«Воспоминания о счастье»

Джулия Джеймс Воспоминания о счастье

Глава 1

Софи неподвижно стояла перед высоким зеркалом в дамской комнате отеля, безучастно рассматривая свое отражение, которое отвечало ей таким же невыразительным взглядом.

На ней было обтягивающее открытое сатиновое платье, волосы — аккуратно зачесаны и уложены на одну сторону. Все ее лицо было покрыто плотной маской макияжа: тени на глазах блестели и переливались, на ресницах два слоя угольно-черной туши, на коже — тональный крем, в ушах поблескивали вычурные серьги, губы казались липкими от блеска.

Это не я!

Тяжесть, подкрепленная чувством отвращения от зрелища, открывшегося в зеркале, сковала сердце.

— Простите… — прозвучал резкий голос.

Отодвинувшись в сторону, Софи поймала полный презрения взгляд женщины, подошедшей к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Она знала, почему та смотрела на нее так высокомерно. Софи снова стало нехорошо. Она налила себе стакан воды и быстро осушила его. Кинув последний взгляд на свое отражение, она глубоко вздохнула и, схватив сумочку, напряженной походкой вышла из дамской комнаты, слегка покачиваясь на высоченных шпильках.

В баре отеля Софи ждал клиент.

Никос Казандрос огляделся: он находился в роскошном, слабо освещенном помещении, полном громких разговоров и энергичной музыки. Это была вечеринка из числа тех, которые он всегда обходил стороной — с множеством мерзких, сладострастных людишек, мечущихся в поисках плотских удовольствий. Никос нахмурился.

— Ник, пойдем. Эта вечеринка будет незабываемой! — прозвучал рядом голос Джорджиаса.

Из-за давней дружбы их отцов Никос согласился взять на себя роль опекуна впечатлительного двадцатидвухлетнего парнишки на время его короткого пребывания в Лондоне. Самому Никосу вполне хватило бы ужина и шоу, но Джорджиасу не терпелось развлечься. Понимая, что в случае слишком жесткого контроля с его стороны парень просто сбежит неизвестно куда, Никос нашел компромиссное решение. Он позволит Джорджиасу остаться в этом заведении на пару часов, не больше, но проследит за тем, чтобы парень не принимал никаких стимуляторов, кроме алкоголя.

Тут было полно доступных девушек, которые стремились найти мужчину побогаче. Недавно и они с Джорджиасом подверглись оценке — спустя мгновение их уже приглашала танцевать светловолосая девушка в невероятно открытом платье. Никос позволил Джорджиасу принять приглашение, а сам в то же время отверг схожее предложение от брюнетки. Очевидно, та тоже учуяла новых жертв и собралась испытать на них свои чары.

Девушки, проводящие время в подобных местах, были лишены для него всякой привлекательности. С первых же секунд общения становилось ясно, что их интересует лишь размер кошелька мужчины. Они продавали себя за роскошную жизнь, но хотя бы не скрывали своих намерений.

Но некоторые могли выглядеть невинными и чистыми, словно утренняя роса… Нет, довольно. Автоматически, как повторялось уже на протяжении четырех лет, гильотина памяти обрушилась на него.

Он совершил ошибку. Выставил себя дураком. Нет, хуже, чем дураком. Но ушел вовремя — точно вовремя.

Еще одна девушка подошла к нему и, к своему неудовольствию, получила отказ. Взгляд Никоса снова обратился в сторону танцующих, чтобы держать Джорджиаса в поле зрения. Но внезапно его взор обратился к дальней стороне комнаты.

Все замерло. Все внутри него остановилось, кроме одного чувства.

Зрения. И памяти.

Жгучей, злой памяти.

Как зомби он двинулся вперед, в поджидающий его водоворот.

Он направлялся к женщине, которую не желал видеть больше никогда в жизни. Она стояла в другом конце зала, наблюдая за ним с выражением абсолютного шока на лице. Рядом с ней был мужчина.

Какого черта?! Никос узнал его. Космо Димистрис, завсегдатай подобных вечеринок, хорошо знал тот тип женщин, которые собирались там.

Значит, она продолжает играть в те же игры… сопровождает богатых мужчин…

Эмоции пронзили его, вырвавшись из глубин души, из темноты, в которой он давным-давно похоронил свои чувства.

Софи Грантон.

Софи почувствовала, как напряглось ее лицо — даже под толстым слоем макияжа. Нет, только не это, думала она, ощутив внезапную пульсирующую боль в голове. Это не может быть он — не здесь, не сейчас.

Но это, без сомнения, был он, Никос Казандрос.

Она не могла отвести от него взгляда: четко очерченное лицо, черные волосы, выдающиеся скулы и темные глубокие глаза.

Никос Казандрос — человек из ее прошлого, который снова заставил ее забыть обо всем на свете, кроме него, забыть о мужчине, с которым она пришла.

Софи смогла выдержать его компанию в баре отеля и за ужином, во время которого он не переставал хвастаться своим богатством, а она натянуто улыбалась и задавала лестные вопросы, как будто ей было до него какое-то дело. Затем они приехали на эту кошмарную вечеринку, которая, судя по ощущениям Софи, длилась уже несколько часов. Тупая головная боль в висках уже давала о себе знать, а ей к тому же было по-прежнему нехорошо от осознания того, чем она занималась и с какой целью.

Но в один миг все оцепенение слетело с нее, когда она узнала мужчину, движущегося по направлению к ней.

Никос Казандрос.

На нее тут же нахлынули воспоминания.

Ковент-Гарден, вечер премьеры, мужчины в смокингах, женщины в блистательных нарядах. Лучшие теноры поют для собравшейся публики. Никос в выходном костюме, безупречный и головокружительно прекрасный, и она сама сидит рядом с ним в роскошных креслах бельэтажа, чувствуя каждой клеточкой своего тела его присутствие рядом…

Лезвие гильотины опускается. Все та же гильотина, что мучила ее на протяжении четырех бесконечно долгих лет, отсекая воспоминания о Никосе Казандросе.

Никос уже успел внимательно изучить ее внешний вид: ярко подведенные глаза, приглаженные гелем волосы, алые губы, безвкусное платье. Отвращение захлестнуло его. Так вот какой стала Софи Грантон теперь, спустя четыре года — девушкой в подобном заведении.

Как она до этого дошла!

Никос скривил губы. Не я. Только мои деньги, чтобы спасти сбережения своей семьи.

Подойдя к Софи, он внимательно ее оглядел. Сейчас ее глаза не выражали никаких эмоций. Казалось, Софи не видит ничего предосудительного в своем пребывании здесь, да еще в подобном виде и с таким спутником. Никос повернулся к стоящему рядом мужчине:

— Космо.

— Ник.

Возникла небольшая пауза. Потом Космо спросил наполовину елейным, наполовину шутливым голосом:

— Так-так, странно видеть тебя здесь, Ник. Решил немного поразвлечься? Ты пришел с кем-то или собираешься довольствоваться выбором, имеющимся в этом заведении? Должен признать, что некоторые дамочки тут выглядят даже более соблазнительно, чем та, с которой я пришел. Если ты один, то можешь выбрать себе понравившуюся.

Взгляд Космо жадно скользил по группе женщин на другом конце зала, но его рука все так же крепко сжимала запястье Софи, подтверждая свою собственность. И снова Никос ощутил волну отвращения.

Когда горячие, крепкие пальцы Космо сомкнулись вокруг ее запястья, Софи нервно сглотнула. Весь вечер она всячески пыталась избежать любого физического контакта с клиентом, но сейчас, когда Никос Казандрос прошествовал к ней из ужасного прошлого в кошмарное настоящее, она была благодарна за это прикосновение и за то, что не понимала смысла диалога между двумя мужчинами.

Когда девушка узнала, что ее клиентом на вечер был грек, ей показалось, что боги посмеялись над ней. Космо был полным мужчиной ниже ее ростом с лицом неприятного желтоватого оттенка, похотливым взглядом и руками с толстыми короткими пальцами и вечно влажными ладонями.

Взгляд Софи переместился на стоящего напротив Никоса, и контраст между ними обозначился с еще большей силой и ясностью. О боже, он совсем не изменился за эти мучительные четыре года! Никос по-прежнему был самым умопомрачительным мужчиной, которого она когда-либо видела! Даже сейчас, когда он смотрел на нее с отвращением в темных глазах, она чувствовала исходящую от него силу. Софи прекрасно сознавала, что он видел, хотя и спрятала свои эмоции под безразличной маской, которую теперь всеми силами пыталась удержать.

— Я приглядываю за Джорджиасом Панитисом — сыном Анатоле Панитиса, — кратко сказал Никос. — Парень еще совсем молод. — Он кивнул в сторону Джорджиаса, танцующего со светловолосой девушкой в откровенном платье.

Космо хрипло рассмеялся:

— Собираешься испортить ему веселье?

— Такое, как у тебя? — Голос Никоса прозвучал резко, а его взгляд снова обратился в сторону Софи, которой и предстояло стать «развлечением» Космо на этот вечер.

Его охватила ярость. Неожиданно для себя самого он почувствовал желание отцепить руку Космо от Софи, заставить его уйти искать веселье где-нибудь в другом месте! Но Никос подавил в себе этот порыв, спрятал его под непроницаемым куполом. Софи Грантон была недостойна и толики эмоций — ни раньше, ни сейчас.

Он бросил последний взгляд на нее. В ее глазах не отражалось никаких чувств, ничего после первого шока узнавания. А может, это было смятение? Никос ощутил боль от этой мысли. Четыре года назад ей почти удалось выставить его полным идиотом. Ну, больше она никого не обманет!

Космо снова заговорил, и Никос заставил себя слушать его:

— Кстати о веселье… Мне крайне необходим специальный порошок. — Он отпустил руку Софии, перейдя на английский, добавил: — Оставайся тут, крошка.

К ужасу Софи, Космо ушел. Софи смотрела ему вслед. Куда он направился? Зачем? Паника накрыла ее. Боже, она не может оставаться тут с Никосом! Она собралась отойти, но было слишком поздно. Одно-единственное слово остановило ее. — Софи.

Глава 2

Весеннее солнце нежно ласкало лицо Софи тем ранним вечером, когда она прогуливалась по Голландскому парку.

Она хотела сообщить отцу замечательную новость о том, что ее выбрали в качестве одной из солисток на университетском концерте в следующем месяце. Она мысленно пробежалась по репертуару: два ноктюрна Шопена оказались довольно простыми, но вот произведения Листа были невообразимо сложными! Ничего, практика доведет ее технику до совершенства. Жаль, что они не смогут приобрести новый кабинетный рояль, который отец обещал ей в начале года, но имеющийся у них инструмент еще очень хорош, не на что жаловаться.

Софи нахмурилась. Не в привычках отца скупиться на что-то, связанное с музыкой. Он был ее самым верным поклонником и всегда охотно отдавал деньги за все, что могло бы помочь развить талант дочери.

Разумеется, отцу нравилось слушать, как играет его Софи.

Она — это все, что у него осталось.

Ее воспоминания о матери были неясными, почти угасшими. Все, что ей удавалось воскресить, — это мамино пение и ее низкий, чистый голос — она всегда пела дочери на ночь колыбельную.

— Вот откуда в тебе талант к музыке, — не уставал повторять отец, — от твоей чудесной, восхитительной матери.

Потом он всегда тяжело вздыхал, и сердце Софи сжималось от печали.

— Ты так похожа на свою мать, лапочка, — то и дело говорил он. — Она бы гордилась тобой — так же, как я горжусь.

И Софи хотела, чтобы ее отец гордился ею, она всегда мечтала, чтобы он и дальше нежно улыбался ей.

Но в последнее время, с ее недавнего дня рождения, с каждым днем он становился все мрачнее, как будто был слишком озабочен своими мыслями.

Однажды Софи попыталась выяснить у отца, в чем дело, но в ответ получила пустую отговорку:

— О, просто проблемы на рынке. Все скоро образуется. Так всегда бывает.

Некоторое время она очень волновалась за отца, но потом подошло время экзаменов, и ей пришлось сконцентрироваться на них. Когда сессия закончилась и наступили каникулы, ей подвернулась возможность отправиться в студенческий тур в Венецию. Она ухватилась за этот шанс обеими руками, и, хотя отец заметно занервничал при упоминании суммы за поездку, он выписал ей чек, покрывший все расходы.

Путешествие вышло замечательным, особенно экскурсия в Зальцбург, на которую Софи не могла не записаться, несмотря на высокую цену. Оттуда она привезла отцу целую коробку ручек с изображением Моцарта. Он поблагодарил ее, но на его лице отразилась озабоченность.

— Мне необходимо сделать несколько деловых звонков, лапочка, — сказал отец и пропал в кабинете на весь вечер.

На следующее утро за завтраком Софи глубоко вздохнула, набираясь смелости, и спросила, все ли у него нормально.

— Я не позволю тебе беспокоиться о вещах, из-за которых переживать не стоит, — твердо произнес Эдвард Грантон. — В бизнесе случаются взлеты и падения, а сейчас все очень уязвимы из-за кризиса. Закроем эту тему.

И это все, что ей удалось вытянуть. К тому же он практически никогда не говорил с дочерью о делах. Она даже не знала наверняка, чем занимается открытое акционерное общество «Грантон». Вроде бы их деятельность была связана с финансами, недвижимостью, сделками; и хотя порой Софи чувствовала, что ей следует уделять больше внимания деловому, серьезному миру, она не делала этого, потому что знала: ее отец не хотел бы, чтобы она занималась бизнесом. Он был очень заботливым, но в то же время старомодным родителем.

В таком приятном русле и текли ее мысли до тех пор, пока она не вышла из парка. Софи внимательно рассматривала цветы на деревьях, когда гулкий рев мотора мощного автомобиля разнесся по району, что незамедлительно привлекло ее внимание. Это была низкая, вытянутая, черная как смоль машина с известным логотипом на продолговатом капоте. Но вовсе не автомобиль заставил девушку замереть на месте, а его водитель.

Bay! Он настоящий Мистер Крутой красавчик с обложки журнала! Волосы чернее воронова крыла, одна рука расслабленно лежит на опущенном окне, другая уверенно обхватывает руль, снежно-белые манжеты, темно-красный галстук, а лицо — о боже! — с точеными чертами и убийственно прекрасные темные глаза…

Софи просто смотрела на него, когда он проезжал мимо, не в силах сделать ни шагу.

Девушка была слишком поражена, чтобы заметить, что мужчина слегка повернул голову, чтобы видеть ее в зеркало заднего вида, стоящую в нерешительности, с развевающимися на ветру светлыми волосами удивительного платинового оттенка, в длинной голубой юбке, трепещущей на ветру, с цветами миндаля в руке, лепестки которых парили в воздухе вокруг нее…

Машина, казалось, приостановилась, но затем снова набрала скорость и повернула за угол. С легким вздохом разочарования Софи побрела в том же направлении. Пять минут спустя она уже подходила к своему дому, не в силах оторвать взгляд от блестящего мощного автомобиля, припаркованного неподалеку от их особняка. Водителя нигде не было видно.

Может, это их новый сосед?

При этой мысли Софи ощутила внезапное волнение.

Но нет, скорее всего, он просто приехал навестить кого-то…

Возможно, какую-то женщину. У Софи не на шутку разыгралось воображение. Его избранница непременно должна быть смуглой и стройной дамой со страстным, грудным голосом и в обтягивающей одежде. Инстинктивно она почувствовала неприязнь, едва ли не ненависть к только что выдуманной женщине. Затем, покачав головой и посмеявшись над своей глупостью, она поставила сумки на землю и стала искать ключи от двери.

Войдя в дом, Софи положила необременительную ношу на комод в прихожей и взглянула на свое отражение в зеркале: длинные волосы, слегка растрепавшиеся на ветру, правильное овальное лицо, серо-голубые глаза, подчеркнутые легким макияжем, длинные серьги.

Желая освежиться после поездки в лондонском транспорте, она заскочила в ванную на первом этаже, а затем решила сразу пройти к себе, но, поднимаясь по лестнице, услышала голос отца, доносившийся из гостиной.

Улыбаясь, Софи открыла двойные двери комнаты и вошла.

— Папочка! Как здорово, что ты дома… — начала она.

Внезапно Софи замолчала, словно пораженная молнией. Ее отец был не один. Ей стало трудно дышать от волнения, когда она перевела взгляд на гостя.

Это был тот самый красивый, сногсшибательный водитель.

Стоя в комнате, он производил еще более умопомрачительное впечатление, чем когда ехал в машине. Мужчина был высоким, выше ее отца, поджарым и стройным. Он был одет в безукоризненно скроенный костюм и в такие же безупречные рубашку и галстук. Но вовсе не его одежда стала причиной учащенного пульса, а тело, скрытое под костюмом, и лицо — о, какое лицо! Удивительно точеные, резкие, но благородные черты, мужественный подбородок, четко очерченные скулы и, самое главное, темные глаза, обрамленные длинными ресницами. Их взгляд в данный момент был устремлен на нее, заставляя чувствовать… чувствовать…

— Софи, милая, позволь представить тебе нашего гостя.

Голос отца вывел ее из оцепенения.

— Это Никос Казандрос. А это моя дочь Софи.

Никос Казандрос. Значит, он грек, отметила она про себя. Погрузившись в свои мысли, она едва слышала, что говорил отец. Затем Никос протянул ей руку, говоря что-то низким голосом, но она не могла разобрать его слова, отмечая только удивительный тембр и мелодичность его речи, практически лишенной акцента. Завороженная, она вложила свою руку в его, не в силах устоять.

Его пальцы оказались прохладными и сильными, и, коснувшись его руки, Софи почувствовала новый прилив странных вибраций глубоко внутри.

Внезапно Никос опустил взгляд, прикрыв глаза длинными ресницами, что заставило Софи в который раз замереть от восхищения. Но тут снова заговорил ее отец.

— Моя дочь — студентка, мистер Казандрос, но я искренне рад тому, что она живет со мной в этом доме, а не в общежитии, — рассмеялся он.

Никос снова оглядел Софи, заставив ее замереть.

— Что вы изучаете? — обратился он к ней.

И снова этот низкий, глубокий голос с легким, едва заметным акцентом перевернул все внутри нее.

А глаза, внимательно смотрящие на нее, эти темные, темные глаза…

— Музыку, — тихо ответила Софи.

— В самом деле? На каком инструменте вы играете?

Это были вежливые вопросы, которых требовала ситуация, просто небольшая беседа между гостем и дочерью хозяина, ничего серьезного. Но Софи казалось, что в каждом вопросе скрывалось что-то более глубокое, и это заставляло ее сердце учащенно биться.

— На фортепиано, — произнесла она.

— Уверен, что Софи не откажется сыграть для нас после ужина, — произнес Эдвард Грантон, встретившись взглядом с удивленными глазами своей дочери.

— Мистер Казандрос остается на ужин?

— Да, ваш отец был так любезен, что предложил мне отужинать с вами, — тихо пояснил гость. Теперь в его голосе ощущалась плавность, уверенность, а черные ресницы прятали взгляд. — Надеюсь, это не доставит вам неудобства…

— О нет! Совсем нет! — воскликнула Софи, все еще с трудом контролируя свое дыхание. Затем она радостно улыбнулась. — Это будет просто замечательно!

— Я уже дал распоряжения миссис Ти, но было бы неплохо, если бы ты зашла к нашей экономке и спросила, не нужна ли ей помощь. К тому же сейчас я должен обсудить с мистером Казандросом дела, так что….

Она поняла намек:

— Да, конечно. Тогда… э… увидимся позже.

Софи изящно кивнула Никосу и направилась к выходу.

Он опередил ее и любезно открыл для нее дверь. Когда она проходила мимо, он внезапно улыбнулся.

— Цветы миндаля, — пробормотал он, легко проводя рукой по ее волосам, в которых запуталась пара лепестков.

Это неожиданное прикосновение вновь вызвало неуместный румянец на ее щеках.

— Благодарю вас, — промолвила Софи, смутившись, и вылетела из комнаты.

Забыв о просьбе отца сходить к экономке, она помчалась наверх. Оказавшись наконец в своей мансарде, она без сил упала на кровать, чувствуя необычное волнение и странный трепет в груди.

Никос Казандрос. Это имя разожгло пожар внутри нее. Что он здесь делает? Деловые партнеры отца, как правило, представляли собой скучных мужчин среднего возраста. Но этот человек — ах! С такой внешностью он мог бы быть знаменитостью, а не бизнесменом.

Софи рассмеялась. Ее не волновало, кто он и чем занимается. Важно было то, что он сейчас находится в их доме, рядом с ней.

Никос не слишком внимательно слушал, что говорит ему Эдвард Грантон. Он наперед знал, каких вопросов будет касаться их беседа и что ему делать. Но он точно не ожидал появления этого ангела в комнате.

О боже, девушка — настоящий сладкий персик! Чистейший мед с легким, будоражащим ароматом! Даже сейчас, когда у него было время успокоиться, Никос по-прежнему ощущал отголоски волнения, которое почувствовал, когда отворились двери гостиной и в комнату впорхнулаона.

Но она была молода, слишком молода. Судя по виду, незнакомке было не больше восемнадцати, к тому же Эдвард Грантон сказал, что она студентка… Жаль, очень жаль. Жаль, что она столь юна. Жаль, что она дочь хозяина дома. Жаль, что Никос здесь по деловым вопросам, а не ради удовольствия.

Он заставил себя вслушаться в то, что говорил Эдвард Грантон, какие цифры он показывал, какие аргументы приводил. Тот говорил уверенно, твердо, но это совершенно не помогало незадачливому бизнесмену скрыть тот факт, что его компания находится на грани разорения.

Станет ли корпорация «Казандрос» вытягивать его предприятие из пучин кризиса? Возможно. Компания представляла собой определенную ценность, но при этом ее спасение требовало вложения огромных средств.

Все, что могло спасти компанию «Грантон» — и самого хозяина, — это принц на белом коне.

Собирается ли Никос Казандрос стать героем? Вскоре придет время определиться окончательно, подумал он. В любом случае это решение будет принято на условиях, установленныхим, а не Грантоном.

Корпорация была его любимым детищем. Отец поручил Никосу решить этот вопрос, так что он должен сделать правильный выбор. Эта сделка могла стать хорошей основой для продвижения корпорации «Казандрос» на лондонском рынке недвижимости, но все же в ней был и немалый риск.

Софи критически осмотрела свое отражение в зеркале. Более критично, чем обычно, со времени, когда она встречалась с Джоэлом. Забавно, подумала она, проверяя, ровно ли подведены ее глаза, что она вообще когда-то интересовалась этим юношей.

О, в нем, без сомнения, было определенное очарование, ведь он был привлекательным светловолосым парнем, популярным среди девушек…

Перед внутренним взором Софи снова возник образ Никоса, и ее пульс участился. С Джоэлом она никогда не ощущала ничего подобного! Скорее, тогда она просто была довольна тем, что он выбрал ее, а не другую девушку — Хейли, например. С другой стороны, Джоэл сразу же стал встречаться с Хейли после их разрыва…

Софи поджала губы. Конечно, Хейли открыто дала понять, что она готова дать Джоэлу то, чего он хотел. Того же он хотел и от Софи, но не получил, после чего они разорвали отношения.

Она еще сильнее сжала губы. Никогда она не собиралась лишаться невинности с Джоэлом.

Нет, это должно быть что-то особенное, что-то очень, очень особенное — и с кем-то особенным!

Никос Казандрос.

С таким взглядом, как у него, не говоря уже о сияющем автомобиле, намекающем на состоятельность, Никосу даже пальцем не надо шевелить для того, чтобы девушки вились вокруг него! Они бы все были так же возбуждены и взволнованы, как и Софи.

«А что, если он обратит на тебя внимание?» — спросил голос у нее в голове. Да, Никос был, безусловно, удивительно красив, но при этом он оставался всего лишь их гостем на этот вечер.

«Тогда ты должна выжать из этого времени все, что можно!» — снова встрял в ее размышления внутренний голос. Он же заставил ее взглянуть на изящные золотые часики и, откинув с плеч волосы, направиться вниз.

Голос отца доносился из гостиной. Двери в этот раз были распахнуты настежь, но все же на мгновение Софи задержалась на пороге, выравнивая дыхание.

«Возможно, он не так хорош, как мне показалось. Может быть, я разочаруюсь, увидев его снова, заметив недостатки, на которые сначала не обратила внимания…»

Сделав над собой огромное усилие, Софи вошла в комнату, не позволяя себе даже взглянуть на высокую фигуру Никоса, хотя каждая клеточка ее тела жаждала этого.

Софи подошла и поцеловала отца в щеку, а затем обернулась к их гостю.

— Мистер Казандрос, — улыбнулась она.

Некоторое время он не отвечал на ее приветливую улыбку, лицо его было лишено эмоций. Затем, словно очнувшись, Никос поприветствовал ее.

— Мисс Грантон. — Он слегка кивнул в знак приветствия, что напомнило Софи о ее путешествии в Венецию, где все вели себя ужасно официально.

Она звонко рассмеялась:

— О, пожалуйста, зовите меня просто Софи. «Мисс Грантон» напоминает какую-то героиню романов Джейн Остин. Возможно, престарелую тетушку.

— Вряд ли, — произнес он сухо.

Но она уже ни на что не обращала внимания. Ей не померещилось! Он действительно был так сногсшибательно, божественно красив, как ей показалось при первой встрече! Как она вообще могла подумать, будто в его внешности есть какие-то недостатки?

И Никос определенно не был мальчишкой. Он был мужчиной, который уверенно шел по жизни, занимался бизнесом, водил чудесный автомобиль. Утонченным, уверенным в себе, опытным мужчиной.

Опытным.

Невольно взгляд ее упал на губы мужчины.

Четко очерченные, подвижные.

Искушенные.

Софи ощутила жар во всем теле. Он знает, как свести девушку с ума поцелуем…

Отец что-то сказал, и Софи заставила себя прислушаться.

— Ты будешь апельсиновый сок, как обычно, дорогая?

Эдвард Грантон направлялся к бару с напитками, расположенному у противоположной стены.

— О, думаю, сегодня я выпью немного «Беллини», хорошо, папочка? — Софи сразу же пожалела, что произнесла слово «папочка».

Подобное обращение делает меня похожей на маленькую девочку.

Она не желала выглядеть ребенком в глазах Никоса.

Отец остановился у бара:

— Софи, милая, у нас нет открытой бутылки шампанского, и я не хотел бы открывать новую из-за одного бокала. Выбери что-нибудь другое.

Софи растерялась, но быстро взяла себя в руки. Она взглянула на Никоса Казандроса и заметила, что на его лице снова застыло отстраненное выражение.

— А что вы пьете, мистер Казандрос? — с легким придыханием спросила она.

Софи увидела, как изменилось его лицо, когда с него исчезло прежнее безучастное выражение.

— Никос, — мягко поправил он ее, как будто они были одни в комнате. — Если я должен называть тебя Софи.

Легкая улыбка тронула уголки его губ.

— Я пью сухой мартини. Это… приобретенная привычка.

— Софи, поверь, тебе не понравится этот напиток, — произнес Эдвард Грантон.

— Сладкий мартини может быть очень приятным на вкус, — возразил Никос.

Она улыбнулась:

— Отлично! Я хочу попробовать сладкий мартини, папочка!

О черт, она снова произнесла слово «папочка». Взгляд ее метнулся к Никосу — он рассматривал ее лицо. Нет, даже больше чем лицо.

Его взгляд прошелся по ее телу, и Софи поняла, что не зря столько времени провела перед зеркалом.

Персиковое платье было одним из ее любимых. Цвет его просто изумительно гармонировал с оттенком ее кожи и волос, а материал был настолько легким, что эффектно обрамлял ее фигуру, изящно очерчивая силуэт. Оно не было чрезмерно открытым, но подчеркивало все изгибы ее тела.

Сейчас, когда Никос Казандрос окинул опытным взглядом ее фигуру — скольких женщин он вот так рассматривал, решая, подходят ли они ему или нет? — она знала: то, что он видел перед собой, ему определенно нравилось.

Очень нравилось.

Софи улыбнулась со смешанным чувством радости и облегчения.

Я хочу ему понравиться.

Он был столь далек от нее.

На секунду ее сердце наполнилось смятением, вызванным осознанием разделяющей их пропасти.

Но затем взгляд Никоса встретился с ее глазами, пелена задумчивости спала. И на ее месте…

Софи не могла вздохнуть. Казалось, будто ей больше не нужен кислород. Все, что ей сейчас было необходимо, — это взгляд Никоса.

Она слышала не раз выражение «и мир остановился», но только теперь в полной мере осознала его значение. В течение одного невыразимо прекрасного момента они просто смотрели друг на друга, чувствуя, что в мире, помимо них, ничто больше не существует — или не имеет значения.

Затем, словно бы издалека, Софи услышала голос отца:

— Софи?

Она моргнула, прогоняя наваждение. Все снова шло своим чередом. Оказывается, отец протянул ей бокал со сладким мартини. Она приняла его и опустила голову, желая только одного — сделать большой глоток прохладного напитка.

Никос сделал глоток сухого мартини. Он сможет с этим справиться.

Черт, если он вначале сравнил Софи Грантон с нежным персиком, то сейчас он не мог даже подобрать подходящее для нее описание.

Разве только — сногсшибательная красавица.

Но не в том смысле, в каком эти слова обычно понимаются. Не из-за чрезмерно откровенных нарядов, непосредственно влияющих на мужское либидо. Софи Грантон затронула какие-то глубинные чувства Никоса, которые дремали до этого момента.

Ее платье и блестящие, мягкие волосы поразили его в точку, над которой можно было бы крупными буквами написать — «Желание».

Никос знал, что не должен потакать ему, но было легче сказать, чем сделать. Черт, это оказалось попросту невозможно! Она стояла неподалеку, красавица с идеальной фигурой, совершенным лицом, безупречной прической. Теперь, когда Софи была накрашена, она казалась старше, что, как осознал Никос, радовало его.

Внезапно реальность обрушилась на него со всей неотвратимой мощью. Он приехал сюда не для того, чтобы крутить роман с очаровательной дочерью Эдварда Грантона, а чтобы решить, достойна ли компания ее отца быть спасенной от неминуемого банкротства. Не более того.

Но все же…

Он был приглашен на ужин и непременно постарается воспользоваться отведенным ему временем.

Обсуждение дел с Эдвардом Грантоном оказалось нелегким. Цифры в документах не показывали никакой положительной динамики. Да, решение определенно будет трудным.

Отец многое рассказал Никосу о мире бизнеса, о том, что здесь каждая ошибка может дорогого стоить. Он научил его не быть папенькиным сынком и знать цену деньгам. Не имеет значения, насколько развита и прибыльна сейчас корпорация «Казандрос», в любой момент все может рухнуть… Нет, что бы ни случилось, он обязательно примет правильное решение о компании «Грантон».

Отец, конечно, доверяет Никосу достаточно, чтобы быть уверенным: его сына ничто не сможет отвлечь от дела, ради которого он приехал в Лондон. Включая девушку, от которой он никак не мог оторвать глаз.

Интересно, знала ли она, насколько шатким стало их финансовое положение? Насколько нестабилен был сейчас их бюджет, который всегда раньше позволял ей носить дизайнерскую одежду и жить в доме, расположенном в самом дорогом районе Лондона, не говоря уже о плате за обучение в престижном колледже и покупку фортепиано, стоящего в соседней комнате?

Пожалуй, нет. Эдвард Грантон производил впечатление старомодного отца — снисходительного и заботливого, — а его дочь казалась слегка легкомысленной. Единственное, что ее сейчас интересовало, как отметил с удовлетворением Никос, был он.

Софи не играла с ним и не посылала никаких побуждающих к действию сигналов, она была так естественна в своих реакциях…

Ее глаза с жадностью искали его взгляда, губы были слегка приоткрыты…

Он не мог не ответить ей взаимностью.

— Название «Голландский парк» проистекает из другого — «Голландский дом», который раньше располагался в парке, — говорила юная Софи. — К сожалению, дом был подорван во время войны, так что от него остались лишь некоторые фрагменты, например оранжерея. Но парк прекрасен, и я всегда гуляю там после занятий в колледже, если погода позволяет, как, например, сегодня.

— И приходишь домой в лепестках миндаля, — улыбнулся Никос.

— Миндальные деревья просто изумительны в это время года, правда? — ответила она.

Никос почувствовал, что его сердце замерло, как в то мгновение, когда она приостановилась на пороге гостиной. Ее улыбка была умопомрачительной, завораживающей…

Завораживающая…

Он мысленно повторял это слово. Откуда оно взялось? Никос этого не знал, но чувствовал, что эпитет идеально ей подходит.

Что она со мной делает?

Вопрос промелькнул в голове, оставшись без ответа.

А Софи продолжала кокетничать с ним весь вечер, сияюще улыбаясь ему, глядя на него широко раскрытыми глазами и не делая из своего флирта секрета. И это не отвратило Никоса, не заставило его цинично ухмыльнуться. Вместо этого он просто… отвечал ей взаимностью.

Я никогда раньше не встречал подобной девушки.

Он обдумывал данное открытие на протяжении ужина, общаясь в основном с Софи. Когда они отправились в гостиную пить кофе, Никос попросил ее сыграть что-нибудь на рояле. К музыке он был равнодушен, но ему хотелось видеть Софи, сидящую за инструментом, когда ее профиль оттенен прядью светлых волос, а руки плавно двигаются, позволяя пальцам перебирать клавиши.

Теперь он знал: что бы ни произошло, ему необходимо увидеть ее снова.

Когда вечер подошел к концу, Никос, собираясь уходить и все еще ощущая на себе пристальный взгляд Софи, улыбнулся ей.

— Ты позволишь мне пригласить тебя на концерт, пока я нахожусь в Лондоне? — пробормотал он, а затем обратился к Эдварду Грантону: — С позволения твоего отца, разумеется.

На мгновение Никосу показалось, что отец Софи колеблется. Но стоило ему взглянуть на дочь, как он дал свое согласие. Никос заметил, что глаза Софи сияли, словно звезды.

— Это было бы замечательно! — искренне воскликнула она.

Дрожь волнения тут же пронзила ее. Никос хотел встретиться снова! Он пригласил ее на свидание! Этот потрясающий мужчина действительно заинтересовался ею!

Пока отец провожал гостя, Софи взволнованно ходила по комнате, обхватив себя руками, не в силах поверить в то, что сейчас произошло. Несколько мгновений спустя вернулся ее отец.

— О, папочка, разве он незамечательный!

На лице отца отразилось какое-то странное выражение.

— Он очень приятный молодой человек, — сказал Эдвард Грантон.

— Это ведь не комплимент, а предупреждение, да?

Он вынужденно кивнул и глубоко вздохнул:

— Никос Казандрос относится к тому типу молодых людей, которые ведут определенный образ жизни и ожидают, не без основания, что все женщины падут к их ногам! — Он прямо взглянул на дочь. — Будь осторожна, Софи. Я не вынесу, если тебе будет плохо или больно. Особенно сейчас, когда… — Эдвард Грантон замолчал, будто умалчивая о чем-то, а затем резко сменил тему: — Сегодня был трудный день. А на завтрашнее утро у меня назначены несколько встреч, так что, возможно, мы даже не увидимся до того, как ты отправишься в колледж.

Отец подошел к Софи и поцеловал ее в обе щеки.

— Я хочу только одного: чтобы у тебя было все самое лучшее. Наслаждайся предстоящим вечером в компании Никоса Казандроса, если ты так этого хочешь. Но не ожидай слишком многого от вашей встречи. И не забывай о том, что я, возможно, буду вынужден вести с ним дела.

В голосе Эдварда послышалась напряженность, и Софи отстранилась, чтобы взглянуть ему в глаза.

— И это… это важные дела? — нерешительно спросила она.

— Просто не выдавай ему все секреты нашей фирмы! — произнес он с напускной беззаботностью.

Софи хитро улыбнулась:

— Я ни одного не знаю!

Было заметно, что Эдвард Грантон хочет что-то сказать, но никак не решается, однако через некоторое время он просто кивнул и произнес:

— Вот и хорошо.

Отец в последний раз поцеловал ее перед сном, и Софи почувствовала, как сжались его руки на ее плечах, словно он переживал сильнейшие эмоции, о которых не смел говорить.

— О, папочка, я буду осторожна, очень осторожна! Но, о боже, онтакой чудесный!

И она бросилась бежать вверх по ступенькам, почти не касаясь пола, в то время как ее мысли были поглощены замечательным, славным, сногсшибательным красавцем Никосом Казандросом!

Весь следующий день прошел в муках. Она так хотела позвонить домой, чтобы узнать, сообщил ли уже Никос дату концерта, но она заставила себя дождаться возвращения домой.

Но там ее не ждало ни одного сообщения.

Сердце Софи упало. Неужели он спросил о концерте только из вежливости? Она поплелась в свою комнату и упала на кровать, чувствуя, как сжимается сердце в груди. Неужели она оказалось настолько глупой, что действительно вообразила, что такой мужчина пригласит ее на свидание?

Софи ощущала почти физическую боль от воспоминаний о том, какой излишне оптимистичной она была. Она сцепила руки, осознав с абсолютной уверенностью, что больше никогда не увидит Никоса Казандроса. Никогда, никогда, никогда…

Внезапно зазвонил домашний телефон, и она взяла трубку.

— Мисс Софи? — прозвучал резкий, отрывистый голос миссис Ти. — Пожалуйста, спуститесь на кухню. Для вас принесли посылку, но я не могу с ней бегать вверх и вниз по лестнице.

«Наверняка книги по музыке», — подумала Софи. Она заказывала несколько штук по почте, и они, должно быть, весят тонну, вот почему миссис Ти не хочет нести их на верхний этаж. Софи уныло поплелась вниз. Однако, когда она увидела посылку, стоящую на комоде, сердце ее запело от радости: это был необъятный букет цветов, аромат которых наполнил весь дом, а в нем — написанная от руки записка:

«Надеюсь, гала-концерт в Ковент-Гарден вас устроит? Завтра к семи я пришлю за вами машину».

И подпись: «Н. К.».

Софи прижала записку к сердцу и отправилась обратно в свою комнату, пританцовывая на ходу и чувствуя, как поет от восторга ее душа.

* * *

На подготовку к предстоящему вечеру Софи потратила целый день, но к тому моменту, когда за ней приехал блестящий черный лимузин, была полностью готова. Софи чувствовала, как нарастает ее возбуждение по мере неспешного приближения к Ковент-Гарден. Выбравшись из лимузина, Софи заметила Никоса, идущего по направлению к ней.

Она замерла.

Мужчина был в смокинге, и если раньше Софи думала, что он выглядит божественно в обычном строгом костюме, то сегодняшний его вид просто поверг ее в транс.

Никос взял ее за руку, пробормотав что-то по-гречески. Его взгляд был сосредоточен на Софи, и она снова почувствовала уже знакомые ей волнение и дрожь.

— Ты выглядишь… — хрипло произнес он, не в силах закончить фразу.

Не существовало слов, способных описать ее! На ней было платье из кремового шелка и подходящая к нему накидка, украшенная изысканной вышивкой, и нить жемчуга на изящной шее. Волосы Софи были собраны в небрежный пучок на затылке, макияж был едва заметен, но превосходно подчеркивал ее природную красоту.

— Я до сих пор не могу поверить, что тебе удалось достать билеты, они же невероятно дорогие! — воскликнула Софи.

Никос помрачнел:

— Ах, так вот почему ты приняла мое приглашение. А я-то думал, что ты приехала ради меня, а не дорогих билетов на гала-концерт!

Софи метнула на него быстрый взгляд.

— Как ты можешь так говорить? — чуть слышно прошептала она.

Никос замер. Похоже, подобная реакция уже входила у него в привычку.

Что она со мной делает?

Никос заметил, что они задерживают других людей, и снова бережно повел ее вперед. Но он больше не решился дотронуться до нее. Его рука оказалась лишь в паре дюймов от спины Софи, но что-то ему подсказывало, что такой физический контакт не подходит к данной ситуации.

Когда я коснусь ее, это будет нечто особенное…

Никос знал, что этот вечер также будет волшебным, и отнюдь не из-за дорогих билетов и предстоящего концерта.

В баре театра шампанское лилось рекой, и он взял по бокалу для себя и своей спутницы. Сделав небольшой глоток, она слегка наклонилась к Никосу.

Он поднял свой бокал со словами:

— За незабываемый вечер!

Волшебство продолжалось на протяжении всего вечера. Софи сидела рядом с Никосом, ее лицо пылало от восторга, когда она слушала профессиональное пение лучших артистов мира. Но, несмотря на это, каждую секунду, каждый миг, пока продолжался концерт, она ощущала близость Никоса, силу его тела, случайное прикосновение… К тому моменту, как представление завершилось, эмоции Софи били через край, подкрепленные чудесной музыкой и мастерством исполнителей. Когда раздались заключительные овации, девушка повернулась к Никосу:

— Спасибо! Спасибо! Я запомню этот вечер на всю жизнь!

Глаза ее блестели.

Никос медленно взял ее руку и поднес к губам.

— Как и я, — мягко произнес он.

От нежного прикосновения его губ к ее руке у Софи перехватило дыхание. Затем Никос помог ей подняться с кресла.

Никос! Его имя звучало у нее в голове. Никос! Никос! Никос!

Софи летела на крыльях мечты и трепета, когда он вел ее к выходу из здания оперы, все еще крепко держа за руку. Наконец Никос усадил свою спутницу в лимузин и сел рядом.

— Я спрашивал у твоего отца разрешения отвезти тебя на ужин в ресторан после представления, — сказал Никос. Его глаза весело засияли. — До двенадцати мы можем отдыхать и наслаждаться жизнью, но ровно в полночь ты должна быть дома!

Софи рассмеялась:

— Папа ужасно старомоден.

Но Никос не поддержал ее веселье.

— Он прав в том, что так печется о тебе, — серьезно произнес он. Затем его тон вновь переменился. — Итак, мне осталось только надеяться, что тебя удовлетворит мой выбор ресторана.

Даже если бы он отвез Софи в кафе быстрого питания, она была бы счастлива, но заведение, куда привез ее Никос, оказалось куда более шикарным. Посетителей было немного, к тому же их столик располагался в очень уютном, отгороженном уголке. Софи толком не замечала, что она ест или о чем они разговаривают, потому что все ее внимание было поглощено только Никосом. С каждой минутой, проведенной в его компании, она все больше убеждалась в том, что перед ней самый замечательный мужчина на свете! И к тому времени, как он привез ее домой, Софи осознала еще кое-что очень важное.

Она влюбилась.

Погруженная в мечты, Софи танцевала по своей комнате, зная, что сейчас она счастливее, чем когда-либо, и вся ее жизнь будет волшебной, ведь она влюблена в Никоса Казандроса! Влюблена! Влюблена! Влюблена!

Глава 3

Софи.

Звук его голоса больше всего походил на удар хлыстом. На одно мучительное мгновение она ощутила невероятную боль. Затем, немного опомнившись и придя в себя, она посмотрела на Никоса ничего не выражающим взглядом.

— Что тебе надо? — холодно спросила Софи.

— Надо? — эхом отозвался он. Насмешка и резкость по-прежнему чувствовались в голосе Никоса. — Мне ничего не надо из того, что ты теперь можешь предложить. Сейчас только Космо может наслаждаться твоими прелестями!

Его взгляд, полный презрения, обжег ее.

Но она не поддастся, не станет реагировать на эту насмешку. Что для нее его колкости? Что есть он для нее?

Ничто. Пустое место!

— Уйди, Никос, — бросила Софи и отвернулась, надеясь затеряться в толпе. Даже общество отвратительного ей Космо Димистриса казалось желанной спокойной гаванью по сравнению с этой неожиданной встречей.

Наблюдая за тем, как Софи уходит от него прочь, Никос ощутил обжигающую боль в груди. Но внезапно он осознал, что не видит Джорджиаса. Тихонько выругавшись, он осмотрелся, а затем твердой походкой направился к спальням.

Чтобы найти своего подопечного, ему понадобилось некоторое время. Он открывал дверь за дверью, каждый раз натыкаясь на очередную парочку. Но Никос упорно продолжал поиски, пока наконец не отыскал Джорджиаса, лежащего на кровати в расстегнутой рубашке рядом со светловолосой девушкой.

Он выставил ее из комнаты, не обращая внимания на ее нетрезвые крики, а затем попытался привести Джорджиаса в вертикальное положение. Последний был едва в состоянии передвигать ноги, и Никос молился, чтобы это состояние было вызвано лишь переизбытком алкоголя.

Потребовалось довольно много времени для того, чтобы вывести парня из этого заведения. К тому же Джорджиас ни с того ни с сего снова воспылал желанием потанцевать, но Никосу наконец удалось силой вытащить юнца из роскошных апартаментов и спуститься вниз.

Ему пришлось применить силу, чтобы провести Джорджиаса через весь холл отеля, но, как только они оказались на свежем воздухе, силы парня иссякли. Никос недовольно взглянул на дорогу. Холодный дождь лил как из ведра, но, к счастью, водитель такси заметил их и подъехал ко входу. С трудом Никосу удалось усадить своего подопечного на заднее сиденье автомобиля, где тот неуклюже развалился, пребывая в ступоре.

Никос резким тоном назвал водителю адрес нужного отеля, и такси тронулось.

Софи Грантон.

Он снова почувствовал, как нахлынула беспощадная волна эмоций — мучительных, запутанных, наполненных злостью.

Почему мне надо было встретить ее?

Почему она появилась именно здесь, в этой дыре? Было невыносимо тяжело видеть ее снова, да еще в таком положении — в коротком, практически отсутствующем платье, сопровождающей таких придурков, как Космо!

Воспоминания пронеслись у него в голове.

Ее грациозная фигура в кремовом вечернем платье, с тончайшей шифоновой накидкой на плечах, лицо, излучающее красоту, от которой захватывало дух, — вот что он увидел в тот момент, когда Софи вышла из лимузина и направилась к нему, ждущему у здания оперы…

Невероятным усилием воли Никос заставил себя отогнать воспоминания и выглянул в окно. Теперь вместо красивой картинки из прошлого он будет помнить ее на этой вечеринке для наркоманов и проституток…

Если это то, чего она хочет от жизни, то пускай продолжает в том же духе.

И все же…

Внезапно Никос резко подался вперед и постучал по стеклу, отделяющему водителя от пассажиров. Такси замедлило ход, и водитель опустил перегородку.

— Поворачиваем назад, — скомандовал Никос.

Софи шла по улице, замерзая под ледяным дождем, но это ее не волновало. Она думала лишь о том, какой дурой была.

Неужели я никогда не поумнею?

Софи почувствовала тошнотворную ненависть к себе.

Я думала, что наконец усвоила урок судьбы! Надеялась, что набралась мудрости или хотя бы разума!

Она увидела, как на дороге развернулся автомобиль. Такси, отстраненно подумала Софи, но отойти не успела — машина притормозила рядом, обдав ее ноги ледяной водой.

— Садись.

Голос был сухим и раздраженным. Софи непонимающе уставилась на открытую дверь и на сидящего в автомобиле Никоса Казандроса.

— Я сказал, садись!

Она замерла. Тогда он высунулся из машины и схватил ее за руку. Мгновение она сопротивлялась, но Никос силой затащил ее в салон, усадил на сиденье напротив и захлопнул дверь.

— Можно ехать, — скомандовал он водителю.

Оказавшись в такси, Софи почувствовала, что ее мозг наконец-то снова пришел в рабочее состояние. Как и мышцы. Она начала дрожать от холода, пока вода стекала по ее мокрым волосам.

— Ты что, сошла с ума?! Разгуливать по улицам в таком виде! — прорычал Никос.

Софи взглянула на него большими глазами с черными потеками вокруг от размазавшейся туши.

— Я не взяла с собой плащ, — пробормотала она, чувствуя, как стучат ее зубы.

— И ты даже не догадалась поймать такси? — резко спросил Никос. В тусклом свете салона он видел, как мокрая ткань платья Софи обрисовывает контуры ее тела. Она выглядела почти обнаженной…

Никос ощутил, как в нем разгорается желание, притяжение к ее потрясающему телу, едва прикрытому полупрозрачной тканью, отметил красивые изгибы ее груди с напряженными от холода сосками.

Софи не ответила на его вопрос. Никос видел, что она дрожит от холода, сжимая пальцами маленькую сумочку, лежащую у нее на коленях. Никос нарочно перевел взгляд на Джорджиаса, но тот был погружен в беспокойный сон.

— Там есть метро. Дайте мне выйти!

Внимание Никоса снова переключилось на нее.

Софи стучала по перегородке, привлекая внимание водителя, и тот послушно притормозил. Новая волна ярости накатила на Никоса.

— Ты в своем уме?! Как можно ехать в метро в таком виде?! Ты же почти голая!

Его глаза недобро сверкнули.

— Какого черта ты вообще тут делаешь? Ты же была с Космо.

Софи не удостоила его ответом, а взялась за ручку дверцы машины, пытаясь открыть ее. Никос схватил ее за запястье:

— Я, кажется, задал тебе вопрос…

— Отстань от меня, — прошипела она. — Я ухожу.

— Нет, ты остаешься!

Никос постучал в окошко водителя:

— Поехали!

Таксист пожал плечами и тронулся, но Никос, заметив, что он время от времени поглядывает на них в зеркало заднего вида, опустил разделительную перегородку.

— Я просто хочу подбросить ее домой. Вы можете высадить нас у отеля, а потом отвезти ее, куда она захочет. Я заплачу. Договорились? — спросил Никос.

Водитель некоторое время смотрел на него, потом кивнул:

— Как скажете, мистер, если дама не возражает…

Взгляд Никоса вновь невольно упал на Софи. Она сидела, жалко сгорбившись, скрестив руки на груди, будто пытаясь прикрыться ими. Вода по-прежнему стекала с волос на лицо, по которому размазались потеки туши.

Почему она не с Космо?

— Итак, он прогнал тебя?

Софи не ответила, только бросила на него злой взгляд перед тем, как снова погрузиться в ступор. Это разозлило Никоса.

— Или ты передумала отдавать себя ему?

Никос сразу же почувствовал, что этим вопросом он попал в точку. Софи смерила его взглядом, полным ярости:

— Я никогда не предлагала этого! И я не выбирала его компанию!

— А как же тогда ты очутилась с ним на вечеринке? — парировал Никос.

Глаза ее продолжали метать молнии.

— Он нанял меня в качестве эскорта!

Никос замер, не в силах поверить в услышанное.

— Ты проститутка?

— Я не проститутка! — прошипела Софи. — Я работаю в эскорт-компании, в качествесопровождающей! И этовсе! Я прекрасно знаю, что многие девушки идут гораздо дальше ужина с клиентами, ноне я! Что бы ты или этот отвратительный мужлан ни думали, сопровождение — этовсе, на что я подписывалась! Ион знал об этом, иагентство было проинформировано, и теперьты услышал об этом — можешьподавиться!

Софи снова стала нащупывать ручку двери, лишь смутно осознавая в своей ярости, что такси остановилось. Она никак не могла найти его, но продолжала упрямо шарить по дверце, когда вдруг почувствовала сильную руку у себя на запястье. Водитель устало спросил:

— Все хорошо, мисс?

— Прекрасно! — оборвал его Никос. — Поехали!

Водитель внимательно посмотрел на Софи, но она уже снова сидела неподвижно, полностью погрузившись в свои мысли.

Как я дошла до такой жизни? Почему меня волнует, что он может обо мне подумать? Ведь этот тип ничто для меня — ничто, ничто, ничто…

Апатия, усталость и отчаяние навалились на Софи. Ее дрожь усилилась. Она сидела, как в тумане. Слишком многое случилось…

— Софи…

Голос Никоса прорвался через завесу транса, и она подняла на него мутный взгляд. Растекшаяся тушь щипала ей глаза, а капельки дождя все еще стекали вниз с волос и лба, вынуждая Софи часто моргать.

Никос. Я еду в такси с Никосом Казандросом. И я понятия не имею, что происходит. У меня больше нет сил. Нет сил…

— Софи, — уже громче позвал Никос, требуя внимания. Она взглянула на него и увидела, что он стянул с себя куртку и протянул ей. Она поспешно отпрянула, будто куртка была пропитана ядом.

— Она мне не нужна, — огрызнулась Софи. — Со мной все в полном порядке.

— С тебя ручьями течет вода, к тому же ты совсем замерзла — дрожишь даже в салоне автомобиля.

— Я прекрасно себя чувствую, — упрямо повторила она.

Темные глаза Никоса негодующе вспыхнули, но тем не менее он снова надел куртку.

— Неужели ты действительно поверила в то, что человек вроде Космо Димистриса просто захотел поужинать с такой сексуальной девушкой?

Этот вопрос просто сочился ядом.

Софи проигнорировала его, стиснув зубы.

— Ответь мне!

Ее глаза полыхнули огнем.

— Зачем тебе это знать? Разве тебя это касается?

— Просто скажи мне, — сквозь зубы выдавил Никос.

— Да, — отчеканила Софи, мысленно ругая себя за это, ведь она ничего не должна объяснять Никосу. Но ей очень хотелось стереть с его лица эту презрительную усмешку. — Я так подумала. Потому что подписывалась только на это. Когда я пришла в агентство, то сразу предупредила, что буду лишь сопровождать клиентов во время ужина, ничего больше. Они сказали, что это мне решать, ведь агентство лишь устраивает знакомство…

Никос коротко, резко рассмеялся:

— Знакомство? Ты думала, что работаешь в агентстве для одиноких сердец? Нельзя быть такой наивной!

Софи отвернулась. Да, она была чертовски наивной до того момента, пока Космо Димистрис не предложил ей дозу кокаина, по всей видимости уже находясь под его воздействием, и не намекнул, что наркотики делают секс гораздо приятнее, ведя ее при этом к одной из спален.

И снова она почувствовала нарастающую волну ненависти к себе. Космо открыто заявил ей, хрипло смеясь, что если Софи не собирается раскрывать все свои сокровища, то она может проваливать с вечеринки, где и без нее много красоток, готовых потакать любым его капризам.

Такси сворачивало к роскошной гостинице.

— Ваш отель, сэр.

Голос водителя прервал раздумья Софи. Она незамедлительно потянулась к ручке дверцы.

— Оставайся на месте, — резким тоном приказал Никос.

Софи негодующе взглянула на него.

— Такси отвезет тебя, куда скажешь. Я оплачу дорогу.

Теперь Никос наконец обратил внимание на третьего пассажира. Софи понятия не имела, кто он такой, да ее это и не волновало. Она лишь хотела, чтобы Никос наконец ушел, ушел. И тогда Софи сможет ускользнуть отсюда.

Не проронив ни слова, Никос раздраженно пытался привести Джорджиаса в чувство.

— Вон, — коротко приказал он парню, выталкивая его на улицу, где тот встал, покачиваясь и сонно моргая. Никос уже был готов последовать за ним, но в последний момент передумал и снова посмотрел на все еще дрожащую Софи. Ему необходимо было задать ей еще один вопрос. — Почему? Назови мне хоть одну причину, почему? Кем бы ты ни была — проституткой, эскортом, девушкой для развлечения, — зачем опускаться до такой… такойнизости '? Когда доберешься домой, внимательно, очень внимательно посмотри на себя в зеркало и подумай, нравится ли тебе то, что ты видишь. Спроси себя, почему ты занимаешься этим.

Никос говорил тихо, обращаясь только к ней.

— А как тыдумаешь? — прошипела она. — Потому что мне нужны деньги!

Ее лицо исказилось, и на миг Никос отпрянул, будто увидел перед собой лик смерти.

— Отвезите ее в то место, которое она назовет, — сказал он, затем повел Джорджиаса в отель, поддерживая его под руку.

А Софи тем временем начала выбираться из машины.

— Эй, мисс, дорога оплачена, — напомнил водитель.

— Мне нужно в метро, — пробормотала Софи тихим, измученным голосом.

Таксист казался взволнованным.

— Мисс, тот мужчина прав. Вы не можете ехать в таком мокром платье. На вас могут напасть, ограбить или и того хуже… Послушайте-ка… — произнес водитель и пожал плечами, — это не мое дело, но мне было бы спокойнее, если бы я мог вас отвезти домой. Я не хочу прочитать о вашей печальной судьбе в завтрашней утренней газете. Договорились?

Не дожидаясь ответа, таксист снова завел машину. Софи же продолжала сидеть в салоне, мелко подрагивая.

Таксист продолжал говорить с ней, слегка повернув голову:

— Послушайте, мисс, у меня есть дочь приблизительно вашего возраста. И мне бы не хотелось видеть ее в… ну, в таком состоянии, как вы. И я бы сказал ей то, что собираюсь сказать вам. — Водитель вздохнул. — Мужчины, подобные вон тому, — и с этими словами он кивнул в сторону отеля, — не сулят ничего хорошего для девушек. Держитесь от них подальше.

Софи слушала эти слова, и ей казалось, будто они доносятся откуда-то из далекого прошлого, из жизни, которой больше не было и которая никогда не вернется. Никогда.

Никос стоял у огромного окна в своем номере, уставившись в темноту, нависшую над Гайд-парком. Он уже давно ослабил узел галстука и скинул пиджак. Одной рукой он опирался на оконную раму, а в другой держал бокал виски. Лицо его было мрачным, в глазах застыло отсутствующее выражение.

Почему я встретил ее сегодня? Что за странная шутка судьбы опять свела нас вместе?

Никос сделал большой глоток виски, ощущая приятную горечь и обжигающий жар прохладного крепкого напитка. Ему так хотелось с помощью алкоголя стереть все мысли, чувства, воспоминания.

Но это не помогало. Последние по-прежнему были живы и ярко представали перед его глазами.

Не только воспоминания мучили Никоса, но и нечто более сильное и опасное…

Нет! Я этого не допущу! Я не позволю себе снова об этом думать! Я выжег эти чувства четыре года назад и не впущу их в свое сердце снова! Ни за что!

Ум Никоса начал лихорадочно работать.

Я смогу себя контролировать!

Он повторял эту мантру снова и снова, все крепче сжимая стакан с виски.

Ему хотелось спать, впасть в забвение, но вместе с тем пришлось со злостью признать, что сон для него сейчас страшнее бодрствования.

Воспоминания еще поддавались контролю, а вот сны…

Никос резко отпрянул от окна и начал бесцельно бродить по комнате. Как получилось, что Софи Грантон стала работать в службе эскорта? Весь ее образ, выражение негодования на красивом лице, когда она выпалила ответ на его последний вопрос, так и стояли у него перед глазами.

Мне нужны деньги!

Никос отпрянул, яд в ее голосе был смертоносен.

Он снова нахмурился. Почему она так отчаянно гонялась за деньгами?

Что произошло с Софи Грантон с того времени, как он обнаружил ее истинную натуру? Компания «Грантон» развалилась. Это стало неизбежным в тот же момент, когда Никос прервал переговоры и улетел обратно в Афины, чтобы доложить о том, что риск был слишком велик.

Я разорвал все связи, ускользнул вовремя! Я спас свою шкуру!

Но Эдвард Грантон не смог сделать того же. Его компании быстро пришел конец.

Никос в то время уже находился в Афинах, и что дальше происходило с Эдвардом Грантоном, его не интересовало.

Не говоря уже о том, что случилось с дочерью Грантона.

И все-таки, что же с ней произошло?

Никос отбросил эту мысль. Разумеется, Эдвард Грантон предпринял какие-то действия, например, подал заявление о выходе на пенсию, скажем, где-нибудь в Испании. Он был отнюдь не глуп, если не считать весьма рискованного шага. У него наверняка остались акции, на которые можно довольно хорошо жить. Но возможно, Софи, избалованная опекой отца, не пожелала урезать расходы. Может быть, она продолжала жить на широкую ногу, хотя их средства этого не позволяли. Вероятно, сейчас ей пришли счета по кредитным картам, и Софи решила, что такая работа поможет ей как можно быстрее расплатиться с долгами.

Возможно, она действительно думала, что все, что ей придется делать, — это сопровождать богатых клиентов во время ужина, и они заплатят за ее компанию, не ожидая чего-то большего! Насмешливая ухмылка появилась на лице Никоса. Ну, в таком случае сегодня Софи узнала, что в мире нет такого понятия, как легкие деньги! Ему было ясно с первой минуты, что конечная цель вечера для Космо — секс, все остальное являлось лишь легкой закуской. Достаточно было увидеть его похотливый взгляд, чтобы понять, что завершить вечер Космо хотел бы с ней в постели…

Было ошибкой даже думать об этом. В тот же миг Никоса накрыла неотвратимая волна воспоминаний.

Красота Софи раскрылась во всей своей безупречности! Ее жемчужно-белая кожа, шелковистые волосы, светлым нимбом разметавшиеся по подушке…

Нет! Полный свирепой ярости, Никос выкинул эти мысли из головы, как в прошлом уже оттолкнул от себя Софи.

Его лицо ожесточилось. Тогда она хотела от Никоса только одного.

Денег. Ничего, кроме денег.

Допив остатки виски, Никос резким движением поставил бокал на стол.

Довольно! Софи Грантон осталась в прошлом, которое больше ничего не значило.

С мрачной решимостью Никос наконец отправился спать.

Глава 4

Трясущимися руками Софи положила таблетку в рот и запила водой прямо из треснувшего кувшина. Ей бы очень хотелось, чтобы болеутоляющее сработало незамедлительно, но она знала, что должно пройти некоторое время перед тем, как пульсирующая боль в висках пойдет на убыль и она почувствует облегчение. Если бы только таблетка могла избавить ее и от воспоминаний! Если бы она могла стереть весь вчерашний вечер — весь!

Лицо Софи исказилось. Господи, как вообще такое могло произойти? За что судьба так жестоко над ней пошутила? Прошло четыре года — четыре года — с того момента, как рухнула вся ее жизнь, и вот теперь снова появился Никос Казандрос, чтобы издеваться и насмехаться над ней!

Неужели он думал, что онахотела заниматься подобной работой? Одеваться как проститутка и сопровождать незнакомых мужчин? Софи пришлось заставить себя заняться этим, позволить всем видеть ее в этом вульгарном, откровенном платье, улыбаться, вести разговоры с человеком, от вида которого ей становилось нехорошо, из-за прикосновений которого она ощущала себя грязной и гадкой.

Неужели я недостаточно натерпелась в жизни?

Софи издала глубокий стон.

Она осмотрелась: крохотная комнатушка, в которой едва хватало места для кровати, не говоря уже о нише с раковиной и сломанном комоде, на котором находилась электрическая плитка и чайник. Это было все, что она могла себе позволить. Софи опустила голову, сокрушенная тяжестью, которую не могла вынести.

Но она должна.

На узком комоде лежало письмо, в котором за обычными вежливыми фразами скрывалась горькая правда: «Мы вынуждены сообщить вам, что если оплата не будет произведена в полном размере к концу месяца, то у нас не будет иного выхода, кроме как настоять на том, чтобы вы незамедлительно приняли определенные меры…»

Я должна достать деньги! Должна!

Не имеет значения, каким образом. Ей жизненно необходимо оплатить этот счет!

Страх вновь пробрался в сердце Софи, когда она посмотрела на письмо и вспомнила безжалостные слова. Теперь она знала, как ужасен этот мир, где не было места состраданию и доброте. Разве Софи не усвоила урок? Разве последние четыре года не научили ее этой простой, но ужасной истине?

Внезапно взгляд Софи ожесточился. Какова польза от чувств, эмоций? Куда они завели ее? В никуда. В тупик.

В голове Софи зазвучал насмешливый, презрительный голос Никоса Казандроса.

Когда доберешься домой, внимательно, очень внимательно посмотри на себя в зеркало, Софи, и подумай, нравится ли тебе то, что ты видишь. Спроси себя, почему ты занимаешься этим?

Злость заполнила ее сердце. Да что он вообще знал?

Зато она знала! Знала, что, как бы ни была ненавистна ей такая жизнь, ничто не могло освободить ее от обязательств.

Впереди ее ждал новый день и новая борьба.

Без конца и края.

А Никос Казандрос со своей презрительной ухмылкой мог убираться обратно в прошлое, где ему и место.

Никос неподвижно сидел в кожаном кресле, стоящем во главе овального стола, вокруг которого расположились еще шестеро мужчин. Они обсуждали предстоящую сделку, но Никос почти не слушал. В разговоре и так принимали участие два доверенных лица, а его присутствие имело смысл лишь потому, что он возглавлял корпорацию «Казандрос». С тех пор как два года назад его отец ушел на пенсию, Никос сам вел все дела компании. После отъезда из Лондона четыре года назад он посвятил все свое время изучению тончайших особенностей бизнеса и хитростям заключения успешных сделок, пока не заслужил полное и безоговорочное доверие отца. За эти четыре года он проделал долгий путь…

И Никос никогда не оглядывался назад. Никогда. Он не позволял себе этого. Никос оставил Софи Грантон в прошлом, надеясь, что она никогда не вернется.

Но она появилась снова.

Черт бы ее побрал!

Лежа без сна во мраке ночи, Никос был полон решимости перестать думать о ней. Но утром мысли о Софи стали вновь преследовать его, проникнув в голову вместе с первыми лучами солнца.

Он видел ее везде и всегда…

Но не такой, какой она была на вечеринке с Космо Димистрисом, и не такой, как четыре года назад.

Это был образ Софи, сгорбившейся на сиденье такси, жалкой и промокшей.

Что-то дрогнуло в нем. Почему он это чувствует? Софи Грантон ничего не значила для него! Никос знал, кто она такая и на что способна, лишь бы получить желаемое.

Сделав над собой усилие, Никос выкинул мысли о дрожащей Софи из головы, заменив их другими — о Софи в кричащем платье, предлагающей свои услуги Космо.

И кто знает, кому еще?..

Внезапно его глаза потемнели. Она сильно испугалась вчера, и Никос не пожалел слов, чтобы открыть ей, чем именно она занималась, но значило ли это, что Софи изменит свою жизнь? Или она все еще считала, что сможет заставить мужчин платить лишь за ее компанию и ничего больше?

А что, если им не понравится отказ? Что, если в следующий раз у нее не будет шанса ускользнуть? Ей повезло, что Космо Димистрис нашел себе другую спутницу, охотно согласившуюся ублажить его.

Никос выругался. Черт! Черт!

Он резко вскочил:

— Господа, прошу меня простить. Заканчивайте совещание без меня.

Кивнув на прощание партнерам, Никос вышел из комнаты.

Ему срочно нужно было позвонить.

* * *

— Я пойду проверю, есть ли ваш размер, мадам, — сказала Софи приветливо, несмотря на то что клиентка не считала нужным добавить в разговор хотя бы нотку вежливости. С такими сложными и требовательными покупателями она давно научилась справляться, как бы они ей ни докучали или какой бы усталой и унылой ни была она.

Или отчаявшейся.

Именно отчаяние ощущала сейчас Софи. Слова из того злополучного письма преследовали ее…

Если оплата не будет произведена в полном размере…

Ей хотелось истерически хохотать, кричать, вонзая ногти в ладони, пока не выступит кровь. Подавив приступ паники, Софи отыскала нужную обувную коробку. Затем, внимательно осмотревшись, потому что главная менеджер запрещала персоналу совершать личные звонки в рабочее время, она достала мобильный телефон, чтобы проверить сообщения.

Да! Одно новое! Трясущимися руками Софи открыла и прочла сообщение, чувствуя, как ее сердце забилось от смешанных эмоций. Это был еще один заказ из эскорт-агентства.

Все зависит от меня! Я не позволю этому случиться! В конце концов, это просто эскорт-агентство…

Софи почувствовала волну злости. Никос насмехался над ней за то, что она назвала агентство службой знакомств, но именно так оно себя и позиционировало. Их сайт гласил: «Элитные знакомства для респектабельных бизнесменов, ищущих компанию прекрасных девушек». Софи приняла эту надпись за чистую монету.

Знакомое уже чувство стыда и горечи захлестнуло ее. Боже, где, интересно, заканчивается наивность и начинается преступная глупость?

Софи вздернула подбородок. Нет смысла вспоминать прошлое и те ужасные ошибки, которые она совершила! Теперь ей оставалось только одно: принять последствия своих действий, которые сводились к тому, что у нее не оставалось иноговыбора, кроме как заниматься подобными вещами.

Какой бы грязной ни была работа, я вынуждена ее выполнять. Мне надо заработать деньги как можно быстрее, любым способом.

И если это значило, что Софи придется делать то, что ненавистно ей, если она должна быть благодарна агентству за то, что ее снова заказали на вечер, то она смирится с этим. По спине прошел холодок страха. Что, если ее новый клиент будет таким же омерзительным, как Космо Димистрис? Что, если он уже решил, что заказывает нечто большее, чем приятная компания за ужином? С трудом Софи удалось подавить новый приступ паники. Что ж, если нечто подобное и впрямь произойдет, ей просто придется что-то придумать, так же, как и всегда с тех самых пор, когда ее маленький, уютный мир разбился вдребезги…

— Твоя клиентка нервничает, лучше поторопись.

Голос одной из коллег вывел Софи из оцепенения. Она поспешно взяла коробку с обувью. Софи чувствовала, как сводит желудок от голода, но проигнорировала этот сигнал организма. Она уже давно взяла за правило не обедать, ведь это было пустой тратой денег. Каждая монетка, сэкономленная ею, шла на более насущные нужды. Она ела как можно меньше и дешевле, терпела ледяной холод в комнатке, чтобы не платить за отопление, ходила пешком всегда, когда была такая возможность.

Что же касается одежды, то помимо того ужасающего платья, купленного специально для работы в эскорт-агентстве, она уже очень давно не приобретала обновок.

На один краткий, болезненный миг яркие образы воспоминаний накатили на Софи.

Вечернее платье, которое было на девушке в тот вечер в Ковент-Гарден! То прекрасное, изумительное платье…

Софи сжала губы. Что ж, теперь этого платья нет, как и многих других дизайнерских нарядов.

Софи сглотнула комок в горле. Сентиментальное настроение сейчас было совершенно излишним.

— Эй, где вы были так долго? — донесся до нее недовольный голос клиентки.

— Прошу прощения…

Изобразив на лице извиняющуюся улыбку, Софи вернулась к работе.

Никос расположился у стойки бара в отеле «Вест-Энд». Он был мрачен с тех самых пор, как позвонил в эскорт-агентство. Для того чтобы получить этот номер, ему пришлось вытерпеть неприятный разговор с Космо, который не упустил возможности пожаловаться на Софи, давшую ему от ворот поворот, и посмеяться над внезапным интересом Никоса к девушкам подобного сорта.

Никос помрачнел еще больше после того, как взглянул на часы. Она должна была появиться с минуты на минуту.

Наконец, он увидел Софи, заходящую в холл на едва сгибающихся от напряжения ногах. Никос ощутил взрыв эмоций.

Это, должно быть, просто злость на то, что она проигнорировала его предупреждение.

На ней было то же платье, что и вчера, выставляющее напоказ все ее прелести. Однако она, казалось, не замечала этого. Софи слепо шла через фойе отеля к бару. Никос наблюдал за ней, ожидая момента, когда она поймет, к кому направляется.

И он его не пропустил. Внезапно глаза Софи расширились, лицо побледнело, походка сбилась. Обычное безучастное выражение исчезло, сменившись…

Но лишь на долю секунды. В следующий же миг вернулся ничего не выражающий взгляд, лицо вновь превратилось в застывшую маску. Никос поднялся со стула и направился навстречу Софи. Она нервно обводила глазами помещение, пыталась отыскать кого-нибудь, кого угодно, лишь бы не его.

— Бесполезно, Софи, — вместо приветствия произнес Никос.

Она неотрывно смотрела на Никоса. Нет, не может быть. Нет, только неон… не Никос…

Слепое отрицание реальности полностью захватило ее. О боже, как это моглослучиться?

Этого не может быть! Не может, не может!

Неужели ей вновь предстоит пройти через эту пытку? Перед ней стоял Никос, ожидая ее, дразня и насмехаясь.

Софи ухватилась за единственное оружие, которым обладала, — блокирование всех эмоций. Ее лицо ожесточилось.

— Для чего этот фарс, Никос? — требовательно спросила она, чувствуя, как напряглось тело.

Голос Софи был под стать мрачному выражению ее лица.

Впрочем, у него настроение было не лучше.

— Садись, — произнес он и выдвинул перед ней стул.

Никос заметил, что Софи колеблется, и насмешливо поднял бровь.

— Я сказал, садись. Я нанял тебя на этот вечер, так что можешь начинать отрабатывать деньги.

Она села на предложенный стул, внезапно ощутив слабость в коленях. Она в полном оцепенении смотрела, как Никос грациозно располагается напротив.

Никос рядом, так близко, что она видит каждую черточку его лица! Так близко, что если бы она протянула руку, то могла бы коснуться его!

Нет! Она отчаянно сражалась с нахлынувшими эмоциями. Нет! Это слово Софи теперь должна постоянно держать в уме. Нет всему, что заставляет учащенно биться ее сердце.

Софи открыла было рот, чтобы высказать свое честное мнение о сложившейся ситуации, но Никос оказался быстрее.

— Я заказал твою компанию на этот вечер, Софи, только по одной причине, — стальным голосом отчеканил он.

Лицо его было мрачным, а яростный взгляд буравил ее.

— Разве прошлым вечером я не говорил тебе, какую опасную игру ты затеяла? — ледяным тоном спросил Никос. — Ты балансируешь на острие ножа, Софи, и порезаться очень просто! Ты можешь сколько угодно считать себя незапятнанной, называя свое занятие эскорт-услугами, но другие будут думать иначе, поверь мне!

Его жесткий взгляд причинял боль Софи.

— Я думал, что смог донести до тебя эту идею, но, судя по всему, ошибся, верно? Ты по-прежнему работаешь в агентстве, и то, что ты явилась сюда сегодня, доказывает, что ты не поумнела. А может, и не поумнеешь! — Никос резко втянул в себя воздух и выдохнул. — Вчера вечером тебе банально повезло, Софи! У этого идиота Космо был выбор из готовых на все девушек, поэтому он не стал принуждать тебя к сексу! Но так не может продолжаться все время! Мужчина вроде Космо, считающий, что покупает себе женщину на ночь, не воспримет адекватно ее отказ!

Лицо Софи ничего не выражало.

— Я могу позаботиться о себе, — ответила она.

Ей хотелось вскочить со стула и убежать отсюда, но она не могла двинуться, пока Никос продолжал так смотреть на нее.

— Ни черта ты не можешь! — взорвался он. — Вчера вечером ты видела то, что доставляет удовольствие большинству мужчин, нанимающих тебя! Все, что им потребуется, чтобы одержать верх, — это алкоголь или что-то посерьезней плюс немного грубой силы. Ты же не думаешь, что кто-нибудь на вечеринках, подобных той, обратит внимание на твои протестующие крики? Тыдействительно хочешь быть накачанной наркотиками и изнасилованной?

Софи побледнела:

— Этого не случится! Я буду осторожна! Я буду держаться публичных мест, как это.

Но Никос был неумолим.

— А что потом, Софи? Ты думала об этом? Что ж, я сделал это за тебя! Поэтому-то ты и сидишь сейчас здесь. Позволь объяснить. — Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить: — Ты можешь не заботиться о своей репутации, тебе может быть все равно, какого мнения будут окружающие о твоей работе, но подумай, пожалуйста, — теперь голос Никоса вновь наполнился язвительностью, — о том, что своими действиями ты создаешь проблемы для других. Подумай о своем отце, Софи. Его ошибка заключалась лишь в том, что он баловал тебя, заставляя думать, что ты можешь получить все, что захочешь, и очень легко — достаточно только попросить. Но он бы не захотел знать, чем ты сейчас занимаешься. Да и какой отец хотел бы?

Тупая пульсирующая боль постепенно начинала стучать в висках у Софи.

— Он никогда не узнает об этом, — выдавила она в ответ.

Взгляд Никоса ожесточился.

— Ты что, действительно так считаешь? Люди видят тебя, расхаживающей по улицам в подобном виде, ты можешь наткнуться однажды на своих знакомых. В конце концов… — Никос на мгновение замолчал, — я же узнал. — Он снова сделал паузу, впившись в нее взглядом. — И я не единственный человек, который сделает подобные выводы о соответствующем роде деятельности, судя по твоему внешнему виду. Неужели ты думаешь, что кто-тодействительно поверит в то, что ты продаешь лишь свое общество, а не тело? — Тон Никоса был резким и безжалостным. — Люди назовут тебя проституткой, девушкой по вызову, нравится тебе это или нет!

Этот невыносимый разговор все продолжался, казалось, ему не будет конца, а Софи так хотелось убежать, но она не могла сделать этого. Не могла.

Все, что ей оставалось, — это терпеть нескончаемые мучения.

— И что ты собираешься делать, когда журналисты прознают о твоем занятии? Кто-нибудь непременно тебя заметит и выдаст. Им не важно, что компании «Грантон» уже не существует, они раскопают всю доступную информацию о вас и о вашем предприятии, а потом напишут кучу статей о том, какую жизнь ведет дочь миллионера после того, как ее папочка разорился. Они будут наслаждаться этим. Ты можешь доказывать свою невинность сколько душе угодно, но журналисты все равно поместят слово «эскорт-агентство» в кавычки, чтобы всем было ясно, что это лишь корректное слово. Потом какая-нибудь добрая душа положит газету с подобной статьей перед твоим отцом, и он узнает, как низко пало его драгоценное дитя…

Боль в голове Софи стала почти нестерпимой. Хоть бы он наконец остановился, простозамолчал …

Она чувствовала, как сильно впивались ногти в ладони, как пульсирующая боль растекалась по рукам. А Никос все продолжал читать ей нотации…

— Это подлый, грязный мир, и какие бы ласковые названия ты ему ни давала, суть его от этого не изменяется! Пойми наконец.

Софи захотелось рассмеяться ему в лицо. Понять? Разве не этим она занимается? Осознанием того, что ей необходимо достать деньги любым способом, потому что если она не сможет… потерпит неудачу…

Нет, такого не произойдет.

Софи шумно втянула в себя воздух:

— Не надо читать мне нотаций, Никос! Я уже говорила тебе, что занимаюсь этим не по своему желанию! Мне нужны деньги!

— Сколько?

Она уставилась на него.

Никос раздраженно нахмурился:

— Я спросил, какая сумма тебе нужна?

Софи гордо подняла голову:

— Какая тебе разница?

Ярость промелькнула во взгляде Никоса.

— Просто ответь мне.

Он хотел это знать? Ну что ж, она скажет ему.

— Пять тысяч фунтов.

Этой суммы должно быть достаточно, чтобы спокойно существовать пару месяцев. И тогда… потом будет время подумать, что еще можно предпринять…

— Пять тысяч фунтов? — повторил Никос резким голосом. — И ты считаешь, что сможешь заработать такие деньги, отказываясь предоставлять интимные услуги своим клиентам? — Он даже не пытался скрыть свой сарказм. — Зачем тебе нужна эта сумма?

Ногти впились в кожу еще глубже, напряжение нарастало.

— Я задолжала их.

— Тебе нечем оплатить кредит, да? Почему бы тебе просто не пойти к папочке и не попросить его о помощи? Или он наконец перестал баловать тебя и потакать твоим капризам?

Боль в висках снова дала о себе знать.

— Отец не знает, что у меня есть такие долги, — сухо произнесла Софи.

Никос взглянул на нее. Значит, она скрывает не только то, чем занимается, но и то, что ей нужны деньги. На мгновение он задумался над тем, чтобы найти Эдварда Грантона и рассказать ему о дочери. Но затем он отогнал подобную мысль. Отец Софи не заслужил такой ужасной вести. Однако Софи надо было как-то остановить, заставить пересмотреть свою жизнь, пока еще есть время.

— Отлично. Я оплачу твои долги.

Софи слышала, что сказал Никос, однако смысл его слов упорно ускользал от нее. Он предложил ей деньги, которые были так необходимы. На миг ее душу переполнили смутные, неясные, но очень сильные чувства.

— Почему? — вымолвила она.

— Потому что это в моих интересах.

И снова волна эмоций, но на сей раз вполне определенных, захлестнула ее. Софи хотела наорать на Никоса, сказать ему, что он может катиться со своими деньгами куда подальше! Она никогда в жизни не возьмет и гроша у него! Никогда!

Взгляд Никоса сковал ее.

— Когда бульварные газетенки пронюхают о тебе, они обязательно начнут рыться в твоем прошлом, и что они там обнаружат, а, Софи? Кого они там найдут? — Голос Никоса и сказанные слова причиняли ей острую боль. — Они обнаружат меня, узнают, что я когда-товстречался с тобой. — Эту фразу он произнес так, словно это был яд. — И затем журналисты втопчут меня в ту же грязь. Греческая желтая пресса подхватит историю, связывая мою фамилию с проституткой, потому что именно так они будут называть тебя, а потом и мои родители узнают об этом. Я не потерплю этого, Софи, — ледяным тоном продолжал он. — Я готов дать тебе необходимую сумму, но взамен… — Никос поднял руку, заметив, что она приготовилась возражать, — ты должна не только распрощаться со своей работой в эскорт-агентстве, но и уехать из Лондона.

Софи ответила:

— Я не могу уехать отсюда.

— Если хочешь получить деньги, то ты должна сделать это.

— Я живу здесь, — отрезала Софи, так как это было все, что она сейчас могла выдавить из себя.

Никос пожал плечами:

— Ты всегда сможешь вернуться после того, как отсюда уберется Космо Димистрис, когда поживешь некоторое время в сельской местности и когда я тоже уеду из Британии.

Все эмоции внутри нее смешались, усиливая и без того огромное напряжение.

Не слушай его! Ты не возьмешь эти деньги!

Но возродившаяся надежда и отчаяние обжигали ее сердце.

О боже, он может дать мне нужную сумму. Для Никоса такая сумма ничего не значит, но для меня… для меня…

Софи попыталась не думать, оборвать эти мысли еще до того, как они успеют окончательно сформироваться…

Нет! Я не могу взять эти деньги! Это невозможно! Только не от него!

Не от Никоса Казандроса, который когда-то был всем для нее, пока красивая сказка не превратилась в кошмар наяву, который затянул ее в свои владения и не выпускал из своих щупалец. Этот ужас и отчаянное положение, вызванное долгами, привели к тому, что она была готова заниматься работой, про которую ей читал лекции Никос.

«Это просто деньги, — напомнил внутренний голос. — Деньги, которые тебе совершенно необходимы, потому что, если их не будет, ты знаешь, что произойдет. Кому какое дело, откуда они у тебя взялись? В конце концов, ты была готова зарабатывать их с помощью богатых мужчин! Кто ты такая, Софи Грантон, чтобы после этого не соглашаться на предложение Никоса».

Внутренний голос был жесток и безжалостен.

Урок был тяжелым. Очень жестоким.

Но Софи усвоила его.

Она сжала губы и скрестила руки на груди. Если Никос Казандрос предлагает ей пять тысяч фунтов, она их возьмет. В конце концов, что значит ее гордость? Ее чувства?

Ничего — с тех самых пор, как четыре года назад вся ее жизнь разбилась на мелкие осколки.

Взгляд Софи был холодным, фразы — короткими и резкими.

— Сколько ты еще здесь пробудешь? — агрессивно спросила она.

— Сколько? — переспросил Никос. — Пару недель. Потом ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится.

Софи обдумывала эти перспективы.

— Тогда деньги вперед, — сквозь зубы процедила она.

— Ты получишь чек, как только покинешь Лондон.

Софи заметила проблеск ярости во взгляде Никоса, вызванный, несомненно, тем, что она разговаривала с ним подобным тоном. Но ее это мало волновало.

— Куда мне податься? Я не могу уехать из страны, — открыто сообщила она.

Никос сжал губы:

— Не волнуйся, Софи, я не гоню тебя в какое-то романтическое убежище.

Сарказм, щедро сдобривший эти слова, больно обжег Софи, но она проигнорировала издевку. Она не будет обращать внимание на Никоса Казандроса, ее интересуют только деньги, которые он предложил.

Буря эмоций снова поднялась в душе, несмотря на все попытки утихомирить разбушевавшиеся чувства, взять их под свой контроль. Боже, снова деньги и Никос Казандрос…

Никос Казандрос, предлагающий спасительную помощь…

Помощь, в которой раньше ей отказал.

Ирония этой ситуации не укрылась от Софи.

Но тогда мне были нужны не эти ничтожные пять тысяч фунтов…

Нет. Тогда она стремилась к чему-то большему…

Софи вернулась в реальный мир. Нет смысла сейчас вспоминать о прошлом. Она заставила себя взглянуть Никосу в глаза, которые некогда растопили ее сердце.

На краткий миг ее пронзило столь сильное, мучительное чувство, что она едва не потеряла сознание. Но потом все прошло, и на ее лице снова отразилось уже ставшее привычным безучастное выражение.

— Так где?.. — начала было она требовательно.

В этот раз Никос оборвал ее на полуслове.

— Я пришлю автомобиль за тобой, — отрывисто сообщил он. — Будь готова завтра к восьми утра.

— Слишком рано, — незамедлительно ответила Софи. Этого времени не хватит для того, чтобы сходить в магазин и объяснить причину ее вынужденного двухнедельного отсутствия.

— Ничего страшного, — безжалостно отрезал Никос.

Софи бросила на него гневный взгляд, но промолчала. Ей ничего не оставалось, только как принять предложение. Собственно, именно так она поступала на протяжении последних лет — безропотно сносила все, что с ней происходило.

И это Софи тоже стерпит, потому что попросту не может отказаться от неожиданной помощи.

— Мой водитель отвезет тебя домой, — сказал Никос, вытаскивая мобильный телефон. — Собирайся.

Софи промолчала. Она была не в состоянии думать самостоятельно, делать что-либо, поэтому, не сказав больше ни слова, она позволила Никосу проводить ее к выходу из отеля. Машина уже ждала их у дверей, а водитель открывал для Софи дверцу. Сколько раз она сидела с Никосом в этом чудесном автомобиле, когда они встречались? Сколько раз он провожал ее домой, неизменно наполняя ее сердце счастьем?..

Усевшись на пассажирское сиденье и бережно расправив складки длинной юбки, Софи отвернулась к окну, разглядывая бесконечный поток транспорта, не желая снова смотреть на Никоса.

Водитель обратился к ней по двусторонней связи, и Софи назвала ему свой адрес, по-прежнему стараясь не смотреть в сторону оставшегося на тротуаре Никоса.

А он долго стоял возле входа в отель, глядя вслед удаляющемуся автомобилю. На его красивом лице не отражалось никаких эмоций, но в глубине души он не переставая ругал себя за то, что снова позволил себе увидеть ее, лично связаться с ней, вместо того чтобы просто-напросто послать к Софи одного из своих многочисленных подчиненных. Теперь, однако, слишком поздно сокрушаться — дело сделано. По крайней мере, Софи больше не представляла угрозы ни для него, ни для его семьи. Никос поднял руку, пытаясь поймать такси.

Глава 5

Никос отвлеченно рассматривал свой просторный рабочий кабинет, освещенный полуденным солнцем, и гадал, чем сейчас занимается Софи Грантон в своем новом доме. Наверняка она испытает шок, ведь то место нельзя назвать роскошным.

«С другой стороны, а чего она ожидала?» — размышлял он. Неужели Софи считала, что он обеспечит ей такие же комфортные условия, к каким она привыкла? В конце концов, она всегда считала, что такова его главная цель в жизни…

Вот что он всегда должен помнить об этой обманщице. И больше ничего.

Не то, как Софи улыбалась ему, как они вели бесконечно долгие беседы обо всем на свете, не то, каким сияющим взглядом она смотрела на него, когда он говорил ей комплименты, не то, как они смеялись, танцевали, гуляли, взявшись за руки…

Никосу усилием воли удалось остановить поток воспоминаний. Какой смысл воскрешать образы из прошлого, о котором он хотел как можно быстрее забыть? Зачем вообще думать о Софи Грантон?

— Незачем, — сам себе ответил Никос. Он сделал то, что было необходимо, чтобы избавить свою семью от опасности быть втоптанной в грязь. Все остальное не важно.

Больше нет смысла думать о Софи, о том, что она делает, как себя чувствует в доме, куда ее отослал Никос, — подальше от Космо, подальше от него самого.

Он прекрасно понимал, что истинной целью его нелепого требования уехать из Лондона было именно это — он хотел оказаться как можно дальше от нее.

Чем дальше, тем безопаснее.

Таким образом, он будет свободен от ее навязчивого присутствия.

Сделав резкий вдох, Никос вернулся к работе.

Горячее солнце нещадно припекало, и Софи чувствовала, как по спине стекают струйки пота. На мгновение она расправила плечи и потянулась, наконец-то разогнувшись.

Неужели прошло только четыре дня с тех пор, как ее привезли сюда? Казалось, прошло слишком много времени с того момента, как она опустилась на сиденье роскошной машины, остановившейся возле дома, в котором Софи арендовала жилье. Былая твердость духа, которая помогла ей пережить очередную встречу с Никосом, рассеялась и превратилась в непонятный сплав негативных эмоций.

Но одно она знала наверняка. Все ее чувства сплелись воедино с желанием отомстить Никосу. Когда Софи лежала ночами без сна на своей узкой постели, пытаясь не обращать внимания на громкую музыку, доносящуюся из соседней квартирки, она осознала, что смогла пережить эти две встречи с Никосом только благодаря непонятной ей самой безрассудной храбрости.

Как я вообще заставила себя подойти к нему? Каким чудом я сдержалась, не позволила себе убежать из отеля сразу же, как только увидела его?

А потом еще большим шоком для Софи стало его предложение о спасительной сумме денег…

Пять тысяч фунтов только за то, что я пробуду две недели вне пределов Лондона!

Она понимала, что ей не стоило брать эти деньги, нельзя было даже касаться их, но она не могла не ухватиться за последнюю соломинку.

Однако, когда водитель протянул Софи конверт с чеком, последние остатки самообладания покинули ее. Цифры заплясали у нее перед глазами, и она почувствовала, как камень свалился с души.

Но до того момента, пока Софи не уговорила водителя остановиться у банка и не обналичила только что полученный чек, одновременно оформив другой, подписанный уже своим именем, и не сунула конверт с последним в почтовый ящик, она не могла до конца поверить в чудо. Однако, едва усевшись в автомобиль, она почувствовала, как в ее душе снова начинается эмоциональный шторм.

Жизнь научила ее, что ничто не достается просто так, бесплатный сыр можно найти лишь в мышеловке. Так чего ожидал Никос в качестве погашения долга?

Четыре дня назад автомобиль привез ее сюда, однако куда именно, по-прежнему оставалось для Софи тайной. Впрочем, ее это мало волновало. Она находилась где-то в пригороде Лондона в одном из вновь приобретенных корпорацией «Казандрос» домов.

Софи разместили не в главном здании особняка, а в небольшом боковом крыле, принадлежавшем когда-то управляющему поместьем, судя по скромному и старомодному убранству комнат.

Первым делом она принялась за тщательную уборку, слой за слоем стирая вековую пыль. Она была даже рада этой возможности хоть чем-то заняться. Затем она стала усердно работать в садике, разбитом рядом с домом. Это место было со всех сторон залито солнцем, поэтому Софи предпочитала надевать лишь футболку и легкие хлопковые брюки.

Прошло некоторое время, прежде чем она поняла, что все это место было предоставлено целиком и полностью в ее распоряжение. Никто не появился в доме с тех пор, как она сюда приехала. Однако холодильник на кухне был забит едой, которой вполне хватило бы на неделю, так что она поначалу находилась в полной уверенности, что кто-то появится на следующий же день. Но никто не приехал.

Софи выяснила это в первый же день своего пребывания здесь, когда обходила все заброшенные, пыльные комнаты с закрытыми ставнями. Она была поражена атмосферой тихой грусти и в то же время поразительной красотой этого места. Если дом отреставрировать, то он будет производить неизгладимое впечатление! Но было достаточно лишь мимолетного взгляда, чтобы понять: ремонт обойдется в громадную сумму. Паркет и доски скрипели под ногами, плинтуса отошли от стен, влага беспрепятственно оседала на мебели, паутина свисала из всех углов, и был слышен постоянный шорох мышей в подвале. Софи не решилась подняться на второй этаж, ибо некогда красивая лестница с резными перилами выглядела весьма опасной, а ступени — гнилыми. Одной наверх лучше не ходить.

Что Никос собирался сделать с этим домом? Неужели превратить его в очередной роскошный отель или деловой центр? Или отреставрировать его, а затем продать какому-нибудь миллионеру?

Как чудесно было бы тут жить!

Внезапно ее пронзила едкая мысль.

Мы могли бы жить здесь — Никос и я…

Софи тут же безжалостно отбросила эту идею, но было уже поздно. Живое и беспощадное воображение уже рисовало перед ней приносящие острую боль картины одну за другой.

Никос и я, живущие в этом доме, в моей сказке вечного счастья…

Софи вновь ощутила жестокую боль, пронзившую сердце. Четыре года нисколько не повлияли на впечатление, которое всегда производил на нее Никос. Ему сейчас, должно быть, тридцать два года, и его впечатляющая мужественность стала еще заметнее. Красивый образ, запечатленный в ее сознании, остался столь же совершенным, как и раньше: чувственный изгиб губ, густые темные ресницы, черные выразительные глаза. Он был по-прежнему самым потрясающим мужчиной, которого она встречала в своей жизни…

Нет! Было безумием снова думать о Никосе, а тем более представлять их вместе в этом доме!

Ненавидя себя за появление подобных мыслей, Софи гневно распахнула первые попавшиеся двери, ведущие в еще неизвестную ей комнату. Лучше бы она этого не делала — взгляд тут же остановился на великолепном рояле, стоявшем в центре. Словно в полусне, она нетвердым шагом направилась к инструменту и подняла пыльную крышку. Мелькнувшие под ней полированные клавиши заставили Софи замереть на месте. Когда она в последний раз играла?.. Она резким движением опустила крышку и отошла подальше от музыкального инструмента, отказываясь еще раз смотреть на него.

Она больше не любила музыку и фортепиано. Они лишь приблизили разрушение ее уютного мира, той безоблачной жизни, которую она однажды воспринимала как должное.

Жизни, которая навсегда закончилась.

Софи сердито побежала обратно в отведенные ей комнаты. Гнев был направлен прежде всего на саму себя, за то, что она позволила себе мечтать о таких глупостях.

Они с Никосом счастливо живут в этом доме…

О боже, ну зачем, зачем он снова вошел в ее жизнь? Разве у нее и без этого проблем мало?

Не разбирая дороги, Софи выбежала в садик перед домом, работа в котором теперь занимала большую часть ее времени, он превратился в ее убежище. Она не знала, для чего продолжает выпалывать сорняки, но чувствовала, что рутинный физический труд помогает ей забыть обо всех невзгодах и приносит столь желанное спокойствие. Вооружившись старыми садовыми инструментами, найденными в сарайчике, Софи усердно рыхлила и перекапывала землю. Она уже обнаружила сокрытое там сокровище — грядку клубники, которая при хорошем уходе стала давать все больше сочных, спелых ягод.

Дневные часы проходили в покое и безмятежности. Летнюю тишину нарушало лишь пение птиц, деловитое жужжание насекомых да легкий шепот ветра. Софи считала, что болящая спина и обломанные ногти — маленькая цена за тот дар, который она получала взамен, — благословенную передышку в блеклом, утомительном течении ее обычной жизни и отдых от постоянных переживаний и страхов, преследующих ее повсюду.

Только один навязчивый образ не давал ей покоя — Никос Казандрос, которого она когда-то считала воплощением своей мечты о счастье, а сейчас ставший ее мучением.

Софи неистово набросилась на глубоко уходящие корнями в землю сорняки, как будто пытаясь выкорчевать вместе с ними и человека, который захватил ее память, мысли, душу… все ее существо.

На протяжении всего пути Никос мучился сомнениями.

Разум и здравый смысл твердили ему настойчиво и убедительно, что онне должен этого делать.

Другая же, менее строгая и более эмоциональная часть его существа не видела ничего плохого в подобном поступке. Он всего лишь нашел простое, рациональное решение, вполне достойное взрослого, уверенного в себе человека. Нет никаких причин переживать.

В конце концов, почему он вообще должен сомневаться? Секретарь Никоса сообщил ему, что эксперт по архитектуре, с которым он хотел встретиться, сможет осмотреть интересующий его особняк в ближайшее время. Никосу было совсем не обязательно ехать в поместье самому, он мог спокойно передать этот проект одному из менеджеров. Но, с другой стороны, вышеупомянутый архитектор имел престижное звание и был признанным специалистом по реставрационным работам. Никос категорически не желал встречаться с теми иностранными бизнесменами, которые ставили коммерческий интерес выше культурных ценностей. К тому же никакая прибыль не могла быть получена, если реставрация дома будет небезупречна.

Итак, сейчас нога Никоса все сильнее давила на педаль газа, и его мощный автомобиль несся вперед.

Таким образом, встреча с экспертом по архитектуре была взвешенным решением.

Внезапно новая мысль промелькнула у Никоса в голове. Он мог бы взять с собой одного из своих менеджеров. Ему в любом случае придется нанять подходящего человека, чтобы тот присматривал за проектом и сообщал о продвижении. Значит, ему действительно необходимо было выбрать кого-то из своей лондонской команды и поехать с ним сейчас в поместье.

Никос передернул плечами. Увы, но эта мысль пришла в голову запоздало. Он уже отправился на встречу с архитектором в одиночестве. Менеджер по проектам, которого он обязательно наймет, сможет лично связаться с секретарем архитектора и уточнить все детали предстоящей работы. Ему не было никакой необходимости ехать на первую встречу со специалистом.

Заглушая внутренний голос, Никос упрямо продолжал свой путь.

Софи выпрямилась и придирчиво осмотрела результаты своего труда. Было приятно видеть, каким красивым и ухоженным стал сад после четырех дней работы, хотя по большому счету все усилия были бессмысленны — после ее отъезда все снова зарастет травой и сорняками.

И все же это место стало убежищем. Софи радовалась неожиданному одиночеству, отсутствию людей вокруг. Если в первую ночь ей было неспокойно, то потом она быстро привыкла к тишине, приветствуя ночное безмолвие, прерываемое лишь редкими криками совы. На протяжении нескольких дней никто не являлся сюда, и она наслаждалась тишиной и умиротворенностью.

Потянувшись, чтобы размять мышцы, Софи снова взялась за лопату.

И вдруг замерла.

Раздался низкий гул машины, подъезжающей к воротам дома. Она услышала, как остановился автомобиль и замолк мотор. Тишина. Звук закрывающейся дверцы. Снова тишина.

Софи по-прежнему стояла неподвижно, держа лопату в одной руке и пытаясь угадать, кто приехал.

Сердце сжалось от недобрых предчувствий. Она знала, какие автомобили производят подобный низкий гул. И знала, что за мужчины ездят на них.

Софи задумалась о том, что ей делать дальше. Уйти в дом? Закрыть двери и окна? Притвориться, что ее здесь нет? Она с трудом подавила истерический смешок. В конце концов, какое ей дело, если Никос и впрямь заявится сюда? Никакого. Так же, как ему нет дела до нее.

Софи снова присела и стала заниматься крапивой, яростно разрыхляя землю вокруг ее корней, чтобы вытащить растение, не обжегшись. Так же ей надо вырвать Никоса из своей жизни, сердца, памяти.

Но это доставляло ей нестерпимую боль.

Никос осмотрелся. Ни единого признака присутствия этого чертового архитектора! Он раздраженно взглянул на часы и нахмурился. Что ж, он подождет еще пять минут, а затем позвонит секретарю специалиста по реставрации и выяснит, что произошло. А пока у него есть возможность еще раз самостоятельно осмотреть дом.

Никос купил этот особняк в новогодние праздники и приезжал сюда лишь один раз, в феврале.

Он с удовольствием огляделся. Да, все же это поместье было хорошим приобретением. Разумеется, дому требовался капитальный ремонт, но когда он будет окончен, ценность особняка станет неоспоримой, что, в свою очередь, укрепит престиж корпорации.

Интересно, как обосновалась тут эта избалованная девчонка? Она, наверное, уже лезет на стену от скуки в этом кошмарном, с ее точки зрения, доме, ведь всю жизнь Софи шла по жизни спокойно, уверенно, поддерживаемая богатством и любовью своего отца, и никогда не забивала свою чудесную белокурую головку проблемами.

Острые, словно бритва, воспоминания нахлынули на Никоса — ее прекрасное лицо, мягко сияющие глаза, длинные светлые волосы, водопадом струящиеся по спине…

Он отогнал эти мысли, представив, как выглядела Софи в тот вечер в баре отеля, одетая в безвкусное платье, назначение которого состояло в том, чтобы привлекать мужское внимание. Да, именно это ему следовало бы держать в уме — да еще уродливую правду, которая была спрятана под очаровательной маской.

Никос завернул за угол дома и подошел к заросшей вьюном террасе, утопающей в солнечном свете. Длинная каменная стена, заканчивавшаяся здесь, скрывала очертания маленького крыла, где когда-то жила прислуга. Посреди каменной ограды располагались тяжелые дубовые ворота. Никос направился к ним, думая о том, что его ждет здесь, и в то же время поглядывая на часы, проверяя, не пора ли ему звонить секретарю опаздывающего архитектора.

Ворота оказались старыми, а петли — неимоверно тугими. Никосу пришлось приложить немало усилий, чтобы открыть створки. За воротами находился небольшой садик, сейчас полностью заросший сорняками. Напротив располагалась еще одна стена с такой же старинной дверью. Отворив ее, он прошел дальше.

И потрясенно замер.

Перед ним была Софи, стоящая на коленях спиной к нему на каменной тропинке. Она резко развернулась, услышав скрип открывающейся двери, и застыла.

Придя в себя, она поднялась с колен.

От вида Софи у Никоса закружилась голова.

Она быласовершенно другая, чем в их последнюю встречу. Тогда она предстала перед ним в вульгарном платье, с ярким макияжем на лице. Эта Софи не имела ничего общего с той дешевкой: на ней были слегка выцветшие хлопковые брюки и такая же футболка, волосы собраны в небрежный пучок. На ее лице он не заметил макияжа, более того — на щеке виднелась темная полоска засохшей земли. В руках Софи держала лопату, цепляясь за нее так, словно от этого зависела ее жизнь.

Нахмурившись, Никос подошел к ней. Автоматически она сделала шаг назад. Это невольное движение разозлило его, заставив заговорить резче, чем он собирался.

— И что ты делаешь?

Софи вздрогнула, что тоже не ускользнуло от внимательных глаз Никоса. Но затем она гордо подняла голову, щеки ее заалели.

— Работаю в саду, — коротко ответила она. — Прошу прощения, возможно, мне не следовало брать на себя такую вольность…

Никос еще сильнее нахмурился, но вовсе не из-за ее тона.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он, совершенно не ожидавший застать ее за подобным занятием.

— Просто так, — отрывисто произнесла она, отчаянно пытаясь восстановить контроль над эмоциями. Софи показалось, что мир перевернулся, когда здесь появился Никос. — И, как мне кажется, это пошло саду только на пользу, — услышала она собственный голос. — Это место зарастает и разрушается.

Слова Софи напомнили Никосу о цели его приезда сюда. Он нетерпеливо достал телефон и позвонил секретарю архитектора.

Воспользовавшись удобным случаем, Софи поспешно вернулась в дом, все еще ощущая, как сильно пылают ее щеки и как быстро бьется сердце в груди. О господи, нузачем Никос приехал сюда? Как ей теперь с этим справиться? Она вбежала в кухню и принялась яростно отмывать испачканные в земле руки, как будто подобным образом могла избавиться и от образа Никоса. Софи почувствовала нарастающую панику и, сделав глубокий вдох, попыталась сохранить контроль над собой.

Никос с раздражением отметил, как поспешно Софи убежала в дом. Он разозлился еще больше, когда секретарь архитектора сообщила, что тот задержался на работе и хотел бы перенести встречу на следующий день. Сердито согласившись, Никос повесил трубку и положил телефон обратно в карман пиджака. Внезапно ему стало жарко.

Никос неторопливо отправился в крыло прислуги, начинавшееся с небольшой гостиной, ведущей в столь же маленькую кухню, откуда доносился шум льющейся из крана воды. Прохлада, царившая в помещении, приносила облегчение. У раковины стояла Софи и пыталась отмыть руки.

— Эту воду можно пить? — резко спросил Никос. Он был раздражен не только из-за архитектора, но и из-за неожиданной встречи с Софи.

Она резко повернула голову, как будто не ожидала увидеть его здесь.

— Да, — односложно ответила она. Софи не хотела, чтобы Никос приближался к ней, поэтому она взяла чистый стакан, наполнила его водой и поставила на кухонный стол.

Пробормотав слова благодарности, Никос залпом выпил прохладную, освежающую воду и осмотрелся. Софи пыталась щеткой вычистить ногти. Некоторое время он наблюдал за ней. Наконец она выключила воду и, вытерев руки полотенцем, развернулась к Никосу — в конце концов, она не могла вечно пялиться на стену кухни.

Вместо этого взгляд Софи упал на нечто гораздо более сногсшибательное.

На Никоса, который находился всего в паре шагов от нее. На Никоса, который выглядел на миллион долларов в одном из своих изумительно скроенных костюмов, подчеркивающих совершенство его фигуры и безупречные черты лица.

Чего нельзя было сказать о ней. Софи прекрасно осознавала, в каком виде предстала перед ним: грязной, потной, застигнутой врасплох. Что ж, она не станет об этом беспокоиться. С какой стати ее должно волновать, что подумает о ней Никос?

— Спасибо, что одолжил мне деньги. Я верну их тебе, как только смогу, но, боюсь, это будет не скоро…

Неужели удивление промелькнуло сейчас в его темных глазах? Софи не могла сказать точно, да это и не имело значения.

Никос небрежно пожал плечами:

— Это не важно. Увезти тебя из Лондона, подальше от опасной работы — вот что имеет значение.

Софи нахмурилась.

— Я верну эти деньги, — настойчиво повторила она, хотя понятия не имела о том, как и когда она сможет это сделать.

Никос снова безразлично пожал плечами, что сильно разозлило ее. Этим жестом он ясно дал понять, сколь незначительной была для него сумма в пять тысяч фунтов, тогда как для нее самой эти деньги означали спасение.

Никос прервал затянувшееся молчание:

— Если ты хочешь оказать мне услугу, то приготовь что-нибудь поесть. Из-за путешествия сюда я пропустил обед.

Софи застыла. Ей совершенно не хотелось, чтобы Никос расхаживал тут, отвлекая ее от спокойной жизни. Какой бы ни была причина его приезда сюда, она мечтала об одном: чтобы он поскорее исчез.

— Здешняя еда не дотягивает до стандартов, к которым ты привык, — ворчливо заметила Софи.

Никос иронически приподнял бровь.

— Но ты ведь тоже привыкла к более изысканной пище, правда? — В его голосе слышалась насмешка, но Софи проглотила колкость. Зачем препираться? Однако ее молчание раздражало Никоса, что было заметно по его глазам. — Ты ведь не этого ожидала, да? — начал он. — Ты думала, что я поселю тебя в каком-нибудь роскошном гнездышке?

— Не имеет значения, чего я ожидала, — ровно произнесла Софи, не поддавшись на провокацию. — К тому же здесь очень тихо и спокойно.

Выражение лица Никоса резко изменилось. Спокойно? Что это за ответ? Однако он почувствовал, что Софи права: несмотря на плохое состояние сооружений, обстановка здесь и впрямь была умиротворяющей. Неужели Софи Грантон оценила это? Никос взглянул на нее, снова удивляясь тому, как она смотрится здесь.

Как дома.

Что ж, если Софи здесь так обжилась, то ей не составит труда приготовить что-нибудь. Никос просто умирал от голода.

— Итак, я получу свой обед? Сэндвич вполне подойдет. — Его тон и выражение лица неожиданно изменились. — Ты ведь когда-то уже готовила мне сэндвич, помнишь?

Помнит ли она?

О да, я прекрасно это помню…

Глава 6

Полночь. После вечера, проведенного в театре, они прогуливаются по Южной набережной, держась за руки и пересчитывая дельфинов, выгравированных на старинных фонарных столбах, болтая обо всякой ерунде. Когда у Софи разболелись ноги, Никос вызвал машину и повез ее домой. Приехав, они поняли, насколько сильно проголодались, и тогда Софи отвела его на кухню и приготовила ему огромный многослойный сэндвич, который было невозможно кусать. Никос подхватил ее на руки и поцеловал… а у нее голова кружилась от счастья…

Боль, вызванная этими воспоминаниями, пронзила сердце Софи.

— Могу сделать сэндвич только с сыром и беконом, — сухо произнесла она. Ей не хотелось ничего готовить для него; не хотелось, чтобы он стоял так близко, отвлекая ее, заставляя чувствовать его присутствие каждой клеточкой тела.

Почему он так на меня влияет? Мне уже не двадцать лет, и я не столь легкомысленна в отношениях с мужчинами, но с этим…

Никос все еще обладал властью над ней. Четырех лет оказалось слишком мало, чтобы все забыть.

Софи открыла холодильник и достала масло, бекон и головку сыра. Ну что ж, она хотя бы сможет отвлечься, пока будет готовить сэндвич. Она взяла буханку белого хлеба и отрезала от нее два толстых ломтя, водрузила сверху несколько пластов масла, сыра и бекона, положила все это на тарелку и, пытаясь сохранить безучастный вид, протянула ее Никосу. Он поблагодарил Софи и кивнул в сторону корзины с клубникой.

— Могу я надеяться на десерт? — спросил Никос.

Софи молча отсыпала часть ягод в миску.

— Присоединяйся, — предложил он. — И давай поедим на свежем воздухе. Я вынесу стул для тебя.

Что Никос и сделал, жестом пригласив Софи, державшую в руках миску клубники, последовать за ним. Ей эта идея пришлась совершенно не по вкусу, она не желала ничего с ним делить. Она хотела только одного: чтобы он уехал, перестал отвлекать ее, оставил ее в покое.

Навсегда.

Вновь.

Софи ощутила почти физическую боль от своих тягостных воспоминаний. Было так мучительно потерять Никоса.

Но он никогда и не был твоим! Никогда! Ты была дурой — эгоистичной, легкомысленной дурой, лелеющей свои детские мечты!

Разозлившись на себя, Софи поспешно вышла в сад, словно надеясь оставить свои горькие мысли позади. Но объект ее душевных терзаний уже усаживался за небольшой столик в саду. Солнце жарко припекало, и Никос снял пиджак. Он ослабил галстук, расстегнул пуговицы на вороте и манжетах и закатал рукава, обнажив сильные руки.

О боже, как же он хорош! Белизна рубашки выгодно подчеркивала смуглую кожу. Софи хотелось просто стоять и смотреть на него.

Так же было, когда она впервые увидела его. Так былокаждый раз, когда Никос попадал в ее поле зрения.

Что в нем так привлекает меня?

Никос прервал ее мучительные размышления.

— Иди сюда и садись, — сказал он.

Чувствуя необычайную слабость, Софи тяжело опустилась на стул. Она сидела и беспомощно наблюдала, как Никос ест приготовленный ею сэндвич. По крайней мере, он не смотрел на нее; это было бы просто невыносимо. Вместо этого Никос окидывал взглядом сад, отмечая разницу между ухоженными и заросшими участками.

Неожиданно он нахмурился.

— Тебе совсем не обязательно было заниматься этим, — резко произнес он.

Он совсем не этого от нее ожидал. Никос думал, что найдет Софи в ярости из-за того, что ее оставили одну в этом пыльном, пустынном доме, где никто не исполняет ее капризы, не тратит на нее деньги!

Взгляд Никоса ожесточился. У него не было ни малейшего намерения этим заниматься! Пусть он выплатил ее долги, но не собирался еще и предоставлять ей шикарные апартаменты!

И все же сейчас, когда он видел повсюду следы ее тяжелого труда, мнение его стало меняться. Еще больше Никос удивился, услышав ее ответ.

— Я уже говорила тебе. Мне это нравится, — сухо произнесла Софи. — Здесь очень спокойно.

Но, как отметил Никос, она вовсе не выглядела умиротворенной и расслабленной, наоборот, в ее позе чувствовалась напряженность.

Что ж, такой она нравилась ему гораздо больше! И даже растрепанные волосы, полоска грязи на щеке, мешковатая футболка не отвлекали его внимание от ее необычной, потрясающей красоты. Ее глаза, фигура, губы — все было таким… таким…

Никос перестал размышлять и теперь просто смотрел на Софи, ощущая, как полузабытые чувства сжигают его изнутри. Воспоминания продолжали мелькать перед его внутренним взором. И каждая мысль была о Софи, лишь о ней… Такой молодой, такой прекрасной…

О, сейчас она стала старше, но ее красота от этого только выиграла, и Никосу казалось, что он видит ее впервые в жизни.

В этот миг Софи запрокинула голову, отводя от Никоса взгляд. Это движение заставило его очнуться. Он отодвинул тарелку, на которой раньше лежал сэндвич, и взял одну из сочных ягод. Вкус у клубники был просто фантастический.

Оставь ее в покое! Нет смысла рассматривать ее… она не для тебя!

Но, казалось, эти слова не достигают его сознания. Разумеется, Никос знал, к чему это может привести. Он уже однажды вырвал Софи Грантон из своего сердца и не намеревался давать ей еще хоть один шанс вернуться. Ему было совершенно необходимо подавить желание, которое он испытывал, находясь рядом с ней. Подавить навсегда.

За этим он и явился сюда. Не для того, чтобы увидеть Софи снова, а ради того, чтобы донести до ее сведения тот факт, что хотя он и оплатил ее долги, но баловать ееникогда не станет! Ей придется смириться с тем, что две недели ей надо провести здесь, в старом доме, как бы она ни была недовольна этим.

Только вот Софи отчего-то совсем не выглядела недовольной…

Казалось, она чувствует себя здесь как дома, несмотря на то что ей приходится рассчитывать только на себя, более того, она даже пристрастилась к физическому труду! И находит жизнь здесь спокойной!

Никос снова окинул сад взглядом. Впрочем, тут действительно спокойно…

Так тепло, солнечно, приятно… Невольно Никос потянулся за еще одной ягодой, наслаждаясь ее сладким вкусом. Он расслабился, и постепенно чувство умиротворения стало овладевать им. Он блаженно вытянул ноги, продолжая брать ягоды из миски одну за другой. Краем глаза он заметил, как Софи тоже потянулась за клубникой.

— Ягоды очень вкусные, — отметил Никос. — Они с той клумбы? — указал он направление кивком.

— Да, — ответила Софи. — Теперь они созревают каждый день. Но мне пришлось сначала очистить клумбу от сорняков.

— Это того стоило, — проговорил он. Его внимание привлекла небольшая птичка, скачущая по земле.

— Кто это? — лениво поинтересовался Никос, указав на крошечное создание.

— Это воробей. Он каждый день прилетает сюда, чтобы собирать личинки и червяков. Возможно, где-то неподалеку у него есть гнездо. — Софи старалась говорить спокойно и ровно, что давалось ей нелегко. Но еще сложнее было сидеть здесь в постоянном напряжении, в то время как Никос расслабленно вытянулся на стуле, чувствуя себя как дома.

Почему он просто не уедет? Почему не оставит меня в покое?

Вопросы эти остались без ответа. И хотя разум ждал скорейшего отъезда Никоса, другая, слабая и опасная часть ее хотела лишь одного — смотреть на него украдкой, пока он не замечает…

— И ей приходится подкармливать птенчиков? — шутливо спросил Никос.

— Ему приходится, — поправила Софи. — Это самец.

— Откуда ты знаешь?

— У него красная грудка, очень красивая, которая должна притягивать самок. — В голосе Софи отчетливо послышались ядовитые нотки.

Никос улыбался. Сколько раз она видела его улыбку, слышала смех? Его сердце бешено забилось.

О боже, не позволяй мне вспоминать, не позволяй!

Софи подавила вновь нахлынувшие на нее красочные образы и попыталась бороться с неотразимым обаянием Никоса, который притягивал ее к себе, как магнит. Четыре года только добавили ему привлекательности, сделали его еще более мужественным, чем раньше!

— А как же выглядят самки? — Вопрос Никоса вернул ее в реальность.

— Скучные, коричневые, простые.

Никос изогнул бровь:

— Надо же, как сильно отличается их природа от нашей. У людей все наоборот: женщина прельщает своей красотой, а мужчина скучен и неинтересен.

Взгляд Софи встретился с его взглядом. Не ты! Только не ты!

Она взяла еще одну ягоду и постаралась сосредоточиться на ней, а не на Никосе.

— Итак, скажи мне, что ты думаешь об этом месте? — спросил он дружелюбно.

— Что? — переспросила она, снова поднимая на Никоса глаза.

Он тоже взял еще одну ягоду.

— Ты здесь уже четыре дня. Скажи, что ты узнала о доме? Думаю, ты уже осмотрела его, а не отгородилась от мира в этом маленьком садике? Итак, каково твое мнение? Кто знает, возможно, когда я восстановлю это здание и открою тут отель, ты будешь первым постояльцем, — легко и непринужденно проговорил Никос.

Внезапно он в красках представил Софи в качестве гостьи в отеле. Неожиданная мысль посетила его: что было бы, если бы прошлое не лежало между ними? Что, если они бы познакомились в старинном особняке, превращенном в отель? Новое притяжение, не испорченное ядовитыми воспоминаниями, вспыхнуло и позвало за собой.

Как ей удается быть такой прекрасной, не прилагая никаких усилий? Как сейчас, когда она совершенно естественна, а он не может отвести от нее глаз…

Никос встал и, доедая последнюю ягоду, протянул Софи руку.

— Пойдем пройдемся. Ты расскажешь мне, что тебе нравится в этом месте, а что нет, — сказал он.

Немного замешкавшись, Софи поднялась. Никос указал на садовую дверь, ведущую в главную часть поместья. Они дошли до террасы у фасада здания, завернули за угол и оказались у главного входа. Внезапно Софи увидела то, что заставило ее остановиться.

Она узнала ту машину, на которой приехал Никос в день их первой встречи. Воспоминания накрыли Софи с головой — о том первом разе, когда она видела Никоса, направляющегося к дому ее отца. Первый раз, когда она сама находилась в этой машине.

И последний.

Тот раз, когда он вез ее домой поздно вечером, а ее сердце бешено колотилось от осознания того, что она намеревалась сделать.

И рев мотора этого автомобиля был последним звуком, который услышала Софи, когда Никос умчался прочь, оставив ее плачущей, брошенной, разбитой, бессильно цепляющейся за стену после того, как он оттолкнул ее…

— У тебя все та же машина.

Эти слова сорвались у нее с языка прежде, чем она сумела взять себя в руки и сдержаться. Никос повернул голову, замедлив шаг. Софи побледнела.

— Теперь она считается коллекционной моделью. Зачем мне модернизировать машину, когда я могу и так законно пользоваться ею? — услышал Никос свой собственный голос.

— Ты мчался на ней по трассе, — снова вырвались необдуманные слова из ее уст, навевая воспоминания о счастье.

Стоя у края дороги, Софи с замиранием сердца наблюдала, как Никос мчался по трассе с такими крутыми поворотами, что ей каждый раз казалось: он вот-вот обязательно потеряет управление. А когда Никос взял ее с собой на следующий круг, сердце Софи наполнилось бурной радостью, и она поминутно вскрикивала то от страха, то от восторга, наслаждаясь его мастерством и силой.

Их взгляды встретились.

— Давай сначала осмотрим сад, — произнес Никос.

Он направился вперед по заросшей тропинке, а Софи неуверенно последовала за ним.

Вокруг было очень красиво.

— Здесь еще так много надо сделать! — воскликнула Софи.

Никос оглянулся.

— Слишком много для тебя одной, — шутливо отметил он.

Не выдержав его взгляд, Софи отвернулась. Нет, пожалуйста, нет! Я не хочу снова ощутить его власть над собой! Нет!

— Думаю, работы тут достаточно для пяти-шести профессиональных садовников, — заставила себя беззаботно произнести Софи.

— Скорее, для целой дюжины, — сухо добавил Никос, остановившись у развилки. — Я так понимаю, ты уже все здесь осмотрела? Что скажешь?

— Слева находится небольшое озеро. По-моему, сейчас там совсем немного воды. Оно все заросло ирисами и камышом.

— Давай посмотрим, — сказал Никос, поворачивая налево.

Софи послушно последовала за ним, хотя часть ее прекрасно понимала, что было чистым безумием гулять с Никосом по таким красивым, заброшенным садам.

Все это казалось нереальным…

— Ты была права, это уже не озеро. — Голос Никоса прервал поток ее мыслей. — Его надо будет углубить. Но все равно… — Он на миг замолчал, оглядываясь вокруг. — Однажды, здесь будет очень красиво.

Взгляд Никоса снова остановился на Софи.

— Я правильно сделал, что приобрел этот участок? — шутливо поинтересовался он, мягко глядя на Софи, у которой перехватило дыхание.

Несколько секунд она стояла неподвижно, наслаждаясь его улыбкой, вбирая в себя тепло его глаз…

Когда-то он так на меня смотрел все время…

Уже знакомая боль заставила сердце Софи сжаться, и она отвела взгляд.

— Здесь очень красиво, — выдавила она.

Почувствовал ли Никос нечто похожее? Вероятно, да. Он резко развернулся и сконцентрировал свое внимание на молодой поросли вязов, которые начали отвоевывать новые территории на другой стороне озера.

— Эти деревья придется вырубить, — произнес он. — И нам понадобятся разные саженцы…

Нам…

Боль в сердце Софи усилилась. Не было никаких «нас». И не могло быть.

Софи моргнула. Никос повернулся и посмотрел на нее, но она старательно постаралась скрыть свои чувства.

— Пора осмотреть дом, — объявил он деловым тоном.

Софи последовала за ним обратно по заросшей тропинке к старой террасе.

— Сюда, — сказал Никос и пошел к двери, попутно доставая ключи из кармана, шагая гораздо быстрее, чем нужно. Одним движением он распахнул входную дверь и ступил внутрь, осматриваясь.

Да, он принял правильное решение, когда купил этот дом. И даже запустение не могло скрыть правильные пропорции здания и комнат и красоту интерьера.

— Итак, что ты думаешь?

Никос обернулся. Софи стояла в дверях, оглядывая комнату. Зрелище было поистине завораживающим.

— Это просто великолепно, — произнесла она, рассматривая потолок.

Взгляд Никоса теперь остановился на Софи. Ее стройное тело было красиво очерчено солнечными лучами, проникающими сквозь окна над входной дверью и формирующими над ее головой нечто, напоминающее светящийся нимб. От вида ее изящного профиля, красивого изгиба губ и тонкой шеи у Никоса перехватило дыхание. Он не мог оторвать свой взор от нее, просто не мог.

Как она это делает? Как?

В его голове уже вовсю звенели предупреждающие сигналы, но Никос игнорировал их, как и внутренний голос, твердивший: «Будь осторожен, будь осторожен…»

Вместо этого он все смотрел на нее, ощущая пробуждение чувств, которые, казалось, спали в нем очень долго.

Но затем Софи обвела взглядом комнату, взглянула на Никоса и тут же опустила глаза, разрушив волшебный момент.

— Ты можешь представить себе здесь отель? — спросил он.

— Не очень, — протянула Софи, еще раз оглядев комнату. — Это просто красивый особняк. Кто здесь жил раньше?

— Немолодая вдова, которая вышла замуж за владельца этого дома и прожила с ним здесь пятьдесят лет. Ее племянник унаследовал этот участок и решил продать его.

— Пятьдесят лет? — повторила Софи. Так много лет в браке! И жить в этом доме! В ее голове проскользнула предательская мысль, которая мучила ее с самого начала: «Мы бы могли жить здесь с Никосом… на нашем собственном островке рая…»

Чтобы заглушить непрошеные мечтания, Софи заставила себя говорить дальше.

— Уверена, что если тут все обустроить, то получится хороший отель, — сказала она.

— Дом надо реставрировать очень тщательно, воссоздавая его истинный облик, — ответил Никос. — Сегодня я должен был встретиться здесь с архитектором, которому хочу поручить этот проект. Но его задержали дела, поэтому встречу пришлось перенести на завтра. Ночь я проведу в местной гостинице. Ты здесь занимаешь единственную жилую часть помещения.

Софи уставилась на него.

— О, — вот все, что она смогла произнести в ответ.

Никос открывал дверь за дверью, окидывая внимательным взглядом прилегающие к холлу комнаты, но Софи не двигалась с места. Только когда он отправился по коридору за лестницу, она последовала за ним. И тотчас об этом пожалела. Никос открыл двери в музыкальную комнату, где находился рояль. Он повернулся к Софи.

— Кое-что интересное для тебя, хотя, наверное, рояль расстроен? — спросил Никос.

Софи не понравился его тон. Было очевидно, что он намекает на те времена, когда один вид рояля вызывал непреодолимое желание поиграть на нем. Но это время прошло.

— Понятия не имею, — напряженно ответила она.

Никос удивленно поднял брови:

— Разумеется, ты не могла не поиграть на рояле?

— Я больше не играю, — резко отозвалась Софи, сжав губы.

Мужчина нахмурился.

— Это так необычно для одаренной студентки, — язвительно произнес он.

Софи не могла вымолвить ни слова. Расставание с ее инструментом было едва ли не болезненнее, чем продажа дома.

— Я думал, что музыка значила все для тебя. Почему ты оставила ее?

Она не могла объяснить ему. Отвернувшись, она неуклюже направилась к двери, ведущей в крыло прислуги. Никос догнал Софи и схватил за руку. Его прикосновение причинило ей боль, и она вырвалась. Но Никос снова поймал ее за запястье. Внезапно он нахмурился, присмотревшись к рукам Софи.

— Они же исцарапаны! — воскликнул Никос.

— Это из-за работы в саду, — тихо пояснила она.

Софи снова попыталась вырваться, но Никос не выпустил ее. Вместо этого он нежно провел пальцем по ее ладони.

— Ты должна лучше за ними ухаживать, — мягко прошептал он. Его тон и нежное прикосновение подействовали на Софи как электрический заряд.

Между тем Никос продолжал говорить все тем же мягким голосом:

— У тебя всегда были такие красивые руки, нежные, словно шелк…

Он стоял так близко к ней, что сердце Софи было готово выскочить из груди от волнения. Боже, нет, нет, она не может позволить ему вот так ласкать ее ладони…

Она должна как-то освободиться, остановить его… остановить себя…

— Никос, — выдохнула Софи, — отпусти меня…

Он находился так близко, что от пряного аромата его кожи у нее кружилась голова. Она разглядывала его лицо: мужественный подбородок, красиво очерченные губы, темные, глубокие глаза…

— Отпусти меня… — едва слышно взмолилась Софи.

Что-то новое промелькнуло в глазах Никоса. Они были одни в доме, одни в целом мире. И стояли очень, очень близко…

— Не могу, — произнес он, глядя в глаза Софи.

Он знал, что говорит правду. Медленно, очень медленно Никос сжал запястья Софи и притянул ее к себе, затем приблизил к ней свое лицо.

— Я не могу устоять перед тобой, — хрипло признался он. — Софи… — В его голосе слышалось желание, ласка.

Она запаниковала. Несколько мгновений она металась между стремлением убежать и желанием остаться, подчиниться его голосу, рукам, губам…

Но разум победил, и Софи сумела вырваться из объятий Никоса. И тотчас же она помчалась к двери в крыло прислуги и дальше, вниз по каменному коридору, так что шаги ее гулко разносились по всему дому.

Никос же стоял неподвижно, пораженный.

Что я наделал?

Я почти поцеловал ее…

Как он позволил себе зайти так далеко?

Ответ на этот вопрос был известен Никосу. Он хотел поцеловать Софи, ощутить мягкость ее губ…

Содрогнувшись, он отогнал эти мысли. Нет! Он не может позволить себе этого! Софи — это прошлое, горькое, мучительное прошлое. И она не могла стать его настоящим! И все же он оказался лишь в одном шаге от поцелуя с ней… Он был так близок к тому, чтобы обнять ее гибкое тело и поцеловать нежные, мягкие губы…

Никосу все же удалось справиться с желанием и выбросить предательские мысли из головы. Он должен это прекратить! Ему надо уехать и никогда, никогда не приближаться к Софи!

Но сможет ли он теперь не думать о ней? Четыре года назад Никосу пришлось приложить слишком много усилий, чтобы суметь забыть ее. Сможет ли он сделать это снова?

Мне необходимо научиться противостоять чарам Софи! Я должен воспринимать ее как обычную женщину, красивую, но не исключительную!

Внезапно на Никоса снизошло озарение. Решение было простым и логичным. Ну конечно! Вот что ему необходимо сделать! Если он хотел быть невосприимчивым к красоте Софи, то ему следует почаще с ней видеться, встречаться со своими слабостями лицом к лицу.

Теперь, когда у Никоса появился план, он почувствовал, как напряжение схлынуло. Вот что ему надо делать. Воспринимать Софи как обычную девушку, с которой он может легко и непринужденно общаться.

Например, за ужином.

Да, вот что он сделает — пригласит ее сегодня на ужин. Нескольких часов хватит, чтобы сделать Никоса невосприимчивым. Она больше не будет призраком из его прошлого, а просто спутницей, одной из многих.

Глава 7

Софи яростно боролась с сорняками, как будто надеялась выдрать и неугодные мысли из своей головы, мысли о Никосе Казандросе! Боже, как близко, как опасно близко она была от того, чтобы позволить ему поцеловать себя…

Поцеловать!

Она почти позволила этому случиться! Почти поддалась Никосу! Ей едва хватило сил, чтобы заставить себя вырваться из его объятий и уйти! И слава богу, что она с этой задачей справилась…

Постепенно, работая в саду, Софи начала успокаиваться. Все в порядке. Она в безопасности. Никос не пошел за ней, он наконец-то оставил ее в покое. А когда она услышала гул мотора и поняла, что он уезжает, ей стало еще легче.

Софи устало поднялась и выпрямилась. Солнце было еще высоко, но в небольшом огороженном садике уже царила тень, отчего ей стало прохладно.

Она была одна, совсем одна. Никос уехал. Вдруг она ощутила мучительную пустоту, словно ей чего-то не хватало.

Мгновение Софи просто стояла посреди сада, а потом уныло поплелась в дом.

Она найдет, чем занять этот вечер, как и все предыдущие. Она постирает, примет душ, приготовит себе ужин, посмотрит телевизор — не важно что, — потом пойдет спать. Ине будет думать о своем одиночестве и о пустых вечерах…

Нет, она не должна предаваться унынию! Ей ведь все здесь очень нравилось — до сегодняшнего дня! Она наслаждалась покоем, тишиной, красотой природы. Так почему же сейчас чувствует себя одинокой… не находящей покоя?

Такой опустошенной.

Такой покинутой.

Софи почувствовала, как пощипывает глаза. Она не будет плакать из-за чего-то недоступного, невозможного…

Тяжело вздохнув, Софи продолжила усердно отмывать руки от грязи, время от времени поглядывая на царапины, приобретенные во время работы в саду.

Он держал меня за руки, поглаживал их…

Нет! Софи наскоро вытерла ладони, однако замерла, услышав тревожный звук.

Приближающийся рев двигателя. Мысли окончательно смешались, и до того, как она сумела вернуть себе способность соображать, автомобиль остановился у черного входа. Софи услышала звук захлопывающейся двери, и вскоре Никос уже заходил на кухню.

Она замерла, а ее глупое сердце отбивало бешеный ритм.

— Я приехал, чтобы пригласить тебя на ужин, — объявил Никос.

Софи уставилась на него, не веря своим ушам:

— На ужин?

— Да. Я заказал столик в ресторане гостиницы, где остановился. Она не очень далеко, всего лишь в нескольких милях отсюда. — Никос говорил так спокойно и отстраненно, как будто приглашать ее на ужин являлось для него обычным делом.

Софи же была не в состоянии вымолвить ни слова. Она просто смотрела на Никоса и нервно сглатывала. Наконец ей удалось подобрать слова.

— Я не могу пойти на ужин с тобой, — произнесла она.

Это Никос! Он вернулся! Стоит сейчас прямо напротив нее и приглашает на ужин!

Он приподнял бровь.

— У тебя другие планы на вечер? — спросил он.

Софи густо покраснела:

— Нет, конечно. Но это не значит, что я могу просто…

— Почему нет? — прервал ее Никос. — В конце концов, ты жила на довольно скудном пайке уже несколько дней, и тебе наверняка хочется попробовать чего-то более изысканного!

— Меня здесь все полностью устраивает, — парировала она.

— Ну, в конце концов, ты же можешь разок нормально пообедать, правда? — сказал Никос, взглянув на ее костюм. — Тебе надо переодеться.

— У меня нет ничего подходящего, — ответила Софи, вспоминая роскошный гардероб, которым она когда-то владела.

— Это не имеет значения, — сообщил он. — В том ресторане нет никакого специального дресс-кода.

Это не тот ответ, который она хотела услышать.

— Никос, послушай, это… — начала Софи.

Сумасшествие, ей хотелось сказать. Безумие. Но слова застряли у нее в горле.

— Иди переоденься, — упрямо велел Никос. — И побыстрее, ведь я пообедал лишь одним сэндвичем!

В его голосе слышались шутливые нотки, и Софи отчаянно пыталась понять смысл происходящего. Почему он вернулся? Зачем пригласил ее на ужин? Это было необъяснимо.

И невыносимо.

Видимо, ей придется вытерпеть еще и этот вечер в компании Никоса Казандроса…

Софи послушно направилась вверх по лестнице в свою маленькую спальню.

А внизу Никос шумно вздохнул.

Правильно ли он поступил? Он не без труда отогнал сомнения, которые мучили его на протяжении всего пути сюда. Это былоправильно. Он должен каким-то образом стать невосприимчивым к чарам Софи, чтобы она наконец перестала являться к нему в воспоминаниях и мечтах, чтобы он мог с ней общаться, ничего не чувствуя. Совсем ничего.

Никос слышал, как она ходит по комнате. Софи не заставила себя долго ждать — совсем скоро она уже спустилась вниз. Она не преувеличивала, сказав, что у нее нет подходящего наряда: блузка и юбка, которые она надела, были чистыми и аккуратными, но совершенно не подходили к вечернему выходу. Волосы Софи были просто собраны в низкий хвост, а на лице по-прежнему ни следа макияжа. Что ж, сказал себе Никос, даже хорошо, что она не слишком шикарно наряжена.

Цыганская широкая юбка, развевающаяся у ее ног во время нашей первой встречи… Персиковое платье, подчеркивающее каждый изгиб ее фигуры… Изумительный наряд цвета слоновой кости, в котором Софи была во время нашего первого свидания на концерте в Ковент-Гарден…

Воспоминания о ней промчались у него в голове, но усилием воли Никос подавил их. Они относились к далекому и незначительному прошлому.

Никос провел ее к машине и открыл перед ней дверь. Немного замешкавшись, Софи села в кресло и пристегнула ремень безопасности, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица.

Но под этой безучастной маской она отчаянно боролась со своими чувствами. Не думай… Не вспоминай. Это все, что она могла сказать самой себе.

Когда Никос завел автомобиль и тронулся с места, Софи почувствовала, что по мере того, как машина набирает скорость, ее все сильнее вжимает в мягкую спинку сиденья. Он вел, как всегда, со спокойной уверенностью, и мощный автомобиль покорно несся по дороге. Софи стала смотреть в окно, на пролетающие мимо леса и поля, на что угодно, лишь бы не обращать внимания на Никоса.

Спустя десять минут он съехал с главной дороги и остановился у входа в довольно опрятную гостиницу. И, судя по припаркованным во дворе машинам, она привлекала довольно респектабельных клиентов.

Они зашли внутрь, в украшенный по-старинному зал. Как всегда, Никос привлек всеобщее внимание, и вскоре метрдотель уже проводил их к столику у окна, которое выходило на аккуратно постриженную лужайку, ведущую к небольшой речушке.

Софи сидела на стуле, чувствуя, как неуместные чувства пытаются прорваться сквозь маску.

Ужинать с Никосом было мучительно сложно, казалось, что они разыгрывают ужасную, жестокую комедию, притворяясь парой…

Которой раньше были…

Нет! Ей надо прекратить это! Прямо сейчас! Она повторяла себе эти слова снова и снова.

«Просто положи салфетку на колени, — велела себе Софи. — Мило улыбнись официанту, просмотри меню, выбери что-нибудь, не важно что, потом отложи меню, возьми стакан воды, посмотри в окно на лужайку, на реку, на цветы. Посмотри на что угодно, но только не на Никоса… не смотри на Никоса»…

Но как она могла не смотреть на него? Не наслаждаться видом его прекрасного лица, каждая черточка, каждое выражение которого было ей когда-то знакомо?

Но не сейчас. И это Софи следует наконец запомнить.

Бесшумно вздохнув, она отвела взгляд от изучающего меню Никоса и вместо этого лениво потянулась за карточкой, которая лежала в центре стола, рядом со специями и букетом цветов. Там было напечатано название и адрес гостиницы. Оказалось, они находятся где-то в Гэмпшире, неподалеку от деревеньки, о которой Софи никогда не слышала. Ей не было особенно важно знать, куда Никос привез ее, поэтому, удовлетворив любопытство, она положила карточку обратно на стол.

— Софи?

Она подняла голову. Никос смотрел на нее, вопросительно приподняв одну бровь. Официант уже подошел к столику, готовый принять их заказ. Софи пробормотала названия пары блюд, затем Никос назвал свой выбор.

Он предпочел филе ягненка, что снова навеяло на Софи воспоминания. Это блюдо всегда было его любимым, и она помнила, как он часто рассказывал ей о традиционных греческих способах приготовления ягненка, о том, как мясо запекают на столь маленьком огне, что оно было очень нежным и само отходило от костей.

«Ты должна приехать в Грецию и увидеть все своими глазами», — сказал Никос тогда. И Софи была на седьмом небе от счастья, думая, что, раз он приглашал ее в свою страну, значит, непременно хочет воспользоваться возможностью и познакомить со своей семьей, представить ее как свою возлюбленную и будущую жену. О,пожалуйста, пусть это будет правдой! Она очень его любила…

Софи так и не поехала с ним в Грецию.

И больше не любила его.

Никос сам убил ее любовь к нему, а она простодушно вручила ему оружие для последнего удара. Вся ее жизнь разбилась на мелкие осколки.

Тяжесть и знакомая горечь навалились на Софи.

Никос протягивал меню, обратив свое внимание теперь на список вин и предоставляя выбор официанту. Затем взгляд Никоса снова остановился на Софи, которая тут же гордо вскинула голову. Она не отведет глаза. Зачем Никосу нужен этот фарс, она по-прежнему не представляла, но в любом случае она не потерпит еще одно поражение. Выражение его лица теперь было задумчивым, казалось, он прячет какие-то чувства в глубине своих темных глаз. Несмотря на решение оставаться невозмутимой, она нервно потянулась за своим стаканом с водой.

— Софи…

Ее рука замерла в воздухе.

— Да?

Казалось, Никос в чем-то сомневается, колеблется, но потом он все-таки взял себя в руки и продолжил:

— Софи, я пригласил тебя на ужин для того, чтобы провести черту под прошлым. Я не хочу, чтобы оно впредь вторгалось в мою жизнь. Ты, думаю, придерживаешься того же мнения. Итак, я хочу, чтобы этот вечер доказал, что, если вдруг наши дорожки еще когда-нибудь пересекутся, мы сможем обойтись без того, что чуть не произошло сегодня. — Никос глубоко вздохнул: — Надеюсь, теперь, когда твои долги оплачены, у тебя больше не будет проблем с финансами. Ты попала в довольно опасную ситуацию, но выбралась, и я уверен, у тебя хватит ума никогда не ввязываться в подобные дела снова. В любом случае я прочитал тебе достаточно лекций… — Он сменил тон на более дружелюбный. — Так давай сменим тему и поговорим о чем-нибудь другом.

Пока он говорил, Софи странно смотрела на него. Никос хотел поинтересоваться, в чем дело, но тут подошел официант с бутылкой вина. Когда бокалы были наполнены, Никос поднял свой и сделал глоток. Поставив его на стол, он обратился к своей спутнице:

— Так, значит, ты решила, что музыка все-таки не для тебя?

— Нет, — бесцветным голосом произнесла Софи.

Ее отступничество от того, что она некогда так любила, удивило Никоса. Но возможно, преданность Софи Грантон музыке была столь же неглубока, как и другие ее увлечения.

Он отогнал эти мрачные мысли. Сегодня пришло время думать о будущем, а не вспоминать прошлое.

Никос попробовал начать беседу снова:

— Чем ты занялась вместо музыки?

Софи подняла свой бокал. Кончики ее пальцев были совсем бледными.

— Ничем, — ответила она.

«Наш разговор похож на высасывание крови из камня», — подумал Никос.

А когда-то мы свободно болтали обо всем.

Наконец подали первое блюдо, чему он был несказанно рад. Но пару мгновений спустя он возобновил свои попытки разговорить Софи.

— Что значит «ничем»? — с улыбкой спросил Никос.

Софи взяла кусочек кальмара и положила его в рот, наслаждаясь вкусом. Еда отвлекала ее от постоянных вопросов Никоса.

— Я работаю, — ответила она.

Он удивленно поднял брови. Если она получала зарплату, то, очевидно, в своих тратах выходила за ее рамки, ибо умудрилась накопить такие внушительные долги, что ей пришлось подрабатывать в эскорт-агенстве.

— Где? — полюбопытствовал Никос.

— В обувном магазине. — Это была правда — ну, по крайней мере, до того момента, как ее привезли сюда, не дав объясниться с начальством. Софи сомневалась, что ее примут назад в магазин, а это означало, что придется еще раз наведаться в службу занятости и попытаться найти хоть какую-нибудь работу, даже мало оплачиваемую. Пяти тысяч фунтов, которые одолжил ей Никос, хватит лишь на некоторое время.

На мгновение Софи почувствовала знакомый сковывающий сердце страх. Господи, как ей выдержать все это?

Я выживаю. День за днем. Неделя за неделей. Это все, что я могу делать, и должна продолжать. По грошам набирать нужную мне сумму.

— А, вот как, — пробормотал Никос. Теперь он все понял. Сейчас стало популярным работать в каких-нибудь бутиках, особенно в тех, чьи хозяева являются твоими друзьями. Это что-то вроде хобби, чтобы такие богатые дамочки, как Софи, могли интересно проводить время. — Должно быть, это очень полезно, если ты желаешь первой приобрести новые модные туфли, — заметил он.

Никос назвал пару имен дизайнеров, занимавшихся модной обувью, о которых никто никогда не слышал в маленьком дешевом магазинчике, где работала Софи с утра до позднего вечера, кроме двух драгоценных дней в неделю, когда она была предоставлена сама себе.

Мужчина заметил, что Софи снова замкнулась. Может быть, она просто не хочет говорить с ним о себе? Ну, тогда ладно, он не будет мучить ее личными вопросами.

Никос решил зайти с другой стороны:

— Хорошо, что ты ухаживаешь за огороженным садом, поскольку, как я думаю, восстановить сады будет так же сложно, как и дом. К счастью, я понимаю, что дизайн ландшафта восходит к Белледону, и это станет отправным пунктом в работе.

Софи выпила немного вина, чувствуя, как алкоголь проникает в ее организм и кружит голову.

— Белледон?

— Да, — кивнул Никос. — И хотя ты считаешь, что дом не годится для отеля, он все-таки подходит для этой роли. Особняк находится в пяти милях от шоссе из Хитроу и, когда его восстановят, будет привлекать туристов. Я уже сейчас вижу, что он станет одним из лучших деревенских отелей в Великобритании.

Никос продолжать говорить об особняке, и Софи была благодарна ему за то, что он прекратил этот невыносимый допрос о ее жизни. Пускай он болтает, а она будет наслаждаться великолепными блюдами. Будет глупо упустить такую возможность. Когда пришло время главного блюда, перед ними поставили тарелки с изысканным мясом ягненка.

— Очень вкусно, — одобрительно заметил Никос. — К счастью, огород принадлежит особняку, так что на кухню в ресторане моего будущего отеля основная часть продуктов будет поступать с собственных грядок. Тот небольшой садик, который ты обрабатывала, тоже внесет свой вклад. В идеале мне бы хотелось, чтобы вся пища была натуральной, хотя понадобится время, чтобы получить соответствующий сертификат. Но над этим еще предстоит поработать.

И Никос снова стал неспешно излагать ей свои планы, и, не заметив, как это произошло, Софи оказалась втянутой в разговор. Количество вина в ее бокале не уменьшалось, хотя она не видела, чтобы его доливали. Однако она уже ощущала, как алкоголь проникает в ее кровеносную систему, постепенно растворяя клубок напряженности, вызванный близостью Никоса. Пока он рассказывал Софи обо всех деталях будущей реставрации, она почувствовала настоящий интерес к этому делу и даже стала сама задавать интересующие ее вопросы, высказывать свое мнение.

Но все это было не настоящим, а лишь иллюзией, вызванной ощущением нереальности происходящего: ужина с Никосом, сидящим так близко, что она могла протянуть руку и коснуться его пальцев или рассматривать золотистые искорки в его глазах, когда он оживленно о чем-то рассказывал.

Никос хотел подвести черту под прошлым. Сначала это казалось невозможным, но сейчас Софи ощутила, как трансформировались ее эмоции, меняя и ее настроение. Прошлое не исчезло, просто теперь она вспоминала иные моменты той жизни: не те горькие, мучительные мгновения, которые оставили уродливые шрамы в душе, а приятные, милые эпизоды, вызванные к жизни сегодняшним вечером.

Сколько раз они сидели вот так вместе, легко и непринужденно общаясь на всевозможные темы?

Теперь она словно видела Никоса, каким он был в золотые дни их романа, вспоминала его острый ум, его смех, легкую улыбку…

Ведь Софи тогда была покорена не только его потрясающей внешностью, но и умением поддержать компанию, обсудить что-то…

Боль снова яростно обрушилась на нее. Как много она потеряла, когда Никос оставил ее! Какмного!

Но в противовес этому горькому ощущению в душе Софи зародилось сейчас иное чувство, хрупкое и прекрасное, словно драгоценный камень в тонкой оправе. И каким бы быстротечным и иллюзорным ни был сегодняшний вечер, он смывал с души боль прошлого, за что она была очень благодарна, упиваясь теперь каждым проведенным здесь моментом.

Вечер постепенно сменялся ночью, и теперь стоящая на столе свеча причудливо отражалась в стекле окна, создавая некий параллельный мир. Софи почувствовала новую волну эмоций, ведь они с Никосом были там, в том параллельном мире, вместе.

Вместе…

Это слово вмиг пронзило ее сердце. Там, в мире теней, не было никаких расставаний и горького прошлого. В загадочной стране, созданной мерцающим светом свечи, они, казалось, никогда не расставались.

«Если бы мы не расстались, — мелькнула непрошеная мысль, — то были бы все еще вместе, как в той, другой реальности! И тогда эти четыре года могли бы стать самым лучшим временем в нашей жизни!»

Несколько мгновений она позволила себе наслаждаться пришедшими на ум фантастическими мыслями, в которых они с Никосом были счастливой семейной парой, которая приехала посмотреть недавно приобретенный дом, спланировать его реставрацию, наполнить его снова радостью и любовью. Он и она… семья… счастье, которое длится вечно…

Софи знала, что это лишь ее мечты, нелепые, иллюзорные мечты, хотя в тот момент для нее не было ничего реальнее их. Настоящая жизнь, которая тянула ее ко дну обилием нерешенных проблем, исчезла, растворилась в сладком воображаемом мире. И этого было вполне достаточно…

Официант подошел к их столику, протягивая ей десертное меню. Софи выбрала первое попавшееся на глаза блюдо, и вскоре оно уже стояло перед ней вместе с бокалом сладкого вина. Ей казалось, что все исчезает, отдаляется от нее. А Софи просто сидела, потягивая сладкое вино и слушая обволакивающий голос Никоса, наблюдая за самым красивым на свете мужчиной. Было так странно, что она могла смотреть на него, вбирая в себя его образ…

Никос… только Никос… лишь Никос важен для меня…

Сердце ее переполнилось новыми эмоциями, камень в тонкой оправе теперь сиял всеми своими гранями…

— Софи?

Никос вопросительно смотрел на нее, слегка отодвинув свой стул. Зал ресторана почти полностью опустел, свеча на столе постепенно догорала. Пара из параллельного мира исчезла.

Или они исчезли?

Софи поднялась, и вскоре Никос уже вел ее к выходу, оказавшись так близко, когда они переступили порог и вышли в сад позади гостиницы. Она ощущала его близость каждой клеточкой своего тела.

Он должен быть рядом со мной, а я — рядом с ним…

Как та пара из зазеркалья. Вместе.

— Тебе холодно? — заботливо спросил Никос, шагая рядом с ней по тускло освещенной дорожке.

Софи отрицательно покачала головой. Ей не было холодно, ведь вино согревало изнутри, как и мечты. Действительно ли ее сердце вдруг забилось быстрее, чем обычно, или она просто сейчас обратила на него внимание?

«Что я тут делаю?» — подумала Софи. Конечно же она не могла ужинать с Никосом, разговаривать и смеяться с ним. Реальность постепенно прорывалась сквозь кокон мечтаний.

Софи огляделась. Что реально? Ночной воздух? Дразнящий аромат жимолости? Звук их шагов по тропинке? Тени в углах сада?

Никос возле нее?

Может лион быть реальным?

О да… Он реален!

Никос. Никос, Никос…

Софи попыталась заглушить внутренний голос, ведь не было никакой причины думать о нем. Но причины сейчас не играли никакой роли, важно было лишь осознание близости Никоса, которое стало еще более осязаемым, когда он остановился у небольшой лесенки, ведущей вниз, и взглянул на небо.

— Посмотри на звезды, — произнес он, обращаясь к Софи.

Она последовала его примеру и подняла голову. Небеса переливались и сверкали россыпями звезд и планет.

— Вон там Юпитер, — сообщил Никос.

Он поднял руку, указывая направление, а другой рукой слегка приобнял Софи за плечи, развернув ее в правильную сторону. Она внезапно ощутила его теплое дыхание на своей шее, и звезды завертелись у нее перед глазами. Прикосновение руки Никоса жгло ей кожу.

На миг, казавшийся бесконечным, Софи полностью замерла, каждой клеточкой своего тела ощущая близость Никоса, его прикосновение, дыхание, аромат.

Затем рука, обнимающая ее за плечи, исчезла.

— Парковка совсем близко, — напряженно сказал Никос, ускоряя шаг.

Подойдя к автомобилю, он открыл для Софи дверцу, в то же время задаваясь вопросом: что с ним происходит?

Что вообще происходило в этот вечер?

Заведя мотор и выехав на главную дорогу, Никос попытался разобраться со своими мыслями. Цель этого вечера была вполне определенной — оставить прошлое позади, больше не возвращаться к нему, и стать невосприимчивым к очарованию Софи…

Лжец…

Краем глаза он мог видеть сидящую рядом Софи, ощущал ее присутствие, ее тепло.

Софи…

Все, что касалось ее, было таким важным! Эмоции захлестнули Никоса. Эмоции, которые вызывалаона! Толькоона. Только Софи…

Только Софи…

Их молчание было красноречивей слов.

Подъезжая к воротам дома, Никос ощутил, что чувство, названия которому он не знал, все укрепляется в нем, становится все более повелительным, все более могущественным.

Мне надо уехать. Надо оставить ее и уехать. Вернуться в гостиницу, а затем сразу же отправиться в Лондон. Архитектор подождет. Сейчас для меня важно как можно скорее возвратиться в Лондон. Уехать прочь отсюда.

Прочь от Софи…

Но Никос сразу понял, что эти мысли обманчивы.

Он заглушил мотор, усугубив молчание, затем одним резким движением распахнул дверь, вышел из машины и помог Софи. Затем направился к входной двери и открыл ее.

Он не проронил ни слова.

Не решился.

Софи медленно приближалась, ощущая неожиданную усталость, слабость. Вокруг них царило безмолвие, неожиданно прерванное резким скорбным криком совы.

— Софи… — откуда-то издалека донесся звук голоса Никоса.

Она взглянула на него, стоящего в полумраке у входной двери. Софи остановилась. Ночной воздух холодил кожу, но не он был причиной дрожи.

Внезапное осознание снизошло на нее.

Я больше никогда не увижу Никоса.

Он уедет, и они больше не встретятся.

Софи поняла это со стопроцентной уверенностью. Больше не будет неожиданных встреч, пересечений жизненных тропок.

Сильная, острая тоска навалилась на Софи, тоска по тому, чего никогда не было и никогда не будет.

— Софи…

Она застыла на месте.

— Софи, я…

— Прощай, Никос, — тихо произнесла она. Софи намеревалась сказать «доброй ночи», но более правдивые слова слетели с ее губ. Она двинулась в глубь дома.

— Софи…

Никос снова произнес ее имя, но уже совершенно иным тоном, и коснулся ее плеча, мягко останавливая. Софи повернулась к нему.

Никос что-то сказал по-гречески, но она не поняла, что именно.

В его глазах внезапно полыхнул огонь, идущий из глубин его существа.

Слабость сковала Софи, заставила ее задержать дыхание. Тепло руки Никоса на плече ослабило ее еще больше. Их взгляды встретились.

О боже, Никос!

Эмоции захлестнули ее. Она стояла так близко к нему! Волнение и возбуждение смешались с мучительным чувством скорого расставания, ощущением того, что не осталось больше ничего — только их прощание.

А потом…

Медленно, бесконечно медленно Никос притянул ее к себе. Пульс Софи замедлился. Дыхание замерло. Время остановилось. Прошлое, в котором он покинул ее, будущее, которое собирается забрать его снова, — все исчезло, осталось лишь волшебное настоящее. Мягкая мгла ночи, тусклое сияние звезд, едва слышный шум деревьев, печальные крики совы — вот все, что существовало в этот момент.

И Никос, стоящий так близко.

Никос, обнимающий ее.

Он снова что-то произнес на греческом, голос его был хриплым и прерывистым. Софи не нужно было понимать то, что он сказал, ведь она все могла прочесть в его глазах.

Никос медленно опустил голову и коснулся ее губ своими.

Он наслаждался бархатом ее губ, упиваясь их сладким вкусом, который он уже когда-то ощущал в их первом поцелуе — и в последнем.

Софи раскрылась навстречу ему, не в силах сопротивляться. Она полностью отдалась этому моменту счастья, этому поцелую. Никос целовал ее так мягко, так нежно…

Как в первый раз.

Прошлое и настоящее смешались в голове Софи. Прошлое, погребенное ею под многими слоями отчаяния и страха, теперь возродилось и пело в унисон со счастьем этого момента.

Голландский парк, вечер после оперы, они прогуливаются по дорожке, держась за руки. Внезапно Никос остановился на затемненной тропинке и притянул Софи к себе, пробормотав ее имя, а затем, когда она прикрыла глаза, делает то, чего она так долго ждала и так страстно желала, — целует ее…

Было ощущение, что они снова переживают тот момент первого поцелуя, и ее сердце было готово выпрыгнуть из груди от счастья.

Тогда, в тот вечер, Никос неохотно отстранился от Софи, а она продолжала стоять, чувствуя головокружение от счастья.

«Я должен отвезти тебя к отцу», — пробормотал он и, обняв Софи за плечи, повел ее к дому. Его машина была припаркована неподалеку, и, хотя она с замиранием сердца пригласила Никоса зайти на чашечку кофе, он отказался.

«Не могу, — сказал он тогда. — Если я зайду, то захочу остаться…»

Поэтому на прощание Никос лишь легко коснулся ее губ и отпустил. Подойдя к машине, он поднял руку в прощальном жесте и мягко произнес: «Иди в дом, Софи».

И она послушалась Никоса, хотя было нелегко покидать его. Захлопнув входную дверь, она прижалась к ней спиной и так и стояла, пока не услышала звук отъезжающей машины. Тогда Софи взлетела наверх по лестнице, словно у нее выросли крылья, всем своим существом желая быть с Никосом рядом.

Того же Софи хотелось и сейчас, когда он держал ее в объятиях и вкус его поцелуя возносил ее на седьмое небо.

Она полностью отдалась волшебным ощущениям, не предпринимая ни малейшей попытки вырваться из водоворота впечатлений. Прошлое соединялось с настоящим, размывая границы времени.

Никос вел ее наверх по узкой лестнице в темную комнату, которая ожидала их. Он жаждал снова обнять ее. Мгла окутала их, но ему не нужен был свет, он и так чувствовал, как стройное нежное тело Софи прижимается к нему, как ее чувствительная грудь касается его, как сладки их поцелуи.

Говорил ли он что-нибудь? Никос не знал ответа. Он мягко положил руку Софи на затылок, притягивая ее ближе, а другой рукой провел вдоль ее спины. Он не желал отстраняться, и с каждым новым поцелуем страсть только усиливалась, сметая все границы. Пальцы Никоса уже расстегивали пуговицы на дешевой блузке Софи, освобождая от одежды превосходное молочно-белое тело. Вскоре и юбка каскадом упала на пол. Тогда Никос поднял Софи на руки и бережно уложил на кровать.

Он последовал за ней, на ходу сбрасывая одежду. Сейчас все, что ему хотелось, — это соприкоснуться с ней, поцеловать каждый дюйм ее великолепного тела, сияющего в темноте словно жемчуг. Никос легко коснулся груди Софи и услышал ее тихий стон, ощутил, как напряглись ее чувствительные соски под прикосновениями его пальцев и губ.

Она запустила пальцы в его густые волосы, провела ногтями по его спине, заставив Никоса испытать желание столь сильное и нестерпимое, что он раздвинул ноги Софи, готовясь проникнуть в нее. Она запрокинула голову, так что волосы разметались по подушке, и, когда он поцеловал ее снова, она раскрылась навстречу ему, тихо постанывая. Очень аккуратно, нежно Никос вошел в нее.

Софи не смела двигаться, ибо тогда случится что-то невообразимое — она ощутит такое счастье, которое трудно вынести. Поэтому она просто лежала, чувствуя, как Никос наполняет ее. Руки Софи были прижаты к кровати. Один бесконечный миг она оставалась неподвижной, словно превратилась в мраморную статую, созданную в момент, казавшийся вечностью. Софи посмотрела на нависшего над ней Никоса, во взгляде которого читался вопрос, на который невозможно было ответить отказом.

И тогда, шепча ее имя, он начал двигаться.

Тело Софи ответило ему.

Она закричала, не в силах больше сдерживаться, ведь удивительное блаженство заполнило каждую клеточку ее разгоряченного тела, и Софи полностью погрузилась в эти сладкие ощущения. Никос вскоре тоже достиг пика наслаждения и присоединился к Софи в полузабытом раю удовольствия. Постепенно волна экстаза стала ослабевать, и она ощутила необычайную усталость, приятную слабость, распространяющуюся по всему телу негу. Никос перекатился на бок, все еще крепко обнимая Софи; их тела по-прежнему были одним целым. Постепенно ее дыхание успокоилось, глаза закрылись, и вскоре она уже спала в объятиях Никоса.

Тусклый свет, проникший в комнату, заставил Софи открыть глаза. На секунду ей показалось, что она одна, а вчерашний день был всего лишь сном, но вскоре она осознала, что по-прежнему лежит в объятиях Никоса.

И они действительно занимались любовью.

Счастье наполнило сердце Софи. И она не стала задавать себе не важные теперь вопросы о том, как и почему это произошло. Главное, что Никос рядом с ней.

Софи теперь знала, что она переживает что-то, чего еще никогда не испытывала.

Я никогда не засыпала рядом с ним и никогда не просыпалась в его объятиях.

Но в этот раз ее мечты наконец осуществились!

Так и должно было случиться…

Софи попыталась отгородиться от ужасных, болезненных, ядовитых воспоминаний, которые разом нахлынули на нее, вызвав мучительный стыд.

Дрожь прошла по всему ее телу. Она больше не чувствовала тепла руки Никоса. Софи обвела комнату невидящим взглядом.

И она поняла, что ей надо сделать.

Глава 8

— Сейчас кризис, вы же знаете!

Голос агента в службе занятости был резким и нетерпеливым, и Софи знала, почему: она оставила очень хорошую работу в магазине по непонятной причине — поездка за город вряд ли была достаточно веским основанием — и теперь пришла сюда в поисках нового места.

— Я готова взяться за любую работу, — низким голосом произнесла Софи.

Железный занавес опустился вокруг ее воспоминаний, блокируя их, хотя это и было неимоверно трудно.

«Сосредоточься! — велела она себе. — Сосредоточься на том, что действительно важно сейчас, — на получении работы. Любой».

Женщина из службы занятости просматривала список имеющихся вакансий.

— Очень мало подходящих мест, — неодобрительно заметила она. — Если бы вы умели быстро печатать, можно было бы что-то подобрать, но у вас, к сожалению, нет никаких профессиональных навыков.

Софи прекрасно знала это — как и то, что у нее не было ни времени, ни средств, чтобы приобрести необходимые умения. Все свое время она посвящала работе за любую плату.

Женщина откинулась на спинку стула, потерпев поражение.

— Вам придется прийти завтра, возможно, появятся новые вакансии. Сейчас в нашей базе остались лишь запросы из баров, но вы не хотите такую работу.

Софи действительно искала что-то другое. Она однажды уже пробовала работать в баре, но не смогла вынести неизбежные в подобных местах сексуальные домогательства. С тех пор она старалась работать в магазинах. Но сейчас Софи не могла брезговать никаким занятием, тем более после ее работы в эскорт-службе…

Она могла сколько угодно закрывать глаза на настоящую природу подобной деятельности, и все же Никос был абсолютно прав.

Решившись, Софи вновь взглянула на женщину:

— Что там насчет работы в баре?

Десять минут спустя она вышла на улицу. Пыль и грязь Лондона вызывали отвращение после отдыха в загородном доме. Но это была лишь меньшая из ее проблем. Самым важным вопросом для нее сейчас были деньги. Даже если ее примут на работу в бар, то почасовая оплата — а ничего другого ждать не приходилось — будет мизерной. Софи в уме подсчитала итоговую сумму и тут же почувствовала укол страха.

Она уныло поплелась по тротуару. Мышцы ее все еще болели после долгого пешего пути, который она проделала вчера. Сначала пять миль по подъездной аллее, потом еще две мили по главной дороге, и она наконец оказалась в какой-то деревеньке. Там Софи узнала, что до железнодорожной станции можно добраться лишь на такси, на которое у нее не было денег. Она даже оставила все свои вещи в особняке, взяв с собой лишь сумочку, поскольку очень боялась разбудить Никоса. Боялась, что если задержится там хоть на минуту, то ее нервы не выдержат и она не сделает того, на что решилась…

Но она все-таки осуществила свой план! И это самое главное! Больше ничего, больше ничего…

Отчаяние закралось в сердце Софи. Она пыталась побороть его, но оно окутало ее непроницаемым покровом.

«Я должна идти, — лихорадочно думала она, — вот на чем мне надо сконцентрироваться. Кроме того, я не буду думать о том, что произошло с Никосом! Потому что… потому что…»

Боже, если она сейчас начнет вспоминать о том, что произошло, то просто упадет на бордюр и будет плакать до тех пор, пока не превратится в пыль и ветер не унесет ее в забвение.

«Это было лишь помрачение ума, реалистичный сон — вот и все, — убеждала себя Софи. — Так я и должна думать. Как будто мне это приснилось. Потому что так и было. Просто сон. Нереальный, словно я выдумала его».

Но как бы Софи ни старалась уверить себя, тело ее знало лучше. Оно просто кричало о том, что та чудесная, незабываемая ночь былареальна.

Она помнила каждую изысканную ласку, каждое прикосновение его губ, чувства, которые Никос в ней пробудил, когда они нежно, страстно занимались любовью…

Софи, спотыкаясь, направилась дальше. В ее голове роились мысли, от которых она хотела избавиться, но не могла, ибо они все равно возвращались, как и боль в ее истерзанном, разбитом сердце.

Как может сердце разбиться дважды?

Неужели недостаточно было пройти через эти муки один раз? В глубине души Софи знала, что избавиться от своих чувств не сможет никогда. Никос опять вошел в ее жизнь, и вновь принес ей мучения.

Если бы только мы с ним не встретились!

Но все же…

По какой бы причине Никос ни вернулся, она должна быть рада тому, что он это сделал! Потому что в этот раз в ее памяти останется не жгучее унижение и пылающий стыд, разрывающий ей душу, а то, чем она сможет дорожить всю жизнь, — дар, который она будет холить и лелеять, а не отвергать с отвращением и ненавистью.

Вот как я должна считать! Это даст мне сил.

Ибо иного выбора, кроме как продолжать жалкую борьбу, у Софи не было.

Склонив голову, она устало шла по улице.

— Сэр, мы нашли ее.

В тот же миг Никос напрягся.

— Где? — рявкнул он в трубку.

Сотрудник службы безопасности назвал адрес. Никос позвонил шоферу и приказал ему подъехать к главному входу, передавая ему адрес, по которому он собирался ехать. Затем, попросив секретаря отменить все намеченные на сегодня встречи, Никос выскочил из офиса корпорации «Казандрос». Выражение его лица было мрачным.

Настроение же еще хуже.

Наконец-то его добыча попалась. Уже сутки смешавшиеся в одно целое жгучие чувства мучили его, мешая что-то предпринимать, поглощали его, превращали в ничто — с того самого момента, как Никос обнаружил, что Софи исчезла — не только из его постели, но и из особняка.

Ему понадобился целый час лихорадочных поисков, чтобы осознать, что она не упала с лестницы и не провалилась сквозь гнилые доски пола, а ушла — бросила его, оставив в доме все свои вещи.

Почему? Этот вопрос по-прежнему мучил Никоса, хотя он уже не пытался найти ответ. Ее действия были просто необъяснимы — и непростительны.

В какие игры она играет?

Злость всколыхнулась в нем. Когда Никос сел в автомобиль и приказал шоферу ехать по указанному адресу, выражение его лица превратилось в непроницаемую маску. Он был дураком. Полным дураком.

Как и в первый раз.

Софи Грантон снова разбила его сердце на мелкие кусочки. Лицо Никоса еще больше помрачнело. Теперь он обязательно найдет ее — найдет и вытрясет из нее ответы!

«Черт бы ее побрал за то, что она снова со мной сделала! — яростно думал он. — Сначала вознесла меня на небеса, а потом сбросила в ад!»

Дорога заняла больше времени, чем ожидал Никос. От роскошного офиса корпорации «Казандрос» автомобиль направился на северо-запад, но не в один из благоустроенных районов, с которыми у него ассоциировалось имя Софи Грантон. С другой стороны, сейчас Софи уже давно перестала быть принцессой, жившей неподалеку от Голландского парка. Когда машина свернула на бедные, неопрятные улицы, Никос выглянул в окно, нахмурившись. Это был не только дешевый, но и заброшенный район!

Мобильный телефон зазвонил снова.

— Да? — отрывисто сказал Никос.

— Объект сейчас идет по улице, на которой проживает, — сообщил голос на другом конце телефонной линии.

— Держите ее под наблюдением, — ответил Никос, прежде чем уточнить направление для шофера.

Он еще сильнее нахмурился, осматривая район.

Через некоторое время он заметил Софи Грантон, которая медленно брела по тротуару немного впереди машины. Что-то в ее походке причинило Никосу острую боль. Он уже видел ее такой однажды.

Софи казалась такой слабой. Измученной. Сломленной.

На долю секунды Никос пережил всплеск мучительной боли, быстро сменившейся другим, более сильным чувством.

— Останови машину!

Водителю не нужно было повторять дважды. Никос выскочил из автомобиля и быстрым шагом направился к Софи.

Он схватил ее за плечи и резко развернул лицом к себе. Она вскрикнула, лицо ее исказил страх. Но потом она узнала его. И побледнела еще больше.

— Никос, — запинаясь, прошептала она.

— Да, Никос! — прорычал он. — И теперь ты, наконец, можешь мне объяснить, в какие игры играешь!

Выражение ее лица стало непроницаемым. На миг Никос ощутил, как его охватывает слепая, безрассудная ярость, но потом внезапно понял, что Софи не специально отгораживается от него, она просто не способна сейчас дать ответы на его вопросы. У нее был такой же измученный вид, как и в тот вечер, когда он подобрал ее на улице после той вечеринки, промокшую и замерзшую.

Никос слегка ослабил хватку. Ему нужно было поговорить с ней, получить ответы. Но не здесь, не на улице.

— Где ты живешь, Софи? — Он обвел взглядом окружающие их дома: конечно, она не может жить здесь? Хотя официально этот район не называли трущобами, но он был убогим и вонючим, с разбросанным повсюду мусором, граффити на стенах…

Софи указала на здание в нескольких ярдах от них, нижний этаж которого занимал магазин.

— Ты живешьтам? — В голосе Никоса отчетливо прозвучало потрясение. Что, черт возьми, происходит? Почему она живет в такой помойке?

Ну, на эти вопросы вскоре тоже будут получены ответы. Сегодня наконец он узнает все, что его интересует.

Никос велел водителю кружить по округе до тех пор, пока его не вызовут. Машина уехала, и он снова перевел взгляд на Софи. Его рука все еще крепко сжимала ее плечо.

Никосу показалось, что он чувствует, как Софи дрожит.

Он проводил ее до дома, подождал, пока она трясущимися руками достанет ключ и отопрет дверь. Зайдя внутрь, Никос был до глубины души поражен ударившим в нос запахом грязи, гниения и немытых тел. В доме не было прихожей или холла, только лестница, ведущая на верхний этаж, где располагались квартиры.

— Сюда, — тихо произнесла Софи.

За дверью оказалась лишь одна комнатка, и, когда Никос переступил ее порог, он понял, что с Софи произошло что-то очень нехорошее с тех пор, как они расстались четыре года назад. Крошечная квартирка представляла собой одну спальню, половину которой занимала узкая кровать, напротив которой в небольшой нише располагалась раковина, крошечный холодильник, встроенный шкафчик и маленькая портативная плита. Пол был застелен обшарпанным линолеумом, а окно выходило на заваленный мусором задний двор. Единственным достоинством этой комнаты было то, что здесь было убрано и пахло чистящими средствами.

— Ты живешь здесь…

Это был не вопрос и не утверждение, скорее, неуверенное выражение сомнений.

Софи положила сумку на кровать.

— Да, — коротко ответила она.

Софи казалась спокойной, хотя в ее лице и взгляде все еще сквозила некая отрешенность, замкнутость. Никос наблюдал за ней. Софи старательно отводила глаза. Никос немного помолчал, собираясь с мыслями, прежде чем начать разговор.

— Ради бога, скажи мне, что происходит? — Он резко втянул в себя воздух. — Как ты можешь жить в этой дыре?

Софи моргнула, словно посчитала такой вопрос странным и неуместным.

— Это все, что я могу себе позволить.

Никос произнес что-то по-гречески.

— Но почему? Софи, твой отец был миллионером! Даже разорение не могло довести его до такого низкого уровня! Ему пришлось откладывать деньги, это верно. Он не мог стать нищим! Так объясни мне, почему ты живешь здесь?

Внезапно его глаза сузились.

— Ты порвала отношения с отцом? — подозрительно спросил он. — Может, он не одобряет твой образ жизни? Так? Это и вправду был первый раз, когда ты предоставляла мужчинам эскорт-услуги, или ты обманула меня? — Внезапная страшная мысль посетила его. — Ты принимаешь наркотики, Софи?

Никос внимательно смотрел на нее. Раньше ему и в голову не могла прийти подобная идея, но сейчас все было по-другому. Когда он обнимал Софи, то чувствовал, что она была худенькой, словно тростинка, — было ли это следствием приема наркотиков?

Говорила ли ему Софи, что ей необходимо погасить долги по кредитным картам, или это было лишь предположением, в которое Никос сразу же поверил? Неужели она действительно расплачивалась за наркотики?

Она едва уловимо покачала головой, и Никос вздохнул с облегчением. Но тут же на его лице отразилось непонимание. Так почему она остается в подобном месте?

— Твой отец знает, где ты живешь?

Казалось, этот вопрос заставил Софи вздрогнуть, однако она снова отрицательно покачала головой.

Что-то было не так. Никос интуитивно чувствовал это.

— Почему ты не сказала своему отцу, Софи? — тихо спросил он. — Он бы не хотел, чтобы ты жила в подобном месте! Твой отец мог бы помочь тебе встать на ноги! Возможно, ты считаешь, что в этом возрасте ты уже не должна финансово зависеть от него, но…

Странный звук, похожий на смех, вырвался из груди Софи, но Никос знал, что она не смеется. Она смотрела ему в глаза.

— У него нет денег, — странным тоном ответила она и крепко обхватила себя руками.

— Я не понимаю, — осторожно произнес Никос.

В ответ она истерически рассмеялась:

— Неужели? Скажи, ты, глава такой крупной компании, как «Казандрос», знаком с жаргоном, используемым в финансовой сфере? Говорит ли тебе что-нибудь термин «котельная»? — Голос Софи был злым и безжалостным.

Никос замер.

— Да, — только и ответил он.

Котельная — сленговое слово для обозначения таких мошеннических финансовых операций, против которых власти давно ведут безуспешную борьбу. Как только закрывается одна организация, на ее месте тотчас возникает другая, она тут же начинает зазывать инвесторов, уговаривая их вкладывать деньги в несуществующие проекты до тех пор, пока те не остаются полностью разоренными.

Никос удивленно нахмурил брови. Разумеется, такой опытный бизнесмен, как Эдвард Грантон, распознал бы мошенников. И держался бы от них подальше. Так каким образом тогда он оказался втянут в чужие грязные махинации?

Он оставил эти вопросы на потом, сейчас они не имели никакого значения. Лишь одно было важно. Он брезгливо осмотрел комнатку, и на него с новой силой накатило отвращение. Никос схватил Софи за локоть.

— Мы уходим отсюда, — сказал он.

На миг глаза Софи засияли, но потом снова потухли.

— Ты иди, Никос, — безжизненным голосом произнесла она.

Он хрипло рассмеялся:

— Я не оставлю тебя в этой помойке, Софи. Собирай вещи, мы уходим. — Он снова окинул взором полупустую комнату. — В любом случае их не должно быть много… — напряженно произнес Никос и пояснил: — Вещи, которые ты оставила в особняке, хранятся у меня.

— Я… Я приду и заберу их позже, — запинаясь, произнесла она.

— Они годятся только для мусорки, — резко заявил Никос.

— Но это все, что у меня есть. Пожалуйста, — нервно взмолилась Софи. — Пожалуйста, позволь мне забрать вещи, не выбрасывай их. Они мне еще понадобятся. И… — ее голос дрогнул, но она заставила себя продолжать, — меня здесь все устраивает. Правда. Я уже привыкла.

Софи еще раз вздохнула. Она хотела, чтобы он как можно быстрее ушел. Просто ушел. Она была на грани срыва, но не могла расплакаться перед Никосом. Видеть его снова, да еще в этой дыре, именующейся ее квартирой, было сущим мучением!

— Пожалуйста, уходи. Тебе нечего тут делать, — выдавила она. — Мне… мне еще надо кое-что сделать. Так что, пожалуйста, уходи. Прошу тебя.

— Что тебе надо сделать? — Он был неумолим.

— Не важно. Просто уйди, пожалуйста.

Никос видел, что причиняет ей мучения, она страдала, и силы ее были на исходе. Софи больше не могла сдерживаться, а у него было еще столько вопросов! Он смотрел на нее, такую хрупкую, что, казалось, легкий ветерок мог подхватить ее и унести прочь.

— Где твой отец, Софи? — сурово спросил Никос.

Она побледнела. Никос мучил ее, но ему было необходимо знать, где сейчас находится Эдвард Грантон, чтобы пойти и рассказать ему всю правду о его некогда любимой дочери!

Какой отец оставит своего ребенка жить в таких условиях?

— Он за границей, — поспешно отозвалась Софи.

— Где именно?

Она пожала плечами, отводя взгляд.

— Не важно где. Никос, послушай, тебе надо уйти, — натянуто произнесла Софи. — Мне… мне нужно кое-куда сходить.

Никос окинул ее внимательным взглядом: Софи привычно прятала свои чувства под непроницаемой маской. Чувства, которые разрывали ее душу на части…

Никос отступил на шаг:

— Ну что ж, хорошо. Я ухожу.

Он заметил, как Софи облегченно вздохнула, и понял, что поступает правильно. Его планы изменились. Он еще успеет узнать, почему Софи ушла от него в то утро.

Никос в последний раз взглянул на нее и, кивнув на прощание, вышел.

Глава 9

Выйдя на улицу, Никос достал свой мобильный телефон и, набрав нужный номер, дал краткие и точные указания.

— Продолжайте следить за ней, — сказал он и отключился.

Никос был разъярен, но не Софи в этот раз была причиной его гнева.

Что, черт возьми, с ней происходит? Почему отец оставил ее жить в таких условиях? Оплачивать долги! Заниматься лакейской работой! Стоять в очереди в службе занятости! Работать в эскорт-агентстве!

Все, что, как Никосу казалось, он знал о ее жизни, исчезло в единый миг.

Но он выяснит правду о том, почему Софи убежала от него после той ночи…

Автомобиль остановился возле него, и Никос опустился на сиденье, велев шоферу уезжать отсюда. Пусть Софи думает, что он и впрямь оставил ее в покое.

Тонкая, едва заметная улыбка заиграла на губах Никоса. Одно он знал точно — Софи Грантон больше никуда от него не денется.

Машина неспешно ездила по округе, когда Никосу поступил звонок от одного из агентов, который сообщил, что Софи покинула свое захолустное жилье. Но когда Никос прибыл по указанному адресу в дальний округ Лондона, где тихие, широкие улицы и особняки в викторианском стиле отличались от грязного и неухоженного района, как небо от земли, ему оставалось лишь нахмуриться в недоумении. Никос стоял перед довольно большим зданием, окруженным стеной, на которой была надежно закреплена бронзовая табличка.

Что она здесь делает? В подобном месте? Несколько мгновений Никос смотрел на здание непонимающим взглядом. Затем его осенило. Должно быть, Софи ищет здесь работу. Он вошел в здание.

— Я ищу мисс Софи Грантон, — сказал он администратору при входе, не решаясь спрашивать еще что-то.

— Она только что пришла, — заявила девушка. — Уверена, что вы можете пройти. Сегодня чудесный солнечный день, поэтому все гуляют на свежем воздухе. Если вы повернете направо, то сразу увидите дверь, ведущую в сад.

Что ж, возможно, в подобном месте, думал Никос, шагая в указанном направлении, есть смысл проводить собеседования во дворе. Он внимательно огляделся. Как бы ни были необходимы подобные заведения, их вряд ли можно было назвать приятным местом работы. К тому же служащие наверняка должны быть достаточно крепкими физически, чего нельзя было сказать о Софи. Она казалась такой хрупкой, стоя посреди помойки, которую называла своим домом.

Наконец Никос достиг двери, указанной администратором, и вышел на просторную площадку, пересеченную асфальтированными дорожками и украшенную цветочными клумбами. Должно быть, пребывание в этом учреждении стоило больших денег.

Никос наконец заметил Софи, стоящую в дальнем конце двора возле лавочки. Она не видела его, будучи поглощенной разговором — или собеседованием? — с женщиной, явно из персонала больницы. И в тот миг, когда медсестра кивнула, отвернулась и направилась прочь, Софи заметила Никоса.

У нее подкосились ноги.

Как он нашел ее? Софи не думала, что сможет сегодня забежать в госпиталь, но, поскольку в службе занятости ей смогли предложить лишь вечернюю работу, она ухватилась за неожиданную возможность зайти сюда.

Должно быть, Никос следил за ней — это единственное объяснение.

Софи потрясенно смотрела, как он приближается к ней.

— Собеседование закончилось? — вежливо поинтересовался Никос. Взгляд его был задумчивым, как будто он прятал свой истинный интерес под некой маской.

Софи отрешенно взглянула на него, будучи не в состоянии что-либо ответить.

«Я больше не могу это выносить, — отрешенно подумала она. — Просто не могу».

Эмоциональное истощение наконец взяло свое. Пристальный взгляд Никоса буравил ее насквозь и обжигал, словно огненные искры. А она мечтала просто закрыть глаза, отгородиться от всего, но не могла. Почему он преследует ее? Почему?

— Никос… — очень тихо произнесла Софи. — Я так больше не могу…

Софи хотела вычеркнуть его из своей жизни, потому что видеть его было нестерпимо.

Никос проигнорировал ее слова. Он лишь окинул взором больничный двор, отметив каждую деталь.

— Ты действительно хочешь здесь работать? — поинтересовался он.

Софи открыла было рот для ответа, но внезапно что-то привлекло ее внимание. Никос проследил за ее взглядом. Кто-то направлялся к ним. И по мере приближения лицо Никоса становилось все бледнее и бледнее.

Боже мой…

Он мгновенно узнал этого человека, что привело его в шоковое состояние.

— Здравствуй, папа, — сказала Софи.

Словно завороженный, Никос смотрел на сгорбленную фигуру человека в инвалидном кресле, которым управляла медсестра. Пожилой мужчина с трудом поднял голову, взглядом пытаясь отыскать Софи. Она наклонилась и нежно поцеловала его в щеку.

— У меня выдался свободный день, — мягко произнесла она. — Поэтому я решила навестить тебя. Как ты себя чувствуешь сегодня?

За Эдварда Грантона ответила медсестра — та самая, с которой разговаривала Софи до прихода Никоса.

— Уже лучше, потому что вы пришли, правда? — обратилась женщина к своему пациенту, и Никос видел, как тот медленно кивнул. Он разомкнул губы и медленно, с неимоверным усилием произнес одно слово:

— Софи.

И в этом единственном слове сосредоточилась вся отцовская любовь.

Софи села на лавочку возле инвалидной коляски и взяла руку отца в свою.

Медсестра взглянула на Никоса.

— У вас сегодня еще один посетитель, мистер Грантон, — произнесла она наигранным веселым тоном. И Никос знал почему. Каждый сотрудник, занимающийся такими сложными пациентами, должен всегда быть в приподнятом настроении — иначе они просто не смогут работать.

Отец Софи с трудом поднял глаза. Никос почувствовал необычайную напряженность.

— Рад видеть вас снова, — произнес он. Это была ложь, но Никос сумел выдавить ее из себя.

В глазах отца Софи не отразилось ни намека на узнавание, и Никос заметил удивление во взгляде пожилого человека, как будто тот отчаянно пытался вспомнить, кем является его гость. Но Никосу не хотелось называть свое имя. Последнее, что ему сейчас было нужно, — это напомнить Эдварду Грантону о своей корпорации.

— Все хорошо, папочка, — ласково произнесла Софи.

Воспоминания нахлынули на Никоса: то, что Софи называла отца «папочкой» когда-то, одновременно и умиляло его, и заставляло вспомнить о том, какой юной она была. Взгляд Никоса ожесточился. Теперь Софи Грантон казалась, наоборот, старше своих лет.

Боже правый… Что же все-таки произошло? Что могло так ударить по Эдварду Грантону?

Софи разговаривала со своим отцом, что-то шептала ему на ухо, по-прежнему ласково держа его руку, словно отгородившись от остального мира. Никос взглянул на медсестру:

— Вы можете сказать мне, чем вызвано такое состояние пациента?

— Ударом, — с профессиональной выдержкой ответила та. — Учитывая все обстоятельства, он еще неплохо держится. У мистера Грантона были и другие проблемы со здоровьем. Два сердечных приступа сильно ослабили его. Когда с ним случился удар, никто не ожидал, что он выживет, но его дочь проявила чудеса стойкости и помогла ему выкарабкаться. Как вы видите, он очень слаб и хрупок, но его состояние сейчас гораздо лучше, чем было вначале.

Никос сглотнул:

— И… как давно случился этот удар?

— Больше года назад, — отозвалась медсестра. — Разумеется, просто превосходно, что его смогли поместить сюда после выписки из госпиталя. Ведь это клиника высшего класса для подобных больных, и, как мне кажется, состояние мистера Грантона здесь значительно улучшилось. Поэтому, — доверчиво продолжала медсестра, — будет ужасно, если ему придется покинуть нашу больницу.

— Покинуть? — переспросил Никос.

— К сожалению, это частная клиника и вполне понятно, что далеко не все люди могут позволить себе долговременное пребывание здесь. Но я очень надеюсь, что у мистера Грантона будет возможность остаться здесь.

Никос заметил, что медсестра окидывает его заинтересованным взглядом, но сейчас это его не беспокоило. Его мысли уже унеслись очень далеко.

Он был не здесь, не в этом саду, где сиделки катали по дорожкам коляски с больными, а в такси, вспоминая лицо Софи Грантон с потекшей тушью, когда она прошипела: «Мне нужны деньги…»

Последний кусочек мозаики встал на свое место.

Все теперь обрело смысл, который потряс Никоса до глубины души. Он взглянул на Софи, такую хрупкую, но в то же время несущую на своих плечах бремя, сломившее бы любого, не говоря уже о богатой избалованной девчонке, которой всегда потакал отец. Но в один миг и заботливый отец, и финансовая стабильность были отняты у нее, и Софи пришлось жить самостоятельно.

Как она сделала это?

Она просто делала то, что должна была.

Не важно, что требовалось для этого — бросить музыку, жить в трущобах, работать в эскорте…

Вот почему Софи занялась подобной деятельностью! Взгляд Никоса прошелся по ухоженному саду, чистому зданию клиники. Никос знал, сколько могло стоить пребывание в подобном учреждении.

А я-то думал, что она задолжала по кредитным картам и не хотела, чтобы отец узнал об этом…

Злость на себя самого захлестнула Никоса. На миг его взгляд задержался на Софи, которая все еще сидела со своим отцом, держа его руку, разговаривала с ним, хотя было очевидно, что ответы даются ему очень непросто. Отец и дочь были поглощены друг другом. Никос повернулся к медсестре.

— Прошу прощения, мне надо идти, — отрывисто произнес он и вернулся в здание.

Ненадолго задержавшись у стойки администратора, Никос вышел к воротам, возле которых была припаркована его машина. Он сел в автомобиль и приготовился терпеливо ждать, занимая себя работой на ноутбуке и просмотром некоторых документов, хотя из-за переполнявших его чувств было просто невозможно сосредоточиться на чем-либо.

Прошел почти час, когда Софи наконец вышла из клиники. Никос тут же преградил ей путь, вынуждая сесть в машину.

Она попыталась противиться, но тщетно.

— Никос, что ты делаешь? Я не хочу…

Он прервал ее:

— Мне надо поговорить с тобой.

Выражение ее лица стало замкнутым.

— А мне не о чем с тобой разговаривать, — парировала Софи, отодвигаясь как можно дальше от Никоса.

Она всем своим существом излучала враждебность.

— Что тебе надо, Никос? Какого черта ты преследуешь меня? Какая тебе разница, что происходит в моей жизни?

Он внимательно посмотрел на нее:

— И ты спрашиваешь об этомменя?

На миг их взгляды встретились, погрузив Софи и Никоса в пучину воспоминаний…

— Никос, — выдохнула она.

Он не мог оторваться от ее сладких губ, не мог перестать прижимать ее к себе, ощущать, как колышется ее мягкая грудь и как отвечает на близость его собственное тело…

Никос попытался отстраниться, но потерпел сокрушительное поражение. Софи была так мучительно прекрасна, что он не мог противиться ее красоте. Он знал, что и так уже зашел гораздо дальше, чем следовало, но оказался не в силах побороть свою страсть. Этим вечером они успели побывать на благотворительном ужине, и Софи выглядела столь ослепительно, что Никос не мог отвести от нее глаз. И когда он отвез ее домой, она сумела убедить его — дурака! — зайти на чашечку кофе. И сейчас, расположившись на мягком диване в гостиной, Никос заключил Софи в объятия, не находя в себе сил противостоять вновь вспыхнувшему желанию…

Но он должен это сделать! Софи уже намекнула, что отец уехал в Эдинбург по делам, поэтому было вдвойне опасно оставаться с ней наедине в пустом доме. Но Никос так отчаянно желал ее! И поэтому, несмотря на все свои намерения не совершать того, к чему стремилась каждая клеточка его тела, он не ушел, не напомнил ей, что рано утром вылетает в Афины, и ему необходимо вернуться в отель.

Софи прижималась к нему, запустив пальцы в его густые темные волосы, а другой рукой нежно проводя по его спине, и Никос знал, что она возбуждена не меньше его самого. Но было бы безумием позволить этому случиться. Сущим безумием!

Но все же страсть побеждала, одолевала его. Он позволил Софи взять себя за руку и отвести в спальню. Никос отчаянно пытался остановиться, пока еще не было поздно, но она снова обняла его.

— Софи… Мы не должны… Мне надо идти…

Она уже ничего не слушала, поглощенная все возрастающим желанием. Кто-то из них должен остаться хладнокровным… ведь так?

— Никос… О, Никос! — Наполненный страстью голос Софи сводил его с ума! — Пожалуйста, не уходи… останься, прошу тебя…

Как он мог отказать ей, когда она молила о том, чего сам он так отчаянно желал?

И Никос позволил безумию поглотить его.

Позже он сполна заплатил за свое легкомыслие.

Софи лежала в его объятиях, ее шелковистые волосы ласково касались его груди, а быстрый ритм ее сердца постепенно приходил в норму. Никос тоже медленно успокаивался; поглощенный чувствами, которых еще никогда не испытывал, он нашептывал нежные слова ей на ушко. Она была всем, о чем Никос когда-либо мечтал. И он не жалел о том, что только что произошло между ними. Как можно было? Ведь он пережил путешествие в настоящий рай, который отныне станет его домом.

Глаза Софи сияли от радости и счастья.

— О, Никос! Дорогой мой, любимый Никос! Я так счастлива, просто безгранично! Не могу поверить, что это действительно произошло! Это похоже на сказку! — Она поцеловала его. — Теперь мы можем пожениться, правда? И все будет просто замечательно! Ты и я — вместе! Навсегда! Блаженство, блаженство, блаженство! И у папочки все тоже будет в порядке, я знаю, ты спасешь его компанию, и все снова станет прекрасно.

Никос оцепенел:

— Что ты сейчас сказала?

Софи испуганно посмотрела на него:

— Прости! О, прости меня, Никос! Мне не следовало этого говорить. Я просто очень переживала насчет отца, а теперь я так рада, что можно наконец перестать об этом волноваться, и…

Никос не дал ей закончить фразу. Он вырвался из ее объятий и поднялся, чтобы посмотреть сверху вниз на Софи, на ее прекрасное, белоснежное, стройное тело, которым совсем недавно обладал.

Он понял цену, которую ему придется заплатить за это счастье.

— Никос? — взволнованно пробормотала Софи.

Что ж, у нее были причины для беспокойства — добыча была готова ускользнуть. Он спокойно стал одеваться, хотя внутри него горел пожар.

— Никос? — дрожащим голосом произнесла Софи. — Куда… куда ты идешь?

— Куда? — холодно переспросил он, застегивая пуговицы на рубашке. — Обратно в отель, разумеется.

В тусклом свете спальни Никос мог видеть тело Софи во всей его красоте.

— Неужели ты действительно думаешь, что я спасу компанию твоего отца ради тебя, ради счастья обладания твоим телом? Ты считаешь, что, отдав мне невинность, непременно выйдешь за меня замуж, и я вытащу вашу фирму из долговой ямы, чтобы ты могла продолжать жить как дочка богатенького папочки?

Никос смотрел на Софи, и все, что он о ней думал, легко читалось в его пылающем взгляде.

— Ты ведь именно так все спланировала, да? — На мгновение Никос замолчал. — Ты достойна презрения!

Сказав это, он развернулся и вышел из спальни, но не успел дойти до лестницы — Софи выбежала за ним следом.

— Никос! Нет, пожалуйста! Прошу тебя, не уходи! — рыдая и цепляясь за него, молила она. Но Никос оттолкнул ее.

— Довольно! Игра окончена, Софи. Окончена, — повторил он на прощание и начал спускаться по лестнице. Последнее, что он слышал, — это рыдания Софи, беспрестанно повторяющей его имя.

Глава 10

Машина мчалась по дороге, направляясь обратно в центр Лондона. Казалось, Софи наконец уступила и теперь тихо сидела, более не выражая протеста. Глаза ее были закрыты. Напряженность и бесконечная усталость сквозили в каждом ее движении. Никос оставил Софи в покое. Машина — не место для серьезного разговора. Он снова начал просматривать бумаги. Но слова казались ему бессмысленными. Только одно сейчас имело значение.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они наконец оказались у одного из отелей, принадлежавших Никосу, и водитель открыл дверь для Софи. Она выбралась из автомобиля, а на улице ее уже поджидал Никос, следивший за тем, чтобы она не попыталась сбежать. Но Софи неподвижно стояла, поэтому он крепко взял ее под локоть и повел в отель. Она продолжала молчать до тех пор, пока они не оказались в номере.

— Нам нечего друг другу сказать, Никос. Нечего!

Голос Софи казался равнодушным, как будто что-то надломилось в ней за время их поездки.

— Сядь, — приказал он, и она все так же оцепенело опустилась на диван.

Никос последовал ее примеру, но расположился на самом краешке. Он чувствовал, как напряглась Софи, но решил не обращать на это внимания.

— Я хочу знать, — начал Никос, — что именно произошло четыре года назад, когда я ушел от тебя.

Софи сурово взглянула на него.

— Зачем? — таким же равнодушным тоном спросила она.

Никос проигнорировал встречный вопрос.

— Просто расскажи мне. — Он замолчал. — Ты не уйдешь отсюда, пока мы все не выясним, так что советую не медлить. Что произошло после того, как я уехал?

Лицо Софи было мрачным, губы упрямо поджаты. Ладно, в таком случае он ударит с другой стороны.

— Когда у твоего отца случился первый сердечный приступ?

Никос попал точно в цель, такого вопроса она не ожидала.

— Кто тебе сказал, что у него был приступ? — задыхаясь, срывающимся голосом спросила Софи.

— Медсестра в клинике. У него было два сердечных приступа перед инсультом. Так когда случился первый?

— Это не твое дело!

Никос не обратил внимания на этот выпад:

— Когда у твоего отца произошел первый сердечный приступ, Софи?

— Хочешь знать? Ладно, я скажу тебе! — Ее взгляд — как и голос — был полон яда. — Первый приступ случился, когда отец вернулся из Эдинбурга, не получив никаких положительных результатов, и его секретарь сообщил, что ты звонил и оставил сообщение: сделка с корпорацией «Казандрос» не может состояться, а ты уже улетел в Афины.

Никос замер:

— В то самое утро?

— Хочешь посмотреть его медицинские документы? — саркастически спросила Софи.

Ум Никоса лихорадочно работал. Боже, это произошло на следующий день после того, как он бросил ее!

— И каково… каково было его состояние?

— Он справился, — резко произнесла Софи. — Доктора предупреждали меня, что, возможно, будет еще один приступ, но, к счастью, все обошлось. Несколько месяцев отец пролежал в госпитале, ему сделали операцию. Поэтому-то я и бросила колледж — мне надо было ухаживать за ним. К тому времени компания «Грантон» уже разрушилась, и я начала переживать из-за платы за учебу. Вскоре мы были вынуждены продать дом в Голландском парке и перебраться в куда более скромные апартаменты.

— Я… прости меня, — сказал Никос, хотя эта фраза показалась ему совсем неуместной в данной ситуации.

Софи пожала плечами:

— Почему? К тебе это не имело никакого отношения. Ты не был ответственен за то, что случилось…

— И тем не менее, — сухо произнес он. Чувства снова стали выходить из-под его контроля, но он упрямо продолжил задавать вопросы: — А второй приступ?

— Произошел год спустя. В этот раз все было гораздо серьезнее. Отец сильно ослаб после первого, а тут еще эти постоянные стрессы…

— Стрессы? — переспросил Никос.

Софи снова отвернулась:

— Из-за денег. Он пытался восстановить компанию и сильно переживал по этому поводу. А потом… — Софи на мгновение замолкла, потом продолжила тем же напряженным, резким голосом: — Это плохо отразилось на нашем финансовом состоянии, мы потеряли еще больше денег, и ему пришлось покрывать недостачу. Вот это и вызвало второй приступ.

Никос медленно кивнул. Ему необходимо было задать последний вопрос, чтобы все кусочки мозаики наконец встали на свои места.

— Ты говорила, что твой отец попался на удочку мошенников. Когда это произошло?

Неужели Эдвард Грантон был так ослаблен болезнью, что клюнул на такую очевидную аферу?

Глаза Софи загорелись. Хотя Никос не мог с уверенностью сказать, какое воспоминание вызвало такую реакцию, но оно явно приносило ей боль.

— Когда он находился в госпитале. Я… я тогда всем распоряжалась, так как никто не думал, что отец выживет после второго приступа… и я… я хотела сообщить ему хоть какие-то хорошие новости. И поэтому я… я…

Волна холода прошла по спине Никоса, когда он понял, что Софи пыталась сказать.

— Они нацелились на тебя, а не на твоего отца.

Голова Никоса готова была взорваться от одной только мысли об этом. Софи, всю жизнь окруженная отцовской заботой, сосредоточенная только на музыке и учебе, была атакована ловкими мошенниками со всех сторон. Как щенок, которого бросили в волчью стаю.

В Никосе закипела ярость, вызванная тем, что кто-то посмел так с ней поступить.

Софи сидела очень тихо, сложив руки на коленях. Она взглянула на Никоса ничего не выражающим взглядом.

— Я вложила почти все, что оставалось, — немного, где-то около ста тысяч. Я отчаянно хотела возместить финансовые потери отца, чтобы у меня была возможность пойти к нему в госпиталь и сказать, что все снова в порядке! Вместо этого… — она снова замолчала, чувство вины, смешанное с презрением к самой себе, явственно отразились на ее лице, — я потеряла все — все, что отец сумел спасти, когда развалилась компания, — шептала Софи. — Все. Я была так невозможно глупа. Доверчива. Я пыталась скрыть это от отца, но когда он наконец вышел из госпиталя, то узнал все и… и… — Она глубоко вздохнула. — Поэтому у него случился инсульт. — Софи нервно переплела побелевшие пальцы. — Отцу очень повезло. Он не только выжил, но и смог отправиться в эту частную реабилитационную клинику, одну из лучших в стране. Особой удачей было то, что его страховка еще действовала. — Софи сглотнула, прежде чем продолжить, устремив невидящий взгляд на ковер. — Но сейчас она закончилась. Он истратил все свое пособие на лечение в госпитале, операцию и так далее. Я откладывала деньги, тратя на себя как можно меньше, но все равно не смогла накопить достаточную сумму. И тогда… тогда… когда в клинике сказали, что отцу придется покинуть ее, я поняла, что должна сделать все возможное, чтобы этого не произошло.

Внезапно Софи резко подняла голову и взглянула на Никоса. Выражение ее лица было жестким, а в глазах застыла та же безучастность ко всему, как и тогда в такси, когда он заставил ее уйти с проливного дождя.

— И если это означало работать в эскорте, то что? Я должна была достать деньги! Должна была! Содержание отца в клинике — все, что имеет значение! К тому же… — ее голос снова сорвался, — он никогда не узнал бы, как я зарабатываю деньги! — Софи метала в Никоса разъяренные взгляды. — Вот почему я занималась этим! И по этой же причине я взяла твои деньги! Теперь ты знаешь! Но зачем тебе нужно было это знать, я не представляю! Для тебя ведь это ничего не значит, Никос, ничего!

— Ты ошибаешься, — произнес он. — Это очень много значит для меня.

Их взгляды встретились, соединяя сердца, которые столь давно были разъединены пропастью.

Самые разные чувства переполняли душу Никоса, но у него еще оставались вопросы, от которых зависело их будущее.

— Почему ты отдалась мне тогда, в особняке, Софи? — тихо спросил он.

Ее глаза забегали, словно она пыталась отыскать приемлемую отговорку.

— Почему, Софи? — спросил он снова тем же тихим, напряженным голосом.

Она не отвечала.

— Мы наслаждались друг другом, — еще тише сказал Никос. — Ты не можешь это отрицать. Мы испытали блаженство. — Он замолчал. — А потом ты ушла. Почему, Софи?

Медленно, как будто каждое слово давалось ей с трудом, она ответила:

— Я должна была. Я не могла… не могла выносить это снова. Не смогла бы вынести твое презрение. — Лицо Софи исказилось. — Твою ненависть, как четыре года назад! Я не смогла бы снова пережить это! — Она содрогнулась. — Не в этот раз, когда я была ни в чем не виновата! — Софи взглянула на Никоса полными боли глазами. — Но ты бы не поверил мне, да это и понятно после того, что я сделала! Клянусь, Никос, я была не виновата! Но ты уже знал, что мне отчаянно нужны деньги, и, если бы ты увидел, в каком состоянии находится мой отец, ты бы посчитал, что я так же виновата, как и четыре года назад! — Ее лицо снова исказила мука и ненависть к себе. — Потому что четыре года назад ябыла виновата! Ты был абсолютно прав! Просто в тот день я узнала о финансовых проблемах отца — прочла статью в газете! Я была в ужасе! Я так беспокоилась за него! И в то же время мне стало ужасно стыдно, ведь я проводила все свое время в мечтах о тебе, не представляя, что творилось на душе у папы!

Софи коротко рассмеялась:

— Я и не представляла, пока не прочла в статье, зачем тебя пригласил отец! Он хотел, чтобы ты стал его спасителем, вытащил его компанию из кризиса! Мне было так стыдно, что у моего отца уже давно начались такие серьезные проблемы, а я дажене замечала этого! Но потом я поняла… — она вздохнула, — я поняла, что ты наверняка намеревался инвестировать средства в компанию «Грантон», или слить ее со своей корпорацией, или что-то еще, потому что ты бы никогда не стал встречаться со мной, если бы это было не так! Язнала, что ты бы никогда не начал со мной отношения, если бы не собирался спасти нашу компанию. Ты бы посчитал это безнравственным, ведь наши встречи заставили бы отца прийти к заключению, что он может на тебя рассчитывать. А потом, в тот вечер…

Софи замолчала, тяжело дыша. Внезапно она вскочила.

— А потом, — произнесла она резко, словно вспарывая воздух каждым своим словом, — в тот вечер, во время благотворительного ужина, ты сообщил мне, что утром летишь обратно в Афины.

Софи снова замолчала, ощущая подступивший к горлу комок. Никос неподвижно сидел.

— Я знала, что это могло значить только одно. Ты собирался расстаться со мной, а значит, и с моим отцом. Это означало, что ты не собирался спасать его компанию. И не собирался становиться моим…

Софи еще раз резко вздохнула. Комок в горле не исчез и мешал говорить, но она должна была все рассказать.

— Таким образом, это был наш последний вечер вместе. И я не могла этого вынести. Поэтому пригласила тебя, зная, что мы будем одни в доме, хотела стать как можно более желанной для тебя. Это… это было неким тестом, проверяющим, действительно ли ты хотел расстаться со мной? Действительно ли собирался оставить меня? — Ее голос сорвался. — Я так отчаянно хотела, чтобы ты остался… И ты сделал это. — Она снова рискнула взглянуть на Никоса, силой заставляя себя посмотреть ему в глаза. — Ты остался. И мы занимались любовью. Я знала, что ты бы никогда не пошел на это, если бы не имел серьезных чувств ко мне, ведь ты знал, что я была девственницей. Для меня та ночь была доказательством серьезности твоего отношения ко мне и того, что ты действительно разберешься со всеми нашими финансовыми проблемами, как и намеревался! Мы бы поженились и жили счастливо, и папины проблемы исчезли бы в тот же день, ведь ты бы стал его зятем, и ваша корпорация стала бы инвестором для компании «Грантон», и отец был бы счастлив, и мы, и все бы былозамечательно! Просто восхитительно! Словно сказка, в которой ты исполнял роль рыцаря-спасителя!

Голос Софи был полон горькой иронии, насмешки, самоуничижения.

— А потом… — сглотнула она, чувствуя, как ком в горле душит ее. — Потом ты открыл мне глаза, показал, что я на самом деле натворила.

Софи на мгновение прикрыла глаза, как будто не находя в себе сил держать их открытыми. Вздохнув, она продолжила:

— Я поняла, что все твои слова были правдой. Осознала, что вела себя неподобающе, пыталась манипулировать тобой, затащив тебя в постель. Ты сказал, что я достойна презрения; так и было. Я ненавидела тебя за эти слова, Никос, но ты был абсолютно прав. — В ее глазах полыхнул огонь. — Но не в этот раз…

Лицо Никоса по-прежнему оставалось непроницаемой маской. Он сидел на диване, откинувшись на спинку, вытянув длинные, сильные ноги, такой элегантный, такой потрясающий. Софи внезапно ощутила, как защемило сердце.

Убирайся! Беги отсюда, пока есть возможность! Ты сошла с ума, раз вообще позволила ему привести себя сюда! Ты сказала, что должна была — теперь уходи!

Софи раздраженно втянула воздух. Никос казался таким расслабленным, расположившись на диване! Она жадно пожирала его глазами, тщетно пытаясь умерить свой пыл. Но ведь она видит Никоса в последний раз в своей жизни. Через пару секунд Софи уйдет из его жизни навсегда и никогда больше не сможет насладиться видом его великолепного лица с высокими скулами, прямым носом, чувственными губами, которые сводили ее с ума, темными, глубокими глазами, обрамленными густыми ресницами…

Собрав всю силу, которая в ней осталась, Софи поднялась.

— Я ухожу, Никос. У тебя не могло остаться никаких вопросов. Ты узнал все, что хотел, — сдавленным шепотом произнесла она.

Софи направилась было к двери, но слова Никоса остановили ее:

— Ты ошибаешься. Мне нужно узнать кое-что еще. Нечто очень важное.

Его голос казался спокойным, но в каждом мускуле его тела чувствовалось необычайное напряжение.

— Иты тоже должна кое-что узнать, Софи. — Он замолчал, пытаясь взять себя в руки. — Во-первых, я оплатил пребывание твоего отца в клинике еще на полгода вперед.

На долю секунды Софи ошеломленно застыла, потом обернулась:

— Тогда можешь забрать свои деньги обратно! Я не просила твоей помощи, Никос! Не требовала от тебя актов благотворительности! Мой отец — не твоя забота! И не твоя обязанность!

Никос поднялся, теперь возвышаясь над Софи, так что ей даже пришлось на шаг отступить.

— Ты ошибаешься, — произнес он, подойдя ближе. — Потому что ты еще кое-чего не знаешь.

Никос остановился в нескольких шагах от нее, но даже с такого расстояния она ощутила его магнетическое притяжение, столь сильное, что ей пришлось каблуками упереться в ковер, чтобы не броситься к нему.

— Я больше ничего не хочу знать!

Никос покачал головой:

— Тут ты снова ошибаешься, Софи. Ошибаешься насчет еще очень многого. — На миг он замолчал, внимательно глядя на нее. — Как ты думаешь, зачем я собирался лететь в Афины четыре года назад?

Софи уставилась на него. Какоеэто сейчас имеет значение? Никос сам ответил на свой вопрос.

— Я летел к своим родителям, — ровно произнес он. — Собирался сказать им, что я встретил девушку, на которой хочу жениться.

Тишина воцарилась в комнате. Единственным звуком, который нарушал это безмолвие, было биение сердца Софи.

Внезапно у нее пересохло во рту.

— Я не понимаю.

— Да, не понимаешь, — согласился Никос, снова замолкая ненадолго и собираясь с духом. Потом он продолжил:

— Я влюбился в тебя, Софи, четыре года назад, влюбился в девушку с лепестками миндаля в волосах, в девушку, от которой у меня перехватывало дыхание, которая очаровала меня! Влюбился в ту, которую желал больше, чем какую-либо другую женщину в мире. Я влюбился в тебя.

Тишина стала абсолютной.

Может быть, мое сердце остановилось. Возможно, я умерла. Должно быть, так, потому что это нереально, просто невероятно.

Казалось, Софи дрожала всем телом.

— Именно поэтому я остался с тобой той ночью. Я знал, что ты моя единственная, моя любовь, знал, что ты будешь моей всю жизнь. Я также знал, что ты любишь меня, Софи. Каждое прикосновение, каждый твой взгляд подтверждал это! — Голос Никоса изменился, и это заставило сердце Софи сжаться от боли. — Каждый поцелуй подтверждал это. Каждая ласка. В ту ночь ты открыла мне рай, и, хотя мне и нужно было противостоять соблазну, стоило подождать до свадьбы, я просто не мог сопротивляться! Это было невозможно! Поэтому я сделал тебя своей, своей навсегда! А потом…

Софи видела, как затуманились его глаза, и это причинило ей боль.

— А потом ты сказала, что я значил для тебя. — Голос Никоса снова изменился, теперь в нем слышалась какая-то пустота, безысходность. — Я не был твоим любимым мужчиной. Я был тем, за кого ты просто хотела выйти замуж. Потому что тогда все будет «замечательно»! — передразнил ее Никос. — «Замечательно»! Потому что тогда компания папочки будет спасена, и ты тоже будешь спасена — избалованная принцесса, папина дочка, защищенная от мира, погруженная только в свою музыку, занятия, в свою легкую жизнь! Тогда папочка будет с тобой и будет его компания, а у тебя буду я…

Софи побледнела, словно полотно. Она могла лишь прошептать в ответ:

— Это правда. Все, что ты сказал, — правда. Я была именно такой. Избалованной и капризной. Ищущей рыцаря в сияющих доспехах и глупого, эгоистичного счастья!

Больше Софи не могла выносить этот разговор, слишком сильно давило на нее осознание того, что Никос предлагал ей тогда бесценный дар любви, о котором она мечтала и молила, боясь потом, что это ей лишь приснилось.

«Если бы я подождала… — мелькнула отчаянная мысль. — Если бы доверилась ему…»

— Я все разрушила, — прошептала Софи. Боль от воспоминания и осознания своей чудовищной ошибки пронзила ее, вскоре сменившись другим чувством, сияющим, словно бриллиант. Он любил меня! Все это время он любил меня! Радость наполнила ее душу.

Но Никос снова заговорил, и каждое его слово было ударом, разрушающим шаткую радость:

— Когда я понял, что был для тебя лишь способом поправить свое финансовое положение, то разозлился. Я был в ярости. Поэтому и ушел.

Софи нервно покусывала губы.

— Я это заслужила, — произнесла она голосом, в котором отчетливо слышалась ненависть к себе. — Я заслужила то, что ты сказал и что сделал!

— Разве?

Ее взгляд загорелся.

— Да! Я была глупой, эгоистичной и избалованной, думая лишь о том, что когда мы поженимся, то ты разрешишь все проблемы отца и спасешь его компанию от краха.

Никос все еще неотрывно смотрел на Софи, но в его глазах промелькнуло какое-то новое, непонятное чувство.

— А если бы в тот день ты не прочла в газете о финансовых трудностях отца, то ты бы предложила мне остаться на ночь?

Она опустила глаза. Он желал услышать правду. Никос это заслужил.

— Да, — едва слышно прошептала Софи.

— Зачем, Софи? Зачем ты бы хотела, чтобы я остался?

Она вздернула подбородок:

— Это невыносимо! Какой смысл говорить о том, чего не произошло?

— Просто ответь мне, Софи!

— Зачем? — упрямо спросила она.

— Ты надеялась, что после ночи с тобой я на тебе женюсь?

— Да!

Никос без всякого стеснения копался в ее душе, а она ничего не могла с этим поделать.

— И ты хотела выйти за меня замуж, потому что я богат?

Софи сжала губы.

Но он неумолимо продолжал допрос, несмотря на ее нежелание отвечать.

— Но почему тебя должно было привлечь мое богатство? Твой отец всегда был обеспеченным человеком. Так почему ты хотела выйти за меня? — Его вопросы безжалостно мучили Софи.

Она не станет отвечать. Какой смысл сейчас говорить правду, когда отсутствие доверия к нему разрушило ее жизнь?

— Ты хотела выйти за меня замуж не из-за денег — у тебя была иная причина, не так ли? Не так ли, Софи? Причина, которая светилась в твоих глазах каждый раз, когда ты смотрела на меня! Причина, по которой я каждый раз при поцелуе мог ощущать неземную сладость твоих губ! Причина, которая присутствовала в каждом прикосновении, каждой ласке, каждом стоне, исходившем от тебя в ту ночь, когда ты стала моей! Причина, которую я не заметил, будучи ослепленным своей яростью! Но она была! И в ту ночь в особняке она тоже присутствовала, правда? Правда, Софи?! — Никос замолчал, пытаясь хоть отчасти вернуть себе способность контролировать себя.

Но она молчала — просто не могла ответить.

— Ты любила меня, — наконец, произнес Никос.

Эти слова повисли в воздухе.

— Да, — наконец едва уловимо прошептала она.

Горячие слезы жгли ей глаза. Софи поспешно отвернулась, пытаясь нащупать ручку двери.

Руки Никоса обхватили ее за плечи.

— Софи! Боже, Софи, не уходи! Почему ты хочешь снова покинуть меня?

Он крепко прижимал ее к себе, так что она спиной ощущала его приятную близость…

Никос развернул Софи к себе лицом, чувствуя, что его переполняют эмоции.

— Если бы я знал — если бы я только знал четыре года назад, что ты любишь меня! — задыхаясь, говорил он. — Я думал, что нужен тебе лишь из-за денег, потому что богатству твоего отца угрожала опасность! Я думал, ты всего лишь хотела, чтобы я спас его!

Софи смотрела на него, и в ее глазах читалась боль.

— Но ядействительно хотела, чтобы ты его спас! Хотела! Твои обвинения были правдивы! Я не могу простить себя за то, что совершила!

Он смотрел на нее сияющими глазами.

— Затоя могу простить тебя за это, Софи. — Никос вздохнул, и она почувствовала, как теплые, сильные руки крепко обнимают ее за плечи, помогая удержать равновесие — она была готова упасть в обморок. — Я могу простить это. Ты узнала, что твой обожаемый отец находился на грани финансового краха! И подумала, что я собираюсь оставить тебя… что я не люблю тебя так, как ты любишь меня. — Его лицо исказилось. — Мне следовало сказать тебе…

Никос шумно втянул в себя воздух. Но онникогда ей этого не говорил, заставлял Софи бояться и думать, что она ничего для него не значила.

— Страх был причиной того, что ты сделала, — серьезно произнес он. — Я мог бы победить его одним словом, и тогда понял бы то, для осознания чего мне потребовалось четыре долгих, горьких года. Я бы отдал целый мир, чтобы знать тогда, что ты любишь меня. — В голосе Никоса слышалась боль и обвинение, но теперь направленное на себя самого. — А вместо этого я бросил тебя — оставил на растерзание голодным волкам. О боже… Мне страшно даже представить, что ты перенесла за это время! Ты была так молода, когда мы познакомились! Твой отец старательно защищал тебя от ударов реальности! Да, в этом заключалась часть твоего очарования, твоей милой невинности, но она же сделала тебя такой уязвимой! — Голос Никоса стал серьезным. — А теперь я узнал, с чем тебе пришлось справляться, что ты вынесла. Я узнал о силе и смелости, которые ты должна была найти в себе, о кошмаре, в котором ты жила год за годом, об ударе за ударом, когда все было отнято у тебя! О, Софи, мое сердце готово разорваться, когда я думаю об этом! Когда-то ты была избалованной девчонкой. Но теперь ты другая — ты доказала это своей стойкостью, своей необычайной любовью и привязанностью к отцу!

И надеюсь, что я тоже не тот человек, каким был совсем недавно. Ты изменила меня своим примером. Я сделал о тебе неправильные выводы. — Никос набрал в грудь воздуха. — Господи, как бы я сейчас хотел, чтобы ты мне все рассказала в тот первый вечер в такси, когда ты сбежала от этого придурка Космо! Но как ты могла обратиться ко мне за помощью, когда я так плохо о тебе думал?

Никос крепче прижал Софи к себе:

— Но я благодарю Бога за ту поездку в такси! Благодарю Бога за то, что нашел тебя и отправил в Белледон. Потому что теперь я знаю о тебе правду! Знаю, что ты чувствовала ко мне четыре года назад и что я чувствую к тебе — что ясейчас чувствую к тебе, Софи. — Выражение его лица смягчилось. — Как и ты.

Никос замолчал. Его руки теперь нежно обхватывали лицо Софи. Он стоял так близко, что ее охватила слабость.

— Я чувствую любовь, — просто сказал он.

Глаза Никоса излучали свет, и она едва могла дышать от волнения.

— И это любовь навсегда. — Никос смотрел в глаза Софи, и во взгляде его горело пламя, которое никогда уже не погаснет. — Моя любовь, моя жизнь — моя Софи. Навсегда моя Софи. А я твой — навеки.

Его поцелуй был столь же нежным, как и взгляд.

Ей казалось, что свет, солнце и сияние заполняют ее всю, положив конец черной полосе.

«Как это может быть? — думала Софи, пораженная, ошеломленная, покоренная. — Как это может быть?»

Как вышло, что Никос целует и обнимает ее так нежно, так заботливо? Это не может быть правдой — ведь не может? И все-таки это реальность, не сон, не мечты, а реальность, реальность, реальность…

Слезы текли по лицу Софи, и Никос нежно целовал соленые дорожки на ее щеках, успокаивая ее, держа в своих объятиях до тех пор, пока она не выплакала всю боль, скопившуюся в ее душе за четыре тяжких года.

— О, Никос, мой Никос! — Софи уткнулась лицом в его плечо, рыдая о том, что она когда-то потеряла, а теперь обрела снова.

Он подхватил ее на руки, как будто она была лишь пушинкой, и отнес на постель, не переставая успокаивать ее.

А потом невыразимо нежно и очень страстно он занимался с ней любовью — с женщиной, которую обожал, которая принадлежала ему навеки, с его дорогой Софи.

А он принадлежал ей навсегда.

Эпилог

Тишина воцарилась в музыкальной комнате особняка Белледон. За роялем сидела Софи. И вот она начала играть — лирическая мелодия Шопена полилась в зал.

Сидя возле Эдварда Грантона, сейчас уже свободного от инвалидного кресла, Никос наблюдал, как возлюбленная отдается любимому занятию. Он услышал, как довольно вздохнул отец Софи.

— Она так похожа на свою мать, — бормотал он нежно.

Никос улыбнулся, но не отвел взгляда от Софи. Он знал, как ему повезло: потеряв ее однажды из-за недоверия, он нашел ее снова. Теперь они всегда будут рядом.

Софи поймала взгляд мужа, и ее глаза наполнились теплом и нежностью. Никос — ее Никос! Как же она любит его!

Счастье переполняло ее — счастье столь сильное, что было трудно в него поверить. Но оно было настоящим и наполняло каждый момент ее жизни, и днем и ночью. Счастье жило в старинном доме, который Никос восстановил для них во всем величии и красоте.

Но теперь Белледон стал убежищем для многих других. Не только отец Софи, здоровье которого значительно улучшилось за три года, прошедшие со дня воссоединения его дочери и Никоса, жил здесь, но и люди, также пострадавшие от инсульта. Одно крыло дома было оборудовано для пациентов, а просторный двор служил площадкой для терапевтических упражнений. Все это спонсировалось корпорацией «Казандрос» и позволяло больным людям, не имеющим возможности платить за реабилитацию, также получать медицинский уход.

Одним из методов терапии стала музыка. Каждую неделю Софи либо местные оркестры или студенты музыкальных колледжей выступали перед жильцами особняка, принося радость не только больным, но и персоналу. Сегодня, в этот теплый весенний вечер, была очередь Софи давать представление, и, пока она играла одну за другой нежные мелодии Шопена, сердце ее наполнялось радостью и удивительным светом.

«Каким счастьем наполнена моя жизнь! У меня есть мой любимый Никос, обожаемый отец и… — взгляд задумавшейся Софи потеплел, — и мой драгоценный сын…»

Таддеус Николай Стефанос Казандрос — всем известный как Тедди — был замечательным полуторагодовалым крепышом и всеобщим любимцем. Отец Софи и родители Никоса, словно соревнуясь, старательно баловали ребенка.

Взгляды Софи и ее мужа снова встретились. Их глаза говорили об одном и том же — о вечной, истинной любви, которую никакая сила в мире не может сокрушить.

Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Эпилог X Имя пользователя * Пароль * Запомнить меня
  • Регистрация
  • Забыли пароль?