ее кратковременной карьере гонщика.

Материк превратился в расплывчатое пятно в зеркале заднего обзора, когда Брэнди очутилась на мосту через реку Галифакс на полуостров — самое оживленное место города, привлекающее который год тысячу любопытных туристов, посещающих Дейтон.

Атлантик-авеню была прибежищем сказочных отелей, жилых небоскребов, ресторанов, магазинов, сувениров и шумной ночной жизни. Дейтон, как и Форт-Лодердейл, только что распрощался с вторжением слишком прилежных студентов с востока, но город все равно не получил передышки, и тротуары были запружены народом.

Машина Брэнди влилась в поток неспешно движущихся машин, намереваясь встать на стоянку около океана. Она почувствовала, что ей не терпится утопить ноги в белом горячем песке самого известного пляжа.

Одетая в футболку «крыса» в рост человека махнула рукой. Брэнди улыбнулась и ответила на радостное приветствие. Она со смехом смотрела, как дядюшка Большой Крыс танцевал вдоль тротуара, покачивая хвостом, зазывая туристов внутрь «Крысиной норы» — самого известного в мире магазина по продаже футболок. Усы, украшавшие «крысу», напомнили о ее новом нанимателе — Гриффине Клере.

«Или, может быть, — печально улыбнулась своему отражению в зеркале, — это я переросла из мыши в крысу?» Тони и отец думали именно так, и не скрывали этого. Жена брата, Рита, разделяла ее ярость по поводу высокомерной позиции Гриффина и подначивала ее проучить наглеца. Ее мать была больше удивлена ситуацией, чем возмущена, но советовала Брэнди соизмерять каждый свой шаг со здравым смыслом.

Здравый смысл — она не была уверена, что обладает им в нужной мере. Пожалуй, репутация была не единственным достоинством, которое она потеряла на прошлой неделе. Ее жизнь была более сложной, а чувства — более путаными, чем когда-либо. В то время как ее карьера наконец начала двигаться вверх, Брэнди чувствовала, что ее все больше захватывают отношения с Гриффином.

После пятичасовой поездки в Дейтон она приняла решение приспособиться к Гриффину.

Но многое уже пошло не так, как хотелось! Ее закоснелые принципы испытали порядочное потрясение, этот мужчина мог вызвать у нее запрещенные чувства, которые, когда он был рядом, парализовывали ее умственные способности и стирали все рамки приличий.

Станут ли деловые отношения препятствием для их физической близости? Он ведь явно был у нее на крючке! Попытается ли Гриффин купить ее? Игра зашла слишком далеко, но Брэнди щекотала себе нервы. К тому же будущий архитектор была уверена, что она прекрасно вооружена и победит в развернувшейся негласной войне.

Бодрящий запах резкого соленого воздуха наполнил ее легкие, в то время как чарующая прелесть и мощь Атлантического океана предстали перед ее взором сквозь лобовое стекло машины. На горизонте небо и вода сливались в одно целое, окруженное бледно-голубым туманом и сверкающее под лучами молчаливого солнца.

Следы от шин нарушали уединение пляжа, мягко бьющийся прибой заползал под машины и быстро стирал нанесенные ими раны. Брэнди наблюдала, как белые кулики снуют между машинами в поисках крошек пищи на ребристом песке.

Широкая полоса берега пестрела разноцветными купальниками. Лениво гудящие насекомые сновали над пляжем, серферы напрасно старались приручить волны, многочисленные юные архитекторы были заняты постройкой замков из мокрого песка. Очень трудно было сопротивляться прекрасной природе тропиков! Брэнди жаждала присоединиться к воскресной толпе.

Поездка вдоль пляжа была медленной, но чарующей. Линия горизонта на востоке казалась заполненной громадами отелей, высокими многоквартирными домами и чудесными частными коттеджами. Большая желтая реклама проинформировала Брэнди, что перед ней последний выезд с пляжа, и она неохотно вновь вывела машину на шоссе.

Проехав милю по дороге, она свернула в проезд, ведущий к мотелю «Солнечные часы Приморья». Один из этих белых и голубых коттеджей с закрытыми ставнями станет ее обиталищем на следующие шесть недель… Домики были окружены грациозно качающимися пальмами и кипарисами; колоритный шиповник и ароматные цветки померанца добавляли очарования простой красоте этих видавших виды коттеджей.

Офис менеджера, снабженный кондиционером, был покинут. До Брэнди доносились звуки спортивной программы; она поколебалась минуту, а потом ее рука потянулась к служебному колокольчику на столе.

Маленькая плотная седовласая леди появилась около гостиничной стойки. Брэнди подняла свои темные очки и улыбнулась.

— Здравствуйте, я — мисс Эббот. У меня зарезервирован коттедж, я от мистера Клера.

— Конечно, девушка, но мы не ожидали вас сегодня. — На угловатом лице женщины появилась дружелюбная улыбка. — Херб! — с силой крикнула она в заднюю комнату, затем вытерла руки о цветастый передник, который закрывал ее полосатое платье. — Я — Глэдис Салливан, — представилась она, с готовностью пожимая протянутую Брэнди руку. — Если я смогу оторвать своего мужа от игры «Янки», вы встретитесь с ним. Херб!!

— Иду! Что за пожар? — Невысокий полноватый человек высунулся из-за голубых занавесок. Его темные глаза посмотрели на Брэнди поверх очков с выпуклыми линзами. Усеянная веснушками рука быстро потянулась, чтобы привести в порядок несколько клочков желто-серых волос, пытаясь скрыть лысину.

— Херб, это друг мистера Гриффина, мисс Эббот!! — Глэдис улыбнулась Брэнди. — Херб оглох от старости. Приходится кричать, чтобы привлечь его внимание.

— Это ты носишь слуховой аппарат, — быстро ответил он, оглядывая Брэнди сверху донизу; его острый взгляд охватил всю ее гибкую фигурку в коричневой футболке и бежевых джинсах, — а мои уши и глаза в полном порядке. — Домашние тапочки сделали шаг вперед, и рука старика ответила на рукопожатие Брэнди с удивительной силой.

— Спасибо… — Брэнди почувствовала, что краснеет под нескрываемо любопытным взглядом пары. — Прошу извинить, если мое прибытие на день раньше вызвало какие-то неудобства. Я могу провести ночь где-нибудь в другом месте.

— Для чего? — Херб по-совиному посмотрел на нее. — Вы — единственная наша гостья.

— Я… Я? — выдавила Брэнди. Она посмотрела на мужа и жену, ожидая объяснений.

— Теперь, Херб, она подумает, что попала в один из фильмов Хичкока! — Глэдис Салливан быстро потрепала Брэнди по руке и ободряюще улыбнулась. — В этом году мы продали мотель отцу Гриффина. Здесь будет часть Шоулс-парка, я думаю. Сейчас тут осталось только восемь коттеджей из двадцати. Мы содержим их для людей, которые, как и вы, приезжают работать на стройке. Большинство из них имеют семьи и остаются с нами, пока не находят дом, который можно снять.

— А что будет с вами? Какие у вас планы после того, как мотель перестанет существовать?

— Мы купили квартиру. — Херб обхватил жену за необъятную талию. — Пусть кто-нибудь другой поработает для разнообразия.

— Звучит как желание уйти на пенсию. — Брэнди улыбнулась откровенно довольной паре. — Я думаю, у меня есть выбор?

— Ну, мы подумали, что уединение вам не помешает, — ответила Глэдис уже более серьезным тоном. — Гриффин сказал, что у вас будет масса работы. — Она внимательно посмотрела на Брэнди и покачала головой. — Девушка, вам потребуется спокойный отдых ночью, поэтому мы поселили вас в самый дальний от шоссе коттедж. Он находится на высокой дюне, так что голоса с пляжа до вас тоже не будут доноситься.

— Это еще и самый большой коттедж! — поспешил прибавить Херб. — Мы поставили туда дополнительный шкаф, рабочий стол и лампы. Если потребуется что-нибудь еще, — только попросите. Раз вы остановились у Салливанов, вы — член нашей семьи. Только крикните Глэдис или Херба — и мы сразу же прибежим, хорошо?

— Очень мило с вашей стороны. Пожалуйста, зовите меня просто Брэнди, — благодарно откликнулась она на их гостеприимство.

Глэдис широко улыбнулась ей.

— Ваш коттедж уже готов. Я буду менять белье и полотенца каждый день… — Она властно подняла руку. — Но не беспокойтесь, я ни к чему не прикоснусь. Я просто вытру пыль.

Брэнди рассмеялась.

— Это прекрасно! Если что-нибудь будет в корзине для мусора — не стесняйтесь, выбрасывайте, но у меня действительно есть склонность выкидывать нужные бумаги.

— Мы прекрасно уживемся! — кивнула Глэдис, затем сморщила нос. — Херб, ты отведешь Брэнди в коттедж — кажется, мое мясо горит. — Она раздвинула занавески и исчезла внутри.

Херб покачал головой и подмигнул Брэнди.

— Она сжигает мой обед вот уже пятьдесят два года, и я уже не могу есть ничего другого. — Он протянул руку и вытащил ключ. — Почему бы вам не подъехать к самому последнему коттеджу, а я встречу вас там.

Пять минут спустя Брэнди следовала за Хербом внутрь ее нового дома. Деревенское бунгало сильно отличалось от ее роскошно отделанной двухкомнатной квартиры, но коттедж был яркий, радостный и достаточно просторный.

Кухня была оборудована объемным холодильником, плитой, мойкой с двумя раковинами и многочисленными металлическими шкафами под дерево. Дверь из кухни выходила в столовую, которая была совмещена с гостиной. Угловые окна открывали удивительный вид на океан, дополнительное освещение требовалось, чтобы стены не создавали сумрачный колорит в комнате. Рабочий стол был поставлен у самого окна, а мягкие кресла и диванчик располагались прямо посредине гостиной.

Ванная была современной: имелись и ванна, и кабинка для душа. Спальня — длинная и узкая, со скользящими стеклянными дверями, открывающимися на маленькое патио. В огромных шкафах и кладовке можно было хранить уйму продуктов.

— У вас есть кабельное телевидение и телефон, — сказал Херб Брэнди, его взгляд задержался на пустом экране. — Если мы понадобимся вам, наберите единицу — и мы прибежим.

— Все просто восхитительно! — Она улыбнулась, ее глаза светились благодарностью. — Я по достоинству оцениваю все добавления, которые вы с Глэдис сделали. Здесь достаточно уютно.

— Ну, как я уже сказал, когда вы останавливаетесь у Салливанов, вы становитесь членом семьи. У нас с Глэдис никогда не было детей, но мы умудряемся поддерживать связь с каждым, кто снимал номер в нашем мотеле за последние пятнадцать лет. У меня есть прекрасная книга записей, которой можно похвастаться. — Он бросил взгляд на часы и пробормотал: — Если вы не возражаете, я вернусь к игре. Этим чертовым «Янки» нужны все болельщики, которых они могут собрать, чтобы успешно выступить в этом году.

Брэнди проводила Херба до двери и понаблюдала, как его медленно передвигающаяся фигура направлялась обратно по дорожке. Она открыла задние двери машины и энергично приступила к разгрузке своего багажа. Через два часа хозяйственный пыл Брэнди поутих.

В холодильнике кроме обильного запаса кубиков льда не было ничего, что могло бы удовлетворить разгоревшийся аппетит Брэнди. Ей пришлось довольствоваться двумя стаканами воды, пока она набрасывала список необходимых покупок. Она поменяла свою грязную, пропитанную потом одежду на бикини и повязала подходящую по цвету бледно-голубую юбку с запахом вокруг талии. Пробежав расческой по влажным пыльным волосам и накинув на ноги пару сандалий, она поспешила к своему фургону, чтобы быстренько съездить в супермаркет.

Брэнди запаслась мясом, фруктами и другими продуктами по крайней мере на неделю вперед и не смогла удержаться от искушения купить пару пакетиков с кусочками manchie. Вернувшись в мотель, она положила скоропортящиеся продукты в холодильник, бросив все остальное на стол, чтобы закусить позже. Брэнди не терпелось окунуть усталое разгоряченное тело в мягкие волны Атлантического океана.

Минутой позже босые ноги уже шлепали по холодной пенящейся воде. Брэнди почувствовала, что энергия возвращается к ней. Она потянулась и глубоко вдохнула морской — воздух. Вода всегда была для нее тоником, который освежал и придавал жизненные силы, — она и родилась под ее знаком.

Толпа на пляже уменьшилась, когда ревущий прилив сделал плавание и стоянку опасными. Тягачи вытаскивали машины из зон, где высота прибоя доходила до двигателя. Водители, очевидно, в свое время проигнорировали предупреждения, и Брэнди интересовало, смогут ли теперь эти машины ездить.

Брэнди услышала крик, подняла голову и увидела летящий к ней красный диск. Она подпрыгнула, схватила его и поворотом кисти послала его обратно владельцам. Несколько секунд спустя пластиковый летающий диск, ослепительно крутясь, вернулся к ней. Брэнди обнаружила, что была включена в игру тремя дружелюбными загорелыми и улыбающимися молодыми людьми.

Кто-то позвал ее по имени, она отвлеклась, и игрушка больно ударилась о костяшки ее пальцев. Брэнди подняла ее, в последний раз запустила в воздух и послала воздушный поцелуй своим незнакомым партнерам. Глубоко дыша, она начала подниматься на дюну без всякого желания беседовать с Гриффином, поджидавшим ее.

Клер застыл как бронзовый обелиск на фоне неба. Его атлетическая фигура была одета в белый теннисный костюм, взгляд его глаз был напряженным, а черты лица — резкими и недовольными. Брэнди находила его сдерживаемую звериную мощь возбуждающей, но слишком непредсказуемой. Она настороженно посмотрела на него: он выглядел так, будто готов был взорваться. «Поступай с другими так, как ты хотела бы, чтобы поступали с тобой», — напомнила она себе.

— Ты пробыла в городе меньше трех часов и уже умудрилась собрать мужской гарем, — презрительно бросил ей Гриффин.

Брэнди загадочно, как Мона Лиза, улыбнулась ему.

— Спасибо за такой воодушевляющий прием. Большая радость увидеть тебя снова.

Он глубоко вздохнул, отвернулся и уставился на океан.

— Я думаю, нам было бы лучше сразу договориться о том, что ожидается от тебя в смысле поведения.

Брэнди медленно покачала головой, каждый ее нерв был настороже и готов к бою.

— До завтрашнего дня я еще не в твоем распоряжении — надеюсь, ты это помнишь? — Она подступила ближе к нему, ее пальцы гладили его квадратную челюсть. — С утра во вторник твое право собственности на меня имеет силу, но не сегодня.

Гриффин потянулся, чтобы схватить Брэнди, но она ловко ускользнула от него. Его пальцы запутались в шелковом материале ее юбки, когда она вырывалась на свободу. Гриффин обнаружил, что остался держать только ее юбку. Звенящий смех — и гибкая фигурка Брэнди скрылась в волнах прибоя.

Зло закинув юбку на плечо, он ходил взад-вперед по песку. Нежный материал ласкал его шею; едва ощутимый запах жасмина и роз дразнил и мучил его. Гриффин опустился на песок и быстро потянулся за сигарой, надеясь, что импортный табак пересилит манящий запах Брэнди.

Бушующие волны толкали и тянули Брэнди во все стороны сразу. Ей нравилось играть с силами Нептуна: это закаляло ее тело и очищало ее мозг. Океан рождал в ней вдохновение. Море всегда было соблазнителем мужчин, никогда не показывая своего настоящего настроения, лаская и наказывая по своей воле. Оно было достаточно хитрым, чтобы поймать в ловушку даже опытного моряка.

Гриффин нанес первый удар, и битва началась снова. Мозг Брэнди замышлял и планировал бой, пока она бултыхалась среди холодных волн. Жаркое полуденное солнце дарило ей наслаждение. Затем, как Афродита, выходящая из пены морской, Брэнди застыла в воде, а прибой бушевал у ее колен. Она чувствовала, что вызывает невольный восторг у Гриффина, зло курящего на берегу.

Ее движения были размеренны и хорошо продуманы. Купальник облегал изгибы фигуры как вторая кожа, прилипший материал выделял все прекрасные места ее женственности с застенчивым откровением. Инстинктивно Брэнди знала, что Гриффин наблюдает за каждым ее движением. Она встала перед ним, размышляя, как вести себя дальше.

Гриффин набрал полные легкие воздуха и отвел взгляд от демонстративно стоящей перед ним соблазнительной фигуры.

— Я надеюсь, что погружение в Атлантический океан сделало тебя немного более разумной… — проворчал он; его длинные пальцы закопали окурок сигары в песок.

Брэнди улыбнулась, замечая со странным наслаждением, что его глаза пристально смотрят в район ее пупка.

— Я всегда считала океан достаточно эротичным и возбуждающим… — промурлыкала она, выжимая воду из потемневших волос. — Мне нравится чувствовать, как сила прибоя охватывает меня, а солнце обжигает мою кожу… — Долгий стон сорвался с ее полных губ.

Она нагнулась, чтобы забрать свою юбку, которая все еще лежала на плече Гриффина. Открывшиеся его взгляду линии ее груди бросили вызов стоицизму на его лице. Она заметила, как задергался мускул на его щеке, и поняла, что выстрел попал в цель.

— Надеюсь, что тебе здесь нравится. — Гриффин потянулся в карман рубашки за очередной сигарой. Он печально признал, что с тех пор, как повстречался с ней, его расходы на табак утроились.

Брэнди аккуратно постелила юбку на песке и опустилась рядом с Гриффином.

— Коттедж прекрасный, а чета Салливанов просто восхитительна. — Ее ладони, низ спины и пятки соприкоснулись с теплым песком, в то время как ее руки, тонкий торс и длинные ноги грациозно выгнулись, придя в типичную позу «девушки с обложки». — Мне нравится, что у меня есть кусочек частного пляжа. Этот Херб — просто домашнее животное.

— У тебя нет времени заводить домашних животных, — ответил он с нескрываемым сарказмом. — У тебя только шесть недель, чтобы украсить четыре квартиры. Это сама по себе задача олимпийской сложности, к тому же тебе придется консультироваться с высокоуважаемой архитектурной фирмой относительно остальной части проекта. — Прищуренный, твердый и резкий как кремень взгляд Гриффина сосредоточился на ее широко открытых глазах и внимательном выражении лица. — Вся эта работа окажет терапевтический эффект на твои слишком активные гормоны.

— Ты действительно так думаешь? — осведомилась Брэнди подобострастным голосом, надеясь, что притворно раболепное отношение не обременит ее. Даже прикрытые кончики ресниц служили ей средством провокации.

— Иногда мне кажется, что у меня нет надежды на исправление, Гриффин. — Она немного изменила позу, позволив пальцам ног запутаться в шнурках его теннисных тапочек, ее колено угрожающе терлось о покрытые волосами атлетические ноги Гриффина.

— Что за глупость! — резко ответил он, бросая наполовину выкуренную сигару навстречу плещущемуся прибою. — Я верю, что небольшой надзор и тяжелая работа превратят тебя в нового человека.

— О, Гриффин, ты кажешься таким самоуверенным… — Она драматически вздохнула. — А я всегда очень волнуюсь, когда начинаю заниматься новым проектом. — Ее рука прикоснулась к его руке. Она чувствовала, как сокращаются и расслабляются его мышцы от ее прикосновения.

Гриффин откашлялся.

— У тебя нет причин волноваться. — Его голос и напряженное выражение худого лица смягчились. — Ты очень талантлива, Брэнди, и я не сомневаюсь относительно твоего профессионализма.

Он не намеревался касаться ее тела. Он всеми силами старался избежать этого. Но Гриффин обнаружил, что его руки уже схватили ее плечи — гладкая кожа казалась бархатной под его пальцами.

— Я так хочу, чтобы тебе понравилась моя работа, Гриффин. — Она глубоко вздохнула, героически пытаясь игнорировать знакомый фейерверк чувств, взорвавшийся внутри нее. — Я хочу гордиться результатом. Я не перенесу, если ты останешься разочарованным. — Она наклонилась к нему, отразившись в его глазах светящимся ангелом.

— Я… Я уверен, что буду полностью удовлетворен, — сумел выдавить он из себя хриплым неуверенным тоном. Ком в горле мешал ему говорить. Руки, которые старались оттолкнуть ее, теперь назло хозяину обхватили ее за талию и почти усадили к нему на колени.

— Я хочу, чтобы ты был удовлетворен мной во всех отношениях…

Приглушенный голос Брэнди возбуждал его. Ее груди, напрягшиеся под мокрым купальником, тянулись к тонкой рубашке, стремясь покорить его разгоряченное тело.

Твердая решимость Гриффина утонула в бездонных бассейнах ее глаз. Он пробормотал что-то невразумительное и притянул ее несопротивляющееся податливое тело, еще плотнее прижав его к мужественной груди. Их тела слились воедино, когда страсть воспламенила знакомое пламя желания.

Игривый язычок Брэнди дразнил и пытал губы Гриффина. Он издал низкое рычание, его рот жадно сомкнулся с ее. Его собственный твердый, пробующий язык страстно желал завоевать и исследовать ее сладкие полураскрытые губы.

Она водила руками по его мускулистой груди, ее пальцы с ногтями, покрашенными в персиковый цвет, рисовали эротический узор на его рубашке перед тем, как подняться по его чувствительной шее, чтобы ласкать ее.

Гриффин провел рукой вдоль ее спины, замерев на границе между нагой кожей и полоской бикини, затем его пальцы легко проскользнули под податливый материал купальника и прижались к гладкой твердой плоти ее ягодиц.

Брэнди наслаждалась порывистым страстным поцелуем. Они задыхались от возбуждения, дрожь пробегала по их телам. Она тихо застонала, не в силах сдержать порыв восхитительных ощущений.

Звук музыкальной мелодии прервал их близость. Ресницы Брэнди затрепетали и открылись, ее блестящие как бриллианты глаза вопросительно посмотрели в карие глаза Гриффина.

Он откашлялся.

— Будильник… будильник в моих часах. — Он потряс головой, как будто отбрасывая мешающие мысли. — Я… я играю в теннисном турнире. Я… я должен быть там. — Он освободился от ее объятий.

Гриффин тяжело поднялся на ноги и провел дрожащей рукой по шее. Он не мог объяснить, что произошло. В конце концов, предполагалось, что он будет контролировать ее действия, а не стимулировать их!

Брэнди грациозно поднялась и встала перед ним.

— Хорошо бы поиграть сегодня! — Она вытянула руки над головой. — Я чувствую себя очень усталой. Думаю, что лягу спать рано. В конце концов, завтра — первое мая.

— Да, первое мая. — Гриффин снова откашлялся, на его лицо вернулось прежнее суровое выражение. — Я ожидаю увидеть тебя в офисе утром отдохнувшей. — Он коротко кивнул и начал подниматься по дюнам.

Пара озорных глаз наблюдала за тем, как его высокая фигура постепенно пропадала из виду. Минутой позже звук заводящейся машины грубо нарушил тишину пустынного пляжа.

Мягкая улыбка появилась на губах Брэнди. Соблазнить Гриффина оказалось легче, чем она предполагала. Итак, он думает, что сможет приручить ее, не правда ли? Этот самоуверенный мужчина даже не имел представления о том, с каким жестоким противником ему придется иметь дело!

Слабый голосок где-то в подсознании упрекал ее. Заманив в мышеловку Клера, она сама рисковала оказаться в плену неотразимого очарования этого мужчины. Ей придется аккуратно планировать и с опаской делать каждый шаг в течение следующих шести недель, чтобы достичь наивысшего удовлетворения от победы.

7

Легкое, чистое утро подобно белому вину опьяняло Брэнди. Она приветствовала наступление нового дня, жадно вдыхая прохладный воздух, взгляд ее был очарован видом, открывающимся с балкона пентхауса в «Трайтон Шоулс».

Постоянно меняющаяся природа всегда удивляла и вдохновляла ее. Ночные тучи рассеялись, и небо снова оказалось залитым солнечными лучами. Горизонт окрасился в розовато-лиловый и светло-оранжевый тона, а от Атлантического океана поднимался аметистовый туман.

Брэнди наклонилась над перилами, слушая, как звук волн, разбивающихся далеко внизу о песчаный пляж, смешивался с пронзительными криками чаек. На востоке небо просто пестрело элегантными белыми птицами, а около берега пеликаны прилагали все усилия, чтобы побыстрее наполнить мешки кефалью.

— Когда я сказал «рано», я едва ли имел в виду рассвет. — Низкий мужской голос вторгся в ее спокойное убежище.

Брэнди продолжала наблюдать за ловящими рыбу птицами, и улыбка показалась на ее губах.

— Я придерживаюсь теории Бенджамина Франклина о том, что ложиться надо рано, а вставать — еще раньше. — Она слышала, как туфли Гриффина шаркают по бетонной пыли и камешкам, все еще покрывающим пол террасы. — Ты выиграл в теннис прошлым вечером?

— Да, противники оказались слабее, чем я думал. — Облокотившись о перила, Гриффин задумчиво погладил усы. — Хотя я играл не так уверенно, как обычно.

Она бросила косой взгляд на его резкий профиль.

— Ммм, а я думала, что ты в хорошей форме… — провокационно протянула она.

Брэнди повернулась к Гриффину. Бриз очистил ее лицо от волос, подставляя его округлые контуры и грациозную шею солнцу. Мягкие складки украшенного пестрым рисунком платья цвета морской волны плотно облегали ее гибкие и в то же время выразительные формы.

— Откуда ты узнал, что я уже здесь?

— Чарли сообщил мне, поедая пончики и запивая их кофе, что мой дизайнер уже вышла на работу. — Его темные глаза одарили ее сардоническим взглядом. — Я удивлен, что ты даешь взятки в виде шоколада охраннику, чтобы тот впустил тебя.

Брэнди рассмеялась и подвинулась на шаг ближе. Ветер доносил ее веселый голос до его ушей и уносил дальше в море.

— Я выбираю взятки в зависимости от того, по чему изголодался мужчина… — промурлыкала она бархатным голосом. Ее пальцы пробежались по лацкану его пиджака, прежде чем погладить шелковый полосатый галстук. — Чарли, очевидно, изголодался по сладостям. А как насчет тебя? — Она улыбнулась его как всегда сердитому лицу.

Гриффин уставился в ее широко открытые светящиеся глаза, которые были голубее тумана этим ранним утром.

— Я бы хотел чего-нибудь более существенного, чем сладости. — Его голос был грубым и сухим.

— Я так и думала. — Она выдержала призывный взгляд его полуприкрытых глаз, покорно опустив ресницы. — Некоторые сладости являются большим искушением. — Ее руки медленно соскользнули с его тела.

Гриффин откашлялся и поискал портсигар в карманах.

— Ты давно здесь? — спросил он, зажимая «черутти» ровными белыми зубами. — Успела осмотреть другие квартиры? — Его руки закрыли огонек зажигалки от ветра, он жадно затянулся.

— Херб Салливан проводил меня сюда около часа назад и представил охраннику. Чарли придется привыкнуть, что я буду бродить здесь в самое странное время. — Брэнди улыбнулась при виде его приподнятых в удивлении бровей. — Я люблю использовать естественный свет, когда занимаюсь отделкой помещений, — ведь он меняется в течение дня в каждой комнате по-разному.

Гриффин посмотрел на тлеющий кончик сигары, затем его внимание вернулось к Брэнди.

— Что ты думаешь о «Трайтон Шоулс»?

— У тебя прекрасное здание и прекрасные комнаты. — Смех и притворное послушание в ее голосе внезапно сменились серьезным деловым тоном. — Я намереваюсь сделать все это еще лучше.

Он кивнул.

— Что ты думаешь о пентхаусе?

Она отодвинулась от железных перил и прошла через раздвигающиеся двери в жилую комнату, Гриффин последовал за ней.

— Это — твой?

— Взамен дома, который ураган «Давид» решил разрушить.

Брэнди моргнула.

— Мне очень жаль… Ничего не осталось?

Он покачал головой.

— Единственные вещи, которые удалось спасти, — это коллекции китайского фарфора и южноазиатской бронзы — я временно отдал художественной галерее. — Гриффин засунул одну руку в карман брюк. — Ты будешь пользоваться свободой действий во всем, что касается работы над этим пентхаусом. Сделай его комфортабельным и пригодным для жилья. Ничего холодного и банального.

— Я создаю дизайн с учетом личностей моих клиентов. Мне нужно знать, что они любят, а чего — нет. — Она прошлась по проходу, который вел к главной спальне. — Важную роль играют также… их фантазии. — Ее голос превратился в приглушенный шепот.

Гриффин уронил окурок сигары на бетонный пол и затушил его носком ботинка.

— Я уверен, что ты достаточно талантлива, чтобы сделать все самой.

Брэнди вздохнула и пожала плечами.

— Ты пока принял не все мои идеи, но я обещаю сделать все возможное, чтобы увидеть, наконец, что выражение твоего лица может быть довольным.

— Ты то же самое сказала вчера вечером.

Она подхватила со столика свою сумочку и отделанную замшей записную книжку.

— Я всегда выполняю обещания.

Гриффин прошел вслед за ней через фойе и вошел в ждущий их лифт.

— Начальник строительной бригады должен скоро приехать. Я представлю тебя Рэю и скажу ему, что ты должна получать любую помощь, которая тебе понадобится. — Его большой палец нажал кнопку на панели, и двери закрылись. — У тебя встреча в четыре часа с Джадсоном Стюартом, главой архитектурной фирмы «Стюарт, Колеман и Прентис» — моим архитектором.

Брэнди кивнула и пометила время встречи в блокноте.

— Я должна сделать несколько звонков и встретиться с некоторыми людьми.

Гриффин в удивлении посмотрел на нее.

— Я и не предполагал, что у тебя есть знакомые в Дейтоне.

— Профессионал должен везде иметь своих людей, чтобы работа продвигалась быстрее, мистер Клер, — спокойно ответила она. Внимательный взгляд Брэнди скользнул по голым стенам лифта. Она недовольно поморщилась и покачала головой.

— Здесь тоже понадобятся некоторые изменения. — Еще несколько замечаний было записано в еженедельник. Обложка со стуком захлопнулась как раз тогда, когда двери лифта с шипением раздвинулись.

Стук ее каблучков был не единственным звуком, который они слышали. Их прогулка по подземной стоянке и возвращение назад сопровождались рокотом тяжелой техники, готовящейся к строительным работам.

Гриффин показал Брэнди вагончик, служивший офисом для строителей. Отделанные ореховым деревом стены были едва видны из-под карт, загадочных бюллетеней и рабочих заказов, развешанных на них. Рэй Векслер, стройный краснощекий бригадир, был занят тем, что проверял график за прошлую неделю.

После того как Гриффин представил ее, Рэй выдал Брэнди пропуск на строительные площадки. За чашкой крепкого кофе он вкратце рассказал ей о работах, которые еще требовалось произвести внутри квартир. Брэнди внимательно слушала, записывая все в книжку. Она пообещала прислать Рэю список ее требований к концу дня. К тому времени, как они с Гриффином вышли из офиса, солнце уже стояло высоко.

Брэнди долго смотрела на обтекаемый черный «корвет», но решила отклонить приглашение Гриффина проехаться.

— Я вернусь пешком в отель и возьму свой фургон.

— Фургон?! — Его большая рука замерла на хромированной ручке двери. — В Тампе ты ездила на белой «чеветте»… — Еще до того, как Брэнди успела сформулировать ответ, карие глаза Гриффина прищурились, а губы сложились в уже знакомую ухмылку. — А… Кровать на колесах. Подходяще!

Брэнди вежливо улыбнулась ему. Ее рука поднялась, чтобы сначала погладить, а потом похлопать по его щеке.

— Это очень даже удобно! — последовал самодовольный ответ. Она крутнулась на пятках и решительно направилась через стоянку.

Этот мужчина и не собирался прекращать сопротивление! Брэнди рывком подняла свалившуюся лямку рюкзака обратно на плечо. Он только судит и обвиняет. Все было или черным или белым для Гриффина Клера — никаких оттенков серого не допускалось!

Присутствие хорошенькой женщины не осталось незамеченным для одетых в простую одежду рабочих. В обычных обстоятельствах она бы проигнорировала их достаточно вульгарные возгласы. Но сегодня она решила бороться с огнем посредством огня. Спортивная машина Гриффина еще не обогнала ее. Почему бы не дать ему повод действительно посуетиться?

Она отбросила назад волосы и набрала в легкие воздуха. Брэнди замедлила шаг и поменяла деловую походку на более провокационную и развязную. Каждый ее шаг вызывал взрыв свиста и одобрительных возгласов. Теперь ее «Святой» подумает, что она решила заполучить к себе в постель целую строительную бригаду!..

Брэнди провела несколько минут перед зеркалом, приводя в порядок косметику и расчесывая спутанные от ветра длинные волосы. Девушка подумала, не остаться ли в коттедже подольше — просто чтобы заставить Гриффина поволноваться, куда она пропала, — но решила, что у нее слишком много работы и слишком мало времени для этого. В конце концов, строительство было ее первой заботой.

Офис «Сен-Клер Девелопмент Компани» был расположен в переделанной двухэтажной испанской гасиенде. Здание с бежевой штукатуркой и отделанной красной черепицей крышей, окруженное рощей пальм и кипарисовых деревьев, стояло в начале улицы, на которой теснились лучшие рестораны города. Подходя к нему, Брэнди заметила, что босс уже поджидал ее, неизменная сигара была зажата в зубах.

— Я очень удивлен, что ты добралась сюда живой!

Полуулыбка и приподнятая бровь были единственным ответом Брэнди на едкое приветствие Гриффина. Она поудобнее перехватила картонную коробку, которую держала в руках, и прошла мимо него через открытую дверь в охлажденное кондиционерами помещение.

— Давай я понесу! — бесцеремонно приказал он и бросил свой черный кейс на банкетку в приемной.

— Нет, спасибо, — ответила Брэнди, ее руки сильнее сжались вокруг коробки. — Если бы ты только показал мне кабинет.

Как озлобленный дракон, Гриффин выдохнул через ноздри две струи дыма, повернулся и прошествовал по холлу. Брэнди следовала за ним более спокойной походкой, тонкие каблучки ее туфель-лодочек выстукивали стаккато по полу, а она осматривала старую отделку.

— Это должно создавать ощущение, что ты дома, — прокомментировал Гриффин. — Здесь была спальня. — Несмотря на ее отказ от помощи, он вырвал коробку из ее рук и поставил в центр стола из орехового дерева.

— Какая забота! — Брэнди всплеснула руками. — Некоторые мои самые фантастические работы были сделаны в спальнях.

Но эта аскетичная комната совершенно не стимулировала воображение. Стены и потолок были окрашены в серо-белый цвет, а старомодные подъемные жалюзи висели только на одном окне. Казалось, первый вызов ей как дизайнеру будет брошен именно здесь.

Она посмотрела на сдержанное лицо Гриффина, лениво размышляя, улыбается ли этот человек когда-нибудь.

— Ты не будешь возражать, если я добавлю немного шарма этому месту?

Он безразлично пожал широкими плечами.

— Будь моим гостем. Только помни, что твоя основная работа — квартиры.

— Я полностью осознаю свою ответственность, мистер Клер, — ответила она официальным тоном. — Вам нет необходимости беспокоиться.

Предупредительный звонок, за которым последовало радостное приветствие, прервал их. Оживленное веснушчатое лицо всунулось в кабинет Брэнди.

— Привет!

— Джуди Дюран, это — мисс Эббот. Джуди — наш администратор на все руки. — Его голос смягчился, а губы необычно расползлись в улыбке. — Без нее все бы развалилось.

Брэнди задержала дыхание при виде внезапной перемены в его лице. О, что могла сделать улыбка! Ее серо-голубые глаза начали изучать девушку, которая вызвала это чудо.

Джуди Дюран казалась подростком с лохматой копной рыжих волос, которые только подчеркивали ее дерзкое лицо. Она была похожа на маленькую воинственную амазонку, но блестящие карие глаза молодой женщины и веселая заразительная улыбка смягчали черты ее лица.

— А я как раз собиралась напомнить вам о ваших словах, что мне полагается прибавка к жалованью, — пошутила она, обращаясь к своему боссу. — Рада встретиться с вами, Брэнди. Я знаю, как сильно вы будете заняты, поэтому если я могу чем-нибудь помочь…

Брэнди ответила прелестной улыбкой.

— Спасибо. Мне уже нужна машинистка. — После понятливого кивка Джуди она вручила ей пять страниц, испещренных мелким почерком.

— Вы сделали все это за сегодняшнее утро? — удивление Гриффина отразилось в его голосе.

Джуди оторвалась от беглого просматривания страниц.

— Брэнди, здесь все время повторяется какой-то странный символ. И некоторые слова, мне кажется, не имеют смысла…

— Боюсь, что вам придется привыкать к моему почерку, — извинилась она; волна краски, вызванной смущением, залила ее лицо. — Я пишу некоторые слова и предложения наоборот, если спешу или если у меня слишком много мыслей. — Брэнди улыбнулась при виде недоумения на лице Джуди. — У меня слабая форма дислексии. Не беспокойтесь! — засмеялась она. — Это не заразно. Это просто неспособность правильно писать, она у меня с начальной школы.

Брэнди обратила внимание на задумчивое выражение лица Гриффина.

— Это влияет только на буквы алфавита, у меня нет трудностей с цифрами и это никак не сказывается на моей работе. В жизни я знаю нескольких архитекторов с такой болезнью.

— Да Винчи, Эйнштейн и Вудро Вильсон тоже были дислектиками, — прокомментировал он.

Ее глаза расширились: какие знания!

— Боюсь, что не заслуживаю такой прославленной компании. — Она улыбнулась, краснея под его внимательным взглядом.

Упорный звонок телефона вернул Джуди к столу. Гриффин посмотрел на часы.

— У меня назначена куча встреч. Увижусь с тобой за обедом.

Брэнди уставилась на пустой проход, длинный вздох вырвался у нее из груди. Это было приглашение? Она резко встряхнула головой, чтобы избавиться от путаницы мыслей. Ее глаза обнаружили нетронутую коробку канцелярских принадлежностей.

Пятнадцать минут спустя Брэнди бегло просматривала свой бессменный каталог-реестр в поисках специалистов, которых она привлечет для этой работы. К концу часа телефон стал продолжением ее уха. Она возобновила свои контакты со всеми поставщиками Восточного побережья и местными рабочими, и скоро ее книжка для записи встреч оказалась заполненной на оставшуюся часть недели.

Она в последний раз посмотрела на список, и одно из имен заставило ее улыбнуться. Этот мужчина подвинет дело!

— Ты все еще травишь свою язву копченой говядиной и крем-содой?

На какое-то мгновение ей показалось, что линия вымерла, потом знакомый резкий голос приветствовал ее в самое ухо.

— Брэнди, это ты?!

— Я, Морис! — Брэнди засмеялась и расслабилась, опершись на коричневый стул около стола. — Как дела у лучшего специалиста по покрытиям?

— На двести процентов лучше после того, как услышал твой прелестный голосок, — последовал дружелюбный ответ. — Ты хочешь использовать мои услуги в Тампе?

— Нет, в «Трайтон Шоулс».

Морис присвистнул.

— Только скажи когда, подруга. Возьму измеритель и приеду.

— Я отказалась от шести предложений пообедать, только чтобы увидеть твое красивое лицо. Как насчет двенадцати часов в «Шоулс»? — Брэнди стала серьезной. — Морис, мне надо разработать три модели помещений и жилой пентхаус всего за полтора месяца.

— Я когда-нибудь разочаровывал тебя? — спросил он, и его голос был таким же серьезным. — Могу вызвать Сола Генри из Мельбурна, чтобы он занялся окнами, и еще у меня есть прекрасный специалист по зеркалам. — Морис на миг остановился. — Мои племянники, кстати, занимаются малярными работами и клеят обои.

Она засмеялась, обрадованная результатами разговора.

— А я привезу достаточно копченой говядины и другой еды. Хватит на всех.

У Брэнди было три часа до долгожданной встречи с Морисом и его партнерами. Она оставила Джуди расписание переговоров на неделю и прикрепила Гриффину записку, в которой говорилось, что она уже нашла, с кем пообедать. Она могла ярко представить себе его злобную реакцию!

Так как все квартиры имели открытые внутренние дворики «патио», горшки для цветов и внутренние портики, Брэнди решила договориться с местным питомником о покупке маленьких декоративных кустиков и домашних цветов. Она покинула его, неся коробку с анютиными глазками и папоротниками, чтобы украсить свой коттедж и офис.

После того как продавец деликатесов выполнил ее заказ и упаковал содовую, Брэнди вернулась в «Шоулс». К несчастью, все три ее модели находились на восьмом этаже, но лифт сделал ее подъемы в пентхаус менее утомительными. Она потратила время, прикалывая образцы краски к стенам, изучая естественное освещение и разрабатывая общие планы для каждой из квартир.

Брэнди надо было стать тремя разными клиентами с различающимися вкусами. В конце концов она решила, что односпальная квартира будет выдержана в нейтральных тонах с акцентом на плетеные изделия из бамбука; в другой будет две спальни в стиле модерн в голубых и серебряных тонах с использованием хромированных аксессуаров; а квартира, состоящая из трех спален, будет отражать безмятежность и философское спокойствие Востока.

Пентхаус Гриффина — так как босс позволил ей принимать решения самой — будет по необходимости эклектичен с упором на игру форм, цвета и материалов. Она была уверена, что мебель поменяют так, чтобы она соответствовала его требованиям.

— Брэнди, я чую запах копченой говядины! — Грохочущий голос раздался через холл восьмого этажа и ворвался в открытые двери. — Где ты, черт возьми?

— Прямо перед тобой, Морис! — радостно отозвалась Брэнди. — Просто следуй за своим носом.

Краснющий нос, пара полных энергии голубых глаз и выдубленное солнцем лицо показались во входной двери.

— Привет, подруга! — И фигура Мориса Рено втиснулась в комнату.

— Керкланд сделал нас на двадцать лет старше… — с грустью вспомнила Брэнди. Она улыбнулась ему, оказавшись в его объятиях; лысая голова терлась о кончик ее носа. — Рада, что встретила тебя снова, Морис. Как Бетти и дети?

— Почему ты поминаешь мою жену и семью всякий раз, когда я обнимаю твое восхитительное тело? — негодующе простонал он, в последний раз сжал ее и засмеялся. — Все они чувствуют себя прекрасно! Я только что отослал младшего в колледж. — Острые глаза Мориса быстро осматривали квартиру. — Так вот что ты собираешься переделать в произведение искусства, достойное королевской цены?

— Это и еще три таких же, — объявила она, жестом приглашая его оглядеться. — А где Сол и остальные?

— Уже здесь! — раздался еще один знакомый голос из-за двери.

Сол Генри — тонкий, как тростинка, постоянно улыбающийся драпировщик — заключил Брэнди в медвежьи объятия.

— Приятно снова работать с тобой, Брэнди!

Он представил ее Стиву Халлею, темноволосому стеснительному мужчине лет тридцати пяти, которого Сол назвал артистом по части зеркал и дымчатого стекла.

Брэнди неуверенно заморгала при виде двух светловолосых племянников Мориса — Сэма и Мэтта. Два близнеца Адониса были в самом начале второго десятка и выглядели скорее как два загорелых пляжных мальчика, чем как обещающие художник и специалист по обоям.

— Не волнуйся за этих двух. — Сол подмигнул и ободряюще потрепал Брэнди по плечу, когда они следовали за остальными в жилую комнату. — Эти мальчики работают так же прекрасно, как выглядят!

Обед превратился в шумный пир. Брэнди повела своих партнеров осматривать остальные три квартиры и пентхаус. Она набросала эскизы, пока они изучали варианты интерьеров. Партнеры обменялись с ней планами и возникшими идеями.

Затем они вернулись назад и критически осмотрели каждую квартиру. Сол занимался измерением окон, Морис прикидывал размеры покрытия и подбирал цвета; близнецы осматривали стены и решали, что потребуется сделать, чтобы подготовить их к покраске и наклейке обоев; Стив совещался с Брэнди относительно использования различного вида зеркал.

Два часа спустя они снова собрались в гостиной пентхауса.

— Ну, джентльмены… — Брэнди присела на складной стульчик, неизменная записная книжка лежала у нее на коленях. — Давайте выслушаем ваши замечания и предложения. — Она вопросительно посмотрела на Сэма и Мэтта.

Молодые люди одарили ее ослепительными улыбками. Первым заговорил Мэтт.

— Мы приедем сюда завтра в семь, чтобы измерить стены под обои. Вы сообщите нам предпочтительные цвета, а мы постараемся сделать работу к понедельнику.

Она удовлетворенно кивнула.

— Морис?

Он облизал большой палец, затем просмотрел записи.

— У меня есть жемчужно-серый, темно-голубой, коричневый и светло-желтый. Ты хочешь немного артистизма в квартире с одной спальней — нет проблем. Тебе придется приехать в магазин и выбрать, что считаешь нужным, чтобы придать помещению восточный стиль. — Морис посмотрел на нее поверх очков. — Когда мальчики закончат красить, мы положим покрытие. Дай мне лишний день или два — и к следующей пятнице все будет готово.

— Ты, как всегда, облегчаешь мне жизнь. — Брэнди одарила его благодарной улыбкой. — Сол, как выглядит все с твоей точки зрения?

— Боюсь, не все будет так уж легко. — Он в раздумье поскреб затылок, затем посмотрел на нее и покачал головой. — Хоть ты и стараешься все сделать побыстрее, нам понадобится по крайней мере три недели. У меня есть бамбуковые шторы, но маркизы[8] и ставни должны быть заказаны, так же как и вертикальные шторы. Карнизы и ламбрекены[9] нужно вырезать и собрать. — Он бросил на нее извиняющийся взгляд. — Прости, Брэнди.

— Все нормально. У нас есть время на это. — Она переключила внимание на Стива.

— У меня есть целый склад, заваленный квадратными зеркалами для потолка. За неделю достану зеркала для кладовок, а еще за две — зеркала для стены в столовой. — Напряженность на лице Стива уступила место полуулыбке. — Мне действительно нравится все это. Я никогда ничем не был так захвачен, как этим зеркальным потолком в спальне.

— Посмотрим, как тебе начнет все это нравится, когда Брэнди захлопает своим хлыстом, — прозвучал резкий голос Мориса. — По сравнению с ней мой сержант в морской пехоте казался родной бабушкой.

Брэнди щелкнула языком о нёбо.

— Позор тебе, Морис, за то, что клевещешь на мое очарование. Я не помню случая, чтобы ты и Сол угрожали мне мятежом.

Сол поднял свои кустистые серые брови и улыбнулся ей.

— Однако мы в свое время обсуждали различные пытки для твоего роскошного тела.

Низкий голос Гриффина Клера оборвал смех, наполнивший комнату.

— Странно, но именно об этом и я подумал сегодня, когда мой дизайнер не явился на обед.

Брэнди бросила холодный неохотный взгляд через плечо.

— Я не смогла удержаться от искушения пообедать с пятью мужчинами. — Она одарила босса ослепительным взглядом. Брэнди встала и представила его коллегам.

Гриффин постучал по дисплею золотых электронных часов.

— Ты рискуешь опоздать и на четырехчасовую встречу, — напомнил он ей.

Она тихо застонала и быстро проверила свои записи.

— Думаю, что мы закончили. Морис, я заеду к тебе во вторник. Стив, ты можешь начать в следующую среду. Мэтт и Сэм, вас я увижу завтра.

Когда двери лифта закрылись за ушедшими мужчинами, Гриффин вопросительно уставился на Брэнди.

— Ты, безусловно, очень быстро собрала целую армию — особенно для того, кто никогда не работал в Дейтоне.

Брэнди убрала записную книжку в сумку.

— Морис, Сол и я оформили за последние два года шесть домов в Кайзере, — проинформировала она. — Мы сошлись с самого начала. Их работа и материалы лучшие из лучших. Это облегчает жизнь, особенно когда график такой напряженный.

Она глубоко вздохнула, провела руками по мягкой шерстяной юбке своего платья, стоя гордо и независимо перед Гриффином.

— Надеюсь, каждое мое действие не будет подвергаться допросу с пристрастием. Ты сказал, что у меня полная свобода действий и никаких перебранок не будет. Надеюсь, ты сдержишь свое слово.

Гриффин сложил руки перед массивной грудью и стоял, покачиваясь с пяток на носки.

— Надеюсь, что ты, в свою очередь, выполнишь свою часть обязательств и направишь всю энергию на работу. — Его взгляд бродил по ее женственному телу. — Я видел, как эти два парня с пляжа мускулов рассматривали твое пышное тело, — саркастически прокаркал он.

Смешок сорвался с губ Брэнди.

— Зачем ты так, Гриффин… — Она подступила на шаг ближе, ее блестящие как алмазы глаза облучали его словно высеченные из гранита черты лица. — Белокурые мальчики с пляжа не оказывают никакого влияния на мое либидо.

Ее пальцы коснулись дрожащих завитков на его виске.

— Я предпочитаю темноволосых… — Ее рука ласкала его щеку. — …с квадратной челюстью… — Ее большой и указательный пальцы разгладили его усы. — …круто выглядящих животных.

Она почувствовала, как его руки сомкнулись на ее талии. Брэнди издала легкий вздох и высвободилась из его объятий.

— Но я действительно пообещала вести себя прилично! — Она постучала пальчиком по часам. — Посмотри на время, нам лучше ехать.

Брэнди Эббот, которая вошла в офис архитектурной фирмы «Стюарт, Колеман и Прентис», была совершенным образцом деловой женщины, ее прическа и макияж были аккуратными и сдержанными, ее прекрасно скроенный синий блейзер превратил мягкое платье в униформу, а ее намерения были решительно-профессиональными.

Это дало Гриффину Клеру повод подумать, а не сходит ли он с ума. Как она могла быть минуту назад дразнящей искусительницей, а сейчас — сугубо деловым сотрудником? Тот факт, что он с легкостью поддавался обеим Брэнди, раздражал его больше всего.

Джадсон Стюарт напомнил Брэнди ее отца. Они оба были высокими, широкоплечими и седовласыми. Их ледяные глаза могли заморозить экватор. Она сомневалась, что улыбка когда-нибудь показывалась и на суровом лице мистера Стюарта. После того как Гриффин представил ее, Брэнди протянула руку и получила в ответ сильное пожатие. Видимо, ей предстояло непростое интервью.

— Ну, мисс Эббот, кажется, вы сделали невозможное и удовлетворили требования мистера Клера, — сухо сказал Джадсон Стюарт. Он откинулся в своем кожаном кресле, его острые глаза пристально рассматривали юную внешность Брэнди. — Я разговаривал о вас с Генри Брэддоком.

Она поспешно сглотнула комок в горле, который угрожал разорвать ее голосовые связки.

— Как поживает профессор Брэддок?

— Прекрасно. Он сказал, что вы были одной из самых способных его учениц.

Она смущенно улыбнулась. Вспотевшие пальцы расслабились и наконец отпустили ручки кресла.

Джадсон поднял темную бровь.

— В самом деле, он сказал, что вы были умной, талантливой и до раздражения упорной. Надеюсь, что вы не изменились.

Большой палец Брэнди прижал печатку со Скорпионом к мизинцу.

— Боюсь, эти качества у меня врожденные.

Внимательные глаза изучали ее еще некоторое время, затем Джадсон вытянул календарь на середину своего дубового стола.

— Вы знаете, что должны закончить дизайн за шесть недель? — Он перелистал страницы и потянулся за ручкой. — Я рассчитываю, что вы начнете сотрудничать с нами с двадцать пятого июня.

Удивленная, Брэнди моргнула, глядя на него.

— Спасибо.

— Вам не стоит благодарить меня, мисс Эббот, — спокойно ответил он. — Вам придется работать напряженнее, чем когда-либо, и у вас не будет времени заниматься собственными делами. — Голос Джадсона немного смягчился. — Возможно, мы тоже научимся чему-нибудь от вас: ваши проекты использования солнечной энергии достаточно серьезны. Конечно, ваши предложения будут рассматриваться долго, к тому же, разрешите заметить, некоторые ваши задумки очень идеалистичны.

Сердце Брэнди больно ударилось о ребра. Она знала, что ей следует кивнуть, улыбнуться и промолчать, но снова проигнорировала все разумные инстинкты.

— Что вы находите непрактичным, сэр?

Джадсон Стюарт сложил кончики пальцев вместе. Своим ледяным взглядом и холодным тоном он явно хотел поставить ее на место.

— Две вещи, которые пришли сейчас мне на ум, — это фактура стен и толщина изоляции.

Она улыбнулась и постаралась сделать голос насколько можно более вежливым:

— Стены должны выдержать порыв ветра, скорость которого по крайней мере сто сорок километров в час. А я видела, как краска облетала и при меньшем. — Она облизнула губы и продолжала, не обращая внимания на чувство страха, которое переполняло ее существо. — Я тоже понимаю, что при такой толщине изоляции стен и потолков дом станет более энергоемким.

— Мы уже обсуждали это раньше, Джадсон. — Сильный голос Гриффина врезался в диалог. — Стоимость для нас минимальна по сравнению с тем, что сохранит покупатель.

— Я пытаюсь уменьшить твои расходы и увеличить прибыль, Гриффин, — спокойным голосом ответил старик. Его взгляд опять перешел на Брэнди. — Теперь я вижу, что вы действительно до раздражения упорны в достижении цели, мисс Эббот.

— Боюсь, что так, мистер Стюарт. — Следующие слова она произнесла с явной неохотой и страхом. — Возможно, вы хотите разорвать контракт?

— Нет. Как я уже сказал раньше, мы все будем учиться.

Внимание Джадсона Стюарта снова вернулось к Гриффину, и Брэнди удалось услышать совсем немного из их диалога. Она не сомневалась, что сотрудничество с фирмой «Стюарт, Колеман и Прентис» углубит ее знания и вдохновит на новое творчество, но оно также ограничит ее самостоятельность. А она обнаружила, что многоплановость привносит остроту в жизнь!

Большая рука Гриффина легла на спину Брэнди, когда он провожал ее до стоянки.

— Мои поздравления. — Он остановился. — Не хочешь ли ты выехать куда-нибудь и отметить свою победу?

Брэнди посмотрела на него в удивлении. Он опять проверяет ее?

— Нет, спасибо, Гриффин. Я отпраздную это лежа в горячей ванне, а потом съем целую миску корнфлекса. — Она открыла дверь со стороны водителя. — У меня еще много работы на сегодняшний вечер.

Самодовольная улыбка появилась на его губах.

— Видишь, я же говорил, что напряженная работа — как раз то, что надо, чтобы держать твое поведение в рамках приличия!

Она хитро усмехнулась ему и сжала хорошо развитые бицепсы его правой руки.

— Через несколько дней ко мне придет второе дыхание. Я ненавижу спать одна на двуспальной кровати!

Она залезла в фургон, захлопнула дверь и завела двигатель. Его извилинам будет чем заняться сегодня вечером!

8

Гриффин раскачивался взад-вперед на коричневом стуле и рассматривал свежий слой красной краски, которая весьма изменила скучные стены его кабинета. «Брэнди была права, — неуверенно согласился он, — этот странный оттенок, против которого я возражал, оказался успокаивающим».

Он размышлял над другими переменами, которые она произвела. Элегантные деревянные ставни украсили окна, стены заполнили фотографии в рамках, висячие корзинки с папоротником привнесли жизнь в ранее мертвые казенные углы. За последние четыре недели декорационное мастерство Брэнди сделало чудеса не только с пустыми квартирами, но и с его офисом.

Брэнди работала восемнадцать часов в сутки. Он точно знал это, внимательно следя за каждым ее шагом.

Гриффин уставился на оштукатуренный потолок, лицо его скривилось в кислой гримасе, словно он насмехался над собой. Сначала он наблюдал за ее поведением, ожидая первой промашки. Но Брэнди была вся в работе и совершенно не развлекалась. Она приезжала на рассвете, чтобы проинструктировать строительных рабочих, а затем металась по городу, покупая и заказывая материалы, в сумерках возвращалась обратно в «Шоулс», чтобы проверить, как идут дела, и решить возникшие проблемы.

Пока рабочие находили применение своему мастерству, отделывая квартиры, Брэнди лично взялась за пентхаус. Гриффин уже знал о ее занятиях по вечерам с краской и обоями. Он узнавал другую Брэнди Эббот: эта носила прическу с хвостиком, поношенные шорты и футболку, испачканную краской и клеем, фальшиво напевала, умело красила стены и клеила обои.

Он просто сбился с ног, следя за ней. Гриффин не мог представить, откуда у Брэнди столько сил, как она жива в такой изнуряющей гонке. Он больше не беспокоился о ее морали — только о ее здоровье.

Гриффин закрыл глаза. Он улыбнулся, вспомнив, как он как-то вечером принес заказы на покупки, которые были ей нужны рано утром следующего дня. Хотя коттедж был ярко освещен, Брэнди не ответила на его стук. Посмотрев через окно, он увидел ее лежащей на чертежном столе. Подозревая самое худшее, Гриффин смело выбил плечом дверь в коттедж, но когда он услышал ее храп, то понял, что она просто уснула.

— Мне не следовало принимать ванну… — зевнула Брэнди, стараясь расцепить склеенные ресницы. — Не мог бы ты мне сделать кофе, я действительно должна…

— Ты действительно должна отправиться в постель! — хрипло отрезал он. Не обращая внимания на ее протесты, Гриффин поднял со стула ее ослабевшее тело, похожее на тряпичную куклу.

— Считалось, что это будет сделано на прошлой неделе… — пробормотала она на его плече. — Я не могу больше говорить редактору журнала «Сделай сам», что материал все еще идет по почте.

— Если он позвонит снова, направь его ко мне. Я сделаю все, что требуется, — пообещал он, то ли толкая, то ли таща ее в залитую светом спальню.

Отбросив покрывало, Гриффин вновь обратил внимание на Брэнди, которая, казалось, спала стоя.

— И ты еще хочешь продолжать работать… — качал он головой в изумлении, развязывая пояс ее белого кимоно.

Его рука скользнула под шелковый материал, освобождая ее руки и плечи. Брэнди стояла перед ним в одной только ночной рубашке, которая не достигала колен. В приглушенном лунном свете были видны чувственные изгибы, которые напрасно старалась прикрыть легкая материя.

Она зевнула и фыркнула носом.

— Может быть, я только немного вздремну… Поставь будильник и…

Пальцы Гриффина вцепились в шелковую кожу ее плеча и нетерпеливо затрясли ее. Глаза открылись.

— Ты проспишь полных восемь часов! — отчеканил он каждое слово так, как будто имел дело с непослушным ребенком.

Затем и голос и черты лица его смягчились.

— Брэнди, относись ко всему проще. — Его пальцы прошли сквозь ее шелковые, спутанные в беспорядке волосы. — Ты и так идешь впереди графика! Тебе нет нужды загонять себя до смерти.

Она моргнула ему, на ее губах появилась сонная улыбка.

— Но я хочу, чтобы все было превосходно! Я хочу, чтобы ты был…

— Доволен. — Гриффин тяжело вздохнул, он был загипнотизирован блестящими озерами ее глаз. Беспомощный вздох сбежал с его губ. Гриффин наклонил голову, его ищущий язык и твердые губы со страстью впились в свежесть ее рта.

Руками собственника он изучал все изгибы ее женственного силуэта. Почти несуществующая ткань сорочки и кремовая кожа будили его желания и давали пищу отчаянию. Он хотел продолжать ласкать и целовать ее, держать ее в руках всю ночь, убедиться, что она спит, а затем, утром, он хотел…

Со злостью он тряхнул головой, изгоняя сексуальные мечтания прочь. Что, черт возьми, случилось с ним? Брэнди захватила его мысли с их первой встречи в Тампе. Он знал, кем она была, — это должно было бы помочь ему забыть ее.

Должно было бы… Может быть, в этом все и дело. В последнее время Брэнди была другой — более спокойной, дружелюбной, чувствовала себя уверенней. Может быть, тяжелая работа изменила ее?

Он встал со стула, подошел к окну и уставился невидящими глазами на качающиеся верхушки пальм. Брэнди создавала настоящие произведения искусства. Почему же он так не хочет хвалить ее? Может быть, они могли бы начать все с начала… Узнать друг друга… Гриффин посмотрел на часы и улыбнулся. Почему бы не пойти с ней когда-нибудь пообедать?

Дверь в офис Брэнди была наполовину открытой. Гриффин увидел ее длинные стройные ноги, скрещенные в коленках, лежащие на углу стола. Ее мелодичный голос громко разносился по холлу.

— Да, я отчаянная женщина. Четыре недели! Я никогда еще не была такой расстроенной. — В полном удивлении Гриффин подвинулся на сантиметр ближе. Он услышал, как она простонала. — Поверь мне, я везде смотрела, но только у тебя есть то, что мне нужно. Пришли мне Пьера!

Ее резкий смех снова зазвучал в его ушах. Его пальцы отпустили дверную ручку, а ладони сжались в кулаки.

— Конечно, я понимаю, какой он большой. Но поверь, это как раз то, что мне нужно! И он нужен мне быстро. Отправь его самолетом, а я встречу его в аэропорту завтра. — Он снова услышал ее смех. — Знаю… Даже могу предположить, что все скажут. Ты думаешь я беспокоюсь об этом? Когда у меня будет Пьер, я перенесу все.

Гриффин тихо вернулся по холлу в свой офис. Он прислонился к закрытой двери, его грудь вздымалась и опускалась под невидимым грузом. Как он мог быть настолько глупым, чтобы поверить, что Брэнди изменилась!

Он пощелкал по очереди всеми костяшками рук. Изменилась! Бог мой, да она стала еще хуже! Она заказывает мужчину так же, как заказывают мебель…

Нет, хватит. Он положит конец этому прямо сейчас! Длинные ноги Гриффина пожирали пространство холла. Он распахнул дверь, но оказался в пустом офисе.

— Джуди! — прокричал он, направляясь в приемную. — Куда пошла Брэнди?

Джуди моргнула при виде нахмуренного лица босса.

— Она побежала через улицу, чтобы пообедать. У нее плотное расписание после…

Он не стал дожидаться остального. Гриффин вылетел из здания и понесся через шоссе; гудящие клаксоны машин и визжащие шины сопровождали каждый его шаг.

Высокая фигура Брэнди в зеленой блузке и более яркой юбке была легко различима в толпе буднично одетых, по большей части пожилых людей, стоящих в очереди перед «шведским столом». Бормоча извинения, Гриффин пробивался к ней.

— Я хочу поговорить с тобой.

Брэнди улыбнулась и передала ему поднос и тарелку.

— Да?! Приятный сюрприз.

— Это я ошарашен, а еще точнее — одурачен. — Услышав его низкий злобный шепот, она заморгала. — Я надеялся, что ты изменилась, но теперь думаю, что люди правы, когда говорят, что старую собаку невозможно обучить новым трюкам.

Брэнди спокойно положила овощи в тарелку для салата, читая про себя молитву.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Гриффин бросил первые попавшиеся овощи на свою тарелку.

— Пожалуйста, не воображай, что твой невинный облик с широко раскрытыми глазами сработает! Я все знаю о Пьере. — Его резкий тон остановил ее объяснения. — Я считаю себя достаточно либеральным, но то… то что ты делаешь — это отвратительно и даже незаконно. В самом деле, Брэнди, я не думал, что ты опустишься так низко, чтобы вызывать мужчину-проститутку!

Пожилая, с покрашенными в синий цвет волосами дама рядом с Гриффином уронила ложку, которая ударилась об пол, обсыпав крошками творога ее сшитые из легкой полосатой ткани юбку-брюки.

Брэнди набрала в легкие воздух, контролируя себя и удерживаясь от искушения ударить Гриффина подносом по голове. Она облизала губы и откашлялась; ее слова целили ему прямо в душу.

— Мы — два спорщика, Гриффин. Это одна из самых старых в мире профессий. — Она добавила сырых овощей себе в тарелку. — Женщины услуживали мужчинам веками. Теперь мужчины, такие как Пьер, предоставляют услуги нам. Есть же мужчины-стриптизеры, тогда почему не может быть мужчин-проституток? — Она бросила на него издевательский взгляд. — Я даже могу использовать здесь мое удостоверение… или визу.

Седой старик лет семидесяти, сидевший справа от Брэнди, с увлечением слушал их перебранку. Слушая, он вертел в руках ложку для супа и кончил тем, что его рукав оказался в похлебке из моллюсков.

— Я не понимаю тебя… — пробормотал Гриффин сквозь сжатые зубы. — Ты кажешься совершенно нормальной. — Он взялся за вилку для мяса, вонзил ее в свой ростбиф — и бросил его обратно на тарелку. — Может быть, тебе нужна профессиональная помощь?

Брэнди улыбнулась ему, в ее тоне сквозило терпение.

— В самом деле, я продукт несчастного окружения в детстве… — Она взяла сложенную льняную салфетку, в которой было завернуто столовое серебро, вышла из очереди и направилась к столику в углу большого обеденного зала. Стрелка барометра ее эмоций металась от мертвого штиля до бушующего шторма. Вне зависимости от того, что она делала или говорила, этот невыносимый мужик видел только то, что ему нравилось! И он всегда старался представить ее нимфоманкой!

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду, когда говоришь, что ты — продукт своего окружения? — Гриффин опустился на стул рядом с ней. — Все последние четыре недели твоей средой была только твоя бригада и другие работники. Если что-нибудь… — Его темные глаза метнули обжигающий взгляд на ее спокойные черты лица. — Ты должна быть слишком усталой даже для мыслей о том, как развлекать Пьера.

Брэнди издала театральный вздох.

— Тебе придется понять, Гриффин, что вся моя работа вертится вокруг сексуальности. — Она провела своими длинными пальцами по тонкой шее и вырезу платья. — Дизайн внутренних помещений и архитектура — очень эротичные занятия. — Она взяла ломтик морковки, какое-то мгновение изучала его, потом хищно отправила в рот, откусив кончик зубами. — Фаллические символы повсюду — посмотри на небоскребы, дымовые трубы, фонарные столбы.

Ленивая улыбка показалась на губах Брэнди, она наблюдала, как кожа Гриффина побледнела, несмотря на загар.

— И, Гриффин, как насчет куполов? — Она потянулась за испанской оливкой. Ее язык прошелся по ее зеленой кожице несколько раз перед тем, как выдавить изнутри гвоздичный перец. — Они очень похожи на женские груди. — Брэнди наклонилась вперед, пристально смотря в его остекленевшие глаза. — Теперь скажи мне правду, Гриффин… — Ее палец прошелся вдоль изгиба его челюсти к краю крепко сжатого рта. — Не испытывал ли ты страсти в своем сердце каждый раз, когда проезжал по туннелю? Эротические символы присутствуют везде. Посмотри на свой обед! — Она положила ему на тарелку кусок сыра и в центр — черешню. — А какие мысли приходят тебе в голову при виде сосиски, зажатой между двумя половинками печеного картофеля? Гриффин… — Ее голос был низким и радостно приглашающим.

— У женщин есть свои потребности, и они должны быть удовлетворены. — Брэнди сняла серую туфлю с правой ноги. Обтянутая в чулок нога двигалась вдоль его ботинок к штанине брюк, затем принялась ласкать и трогать напряженные мускулы его бедра. — Мне бы никогда не пришлось звонить этому Пьеру, если бы ты не был таким несговорчивым.

Она опустила руку под стол, и ее пальцы сомкнулись у него на колене. Тело Гриффина напряглось, но Брэнди отказалась признать этот молчаливый протест. Ее рука медленно скользила вдоль чувствительной внутренней поверхности бедра, пальцы вроде бы бесцельно продвигались к пряжке его ремня. — Ты разочаровывал меня на каждом вираже, — сказала Брэнди, пожирая его глазами. — Что еще мне оставалось делать?

Гриффин пораженно крякнул и потянулся внутрь своего синего блейзера, ища портсигар.

Рука Брэнди взметнулась и оказалась около его нагрудного кармана.

— Извини, дорогой… — Она потрепала его по лацкану пиджака. — Здесь сектор для некурящих. — Она вставила ногу обратно в туфельку. — Ты знаешь, тебе действительно лучше постараться бросить это дело! — серьезно сказала она ему. — Врачи давно установили связь между курением и импотенцией, особенно у мужчин твоего возраста. — Ее темные ресницы игриво задрожали. — Мне было бы очень неприятно, если бы с тобой приключилось это.

Брэнди, едва сдерживая себя, посмотрела на настенные часы и вздохнула.

— О, дорогуша, мне действительно придется побыстрее закончить обед: у меня весь полдень забит визитами. — Она наклонилась и прижалась своим теплым ртом к его губам. — Наслаждайся обедом, милый…

Джуди Дюран как раз накрывала виниловым покрывалом печатную машинку, когда ее босс буквально ворвался в дверь. Сначала она подумала, что Гриффин пьян. Но внимательно посмотрев в его глаза, она решила, что причина его волнения кроется в усталости.

— Было бы лучше, если бы ты позвонил, Гриффин. Мне удалось отсрочить три встречи, и у тебя на столе целая кипа телефонных сообщений. — Она подняла медного цвета бровь и уставилась на него. — Чем это ты занимался?

Он рухнул в кресло и накрыл свою темную голову руками.

— Извини, ради Бога, я знаю, что мне следовало позвонить. — Его рот искривился в мрачной ухмылке. — Я провел полдень, борясь с раздражением и злостью на теннисном корте.

Джуди сложила руки перед грудью.

— Гриффин, я работаю с тобой по крайней мере год, и я думала, что действительно понимаю тебя. Но в последнее время… — Она тряхнула аккуратной копной своих рыжих волос и улыбнулась. — Я просто не могу понять тебя. Я знаю, что это имеет какое-то отношение к Брэнди.

Гриффин моргнул. Его пальцы пробежались сквозь мокрые от душа волосы.

— Я и не знал, что она вернулась.

— Нет, она еще не пришла. — Джуди открыла черный металлический ящик для файлов и потянулась за своей соломенной сумочкой. — Если увидишь Брэнди, пожалуйста, скажи ей, что телефонные сообщения у нее на столе и Пьер прибыл на день раньше.

— Что?! — Голова Гриффина резко поднялась, его карие глаза просто-таки изрыгали пламя ярости. — Пьер здесь, в офисе?!

Джуди кивнула.

— Мне позвонили из аэропорта, и я поехала, чтобы встретить его. — На ее усыпанном веснушками лице появилась широкая улыбка. — Я понимаю, почему Брэнди была так возбуждена. Он такой лапочка!

Гриффин вскочил на ноги и стукнул кулаком по ладони.

— Я не могу поверить, что у нее хватило совести привести его сюда! — Он с шумом выпустил воздух. — Мне очень жаль, что ты оказалась вовлечена в эту историю.

— О, я и не возражаю! — легко сказала она, затем разразилась смехом. — Он действительно заставил несколько голов повернуться. Я не завидую Брэнди: как она будет управляться с ним? — Джуди задумчиво сжала губы. — Я думаю, что закажу Джо, он не такой большой как Пьер, но…

— Ради Бога, Джуди! — хрипло прервал ее Гриффин. — Я не могу поверить, что и ты впутываешься в это дело! Я думал, у тебя отношения с Биллом…

Она посмотрела на него, и на ее лбу появились морщинки непонимания.

— А почему Билл должен быть против? — пожала плечами Джуди. — Полагаю, что это немного авангардно.

— Мягко говоря… — ответил он грубым тоном. Гриффин ходил взад-вперед. — Что ты сказала Пьеру?

— Сказала Пьеру? — Ее смущенные глаза следили за взволнованными действиями босса. — О чем ты говоришь?

— Ну, этот мужик совершенно определенно не проведет ночь здесь! — Гриффин глубоко вздохнул. — Мне следует самому этим заняться. — Он прошел по коридору к офису Брэнди и постучал в дверь, потом еще раз и распахнул ее.

Его глаза округлились при виде Пьера. Гриффин вошел и медленно обошел вокруг стола, качая головой и не веря своим глазам. Пьер оказался метрового роста фарфоровым пеликаном с крыльями, вытянутыми как для полета.

— Ну разве он не симпатяга? — раздался голос Джуди из прохода. Она развернула цветную брошюру, лежащую на столе. — Я обязательно закажу Джо! — Она указала на другого пеликана — поменьше, с задорно склоненной головой, сидящего на деревянных сваях. — Он прекрасно подойдет для сада на заднем дворе моей квартиры.

— Ты… представила его как человека, — глупо выдавил из себя Гриффин. Он глубоко вздохнул и покачал головой. — Я подумал, что Пьер — мужчина.

— Ну что ж, действительно, птицы совсем как люди. — Джуди подтолкнула ему брошюру. — Каждая птица имеет свое имя, персональные привычки, это разумная идея — Агентство по продаже пеликанов.

Гриффин устало потер лоб. Он уставился на пеликана: голубые глаза птицы и ее открытый клюв, казалось, смеялись над его ошибкой.

— Я… Я думал, что Брэнди заказала… — Его голос затих.

Джуди вздохнула.

— Тебя трудно понять. Кажется, теннис совсем заморочил тебе мозги. — Она повернулась и направилась к двери. — Между прочим, мне удалось достать тебе билет на самолет во Фриско. Он улетает из Дейтона в полночь, и ты вернешься рано утром во вторник. — Джуди проверила часы. — Мне пора уходить: Билл везет меня на обед и в кино. — Она оглянулась через плечо. — Если увидишь Брэнди, скажи, что звонил Тони. Я знаю, что она пыталась дозвониться до брата все утро.

Гриффин моргнул.

— Тони Камерон в Тампе?!

— Мгу, — кивнула Джуди. — Прекрасно, что между Брэнди и ее братом такие близкие отношения. Мои братья и я все время деремся. — Она улыбнулась ему. — Приятного вечера и, ради Бога, не опаздывай на свой самолет!

Гриффин вернул на место телефонную трубку и откинулся на стуле. Итак, Тони был ее единокровным братом, ее отец был комиссаром полиции на Палм-Бич; и Пьер — коричневые глаза Гриффина оглядели его могучего компаньона — оказался сделанным из глины.

Нервный приступ смеха вырвался из его горла. Он потер квадратную челюсть и внимательно поглядел на пеликана.

— Пьер, может быть, она и держит нас под контролем, но она еще не поставила нам шах! — Гриффин встал и потрепал птицу по голове. — Я думаю, настало время преподать Брэнди Эббот хороший урок.

Смеющееся выражение его лица застыло в маске дьявольского энтузиазма.

— У меня осталось шесть часов перед отлетом самолета; давай посмотрим, сколько огня сможет вынести эта интриганка!

— Добрый вечер.

Мотивчик, который напевала Брэнди, застрял где-то в середине горла.

— Как… как ты попал сюда? — В глазах Брэнди отразилось изумление при виде развалившегося на ее кровати Гриффина Клера.

Он улыбнулся, наблюдая, как она пытается вытащить ключ из двери.

— Херб Салливан. Ты права, он совсем ручной. — Гриффин с намеком посмотрел на часы. — Я уже начал беспокоиться, уже почти семь часов.

— По-моему, я упоминала, что у меня было очень напряженное расписание на сегодня. — Она произносила слова с осторожностью: ей не нравилось, как Гриффин смотрит на нее и как улыбается, показывая все свои тридцать два зуба. Она видела такое выражение у барракуды[10] в аквариуме в «Морском мире».

Брэнди положила свою сумочку и сумку для покупок на столик и медленно подошла к склоненной фигуре Гриффина.

— Тебе что-нибудь нужно?

Он ухмыльнулся снова и погладил свои усы, его темные глаза пожирали ее женские атрибуты.

— Я отвезу тебя на прощальный ужин.

Ее плечи опустились.

— Ты… Я… уволена?

— Не будь дурой! — Гриффин быстро поднялся на ноги. — Ты же знаешь, как я доволен твоей работой. — Его жемчужные зубы хищно поблескивали на бронзовом лице.

Брэнди, защищаясь, сложила руки перед грудью; ее серо-голубые глаза отметили необычайно счастливое выражение его лица.

— Я не совсем понимаю…

Он смахнул едва различимую ниточку с рукава темного костюма, поправил воротник перламутрово-серой рубашки и привел в порядок галстук. — Я уезжаю в полночь в трехдневную поездку по Калифорнии. И не могу вспомнить никого, с кем бы предпочел провести оставшиеся четыре часа. Разве только тебя.

Сильные пальцы Гриффина оказались на покрытых зеленым шелком плечах Брэнди.

— Я взял на себя смелость выбрать тебе платье для этого вечера. — Его низкий голос предотвратил еще не высказанные сомнения. — Оно на твоей постели. — Он слегка подтолкнул ее в том направлении. — Поспеши, дорогая, столик заказан через тридцать минут.

Брэнди ходила взад-вперед перед шкафом. Что-то определенно было не так! Ее глаза нервно перебегали с закрытой двери в спальню на отражение его взволнованного лица в зеркале.

Что случилось с тем контуженым мужчиной, которого она оставила в ресторане в полдень? С тем Гриффином Клером она могла справиться… этому новому, полностью контролирующему ситуацию Гриффину понадобятся кнут и электрический стул. Его звериная энергия и мужское очарование были направлены на одного человека — на нее.

Дрожь чисто физического предвосхищения пробежала по спине Брэнди. Она знала, как Гриффин покоряет ее, когда он на вершине своего высокомерия! Сможет ли она сопротивляться этому мужчине, чей хриплый голос и полные страсти глаза ласкали ее как кошку? И хочет ли она сопротивляться…

Брэнди рухнула на краешек кровати, в ее мозгу были круговорот мыслей и путаница вопросов без ответов. Ее растерянный взгляд был привлечен темным платьем из синели цвета вечернего неба, лежащим на покрывале. Изысканный материал и кокетливый глубокий вырез предлагали много больше, чем готова была дать Брэнди.

Она закрыла глаза и пять раз глубоко вдохнула. Она не потеряет контроль над собой! Губы ее исказила печальная улыбка. Должно быть, именно это сказал доктор Франкенштейн, когда узнал, что монстр на свободе…

Брэнди сняла через голову блузку и расстегнула юбку. Существовала масса способов, которыми женщина могла контролировать поведение мужчины, а ей нужно было сдержать его напор только до полуночи. Час ведьм — как подходяще!

Ресторан «Король Артур» на двадцать девятом этаже «Пек-Плаза» открывал чарующий вид на незабываемый закат над Атлантическим океаном. Небо ранним вечером было окрашено в ярко-красные и золотистые цвета. Катамараны сновали по сверкающему, похожему на стекло морю.

Брэнди сделала восемнадцатый глоток «Дона Периньена», раздумывая, что бы еще такого умного сказать. Она уже обсудила вызывающий благоговейный восторг вид на океан, прекрасную погоду, успех с квартирами и, откровенно говоря, очень устала. Когда диалог ведется одной стороной — это всегда утомляет.

Ее пальцы поправили подсвечник, в то время как серо-голубые глаза тайно изучали Гриффина из-под накрашенных темно-коричневой тушью ресниц. До сего момента он был воплощением пуританского рыцарства. Но Брэнди не обманешь! Над вечером витало облако какого-то заговора, расшатывавшего ее нервы.

Бутылка охлажденного шампанского ожидала в серебряном ведерке, прекрасно одетый официант постоянно следил за тем, чтобы бокалы были наполнены до краев, и вся проблема с заказами отпала. Ничего вульгарного типа меню не вторгалось в интимность их расположенной у окна кабинки, но закуски из морских устриц, креветок и гребешков были доставлены и съедены.

Возможно, больше всего нервировал Брэнди тот факт, что за последний час Гриффин не выкурил ни единой сигары! Он улыбался, был расслабленным и необыкновенно беззаботным. Из-за этого ей самой захотелось курить!

Брэнди почувствовала облегчение, когда вновь показался официант: нельзя было одновременно есть и говорить… Она в удивлении смотрела на содержимое серебряной тарелки: она ждала салат, а не этот весьма странный набор овощей. Брэнди мысленно пожала плечами и выбрала вымоченные в вине каштаны, помидоры, оливки и начиненные черной икрой крутые яйца.

Гриффин улыбнулся и положил на свою тарелку артишок.

— Я был очень невнимателен к тебе, поэтому хотел бы извиниться.

Брэнди проглотила оливку, испачкав губы, и настороженно всмотрелась в загадочное выражение его лица.

— Боюсь, что я не понимаю.

— Я много занимался критическим самоанализом со времени нашего разговора в полдень. — Он оторвал кусочек артишока и окунул его в лимонное масло. — Я думаю, было слишком самоуверенно с моей стороны ожидать, что ты полностью изменишь свой образ жизни за такой короткий промежуток времени.

Она наблюдала, как его ровные белые зубы расправляются с нежным овощем.

— Полагаю, ты делал то, что считал правильным, — быстро ответила Брэнди; ее голос звучал необычно высоко.

— То, что правильно для одного человека, совсем не обязательно верно для другого, — старался не противоречить ей Гриффин. Его крупная рука прижала ее руку к белоснежной скатерти. Его большой палец рисовал маленькие круги на тыльной стороне ее кисти. Он чувствовал, как ее пульс забился быстрее под его ладонью.

Брэнди напрасно старалась игнорировать импульсы, которые посылала ее рука.

— Я уверена, что в конце концов исправлюсь. — Она легкомысленно рассмеялась. — Вся эта работа держит меня на цепи.

— Действительно плохо, что карьера, которую ты выбрала, так скажем, раздувает пламя… — Гриффин ответил на молчаливый вопрос, который задавали ее глаза. — Как ты сказала мне сегодня днем, в архитектуре много эротики. А я знаю, как постоянное раздражение может стать навязчивой идеей…

Она смочила накрашенные в абрикосовый цвет губы своим язычком, в то время как ее тело ерзало на черном вельвете обивки стула.

— Гриффин… — Брэнди откашлялась, но обнаружила, что помидор, который он нежно засунул ей в рот, мешает выговаривать слова.

— Это яблоко любви, дорогая. — Его густой низкий голос возбуждающе подействовал на ее напряженные нервы. — Вообще-то я устроил банкет любви.

От неожиданности она проглотила помидор целиком.

— Ты… Ты что сделал?

Гриффин кивнул.

— Мы начали с любимой еды Казановы, с устриц. Затем этот набор набитых витаминами овощей… — Его гладкий лоб задумчиво наморщился. — Конечно, икру можно съесть и в постели…

Он вздохнул и пожал широкими плечами.

— Основное блюдо — «Торнадо Россини», говяжья вырезка с соусом из жареной печенки и трюфелей.

Он как бы игнорировал ошарашенное выражение лица Брэнди, его сильные пальцы были переплетены с ее.

— Я не хочу, чтобы ты полагалась в удовлетворении своих нужд и желаний на таких мужчин, как Пьер. — В его глазах горело обещание вечерней страсти. — Ты права, дорогая, я был резким, но сегодня ночью… — Гриффин поднял руку Брэнди и прижал свои теплые губы к ее ладони. Его язык и зубы дразнили родинку недалеко от ее большого пальца. — Эта ночь — наша.

Ужин проходил спокойно и неторопливо, но только Гриффин наслаждался каждым кусочком. Брэнди же смогла проглотить изысканные закуски только с постоянными поощрениями и значительным количеством шампанского. Только дорогое и крепкое вино делало ужин приятным.

Медленные чувственные звуки музыки из главного зала ресторана наполнили их интимный мирок для двоих. Гриффин поставил Брэнди на ноги и повел на танцплощадку, где их тела слились в зажигательном ритме.

Впервые Брэнди раскаялась, что выбрала такие туфли. Ее черные вечерние сандалии на высоком каблуке, которые обычно добавляли ей несколько сантиметров с целью запугать потенциальных претендентов на ее тело, теперь заставили ее смотреть прямо в глаза Гриффину.

Он страстно воспользовался ее замешательством. Его губы бродили по округлым контурам ее покрасневших щек, его язык дразняще облизывал алмазные сережки-звездочки в ее ушах.

— Твои духи преследуют меня как страсть. — Низкое рычание, которое он издал, заставило ее подпрыгнуть.

— Гриффин! — Брэнди набрала в себя воздух и попробовала вырваться из его сильных объятий. — Если ты прижмешь меня еще сильнее, я окажусь у тебя на спине.

Его низкий смех отразился от ее похожего на ракушку уха.

— Дорогая, у тебя такое восхитительное чувство юмора! — Гриффин откинул голову, его темный взгляд мгновенно оказался загипнотизированным ее сверкающими глазами. — У тебя также самый привлекательный ротик и самые восхитительные волосы.

Игра превратилась в страсть, страсть уже не спрятанную, а направленную на его жертву. Гриффин осыпал поцелуями ее губы, дерзкий носик, нежные ресницы. Его могучие руки прижимали ее роскошные формы к его сильному телу.

Брэнди покорно вздохнула. Она спрятала щеку в углублении у основания шеи Гриффина. Она еще намеревалась сохранить чувство здравого смысла; она собиралась бросать вызов каждому его слову, каждому жесту. Но мужчина, который держал ее в руках, любое прикосновение которого вызывало лихорадку, бушующую внутри нее, перестал уже казаться ей хищником. Свежий чистый запах его одеколона воспламенил ее чувства, а сердце ее стучало как отбойный молоток.

Может, виноваты были шампанское, нежный свет, романтическое окружение, но Брэнди даже не стала протестовать, когда Гриффин шепотом сказал, что пора идти.

Молчаливая серебристая луна сменила раскаленное солнце в темно-голубом небе, сверкающем звездами. Нежный океанский бриз проникал сквозь открытое окно «корвета», когда Гриффин вел машину по дороге на пляже.

Это был прекрасный романтический вечер. Брэнди откинулась на сиденье из белой кожи, ее глаза молчаливо обвиняли коробку передач в том, что она мешала ей покрепче прижаться к жесткому телу Гриффина.

Через несколько километров они прибудут в отель, и их любовный банкет продолжится тем, что Гриффин шутливо назвал десертом.

Брэнди взглянула на него. Он был полностью поглощен вождением, стараясь удержать спортивную машину от скольжения на мягком песке. Зеленое свечение, исходившее от приборной доски, освещало аквариумным светом лицо Гриффина. Брэнди сглотнула и заерзала на стуле; она узнала выражение, исказившее его резкие черты, — он опять был недоволен ее поведением.

Что случилось со «Святым», который был полон решимости переделать ее? Казалось, этот мужчина собрался устроить ликующий пир в честь своей пресловутой победы. Сомнения ее крепли. Веселиться еще слишком рано, подумала Брэнди.

Какой бы привлекательной ни казалась мысль о близости с Гриффином, она не желала быть еще одним легким десертом в его меню. Она хотела быть главным, основным блюдом, чем-то таким существенным и навсегда удовлетворяющим, чтобы ему больше никогда не захотелось сладенького. Реальность потрясла ее! Она влюбилась в Гриффина Клера!

Трясущимися пальцами Брэнди потерла вспотевший лоб. Ее главной целью всегда была карьера. Зачем появился этот человек и изменил ее жизнь? Гриффин не хотел любви: он просто хотел затащить ее в постель. Хотел ее тело — а почему бы и нет? Разве не она создала у него впечатление, что каждому мужчине во Флориде уже предоставилась такая возможность!

— Ну вот мы и приехали. — Низкий голос Гриффина вмешался в битву, происходившую в мозгу Брэнди.

Ей нужно было время. Глаза нашли табло электронных часов на приборной доске. Он улетал в полночь, ему придется уехать в одиннадцать тридцать. Ей оставался только час — шестьдесят минут. Она глубоко вздохнула, успокаивая себя; уж с этим она справится.

Поведение Брэнди Эббот, которая открыла дверь коттеджа и включила полное освещение, было полностью трезвым и почти вызывающим. Яркий свет едва ли способствовал романтическому настроению — как и кухня, на которую она поспешно направилась.

Брэнди с намеком бросила взгляд на часы на стене из кипариса.

— Похоже, у тебя едва осталось время, чтобы выпить кофе, — объявила она, кинув сумочку на столик, и быстро пошла собирать кофеварку, лежащую в сушке. Брэнди самодовольно ухмыльнулась: — Кофе будет прекрасным времяпрепровождением!

Гриффин пригладил свои темные усы. Его руки прикрыли сатанинскую улыбку, а темные глаза следили за ее суетливыми движениями.

— Я ожидал чего-нибудь более крепкого.

Она бросила холодный неохотный взгляд через плечо.

— Боюсь, что в доме нет ликера, — сказала она, специально притворяясь непонимающей, и быстро обратила свое внимание на кофейник.

— Я не имею в виду алкоголь… — проворковал ей в ухо низкий голос. Он быстро обхватил ее талию.

Брэнди резко набрала воздуха, когда обернулась и уткнулась в мускулистое тело Гриффина.

— Расслабься, дорогая… — Его пальцы вернулись к ее обнаженным плечам. Он нежно касался ее кремовой кожи.

— Я… Я совершенно спокойна, спасибо, — пробормотала Брэнди. Она пыталась упереться ладонями в его грудь, но он изменил положение, и она обнаружила его руки у себя на шее.

— Я ощущаю, как напряжено твое тело. — Он улыбнулся, глядя в ее широко открытые мигающие глаза. — Это все моя вина, не так ли, Брэнди? Нервный срыв заставил тебя позвонить такому мужчине, как Пьер.

Гриффин наклонил голову, и его горячее дыхание обожгло ей щеку.

— Я не хочу, чтобы Пьер обладал тобой! Я хочу чувствовать, как твои длинные стройные ноги обхватывают мое тело. Я хочу узнать и испробовать самые потаенные уголки твоей страсти.

— Гриффин, остановись, пожалуйста! — вскрикнула Брэнди в малодушном страхе, делая геройскую попытку вырваться.

Он засмеялся и опрокинул ее на кухонный стол. Оказавшись сверху, он придавил ее разгоряченное сопротивляющееся тело к пластиковой поверхности стола.

— Еще один мужчина?! Еще одна ночь?! — рычал его низкий голос. Его руки переплелись с шелковыми прядями ее волос, задержав ее голову для его безжалостного взгляда.

— Ты не так понял! — умолял ее дрожащий голос. Ее влажные глаза молча просили, в то время как ее сердце бешено стучало под мощной грудью, которая грозила раздавить ее.

Его твердые губы подавили ее готовый взорваться протест. Гриффин просто намеревался испугать ее, попытать и подразнить, но внезапно он потерял контроль над собой. Он изголодался по этой искусительнице, изголодался по ее поцелуям, жаждал ее пышного тела, страстно стремился захватить даже ее душу!

Его грабящий язык заставил ее губы раскрыться, проникая внутрь влажной сладости ее рта в жажде наслаждений. Его настойчивые пальцы умело скинули тесемки ее платья. Он освободил ее груди от шелкового прикрытия, дразня их набухающие холмы, пока ждущие розовые вершины не потребовали его внимания.

Тело Брэнди дрожало под яростной силой вырвавшейся первобытной страсти. Неумолимый жар охватил ее тело. Кожа горела и немела одновременно. Ее грудь ныла под его ласкающими пальцами. Она тихо застонала, ее пальцы скользнули под его рубашку, блуждая по работающим мышцам его плеч и спины, прижимаясь к его разгоряченной плоти.

Гриффин высвободил свой рот из власти ее губ. В его темных глазах горело откровенное желание.

— Брэнди, ты восхитительна! — Его голос был грубым, дыхание — затрудненным, усы слегка касались нежной кожи у основания ее шеи; его руки смело задрали юбку ее платья.

Ее пальцы играли с шелковистыми волосами у его шеи, она плотно прижала его голову к своей груди, дрожа, когда его влажные губы и язык начали ласкать ее напряженный сосок.

Ее влажное тело было прижато к холодной твердой поверхности стола сильным телом мужчины, лежащего сверху.

— Ты такая прекрасная… — хрипло прошептал Гриффин. — Мне нравится, когда ты так прижимаешься ко мне. — Его рот был страстно убедительным, когда он нежно овладел ее полураскрытыми губами. Его смелые пальцы нырнули и проникли под ее чулки, рука гладила нежную поверхность ее бедра, прежде чем рискнуть подняться выше, ища резинку ее шелковых трусиков.

Какой-то резкий звук проник в ее опьяненный страстью мозг. Ресницы Брэнди затрепетали и раскрылись, ее расширенные зрачки уставились на яркую, броскую отделку потолка. Освещение было похоже на свет в больнице. Комната выглядела дешевой и безвкусной. Любовь превратилась в секс. А это не было тем, чего она хотела… Ей овладела смесь злости и отчаяния.

Брэнди застыла, ее тело больше не было податливым и уступчивым.

— Прекрати, Гриффин! — Ее голос прозвучал сильно и раздраженно. С каждой секундой реальность забивала страсть.

Гриффин покачал своей темной головой.

— Брэнди, что за…

Она воспользовалась его смущением. Руки, которые только что ласкали и обнимали, теперь оттолкнули его прочь. Прижимая платье к груди, Брэнди соскочила со стола и влетела в ванную, заперев за собой замок.

— Нет! — крикнула она, быстро подвинув корзину для белья к дрожащей деревянной раме. — Я выбираю мужчину! Я выбираю ночь! И это не ты и не сегодня!

Гриффин застонал и стукнул ладонями по двери.

— Брэнди, позволь мне объяснить!

— Уходи прочь! — прокричала она и включила душ, чтобы заглушить шумом воды его слова.

Гриффин прислонился к стене, потирая шею. Он совершенно очевидно натворил глупостей. Будильник на его золотых часах музыкально напомнил о себе. Он усмехнулся и еще раз постучал в прочную дверь ванной комнаты.

— Брэнди! — закричал он, усиливая голос, чтобы перекрыть шум льющейся воды. — Мы решим все, когда я вернусь!

Брэнди сидела на закрытой крышке комода и задумчиво рассматривала бежевые керамические плитки пола. От пара из душа она чувствовала себя промокшей и жалкой, а ее сердце стучало от незатухающих чувств.

Она протянула руку, выключила воду и прислушалась. Осторожно приоткрыла дверь и выглянула. Свет горел, но комната была пуста. Брэнди издала вздох облегчения, вошла в комнату и плюхнулась на софу.

Резкий звонок телефона заставил ее вскочить. Она взглянула на настенные часы. Это не мог быть Гриффин, он в это время должен быть уже в воздухе.

Голос Джуди Дюран достиг ее слуха.

— Я пыталась дозвониться до тебя всю ночь. С тобой все в порядке?

— Да, со мной все в порядке, — солгала она. — Есть проблемы?

— Я надеялась, что ты скажешь мне, в чем дело.

Брэнди усмехнулась, в ее голосе отразилось смущение.

— Боюсь, что я не понимаю тебя, Джуди.

— О, дорогуша… Возможно, это не мое дело, но я не могу удержаться. — Она как-то странно засмеялась. — Я знаю, что что-то произошло сегодня между тобой и Гриффином. Он так странно отреагировал, когда увидел Пьера, и потом…

— Пьера? — Брэнди сглотнула и выпрямилась на подушках софы. — Ты… хочешь сказать, что Гриффин знал, что Пьер — фарфоровая птица?

— Теперь уже и ты говоришь это… — проворчала Джуди. — Конечно, это птица! Ты же сама ее заказала! — Она протяжно вздохнула. — Ты получила сообщение, что твой брат звонил?

Брэнди закрыла глаза и почувствовала, что ей дурно.

— Гриффин знает и о Тони тоже… — прошептала она, и ее рука сильно сжала телефонную трубку.

— Значит, он передал тебе это сообщение?

— Да, Джуди, конечно.

К рассвету Брэнди протоптала настоящую дорожку в коричневом твидовом ковре, придумывая ужасные планы мести.

Итак, он все знал о Пьере и Тони. Что же произошло сегодня ночью? Ее пальцы пробежали по спутанным волосам. Это всего лишь ответный удар, но она еще не была поставлена в безвыходное положение — нет! Брэнди пододвинула стул к столику для черчения и набросала план контратаки. С небольшой помощью ее друзей Гриффин Клер получит достойный отпор во вторник!

9

Когда в девять утра во вторник Гриффин появился в дверях кабинета, Брэнди сидела на краю стола, полностью поглощенная полировкой ногтей.

Длинные ноги были скрещены в коленях, кремовая, плотно прилегающая юбка задралась, выставляя напоказ значительную часть ее стройного бедра. Серо-коричневая шелковая блузка была расстегнута, открывая опасную глубину.

Притушенный свет придавал ее спускающимся на плечи волосам волшебный вид янтарных и золотых волн. Нежный запах жасминовых духов наполнял воздух и создавал вокруг девушки соблазнительную ауру.

Это была самая провокационная встреча, какую только она смогла придумать. Рот Гриффина открылся от удивления. Ему было интересно, что Брэнди припасла для него сейчас!

— Приятное возвращение на родину…

Она без восторга подняла накрашенные ресницы и сжала янтарные губки.

— Добро пожаловать… — промурлыкал ее хриплый голосок. Она смотрела, как он бросил свой чемоданчик на обитое тканью кресло для посетителей и двинулся к ней.

Пилка для ногтей упала на пол, когда Брэнди соскочила с края стола и прижалась своим мягким женским телом к атлетической фигуре Гриффина.

— Мне показалось, ты отсутствовал целый месяц, а не несколько дней… — шептали ее губы у уголков его рта.

Длинные руки Гриффина обняли ее покорную тонкую талию.

— И это та самая женщина, которую я оставил запертой в ванной в пятницу? — сухо ответил он.

Она театрально вздохнула, показывая свое беспокойство, и ее глаза невинно расширились.

— Мне очень стыдно, я очень смущена… — Ее пальцы погладили лацкан его черного костюма и двинулись, чтобы поиграть с пуговицами его голубой рубашки. — Последние несколько дней я пыталась понять, почему это произошло.

— И поняла? — Его карие глаза вопросительно прищурились, в то время как руки бродили по ее покрытой шелком спине и плечам.

Брэнди кивнула и прижалась теснее. Ее таз и груди выжгли женственный отпечаток на его мускулистом теле.

— Ты почти стал моим духовником. — Ее ресницы покорно опустились, глаза изучали сложный рисунок его галстука. — Я не знаю, как ты хочешь… воспитать меня, но, Гриффин… — Она еще раз вздохнула, ее губы коснулись свежевыбритого подбородка. — Я уже и не надеюсь, что это возможно. — Брэнди задумчиво попыталась накрутить галстук на его ухо.

— Понимаю, — пробормотал он, не слишком вслушиваясь в ее слова. Он был поглощен тем, что ласкал эрогенные зоны ее тела.

— Сегодня вечером… — Хриплый голос Брэнди музыкой отозвался в его ухе. — Сегодня вечером я хочу все исправить. Я хочу, чтобы ты получил то, чего так заслуживаешь.

Ровные белые зубы томно укусили его за мочку уха, а пальцы поиграли с темными завитками волос на его затылке.

— Я запланировала этот вечер, который ты никогда не забудешь, в месте, которое удовлетворит любую твою фантазию и любое твое желание.

Брэнди посмотрела на него; его темные радужки отразились в ее серо-голубых глазах.

— Поверь мне, дорогой, сегодня вечером ты будешь очень доволен! — Ее полураскрытые губы дразнили его губы, но как только они соприкоснулись, селектор совершенно не к месту зазвенел.

— Все нормально! — Она сжала его плечо. — Боюсь, что у меня встреча, и я уже опаздываю.

Гриффин уставился на провокационное покачивание ее бедер, выплывающих из кабинета. Потребовались четыре резких и грубых звонка селектора, чтобы вырвать его из плена эротических фантазий. Он тряхнул головой, скинул галстук с уха и поднял телефонную трубку.

Брэнди вернулась в офис только после двух часов, ее встречи затянулись, и гамбургер, который она проглотила, стоя на светофоре, теперь мучил ее желудок. Несмотря на все это, она чувствовала себя веселой в предвкушении вечера.

— Где твой знаменитый босс? — улыбнулась она Джуди Дюран. — Все еще обедает?

Рыжеволосая миниатюрная девушка вскинула голову и выключила свою электрическую пишущую машинку.

— Он поехал в аэропорт, чтобы встретить свою мать — она прилетела на день раньше.

Брэнди сжала губы и усмехнулась, раздумывая, заставит ли такое событие отменить ее планы.

— На сколько дней она приехала?

Джуди вручила Брэнди пачку почты.

— Она вообще не уедет. Когда работа будет закончена, она переедет в одну из квартир. Могу поспорить, ей понравится пентхаус.

Письма и проспекты выпали из налившихся свинцом пальцев Брэнди и рассыпались по столу администратора.

— Пентхаус? — Она проглотила вставший в горле комок и откашлялась. — Я… Я думала, что пентхаус будет для Гриффина.

— Нет, он просто восстановил дом, который миссис Клер потеряла во время прошлогоднего урагана. — Глаза Джуди с любопытством наблюдали, как бледнело лицо Брэнди.

— О чем это ты так забеспокоилась? Я видела пентхаус сегодня утром. Он выглядит прекрасно.

— Так… Так было до того, как я внесла некоторые изменения… — выдавила она. Ее плечи опустились. — Когда вернется Гриффин?

— Он и не собирался возвращаться. Нет, в самом деле! Он, наверное, именно сейчас показывает своей матери «Шоулс».

Брэнди хватнула ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды. Она вцепилась в сумочку и выскочила из двери, оставив Джуди в полном недоумении.

Ей показалось, что пятнадцатиминутная поездка тянулась часами. Брэнди молилась, чтобы движение транспорта ускорилось, самолет опоздал, а лифт в «Шоулсе» сломался, или чтобы земля разверзлась и поглотила ее вместе с машиной. Но ни на одну из этих молитв она не получила ответа.

Когда она ворвалась в пентхаус, ее одежда прилипла к мокрому от пота телу, грудь тяжело вздымалась от быстрой ходьбы. Дикие отчаянные глаза ее заметили, что дверь в главную спальню все еще закрыта, а уши услышали звук голосов, доносящихся на крышу из сада.

Брэнди глубоко вздохнула. Все, что ей нужно было сделать сейчас, — это не пустить Гриффина с матерью в спальню. Она скрестила пальцы, надеясь, что вспышка сообразительности осенит ее.

Но голос Гриффина вторгся в ее мысли.

— Ого, какой сюрприз!

Нервный смех сорвался с губ Брэнди.

— Боже мой, я не ожидала застать тебя здесь! — Ее язык смочил пересохшие губы. — Я сегодня собираюсь здесь поработать.

Он покачал темной головой и уставился на нее.

— Не могу поверить, что еще осталось что-то недоделанное. Пентхаус закончен — вплоть до кусков мыла в ванной.

— Гриффин! — Она засмеялась снова, ее дрожащие пальцы усиленно терли шею. — То, что кажется законченным тебе, все еще может не нравиться мне. Боюсь, что я похожа на тех раздражительных художников, которые не любят, когда люди смотрят на холст до его официального открытия.

Стройная женщина с темными волосами, в белой блузке и слаксах вошла сквозь скользящие стеклянные двери.

— Я полюбила этого очаровательного пеликана… как, говоришь, его имя? Я… — Она остановилась, вопросительно глядя на обомлевшую Брэнди.

— Мама! — Гриффин обнял Брэнди за талию и подтолкнул ее к вошедшей женщине. — Это Брэнди Эббот.

— Рада видеть вас, миссис Клер! — Брэнди вежливо улыбнулась и протянула руку.

— Милочка, я только и слышала ваше имя все эти выходные. — Миссис Клер тепло пожала руку Брэнди. — Гриффин… — Ее глаза посмотрели на улыбающееся лицо сына. — Ты прав, она прекрасна.

— Спасибо… Спасибо вам, — выдавила Брэнди, ощущая себя неудобно, стараясь контролировать краску, которая начала проявляться на ее щеках. — Я должна извиниться за состояние, в котором находится пентхаус.

— Извиниться?! — отозвалась миссис Клер, ее голубые глаза расширились от удивления. — Моя дорогая, это же произведение искусства!

Ее украшенная драгоценностями рука обвела элегантно обставленную комнату. Выдержанная в нейтральных тонах гостиная, натуральные материалы, бамбуковый столик для кофе, коврик и картины на стенах удачно гармонировали с предметами искусства Востока.

— Брэнди! — упрекнул ее Гриффин, обняв за талию. — Что на тебя сегодня нашло?

Она улыбнулась миссис Клер, глубоко втянула воздух и, повернувшись к Гриффину, выстрелила в него огненной молнией взгляда.

— Ты никогда не говорил мне, что все это для твоей матери… — сквозь сжатые зубы прошипела она.

Он пожал своими широкими плечами.

— В чем проблема? Он ей нравится.

Брэнди повернула голову, наблюдая, как миссис Клер изучает китайскую стену в грузинской кухне. Она сглотнула и неуверенно посмотрела на него.

— Я думала, что оформляю пентхаус для тебя. — Она кашлянула и опустила ресницы. — И в последнюю минуту сделала несколько изменений для сегодняшнего вечера.

— Сегодняшнего вечера? — Он выглядел смущенным, потом улыбнулся. — А, та маленькая сценка, которую ты разыгрывала сегодня утром… — Большой и указательный пальцы Гриффина схватили подбородок Брэнди. Он нежно улыбнулся, глядя в ее озабоченное лицо. — Дорогая, я думаю, настало время прекратить нам всю эту глупость. Я знал всю правду о тебе с пятницы. — Его длинные пальцы ласкали изгиб ее подбородка, а потом спутали пряди ее волос. — Признаю, что моя месть зашла слишком далеко.

— О, Гриффин… — Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Я знала, что тебе все было известно, и я сыграла ва-банк сегодня утром. — Брэнди хлопнула ладонью по его широкой груди. — Ты не ожидал?

— Чего не ожидал, Брэнди? — требовательно спросил он. Его глаза потемнели, а голос окреп.

— Что я влюбилась в тебя… — Она могла бы поклясться, что сказала эти слова про себя.

Но вдруг она была подхвачена его сильными руками, его теплый восхитительный рот нежно накрыл ее дрожащие губы.

Брэнди крепко обхватила руками его шею. Ее тело прижалось к нему в молчаливом согласии, в то время как ее губы и язык ответили на его страсть с таким же желанием.

— Это в самом деле нечестно, Гриффин! — Она уперлась своим лбом в его лоб. — Ты совершенно отвратительно относился ко мне с самого начала, — напомнила ему Брэнди почти беззвучным голосом.

— Я думаю, что мне придется сделать много, чтобы исправить свою ошибку, — хрипло прошептал он. — Я очень сильно люблю тебя. Ты преследовала меня день и ночь с минуты нашей встречи. — Лицо его стало серьезным. — Я раньше думал, что люди, которые говорят такие вещи — глупы, а теперь знаю, что это не так.

Она радостно засмеялась; ее глаза искрились.

— А я почувствовала с нашей первой встречи, что есть кое-что поважнее бетона и стали. — Нежные подушечки ее пальцев с любовью прижались к его щеке.

Его зубы искали кончики ее пальцев.

— Должен признать, что брак с тобой представляет для меня максимум искушения и максимум возможностей.

— Брак? — Она вдруг стала очень серьезной. — Я и не думала, что ты хочешь жениться на мне.

— А чего, ты думала, я хочу? — спросил Гриффин холодным тоном. Его лицо превратилось в маску, темные глаза сузились. — Или ты даже не допускаешь мысли о том, чтобы выйти замуж за разведенного мужчину?

Единственный сладкий поцелуй, который Брэнди поместила в уголок его рта, разогнал его страхи.

— Это не имеет никакого значения! Я все время думала о тебе, Гриффин, но… Тебе нужна женщина, для которой забота о тебе станет главным делом жизни. Она с радостью будет подавать обед на стол, содержать безупречный дом и никогда не скажется усталой, когда ты захочешь заняться с ней любовью. А моя жизнь не будет принадлежать мне по крайней мере еще несколько лет. Я не смогу обременять себя заботами о доме, обедах и детях… — Брэнди глубоко вздохнула. — Как бы сильно я ни любила тебя, я не оставлю свою карьеру. Я буду просто жить с тобой столько, сколько ты захочешь.

Он взял ее лицо в свои большие ладони.

— Я и не ожидал, что ты бросишь все, что имеет для тебя такое значение. — Гриффин нежно улыбнулся, глядя на ее встревоженное лицо. — Я не против твоих честолюбивых планов, готов есть завтраки из попкорна. Мне достаточно просто держать тебя в руках ночью. — Он поцеловал кончик ее носа, потом каждую из ресниц. — Я женюсь на тебе не для того, чтобы получить любовницу и служанку в одном лице. С самого начала я полюбил твой талант, твою силу и энергию. Я хочу делить с тобой свои беды и удачи. Я хочу тебя и хочу, чтобы это было законно — ты этого заслуживаешь. — Он обнял ее, и Брэнди как-то сразу притихла и успокоилась.

Волнующие звуки «Болеро» Равеля донеслись из гостиной. Брэнди вздрогнула от испуга.

— О Боже мой, твоя мать… — Она вырвалась из объятий Гриффина и подбежала к двери; Гриффин метнулся в спальню. Ошеломленная миссис Клер медленно вошла в комнату.

— С вами все в порядке? — Брэнди предложила будущей свекрови стул.

Миссис Клер моргнула и откашлялась.

— Это определенно очень интересная комната. — Она глубоко вздохнула и пригладила выбившийся из шиньона локон темных волос. — Просто это было несколько неожиданно для меня.

Вопль Гриффина заглушил музыку Равеля. Брэнди моргнула, тихий вздох сорвался с ее губ. Миссис Клер улыбнулась и потрепала ее по руке.

— Почему бы мне не отправиться в прекрасные магазинчики, которые я обнаружила в соседнем районе?

Она встала и поправила ряд золотых цепочек на тонкой шее.

— Я могу проводить целые часы в бутике! — Ее тонко выщипанные брови выразительно приподнялись, когда Гриффин издал еще один вопль. — Я вернусь в офис на такси.

— И что же ты назвала шедевром? — спросил Гриффин сухим тоном, все еще мигая от удивления, когда Брэнди входила в комнату, чтобы обозреть произведение своих рук.

Спальня являла собой итог невероятной игры разнузданного воображения. Зеркала сверкали повсюду, ими были отделаны шкафы, стены, потолок. Заходящие в комнату чувствовали себя попавшими в бесконечность.

Прозрачный занавес свисал с деревянной рамы над королевского размера водяной кроватью, напоминая мягкие потоки океанского бриза. Приглушенный свет, исходящий из-под кровати и от аквариума, стоящего у другой стены, изумрудным мерцанием разливался по всей комнате.

— Я сама все это придумала. — Брэнди с юмором посмотрела на Гриффина. — И назвала это «Рассвет страсти».

— И все это для сегодняшнего вечера?

Она кивнула и нагнулась, чтобы разгладить белые шелковые простыни.

— Я же обещала тебе фантазию.

Гриффин подошел и встал перед ней.

— У тебя прекрасно получается роль порочной женщины.

— Ты действительно так думаешь? — Ее гладкий лоб в задумчивости наморщился. — С большинством мужчин я холодна как мороженая рыба, но с тобой… получился неожиданный экспромт.

Он засмеялся и обхватил ее руками за талию.

— Так какие у тебя были планы на сегодняшнюю ночь? — Он любовно изучал поднятое к нему лицо. Сердце ее забилось. Взгляд его изменчивых бездонных глаз проник ей прямо в душу.

— Следовать моим основным инстинктам. — Руки Брэнди скользнули под плечи его пиджака и освободили от него мускулистый торс Гриффина. Галстук и рубашка вслед за ним упали на пол. Ее пальцы замешкались с пряжкой его широкого кожаного ремня, наконец расстегнули ее, затем смело рванулись к молнии. Гриффин сбросил брюки и снял туфли, носки и трусы.

— Я хотела бы замучить тебя до смерти! Но боюсь, что не смогу. — Она расстегнула блузку, сняла юбку и нижнюю юбку. Туфли, чулки и трусики оказались на груде мужской одежды, которая усеяла белый ворсистый ковер.

Брэнди подошла к нему; трение шелковой кожи о покрытую волосами мужскую грудь зажгло язычки пламени, которое воспламенило их обоих. Ее язык разделил его твердые мужские губы, затем дразняще рванулся в его рот. Ее пальцы взъерошили темные волосы на его голове, затем двинулись к шее и нежно нарисовали круговой рисунок на плечах.

Гриффин низко простонал и потерял контроль над собой. Его поцелуи были скорее дикими, чем нежными, похищали ее губы, выжигая клеймо собственности на ее ждущем рте. Руки скользнули по ее нежной спине и накрыли ее твердые ягодицы. Его возбуждение лучше всего доказывало, как велика его жажда, и Брэнди почувствовала себя любимой и желанной…

Гриффин отнес ее на водяную постель. Ее, гибкая фигурка растворилась в мягком матраце; движения воды прижимали ее к его мужественному телу.

Он гладил рукой пышные изгибы ее тела.

— Ты такая изящная… — прошептал он. Его руки накрыли и подняли ее груди, язык дразнил и покусывал их затвердевшие соски, губы выжгли горячий след на ее плоском животе, волосы его усов щекотали ее пупок, пальцы скользнули между ее длинными ногами и раздвинули бедра.

Она нежно стонала, когда он касался ее теплой влажностью своего рта. Сладострастная пытка, исходившая от его нежно ласкающих пальцев, вызывала ощущения, которые Брэнди никогда еще не испытывала.

Брэнди притянула его голову к себе.

— Я люблю тебя! — страсть в ее голосе отражала бешеные эротические ощущения, требовавшие полного воплощения. Их языки и губы продолжали томно соприкасаться, в то время как их руки изучали исконную разницу между полами.

Внезапно лицо Гриффина замерло. Он приподнял ее бедра навстречу своему рвущемуся желанию. Его мужская плоть проникла в самую суть ее женственности. Они любили друг друга медленно и нежно. Двое оказались связаны новыми узами безграничного доверия, не требующего слов. Сомнения и страхи, порожденные первоначальными подозрениями и невысказанными вопросами, рассеялись и унеслись прочь.

Ее длинные ноги обхватили его мощные бедра, она чувствовала, как он движется внутри нее, становясь все сильнее и проникая все глубже. Гриффин знал, когда ему следует быть нежным, а когда — грубым. Крещендо их сексуального удовольствия разожгло в ней первобытную страсть, которая скрывалась в глубине ее души. Она шла навстречу его движениям.

Когда они достигли вершины блаженства, мир засиял радужными красками надежды и счастья… Гриффин нежно поцеловал Брэнди, их насыщенные любовью тела были еще связаны в единое целое.

Они оба были бездыханны, их сердца звучали в унисон, отражая силу их великолепного возбуждения.

— Я так люблю тебя! — поклялся он почтительным низким голосом.

Брэнди теснее прижалась к его разгоряченной плоти. Она чувствовала себя расслабленной и защищенной.

— Гриффин… — Она лениво пошевелилась, изучая его сквозь ресницы. — Если этот пентхаус для твоей матери, где будем жить мы?

Он усмехнулся ей, его руки остановились на изгибе ее спины.

— Над офисом есть квартира, но она теперь не подойдет. Я думаю, мы сможем прийти к компромиссу с матерью: ей очень понравилась квартира с тремя спальнями, выполненная тобой в восточном стиле.

— Это просто чудесно, потому что мне очень нравятся это место и эта комната. — Ее руки скользнули между их переплетенными телами к тому месту, где они были все еще соединены, и она почувствовала, что он твердеет снова. — Гриффин…

Он улыбнулся, его темные глаза были заинтригованы их отражением в зеркалах.

— Я просто хочу опровергнуть медицинскую статистику насчет курения и импотенции.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Эпоха правления папы Григория (Gregor) XIII, установившего в 1582 г. новый (т. н. григорианский) календарь, отстающий от истинного солнечного на 1 сутки в 3280 лет. Это так называемый новый стиль летосчисления. В России введен в 1918 году.

(обратно)

2

От франц. pilastre (ит. pilastro) — вертикальный выступ в стене в виде части встроенного в нее четырехгранного столба, обработанного в форме колонны.

(обратно)

3

Операция на лобной доле мозга, отвечающей за мышление.

(обратно)

4

«Тритоньи заводи».

(обратно)

5

Фамилия «Сен-Клер» французского происхождения (Sent Claire — дословно «божественный (святой) огонь (свет)») и очень распространена во Франции. Американцы Сен-Клеры — выходцы из этой страны.

(обратно)

6

Стекловолокна.

(обратно)

7

Английское griffin одним из значений имеет название мифического существа — крылатого льва с орлиной головой — грифа, или грифона (от греч. gryps.)

(обратно)

8

Здесь — наружный навес над окнами для защиты от солнца.

(обратно)

9

Здесь — деревянная резьба над дверями и окнами.

(обратно)

10

Морская щука.

(обратно)

Оглавление

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9 X Имя пользователя * Пароль * Запомнить меня
  • Регистрация
  • Забыли пароль?