«Предсказание счастья»

- 3 -

Когда Дону исполнилось пятнадцать, неожиданно объявился его дед из Каракаса. Мигель Дональдо Арьеда. Худой, жилистый старик с глазами Исабель на страшно изможденном лице. Дон запомнил драгоценный перстень на тонком пергаментном мизинце, а еще то, как страшно они с папой орали друг на друга. Дон не выдержал, сбежал в сельву, а когда вернулся, то увидел, что жилистый старик плачет, а папа что-то ему говорит, и на столе между ними стоит большая бутыль с самогоном, уже наполовину пустая.

Дон Мигель Арьеда умирал. Видимо, именно поэтому он и решил отдать все долги. Дон с ним почти не разговаривал, только смущенно отводил глаза, когда старик пытливо вглядывался в его лицо. Потом дон Мигель уехал, а через два месяца на ранчо приехал адвокат с целой кипой бумажек, из которых следовало, что Дон Фергюсон Арьеда является единственным наследником почти миллионного состояния своего деда. Разумеется, до поры, до времени состоянием он распоряжаться лично не сможет, но опекуны и стряпчие отлично за всем проследят…

В тот вечер они поругались с отцом. Клайд, за долгие годы отвыкший от пространных речей, пытался объяснить своему сыну, зачем нужно образование, а сын яростно возражал, объясняя отцу, что Амазонка и сельва, вместе взятые, способны научить человека единственно важной вещи в жизни: как выжить.

Спустя семь лет после той ссоры они опять спорили, только теперь поменялись ролями. Дон уже вкусил к тому времени прелестей цивилизации и мечтал о собственном бизнесе, а Клайд бубнил, что город еще никого до добра не довел… Может, они бы и поругались, да только Дон в глубине души сам понимал, что без этой мутной реки, без этой изумрудной зелени и синего неба, без конского ржания и ветра в лицо ему не прожить. Вот поэтому каждый год, летом, он бросал все свои дела в Нью-Йорке и приезжал сюда. В сельву.

- 3 -