«Дым и тени»

- 3 -

— Очевидно. Он сказал, что из-за них ты выглядишь livide[1].

Мэйсон повернулся к кинооператору, который увлеченно беседовал с главным осветителем, не обращая на актера ни малейшего внимания. Судя по лицу, Рид терпеть не мог, когда на него не обращали внимания.

— Серовато-синим?

— Не серовато-синим, а жутким, — ответил Питер совершенно нейтральным тоном, с точно таким же выражением лица.

Они не могли тратить время на приступы самолюбия Мэйсона.

— Это французское слово. Переводится примерно как «жуткий».

— Я играю вампира, во имя господа! Мне и полагается выглядеть жутким!

— Тебе полагается выглядеть не совсем мертвым и сексуальным. А это не то же самое, что «жуткий».

Хадсон успокаивающе улыбнулся звезде и вернулся в режиссерское кресло.

— Давай, Мэйсон, ты же знаешь, что именно нравится дамам.

Наступила пауза, во время которой Рид думал, что все эти подробности можно было бы внести в сценарий, потом понял намек.

— Да, я знаю, что им нравится, — бросил он.

Актер явно успокоился и вернулся на прежнее место, на скамью, стоявшую в парке.

Питер вознес молитву тем богам, которые его услышали, снова примостился за мониторами и заорал:

— Тони!

- 3 -