«Дым и тени»

Таня Хафф Дым и тени Дымовая трилогия — 1

Посвящается Кэтрин Лэхей.

До знакомства с ней я ни разу не связывалась с «людьми, которые пишут книги». Не знаю, откуда, по моему тогдашнему мнению, брались книги. Именно Кэтрин в ответе за то, что я стала писательницей. Если вы наслаждаетесь какой-либо из моих книг, то должны поблагодарить ее. Спасибо тебе!

Хотелось бы поблагодарить Бланш Мак-Дермиад, а также всю съемочную группу и актеров А&S сериала «Тайны Ниро Вульфа», милостиво разрешивших мне болтаться возле съемочной площадки. Особенную признательность выражаю Мэтту и Пи-Джи, ассистентам, которые были даже чересчур терпеливы, когда я целых два дня задавала им глупые вопросы. Всем, что написала правильно, я обязана им. Все ошибки — мои собственные.

Глава первая

Он подался вперед, отбросил с лица золотисто-рыжие волосы и не сводил глаз со съежившейся юной женщины. Его зубы казались слишком белыми на фоне губ, скривившихся в сардонической улыбке.

— Не нужно бояться, — сказал актер, в голосе которого смешались угроза и утешение. — Даю слово, с тобой ничего не случится. Если только ты не… Предупреждаю! Если ты не станешь сопротивляться мне, Мелисса.

Ее пухлая нижняя губа задрожала, пальцы вцепились в край садовой скамьи.

— Клянусь, я уже рассказала все, что знала!

— Надеюсь, что так.

Он наклонился еще чуть ниже. Она затрепетала, и его улыбка стала шире.

— Воистину надеюсь, что так!

— Стоп! Мэйсон, девушку зовут не Мелисса, а Катерина!

Мэйсон Рид, звезда «Самой темной ночи», выпрямился, когда режиссер вышел из-за пары мониторов.

— Катерина?

— Именно.

— А почему это так важно, Питер? К концу эпизода она будет мертва.

Актриса, находящаяся вне поля зрения Мэйсона, возвела глаза к потолку.

— Это важно хотя бы потому, что все остальные называют ее Катериной, — спокойно ответил Питер Хадсон.

Он не в первый раз за это утро гадал, какого черта люди, занимающиеся высокими технологиями, так долго возятся и никак не могут создать правдоподобных компьютерных актеров. Или, если уж на то пошло, почему генетики так долго возятся и никак не выведут особь, лишенную излишнего самомнения? Но долгие годы практики помогли ему придержать подобные размышления при себе.

— Это важно потому, что Раймонд Дарк, разговаривая с ней в последний раз, называл ее Катериной. Видишь ли, таково уж ее имя. Если мы вдруг переменим его, то зрители запутаются. Давай снимем еще раз, а потом приготовимся к крупным планам.

— А что не так с последним дублем? — вопросил Мэйсон, теребя свой левый клык. — Он мне нравится.

— Сорджа не устроили тени.

— Они передвинулись?

— Очевидно. Он сказал, что из-за них ты выглядишь livide[1].

Мэйсон повернулся к кинооператору, который увлеченно беседовал с главным осветителем, не обращая на актера ни малейшего внимания. Судя по лицу, Рид терпеть не мог, когда на него не обращали внимания.

— Серовато-синим?

— Не серовато-синим, а жутким, — ответил Питер совершенно нейтральным тоном, с точно таким же выражением лица.

Они не могли тратить время на приступы самолюбия Мэйсона.

— Это французское слово. Переводится примерно как «жуткий».

— Я играю вампира, во имя господа! Мне и полагается выглядеть жутким!

— Тебе полагается выглядеть не совсем мертвым и сексуальным. А это не то же самое, что «жуткий».

Хадсон успокаивающе улыбнулся звезде и вернулся в режиссерское кресло.

— Давай, Мэйсон, ты же знаешь, что именно нравится дамам.

Наступила пауза, во время которой Рид думал, что все эти подробности можно было бы внести в сценарий, потом понял намек.

— Да, я знаю, что им нравится, — бросил он.

Актер явно успокоился и вернулся на прежнее место, на скамью, стоявшую в парке.

Питер вознес молитву тем богам, которые его услышали, снова примостился за мониторами и заорал:

— Тони!

Молодой человек, стоящий у самого края площадки — наушник и обеспокоенное выражение лица выдавали в нем члена съемочной группы, — вздрогнул, расслышав сквозь шум свое имя. Он обошел пятигаллонный кувшин с бутафорской кровью и осторожно пробрался через кабели, растянувшиеся по полу как щупальца гидры.

— Ли нам понадобится только после обеда. — Хадсон развернул батончик мюсли так энергично, что тот выскочил из его рук, ударился о бедро и полетел бы на пол, если бы Тони его не подхватил. — Спасибо. Ли уже здесь?

— Еще нет.

— Просто охренительно!

Питер с чувством откусил от батончика.

— Пусть кто-нибудь в офисе позвонит ему на мобильник и выяснит, где он, черт возьми, болтается.

— Сказать, что он понадобится только после обеда?

— Пусть напомнят, что, согласно извещению о вызове на съемку, его задница должна быть тут в полной боевой готовности к одиннадцати часам. Тина, что за цвет лака для ногтей был у этой — как там ее зовут — в шестнадцатом эпизоде? Выглядит так, как будто она окунула кончики пальцев в кровь.

Помощница режиссера, отвечавшая за сценарий и поэтому державшая в руках стопку страниц, подняла глаза от строчек:

— Да.

Она глянула мимо плеча Питера и кивком дала понять Тони, что ему пора идти.

— Думаю, они как раз и пытаются добиться такого эффекта — как будто пальцы обмакнули в кровь.

Хадсона не всегда легко было понять. Он зачастую отпускал сотрудника просто тем, что внезапно менял тему разговора. Тони одарил Тину благодарной улыбкой и двинулся к офису. Приглушенный вопль актрисы, играющей Катерину, остановил его на краю декораций, изображающих парк.

Похоже, Мэйсон становился игривым, проверял свои зубки.

Когда команда главного осветителя поправила положение двух ламп, тени заплясали на черной стене декорации, выглядя если не ужасающими, то странными. Они образовывали неопределенные фигуры, создавали причудливо запутанный, двигающийся узор, перекрывали друг друга так, как не могут сделать нормальные тени.

«Но это же телевидение. В нем нет ничего ненормального», — напомнил себе Тони.

Он покинул парк, прошел через кабинет Раймонда Дарка, мимо огромного гроба из красного дерева и ускорил шаг, чтобы быстрее попасть в постановочный офис.

Студия, где «Чи-Би продакшнс» снимало «Самую темную ночь», в своем предыдущем воплощении была товарным складом. До сих пор здесь многое именно на него и смахивало.

Честер Бейн, автор и исполнительный продюсер «Самой темной ночи» и полудюжины других, не столь успешных сериалов для синдикатного телевидения[2], заявил в прямом эфире, что отказывается тратить деньги, если зритель не увидит его творений на экране. Комментарии этого типа, не предназначенные для эфира, сводились к заявлению: «Я не потрачу ни единого цента до тех пор, пока не увижу, что мои чертовы инвестиции окупаются!»

Чи-Би умел говорить только очень громко. Этот голос заставлял звукорежиссера мчаться к своей приборной панели, чтобы уменьшить уровень звука. Такое «не для эфира» никак не мог не услышать любой репортер, строчащий свои заметки в радиусе двух километров.

Тони покинул павильон звукозаписи и стал прокладывать путь между вешалками с одеждой. Так костюмерный отдел разрешил проблему помещения размером десять на шестнадцать, не имевшего ни единой подсобки. Тони знал о вечной нехватке свободного места и всегда поражался, как много костюмов висит по обеим сторонам комнаты. Тут были даже наряды, которые никогда не использовались в фильме.

Само собой, Тони часто бывал занят во второй группе[3]. Он не всегда болтался у съемочной площадки, но вряд ли забыл бы появление голубого бального платья из тафты огромного размера и пары туфель, в тон ему, с каблуками, похожими на стилеты. Парень невольно гадал, зачем может понадобиться костюм гориллы.

Мундиры времен Второй мировой войны использовались в сценах с воспоминаниями две серии назад, но рядом с ними висели полдюжины форменных костюмчиков для частной школы. Тони понятия не имел, когда они потребуются и будут ли нужны вообще. Может, спустя некоторое время сериал полностью изменится?

Тони работал в этом проекте ассистентом режиссера с самого начала. Тринадцать серий из двадцати трех были уже готовы. Ходили слухи, что сериал будет продлен на второй сезон.

В окрестностях Ванкувера не было недостатка в телевизионной работе. Половина сериалов, заполняющих каналы США, была снята здесь. Тони наверняка мог бы устроиться в компанию более высокого пошиба, но «Самая темная ночь» пробудила в нем любопытство. Он нанялся на работу и понял, что уже не может уйти. При этом парень сказал Генри, что иногда работать там было так же приятно, как наблюдать за крушением поезда.

— Они ни черта не знают о вампирах! — пожаловался он после первого рабочего дня.

Генри улыбнулся так, что его слишком белые зубы сверкнули на фоне купидоновского изгиба губ, и ответил:

— Хорошо.

Генри Фицрой, автор романтических романов, имевших скромный успех, взял девятнадцатилетнего уличного парнишку Тони Фостера к себе домой, в свою постель и в свое сердце. Он перевез его из Торонто в Ванкувер, угрозами заставил закончить школу, дал чувство стабильности и поощрял его, пока тот днем работал в видеомагазине, а по вечерам посещал курсы в Ванкуверской школе кино.

Хотя Генри Фицрой, незаконнорожденный сын Генриха Восьмого, в прошлом герцог Ричмондский и Сомерсетский, в конце концов разрешил Тони уйти и зажить той жизнью, которая стала возможна благодаря его покровительству, но отказался порвать все связи, настоял на том, чтобы они оставались друзьями. Тони не был уверен, что из этого что-нибудь получится. Тот факт, что Генри был принцем, делал его жутким собственником по отношению к людям, которых он считал своими. Но их дружба оказалась крепкой, какими бы неравными ни были отношения, сложившиеся между ними.

Генри Фицрой, вампир, кровососущий обитатель ночи четырехсот пятидесяти с гаком лет, не знал, веселиться ему или ужасаться по поводу «Самой темной ночи».

— Похоже, о детективах им известно еще меньше, чем о вампирах.

— Ну что ж, это ведь простой сериал для синдикатного телевидения.

Тони очень быстро выяснил, что никому не интересно мнение ассистента режиссера. Поэтому он сделал несколько попыток, пресеченных в зародыше, сдался, смирился с неизбежными штампами и начал трудиться над тем, чтобы стать незаменимым.

Такова была одна из причин, по которой он оставался в «Чи-Би продакшнс». Честер Бейн пользовался дурной славой человека, нанимающего самый малый штат, какой только позволял профсоюз. В результате ассистенты режиссера выполняли широкий ассортимент самых необычных задач. Это, в свою очередь, вело к повышенной текучести кадров среди них, но Тони понял, что здесь он получит больше информации о кинематографическом бизнесе, чем где бы то ни было еще. Эти тринадцать серий стоили дороже такого же числа сезонов в любой другой компании.

Само собой, кое-чего парень предпочел бы не знать, но ведь он провел отроческие годы на улице, не говоря уж о шокирующем опыте встреч с демонами, мумиями, зомби и привидениями. Поэтому Тони стал куда более терпимым к неприятным вещам, чем костлявая блондинка из Западного Ванкувера, только что окончившая Университет в Британской Колумбии. Очевидно, она считала ниже собственного достоинства вычищать рвоту из картотеки Раймонда Дарка. Тони надеялся, что она будет очень счастлива, получив должность технического ассистента режиссера в передвижном фургоне-туалете на съемках «Тайны Смолвилля».

Гардеробные находились сразу за гримерной, которая приткнулась за туалетами.

Тони решил проверить сначала их, на тот случай, если Ли появился, пока он был на съемочной площадке. Проходя мимо женской умывальной, он заново прикрепил к углу потертый знак, закрывавший верхнюю половину двери, и сделал себе зарубку на память — напомнить отделу художественного оформления о том, что нужно написать новое объявление.

Оно должно было гласить: «Не спускайте воду, пока горит красный свет. Работают камеры», но его переправили так, что теперь там значилось: «Не трахайтесь с ходу, пока горит красный свет». Траханье вообще-то не представляло проблем, но воздух в трубах громко шумел, когда в туалете спускали воду, и звукооператор угрожала придушить того, кто снова уничтожит ее сбалансированные уровни звука.

Тони сунул голову в гримерную, обежал взглядом все углы.

— Ли? — крикнул он.

Эверетт погладил большим пальцем седеющую линию усов и близоруко заморгал на Тони из-под очков.

— Я его не видел, но почти уверен в том, что слышал голос в офисе. Только не цитируй, пожалуйста, мои слова.

Тони решил в свободное время выяснить, когда и что именно Эверетт видел — хотя бы плохо.

Гардеробная Ли была пуста. Тони зажег свет, и тени вдруг исчезли. Он взглянул в зеркало, мимо своего отражения, и нахмурился.

«Тени собрались в углах? Разве лампы, висящие над головой, не должны были их разогнать?»

Но когда парень повернулся, в углах ничего не было.

Одежда Ли, приготовленная для этого дня, лежала на конце кушетки. Его «Плейбой» остался на щербатом кофейном столике, привезенном с гаражной распродажи, на полу валялись две подушки. Все как будто было на своих местах. Любую странность можно было объяснить тем, что в цепочке ламп одна погасла.

Болтовня, которую Тони слышал в наушнике, говорила о том, что операторская группа как раз обсуждала освещение. Проблема теней, пятнающих юные, но аристократические черты Раймонда Дарка, скорее всего, должна была разрешиться очень быстро.

Когда Тони открыл дверь постановочного офиса, там звонили одновременно четыре телефона — обычный хаос, усугублявшийся тем, что в данный момент в офисе не было ассистента продюсера. Мальчонку послали за кофе неделю тому назад, и с тех пор никто его больше не видел. Короткое заявление об уходе было написано на салфетке из «Старбакса»[4] и просунуто поздно ночью в щель для писем.

— Я понимаю, почему это может стать проблемой, но нам очень нужно разрешение для съемок на улице.

Рэчел Чоу, менеджер офиса, поманила Тони к своему столу.

— Вот что, я дам вам поговорить с нашим парнем, который отвечает за натурные съемки. Нет, мы полностью отдаем себе отчет в том, какими для вас могут быть последствия. Не вешайте трубку.

Она нажала на кнопку удержания звонка и протянула трубку Тони.

— Ты только выслушай ее. Это все, чего она хочет, а у меня нет времени. Если дамочка спросит, должны ли съемки быть именно на той улице и в то самое время, ответь: «Да». Дескать, очень жаль, но ты ничего не можешь изменить. Сомневаюсь, что она позволит тебе вставить хоть слово, но будь очаровательным, если придется говорить.

Тони уставился на трубку так, как будто мог подцепить от нее какую-нибудь заразную болезнь.

— А почему бы ей не позвонить Мэтту?

— Она пыталась. Не может до него дозвониться.

Они прибегали к услугам внештатного искателя мест для натурных съемок, которого никто никогда не мог найти.

— Эми…

— Она занята.

Помощник Рэчел, устроившийся в другом конце офиса, показал Тони средний палец и продолжал убеждать кого-то по телефону сделать то, чего тот явно делать не хотел.

Тони вздохнул и взял теплый пластик. Насколько он мог судить, офисные телефоны никогда не остывали.

— Кто это?

— Райджит Сингх из отдела лицензий.

Рэчел держала вторую трубку, но не донесла ее до уха.

— Просто поговори с ней! — повторила она, потянулась, нажала на кнопку удержания звонка и рявкнула: — «Чи-Би продакшнс»!

Тони отодвинулся настолько, насколько позволяла длина шнура, и повернулся к Рэчел спиной.

— Мисс Сингх, чем я могу вам помочь?

— Речь идет о ночных съемках, которые вы затеваете на Лейк-филд-драйв…

Все остальное потонуло в споре, звучащем в левом наушнике Тони, и в шуме офиса. Парень присел на краешек стола Рэчел и, следуя ее указаниям, позволил мисс Сингх говорить.

С того места, где он устроился, были видны передние двери, почти полностью заваленные грудами картонных коробок, и еще одна, ведущая в так называемый загон — тесную дыру, которую три штатных сценариста сериала называли своей, но только не тогда, когда их слышали Чи-Би или люди, работавшие в его кабинете.

Тони слегка навострил уши и смог расслышать звуки, раздававшиеся в комнате Мэйсона. Через открытую дверь он видел Дженнифер, личную ассистентку кинозвезды. Ехидные замечания насчет того, какие последствия имеет ее работа, закончились в тот день, когда эта барышня протиснулась мимо перепуганной охраны, вышвырнула со съемочной площадки самых бешеных фанатов Мэйсона, а потом заставила их вернуться в «додж-дарт» восемьдесят третьего года выпуска.

Она ездила с «Дайками на байках»[5] на Парад гордости[6], и Тони пообещал себе, что однажды наберется храбрости и спросит, какие у нее татуировки.

Рядом с офисом Мэйсона находился отдел художественного оформления — одна комната и единственный человек, подрабатывавший эротическими открытками. Все притворялись, что не знают об этом.

Потом следовали финансовый отдел, кухня и дверь, ведущая в монтажную. Где-то посреди полудюжины комнатенок, забитых оборудованием, находился офис Зева Зеро, музыкального редактора Чи-Би, но Тони покамест не смог его отыскать.

Позади парня и справа от него находился костюмерный отдел. Сразу за спиной была лестница, ведущая в подвал, отданный под спецэффекты. Учитывая манеру Чи-Би экономить каждый цент, Тони удивился, обнаружив, что все приспособления для них делаются в помещении компании. Он поразился еще больше, когда выяснил, что специалист по спецэффектам — женщина средних лет по имени Арра Пелиндрейк. Она оставалась с Чи-Би последние семь лет — лет не просто плохих, а самых скверных для телевидения. Безопаснее было не ломать над всем этим голову.

— Итак, все должно происходить именно на той улице и именно в это время?

Тони посмотрел на Рэчел, которая атаковала гору бланков заказов черным магическим маркером.

— Мм, да.

— Прекрасно. Парни, я делаю вам огромное одолжение и хочу, чтобы в день выборов вы вспомнили об этом.

— В какой день?

— Муниципальных выборов. В городской совет. Не забудьте проголосовать. Я пришлю вам разрешение на съемки в течение дня.

— Спасибо. — Но Тони благодарил уже всего лишь гудки.

Он протянул трубку Рэчел как раз вовремя, чтобы та ответила на звонок по другой линии, повернулся и увидел, как тень Эми выходила из офиса Мэйсона.

«Или нет?»

Тень самого Тони удлинилась и снова сжалась, пока он шел через офис. К тому времени, как парень добрался до Эми, он почти убедил себя в том, что с тенью Эми происходило то же самое. Вот только женщина стояла на месте, почти неподвижно, рядом со своим столом.

— Ты в порядке? — спросила она, села и потянулась за компьютерной мышкой.

— Да. В полном.

«Ее тень потянулась за тенью мышки. Ничего странного».

— Просто был момент, когда я словно наблюдал за спецэффектами.

— Неважно. Чего тебе?

— Ли здесь нет, а ему полагается быть в гримерной к двенадцати.

— Я что, похожа на его няньку?

— Питер хочет, чтобы ты ему позвонила.

— Да? Когда? С моими-то запасами…

Она схватила трубку ожившего телефона.

— «Чи-Би продакшнс». Пожалуйста, подождите! С моими-то запасами свободного времени?

— Да.

— Прекрасно.

Она потянулась к ролодексу.[7] Ее тень тоже.

— Куда ты смотришь? У меня свисают груди или что-то вроде этого?

— Да зачем мне было бы на такое смотреть?

— Хороший довод.

Эми взглянула мимо его плеча и ухмыльнулась.

— Эй, Зев, Тони не смотрит на мои груди.

— Мм… Это хорошо?

Тони повернулся как раз вовремя, чтобы уловить румянец, появившийся на щеках Зева, прямо над короткой черной бородой. Парень сочувственно улыбнулся. Даже когда Эми была в духе, ее прямота выходила за все мыслимые и немыслимые рамки.

Музыкальный редактор ответил улыбкой на улыбку и запихал ладони в передние карманы джинсов, как будто вдруг перестал понимать, что делать со своими руками.

— Ты не на съемочной площадке? В смысле, я вижу, что ты не там, — продолжал он, прежде чем Тони успел ответить. — Раз ты здесь. Я просто… А почему ты не на площадке?

— Хадсон послал меня найти кого-нибудь, чтобы позвонить Ли. Тот еще не появился.

— Появился. Я видел его в офисе Барб.

Барб Диксон представляла собой финансовый отдел.

— А что ты делал с мадам бухгалтершей? — спросила Эми.

Зев пожал плечами:

— В конце месяца у нее работы невпроворот. Иногда я ей помогаю, потому как в ладах с математикой.

— Да?

Тони выглянул из-за коробок, выжидая, пока Ли выйдет из офиса Барб. Слова Зева привлекли его внимание, поэтому он сказал:

— Я полный ноль в математике и пытаюсь составить бюджетный план. Я должен купить машину. Ежедневная поездка на работу и обратно по сезонному билету убивает меня. Не поможешь?

— Конечно.

Зев снова покраснел, выдернул руку из кармана и пробежал пальцами по волосам.

— Ты… Э-э…

— Знаю. — Зев поправил ермолку и двинулся к двери монтажной. — Ты знаешь, где я, просто позвони мне.

По крайней мере, Тони думал, что Зев сказал именно это. Слова слились в один длинный запутанный звук. К счастью, месяцы, проведенные с гарнитурой в ухе, научили Тони мастерски разбирать непонятные звуки.

— Эй, Зев!..

Музыкальный редактор уже занес одну ногу над порогом, но помедлил.

— Та музыкальная часть, когда Мэйсон у окна, в последней серии, со всеми этими струнами. Это просто потрясающе.

— Спасибо.

Тень Зева в последний миг скользнула в закрывающуюся дверь.

«Я схожу с ума».

— Ты ему нравишься.

— Что?

Тони так погрузился в заботы о своем здравом рассудке, что не сразу понял, о чем говорила Эми.

— Кому, Зеву?

— Ага. Он милый парень. Но постой, зачем тебе замечать милого парня, которому ты нравишься, когда есть?.. — Она помедлила и ухмыльнулась.

— Что? — спросил Тони, когда пауза затянулась.

Позади него открылась входная дверь, и знакомый бархатный голос проговорил:

— Старик, не поверишь, какой там трафик! Один раз мне чуть не пришлось выехать на мотоцикле на тротуар!

Тони поднял средний палец в ответ на саркастическое выражение лица Эми, изобразившей поцелуй, потом повернулся.

Ли Николас, он же Джеймс Тейлор Грант, младший партнер Раймонда Дарка, глаза и уши вампира-детектива в светлое время дня, был ростом шесть футов один дюйм, с короткими черными волосами, зелеными глазами, точеными скулами и телом, которым был обязан как наследственности, так и своему персональному тренеру. В сериале он все время появлялся в роли юноши из богатой семьи, но сейчас носил антрацитовую кожаную куртку, точно такие же краги, вылинявшие джинсы и мотоциклетные сапоги.

Когда Николас расстегнул куртку и показал черную футболку, туго обтягивающую тело, Тони почувствовал, как у него пересохло во рту.

— Эй, Ли, сколько коров было убито ради твоего прикида?

— Ни одной.

Ли ухмыльнулся Эми, продемонстрировав идеальные зубы и ямочку на щеке, которая на одном поэтическом фанатском сайте была описана как «озорная».

— Все они жили долгой, полной коровьей жизнью и умерли счастливыми в преклонном возрасте. А сколько рабочих-эмигрантов ты эксплуатируешь ради своего хлопка?

— Я срываю каждый цветок своими лилейно-белыми… «Чи-Би продакшнс». Чем я могу вам помочь? Вы будете ждать на телефоне?

Эми одними губами изобразила «увы», адресованное Тони и Ли, а потом вышла из-за стола.

— Итак, ты не на съемочной площадке.

Ли протянул Тони шлем, полностью сознавая, что эту штуку возьмут и будут нести ради него.

— Питер рано закончил съемки?

— Нет. Он собирается работать допоздна. Я должен сказать вам, что вы не понадобитесь на съемочной площадке до… знаете… Вы будете нужны там только после ланча.

Тони слабо улыбнулся, прекрасно понимая, как звучали его слова. Он, как уж мог, сам заботился о себе с четырнадцати лет. Парень видел то, что вкладывало новый смысл в термин «ужасающее». Он сражался против тьмы не в переносном, а в буквальном смысле. Да, кое-кто ему в этом помогал.

Тони было двадцать четыре года, господи боже мой! Но все равно он не мог разговаривать с Ли Николасом, не превращаясь при этом в бормочущего идиота.

«Идиот» — самое подходящее выражение. Ведь этот актер был хорошо известен своей слабостью к светловолосым девахам, которых не мог привести домой, к матери, очень милой женщине. Пару раз она посещала студию.

Внезапно Тони понял, что Ли ждал ответа на свою реплику, которую парень полностью пропустил мимо ушей.

— Что?..

— Я сказал — спасибо, что нес мой шлем. Увидимся на съемочной площадке.

— Конечно. Да. Э-э, не за что.

Дверь гардеробной закрылась. Ее истертая крашеная поверхность оказалась в сантиметре от носа Тони.

Он не помнил, как покинул постановочный офис и вернулся в павильон звукозаписи. Его тень помедлила у двери Ли.

— Эй, Тони, ты в состоянии выполнить сегодня вечером кое-какую работу второй группы?

Парень не донес до рта клубничный зефир, повернулся и увидел, что к тележке с едой приближалась Эми, размахивая тонкой пачкой листков. Ночной список уменьшился до размеров карманного.

— На Лейк-филд?

— Точно. Арра собирается взорвать «БМВ». А ты возьми несколько сверхурочных часов и пойди понаблюдай, как символ буржуазного бахвальства примет этот удар. Такое трудно пропустить.

— Какого еще бахвальства? — фыркнул Тони и прожевал кусок. — Кто вообще так говорит?

— Очевидно, я. Если ты будешь со мной препираться, то я позвоню другому ассистенту и поручу это ему.

Тони ждал, вылавливая из миски зефир, теперь уже банановый.

— Ладно, Пэм хотела, чтобы приехал ты, а Чи-Би не позволит мне тебя заменить, даже если бы она не попросила. Теперь доволен?

Она прижала уменьшившуюся стопку листов к груди.

— Грузовики будут здесь в одиннадцать. Съемки начнутся в полночь, закончатся к часу. Не поверишь, я нашла по дешевке кусок прибрежной земли.

— Он вел свой город к рассвету через самую темную ночь.

Сердце Тони бешено заколотилось. Он прыгнул вперед и повернулся. Парень ухитрился проделать оба движения почти одновременно и все-таки остаться на ногах.

Он сердито посмотрел на темный силуэт, едва различимый на краю круга света уличного фонаря, отлично зная, что выражение его лица видно до малейших нюансов.

— Черт, Генри! Нельзя же вот так подкрадываться к человеку и мурлыкать ему на ухо скверные титры!

— Прости.

Генри шагнул на свет. Его золотисто-рыжие волосы заблестели, полные губы изогнулись в улыбке.

Тони знал эту улыбку. Она всегда сопровождала мысль Фицроя: «Как весело быть вампиром!» и была куда лучшим титром, чем тот, что шел через весь промо-ролик «Самой темной ночи». Улыбка свидетельствовала об игривом настроении, если термин «игривый» можно применить к не-мертвому созданию ночи.

— Где вы припарковались?

— Не беспокойся, далеко от места событий.

— Копы вам не досаждали?

Улыбка Генри слегка изменилась. Он сунул руки в карманы непромокаемого плаща.

— Разве они вообще когда-нибудь мне досаждают?

Тони взглянул на дорогу, туда, где рядом с патрульной машиной стояли двое констеблей из королевской канадской конной полиции.

— Вы ведь не опробовали на них свои вампирские чары?

— А разве я когда-нибудь это делаю?

— Иногда.

— Но не в этот раз.

— Хорошо. Ведь они уже слегка нервничают, — кивнул Тони в сторону трейлеров, облизнул сухие губы и добавил, когда Генри пристроился рядом: — Все немного беспокоятся.

— Почему?

— Не знаю. Ночные съемки, слегка опасный трюк, взрыв… Выбирайте любую причину.

— Ты не веришь, что кто-то нервничает по перечисленным тобой причинам.

Тони посмотрел на Генри:

— Вы спрашиваете, почему же тогда они психуют?

— Нет. Вообще-то не спрашиваю.

Тони не успел продолжить, предостерегающе махнул рукой и извлек из футляра на поясе переносную рацию.

— Да, Пэм? — Одним пальцем он покрепче прижал наушник. — Хорошо, я в деле. — Парень сунул рацию в футляр и обратился к Генри: — Мне нужно пойти посмотреть, когда Дэниел появится из гримерной. С вами все будет в порядке?

Генри многозначительно осмотрелся по сторонам:

— Думаю, здесь я в относительной безопасности.

— Просто…

— Мне надо бы оставаться подальше от места событий. Я знаю.

Улыбка Генри снова изменилась, пока он наблюдал, как Тони торопился к самому дальнему из трех студийных трейлеров. Несмотря на пирсинг в брови, парень выглядел, за неимением лучшего слова, компетентным. Он как будто точно знал, что делал.

Именно поэтому Генри и появился на месте ночных съемок. Он хотел посмотреть, как Тони жил той жизнью, которую выбрал сам, убедиться в том, что у воспитанника все хорошо. Тогда Фицрою становилось чуть легче его отпустить.

Хотя нельзя сказать, что Генри и вправду освободил своего подопечного. Сделать так Фицрой не мог никогда, по правде говоря, вообще ни разу. Но в течение недолгой ночи оба они могли притвориться, что вампир — всего лишь друг Тони, каким он и казался с виду.

Генри зарабатывал, сочиняя книги. Они позволяли женщинам, а временами и мужчинам на протяжении четырехсот с лишним страниц притворяться, что они живут полноценной жизнью, насыщенной приключениями и романтикой. Но образы, которые снимали, которыми манипулировали, а после скармливали массам под видом искусства, были невообразимым притворством. Генри никогда в действительности не взрывал «БМВ» только для того, чтобы его читатели могли представить себе автомобильную катастрофу.

Телевидение приводило к атрофии воображения.

Генри оттопырил нижнюю губу, обнажил зубы и наблюдал, как режиссер планировал углы взрыва для кинооператора.

Телевидение заменило собой культуру.

Фицрой почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд, повернулся и увидел женщину средних лет, стоявшую рядом с тележкой с закусками. Она сжимала в обеих руках чашку с кофе и не сводила с Генри глаз. Выражение ее лица вопрошало: «Что ты?»

Вампир натянул свою привычную маску и отвернулся лишь тогда, когда его лицо больше не предвещало опасности. Женщина испытывала любопытство, а не страх. Было бы легко убедить себя в том, что она задавалась вопросом: «Кто ты?», а не «Что ты?».

«Ничего непоправимого не случилось, но я должен быть осторожнее. Тони прав. Нынче ночью все слегка нервничают».

Ноздри Генри раздулись. Он втянул воздух и не учуял ничего, кроме химического ретарданта[8].

— Эй, Генри! Это Дэниел. Он наш координатор трюков и нынче ночью будет устраивать крушение автомобиля.

Фицрой принял небрежно протянутую руку и понял, что рассматривает человека лишь немного выше его самого, то бишь пяти футов шести дюймов. Учитывая, что рост Тони составлял пять футов десять дюймов, координатор трюков вряд ли был выше пяти футов восьми дюймов. Генри ожидал чего-то другого.

— Дэниел выполняет все трюки за Мэйсона и Ли, — продолжал Тони. — Они почти никогда не взрываются вместе.

— Я представляю чуть ли не весь наш каскадерский отдел, — признался Дэниел, ухмыльнулся и убрал спутанные волосы с лица. — Мы просто не можем себе позволить, чтобы эти двое взрывались вместе. Тони говорит, что вы писатель. Работаете для телевидения?

— Пишу романы.

— Да ну? Моя жена раньше писала порно, но сейчас в Сети бесплатно выкладывается столько подобных вещей, что на этом больше не заработаешь. Поэтому она вернулась к рекламным текстам. А теперь извините, я должен позаботиться о том, чтобы пережить трюки пиротехники нынешней ночью.

Он изобразил салют и рысцой двинулся через дорогу, туда, где был припаркован «БМВ».

— Похоже, милый парень, — тихо сказал Генри.

— Так и есть.

— В Интернете есть бесплатное порно?

Тони фыркнул и слегка ткнул Фицроя локтем в бок.

— Прекратите.

— Итак, что произойдет?

— Дэниел играет угонщика машины…

Генри сощурил глаза, посмотрел на другую сторону дороги и сказал:

— Чью голову пожирает дальний родственник Ктулху[9].

— Очевидно, так и происходит, когда окунаешь косички своей прически в огненный ретардант.

— А размер прически?

— Парик приклеен к шлему.

— Шутишь?

— Да, то же самое сказал наш парикмахер.

Тони пожал плечами, давая понять, что упомянутый парикмахер был даже красноречивее.

— Во всяком случае, он проведет «БМВ» по этому участку улицы, пока не свернет в сторону, чтобы избежать столкновения со злым видением…

— С чем?..

— Вряд ли наши сценаристы уже решили, что же это на самом деле будет. Но не беспокойтесь, парни в монтажной всегда справляются.

— Вообще-то меня больше беспокоит, что этот твой вампир-детектив владеет «БМВ».

— После этой ночи больше не будет, так что все в порядке. Итак, Дэниел сворачивает, чтобы не врезаться в видение, машина кувыркается, катится и — бабах!

— Автомобили не взрываются так легко.

Бледная рука Генри изобразила в ночи протестующий жест. Дэниел уже скользнул за руль.

— Взрывы облагораживают телевидение.

— В этом нет никакого логического смысла.

— Теперь вы начинаете понимать.

Лицо Тони на миг утратило выражение, потом он нагнулся и поднял огнетушитель, который раньше пристроил у ног.

— Похоже, мы готовы.

— И ты…

— Во время этих вот съемок я ничего не делаю, так как дорогу перекрывает полиция, поэтому вхожу в группу, обеспечивающую безопасность. Если только вы не собираетесь поговорить с группой…

— Я не разговариваю с твоей группой так часто, как раньше.

Генри почувствовал, что Тони взглянул на него, но продолжал смотреть на машину.

— Вы сегодня в странном расположении духа. Это из-за?..

Генри покачал головой, не дав Тони закончить вопрос. Он и сам толком не знал, почему пребывает в таком настроении.

«Сейчас все почему-то нервничают», — подумал Фицрой.

Машина подалась задним ходом. Молодая женщина выкрикнула сцену и номер дубля, щелкнула хлопушкой перед ближайшей из двух камер.

Человек пятнадцать, в том числе Тони, заорали:

— Камера!

Генри не сразу смог понять, зачем они это делали, поскольку голос режиссера ясно разносился над местом съемок.

Машина начала набирать скорость.

Когда закончится монтаж этой сцены, все будет выглядеть так, будто машина на полной скорости мчится по Лейк-филд-драйв. Учитывая, что Дэниел ехал навстречу неминуемому крушению, он двигался достаточно быстро.

Визг тормозов раздался перед тем, как внешние колеса вывернули на пандус. Тони крепче сжал огнетушитель и приготовился к столкновению, хотя и знал, что перед машиной ничего нет.

«Ничего там нет. Вот только тьма медлит по другую сторону пандуса. Дурацкое наблюдение, учитывая, что стоит середина ночи и без темноты никак не обойтись. Вот только становится все темнее. Как будто ночь густеет именно в том месте. Должно быть, я сильнее надышался катализатором, чем думал».

Вверх.

Темнота поднималась. Тони казалось, что она уже наполовину заполнила машину. Хотя, рассуждая логически, «БМВ» должен был уже пролететь сквозь нее, если эта густая тьма вообще существовала.

Автомобиль полетел кувырком. Столкновение стали и асфальта всегда звучит громче, чем ожидаешь. Машина ударилась о трассу и покатилась. Тони вздрогнул и дернулся, когда вдребезги разлетелось стекло. «БМВ» какое-то время скользил по дороге, потом остановился крышей вниз. Появилось пламя.

— Продолжайте снимать! — Это был голос Пэм. — Арра, какого дьявола происходит?

Огня пока еще не должно было быть. Ведь Дэниел находился в машине.

«Он не может выбраться!» — понял Тони и побежал.

Парень скорее почувствовал, чем увидел, как рядом мчался Генри. Когда Фостер очутился у распахнутой водительской дверцы, смятый металл уже завопил, сдаваясь. Юноша упал на одно колено, дал Дэниелу схватиться за свое плечо, подался назад и оттащил его от машины, прочь от вздымающегося дыма.

Остальные члены группы безопасности появились, когда координатор трюков сумел подняться, отмахиваясь свободной рукой от любой предложенной помощи. Он долго и пристально смотрел на машину, нахмурив брови под париком с косичками, потом явно стряхнул с себя наваждение.

— Проклятущую дерьмовую дверь заклинило! Все назад, пусть она взорвется! — заявил он.

— Дэниел!..

— Не беспокойся, Тони. Я в порядке.

Дэниел повел молодого человека прочь от машины и возвысил голос:

— Я сказал, пусть она взорвется!

Взрыв получился идеальным, как и все работы Арры. Много пламени, чуть-чуть дыма, силуэт машины внутри огня.

Одно биение сердца тени держались против пламени. Через мгновение они исчезли.

Тони отвернулся от останков машины и обнаружил, что Генри стоит с ним рядом. От вампира пахло катализатором.

— Он бормотал, что к нему прикоснулось что-то холодное.

— Кто бормотал, Дэниел?

Вампир кивнул.

— Что-то прикоснулось к нему, прежде чем вы здесь очутились?

Генри посмотрел на свои руки:

— Я не касался его. Он даже не знал, что я здесь был.

Свет пожарища окрашивал ночь оранжевым и золотым до самых режиссерских мониторов.

Дэниел держал шлем в руках. Короткие потные волосы плотно облепили его голову. Похоже, он рассказывал Пэм о случившемся.

Тони оставил Генри смотреть на горящую машину и двинулся к тележке с закусками, чтобы оказаться поближе и тоже что-нибудь услышать.

— Сперва я едва мог видеть конец пандуса, потом вообще почти ничего не различал. Я думал, что это, наверное, какой-то странный туман. Вот только он двигался вместе со мной, пока я ехал.

— Я ничего не видела.

— Как и я, — горько заметил Дэниел. — В том-то все и дело.

Тони ждал, что спец по трюкам упомянет про прикосновение, но этого не случилось.

— Наверное, просто дым от огненного ретарданта подействовал на мои глаза.

— Видимо, так оно и было.

Это смахивало на договор. Стороны сошлись на приемлемом объяснении произошедшего.

Когда Дэниел двинулся прочь, за плечом Пэм возникла Арра. Вид у нее был перепуганный.

Она боялась не за Дэниела, не потому, что трюк чуть было не закончился бедой. Тони видел выражение ее лица и готов был побиться об заклад на большие деньги, что она уже забыла и про Дэниела, и про трюк.

Парень поймал себя на том, что бормочет:

— Злое видение…

Пэм наконец-то крикнула:

— Снято!

Команда Дэниела двинулась вперед с огнетушителями.

Глава вторая

— Тони?

Он поднял взгляд от своих памяток и увидел создание, похожее на фею. Ее огромные голубые глаза пытались одновременно смотреть на него и наблюдать за всем, что происходило в павильоне звукозаписи.

— Привет, я Вероника. Новый офисный ассистент. Только что приступила к работе. Эми послала меня, чтобы я вам сказала… Мой бог, это ведь Николас, да? Он мой… Я имела в виду, он просто такой…

Фея превратилась в еще одну наемную работницу, слишком восхищающуюся знаменитостями, чтобы удержаться тут надолго, хотя Тони не мог не согласиться с ее чувствами. Ли сидел на краю стола Ричмонда Дарка, положив ногу на ногу. Слаксы цвета хаки туго обтягивали его бедра, пока он ждал своих ответных снимков.[10] Тони всеми силами старался на него не смотреть. Он довольно быстро выяснил, что может или наблюдать за Ли, или делать свою работу, но не то и другое одновременно.

Парень сделал глубокий дрожащий вдох, и Тони повернулся спиной к съемочному павильону.

— Эми послала вас, чтобы вы что-то мне передали?

— А?..

Глаза Вероники, и без того большие, стали просто огромными, как будто она пыталась удержать в поле зрения и Ли Николаса, и куда более простую личность, с которой ей вообще-то и полагалось сейчас общаться. Тони мог бы сказать ей, что трюк не сработает, но сомневался в том, что девушка послушает его.

— А, да. Мистер Бейн хочет видеть вас в своем офисе…

Ее перебил Питер:

— Мы можем начать? Пожалуйста! Могу я дать звонок?

Когда раздался трезвон, Тони взял Веронику за руку, при этом его пальцы почти полностью обхватили тоненький бицепс, и осторожно оттащил ее от съемочной площадки.

— Мистер Бейн хочет видеть меня в своем офисе? — пробормотал он.

— Это насчет минувшей…

— Тишина, пожалуйста!

Румянец отхлынул от щек Вероники, и Тони пришлось подавить хихиканье, когда он и еще полдюжины других людей эхом повторили первую половину распоряжений Хадсона. Их голоса отдавались в павильоне звукозаписи.

В свой первый рабочий день Тони боялся вздохнуть после звонка и стоял, застыв, как самая дурацкая статуя. Один из членов команды звукооператора тогда подошел к нему сзади, стукнул под коленки и сбил с ног.

Не ослабляя хватки, Тони потащил девушку через веранду.

В это время ассистент режиссера заорал:

— Давайте уже успокоимся, люди!

Когда от места действия их отделяли два других павильона, Тони спросил:

— Так зачем меня хочет видеть мистер Бейн?

— Насчет минувшей ночи.

— Внимание!

Тони приложил палец к губам, когда второй ассистент оператора щелкнул хлопушкой и крикнул:

— Сцена восемь, дубль четыре!

Вероника подпрыгнула от резкого звука.

— Камера!

Она снова взлетела, когда Питер рявкнул:

— Мотор!

Смолкло даже бормотание в наушнике. Они были уже достаточно далеко от съемочной площадки, чтобы позволить себе тихую беседу. Он продолжал тащить девушку мимо черных стен с небрежными загадочными конструкторскими пометками, туда, где находился ряд гардеробных для вспомогательного состава.

Большинство кинокомпаний, испытывавших такую же нехватку свободного места, использовали второй съемочный трейлер, припаркованный рядом с наружной дверью первого. Честер Бейн отказался платить за электричество, необходимое для работы такого трейлера, и его постановочно-отделочная команда быстро возвела ряд комнатенок вдоль задней стены. Каждая непокрашенная гардеробная была размером шесть на шесть футов, с мягкой скамейкой у дальней стены, с зеркалом в полный рост, с несколькими вешалками и полкой. Все это смахивало на так называемые приватные комнаты в какой-нибудь низкопробной бане. Не хватало только помятого автомата для продажи презервативов.

Тони жестом велел Веронике вести себя тихо и легонько поскребся в дверь, помеченную каракулями «Катерина», нацарапанными на полоске серебристого скотча.

Дверь открылась.

Из нее выплеснулась темнота.

Тони отпрыгнул с бешено колотящимся сердцем и понял, что в него вонзаются вопросительные взгляды двух растерянных женщин.

Тень Катерины протянулась от ее туфель к ногам Тони.

Он выжал из себя улыбку, знаком показал ей: «Пятнадцать минут», кивнул в ответ на ее наклон головы и посмотрел, как она закрылась в комнате вместе со своей тенью.

«Должен ли я что-нибудь сказать или сделать? Да и насчет чего? Уж не теней ли? Мне надо больше спать».

Тони махнул Веронике, чтобы та шла вперед, и оттащил ее, когда она чуть было не наступила на край нового пола, сделанного из твердой древесины. Там, где ее нарисовали, на самом деле была тонкая фанера. Художник-постановщик, трудившийся над слегка пошлыми фальшивыми плитками из дельфтского фаянса рядом с очагом, обернулся и с энтузиазмом показал два больших пальца.

Все утро жизнь была вариацией одной и той же темы.

К семи часам, когда Фостер добрался до грузовика группы обслуживания, электрик уже почти час рассказывал о том, как Тони вытащил Дэниела из горящей машины, всячески приукрашивая реальные события. Никто не обращал на его рассказ большого внимания. Разве что Эверетт, но он был почти не в счет.

Зато многие члены команды так или иначе высказались об этой истории.

— Иисусе, Тони, ты что, не мог дать негоднику поджариться? Я должен ему пятьдесят баксов!

При других обстоятельствах парень был бы не прочь оказаться в центре внимания, но он ведь и вправду почти ничего не сделал. Фостер не мог объяснить, что это Генри распахнул дверь машины. Ему оставалось лишь надеяться, что люди, у которых оказалось слишком много свободного времени, вскоре найдут себе другой объект внимания. Хорошо бы побыстрее.

Когда Тони и Вероника добрались до выхода из павильона, красный свет погас.

Парень махнул рукой, поторапливая свою спутницу, и тут в его наушнике снова зазвучали голоса: «Переодеться, перезарядить, переделать… Давайте, народ, у нас нет в запасе целого дня!»

Тони отцепил микрофон от ворота футболки, дождался паузы в путанице голосов, доносящихся до него, и сказал:

— Адам, это Тони. Чи-Би хочет меня видеть, но я по пути заглянул к Катерине и велел ей быть наготове. Конец связи.

В голове его раздалось бормотание: «Скоро… Да, отлично».

Адам, первый ассистент режиссера, наверное, отвернулся от микрофона и продолжал негромко беседовать с кем-то, пока Тони шел за Вероникой вдоль стены. Парень завидовал тому, как она проходила меж костюмов, даже не прикасаясь к ним. Неужели эта девица считала себя насквозь промокшей?

«Слушай, Тони, пока ты там, скажи Эверетту, что у Ли снова волосы спереди встали дыбом. Эверетт нужен нам здесь».

— Вас понял.

Тони убрал рацию и свернул в гримерную, чтобы передать послание Адама. Он вышел и обнаружил, что Вероника, ожидающая его, буквально тряслась от нетерпения.

— Эми сказала, что мистер Бейн хочет видеть вас немедленно!

Тони нахмурился и покачал головой.

«Что с ней такое? Как только она передала мне слова мистера Бейна, я все время двигался в направлении кабинета босса».

— Вы наживете язву, если не успокоитесь.

Большие глаза опять стали огромными.

— Это мой первый день!

— Вам не нужно так торопиться. Задайте себе темп помедленней.

Когда они появились в кромешном аду офиса, Эми встала, выглянула из-за Рэчел и поманила их к своему столу, не прерывая телефонный разговор:

— Именно так, две сотни галлонов номера пятьсот пятьдесят шесть. Ну, может, по вашу сторону границы этот цвет серый, как линкор, но по нашу он скорее зеленый, как раннее утро. Да, отлично. Спасибо. Новый поставщик в Сиэтле, — сказала она, вешая трубку. — Чарли знает кое-кого, кто помог нам договориться.

— Кто это?.. — начала Вероника.

— Один человек из постановочного отдела. — Эми перевела взгляд на Тони и сменила тему: — Приветствую героя-победителя! Итак, ты можешь на бис спасти канадское телевидение?

— Нет.

— Остановился бы да подумал над этим. Ладно. Вероника, ты должна забрать вещи из химчистки. Вот бланки.

Эми пихнула в руки нового ассистента стопку розовых бумаг и сомкнула вокруг нее пальцы.

— Если мистер Палимптер попытается заставить тебя заплатить, напомни ему, что мы делаем это ежемесячно. Если он захочет узнать, где его плата за последние два месяца, то скажи ему, что ты всего лишь посланец, поэтому он не должен в тебя стрелять.

— А он может выстрелить?

— Скорее всего, нет.

— Разве в химчистке нет доставки? — спросил Тони, бросив попытки прочитать вверх ногами то, что смахивало на официальный документ.

— Забавно, но последние два месяца — нет, — фыркнула Эми. — Кстати, заодно прихвати два больших эспрессо, мокко с корицей и три сегодняшних особых, если только это не кофе «Сулавеси». Тогда возьми два обычных и один без кофеина. Не паникуй, я все это запишу.

Она оторвала уголок от листа, прикрепленного к двадцати другим на ее столе.

— Придется чиркать маленькими буквами, но ты их разберешь.

— Если только это кофе не сулават?

— «Сулавеси». Иди! И улыбайся, ты ведь работаешь в шоу-бизнесе! — Вероника побежала к двери, а Эми снова села и смахнула с лица прядь красновато-фиолетовых волос. — Итак, Зев все еще у мистера Бейна, поэтому у тебя есть время рассказать о прошлой ночи.

— А что тут рассказывать? — пожал плечами Тони. — Я просто не настолько привык к подобным вещам, как парни Дэниела, поэтому запаниковал первым.

Четыре года, проведенные рядом с Генри, научили его, что самая правдоподобная ложь — это та, в которую вплетается истина.

— Думаешь, это безопасно — посылать ее за кофе? Последний ассистент потерялся именно тогда, когда отправился за ним.

Тони отлично умел отвлекать внимание собеседника.

— Испытание огнем. Если она сможет справиться в «Старбакс» в обеденное время, то способна… «Чи-Би продакшнс», чем я могу вам помочь? Минутку, пожалуйста.

Эми ткнула пальцем в кнопку удержания звонка, перегнулась через стол и заорала:

— Барб, линия три!

Из бухгалтерского отдела слабо донеслось:

— Спасибо, милая.

— Интерком снова сломался?

— Его еще и не чинили. Плохо, что в машине был не Ли. Ты смог бы сделать ему искусственное дыхание рот в рот.

Не успел Тони придумать достойный ответ, как дверь офиса босса открылась и появился Зев, неся стопку лазерных дисков.

— Ну?.. — спросила Эми.

— Он хочет Вагнера.

— Трюк под музыку Вагнера? — переспросила Эми. — Разве это слегка не… по-вагнериански?

— Вообще-то да, — ухмыльнулся Зев.

Он заметил Тони, покраснел и кивнул в сторону офиса.

— Чи-Би говорит, ты можешь войти.

Статические разряды в наушнике Тони как будто приобретали ритм, почти складывающийся в слова.

— Тони?

Тот слегка стукнул по наушнику, направился к открытой двери и адресовал Зеву успокаивающую легкую улыбку.

— Да ничего страшного.

— Ты уверен?

— Да.

Нет. Может быть…

К чести Чи-Би, тот тратил на свой офис не больше наличных, чем на помещения для персонала. Вертикальные жалюзи находились здесь с самого начала, ковер на полу, вымощенном недорогой плиткой, был таким же дешевым, как и тот, что лежал в рабочем кабинете Раймонда Дарка. Столяры-декораторы слегка отреставрировали мебель, чтобы она не выглядела так, словно попала сюда из «Уол-Марта»[11], скорее уж от Этана Аллена[12]. Аквариум с тропическими рыбками использовался как реквизит во второй серии. Но все это было не так уж важно, потому что при росте в шесть футов шесть дюймов и весе почти в триста фунтов Честер Бейн доминировал в любой комнате.

Когда Тони шагнул на ковер, Бейн медленно поднял голову.

«Как лев в часы кормежки, — подумал парень. — Если бы львы имели значительные залысины и носы, не раз сломанные во время игры в профессиональный футбол».

— Тони Фостер?

— Да, сэр.

Огромные руки занимали почти все свободное пространство на столе.

— Ты ассистент режиссера на съемочной площадке?

— Да.

Тони понял, что уставился на ногти босса, явно хорошо знакомые с маникюром, и заставил себя отвести глаза. С тех пор как начались съемки «Самой темной ночи», он встречался с Бейном три или четыре раза и не мог решить, то ли Чи-Би и вправду о нем забыл, то ли пытался внести в его душу смятение. Последнее, честно говоря, ему удалось.

— Ты хорошо справился прошлой ночью.

— Благодарю вас.

— Человек, быстро соображающий и способный делать дело, может далеко пойти в этом бизнесе. Ты собираешься пойти далеко, Тони Фостер?

— Да, сэр.

— Быстро соображай, делай дело и держи язык за зубами — в этом вся хитрость. — Темные глаза слегка сощурились под редкими бровями.

«Это предупреждение? Или я просто становлюсь параноиком? Если я до сих пор ничего не сказал, то вряд ли потом начну болтать».

Такой ответ показался бы шефу невежливым, поэтому остановился на другом варианте:

— Да, сэр.

— Хорошо.

Один его палец начал выбивать медленный ритм по столешнице.

«Мне предлагают уйти?»

— Итак, возвращайся к работе.

«Так и есть».

— Да, сэр.

Сопротивляясь желанию покинуть комнату спиной вперед, Тони повернулся и вышел. Он сделал это как можно быстрее, но так, чтобы не казалось, будто припустил бегом.

Парень вернулся в постановочный офис как раз тогда, когда Арра появилась из кухни, держа двумя руками бледно-зеленую кружку. Их глаза встретились, и голос в ухе Тони выдохнул имя, которое он не разобрал.

«Что за?..»

Тони постучал по наушнику и нагнулся, чтобы поправить громкость рации, гадая, откуда, черт возьми, доносился этот едва слышный голос. Ему пришлось пересечь чью-то чужую частоту. Когда он снова поднял глаза, Арра уже исчезла.

«Тони! Где, к дьяволу, Катерина?!»

В его голове взревел голос Адама, который нельзя было перепутать ни с каким другим.

Тони быстро уменьшил звук и сказал:

— Я возвращаюсь на съемочную площадку и захвачу ее.

Эми подняла глаза от фотокопировального устройства, когда он проходил мимо ее стола.

— Чего хотел босс? — поинтересовалась она.

«Ты собираешься пойти далеко, Тони Фостер?»

— Честно? — Он пожал плечами. — Я не очень-то понял.

Мэйсон Рид стоял у дверей павильона в полном облачении Раймонда Дарка.

Он увидел Тони, дернулся, тут же превратил свое движение в чрезмерно эффектный жест и огрызнулся:

— Девушки на съемочной площадке нет!

— Адам уже сказал. Я ее немедленно приведу.

— Мне приходится дожидаться!

Тони не собирался спорить вообще ни о чем, хотя ему было ясно, что артист наскоро перекуривал. Его жест не до конца разогнал сигаретный дым. По закону Мэйсон не мог курить на съемочной площадке, но вся команда знала, что он делал это всякий раз, когда выдавалась передышка, а вернуться в гардеробную времени не хватало. Звезды не стоят на улице под дождем вместе с остальными курильщиками.

Члены съемочной группы привыкли ублажать «эго» Мэйсона ради того, чтобы не выйти из расписания съемок. Все по большей части не обращали внимание на его курение, делали вид, что верят неловким оправданиям, и бранились за спиной знаменитости.

Мэйсон, похоже, думал, что никто ничего не знает. Он поддерживал тщательно созданный образ атлетического, некурящего человека, заботился о том, чтобы его фотографировали на всех горнолыжных и велосипедных трассах.

«Актеры! — фыркнул про себя Тони, направляясь к наспех построенной гардеробной. — Сплошной обман для глаз, секреты за занавесками».

Он постучал костяшками пальцев по фанерной двери, по самой середине серебристой ленты с надписью «Катерина».

Ответа не последовало.

Тони хотел окликнуть девушку, но осознал, что понятия не имеет, как на самом деле ее зовут. Он вообще думал о ней только как о Катерине. Настоящее имя актрисы стерлось той ролью, которую она играла.

Неожиданно это обеспокоило Тони. Он вытащил из кармана свои сегодняшние памятки, шагнул назад, на свет, и чуть не наступил на Мэйсона, который последовал за ним.

— Простите.

Актер скривил губы.

— Почему вы просто не откроете дверь?

— Ну, она может быть…

— Может быть?

Мэйсон говорил издевательским тоном, и Тони с легким огорчением понял, что молодой актрисе придется заплатить за то, что знаменитость чуть не поймали в павильоне с «раковой палочкой» в руке.

— Мне плевать, какой может быть эта девица. Она должна немедленно оказаться на съемочной площадке. Я не собираюсь больше ждать!

Он схватился за алюминиевую дверную ручку, повернул ее, потом еще раз, сильнее, и дернул.

С потоком свежего воздуха в павильон звукозаписи выплеснулись тени, собрались в лужу на бетоне, просочились в трещины и исчезли в полу. За ними последовало тело.

Она стояла, прижавшись к двери, засунув правую руку за поясницу, сомкнув пальцы на дверной ручке. Они не разжались, когда девушка стала падать назад. На мгновение она повисла, потом дешевые гвозди не выдержали, со скрипом выскочили из доски из прессованных опилок — и дверь сорвалась с петель.

Девушка ударилась затылком о бетон. Ее голова подскочила, черты лица изменились. На нем возникло отсутствующее выражение «никого нет дома». Так выглядит смерть.

То, что читалось в ее позе, пока тело не ударилось об пол, теперь было стерто.

Ужас.

Она выглядела так, как будто ее испугали до смерти.

Мэйсон нахмурился, глядя вниз, на свою заблудшую партнершу по съемкам.

— Катерина, вставай!

— Она мертва.

Тони пихнул памятки обратно в карман и отцепил микрофон.

— Что? Не глупи, она не умрет до завтрашнего полудня.

— Ее звали Никки Вог.

Именно это имя он, видимо, слышал, когда выходил из офиса. Тони понял это в тот момент, когда прочитал его в списке исполнителей ролей.

— Звали?..

Мэйсон говорил так, будто вот-вот потеряет голову. Похоже, его мозжечок уже осознал то, что более цивилизованные части мозга отказывались принять. Поэтому Тони оставил его приходить в себя. Реальность достаточно скоро укусит кинозвезду за задницу.

По крайней мере, тень Никки, похоже, осталась там, где ей и полагалось находиться.

— Вы выглядите поразительно спокойным, мистер Фостер.

Констебль Элсон из королевской канадской конной полиции произнес «мистер Фостер» так, как Хьюго Уивинг сказал «Мистер Андерсон!» в «Матрице». Может, это получилось у него подсознательно, но Тони готов был побиться об заклад, что нет. Перед ним был парень в форме, страдавший манией величия.

— Я несколько лет жил на улицах Торонто и видел мертвецов, — пожал плечами Фостер. — Проклятье, четыре или пять бедняг замерзают там каждой зимой.

Не было смысла упоминать о египетском маге, высасывавшем души детей.

— Жили на улицах? Вы числитесь в полицейских записях?

Тони сомневался в том, что у них есть законная причина задавать такие вопросы, но все равно все скоро должно было выясниться. Его обязательно проверят, поэтому какого черта?..

— По мелочам. Если вы хотите поговорить об этом с кем-нибудь в Торонто, то позвоните детективу, сержанту Майку Селуччи из убойного отдела. Мы с вами ходим по кругу.

— Преступления, которые расследует убойный отдел, не мелочи, мистер Фостер.

— Я сказал только, что он меня знает, офицер. Я не говорил, что он регистрировал меня после ареста.

— Вы пытаетесь умничать?

На это существовали сотни ответов.

К несчастью, большинство из них не были умными, поэтому Тони ограничился искренним, но не слишком чистосердечным:

— Нет.

Констебль снова открыл рот, но партнерша опередила его:

— Давайте просто пройдемся по событиям в последний раз, ладно? Мисс Вог опаздывала на съемочную площадку. Вы пошли, чтобы ее привести, за вами последовал мистер Рид. Он открыл дверь. Мисс Вог стала падать, все еще держась за дверную ручку. Дверь сорвалась с петель, и девушка ударилась об пол. Вы рассказали о случившемся Адаму Паэлоусу, первому ассистенту режиссера, тот сообщил Питеру Хадсону, режиссеру, который позвонил в девять-один-один. Верно?

— Да, все правильно.

— Сами вы не позвонили, потому что…

— Никто не носит с собой телефонов в павильоне звукозаписи.

Констебль Данверс закрыла блокнот с записями происшествий и постучала по обложке концом ручки:

— Думаю, на этом все.

Когда Тони начал вставать, она подняла руку:

— Подождите, еще одно.

Он вздохнул и сел.

Сотрудница полиции слегка подалась вперед, поставила локти на край древнего стола, который работники офиса забрали для своей кухни, и сказала:

— Итак, Мэйсон Рид всегда такой самодовольный, потому что он совершенно не похож на Раймонда Дарка?

Тони уставился на нее, надеясь, что лицо не выдаст его мыслей. Он вообще-то никогда не думал, что копы смотрят плохие телесериалы и относятся к знаменитостям так же, как все остальные люди. Довольно глупо с его стороны. Форма и пистолет не обязательно говорят о наличии хорошего вкуса, а копы больше многих других нуждаются в нескольких часах спасения, погружения в вымышленный мир телевидения.

Два парня перед камерой, сорок позади нее, и все хотят побольше узнать насчет актеров.

Краткий ответ на вопрос констебля Данверс звучал бы так: «Да», более длинный: «Он почти всегда эгоистичная заноза в заднице».

Ответ того, кто собирался далеко пойти в этом бизнесе, был таков.

— Вы же знаете актеров, — пожал плечами Тони. — Они всегда играют.

— Итак, мы можем с известной долей скептицизма отнестись к его замечанию насчет того, будто он немедленно понял, что мисс Вог мертва?

Элсон нетерпеливо нахмурился, глядя на партнершу. Похоже, этот констебль не был фанатом «Самой темной ночи».

— Я не очень хорошо с ним знаком, — снова пожал плечами Тони. — Думаю, он и вправду мог понять, что она мертва.

Мэйсон явно быстро оправился от первоначального потрясения.

— Вы поняли.

— Догадался. Я уже сказал, что видел… Да, я уже видел раньше мертвецов.

Двадцать минут с копами — и уличные ритмы снова начали появляться в его голосе.

«Иисусе, хорошо, что Генри тут нет».

— Рискуя уподобиться профессору Хиггинсу[13], замечу, что люди оценивают тебя в тот самый миг, когда слышат, как ты говоришь. Если ты хочешь быть воспринятым всерьез персонами, стоящими у власти, то говори теми же словами, что и они, используй те же модуляции.

Генри перестал расхаживать, повернулся и уставился на Тони, развалившегося на кушетке.

— Ты понимаешь?

— А то. Только я не в курсе, что за чувак этот Хиггинс.

Третий констебль просунул голову на кухню.

— Тело уже в мешке. Коронер уезжает. — Он перевел взгляд с Тони на своих товарищей. — Вы закончили?

— Да.

Элсон встал, Данверс поднялась вслед за ним.

— Если нам понадобится еще что-нибудь, мистер Фостер, то мы с вами свяжемся.

— Конечно.

Он не двигался с места, пока констебли не убрались с кухни, потом подошел к двери, чтобы понаблюдать, как они шли через офис.

Тони пропустил первую часть их беседы, но конец ясно расслышал сквозь хаос:

— Мне пришлось поговорить с этим парнем, Ли Николасом, который тебе нравится.

— Блин!.. Ты проверил, есть ли у него кольцо на груди, прямо в соске?

— Да почему, черт побери, я должен был это делать?

— Потому что я поставила двадцать баксов на то, что оно у него есть.

Дверь за ними закрылась.

Тони полагал, что мог слегка успокоиться. Он еще раз убедился в том, что определенные члены королевской канадской конной полиции так же поверхностны, как весь мир в целом. Добавочный плюс — если понадобится, он знал, как подъехать к констеблю Данверс. Парень мог обеспечить ей выигрыш двадцати баксов, которые были поставлены на то, что у Николаса есть кольцо в соске.

Эми одними губами выговорила:

— Вали сюда!

Тони послушно подошел и встал перед ее столом.

Между ее монитором и телефоном стояла ополовиненная большая кружка с кофе американо, поэтому он понял, что Вероника, которой сейчас не было поблизости, все же вернулась из диких мест центра Бернаби.

— Отлично, благодарю.

Эми повесила трубку. Мгновение у нее был такой вид, как будто она собиралась взять Тони за руку, но женщина ограничилась тем, что сплела пальцы с серебряными ногтями.

— Ты в порядке?

«Интересный вопрос».

— А почему я должен быть не в порядке? — с искренним любопытством спросил он.

— Ба, даже не знаю. Может, потому, что нашел труп?

«Ах, да».

Тони пожал плечами:

— В сравнении с трупами, с которыми мы обычно имеем дело тут, этот порядком разочаровал.

— Что ты имеешь в виду?

— Никаких признаков, что его жевали. Нет демонской слизи, следов попыток впихнуть обратно в тело двадцать футов внутренностей, сделанных из презервативов, нафаршированных соусом для спагетти…

— Фу.

Эми швырнула ему в голову шарик, скатанный из бумаги.

— Этот труп был настоящим, засранец!

— Да. Был.

«Но, как ни печально, он все-таки разочаровал».

Последовало недолгое молчание.

Эми потерла лоб, размазав чернила по бледной коже.

— А ты знаешь, что я никогда даже не разговаривала с ней? Я чувствую, что должна была бы с ней поговорить.

— Зачем?

— Не знаю.

Тони не нашел на это ответа, хотя отчасти понимал, что имела в виду Эми.

— Во всяком случае, пока ты был с копами, приходил Адам. — Она снова потерла лоб, и чернильное пятно протянулось к носу. — Он хочет, чтобы я передала тебе вот что. Питер собирается нынче днем делать ответные съемки. Сначала будет снимать Ли. Мэйсон весь… — Эми необычайно саркастично изобразила пальцами знаки цитаты. — «Я слишком напряжен, чтобы работать». Но нашей знаменитости ненавистна мысль о том, что все внимание достанется Ли, а не ему, поэтому Питер надеется найти к завтрашнему дню замену, достаточно похожую на Никки, чтобы Мэйсон мог продолжить съемку, не выходя из графика, — пожала плечами женщина.

— Мы не откажемся от этого эпизода?

— Мы не можем себе такое позволить.

Тон и модуляции Эми означали, что сериал должен продолжаться. Это было так же ясно, как если бы она произнесла эту шаблонную фразу вслух.

— Кроме того, Катерине предстояло участвовать всего только в двух сценах и в одной из них умереть ужасной смертью.

Тони вытащил свои памятки и пролистал до сценария.

— Все сегодняшние страницы относятся к ее павильонным съемкам. Понадобится по-настоящему хорошая замена.

— Ну что ж, по сценарию она будет вне себя. Достаточно текущей туши для ресниц — и никто не заметит, какой длины у нее волосы или насколько похожа одежда.

— Первоначальная Катерина все еще одета.

— Да.

Эми явно заинтересовалась этой ужасной идеей.

— Держу пари, что Чи-Би вернет эту одежду к завтрашнему дню.

У Тони мурашки поползли по коже. Он покачал головой:

— Никаких пари. Но согласится ли надеть эту одежду новая Катерина?

— Эгей! Мы наняли ее у Лиз.

Агентство Лиз Терр не называлось «Умирающие от голода актеры — для служебного пользования», но ему стоило бы так именоваться.

— Хороший довод… На что ты смотришь?

— Мы не одни.

Тони обернулся и увидел, как один из сценаристов нырнул обратно в свою рабочую комнату.

— Он глазел на тебя так, будто ты внезапно стал источником.

— Источником чего?

— Идеи с мертвыми телами. Взаимодействия с полицией. Откуда мне знать?

— Этим парням нужно вылезти из своей скорлупы и понюхать настоящей жизни.

— Если бы она у них была, разве они работали бы здесь, воплощая священные предписания босса, придавая форму и значение темным мыслям Честера Бейна?

Тони посмотрел на открытую дверь офиса Чи-Би и подумал, что Эми ведет рискованные речи. Ходили слухи, что босса не волнуют разговоры о его размерах, характере или даже рыбках, но никогда не следовало упоминать, что он держал своих сценаристов на очень коротком поводке. Стоит признать такое — и в случае провала невозможно будет свалить вину на этих тружеников пера.

— А ты-то в порядке?

— В полном. «Чи-Би продакшнс», пожалуйста, подождите. — Эми прижала телефонную трубку к щеке и вздохнула. — Просто… Вот только что она была жива, а в следующий миг ее уже нет, понимаешь?

— Да, — сказал Тони, хотя испытывал ужасное чувство, что это случилось не так уж и быстро.

— Тебе лучше вернуться к работе, i шаче тут все развалится на части.

— Тебе тоже.

Тони пошел через офис и снова включил рацию, но услышал лишь какую-то тихую болтовню.

«Значит, еще ничего не началось».

Он протянул руку к двери комнаты с костюмами, через которую хотел пройти в павильон звукозаписи. Его внимание привлекла тень.

Ряды мерцающих флуоресцентных ламп освещали парня так, что он как будто направлялся в одну сторону, а его тень — в другую. Серые, еле заметные пальцы на фоне облупившейся краски протянулись, чтобы повернуть ручку двери, ведущей в подвал.

Там находилась комната спецэффектов, а в ней — Арра Пелиндрейк. Прошлой ночью она была на натурных съемках. Тони видел ее сегодня, перед тем как нашел тело Никки. Он смотрел прямо на Арру, когда голос в его наушнике пробормотал имя девушки.

Может, тень знала что-то, чего не знал он.

Большое подвальное помещение, расположенное у подножия лестницы, было удивительно хорошо освещено. Флуоресцентные лампы, разбросанные здесь и там, создавали практически ровное, какое-то рассеянное освещение. Пол, стены и потолок были выкрашены в светлосерый цвет. На металлических полках стояли наборы красок и различных инструментов, нужных для работы Арры. Они были аккуратно пристроены так, что…

Не отбрасывали теней!

Тони, все еще держась одной рукой за перила, посмотрел вниз, на пол, повернулся и взглянул через правое плечо, исследуя ближайшие стены. Никаких теней.

У него возникло крайне странное чувство. Парню показалось, что если он обернется, то увидит свою тень, которая ожидает его наверху лестницы, и не сможет двинуться дальше. После минутного раздумья он решил все-таки туда не смотреть.

Стол Арры находился в дальнем левом углу комнаты. Тони не видел ее за множеством мониторов, но слышал кликанье мышки.

«Что же я все-таки тут делаю?»

Он не мог даже припомнить, говорил ли с Аррой за те три месяца, что проработал в «Чи-Би продакшнс». Даже когда его поставили во вторую группу, он занимался своим делом, а эта женщина — своим. Они никогда не вели длинных бесед о состоянии киноиндустрии или о том, что с помощью пороха можно сделать самый роскошный «бум».

«Я что, и вправду собираюсь подойти к ней и сказать: „По-моему, вы знаете, что происходит“? Похоже, так оно и есть, поскольку я уже нахожусь на середине комнаты и продолжаю идти вперед».

Когда Тони обошел мониторы, Арра и виду не подала, что заметила его присутствие, хотя наверняка знала: он тут. Правая рука на мышке, левая — на клавиатуре, глаза прикованы к полудюжине экранов разных размеров и разрешения. На каждом из них виднелся пасьянс. На двух — первоначальная игра «солитер-паук», на двух других — пасьянс «паук» с единственной мастью, на одном — с двумя, а на последнем — высший уровень, все четыре масти.

Этот последний пасьянс у нее не сошелся, пока Тони за ней наблюдал.

Арра провела рукой по коротким седым волосам и, не оборачиваясь, вздохнула:

— Я ожидала тебя.

«Плохо!.. Судя по опыту, когда слегка жуткие люди говорят, что они тебя ожидали, все хорошее, что у меня есть, готовится быстро и грязно отправиться в тартарары».

— Ты кое-что видел, — продолжала Арра, проворно выкладывая три карты. — Ты не уверен, что так оно и было, но не готов отмести свидетельство собственных глаз просто потому, что твое наблюдение не соответствует современному мировоззрению. Это заставляет меня верить, что ты видел кое-что и при других обстоятельствах.

«Еще хуже!.. Всегда плохо, когда люди начинают говорить такими правильными фразами».

Так как Арра, похоже, ожидала ответа, Тони показал на дальний левый монитор, старый, сильно мерцающий VGA:

— Вы можете передвинуть того черного валета.

— Знаю. Просто не уверена в том, что хочу его передвигать. — Женщина отодвинулась от стола, развернула кресло и уставилась на парня снизу вверх. — Итак, Тони Фостер, расскажи мне, что же ты видел?

«Она знает мое имя! — За этой мыслью сразу последовала другая: — Конечно, она знает твое имя, идиот! Вы же работаете вместе. Типа того. Более или менее. В некотором роде».

Он все еще мог пожать плечами, солгать, уйти и не впутываться в происходящее, какая бы чертовщина ни творилась. Если бы Тони ответил на вопрос… Но парня не столько спрашивали, сколько ждали от него определенного ответа. Тогда он очутился бы в той самой точке, откуда не возвращаются. Уложить в слова то, что он видел, значило бы сделать такое реальным.

«Будь все проклято. Для Никки Вог та штука была более чем настоящей!»

— Я видел тени, которые вели себя не так, как им положено, — сказал парень и повторил эти слова, когда Арра приподняла брови.

Он никогда раньше не замечал, что ее глаза и волосы имели один и тот же серый оттенок.

— Это еще не все. Я слышал голос по рации.

— Разве она не для того и существует?

— Да. Шутка была бы еще забавнее, если бы кое-кто не погиб.

— Ты прав. Приношу извинения.

Она посмотрела на свою футболку с надписью «Самая темная ночь» и смахнула воображаемую пушинку с профиля Раймонда Дарка.

Тони ждал. Он умел это делать.

В конце концов Арра снова подняла на него глаза.

— Почему ты ко мне пришел?

— Потому что вы тоже кое-что замечаете.

— Я видела твоего друга прошлой ночью. На месте натурных съемок. Он шел в тени.

— Это разные тени.

— Верно.

— Вы знаете, что происходит.

— Да, у меня есть кое-какие подозрения.

— Вы знаете, кто убил Никки.

— Если ты так считаешь, то почему не идешь в полицию?

Только что ребенок был жив, а в следующую минуту — уже мертв.

— С некоторыми делами копы не могут справиться. — Не успела Арра заговорить, как Тони поднял руку. — Послушайте, такой скучный диалог не написать даже парням из сценарного отдела, который наверху. Можем ли мы перейти сразу к делу и оставить все это дерьмо тем, кому платят за то, чтобы они произносили такие реплики?

Арра моргнула, фыркнула и ухмыльнулась:

— Почему бы и нет.

— Хорошо.

Тони вытер влажные ладони о бедра:

— Так что же, черт возьми, здесь происходит?

— У тебя есть время, чтобы выслушать одну историю?

«Тони!»

Парень вздрогнул, когда голос Адама вонзился в его левое ухо как ледяной пик.

«Тони, где ты, на хрен, шляешься? Копы ушли пятнадцать минут назад!»

Фостер подумал, что времени у него нет.

— Простите, я должен идти.

— Подожди. Дай мне свою рацию.

Тони заколебался, и Арра нахмурилась:

— Мне плевать, чего он от тебя хочет. Наш разговор важнее.

Он вынул из футляра рацию, передал ее Арре и тут же осторожно шагнул назад.

Женщина с отвращением посмотрела на наушник и оставила его лежать на своем плече, когда поднесла микрофон к губам.

— Питер, это Арра. Я на время украду твоего ассистента.

Голос режиссера звучал негромко, но было ясно, что эти слова его не впечатлили.

«Зачем?»

— А тебе какая разница?

«Да ладно. Прекрасно. Как хочешь. У меня здесь всего лишь сериал, который нужно снимать. Ты не хочешь получить и мою почку в придачу?»

— Нет, спасибо. Тони тебе ее одолжит.

Когда Арра вернула рацию, Тони понял две вещи. Он не должен был слышать реплики Питера. Не с расстояния в полтора метра! Кроме того, Арра не изменила частоты. Она просто не могла так вот соединиться с Питером.

— Итак, похоже, у тебя все-таки есть время, чтобы выслушать мою историю.

Похоже, у него и вправду имелась такая возможность.

Глава третья

— Это очень длинная история.

Арра кивнула на старое деревянное кресло, почти скрытое под кипами бумаги. По большей части это были технические диаграммы и математические записи, необходимые для приготовления всяческих пиротехнических штучек.

— Тебе лучше сесть.

Время, которое ушло на то, чтобы очистить кресло, дало Арре небольшую передышку. Она собралась с мыслями.

Тони Фостер замечал не только тени, но и эту женщину. Последнее было еще важнее. Он ждал, хотел узнать, что именно видел.

Любопытство было движущей силой возвышения и падения бесчисленного множества цивилизаций, в равной степени созидало и разрушало. Как только оно срывалось с цепи, невозможно было обуздать его до тех пор, пока это чувство не насыщалось. Значит, у Арры оставался только один путь.

Ладно, вообще-то два. Но вероятность того, что она выберет второй, выглядела настолько малой, что ее вполне можно было отмести.

Она устроилась поудобнее, откинулась на спинку кресла и соединила кончики пальцев.

Когда бледно-голубые глаза юноши, способные видеть мир таким, каков он есть, а не сквозь обычные фильтры недоверия и отрицания, приковались к ее лицу, Арра начала:

— Я явилась в этот мир из другого семь лет тому назад.

Пальцы молодого человека перестали теребить заплату на вылинявших джинсах.

— Из другого мира?

— Да.

Женщина ждала, но Тони лишь знаком показал, что она может продолжать. На лице парня было написано, что он задал вопрос лишь с одной целью: Фостер хотел убедиться в том, что он все расслышал правильно.

— Мой народ вот-вот должен был проиграть войну, которую вел на протяжении многих лет. Враг стоял у ворот. Они пали, и надежда умерла. Это продолжалось несколько дней. Последние батальоны гибли. Рухнула вся наша система защиты. Никто не мог спасти мужчин и женщин, перепуганных, но все еще сражавшихся поодиночке. Схватки с тенями были безнадежными. Я стояла на городской стене, наблюдала, как приближается тьма, и понимала: все кончено. Не сомневаясь в том, что мне предстоит умереть, я вернулась в свою мастерскую. Враги обязательно нашли бы меня. Это был лишь вопрос времени. Я пришла в отчаяние и попыталась сделать то, что считалось совершенно невозможным, — открыть ворота между моим миром и… и каким-нибудь другим. Мой орден давно настаивал на том, что число миров, да и возможностей прорваться в них бесконечно, но все предыдущие попытки преодолеть барьер кончались неудачей. — Арра чуть помолчала, а затем продолжила: — Не знаю, почему в тот день мне повезло. Возможно, причина в том, что эта неудача стала бы не отметкой в научных записях, а неглубокой могилой. Наверное, осознание близкой гибели придало мне сил.

Она все еще ощущала панику, которая рвала тогда ее когтями, чувствовала желчь, поднимающуюся в глотке. Капля пота катилась по боку, обжигая кожу, пока Арра всеми силами старалась говорить так, чтобы голос не дрожал:

— Возможно, успех сопутствовал мне потому, что впервые мир — тот самый, в котором мы с тобой сейчас и находимся, — был достаточно близко, чтобы до него дотянуться. Не знаю и, вероятно, никогда уже не пойму этого. Ворота открылись. Я оказалась на пустой картонной фабрике как раз тогда, когда Честер Бейн осматривал ее и решал, подойдет ли она в качестве дома для его кинокомпании.

— Значит, Чи-Би знает?..

Неодобрительный быстрый жест бледных пальцев показал, как с этим обстоят дела.

— Он ничего не знает. Босс не видел теней.

— Почему вы ему не рассказали?

В этом вопросе легко было расслышать подтекст: «Ведь он мог бы что-нибудь предпринять».

— Чи-Би ничего не может поделать.

Это была чистая правда, хотя и не вся.

Парнишка, похоже, мгновение размышлял над ответом. Он нахмурил брови, прикусил нижнюю губу, потом спросил:

— Значит, в том, другом мире вы были ученой?

— Кем? — Арра торопливо припомнила все, что она сейчас рассказала, и фыркнула: — Нет, в том, другом мире я была волшебницей.

Она ждала, но комментариев насчет балахонов, остроконечных шляп и Гарри Поттера так и не последовало.

«Если поразмыслить, ничего удивительного».

Арра сильно сомневалась в том, что друг Тони, обитатель ночи, спал в склепе, на груде своей фамильной земли. Отношения этих двоих, судить которые она не имела никакого права, быстро перестали быть шаблонными. Иначе они не продлились бы достаточно долго, чтобы выковать узы, явно связавшие их.

— Наш враг тоже был волшебником, — сказала Арра. — У него имелась прирожденная сила. Если не впадать в излишне витиеватые описания, то трудно в точности рассказать, что он творил.

— Что ж, все равно уже слишком поздно.

По тому, как внезапно покраснел Тони, было ясно, что это замечание вырвалось у него нечаянно.

Арра решила не обращать внимания на его слова не только потому, что они, скорее всего, являлись правдивыми. Ее историю было трудно рассказать, не переходя на интонации, принятые у нее дома.

— Волшебники, как и большинство людей, не добрые и не злые. Они просто такие, какие есть. Вражеский чародей принял сознательное решение перейти на сторону зла, чтобы стать еще могущественнее. В обмен на власть он принял мантию тьмы.

— Что это за штука?

— Да уж. Ее название смахивает на заголовок плохого фантастического романа, верно?

— Я не хотел сказать… — внезапно ухмыльнулся Тони.

— Когда-то у него было имя, но он стал называться Повелителем Теней.

Ухмылка исчезла с лица парня.

— Он нашел ворота и последовал за вами.

Арра моргнула. Такого она не ожидала.

— Кто-нибудь когда-нибудь обвинял тебя в том, что ты скоропалительно приходишь к недозволенным заключениям?

— Каким?

Тони сощурился, и Арра поняла, что удивлена накалом его эмоций. Она ожидала изумления, заинтересованности, даже недоверия, несмотря на все то, что он видел сам. Может, парня охватил бы страх, когда он наконец осознал бы, что именно означала ее история. Но ярость? Нет. Она забыла, что первой реакцией юных бывает гнев. Боги знают, что в прошлом она видела такое довольно часто.

Тони поднял руку и вскинул один палец:

— Вы открыли ворота из другого мира. — Тут поднялся второй палец. — Там вам пришлось сражаться со злым волшебником по имени Повелитель Теней. — За вторым последовал третий и последний палец. — Теперь тени здесь, и у нас начинается «Сумеречная зона»![14] — Все пальцы сомкнулись в кулак — нет, не с угрозой, но с явным вызовом. — Я прав?

Не было смысла это отрицать.

Эмоции были ее личным делом. Стараясь сохранить нейтральное выражение лица, Арра взяла блокнот и карандаш.

— Не совсем так. Повелитель Теней не нашел ворота. После того как я здесь появилась, они оставались открытыми лишь на короткое время. Чтобы распахнуть их вновь, он воспользовался моими исследованиями, которые я оставила в нашем мире. Сам Повелитель Теней не осмелился пересечь границу. Он только послал теней, своих миньонов, через ворота, чтобы посмотреть, что можно найти на другой стороне.

— «Только»? Какое там «только»! — Гнев сорвал Тони с кресла. — Никки Вог мертва!

— С этим ты ничего не можешь поделать. Ярость не вернет погибшую к жизни. — Карандаш двинулся от середины страницы с такой силой, что на бумаге отпечатались глубокие линии. — Сожаление тоже этого не сделает.

Грифель сломался. Арра положила карандаш и собрала всю силу воли, чтобы сдержать дрожь в руках. Когда женщина подняла глаза, она увидела, что Тони пристально смотрит на нее сверху вниз.

— Ее не вернет и чувство вины, — продолжала Арра, как будто не было ни карандаша, ни паузы. — Верь мне, Тони Фостер. Я знаю.

— Хорошо. Прекрасно. Вы знаете. — Он круто повернулся и отошел на несколько шагов, сжимая и разжимая опущенные кулаки. — Что вы сбираетесь предпринять, чтобы подобное не повторилось?

«Да уж! Вот вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов, без учета инфляции».

— Я ничего не могу сделать.

— Почему, черт возьми, нет? Вы же волшебница? — Он произнес это слово так, будто оно являлось решением или оружием.

Арра протянула руку и выудила из хаоса, царившего в ящике стола, квадратный ластик.

— Ты что, не слушал меня? Мы проиграли. Повелителя Теней нельзя победить. Теперь он попробовал этот мир на вкус. Следующая тень, которую пошлет этот монстр, будет иметь более важное задание. — Она начала стирать небрежно начерченный узор. — Тень найдет себе хозяина и использует его, чтобы собрать определенную информацию.

— Хозяина? Что это значит?

— Именно то, что я сказала. Тени — его шпионы, передовые разведчики. Сперва они весьма просты, но он использует информацию, которую ему приносят, чтобы каждый следующий посланец стал более сложным. Смерть Никки Вог позволила Повелителю сделать очень мудреную тень.

— Он может делать тень, способную овладеть человеком? — нахмурился Тони.

— Да.

— Человеком со студии?

— Да. Здесь находятся ворота. В отличие от более простых, эти тени не могут уйти далеко.

— Надо навсегда закрыть ворота.

— Исследования показывают, что ими можно манипулировать только из того мира, где они сделаны.

— «Исследования показывают»!.. — недоверчиво повторил Тони.

Что ж, такие слова и вправду звучали слегка напыщенно.

— Это одно из немногих открытий моего ордена, не вызывающих сомнений, — пояснила Арра.

— Хорошо. Прекрасно. Если вы не можете закрыть эти ворота, тогда остановите тень!

Арра вздохнула, подняла голову, посмотрела Тони прямо в глаза и — в ущерб тому, чего, как она надеялась, ей удалось добиться, — солгала:

— Я не могу.

— Почему?

— Все, что мы сделали против Повелителя Теней, было тщетным.

«Пора возвращаться к правде. Надо надеяться, что на такую маленькую ложь, как единственная опущенная подробность, парень может не обратить внимания».

Не то чтобы в последнее время у Арры имелись огромные запасы надежды. Важно было то, что на все свои вопросы Тони Фостер получил ответы. Его любопытство было удовлетворено.

— Я должен что-нибудь сделать.

— Да, у меня сложилось именно такое впечатление.

Линии, начерченные карандашом, исчезли. На бумаге осталась только маленькая кучка катышков ластика, темных от графита, который они стерли.

— Я сделаю что-нибудь!

Тони резко повернулся на пятках и, топая, пошел обратно к лестнице.

«Молодой, дерзкий… Тот, кому рано или поздно суждено стать мертвецом, если он вмешается». По крайней мере, так рассуждала Арра, когда поднесла блокнот к губам и помедлила.

Всегда имелся шанс, что друг Тони, обитатель ночи, заметит ее работу. Конец приближался, но ей нравилась жизнь, которую она построила себе здесь, в этом новом мире. Меньше всего Арре хотелось бы, чтобы ее заметили те, кто жил за его пределами.

«Ладно, не совсем так. Не меньше всего!..»

Тони оставалось сделать один шаг с верха подвальной лестницы.

Когда он уже потянулся к дверной ручке, Арра пробормотала:

— Забудь.

Волшебница сдула катышки с бумаги, оставив лист чистым.

Тони стоял у двери в подвал и понимал, что чувствовал себя теперь много лучше. Вопросы, терзавшие его, похоже, подрастеряли зубы. Никки Вог по-прежнему оставалась мертва. Это была полная непруха, но он ничего не мог поделать, чтобы ее вернуть.

«Поэтому, может быть — просто может быть! — я должен о ней забыть».

Нечто неясное замаячило на краю его памяти и исчезло, когда он попытался выяснить, что же это было.

— Ба! Личной волшебницы Чи-Би по спецэффектам. Арры. Низенькой старой бабы, которая все взрывает. — Накрашенные темные брови сошлись у переносицы. — С тобой все в порядке, Тони?

— Да. Конечно. Я…

Его прервал пронзительный требовательный звонок телефона.

— Никуда не уходи, — приказала Эми и подняла трубку. — Мы еще не закончили. «Чи-Би продакшнс». — Ее голос понизился почти на октаву. — Где ты, к чертям? Это неважно, Геральд, потому что тебе полагалось доставить замену подушки для гроба сегодня!

Тони покачал головой и присел на краешек стола. Добро пожаловать в ужасный мир вампирского телевидения.

«Эй, Тони!»

Он подпрыгнул так, как ни разу не делал с первой недели своей работы, когда голос Адама взревел в его наушнике и пару раз отскочил от стенок черепа.

Щеки у парня покраснели, он потянулся к рации и забормотал:

— Регулировка звука этой штуки совершенно ни к черту! — Фостер пробубнил это просто на случай, если Эми или кто-нибудь другой в офисе заметил, как он среагировал на вызов, потом опустил рот к микрофону и сказал: — Я тут, Адам.

«Если Ли подготовился, то мы ждем его на съемочной площадке».

Тони посмотрел на часы.

Тело Никки вынесли из здания всего-то чуть больше часа назад, а ему казалось…

«Тони! Перестань ковырять в заднице, парень!»

— Да. Простите. Э-э, а что, если Ли еще не готов?

Главный ассистент режиссера фыркнул:

«Питер говорит, что ты должен его подготовить, но меня это не касается. Просто сделай все, что можешь, чтобы доставить его сюда. Если мы потеряем день, то это не воскресит Никки».

— Сериал должен продолжаться?

«Да, как будто я не слышал эту фразу уже сотню раз за последний час. Поторопись, мы попусту тратим деньги».

Смерть приходит и уходит. Удивительно, как быстро все возвращается к нормальному положению дел.

Тони помахал рукой перед лицом Эми и показал в сторону выхода.

Она кивнула.

— Нет, подушка не нужна нам прямо сейчас, но дело не в том…

Тони двинулся к гардеробным. За ним следовала его тень.

Несмотря на свою тушу, Честер Бейн умел оставаться незамеченным. Если его присутствие означало грозу и бурю, то тишина не всегда доказывала его отсутствие. Он молча стоял за своей открытой дверью и наблюдал, как захлопнулась другая, ведущая из постановочного офиса. Тони Фостер был в подвале.

Когда ты находишь труп, светлой стороной этого события является то, что остаток дня, даже выдавшегося крайне неудачным, все равно пройдет лучше. Во всяком случае, так утверждала теория, но к концу работы Тони понял, что он не мог служить ее доказательством. Ему нужно было поговорить с кем-нибудь о случившемся.

«С кем-нибудь. Да. Правильно. Существует единственная персона, с которой я мог бы о таком потолковать».

Хотя парень не жил в квартире почти восемнадцать месяцев, у него все еще оставались ключи от нее. Он пытался их вернуть, чтобы оборвать последнюю связь, но у Генри аж глаза потемнели. Он отказался взять такой презент.

— Многие люди имеют ключи от квартир своих друзей.

— Да, но вы…

— Я твой друг. Неважно, чем еще я могу быть, неважно, чем еще я являюсь, — я всегда буду твоим другом.

— Это… Мм…

— Да, я знаю. Слегка переборщил.

Теперь, когда Тони больше не жил в этой квартире, она выглядела немного аккуратнее. В остальном же со времени его ухода здесь ничего не изменилось.

— Генри, вы где?

— В спальне.

Вампир обычно почивал в самой маленькой из трех спален. В ней было легче закрыться от дневного света крашеной фанерой и тяжелыми занавесками. Сейчас его там не было, поэтому Тони прошел дальше через большую комнату. Если вампир спал в самом маленьком закутке, то свои наряды он хранил в огромной гардеробной, примыкавшей к личной ванной. Для мертвого парня у Генри Фицроя было очень много одежды.

Тони помедлил в дверях, наблюдая, как вампир прихорашивался перед зеркалом. В народных преданиях было несколько неверных деталей. Вампиры отражаются в зеркалах и проводят порядочную часть вечности, отпущенной им, проверяя, как они в них смотрятся. Генри мог служить этому прекрасным примером.

— Штаны великолепны, но рыжеватые блондины не могут носить такой оттенок красного. Рубашка не годится.

— Ты уверен?

— Верьте мне. Я же гей.

— У тебя золотое кольцо в брови.

— Одно другому не мешает.

— Ты носишь рубашки из клетчатой фланели.

— Я поддерживаю связь со своей внутренней лесбиянкой. — Тони показал на одежду, валяющуюся на кровати. — Попробуйте надеть голубую.

Генри сбросил рубашку, выдернул из кучи одежды свитер кремового цвета и натянул через голову.

— Нет!

Тони ухмыльнулся и подался назад из дверного проема, чтобы пропустить Генри. Он шагал рядом с вампиром и чувствовал себя лучше, чем в течение многих предыдущих часов. Юноша ощущал твердую почву под ногами. Тот факт, что Фостер обратился за поддержкой к вампиру, кое-что говорил об индустрии развлечений или же о самом этом парне.

— Ты казался расстроенным, когда позвонил мне.

Земная твердь снова исчезла из-под ног молодого человека. Как только прекратились съемки, Тони двинулся со студии домой. Он невольно снова и снова мысленно возвращался к тому, что случилось. Парень понял, что набирал номер Генри, прежде чем принял осознанное решение вытащить мобильник.

— Сегодня на моей работе кое-кто умер.

Генри помедлил в конце большой комнаты, повернулся, посмотрел на гостя и спросил:

— Каскадер?

«Какой каскадер?»

Только через мгновение Тони вспомнил, что Генри был на съемках второй группы.

— Дэниел? Нет, этих парней трудно убить. Сбей их с ног, и они тут же вскочат снова. Дэниел в порядке. У мерла жертва недели. Та, что намечена в сериале, — торопливо добавил Тони, когда Генри широко распахнул глаза. — В кино всегда есть труп. Я имею в виду — должен быть, верно? Это ведь сериал про вампира-детектива. Но на сей раз труп оказался настоящим. — Он сглотнул, потому что у него пересохло во рту, но это не помогло. — Я вроде как и нашел этот труп.

— «Вроде» как?

— Со мной был Мэйсон Рид. Он распахнул дверь гардеробной, и она оттуда выпала. — Тони провел рукой по волосам. — Мертвая.

Холодные пальцы сжались на его локте. Генри направил парня к зеленой кожаной софе, осторожно усадил и плюхнулся рядом.

— Ты в порядке?

— Да…

— Но думаешь, что не должен быть в порядке!

— Дело не в том, что она мертва. Это плохо, но я, пожалуй, психую не из-за этого.

Тони положил руки на колени. Он сплетал и расплетал пальцы, почти не замечая этого, пытаясь не видеть лицо Никки.

— Всего одно мгновение, перед тем как она ударилась головой об пол, девушка выглядела перепуганной. Вы повидали множество мертвых тел, Генри. Почему она выглядела перепуганной? Неважно, не отвечайте. Очевидно, что-то ее испугало. Но она была в гардеробной одна. Я в этом уверен. Эти комнатушки такие маленькие, что почти все актеры едва могут втиснуть туда свое самолюбие. Да, она была одна…

— Я оставлял многих людей в одиночестве в запертых комнатах.

— Ее заперли не вы. Значит, вы имеете в виду… — Тони быстро повернулся и поднял руку, едва Генри раскрыл рот для ответа. — Только не цитируйте мне это чертово: «Есть много, друг Горацио, на свете, что и не снилось нашим мудрецам». Вы говорите, что ее запер кто-то вроде вас. Кто-то не из этого мира…

«Не из этого мира. Не этот мир. Черт!»

Он почти понял!

— Тони?

— Я чувствую себя так, как будто положил куда-то последний кусочек тоста и теперь не могу его найти. Я знаю, что не ел его, но он исчез, и это чувство незавершенности меня задолбало!

Тони не мог усидеть на месте, а потому вскочил и подошел к окну. Он положил ладонь на стекло и уставился на огни Ванкувера.

— Она не должна была умереть.

— Люди умирают, Тони. Они вытворяют такое по многим причинам, иногда кажется, что и вовсе обходятся без них.

Стекло под ладонью парня начало согреваться.

— Так я должен просто смириться с этим?

— Просто смириться со смертью? Думаю, ты задаешь свой вопрос не тому, кому следовало бы.

— Думаю, я спрашиваю именно того, от кого могу надеяться получить единственный настоящий ответ. Мать твою!

Когда Тони повернулся, Фицрой был всего на расстоянии вытянутой руки от него. Парень не слышал, как он подошел.

— Мне больше не нужно банальностей, Генри.

— Хорошо. Что же тебе нужно?

— Мне нужно… Мне нужно… Проклятье!

Тони попытался снова повернуться к окну, но железная хватка Генри удержала его на месте.

— Что тебе нужно, Тони?

Мгновение он боролся, чтобы не потерять контроль над собой, потом сдался и погрузился в знакомый темный взгляд.

— Мне нужно вспомнить.

— Вспомнить что?

Не ответить было невозможно. Его губы шевельнулись. Он гадал, что же именно собирался сказать.

— Вспомнить то, что я забыл.

В уголках темных глаз появились морщинки, когда Генри улыбнулся.

— С этого и надо начинать.

В его бизнесе двенадцатичасовые рабочие дни были нормой, но случались и семнадцатичасовые. Честер Бейн часто оставался в офисе допоздна. Его третья жена развелась с ним именно из-за этого. Он наслаждался ее компанией, но предпочитал оглядывать павильон, мир, созданный им, когда его не отвлекали актеры и съемочная группа. За многие годы охрана и уборщики научились не попадаться ему на глаза.

Сегодня вечером он покормил рыбок, потом пересек темный постановочный офис и встал у двери, ведущей в подвал. Ассистент режиссера побывал там в конце того самого дня, когда на съемках второй группы что-то пошло не так. Этот парень отличился.

Тогда погибла молодая актриса. Тело нашел все тот же ассистент режиссера.

Если рассматривать эти события по отдельности, то первое было необычным, второе — неожиданным, а третье — трагичным. Все вместе они что-то должны были означать. Чи-Би не верил в совпадения.

За семь лет, минувших с тех пор, как он купил помещение старой картонной фабрики, босс редко спускался в подвал. Он мог бы это сделать, его никто не остановил бы. Чи-Би просто не заходил туда, вот и все. Арра Пелиндрейк предоставляла ему недорогие спецэффекты, а он в ответ создавал ей возможность существовать в этом новом мире.

Они никогда не говорили о том, как воздух разорвался над его головой и она упала в прореху, воняя кровью и дымом. Он и она не упоминали о пламени, которое не обжигало, о петардах, не требовавших пороха. Они молчали о том, что и как именно она делала, пока сериал не выходил из рамок бюджета. Если же он обходился даже дешевле, то еще лучше.

Таков был итог их взаимоотношений.

Чи-Би не заботило, упоминала ли о нем Арра за стенами студии, хотя и предполагал такое. Своего босса бранят все.

Он не мог говорить о ней. Это было его решением. Чи-Би не отличался глупостью и знал, что когда-нибудь ему захочется поделиться с кем-нибудь столь невероятной историей. Чтобы не потерять Арру и то, что она могла ему дать, Честер Бейн попросил ее позаботиться о том, чтобы он держал рот на замке. Шеф помнил все, мог, слегка изменив факты, поговорить о ее деятельности с кем-нибудь из знакомых, но не обсуждать, кто она такая и откуда взялась.

В то время такое соглашение казалось ему хитроумным способом защитить свои инвестиции. Теперь Чи-Би внезапно засомневался в правильности принятого решения.

Пальцы человека сомкнулась на дверной ручке.

Что-то происходило. Какая-то сила пыталась положить конец его руководству.

Лестница не скрипела, пока он спускался в серый подвальный этаж. Бейн подошел к столу, заметил модели, маски и добавил их в мысленную опись своего имущества. Компьютер был выключен, но огоньки обоих мониторов и колонок сияли зеленым. Чи-Би с трудом воспротивился желанию выключить их. Тратить попусту электроэнергию означало понапрасну переводить деньги.

По всему столу были разбросаны современные фетиши. Маленькие пластиковые телепузики. Осьминог всего с шестью щупальцами. Красная тряпичная лягушка, пахнущая в равной степени корицей и пылью. Чи-Би понятия не имел, что именно искал, и вдруг почувствовал себя смешным.

Внезапный скрип лестницы заставил его круто обернуться. Он молча и сердито уставился на уборщицу, которая застыла, не пройдя и трети лестницы. «Чи-Би» в названии фирмы означало «Честер Бейн». Он имел полное право находиться там, где ему было угодно.

Работодателю стало ясно, что уборщица не двинется с места без его разрешения.

Бейн поманил ее к себе и прорычал, когда она шагнула с последней ступеньки:

— Делайте свою работу и уходите!

Босс сложил руки на груди и наблюдал, как она спешила к столу и поднимала корзину для мусора. Когда женщина опрокинула ее содержимое в зеленый пластиковый мешок, принесенный с собой, он нахмурился:

— Погодите!

Крошечная статуэтка в зеленом халатике снова застыла.

Бейн одной рукой выудил из корзины полдюжины листов бумаги.

— Это не мусор. Сценаристы могут писать на другой стороне.

Уборщица кивнула, хотя явно не соображала, с чем именно она соглашается.

— Продолжайте.

Работница двинулась вверх по лестнице удивительно прытко для своего возраста. Чи-Би следовал за ней куда медленнее. Колени, положившие конец его футбольной карьере, болезненно протестовали, когда он тащил свою тушу на первый этаж. Он выключил свет в подвале, снова пересек постановочный отдел и помедлил у двери, за которой располагался загон для сценаристов.

«Нет, я отдам им эту бумагу утром и ничего не буду объяснять этим ребятам».

Бейн вернулся к себе, швырнул бумагу на стол, помедлил, подобрал верхний лист.

«Толстый, слегка шероховатый. Чертежная бумага. Чистая с обеих сторон и выброшенная в мусорную корзину. Может, пришло время перемолвиться словом с…»

Он включил настольную лампу и направил круг света прямо на бумагу. На ее поверхности виднелись призрачно-серые линии. Они только что были вот тут, а потом исчезли. Хотя, осторожно прикасаясь к бумаге, можно было ощутить глубоко отпечатавшиеся линии рисунка.

Что-то явно происходило.

— Бесполезно.

Генри откинулся в кресле, позволил Тони отвести взгляд и прервать контакт между ними.

— Что-то явно блокирует твои воспоминания.

— Шок?

— Возможно. Когда-то я уже сталкивался с чем-то в этом роде. Ты имеешь весьма богатый опыт в отношении… необычного, но раньше никогда не видел, как труп подруги падает у твоих ног.

— Вообще-то она не была моей подругой, — вздохнул Тони.

— Ты чувствуешь вину оттого, что она мертва?

— Нет. Может быть.

Тони пощипывал полинявшую джинсовую заплату на бедре.

— Не знаю. Генри, а вдруг это не шок?

— Понятия не имею.

— Есть какие-то догадки образованного человека?

Князь тьмы исчез. Фицрой, занявший его место, улыбнулся, встал и подтащил свое кресло обратно к обычному месту у стола обеденной комнаты.

— Ты, должно быть, считаешь, что я получил неплохое образование, Тони.

— Да. Во всяком случае, у вас интересный жизненный опыт.

— Что правда, то правда. Но в данный момент мой опыт, похоже, неприменим.

Тони не до конца в это поверил. Однако ему было нечего возразить, не считая того, что Генри проводил слишком много времени, ерзая в кресле. Парень опустил взгляд на часы, чтобы лицо не выдало его мыслей. На осознание того, что именно они показывали, у него ушло всего мгновение.

Потом Фостер встал:

— Вот дерьмо. Почти три часа. Неудивительно, что я так туплю. Мне нужно идти.

— Почему бы тебе не остаться здесь? — Генри как будто не услышал его. — Здесь есть еще одна кровать и смена одежды. Отсюда ненамного дальше до Бернаби, чем от твоей квартиры. Когда ты должен быть завтра на работе?

— Мм… Вторая группа собирается к девяти тридцати.

— Это довольно рано, учитывая, что уже почти три часа ночи.

То, что Тони мог разглядеть на лице Генри, было лишь участием, почти нейтральным. История их взаимоотношений была долгой и сложной. Фостер покончил с прошлым. Они остались просто друзьями. Приятели часто имеют ключи от квартир друг друга. Один из них предлагал другому место, где можно переночевать. Вот и все.

— Почему бы мне и вправду здесь не остаться?

— Хорошо.

— Вы отправляетесь…

Забавно, как дистанция, которую проложили между ними восемнадцать месяцев, проведенных врозь, внезапно превратила вопрос, некогда совершенно обычный, в реплику из фильма ужасов.

— Вы отправляетесь на охоту?

— Нет. — Генри дернул за край кремового свитера. — Уже слишком поздно.

Недавние колебания Фицроя насчет того, какую рубашку выбрать, внезапно приобрели смысл. Тони почувствовал, что у него заалели щеки. Он знал, что Генри ощущал этот внезапный прилив крови, и покраснел еще больше.

— Вы как раз собирались выйти.

— Да.

— Чтобы покормиться.

Последовал изящный кивок в знак согласия.

— Я завтра позвоню ей и извинюсь.

— Простите.

— На одной чаше весов — недавняя знакомая, на другой — старый друг. Тут даже нечего выбирать, Тони.

— Вы за меня не в ответе.

Одна золотисто-рыжая бровь слегка приподнялась.

— Знаю.

— Я паршиво чувствую себя из-за того, что вы остались голодным.

— Я могу подождать до следующей ночи.

«Вы не должны ждать».

Тони чувствовал, как эти слова вертелись на кончике языка, и не сомневался в том, что Генри тоже это воспринимал. Если и нет, то наверняка слышал стук его пульса. Проблема состояла в том, что Тони не мог придумать, как ему сделать предложение, не уподобившись отчаявшейся героине из плохого чувственного романа.

Парень сроду не читал такие или вообще хоть какие-нибудь. Просто он думал, что именно так сказала бы отчаявшаяся героиня, потому что восемнадцать месяцев ушли к чертям собачьим. Теперь Фицрой видел в нем личность, человека. Это наверняка означало, что они могли — хорошо, он мог вести себя как взрослый. Тони больше не нуждался в ощущении зубов, пронзающих кожу.

Неловкий момент тянулся, длился — и прошел.

— Спокойной ночи, Тони, — улыбнулся Генри.

— Да, спасибо.

— Это отличная музыка, Зев, почти идеальная, но ты же знаешь, что Чи-Би много за нее не заплатит.

— Нет проблем. Это местная группа. Они отчаянно нуждаются в рекламе. Я могу получить права на музыку почти за одно упоминание их в титрах.

Музыкальный редактор поднял глаза и улыбнулся, когда Тони двинулся через офис. К тому времени, как юноша добрался до стола Эми, улыбка Зева слегка угасла.

— С тобой все в порядке? У тебя… усталый вид.

— Просто мало спал этой ночью. Мне надо продержаться до ланча, тогда я смогу маленько придавить подушку на кушетке в кабинете Раймонда Дарка.

— Придавить подушку? — фыркнула Эми, сняв наушники и передав их Зеву. — Люди что, и вправду так говорят?

— Наверное, — пожал плечами Тони.

Не успел он собраться с силами, чтобы показать палец или два, как дверь в офис Чи-Би открылась, появилась бледная Барб.

— Твоя очередь, детка, — пробормотала Зеву Зеро бухгалтер кинокомпании, проходя мимо стола. — Предупреждаю, если ты хочешь, чтобы он потратил деньги, то зря. Босс не в настроении. Разыграй карты не так, и дело кончится тем, что ты будешь мурлыкать музыкальное сопровождение сам.

Эми подняла руку, когда Барб скрылась в своем офисе.

— Могу помочь. Я раньше играла на казу![15]

— Все раньше играли на казу.

— В марширующем оркестре?

— Ладно, это другое дело.

— Зеро!

Все трое вздрогнули одновременно.

— Голос нашего хозяина, — драматически прошептала Эми. — Удачи. Vaya con Dios[16].

В ответ Зев выдал нечто непонятное вроде как по-немецки.

— Что это значит?

— Думай о хорошем, тогда все будет хорошо.

— Зеро!

— Да, ты прав. Просто держись этой мысли. В данной ситуации я бы нажимала на то, что группа будет играть бесплатно.

Эми наблюдала за Зевом до тех пор, пока за ним не закрылась дверь, потом переключилась на Тони:

— Он прав. Ты дерьмово выглядишь. Страстное свидание?

— Тяжесть мира, — вздохнул Тони. — А разве твои волосы вчера не были розовыми?

— Красно-фиолетовыми. Это было вчера. Что тебе нужно?

— Тина послала меня, чтобы посмотреть, получилось ли у них переделать финал сценария для следующей недели. — Последовал кивок в сторону закрытой двери, за которой располагался загон для сценаристов.

— Тебе повезло.

Эми взяла папку из горы разных бумаг, возвышавшейся на полу рядом со столом, и протянула ее Тони.

— Горяченький, с пылу с жару. Я послала бы это с Вероникой, но она понесла в мэрию координаты нашей следующей натурной съемки, а потом зайдет за кофе.

— Что случилось с кофеваркой на кухне?

— Ее снова опустошили сценаристы. Что ты имел в виду, когда сказал про тяжесть мира?

— То, что у меня на уме.

— Например?

— Я не помню.

— Тебе нужно принимать больше витамина В.

— Мне нужно… — Он замолчал, пробежал рукой по волосам и бурно выдохнул. — Мне нужно вернуться на съемочную площадку.

Эми сощурила глаза и выдала:

— Пока что-нибудь не случилось.

— Не понял.

— Это то, чего ты не договорил. А что должно случиться?

— Ответь по телефону.

— Он не… — Ее перебил звонок. — Как ты?..

Тони пожал плечами, повернулся и пошел прочь из офиса. За его спиной слышался знакомый шум «Чи-Би продакшнс».

А насчет телефонного звонка все оказалось просто, поскольку этот аппарат напоминал о себе каждые тридцать секунд восемь или десять часов в день.

«Пока что-нибудь не случилось. Черт, я понятия не имею, что хотела сказать Эми. Эта ее краска для волос, очевидно, дурно воздействует на функции головного мозга».

Красный свет погас, когда Тони прошел мимо женского туалета. Шум спускаемой воды преследовал его до павильона звукозаписи.

Декорация гостиной особняка — «Как они там, к черту, решили его назвать?» — выглядела шикарно, несмотря на то что была задействована все та же старая мебель из гостиной Раймонда Дарка, оживленная парой подушек, желто-голубой простыней и несколькими кусками скотча. Какой-то электрик уже крепко спал на кушетке.

«Питер что, объявил перерыв на ланч?»

Тони проверил свои часы. Это движение заставило бумаги выскользнуть из папки и усеять пол.

— Чертов сукин сын!

Такой уж выдался день. Все шло наперекосяк с того момента, как он проснулся в квартире Генри. Дежавю, порожденное этим, и недавняя проблема с памятью не давали Тони ни на чем сосредоточиться.

К счастью, Катерину убивали этим утром. Как только дублерша Никки будет в целости и сохранности доставлена на съемочную площадку, работы у Фостера останется немного.

Тони опустился на колени и начал подбирать бумаги. Один лист скользнул почти к самому краю фальшивого деревянного пола. Юноша протянул руку и застыл, когда какая-то тень пересекла кусок бумаги и исчезла. Его сердце снова начало биться, как только он понял, что ботинок спящего электрика на мгновение передвинулся, попав на свет. Тень ботинка. Вот и все.

Учитывая множество ламп, задействованных в игре, павильон был полон неожиданных теней. Тони понятия не имел, почему при мысли об этом ему захотелось бежать отсюда.

Краешком глаза он поймал еще одну тень, движущуюся мимо него, по направлению к офисам. Парень повернулся так быстро, что потерял равновесие и чуть не упал.

Тень тянулась от ног звукорежиссера. Вероятно, он шел, чтобы потрясти ручку на двери туалета.

«Это безумие».

Пальцы Тони сомкнулись на последнем листке бумаги. Он отказался повернуться, когда вторая тень скользнула по бетону, направляясь к двери. Она оказалась гуще, с четко очерченными краями, торопилась вдогонку, пока двери с шорохом не закрылись.

Раздалось тихое щелканье дверной задвижки.

«Вот и все. А я не посмотрел, кто это был!»

Тони вцепился в папку, встал, сделал полдюжины шагов к съемочной площадке и понял, что слышал только одну пару ног. Лишь звукорежиссера.

«Вторая тень двигалась в полной тишине. Что?..»

Голос Питера заставил его вздрогнуть и отвлек от таких вот мыслей:

— Пока на этом все, народ. Ланч!

«Слава богу. Мне и в самом деле нужно немного поспать».

Глава четвертая

Съежившееся тело лежало у стены, пятно крови растянулось от кирпичей до земли. Тени скрывали большую часть деталей, но одна протянутая рука лежала на другой, бледной, как смятый цветок, в лужице света.

— На дюйм левее.

Рука передвинулась.

Тина, сидевшая на корточках, сверялась с фотографией, которую сделала перед ланчем. Она склонила голову к плечу, чтобы проверить, как смотрится тело под другим углом, а потом встала:

— Так пойдет.

— Хорошо.

Адам взял фотографию, которую она ему протянула, и сунул ее в сценарий, валявшийся на его пюпитре.

— Давай освежим кровь. Мне нужна какая-нибудь мертвая душа[17], чтобы проверить уровень освещенности Ли. Маус!

Кинооператор посмотрел вниз со своей вышки:

— Что?

— Твой рост шесть футов один дюйм, верно?

— Шесть футов и два. А еще я работаю.

— Прекрасно. Дали, валяй туда, где отмечено положение Ли рядом с трупом.

Реквизитор, желавший, судя по его виду, остаться за своим рабочим столом, покачал головой:

— Во мне пять футов одиннадцать дюймов.

— Ну так мысли о высоком! Живо туда! Тони! Приведи Ли!

Дали нехотя подошел к съемочной площадке, а Тони двинулся к павильону. Технически роль «мертвой души» должен был бы играть дублер. Очень хорошим показателем текущего финансового положения компании служило то, имелся ли таковой на съемочной площадке или нет. В нервотрепке телесъемок всегда находились люди, торчавшие поблизости и ничем не занятые до тех пор, пока кто-нибудь не найдет для них работу. Учитывая манеру Чи-Би нанимать людей, вряд ли кто-нибудь доложит ему о нарушении должностных обязанностей членов команды. Те, кто мог на такое пойти, не задерживались здесь надолго.

Пока Тони удавалось оставаться в штате, но не в свете юпитеров. Мысль о том, чтобы очутиться перед камерой, даже выключенной, заставляла его потеть.

— Ли!.. — Он сделал глубокий вдох, напомнил себе, что смущенные люди плохо выглядят, и постучал в дверь гардеробной. — Там все для вас готово!

Дверь открылась, едва он опустил руку.

Ли нахмурился и взглянул на него так, будто едва понимал, что у него перед глазами.

— Для меня?

— Да. Сцена двадцать два-бэ. — Комната за спиной актера казалась юноше необычно темной. — Вы находите труп.

— Что?..

— Труп Катерины.

Из разговоров, которые велись в баре, следовало, что «Самая темная ночь» использовала больше крови, чем любая другая программа, снимающаяся сейчас в окрестностях Ванкувера. Благодаря парику и крови фанаты сериала никогда не поймут, что это не Никки.

Тони сделал шаг назад и знаком показал, что Ли должен двинуться впереди него. Он быстро выяснил, что нет никакого смысла ожидать, когда же актеры последуют за тобой. С такой же вероятностью это сделают коты. После инцидента с Мэйсоном и его бывшей ассистенткой-костюмершей, который стоило бы назвать быстреньким свиданием в кладовке, Фостер никогда не выпускал артистов из поля зрения.

Поскольку Ли продолжал стоять на месте и молча пялиться на него, Тони внезапно встревожился и шагнул вперед.

— Эй, с вами все в порядке?

— Да, все прекрасно.

Тони не был в этом уверен.

— Вы выглядите…

— Со мной все прекрасно.

Ли встряхнулся и медленно вышел из гардеробной. Парню казалось, что вместе с ним двинулось слишком много теней. Когда он ушел, в гардеробной заметно посветлело.

Этого просто не должно было быть. Тони мгновение стоял на месте, сощурив глаза. Не говоря уж…

«Нет, тут что-то не так!»

Он спросил бы себя, не мерещится ли ему, вот только понятия не имел что же. В конце концов Фостеру стало ясно, что все на своих местах. Он поспешил за Ли, но старался не наступать на тень актера.

— Христа ради! Это всего-навсего одна проклятущая реплика, я произнес ее уже семнадцать чертовых раз!

Члены съемочной группы внезапно засуетились, найдя себе разные дела и глядя куда угодно, только не на Николаса и Питера.

— Дело не в твоей игре. Ли, а в техническом изъяне, — спокойно произнес режиссер. — Тень…

— Так избавьтесь от нее!

— Именно этого мы хотели добиться. — Мягкий голос Питера приобрел нервные нотки. — Мы пытались сделать это весь день.

Все как один повернулись к команде осветителей, собравшейся вокруг кинооператора, который продолжал описывать свою последнюю концепцию на смеси английского и французского языков. В течение дня расположение осветительных приборов было изменено практически полностью, но тень продолжала появляться с завидным постоянством.

В первом дубле сцены она полностью закрыла Ли, когда тот наклонялся вперед и переворачивал тело. В семнадцатом темная полоса проходила по его глазам.

Тони наблюдал за всем этим с боковой линии и поймал себя на мысли о том, куда же направится тень. Потом парень начал гадать, с каких это пор он стал мыслить шаблонами из дешевых фильмов ужасов. Вообще-то ответ на второй вопрос был ему известен. Это пришло к нему сразу после знакомства с Генри.

— Избавьтесь от нее в монтажной! — огрызнулся Ли. — И почему здесь так холодно, дьявольщина?

Обычно Ли принимал технические задержки на телевидении как должное, но теперь с каждым новым дублем он раздражался все больше. Хартли Скенски, звукооператор на микрофонном журавле, попытался побиться об заклад, что Ли уйдет со съемочной площадки до того, как они закончат съемки, но никто не захотел делать ставки.

— Самый последний дубль, — сказал Питер. — Обещаю, — добавил он, когда Ли скривил губы. — Если тень все еще будет тут, то я позволю парням из отдела монтажа справиться с нею.

Режиссер открыл рот и снова его закрыл, явно решив оставить без ответа вопрос Ли насчет температуры. Во время долгой паузы поблескивали зеленые глаза.

— Самый последний.

Еще пятьсот миллилитров крови нанесли на латексный разрез на горле жертвы. Ли снова упал на одно колено.

Тони тихо двинулся в обход видеоаппаратуры и проверил монитор, показывавший лицо актера крупным планом. Темная полоса осталась на месте. Он торопливо шагнул с пути главного оператора и вздрогнул, когда Сордж начал ругаться.

Тень задрожала и исчезла.

Поток французских богохульств замер на полуслове.

— Теперь снимаем!

Питер упал в свое кресло и покрепче прижал наушники.

— Тишина!

Никому не нужно было это повторять. В павильоне звукозаписи и без того стояла мертвая тишина. Тони даже напомнил себе, что нужно дышать, когда скрестил пальцы.

— Пошли камеры! Хлопушка!

— Сцена двадцать два-бэ, дубль восемнадцать!

Ли не медлил, сразу перешел к действиям.

Он потянулся, схватил труп за плечо, перевернул его на спину и прорычал:

— Похоже, тайна Раймонда в безопасности!

— Стоп! Снято.

— Выглядит хорошо, — пробормотал Сордж.

— А звук дерьмовый, — огрызнулся Питер. — Но мы сможем поправить это в монтажной. Тина, мне нужен звук из первого дубля.

— Поняла.

Она сделала пометку в своем сценарии, а остальные тем временем повернулись, чтобы понаблюдать за тем, как Ли сердито удалялся со съемочной площадки.

Питер снял наушники, покойница села и потерла плечо. Съемочная группа перешла к рутинной процедуре, повторявшейся после каждой съемки. Все выглядели странными, подавленными, будто не были уверены в том, как именно надо реагировать на случившееся.

— Мне не нужна тут вторая примадонна, — вздохнул режиссер, услышав отдаленный звук с силой захлопнувшейся двери, возвестивший о том, что Ли покинул павильон.

— Может, он все еще расстроен из-за трупа. Настоящего, конечно, — пояснил Тони, и все повернулись, чтобы посмотреть на него. — Ну, знаете… — пожал он плечами и пояснил: — Никки.

После долгой паузы, во время которой Тони мысленно прокрутил все свои данные, занесенные в анкету при поступлении на работу, и даже простился с ней, Питер снова вздохнул и устало показал туда, куда удалился Ли.

— Иди и убедись, что с ним все в порядке. Я сказал Чи-Би, что мы должны взять хотя бы один выходной, — добавил он, когда Тони поспешил прочь.

Сордж фыркнул. Звук получился на удивление французским.

— А Чи-Би сказал, что сериал будет продолжаться?

— Нет, он велел мне проваливать к черту из его кабинета.

Когда Тони подошел к гардеробной Ли, дверь была открыта. Он помедлил, вытер потные ладони о бедра и подался вперед ровно настолько, чтобы можно было заглянуть внутрь. Николас стоял посреди комнаты, все еще в костюме, и медленно поворачивался на одном месте, как будто впервые видел это помещение.

— Э-э… Ли?

Тот поворачивался, пока не оказался лицом к двери. Тогда он замер и нахмурился. Тони понятия не имел, почему ему в голову внезапно пришел Арнольд Шварценеггер в «Терминаторе».

— Вы в порядке?

— Да.

Тут Фостер понял, почему вспомнил о «Терминаторе». Ли смотрел чуть мимо него, как будто получал доступ к своей внутренней операционной системе.

— Могу я принести вам что-нибудь?

Ли резко сфокусировал взгляд на лице парня. Длинный палец поманил Тони вперед.

— Войди и закрой дверь.

— Что?

Юноша никогда раньше не видел, чтобы Ли улыбался вот так, почти… издевательски.

— Войди в комнату и закрой за собой дверь.

Тони не смог придумать причину, по которой он не должен был входить, и сделал так, как было велено.

— Выключи свою рацию.

— Но…

— Сделай это. Я не хочу, чтобы мне помешали. «Что ты собираешься делать?» — недоуменно подумал Тони, когда его левая рука упала на чехол, висящий на поясе.

Но парня послал Питер. Ему полагалось быть здесь.

— Я хочу, чтобы ты мне кое-что рассказал. — Голос актера гладил Фостера как влажный бархат. — Взамен я дам тебе то, чего ты желаешь.

Кожаный плащ из реквизита вампирского сериала соскользнул с плеч Ли и упал на пол. Через одно биение пульса за плащом последовала красная рубашка. Честно сказать, сердце Тони начало колотиться так быстро, что успело стукнуть не один, а полдюжины раз. Тот факт, что ситуация была совершенно дикой, помог ему частично держать под контролем свою физическую реакцию на происходящее, хотя таковая определенно имела место. Даже мертвец среагировал бы на полуобнаженного Ли Николаса. Тони уже имел опыт общения с одним не совсем живым типом и знал это наверняка.

Когда Ли потянулся к нему, Фостер сделал шаг назад, чем немало удивил самого себя.

События быстро превращались в то, о чем он когда-то мечтал, и одновременно в сценарий скверной мыльной оперы.

«Нет!»

Тони сделал еще один шаг и прижался лопатками к двери. Это было неправильно! Это было…

Это было…

Тони ударился затылком о дверь, почти нашел ответ и выругался, когда воспоминания снова ускользнули от него.

Чи-Би пристально смотрел на лист чертежной бумаги, лежащий на столе. Линии, отпечатавшиеся на поверхности, снова стали черными, пусть и всего на одно мгновение. Он нахмурился. Честер не любил загадки и уже потратил слишком много времени на эту.

Все еще хмурясь, он открыл ящик стола и вытащил карандаш.

Тони прижал ладони к прохладной груди Ли и постарался игнорировать тихий голосок, звучавший в его голове и пытавшийся убедить его заткнуться и наслаждаться происходящим.

— Ли, это…

— То, чего ты хочешь. Я даю то, что нужно тебе, ты отвечаешь тем, что необходимо мне. Я мог бы получить информацию и другими способами, но так как ты здесь…

Его голос замер, рука легла на промежность Тони.

— Нет, вы не хотите этого делать! Мать твою! Прекратите!

— Нет.

— Послушайте, я не хочу сделать вам больно.

Эти слова вырвались у Тони не очень внятно, но он ухитрился произнести их так, как будто угрожал всерьез.

Ли снова улыбнулся каким-то несвойственным ему манером.

— А ты попытайся.

«Проклятье!.. Четыре года на улицах, столько же — с Генри. Я смог бы постоять за себя, если бы пришлось. Это будет чуть труднее сделать, поскольку мне не хочется бить парня, который меня лапает, но все же…»

Тони напрягся и вдруг застыл.

С тенью Ли, да и с другими тоже, было что-то не так.

«Рухнула вся наша система защиты. Никто не мог спасти мужчин и женщин, перепуганных, но все еще сражавшихся поодиночке. Схватки с тенями были безнадежными».

Чи-Би работал аккуратно, методично. Он быстро проводил грифелем по линии рисунка, вдавленного в бумагу.

«Повелителя Теней нельзя победить. Теперь он попробовал этот мир на вкус. Следующая тень, которую пошлет этот монстр, будет иметь более важное задание».

Тони дернулся назад и прижался к двери — отчасти из-за внезапного нахлынувших воспоминаний, а еще из-за того, что делал Ли.

Гадая, каким образом выбирают парня, чтобы причислить его к лику святых, он вывернулся и выдохнул:

— Вы миньон Повелителя Теней!

Это звучало неописуемо глупо. Он пожалел о своих словах в тот же миг, как они сорвались с губ.

Ли долгий миг смотрел на него, потом моргнул и рассмеялся:

— Кто?..

«Вот дерьмо! Теперь придется повторить последнюю фразу, потому что других вариаций на эту тему у меня нет».

— Вы миньон Повелителя Теней.

— Значит, я все услышал правильно, — заметил Ли, подняв с пола рубашку и надев ее. Он все еще посмеивался. — Знаешь, ты очень странный парень, — сказал он.

Тони просто показал на тень Ли, которая, похоже, изучала кипу теней, отбрасываемых стопкой журналов. На экране это было бы дрянным эффектом, а в реальной жизни оказалось ужасающим.

Актер вздохнул и легонько хлопнул Тони по щеке:

— Кто тебе поверит? Ты никто. А я звезда.

Фостер откашлялся.

— Вы звезда второго плана.

Второй хлопок по щеке был куда сильнее. Похоже, он исходил скорее от Ли, чем от его тени.

— Пошел ты!

— Вы не покинете этой комнаты.

— Сейчас мне полагается принять драматическую позу и сказать, что ты не сможешь меня остановить?

Ли подался ближе к Тони. Теперь его поза была пародией на недавнюю попытку обольщения.

— Знаешь, а ведь ты и вправду не сможешь.

Тони не смог.

Тень бросила журнал, метнулась через комнату и прижала его к стене. Фостер не мог двигаться, говорить и, что самое важное, дышать. Он как будто оказался в ловушке под гибкой резиновой простыней грифельно-серого цвета, покрывшей его с ног до головы как вторая кожа, изогнувшейся, чтобы закупорить ноздри и закрыть рот. Она была непристойно близко.

Дверь за тварью, контролировавшей тело Ли, закрылась. Тень подалась, упала в стороне от Тони и проскользнула через последний миллиметр свободного пространства.

Фостер согнулся, втянул в легкие затхлый, пахнущий гримом, слегка заплесневелый, но чудесный воздух. Он мгновение или два концентрировался только на том, чтобы дышать, потом выпрямился и, шатаясь, пошел к двери.

«Я обязан остановить Ли, прежде чем тот покинет здание. Я вообще не должен был позволять ему уходить из гардеробной, как и входить в нее. Я должен был догадаться! Произошло что-то скверное, когда нормальный парень, не гомик, начал ко мне подъезжать. — Вслед за этой мыслью пришла вторая, сокрушительная: — Если эта тварь сидит в голове Ли, тогда он знает, как я… Чего я… хочу. — И третья: — Да уж! Дела идут все лучше и лучше».

Полностью восстановленный узор казался Честеру просто беспорядочными каракулями, бессмысленным скопищем завитушек. Ничего не случилось, когда появилась последняя линия. Чи-Би отложил карандаш, уперся ладонями в стол по обе стороны листа бумаги, уставился на плоды своих трудов, гадая, что же именно произошло.

«Как я могу распознать ответы, если не знаю вопросов?»

— Чи-Би? — Голос Рэчел из интеркома прервал эти бесплодные размышления. — Здесь Марк Асквит из телесети.

Он смахнул бумагу в корзину.

— Пришли его сюда.

Тони выбежал на середину постановочного офиса и понял, что добыча исчезла из виду.

«Вдруг я ошибся и эта тварь ушла через павильон звукозаписи?»

Фостер сделал еще полдюжины шагов и очутился у стола Эми.

— Ты видела Ли?

— Да. Он ушел.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду — ушел. В том смысле, что его тут больше нет, — саркастически хмыкнула она. — Он нахамил Зеву и с важным видом отсюда вышел. Элвис покинул здание[18]. В том смысле…

— Я понял.

«Ушел!.. Но может, он еще не далеко?»

— Ли не захватил шлем.

— Потому что не собирался ехать на своем мотоцикле, — пожала плечами Эми. — Он вышел через переднюю дверь и взял такси, на котором явился парень из телесети.

— Ох, просто чертовски здорово!

«У этой твари бумажник и кредитные карточки Ли. Если она доберется до аэропорта, то сможет умотать куда угодно».

— У тебя для него послание от Питера? — Прежде чем Тони успел ответить, Эми подняла трубку телефона. — Без проблем. Я просто позвоню ему на сотовый.

— Дело не… — нахмурился Тони. — Слышишь телефонный звонок?

Эми посмотрела на мигающий огонек и снова подняла глаза на Тони, когда офисный телефон опять зазвонил.

— Еще бы.

— Нет, вдалеке.

Он медленно повернулся, пытаясь догадаться, откуда исходит звук.

— Это в гардеробной.

Звонок мог раздаваться в любой из полудюжины маленьких комнатушек, разделенных тонкими внутренними перегородками, но телефон Ли заряжался на кофейном столе.

— Он не взял с собой мобильник.

— Актер без телефона!.. — Брови, густо подведенные карандашом, драматически приподнялись. — Разве это не противоестественно?..

— Эми! — перебил ее вопль Рэчел. — Ты ответишь на этот чертов телефон?! Я на другой линии!

Тони оставил позади знакомые звуки «Чи-Би продакшнс» и побежал к лестнице, ведущей в подвал.

«Арра — волшебница. Она должна знать, как остановить тень и вернуть Ли».

Вот только в подвале никого не было.

Тони уставился на пустое кресло, потом поглядел на тыльную поверхность мониторов, борясь с внезапным желанием что-нибудь разбить.

«Эта сука поиграла в скверные шутки с моей памятью. Заставила меня забыть о тенях и об их Повелителе, об опасности, в которой все мы находимся. Я сказал, что собираюсь что-нибудь предпринять, и она меня остановила, может, даже не дала мне защитить Ли».

С бешено колотящимся сердцем он кинулся обратно в постановочный офис. Парень несся вверх по лестнице, прыгая через три ступеньки. Он захлопнул за собой дверь с такой силой, что на него с любопытством посмотрели обитатели соседних маленьких комнат.

Даже Зев снова появился из монтажной.

Набор наушников болтался у него на шее, как стетоскопы у врача.

— Извините меня. Я отойду на минутку.

Когда посетитель недоуменно кивнул в знак согласия, Чи-Би встал и подошел к открытой двери. Босс считал себя снисходительным, но настырные посторонние шумы относились к тем вещам, с которыми он отказывался мириться.

Если шумел один из сценаристов, слишком бурно реагируя на очередные поправки, то Чи-Би готов был проявить недовольство.

Он дошел до дверного проема и увидел, как Тони Фостер бежал через постановочный офис.

— Где Арра? — поинтересовался парень.

Эми хлопнула по стиплеру, скрепляя несколько заметок, и хмуро подняла глаза.

— Что?

— Арра!..

— Я не глухая, тупица. Они с Дэниелом ищут место для новых съемок. Нужен обрыв, где должна взорваться машина — в полете, выпустив в мир демона огня!

— Где именно?

— Где-то на побережье, думаю. Арра сказала, что после отправится домой. Мол, то, что мы закрываемся неприлично поздно, не причина, чтобы она тащилась обратно в такую даль. — Теперь Эми хмурилась скорее спрашивая, чем обвиняя. — А что?

Тони покачал головой:

— Где она живет?

— Мне нужно посмотреть.

— В кооперативной квартире на Нельсона, — неожиданно вмешался Зев, подошедший как-то тихонько. — В центре Ванкувера, напротив отеля «Прибрежная площадь». А в чем проблема?

Тони уже повернулся, но помедлил.

«Злой волшебник собирается пройти в ворота между мирами и надрать всем задницы. Нет. Такой ответ — плохая идея. Новости подобного рода почти все люди воспринимают не слишком хорошо».

— Скажем так, это не твое дело.

Ответ прозвучал резче, чем рассчитывал Тони. Парень пожалел о своих словах при виде обиженного лица звукорежиссера, но у него не оставалось времени на долгие сожаления. Он должен был найти Ли.

— Парень, да ты сегодня хам еще почище Николаса, — услышал он бормотание Эми, уже бросившись к двери.

Чи-Би вернулся к столу, нагнулся и выдернул лист чертежной бумаги из мусорной корзины. Он сунул его под книгу записей, уселся в большое кожаное кресло и улыбнулся представителю телесети:

— Так о чем вы говорили?

Ему нужны были колеса. Пусть городской транспорт и считался экологически чистым, но он просто не мог доставить парня до цели вовремя. К счастью, Тони знал, где находится то, что ему нужно.

Шлем Ли остался в гардеробной, как и его мотоциклетная куртка. Он уехал в своем съемочном костюме, отправился в этот мир как Джеймс Тейлор Грант. Единственной удачей на этот раз оказалось то, что, скорее всего, никто не узнает Ли. Тони в последнее время вообще везло крайне редко.

Ключи от мотоцикла оказались в кармане куртки. Тони сжал одной рукой ее гладкую кожу и внезапно вспомнил ощущение, возникшее тогда, когда он прикоснулся к Николасу.

«Это был на самом деле не он, — напомнил себе Фостер, надевая куртку. — Это не в счет».

Парень уже несколько лет не ездил на мотоцикле и никогда не был таким уж умелым байкером. Тони вел большой мотоцикл в центр города и молился о том, чтобы копы оказались заняты, устраивая разносы людям, заслуживающим этого куда больше.

«Если меня тормознут, я пропал, потому как никогда не имел водительских прав. Но я должен добраться до Арры, а этот способ — самый быстрый. Я обязан заставить ее помочь мне найти Ли, освободить его. Уже потом мы поговорим о том, о чем Арра заставила меня забыть.

Вот только…

Она может сделать это снова. Эта женщина — волшебница, зарабатывающая на жизнь взрывами. Я простой ассистент режиссера в третьесортной кинокомпании. Как я смогу ее остановить?»

Тони с ревом промчался мимо пикапа выпуска семидесятых годов, прищурился, вгляделся в красно-золотой закат, сияющий за дальними башнями сердца города, и улыбнулся.

Сообщение Тони было кратким и существенным: «Я вспомнил. Нужно, чтобы вы встретились со мной у отеля „Прибрежная площадь“, или она снова заставит меня забыть».

Поэтому Генри вторую ночь подряд отменял свои планы. Фостер знал, что так и будет. Фицрой не мог окончательно решить, доволен ли он тем, что молодому человеку не только нужна его помощь, но тот еще и признал, что Генри имеет на это право, или же раздражен собственной предсказуемостью. Он был настолько предсказуем, что его даже не просили о помощи, прекрасная зная, что он не откажет.

Паркуя машину, Фицрой решил, что он слегка доволен и чуточку раздражен. Конечно, его одолевало любопытство.

«Что именно забыл Тони? Кто и как заставил его это сделать?»

После четырехсот пятидесяти лет неожиданность стала для вампира почти такой же могучей движущей силой, как беспокойство за друга или простое чувство собственника. Кстати, то и другое в любом случае никак нельзя было разделить.

Генри заметил Тони, расхаживающего перед отелем, перехватил его взгляд, помахал и пошел к парню.

Фостер отправил Фицрою эсэмэску, как только припарковал мотоцикл за жилищем волшебницы, точнее, когда его руки перестали дрожать и он смог нажать на нужные кнопки. Адреналин начал улетучиваться, когда юноша добрался до центра города. Последний отрезок пути в час пик оказался совсем не веселым.

Тони ждал появления Генри, пытался успокоиться и в то же время готовился снова запсиховать из-за волшебников, теней и Ли.

— Спасибо, что приехали.

— Ты знал, что я приеду, несмотря на то что твое послание было замечательно кратким.

— Простите. У меня не было времени писать «Войну и мир».

Тони повернулся и пошел через широкий тротуар к дороге.

Генри понял, что должен последовать за молодым человеком, и догнал его на краю тротуара. Участие Фицроя превратилось в беспокойство — напряжение исходило от парня как клубы дыма.

— Существует злой волшебник, который посылает сюда тени-миньоны из другого мира.

Тони пытался сказать это по-деловому, в надежде на то, что такой тон сделает его заявление более правдоподобным. К сожалению, у него возникло мерзкое ощущение, что говорил он не деловым тоном, а скорее истерическим.

— Одна такая тень овладела Ли, парнем из сериала. Ли играет, э-э… Он играет…

«Просто чертовски замечательно! Теперь я не могу вспомнить даже этого».

— Я знаю, кого он играет, — ласково сказал Генри.

— Хорошо. Нам нужно найти его и освободить.

Тони скользнул на мостовую, едва мимо него проследовала вереница внедорожников, и поспешил к разделительной линии. Генри удержал его, хотя юноша продолжал переминаться с ноги на ногу, пока машины мчались в нескольких дюймах перед ним и позади него.

— Арра, женщина, которая занимается на съемках спецэффектами, — волшебница из того самого мира, что и тени. Я кое-что заметил и сообщил об этом ей. Она рассказала мне, что происходит, но потом заставила все забыть.

Генри на всякий случай не выпускал руки Тони, пока они не добрались до противоположного тротуара.

— В общем, вот здесь она живет, — кивнул Тони на шестиэтажное здание персикового цвета. — До того как вы появились, я проверил почтовые ящики. Она живет на четвертом этаже, окна квартиры выходят на улицу. Я должен заставить Арру рассказать, как спасти Ли. Мне нужна ваша помощь, чтобы помешать ей снова заставить меня все забыть.

— Хорошо.

Впервые с тех пор, как появился Генри, Тони чуть успокоился. Бледно-голубые глаза парня пристально смотрели в лицо Фицроя.

— Вы мне верите? — пробормотал юноша. — Просто верите, и все?

— А почему бы и нет?

— Волшебники, тени-миньоны…

— Вампиры, вервольфы, демоны, мумии, призраки, — успокаивающе улыбнулся Генри. — Кроме того, зачем тебе лгать о таких вещах?

— Наверное, вы правы, — пожал плечами Тони скорее потому, что ему нужно было двигаться, чем желая подчеркнуть свои слова. — Все просто как-то разом навалилось: Ли, моя память, мотоцикл…

— Понимаю.

«Ладно, насчет мотоцикла не совсем ясно, но, учитывая все обстоятельства, он, наверное, важен».

Генри нахмурился и посмотрел на здание. Его возвели во время строительного бума восьмидесятых. Архитектура не была традиционной. Лично ему множество углов не доставляло эстетического удовольствия, но следовало признать, что это проистекало только из-за лишних окон, которые обеспечивал такой дизайн. Большие солнечные апартаменты были не во вкусе вампира.

— Ты уверен, что она дома?

— Кто-то в ее квартире есть. Там горит свет. Я видел, как за шторами движется тень. Настоящая, не та, что овладевает человеком.

— Ты уверен, что она тебя не видела?

— Да ну вас. — На этот раз пожатие плеч выражало чистейшее презрение. — С ее точки зрения, я обыкновенный парень. Таких в округе полным-полно. Гимнастический зал на втором этаже отеля — один из лучших в городе. Она нас не ожидает. Проклятье! Эта женщина вообще думает, что я понятия ни о чем не имею.

— Хорошо. Я полагаю, волшебница, находящаяся в своем жилище и имеющая шанс приготовиться к встрече, может быть очень и очень опасной.

— Вы так считаете?

— Для меня это тоже впервые, Тони. Не каждый день нарываешься на волшебниц.

— Но вы можете с ней справиться, верно?

— Не знаю.

— Она в курсе, что вы обитатель ночи. Я ей не говорил. Она увидела вас на ночных съемках и сама все поняла.

— Вероятно, потому, что она волшебница.

— Думаете?

— Одному из нас лучше не думать.

Тони возвел глаза к небу. Генри был рад. Похоже, перепалка помогла молодому человеку совладать со своими эмоциями. Фицрой остался доволен тем, что ради этого парня сумел удержаться от раздраженного тона. Если волшебница видела его на ночной съемке вместе с Тони, знала, кто он такой, и все равно применила свое могущество к одному из его… Генри знал, что сделает то, чего ждал от него юноша, но вся эта слегка нелепая ситуация просто становилась личной.

Они проскользнули в дом как раз тогда, когда оттуда вышел какой-то жилец, держа на руках рыжевато-коричневого чихуахуа. Мужчина бросил единственный взгляд на лицо Генри, и тут же включились функции мозга, ведавшие самосохранением в двадцать первом веке. Они убедили этого человека в том, что ему все просто померещилось, на самом деле он вообще ничего не видел.

Зато собака приподняла верхнюю губу. Несмотря на разницу в размерах, она заявила хищнику, вторгающемуся в дом, что он может убираться отсюда к черту.

— Я просто не понимаю, почему гомикам так нравятся чихуахуа, — пробормотал Тони, когда они двинулись к лифтам.

Визгливое негодующее тявканье все еще слышалось вдалеке, постепенно затихая.

— Откуда ты знаешь, что он гомик?

— Вы хотите спросить, что еще говорит об этом кроме чихуахуа?

Три пожилые женщины стояли в прачечной и наблюдали, как Генри и Тони проходили мимо. Не успели они решить, стоит ли поднимать тревогу, как дверь лифта закрылась.

Тони нажал на кнопку четвертого этажа. Он перекатывался с носка на пятку, пока они медленно поднимались.

— По лестнице было бы быстрее.

— Сомневаюсь.

— Просто Ли невесть где, а внутри его эта тварь…

— Ты видел, как все произошло?

— Да. Я заметил много странного дерьма, происходящего с тенями, Генри. Именно это Арра и заставила меня забыть. Но она сказала, что следующая тень овладеет кем-нибудь в студии, чтобы получить информацию о нашем мире. Я видел, как тень покорила Ли.

— Именно это и заставило тебя вспомнить?

— Может быть. Нет. Не знаю. Я просто вспомнил.

Генри невольно приподнял губу, обнажив клыки.

— Что ж, мы поговорим с ней и об этом.

— Она должна будет ему помочь!

— Да. Она поможет.

— Что вы чуете?

Ноздри Генри раздувались.

— Помимо тебя? Моющие средства.

Тони дернулся, когда лифт звякнул. Молодой человек с трудом удержался от того, чтобы просунуть пальцы между створками дверей и рывком открыть их побыстрее. В тот миг, когда проем стал достаточно широким, он проскользнул в него и побежал по вестибюлю. Его «док мартенс»[19] глухо стучали по ковру.

Тони не видел и не слышал, как двигался Генри, но тот был рядом с ним, когда молодой человек очутился у двери Арры.

— Что теперь?

Фицрой потянулся мимо парня и постучал в дверь:

— Так вот будет хорошо. Полагаю, это сработает.

Тони ждал. Он слышал в квартире легкий шум и уже поднял было руку, чтобы постучать еще раз, однако пальцы Генри сомкнулись на его запястье.

— Она и так слышала стук, а теперь стоит прямо за дверью.

Эти слова прозвучали не то чтобы громче, но четче обычного, более пронизывающе, как будто могли проникнуть сквозь крашеное дерево.

— Я слышу ее сердце. Оно застучало сильнее в тот миг, когда она нас увидела, и теперь бьется так быстро, что я сильно подозреваю, что волшебница точно знает, зачем мы здесь. Арра в курсе, что я вышибу дверь, если она не откроется. Даже если здесь есть сигнализация или женщина позовет на помощь, она умрет прежде, чем до охраны дойдет, что возникла какая-то проблема.

Тони подчеркнул угрозу Генри, вскинув кулак вверх. Он с трудом удерживался от издевательской ухмылки.

«На моей стороне вампир. Я не боюсь использовать его силу!»

Дверь открылась.

— Я должна пригласить тебя войти, обитатель ночи?

— Нет.

Арра кивнула и шагнула в сторону, освобождая дверной проем.

— Всегда был риск, что ты поймешь, как парню подправили память.

— Я здесь, перед вами! — огрызнулся Тони, вваливаясь в квартиру. — Генри пришел не потому, что вы поиграли с моими воспоминаниями. Не только поэтому, — поправился он, когда Арра приподняла брови. — В Ли Николасе сидит тень!

— Что?

Тони повернулся к ней лицом, сжал кулаки.

— Вы слышали, что я сказал. В Ли Николасе — тень! Она явилась и овладела им в точности так, как вы предсказывали.

— Ты уверен?

— Да. Я видел, как это случилось!

— Итак, ты уверен.

Она закрыла дверь, практически бабахнула ею.

— Чего ты от меня хочешь?

— Исправьте это!

— Не могу.

На сей раз Тони распознал ложь.

— Можете.

Арра долго, пристально смотрела на него, потом смахнула с рукава кошачий волосок.

— Хорошо, тогда скажем так: я не буду этого делать. Даже если это прозвучит по-детски, все равно добавлю: ты не можешь меня заставить.

— Об этом я позаботился. Я не могу вас заставить, но Генри может.

— Что?.. — устало спросила Арра, прошла в гостиную и упала на кушетку. — Ты можешь убить меня, обитатель ночи, но не способен заставить что-то сделать с тенями.

Генри медленно обвел взглядом жилище волшебницы. Арра оказалась той самой женщиной средних лет, которая держала в руках кружку с кофе на улице во время ночных съемок. Именно она разглядела его под маской. Это не особенно удивило Фицроя. В спальне он чуял двух кошек и по стуку их сердец решил, что они спят.

— Хорошо.

— Что хорошо-то? — огрызнулась она.

— Я уверен, вы сознаете, что существа моего рода очень ревниво относятся к своей территории. Тони — мой.

Юноша собрался было запротестовать, но прикусил язык. В конце концов, именно потому он и хотел, чтобы вампир был вместе с ним. Тот мог припугнуть волшебницу. Заявление: «Тони — мой» — являлось только средством устрашения. По крайней мере, молодой человек на это надеялся. Ведь они с Генри недавно все уладили.

— Вы на него посягнули. Я не могу с этим смириться.

Фицрой оказался рядом с ней просто моментально, между двумя ударами сердца. Тони почти привык к тому, как быстро в случае необходимости мог передвигаться Генри.

Арра об этом не знала и побледнела:

— Если ты меня убьешь, то я не смогу помочь тебе с тенью.

— Вы уже сказали, что не поможете.

Ее ноздри раздулись.

— Ты можешь попытаться меня переубедить.

Руки Генри обхватили голову Арры почти любовным жестом.

— Я не хочу вас переубеждать.

Тони не мог разглядеть лица Генри, но видел, как Арра внезапно поняла, что в ее квартире стоит смерть. Не абстрактная кончина когда-то в будущем, а немедленная смерть, вполне реальная. Фостер знал, что вампир не доведет свою угрозу до конца, как и не станет кормиться страхом, но по коже юноши все же пробежали мурашки.

Ли, подгоняемый тенью, находился за пределами города уже больше двух часов. У них не было времени на утонченные методы.

— Хорошо! Я сделаю, что смогу.

Смерть помедлила.

— Генри!

Фицрой медленно повернулся. Голод все еще не отступил. Вампир не кормился с позапрошлой ночи. Раз он позволил охотнику, живущему в нем, настолько ожить, то должен был поесть до заката. Генри боролся за то, чтобы вернуть себе самообладание.

Тони, в глазах которого читалось понимание, шагнул вперед и пробормотал:

— Как только Ли освободится от тени.

Не нужно было уточнять, что именно он имел в виду. Его кровь говорила сама за себя.

— Зачем ждать? Давай сейчас. Ешь, пей… Вернее, просто пей и веселись. — Арра перевела взгляд с обитателя ночи на Тони, осела, прислонившись к подушкам кушетки, признав свое поражение. — Или не пей. Я просто предложила.

Глава пятая

Арра снова устроилась на подушках, скрестив ноги. Вся ее поза говорила о том, что пусть вампир и поколебал ее уверенность, но ни в коем случае не уничтожил.

— Итак, Тони, каких же именно действий ты и твой друг от меня ожидаете? — Взгляд волшебницы невольно метнулся к Генри.

Юноша не мог поверить, что она задала такой вопрос.

— Найдите Ли и вытащите из него эту тварь!

— Знаешь, ты реагируешь слишком уж бурно, — вздохнула женщина.

— Что я делаю?!

Тони хотелось схватить волшебницу и трясти до тех пор, пока та не признается, что Ли в опасности. Пусть она согласится что-то предпринять.

— Темный волшебник из другого мира посылает тени через некие ворота, чтобы собрать информацию. Вчера одна из этих теней кое-кого убила, а сегодня другая овладела Ли Николасом и послала его прочь из города, заставив действовать так, как он никогда не стал бы по доброй воле. Значит, я веду себя слишком бурно?

— Надо сказать, что ты слишком вяло воспринял сведения о волшебнике. Но это не удивительно, если учитывать, кто твои друзья. — Женщина краешком глаза посмотрела на Генри. — Зато ты реагируешь слишком бурно на иное. — Арра подчеркнула те же слова, что и Тони. — На то, что касается мистера Николаса. Тебе не нужно отправляться на его поиски. Я тоже не стану за ним бегать, потому что тень вернется к воротам примерно двенадцать часов спустя после того, как через них прошла.

— Что? — Тони застыл и уставился на волшебницу, выискивая еще одну ложь. — Тень приведет Ли обратно к воротам и просто выйдет из него?

— Скорее всего, так оно и будет.

— Значит, нам нужно только пробраться в павильон звукозаписи и ждать? — спросил Генри.

Арра кивнула и сказала:

— Быть там в одиннадцать пятнадцать. Проще простого. Исследования показывают, что зеркальное отображение ворот работает точно так же. — Она посмотрела на Тони, который скривил губы. — В том мире ворота достигают вершины своего потенциала каждые двенадцать часов. Повелитель Теней захочет как можно скорей вернуть своего шпиона, получить информацию, которую тот собрал, и не будет ждать до завтра.

— Погоди-ка минутку!

Тони сделал два быстрых шага к кушетке.

— Что, черт возьми, означает «скорее всего»?

— Это значит, что вряд ли все будет так просто, как дает нам понять мисс Пелиндрейк. Никогда ничего не бывает просто, — сказал Генри, когда Тони круто повернулся к нему, потом снова сосредоточился на волшебнице. — Так ведь?

— Возможно, — пожала она плечами. — Ворота откроются, тень уйдет. Любые осложнения никак не будут связаны со всем этим.

— Ли?.. — Когда Арра помедлила с ответом, Тони понял, что прав. — Осложнения будут связаны с Ли, да?

— Возможно, одержимость тенью не пройдет для него бесследно.

— Всего лишь возможно?

— С некоторыми бывает так, с другими — иначе. Есть и такие, кто…

Ее взгляд стал отрешенным, обращенным в глубины памяти. Очевидно, Арре не нравилось то, что она там видела.

— Есть такие, кто просто стряхивает с себя тень, но кому-то она наносит непоправимый вред. Все зависит от личности. Нет способа узнать, что будет, пока тень не уйдет.

— Так что же нам делать? — спросил Тони.

— Чтобы предотвратить вред? Как только тень захватывает власть над человеком, сделать уже ничего нельзя. После… — Женщина бросила в пространство еще один отрешенный взгляд и стряхнула воспоминания о прошлом. — Есть снадобье, которое мы применяли с относительным успехом в былые времена, но его ингредиенты находятся в другом мире.

— Вы можете найти замену?

Выразительное фырканье продемонстрировало, какого мнения о вопросе Генри придерживалась Арра.

— Чем ты предлагаешь мне заменить корень глиндерана, обитатель ночи?

— Это будет зависеть от его свойств.

— Ты серьезно?

Когда по выражению лица Генри Арре стало ясно, что он и впрямь говорит серьезно, она снова фыркнула:

— А тебе-то что за забота? Ли Николас не твой.

— Да, но Тони мой, а его заботит этот человек.

— Ты появился здесь и принялся угрожать мне именно потому, что твой бывший любовник втрескался в актера? — Она дернула головой, показывая на Тони.

Тот скривил губы.

— Я здесь и угрожаю вам потому, что злой волшебник пытается создать в этом мире — моем мире! — свой опорный пункт. Тот факт, что я могу делать столь нелепые заявления с бесстрастным лицом, должен показать вам, насколько я серьезен.

Глаза Генри потемнели, когда он позволил охотнику, живущему в нем, приподнять голову, перехватить взгляд волшебницы и удержать его.

— Я не буду сидеть сложа руки, ожидая, пока все произойдет. Да и вам не позволю.

Когда он наконец отпустил ее, Арра дрожала.

— Прекрасно. Коли так, думаю, у меня нет особого выбора.

— Очень умно с вашей стороны заметить это.

— Спасибо.

Она тяжело поднялась с кушетки, прошла мимо Тони, словно его тут и не было, и нырнула в альков гостиной, где на длинном столе стояли два компьютера. Оба монитора показывали частично собранный пасьянс «паук».

— Я застряла на даме пик, — показала Арра на ноутбук. — Предостережение и пожилая женщина. Теперь, когда появились вы, легко интерпретировать проблему — это мой отказ впутываться в дело. — Она закрыла игру. — Сейчас, когда мой выбор несколько сузился, это не столь уж существенно. Но вот тут я застряла на двух красных двойках. — Большой семнадцатидюймовый экран показывал игру, в которой были задействованы почти все карты. — Черви — любовь, бубны — влияние извне, двойки — те, кто не в состоянии принять решение. — Она выключила и этот пасьянс. — Знаки туманны. Позже спрошу снова.

— Вы пользуетесь компьютерными играми для ворожбы?

Судя по голосу, Генри восхитила такая концепция.

— Почему бы и нет? Три или четыре игры в любом случае вводят меня в состояние транса. С тем же успехом я могу использовать их и для ворожбы. — Арра упала в кресло и потянулась к компьютерной мышке. — Сейчас я открою в Сети энциклопедию трав, а потом вам придется отправиться за покупками.

— Ли… — начал было Тони.

— Мы вернемся в павильон звукозаписи довольно скоро. — Арра поглядела на нижний правый угол монитора. — Через четыре часа с небольшим.

— Да, но сейчас Николаса нет в городе. Его контролирует тень, он странно себя ведет! Вы же волшебница. Разве у вас нет возможности пустить в ход чары, работающие как локатор, или еще что-нибудь в этом роде?

— Я смогу или не смогу приготовить зелье, которое, будем надеяться, не даст ему провести остаток жизни, кушая мягкую пищу и нося подгузник для взрослых. Я не могу творить оба волшебства сразу. Выбор за тобой.

Тони посмотрел на Генри. Тот явно ожидал, когда юноша примет решение.

«Ох, просто чертовски здорово! Только что я был его собственным, а в следующую минуту стал главным».

Все это повторялось снова и снова: «Мне больше четырехсот пятидесяти лет, я принц и вампир, поэтому мне видней». Такое собственническое поведение было одной из главных причин, по которой Тони все еще ходил по земле. Но бывали времена — и сейчас как раз настал такой момент, — когда ему просто хотелось врезать Генри Фицрою по клыкам.

«Не знаю, сделаю ли я это когда-нибудь. А сейчас мне пора перестать психовать и начать думать».

Они не знали, где находится Ли, куда его занесет через несколько часов, в каком состоянии он будет, когда тень покинет его.

— Прекрасно. Делайте свое дурацкое зелье.

«Да, прекрасно! Я говорил как двенадцатилетний ребенок, к тому же обиженный».

К счастью, Ли был актером. Вести себя странно в нерабочие часы было естественным в месте, перенаселенном подобными персонажами. Почти все местные жители перестали обращать на это внимание.

— Хорошо, я достал все это добро.

Тони пинком закрыл за собой дверь квартиры. Волшебница и кошки посмотрели на него так сердито, как будто он был большой страшной армией, вторгшейся в их дом.

— Мы можем начать немедленно?

— Девясил будет защищать души, — пробормотала Арра и взяла у него мешок. — По крайней мере, если верить сайту teagardens.com. А водка?

— А это для чего? — спросил Тони, протягивая бутылку.

— Для водки с апельсиновым соком и льдом.

Она прошла мимо Генри на кухню.

— Когда вы уйдете, мне нужно будет выпить.

Фицрой и Фостер встали в тесной кухоньке за спиной у Арры. Она посмотрела на них и покачала головой:

— Ни малейшего чувства юмора, причем у обоих. — Волшебница отвинтила крышку, налила водку в горшок из термостойкого стекла. — Алкоголь подавит его самоконтроль и даст возможность зелью подействовать. — Она положила в горшок четыре столовые ложки девясила, истолченного в порошок. — Мелисса лимонная рассеивает меланхолию. Лавровые листья защищают от колдовства. Их следует использовать умеренно из-за наркотических свойств, которые, однако, могут и пригодиться. Интересно, что даже в самые скверные рагу в мире всегда бросают лавровые листья. Может, нам положено галлюцинировать, воображая, что мы едим пищу получше. Кошачья мята излечивает истерию и скуку. — Она швырнула пригоршню на пол, и обе кошки, черно-белая и рыже-белая, в экстазе собрались возле травы. — И немного валерианы, потому что… Почему бы и нет. Ваш знаток трав называет ее «исцеляющей все». Небольшая страховка не помешает.

Тони нагнулся над горшком, сморщил нос и отпрянул.

— Воняет.

— Зелье всегда воняет.

— Оно выглядит совсем не волшебным. Такое…

— Обычно готовила моя мать, — договорил за него Генри. — Если не обращать внимания на водку, конечно.

— Нет уж, на водку следует обращать внимание.

Арра запрокинула бутылку и сделала глоток.

— У меня такое чувство, что вы относитесь ко всему этому несерьезно, — прорычал Тони.

Она кивнула в сторону Генри.

— На этот счет спроси его.

— Ты относишься серьезно к нему, но не к проблеме с тенями…

— Раньше мне пришлось кое-что испытать. Если бы я воспринимала все это так серьезно, как, по-твоему, должна была, то уже сидела бы в шкафу, с головой накрывшись одеялом, не в силах ничего предпринять. Я наблюдала за тем, как уничтожалась плодородная зеленая земля и люди вместе с ней. Поэтому, выражаясь словами, которые ты в силах понять, говоря на сленге этого мира, если ты считаешь, что я не отношусь к этому серьезно, то можешь поцеловать меня в сморщенную задницу!

В кухне слышалось ритмичное мурлыканье двух кошек, жужжание флуоресцентных ламп над раковиной, шуршание одежды шевельнувшегося Тони — и все. Не считая этого, там царила тишина.

Фостер чувствовал, что должен извиниться. Он сильно подозревал, что Генри ждал от него этого, но не собирался просить прощения. Парень не жалел о сказанном, потому что был прав. Арра играла с его памятью. Она допустила, чтобы Ли захватила тень. Волшебница знала, что злой колдун шпионил за ними, но не собиралась ничего делать, только играла в компьютерные игры. Если бы к нему не вернулись воспоминания, если бы он не привел с собой Генри, то она все еще сидела бы на своей сморщенной заднице.

Молчание продолжалось.

Генри обладал терпением хищника, мог ждать столько, сколько потребуется. Очевидно, то же самое относилось к Арре.

Тони расправил плечи, задрал подбородок и тихо сказал:

— Можно было бы ожидать, что, пережив завоевание одного мира, вы приложите чуть больше усилий, чтобы не дать повториться той же истории здесь.

Волшебница, стоявшая у плиты, обернулась и пристально смотрела на него до тех пор, пока Тони не начал перебирать свои недавние воспоминания лишь для того, чтобы убедиться: память все еще при нем.

— Я сказала «уничтожение», а не «завоевание», — наконец заметила она.

— Это ведь одно и то же, так? — пожал плечами Тони.

— Не всегда.

Арра нахмурила брови, и юноша почувствовал себя так же, как тогда, когда Генри направлял на него столь же интенсивную энергию. Арра как будто заглядывала ему под кожу.

— В данном случае не одно и то же.

Все еще хмурясь, она нагнулась и взяла чистую банку из контейнера для отходов рядом с холодильником.

— Найди крышку для банки.

«От чего умер ваш прежний раб?» Тони задал бы этот вопрос вслух, если бы не легкое опасение, что она и впрямь даст ответ.

Крышка оказалась на самом дне корзины, под дюжиной пустых смятых жестянок из-под кошачьего корма. Тони вытер крышку о джинсы. Арра положила на банку ситечко и вылила туда горячую, зеленовато-коричневую жижу.

Она протянула руку, Тони вложил в нее крышку и спросил:

— Разве это не надо слегка охладить, прежде чем закрыть?

— Ты эксперт по зельям?

— Нет, но…

— Тогда умолкни. Я пытаюсь сосредоточиться.

Она взяла закрытую банку обеими руками, глубоко вздохнула и запела. Это была вереница слов, состоящих как будто только из гласных, скрепленных парой «л».

Генри шагнул назад. Кошки встрепенулись, вышли из ступора, навеянного кошачьей мятой, и ринулись в спальню.

Жидкость начала светиться. Арра осторожно опустила банку на столешницу и разжала руки. Множество тонких светящихся линий крутились в зелье.

«Хорошо! Теперь оно выглядит волшебным».

Арра бросила на Тони такой взгляд, что тот испугался, не сказал ли он этого вслух.

— Вам лучше поторопиться, если хотите вовремя добраться до павильона, — сказала волшебница, передвинулась к раковине и стала мыть руки холодной водой. — Влейте это в вашего Ли, прежде чем погаснет последняя линия. Зелье должно привести его в порядок.

— Должно?

— Никогда не знаешь наперед, пока не попытаешься. Может, с ним все будет хорошо и без зелья. Или не будет.

— Это весьма обнадеживает.

— То ли да, то ли нет. У вас есть мой номер телефона. Можете дать мне знать, как все обернется.

— Я думал, вы отправитесь с нами.

— Нет. Я сделала зелье и на этом выхожу из игры.

Тони уловил выражение лица Генри и вспомнил, что у вампира почти всегда есть собственный план действий.

— Нельзя позволить тени, находящейся внутри Ли Николаса, доставить собранную информацию своему хозяину.

— Да какую информацию соберет актер, — фыркнула Арра, вытирая руки о голубое в клеточку кухонное полотенце. — Сейчас в моде яблочное мартини. Никотин помогает укрепить память, а не отбирает годы жизни. Если ты не можешь сохранить бессмысленное выражение лица двадцать четыре часа в сутки целую неделю, то ботокс позаботится об этих компрометирующих морщинах.

Тони очень не хотелось в этом признаваться — по крайней мере, когда речь шла о Ли…

— Она права, Генри. Тебе тоже нет необходимости отправляться со мной, — добавил он, когда Фицрой перевел взгляд с Арры на него. — Я очень ценю твою помощь, но ты уже поддержал меня всем, чем мог. Я позабочусь о Ли, а потом встречусь с тобой в твоей квартире.

— Где?

— Да, именно там. Знаешь, не хочу, чтобы ты думал, будто я кое о чем забыл. — Он постучал двумя пальцами по своему левому запястью.

Арра возвела глаза к потолку, потом кивнула в сторону Тони:

— Парень не забыл о своем обещании, данном тебе раньше. — Теперь она кивнула на Генри. — Ты кормишься. У него течет кровь. Пусть я и не значусь в меню, но не стесняйтесь обсуждать это при мне. Я не брезглива.

— Нет, вы перепуганы.

Генри говорил как принц, каким он и был когда-то. Эта его манера так же властно требовала внимания, как и тон князя тьмы, хотя и слегка в другом ключе. Теперь смерть не была такой близкой и угрожающей.

— Вы хорошо скрываете это, но я видел ужас на вашем лице две ночи назад, когда каскадерский трюк пошел не так, как должно. Сейчас я чую то же самое. Страх пропитал вас, как дым из крематория.

«Милый образ», — подумал Тони, слегка подался вперед и понюхал.

Арра и Генри не обратили на него внимания.

— Мы все отправимся в павильон звукозаписи, — продолжал Генри. — Потому что любая информация, которую тень пронесет обратно, — это слишком. Здесь у нас нет защиты против волшебства. Нельзя дать колдуну это узнать, если мы не хотим, чтобы наш мир уничтожили. Зло никогда не довольствуется тем, что уже имеет. Оно все время движется, захватывает еще и еще. Тень надо остановить, прежде чем ее Повелитель убедится в том, что мы созрели для того, чтобы нас завоевать.

— Слишком поздно. — В улыбке Арры не было ни толики юмора. — Это не первая тень, помните?

— Но одна из первых. Может, нам требуется время, чтобы собраться с силами для защиты. Повелитель Теней все еще может так считать.

— Мы не беззащитны, — вмешался Тони и показал пальцем на Арру. — Она может нас защитить.

— «Она» — это кошачья мама.

— Что?

Арра повесила полотенце на ручку духовки и аккуратно расправила его.

— Так говаривала моя бабушка. Если знаешь имя человека, то так его и называй.

— Прекрасно. Арра, вы можете нас защитить. — Тони снова показал на нее пальцем, подчеркивая свои слова. — Если вы уничтожите тень, то Повелитель будет знать, что мы не беззащитны.

— Если я уничтожу эту тень, он пошлет новые. — Арра скривила губы, выпрямилась и повернулась. Ее бледные глаза под нахмуренными бровями были суровы. — Думаешь, раньше мы их не уничтожали, просто сидели-посиживали, ковыряя в носу? Мы сражались и потерпели поражение.

Тони мог слышать это в ее голосе. Поражение. Гнев. Боль. Вопли.

— Тогда закройте ворота. Вы же сами распахнули их, — напомнил Генри. — Наверняка вы можете их захлопнуть.

— Я уже обсуждала это с ним.

Арра мотнула головой в сторону Тони, который пробормотал:

— «Он» — это кошачий папа.

Волшебница и вампир не обратили внимания на его слова.

— Я не могу воздействовать на ворота с этой стороны. Только из собственного мира.

— Значит, когда ворота откроются, пройдите через них и воздействуйте с той стороны.

— Если я это сделаю, то погибну, обитатель ночи. Ведь мы с вами сошлись на том, что я еще не готова умереть.

— Итак, суть ваших слов сводится вот к чему, — произнес Тони, пока Генри размышлял над этой последней частицей информации. — Он знает о нас, о нашем мире. Надежды у нас нет.

Арра повернулась к Тони и улыбнулась так холодно, что в груди парня словно что-то сжалось.

— Вот теперь ты понял. Но все-таки посмотри на это с хорошей стороны. — Она подняла банку со столешницы и сунула ее в руки Тони. — Ты можешь получить Ли в целости и сохранности. — Женщина бросила быстрый взгляд на часы, имевшиеся при микроволновке. — Если поторопишься.

Арра проводила их до двери и едва не вытолкала из квартиры.

Едва очутившись в вестибюле, Фостер двинулся прямиком к лифту. Фицрой помедлил, повернулся и спросил:

— Чары, которые вы навели на Тони, отобрав у него память?

— Да, — осторожно ответила она, не уверенная в том, к чему клонит вампир.

— Они действовали всего одну ночь. Я просто гадаю. Может быть, чары выдохлись потому, что вы не хотели, чтобы они работали долго?

— Думаешь, я горела желанием, чтобы мне угрожали в собственной квартире?

— Я думаю, что в глубине души вы хотели, чтобы остальные люди узнали, что происходит.

Арра приподняла брови.

— Итак, теперь ты психоаналитик? Да ты понятия не имеешь, чего я хочу, обитатель ночи!

Дверь захлопнулась.

Тони припарковал мотоцикл Ли на обычном месте, снял шлем и уставился на шлакобетонное строение, в котором находилась студия «Чи-Би продакшнс». Здание было темным и казалось безлюдным, но удивляться этому не стоило, так как окон в нем почти не имелось, а в тех, что были, горели внешние огни системы безопасности. Поэтому трудно было сказать, остался кто-то на рабочем месте или уже нет.

Было только десять пятнадцать. Почти наверняка трудяги в монтажной все еще торчали у своих пультов. Кто-нибудь из сценаристов, скорее всего, до сих пор болтался в загоне, хотя Тони не представлял себе, что эти творческие личности делали там в такой час, не считая уничтожения кофе, запасенного Чи-Би.

Кстати, Честер Бейн, сам себе голова, мог оказаться помехой. Ходили слухи, что он бродит по ночам, в темноте, среди декораций.

— Придумывая новые сериалы?

Сценарист покачал головой. Его налитые кровью глаза беспокойно бегали по сторонам.

— Последний развод тяжело на нем сказался. Мы думаем, что он живет в апартаментах Раймонда Дарка.

— Там нет кровати. Раймонд спит в гробу.

— И что с того?

Эти сведения не слишком заслуживали доверия, учитывая источник информации, но присутствие Чи-Би в павильоне по какой бы то ни было причине стало бы проблемой.

Тони понимал, что у них нет иного выхода, кроме как любым способом справиться с этой проблемой.

Генри оставил «БМВ» на месте, зарезервированном для Мэйсона Рида В конце концов, если дела пойдут плохо, Фицрой всегда сможет опробовать на Чи-Би свои вампирские чары.

— Есть задняя дверь, — тихо сказал Тони, когда Генри вырос рядом с ним с банкой зелья в руках. — На ней стоит электронный кодовый замок, подключенный к системе безопасности, но я знаю код. — Парень мельком увидел выражение лица Генри, освещенного зельем, и натянуто улыбнулся. — Нет, мне не полагается его знать, но я наблюдал, как однажды утром ключ пускали в ход, и номер застрял у меня в памяти.

— Это пригодится.

— Да. Так я тогда и подумал.

Тони избегал теней, пока они с Генри торопились к задней части здания. Он говорил себе, что красться в тени не стоит. Лучше уж сразу завопить: «Мы замышляем кое-что недоброе!» — в сторону полицейских машин, случайно попавшихся на пути, и частных охранников, нанятых промышленным комплексом.

«А если два парня просто идут к задней двери — что ж, они явно находятся здесь на законных основаниях».

Так говорил себе Тони, и это наблюдение было довольно точным. Но он старался держаться подальше от теней вовсе не поэтому.

— А коды не меняют время от времени, чтобы предотвратить именно то, что сделал ты? — спросил Генри, когда они добрались до двери.

Тони приподнял заслонку щели кодового ключа.

— Меняют.

— А если они уже это провернули?

— Тогда мы облажались. Если только вы не сумеете подняться на крышу, спуститься по вентиляционной шахте и открыть дверь изнутри.

Генри посмотрел на часы:

— Меньше чем за двадцать минут? Я бы предпочел этого не делать.

— Тогда, наверное, хорошо, что они не сменили код.

Фостер медленно и осторожно открыл дверь ровно настолько, чтобы они смогли проскользнуть внутрь.

— Ли Николас знает код?

Тони нахмурился и помедлил, хотя уже почти закрыл за ними дверь:

— Сомневаюсь.

— Тогда тебе лучше оставить ее незапертой. Ему придется проникнуть в здание. Во всех отношениях будет лучше, если он сделает это тихо. Арра не была полностью уверена в том, где именно откроются ворота.

— Когда я появилась здесь, то оказалась в большой пустой комнате. Я была не в лучшем состоянии. Помещение находилось ближе к офисам, чем к задней стене, вот и все, что я могу припомнить. Полагаю, вам лучше подождать, пока появится Ли, и последовать за ним. Тень будет в точности знать, где находятся ворота.

— Кто знает, что за ворота таятся в сердце «Чи-Би продакшнс». Тень…

Тони резко замолчал, когда Арра с Генри повернулись и пристально уставились на него.

— Вы тоже так думаете, — проворчал он.

От банки с зельем исходило достаточно света, чтобы Тони нашел нишу, где можно было спрятаться вдвоем. Отсюда ясно видны были дверь и центральный проход павильона звукозаписи. Едва очутившись в укрытии, Генри прижался плечом к Тони и сунул банку под плащ.

Темнота была почти полной. Тускло-красного светящегося знака «выход» едва хватало для того, чтобы Фостер мог сориентироваться.

— Лучше бы ему хоть чуть-чуть пошуметь, — пробормотал он. — Иначе мы не увидим его появления.

— Я увижу.

— Да.

Тьма была почти непроницаема для человеческих глаз.

Тони пытался не ерзать, но он никогда не умел терпеливо ждать.

— Генри, вы все еще собираетесь попытаться остановить тень?

Вампир долго не отвечал. Парень уже начал думать, что тот не расслышал вопрос. Глупо, конечно, потому что Генри мог слышать даже стук его сердца. Хотя в данный момент оно не столько стучало, сколько бешено колотилось.

— Да.

— Как?

— Не знаю. Волшебница может быть и права. Теперь, когда Повелитель Теней нашел наш мир, у нас нет шанса, нет надежды. Но я предпочитаю думать по-другому.

— Никто не смеет трогать то, что принадлежит вам?

В темноте Тони не увидел, но ощутил, что Генри улыбнулся. Он знал, что гримаса вампира была острой и холодной, как нож.

— Что-то в этом роде.

Внезапно под светящимся знаком «выход» появилась серая линия, предупредившая их о том, что дверь открывается. На кратчайшее мгновение силуэт человека застыл на фоне ночи, потом рука протянулась вправо. Над тяжелыми стальными решетками, на которых были подвешены массивные прожектора, тянулись ряды неярких флуоресцентных ламп.

Это имело смысл. Чтобы выжить, теням требовался свет.

Тони съежился и подался поглубже в нишу, когда Ли торопливо проследовал мимо. Он выглядел так же, как тогда, когда ушел нынче днем. Это, наверное, было хорошим знаком. Значит, тень еще сидела в нем, к тому же она не причинила Ли ощутимого вреда.

Тони позволил Генри выскользнуть из ниши первым. Он знал, что вампир может остаться рядом с Ли, не будучи замеченным. Когда Ли и Генри исчезли за одной из стен кабинета Раймонда Дарка, парень последовал за ними и в конце концов догнал Фицроя на краю новой съемочной площадки, возле декораций, изображающих новую гостиную.

Ли стоял рядом с кушеткой, глядел на потолок и дрожал.

«Вот оно!»

Хотя если бы Тони не знал того, что ему было известно, то он достаточно легко убедил бы себя в том, что ничего особенного не видит.

Над головой актера поднялась темная арка.

— Тень отделяется, — прошептал Генри, приблизив губы к уху парня. — Но, похоже, на это должно уйти некоторое время.

— Да, она не сразу смогла в него войти. Генри!

Вампир поставил зелье на холщовое сиденье стула Питера и пошел через съемочную площадку.

— Куда вы, Генри?

Вампир остановился на расстоянии вытянутой руки от Ли. Его ноздри раздулись, он подался вперед. Одержимый актер не двинулся, не дрогнул, ничем не выказал, что почувствовал чужое присутствие.

— Похоже, отделение поглощает все его чувства.

— Все было не так, когда тень в него входила. Вот только… — Тони нахмурился, вспоминая. — На то, чтобы им овладеть, у нее ушла большая часть дня.

Генри посмотрел вверх.

— Если ворота сейчас откроются, то у тени нет такого запаса времени. К тому же, уходя, ей нужно вписаться в сложный шаблон.

— Да, вам виднее.

Тони тоже посмотрел в потолок. Он обвел взглядом все вокруг, вверху и внизу, справа и слева, но не смог отыскать ничего, напоминающего ворота. Он видел только…

— Генри, что уничтожает тень?

— Свет.

Тони показал:

— Люди Арры пытались применить что-то вроде этого.

— Может быть.

Губы Тони растянулись, обнажая зубы в ложной улыбке. Такой гримасе он невольно научился у Генри.

— Но у них не было этих вот деток.

Не заботясь о том, считал ли Фицрой, что это сработает, Фостер побежал к контрольной осветительной панели.

Осветитель Сордж и его ассистент завершили сложную композицию для съемок следующего дня. По сценарию встреча в гостиной должна была состояться ясным солнечным днем. Чтобы устроить таковой посреди товарного склада, требуется щедрое освещение.

Большинство продюсеров сериалов использовали бы пару десятикиловаттных ламп, но к тому времени Чи-Би приобрел угольные дуговые на шесть тысяч ватт. Среди съемочной группы ходили слухи, что он выиграл пари. Осветителю нравилось использовать новинки для создания высокого контраста между кадрами, заполненными дневным светом, и теми, что обычно имитировали ночь.

Актеры ненавидели эти лампы, так как те повышали температуру на съемочной площадке.

Однажды Ли сказал:

— К черту Раймонда Дарка! Я вот-вот вспыхну ярким пламенем!

Но главным критерием убытков или прибыли было то, как теперь выглядела «Самая темная ночь». Тут критики разошлись во мнениях — хорошо или плохо.

Поскольку такие лампы были слишком мощными для замкнутого пространства, осветитель снабдил их собственным реостатом, собираясь начать с низкого уровня и потом повышать его до тех пор, пока Сордж не остановит.

Руки Тони так потели, что он оставил на пластике влажные следы, когда повернул реостат влево как можно дальше, а потом зацепил одним пальцем выключатель. Фостер повернулся и смог увидеть только внутреннюю стену гостиной.

«Дерьмо!»

— Генри, дайте мне знать, когда тень выйдет из Ли — в тот же самый миг!

— Я не уверен…

— Я уверен. А вам лучше нырнуть в укрытие.

— Это пришло мне в голову.

«Солнечного света не будет, но у Генри очень чувствительные глаза».

— Что это такое?

Тони показалось, будто все его чувства вибрируют, выходят из-под контроля.

— Я ничего не вижу, но подозреваю, что это открываются ворота.

— Тень?

— Еще не совсем освободилась. Почти.

Тони терзала потребность что-то сделать или завопить, и он начал считать биение пульса в своих висках.

«Один-два. Три-четыре. Пять-шесть. Семь…»

— Пора!

Юноша не столько повернул выключатель, сколько рванул его на себя. Голос Фицроя тут же бросил парня вперед.

Без добавочных ламп, которые смягчили бы свет по краям, он врезался в съемочную площадку как таран. Тони находился позади источника света, но у него все равно заслезились глаза.

Потом павильон опрокинулся в полную тьму.

На мгновение Тони испугался, что ослеп. Потом он понял, что всего лишь сработал автоматический выключатель. Спотыкаясь, Фостер снова начал продвигаться к декорациям. Он отлепился от стены, которую нетрудно было найти, врезавшись в нее лицом, а потом мерцание зелья Арры привело парня к двум людям, находившимся в центре фальшивого паркетного пола.

— Приподними его за плечи, — велел Генри, когда Тони упал рядом с ними на колени. — Мы должны влить в него это.

Юноша просунул руку под плечи Николаса, обтянутые кожаной рубашкой, и приподнял его. Ли был тяжелее, чем ему полагалось. Часть тени будто бы задержалась в нем и тянула актера вниз.

«Не будь таким тупым. В конце концов, он просто большой парень!»

Ли чертовски плохо выглядел, но винить в этом следовало, скорее всего, источник света. Тони не нужен был Эверетт, чтобы понять, что зелень и мерцание не красят цвет лица. Доказательством этого служил и тот факт, что Генри, вливающий зелье в горло Ли, выглядел демоническим.

— Лампа сработала? Уничтожила тень?

— Не знаю. — Продолжая вливать зелье, вампир ухитрился слегка пожать плечами. — Я не смотрел на свет.

— Да, верно.

— Но это была хорошая идея. Вики могла бы попытаться сделать что-нибудь в этом роде.

— Да?

Тони почувствовал, как у него багровеют уши, и передвинул руки на плечах Ли, чтобы скрыть, какое удовольствие доставили ему эти слова. С тех пор как Вики Нельсон вытащила четырнадцатилетнего мальчишку с улицы, она была его героем — копом, искренне желавшим «служить и защищать», другом, в котором он нуждался, дверью в жизнь Генри. Юноша не был уверен, знала ли Вики о том, что она его герой. Он сомневался в том, что хочет, чтобы кто-нибудь об этом узнал.

Ли кашлянул и попытался отпихнуть банку, разом вернув Тони к насущным делам. Емкость была уже наполовину пуста.

— Он что, должен выпить все? Тут ведь чертовски много водки.

— Арра не говорила точно, но я думаю, что мы должны попытаться влить в него как можно больше.

Большой палец Генри гладил горло Ли, чтобы побудить того глотать.

— Хорошо, что он почти без сознания, иначе нам пришлось бы силой удерживать его за руки. Водка не очень-то приятна, а такая смесь трав обычно настолько же отвратительна на вкус, как и на запах.

— Он слегка оживает! — Сей факт оказался интересным, учитывая, сколько алкоголя было влито в Николаса. — Вам не кажется, что Ли сейчас блеванет?

— Это как?

— Его вырвет.

— Будем надеяться, что нет.

Тони пришлось собрать все силы, чтобы удержать актера на месте. Струйка искрящейся жидкости текла по подбородку Ли, крошечные огоньки танцевали по пробивающейся темной щетине. Фостер мгновение гадал, что они будут делать секунд эдак через тридцать, когда исчезнут остатки жидкости, а вместе с ними и свет. Тогда вампиру придется найти панель с рубильником.

Тут локоть, затянутый в кожу, крепко ударил его под ребра.

— Наверное, нам лучше поменяться местами, — сказал Фицрой.

— Хорошая идея, — выдохнул Тони. — Пусть парень, обладающий невероятной силой обитателя ночи, примет… Генри?

Он резко обернулся, чтобы проследить за взглядом прищуренных глаз вампира, и увидел, как по декорациям позади него пробежало пятно света.

Вслед за этим раздался знакомый низкий рев:

— Что тут происходит?!

«Честер Бейн. Просто охрененно хорошо! — Наемному копу Тони еще мог бы навесить на уши лапши. — Похоже, пришло время для вампирских чар».

Сильные пальцы ухватили его за запястье, вздернули на ноги и швырнули в единственное доступное укрытие — треугольное пространство между кушеткой и дальней стеной.

— Но Ли… — запротестовал Тони на ухо Генри, когда вампир приземлился рядом с ним.

— Мы сделали для него все, что могли.

— А если зелье не сработает?

— Оно было нашим единственным решением проблемы.

— Но Чи-Би…

— Ему нужен не ты, а Ли Николас.

Это было неприятной правдой. Ассистент режиссера находился на самой нижней ступеньке киношной иерархии. Множество людей колотило в дверь, чтобы получить его должность. У Ли, напротив, была шумная и растущая аудитория фанатов. Как ни ненавистна была Тони мысль о том, чтобы бросить Николаса, еще больше ему не хотелось быть уволенным.

Он втиснул плечо и голову под кушетку, приподнял передний край чехла на сантиметр от пола и увидел, как кружок света возвратился и озарил человека, лежащего посреди декораций.

Хотя Чи-Би не был в точности уверен в том, что именно мог увидеть, он наверняка не ожидал обнаружить Ли Николаса, лежащего на спине. Когда во всем здании внезапно отключилось электричество, у босса ушло порядочно времени на то, чтобы найти свой фонарик. Потом, ориентируясь на мучительные вопли сценаристки, чей творческий гений пронес ее мимо концепции, гласящей, что прозу надо сохранять на компьютере, Честер добрался до павильона звукозаписи.

Охрана присоединилась к нему рядом с женским туалетом и снова оставила, когда звуки голосов отвлекли Чи-Би от поисков осветительной панели с выключателями.

— Мистер Николас!

Актер застонал и согнул одну ногу в колене.

Бейн преодолел разделявшее их пространство и сердито посмотрел сверху вниз на распростертое тело.

«Определенно пьян! Надо надеяться, что всего лишь пьян».

Не успел Чи-Би заговорить, как луч угольной дуговой лампы на шесть тысяч ватт выжег все его слова и оставил несколько новых, когда павильон снова канул во тьму.

— Ступайте к осветительной панели, мистер Кхоури! Поверните вправо до упора самый большой реостат, а потом попробуйте снова пустить в ход главный выключатель!

Голос невидимого охранника отозвался из темноты:

— Да, сэр.

Когда танцующие пятна света рассеялись перед глазами босса, Ли Николас сидел в персональном пятне прожектора, потирая свои глаза.

— Ох, парни, моя голова!

Он протер глаза и вгляделся туда, откуда на него кто-то светил фонариком.

— Чи-Би? Это вы?

— Он самый.

— Что вы тут делаете? — Ли нерешительно повел головой слева направо, стараясь не наклонять ее. — Забудьте про это. Что я тут делаю?

— Я собирался задать вам тот же самый вопрос.

— Я просто… То есть я не… — Ли нахмурил брови. — Понятия не имею.

Честер Бейн сощурил глаза, когда актер неуверенно поднялся на ноги.

— Вы в костюме.

— Я в чем?

По паническому взгляду Ли было ясно, что он не ожидал увидеть на себе консервативное одеяние Джеймса Тейлора Гранта, партнера вампира. За смущением быстро последовало облегчение.

— Прошти… Прош… Простите, Чи-Би.

— Хорошо.

Такая реакция возбудила бы любопытство продюсера в любое другое время, только не сейчас.

— Переоденьтесь, потом приходите в мой кабинет. Нам надо поговорить.

— Да. Конечно. Поговорить.

Чи-Би обвел декорации лучом фонарика, после чего зашагал рядом с актером. Босс прекрасно сознавал, что его собственные внушительные размеры выглядят устрашающе.

— Должно быть, вы были на какой-то вечеринке.

— Я не помню никакой вечеринки.

Ли шатнулся, его повело вбок, на огромную тушу Чи-Би, который даже не дрогнул. Актер поспешил выпрямиться.

— Полагаю, завтрашняя бульварная пресса расскажет все, что нам нужно знать.

— Господи!..

— Молитва — всегда вариант решения проблемы.

Тонкая струйка жидкости, в которой поблескивали искры, побежала по подбородку Ли Николаса. Крошечные огоньки тускнели и гасли один за другим.

У Чи-Би имелось сильное подозрение, что бульварная пресса на сей раз сумеет откопать еще меньше правды, чем обычно.

Глава шестая

Тони подождал, пока рейсовый автобус тронется в путь, слегка прищурился от света утреннего солнца и уставился через перекресток на студию. Она выглядела так же, как и в течение сотни предыдущих утренних часов, по крайней мере в те тридцать дней из ста, когда не шел дождь. Не было никаких загадочных посланий, указывающих на то, что Тони поджарил тень, обескуражил Повелителя Тьмы и остановил вражеское вторжение. Он не получил никаких заявлений о капитуляции, предложений о переговорах, даже простого: «Вы победили. Я сдаюсь».

Тони посмотрел на часы. Семь двадцать.

«Мне придется ждать еще примерно часа четыре, прежде чем ворота должны будут опять открыться. Тогда я и выясню, распахнутся ли они. А если так и случится? Что тогда?»

Тони снова посмотрел на студию. По ее внешнему виду нельзя было угадать, что может случиться — или же нет! — через каких-то коротких четыре часа.

Вообще-то это было не так уж плохо, потому что если бы студия выглядела по-другому, на здании имелись бы какие-то доказательства существования ворот или Повелителя Теней, то Фостеру пришлось бы сообщить обо всем надлежащим органам. В конце концов, на дворе стоял двадцать первый век. Наверняка у кого-нибудь имелись планы, как справиться с вторжением из иного мира. При этом парень имел в виду вовсе не тех людей, которые заправляли веб-сайтами theyarecoming.com или prob_me.org и явно имели слишком много свободного времени.

К несчастью, единственными фактами, с помощью которых он мог бы доказать, что в наш мир готовится вторжение, были невидимые ворота, из-за которых у него ломило зубы, все отрицающая волшебница и актер, который не помнил, что был одержим. Одна бульварная газетенка опубликовала на семнадцатой странице слегка размытый снимок Ли, выходящего из главного отделения публичной библиотеки. Это наверняка придаст хоть какой-то вес истории об одержимости, но не слишком большой. Фокс Малдер[20] не смог бы состряпать из нее дело, подлежащее расследованию.

На светофоре сменился свет, и Тони двинулся через улицу, рассеянно потирая большим пальцем почти зажившую маленькую ранку на левом запястье. Провести две ночи подряд в квартире Генри не было умно. В том-то и заключалась проблема. Рядом с Фицроем Фостер был не умным, а… зависимым.

«Конечно, вроде бы имело смысл побежать к Генри за помощью в тот момент, когда начали происходить странные вещи. Друг со специальными знаниями и все такое. Но позволить, чтобы дело зашло дальше? Поддерживать позицию вампира, утверждающего, что все, с кем он имел связь, принадлежали ему?»

Запястье Тони запульсировало болью. О чем он думал? Другие части его тела сделали парочку предположений, но юноша игнорировал их.

«Теперь нет ни малейшего шанса отстранить Генри от этого дела. Если ворота откроются снова, то мне придется рассказать об этом вампиру. Но в следующий раз… Да уж, — фыркнул Тони и шагнул на бордюр. — Потому что это такая вещь, которая, скорее всего, должна случиться снова».

Все эти размышления казались парню слегка спорными, поскольку Арра была чертовски уверена в том, что на сей раз они не выживут.

«Да, Арра!..»

Тони позвонил ей от Генри, чтобы рассказать о случившемся. Дело закончилось тем, что он оставил послание на ее автоответчике. Парень знал, что Арра стояла рядом с телефоном, слушала и отказывалась увязать во всем этом еще больше.

«Какая жалость. Если ворота снова откроются, то я не оставлю ей выбора. — Фостер гадал, сработает ли шантаж. — Мол, ты должна помочь остановить Повелителя Теней, иначе я расскажу всем, кто ты такая на самом деле. Да уж, это сработало бы!»

Тони снова фыркнул. Если дело дойдет до того, что его слово будет стоять против слова Арры, его история против ее, то он побился бы об заклад: люди поверят тому, кто не рассказывает о волшебниках и вторжениях черных теней.

«Может, попытаться сыграть на чувстве вины? Сказать, что она не должна беспокоиться, потому как уже достаточно натерпелась. Пусть остается дома со своими кошками, пока мы, все прочие люди, будем погибать. Я должен что-то предпринять и без помощи Арры, просто обязан! Но если окажется, что для спасения мира недостаточно дуговой угольной лампы на шесть тысяч ватт, то этот поганый мир обречен».

Фостер шагал к задним дверям тем же путем, каким подошел к ним прошлой ночью, и посмотрел на мотоцикл Ли. Они влили в глотку актера так много водки, что тот, вероятно, отправился домой на такси. Ли сказал Чи-Би, что ничего не помнит, и это было хорошо. Тони знал: ему будет нелегко встретиться лицом к лицу с актером, помня, что произошло в гардеробной. Меньше всего он нуждался в реакции на случившееся самого Ли.

Опыт говорил ему, что парень нормальной ориентации, вспомнив с похмелья о том, как он щупал голубого, скорее всего, станет винить во всем именно этого извращенца, разозлится и взбесится, но не подумает: «Ой, у меня, должно быть, случайно не туда скользнула рука». Такова была человеческая натура. Обычно это ничуть не беспокоило Тони, но ему не хотелось доподлинно узнать, что Ли в этом отношении ничуть не отличался от прочих.

Впервые с тех пор, как он начал работать в «Самой темной ночи», Тони не ждал, когда же он увидит актера на съемочной площадке. Проблема состояла в том, что дела, касающиеся темного волшебника, ворот, тени и вторжения, были слишком сложны, чтобы как следует уложить их в голове. Зато все, касающееся Ли, там замечательно умещалось.

«О, просто охрененно замечательно! Как будто у меня мало забот и без этих мысленных инсинуаций».

Как обычно, почти все сотрудники, явившиеся на работу пораньше, собрались вокруг тележек обслуживания, лелея в руках кружки с кофе и горячие булочки. Плотники говорили с электриками, водителями, реквизиторами, кинооператорами. Это место было студийной Швейцарией, нейтральной землей. По негласной договоренности все споры приберегались для павильона звукозаписи. Киношники тщательно придерживались определенного уровня хороших манер. Люди, работавшие по семнадцать часов в сутки, были готовы на все, чтобы помочь легкому усвоению кофеина и пищи, богатой углеводами.

Тони схватил кружку с кофе и двинулся в павильон, чтобы взять свои заметки. Вчера днем он в такой спешке погнался за Ли, что не…

— Мистер Фостер! На одно слово.

Гадая, что он натворил, Тони пошел туда, где у приборной доски стояли Питер, Сордж и главный осветитель. Парень говорил себе, что эта ситуация — всего лишь стечение обстоятельств. Если он не оставил повсюду отпечатки пальцев, то режиссер никоим образом не мог узнать, что Тони был прошлой ночью возле осветительной панели.

Питер приподнял брови так, что они как будто пытались последовать за его залысинами, и протянул юноше пачку заметок:

— Полагаю, это ваше.

Собственный мозг напомнил Тони о том, что вчера днем он сорвался в погоню за Ли в безумной спешке, прежде чем Питер объявил об окончании съемок. Парень даже не думал о том, что делал. Он просто покинул рабочее место.

«Дерьмо».

— Я могу объяснить.

— Хорошо.

— Помните, вы послали меня проверить, как там Ли, посмотреть, в порядке ли, потому что он вел себя странно на съемочной площадке? Так вот, Николас просто ушел, очень быстро покинул студию. Я не знал, все ли с ним хорошо, поэтому двинулся следом.

Тони блеснул той самой улыбкой, которую отточил на углах улиц Торонто, глядя снизу вверх на копов в форме. Он всегда держал ее наготове, чтобы одолеть чуть более законные проблемы с начальством.

— Понимаете?

— Ты побежал за Ли потому, что я велел тебе его проверить?

— Да.

— Ты так беспокоился о нем, что забыл о своей рации, выключил ее и не помнил, что она по-прежнему с тобой?

Тони посмотрел на чехол, висящий у него на бедре.

— Да. Я беспокоился.

— Как себя чувствовал Ли?

«Его контролировал миньон Повелителя Теней. Он был пустым как барабан, когда валялся под воротами, ведущими в другой мир. Николас обливался водкой… И только-то».

— Я… Э-э… Вообще-то я его так и не догнал.

— Итак, ты говоришь, что ушел рано и все равно не сделал то, о чем я просил?

— Да. Простите.

Питер долго и пристально смотрел на него, потом тихо фыркнул:

— Ты только что израсходовал расположение к тебе, заработанное спасением каскадера, Тони. В следующий раз, когда ты вот так сорвешься с работы, можешь вернуть рацию и продолжать идти, куда шел.

— Хорошо. Простите.

— Скажи Алану Ву, что он нужен мне на съемочной площадке, чтобы справиться с его блокирующим моментом. Потом забеги в офис и посмотри, готовы ли изменения в диалогах. — Режиссер повысил голос: — Мне хотелось бы для разнообразия начать вовремя, люди! Почему камеры не установлены?

Когда Тони поспешил к выходу, он услышал, как павильон звукозаписи за его спиной оживился.

«Хорошие новости — у меня все еще есть работа. Плохие — киностудия по-прежнему находится в эпицентре вторжения Повелителя Теней. Если только оно состоится. Семь часов пятьдесят одна минута. Еще три с половиной часа. Ненавижу ждать!..»

Алану Ву, который играл детектива Эммануила Чана, периодически появляющегося в «Самой темной ночи», был гарантирован по меньшей мере один рабочий день в неделю. Он все еще сидел в кресле, когда Тони добрался до гримерной.

— Посмотри-ка, Тони, — махнул Эверетт густой прядью черных волос в сторону парня, не обращая большого внимания на голову, на которой они росли. — Не цитируй мои слова, но разве это не красиво?

— Это те же самые волосы, что были и на прошлой неделе, Эверетт.

Тони ухмыльнулся и передвинулся так, чтобы Алан мог видеть его в зеркале. Тот факт, что Эверетта заворожили волосы Алана и вся группа это сознавала, заставлял актера чувствовать себя то польщенным, то смущенным.

— Как только вы здесь закончите, Питер хотел бы видеть вас на съемочной площадке, чтобы он…

— …мог преодолеть мой блок. Все то же самое.

Детективу Чану нравилось двигаться. Когда он говорил, его непрерывное движение являлось прямым и намеренным контрастом с угрюмой монументальностью Раймонда Дарка.

Из-за этого сцену было труднее снимать. С неподвижным актером легче работать как осветителю, так и звукооператору. Но за такое развитие характера персонажа нес ответственность сам Чи-Би. Никто слишком громко с этим не спорил. Все просто знали, что для съемок понадобится дополнительное время, и рассчитывали на то, что Алан удержится в пределах меток, нанесенных на площадке. К счастью, двадцать лет в кинематографическом бизнесе сделали Вутем человеком, на которого безопаснее всего было делать ставки в ходе работы.

Далеко не любящие мать и отец покойной Катерины сидели в двух других креслах. Над ними трудилась ассистентка Эверетта. Она получала деньги в «Чи-Би продакшнс», а еще — в местном похоронном бюро. Как-то раз эта женщина сказала Тони, что благодаря «Шести футам под землей» люди считают ее вторую работу более экзотичной.

— Но для меня, знаешь ли, что трупы, что актеры — это всего лишь материал. По крайней мере, мертвые не жалуются, что естественная бежевая основа под макияж их полнит.

Ли играл в той же самой сцене, но не должен был появляться на съемочной площадке до восьми тридцати.

«То есть он придет за два часа сорок пять минут до предположительного открытия ворот», — подумал Тони и помедлил перед дверью гардеробной, воображая, что слышит шуршание материи. На самом же деле до него доносились лишь приглушенные богохульства. Он поднял руку, чтобы постучать, передумал и убежал. Парень пришел в ужас, представив себе, что услышит, когда дверь Ли откроется, прежде чем он исчезнет из виду.

«Господи! Чего ты боишься? Он же нормальный парень. Вряд ли Николас собирается об этом говорить».

Тони появился в постановочном офисе как раз тогда, когда Эми, волосы и ногти у которой были одинакового цвета бургундского вина, снимала куртку.

Тони направился к ней и поднял руку:

— Привет!

— И тебе привет, Кемосаби[21]. Ты все еще здесь работаешь?

Похоже, о вчерашнем раннем уходе парня с работы знали уже все.

«Отлично! Последнее, в чем я нуждаюсь, — это в репутации лодыря. Возможно, есть и кое-что похуже — убийственная тень. Но все-таки…»

— Все прощено, — сказал он, гоняя кончиком пальца антистеплер по ее столу. — При этом очевидно, что мне придется спасти еще одного каскадера, прежде чем я снова выкину подобную штуку.

Эми окинула взглядом офис.

— Не вижу никого, кто нуждался бы в спасении.

— Жаль. Ты знаешь, что эти часы отстают на сто двадцать минут?

Она повернулась, посмотрела и фыркнула:

— Мы установили их на гавайское время.

— Это не…

— Ты пришел сюда, чтобы критиковать, или у тебя есть стоящая причина тут болтаться?

— Мне нужны сегодняшние изменения в диалогах.

На столе Эми переписанных диалогов не было. Просто на всякий случай она быстро проверила стол Рэчел, посмотрела по верхам обеих картотек и серого металлического стеллажа.

Тони и Эми повернулись в сторону загона.

— В последний раз туда ходила я, — сказала она и скрестила руки на груди, на футболке с надписью «UBC»[22].

— Я помощник режиссера на съемочной площадке, — напомнил Тони. — В моей должностной инструкции не упомянуто посещение загона.

— Если ты хочешь чего-то добиться в этом бизнесе, парень, то должен проявлять инициативу.

— Я предпочел бы схватку с Ричардом Симмонсом[23].

— Мечтать не вредно.

— Эй, в чем дело?

Тони и Эми разом повернулись к ассистентке.

Глаза Вероники широко распахнулись при виде их улыбок. Она сделала шаг назад.

— Что?

— Мне нужно, чтобы ты забрала у сценаристов изменения в диалогах для утренней съемки, — сказала Эми, в то время как Тони пытался состроить такое выражение лица, чтобы на нем ни в коем случае не было написано: «Сосунок».

— Конечно, без проблем, — кивнула Вероника со слегка озадаченным видом.

Они наблюдали, как она целеустремленно зашагала к загону. Через несколько мгновений девушка вышла оттуда куда более быстрым шагом, прижимая к груди листки бумаги.

— Чем там пахнет?

— Этого никто не знает.

Эми вынула страницы из рук Вероники — та вцепилась в них так, что побелели костяшки пальцев, — и двинулась к фотокопировальному устройству.

— Что там у нас намечается? Голубой цвет?

Тони сверился по своим заметкам с последним изменением цвета сценария.

— Да. Голубой.

— Почему голубой? — спросила Вероника.

— Потому что разбивка сценария для камер печатается на зеленом, — пожал Тони плечами.

— Но это не причина для голубого цвета.

Эми похлопала Веронику по плечу и протянула Тони копии:

— Одна из первых вещей, которым ты должна научиться в этом бизнесе, малышка, — здесь многое случается просто потому.

— Но почему мы?..

— Потому.

— Да, но…

— Просто потому. — Эми упала в кресло и протянула руку к трубке звонящего телефона. — Кстати, раз уж речь зашла об этом, не могла бы ты найти еще одну пачку голубой бумаги на стеллаже с офисными принадлежностями. Он на кухне. «Чи-Би продакшнс». Чем могу вам помочь?

Поскольку у Вероники все еще был недоуменный вид, Тони развернул ее в сторону кухни и слегка подтолкнул. Сам он сделал два шага в сторону павильона звукозаписи.

Тут передняя дверь открылась и вошел Зев, отбивая одной рукой ритм, который слышал в наушниках. Тони подождал, убедился в том, что музыкальный редактор увидел его, тогда улыбнулся и помахал, здороваясь. Ответная реакция Зева была явно холодной. Тот прошел прямо в звукомонтажную, не остановившись, чтобы поговорить.

Когда Тони повернулся к Эми, чтобы спросить, в чем дело, она уже прикрыла ладонью трубку телефона.

— Потому что ты нахамил ему вчера.

— Ты могла хотя бы подождать, пока я задам вопрос!

— Время — деньги, ковбой. Ступай извиняться. — Эми снова сосредоточилась на телефоне.

В ответ он помахал пачкой листов с изменениями в диалогах и двинулся к павильону звукозаписи.

«Извиниться? Это предложение доказывает, что Эми не понимает парней. Они не извиняются. Второй парень — тот, перед которым не извинились, сводит счеты. Просто здорово, дьявол! Если Ли думает, что случившееся вчера — моя вина, то мне придется вытащить самого Чи-Би из горящей машины, если я хочу остаться на своем месте».

— Дерьмо. Простите.

Он шагнул в сторону, пропуская кого-то, кто двигался к гримерной. Только через мгновение Тони понял, кто это был, но продолжал идти. Может, немного быстрее.

Его ждали комнаты, куда нужно было заглянуть, дела, которые требовалось сделать. Он был просто обязан срочно доставить режиссеру измененные диалоги.

— Тони!

«Дерьмо».

Наполовину скрытый не очень убедительно сделанной шапкой из медвежьей шкуры, Тони повернулся и попытался сделать вид, будто не помнит ощущения голой кожи под своими ладонями.

— Да?

— Бренда говорит, что вчера, после того как я ушел, ты уехал на моем мотоцикле.

«Снова дерьмо!»

Окна гардеробной выходили на парковку. Бренда отнюдь не с профессиональными целями уже несколько месяцев подряд пыталась залезть в штаны Ли. Больше половины работников студии считали, что она уже это сделала. Неудивительно, что Ли говорил изрядно взбешенным тоном.

— Э-э, да. Вы не помните?

Тони требовалось немедленно узнать, вернулась ли к Николасу память нынешней ночью.

— Не помню что?

«Хорошо. Его гнев превратился в подозрительность и неуверенность. Ладно, пусть и не совсем хорошо, но определенно лучше, чем могло бы быть».

Тони выдавил улыбку и начал лгать сквозь зубы. Ему не раз говорили, что эта способность была одним из самых замечательных его талантов.

— Вы велели мне доставить мотоцикл к вашей квартире, но так и не появились там. Я не смог попасть в гараж, поэтому пригнал мотоцикл обратно.

— Я велел тебе доставить мотоцикл к моему дому?

— Да.

— Зачем?

Тони пожал плечами и стал играть с куском неубедительно выкрашенного меха.

— Это чертовски сбило меня с толку. Вы сказали, что у вас убийственная головная боль, спросили, умею ли я ездить на мотоцикле. Я сказал, что умею, и… — Он снова пожал плечами и разыграл единственную карту, которая у него имелась: — Должно быть, у вас была и вправду дьявольская головная боль, если вы не можете вспомнить. Сейчас вы нормально себя чувствуете?

— Мм… — Ли нахмурил брови.

Тони вздрогнул, увидев в его глазах вспышку паники. Конечно, кто угодно перепугался бы, забыв такой порядочный отрезок времени. Но внезапное осознание того, что ты не можешь положиться на свою память, особенно страшно для актера.

После долгого молчания Ли решил схватиться за спасательный канат, брошенный ему Тони.

— Это была совершенно убийственная головная боль. Боюсь, она еще не совсем прошла. Слушай, спасибо, старик.

— Без проблем.

Тони снова помахал голубыми листками. Он словно включил семафор лазурного цвета, сказал: «Мне пора сваливать!» — и удрал в павильон звукозаписи.

«„Оскар“ присуждается…»

Вот только это телевидение, а не кино, да к тому же еще и сериал. Сцена, разыгранная только что, все равно тянула на «Оскар». Тони просто хотелось бы не чувствовать себя таким поганцем.

«Я должен был рассказать ему, что он ни в чем не виноват. Тень-миньон, посланная темным волшебником, овладела его телом. Вот почему он ничего не может вспомнить. — Фостер фыркнул и отпихнул в сторону какие-то костюмы. — Да, я уверен, его утешил бы тот факт, что я терял рассудок, пока он пребывал без памяти. Лучше утешительная ложь, чем абсурдная правда. Ну разве это не пословица тысячелетия?»

Тони добрался до мониторов и протянул Питеру листки с измененными диалогами. Режиссер просмотрел их и передал Тине все, кроме двух стопок.

Эти он вернул Тони:

— Отдай их маме и папе. Скажи им, что оба нужны мне через… Сордж!

Главный оператор, длинными размашистыми движениями рисовавший в воздухе путь Алана через гостиную, поднял глаза.

— Через сколько они нужны?

— Vingt[24],— пожал плечами Сордж, не сознающий, что стоит прямо под воротами, соединяющими два мира, и чуть-чуть изменил свое мнение: — Vingt-cinq[25].

— Пусть будет через двадцать. — Питер снова переключил внимание на Тони: — Скажи им, что они понадобятся здесь через двадцать минут. Предположительно — с хорошо выученными новыми репликами.

— Вы в самом деле предполагаете, что они все выучат? — слегка подозрительно переспросил парень.

— Будь дипломатичным.

— Э-э, конечно.

Очевидно, Питер не предполагал, что реплики будут выучены.

— Приведи их сюда вовремя.

— Хорошо.

«Я смогу быть дипломатичным».

Тони сверил свои часы с тайм-кодом, бегущим по низу технического монитора, и двинулся к гардеробным. Скорее всего, оба актера уже вышли из гримерной. Гардеробные все равно были по пути.

Воспоминания заставили сердце парня сильно заколотиться. Всего на мгновение он позавидовал Ли, потерявшему память, и напомнил себе, что тень, убившая Никки Вог, ушла, а следующая была уничтожена. Он сам это сделал.

Дверь в гардеробную Катерины — Никки — все еще была сорвана с петель. Ее отец и мать находились в двух самых дальних комнатках. Тони не потрудился проверить, как на самом деле зовут этих актеров. Если утренние съемки пройдут хорошо, то к обеду их тут уже не будет.

К счастью, двери обоих закутков открыты. «К счастью» — потому что Тони внезапно испугался. Если ему пришлось бы стучаться, то он не смог бы этого сделать.

Отец читал газету. Мать сидела за раскрытым ноутбуком. Их тени были нечеткими, серыми.

Тони откашлялся и поднял листы бумаги.

— Вот поправки к диалогам. Режиссеру нужно, чтобы вы были на съемочной площадке через двадцать минут, усвоив эти изменения.

— Через двадцать минут?

Мать в ужасе посмотрела на него.

Тони взглянул на первую страницу.

— Думаю, большинство изменений касаются роли Алана. Детектива Чана. На его долю обычно выпадают разъяснения. Именно их сценаристы продолжают править. Поэтому, наверное, переписана лишь пара ваших ответных реплик, — успокаивающе улыбнулся он, когда актеры взяли страницы. — Ничего серьезного.

— Свои реплики я знаю, — сказала мать.

Газета отца внезапно оказалась сложенной.

— Ты подразумеваешь, что я не знаю своих?

— Я говорила не о тебе. Господи, Фрэнк, да отвлекись ты от своей персоны.

Она пролистала страницы и нахмурилась. Макияж на ее лбу пересекли морщины.

— Мы должны сыграть все это сегодня?

— Надо надеяться, что мы отработаем все эти страницы к одиннадцати часам утра, — ответил Тони, посмотрев на свои заметки.

«Ее зовут Лаура».

Теперь, когда он услышал имя актера, не знать имени актрисы казалось ему нечестным.

— Потом еще три прогона перед ланчем и после обеда семь. Постучите по дереву, чтобы не сглазить. — Он протянул руку и сделал то, что советовал им. — Мы слегка отстаем от расписания.

Оба актера повернулись к дальней гардеробной.

— Из-за… нее? — спросил Фрэнк.

— Никки Вог.

— Правильно.

Мужчина вышел из своей гардеробной, чтобы иметь лучший обзор.

— Там все и случилось, так?

«Тень выплеснулась из павильона звукозаписи, растеклась по бетону, впиталась в трещины и исчезла в полу».

— Да.

— Она ведь не умерла от чего-то заразного?

«Ее голова слегка подпрыгнула, ударившись о бетон».

— Нет. Ничего заразного.

— Я слышала, ее всю скрутило. — Лаура двинулась, чтобы встать рядом со своим временным супругом. — Сердечный приступ, скорее всего!

— Я слышал, причина была в наркотиках.

Тони посмотрел на часы. Осталось пятнадцать минут до того, как он должен доставить их на съемочную площадку.

«Я никак не могу себе позволить потратить все это время на страшные предположения. Тем более зная истину. Черт, да даже если бы я ее не знал!»

— Извините. У меня есть поручение, которое я должен выполнить. Потом я вернусь за вами.

— Не беспокойтесь об этом, Томми…

— Тони.

— Конечно.

Лаура кивнула туда, откуда доносился голос Сорджа. Его гибрид французского и английского языков ни с чем нельзя было перепутать. Говорил он достаточно громко, эхо отдавалось от далекого потолка.

— Не беспокойтесь, думаю, мы сами найдем дорогу.

— Проводить вас входит в мои обязанности.

Тони ухитрился нацепить на лицо улыбку и удержал ее, пока торопливо шел к выходу.

За его спиной мать и отец — Лаура и Фрэнк — уселись, чтобы вволю посудачить, забыв об изменениях в сценарии, которые держали в руках. Сплетни и слухи были куда интереснее.

«Нет ничего лучше человеческой натуры. На ее фоне даже надвигающийся Повелитель Теней кажется неплохим парнем».

Краем глаза посматривая, не появится ли Николас Ли, Тони продолжил путь обратно через костюмерную в постановочный офис. Оттуда он двинулся вниз, в подвал, как только Эми отвернулась.

«Я не хочу спускаться туда. У меня нет причин делать это. Если мне нужно поговорить с Аррой, то удобнее было бы позвонить по телефону и заставить ее подняться в павильон звукозаписи».

Тони остановился на лестнице, пройдя примерно полпути, повернулся, приподнял ногу, чтобы двинуться обратно, и замер.

Он хотел спуститься в подвал.

У него имелась для этого чертовски веская причина.

Двумя ступеньками ниже Фостер начал чувствовать легкую тошноту.

«Кто знает, какими химикалиями она там пользуется? Половина этих штучек, наверное, взрывается, если на них неправильно посмотреть, а вторая часть, скорее всего, токсична. Лучше мне вернуться наверх и просто позвонить Арре. — Он поднялся на три ступеньки, потом остановился. — Поцелуй меня в зад, старуха!»

Когда до низа оставалось четыре ступеньки, волоски на его шее зашевелились, по бокам потек пот.

«Да пошло оно все!» — подумал Тони и прыгнул.

Он почувствовал себя лучше в тот миг, когда приземлился, вытер ладони о джинсы, вышел из-за полок и очутился лицом к лицу с гниющим трупом, который стоял, покачиваясь, посреди комнаты.

Обвисшая серая плоть расползлась под собственной тяжестью. Откормленные трупные черви, корчась, вылезали из дыр. Рука с костями, торчащими из трех кончиков пальцев, потянулась к нему, белые слезящиеся глаза попытались на нем сфокусироваться.

Темные, сморщенные губы разомкнулись, и раздался голос:

— Нужно основательно потрудиться, чтобы обескуражить тебя, да? Хорошо, прекрасно. Раз уж ты тут, скажи-ка мне, трупные черви — это не чересчур?

— Тр… Тру… Т…

Похоже, парень утратил связь между языком и мозгом.

— Трупные черви, Тони. Это не чересчур? Думаю, они придают покойнику милый, обжитой вид, но не всем такое по душе.

— Арра?

Труп вздохнул, внезапно стал куда ниже и превратился в пожилую волшебницу. Черви исчезли.

— Это просто чары, — сказала она, осматривая кончики пальцев. — Через пару недель Раймонд Дарк помешает знаменитому в свое время злодею воскрешать мертвых. Мне нужно разработать детали. Это не так легко, как кажется. Надо поддерживать три разных вида чар, применяя их к движущимся актерам. Хорошо, что Чи-Би слишком скуп, чтобы нанять больше трех трупов. Итак, что я могу для тебя сделать? — Женщина приподняла брови.

— Это было… — махнул Тони рукой. — Черт… Я имею в виду…

— Спасибо. Всегда приятно иметь аудиторию, которая ценит твои старания. Я так понимаю, мистер Николас этим утром функционален?

— Э-э, да.

— Хорошо. — Арра подождала, потом скрестила руки на груди и снова вздохнула. — Поскольку ты сумел спуститься сюда, несмотря на защитные чары, установленные как раз для того, чтобы помешать подобному вторжению, я полагаю, тебе что-то нужно. Что именно?

— Правильно.

Тони посмотрел на часы. Через семь минут он должен был доставить Лауру и Фрэнка на съемочную площадку.

— Ворота. Мы ведем съемку прямо под ними.

— Так что же?

— Я не думаю, что мы закончим снимать к одиннадцати пятнадцати.

— Повторяю — и что же?

— Вы должны быть там. Просто на всякий случай.

— Помнится, прошлой ночью я упомянула, что нет никакого «просто на всякий случай».

— Ноя…

— Да. Я тебя поняла. Ты пустил в ход очень яркий свет против тени, покидающей мистера Николаса, думаешь, что уничтожил ее, но не уверен на сто процентов.

Она снова скрестила руки на груди.

Тони где-то читал, что это защитный жест.

Судя по всему, Арра не столько защищалась, сколько всходила на стены крепости, поднимала мост надо рвом и вывешивала знаки: «Вход запрещен!»

— Тень могла вернуться в свой мир целой и невредимой, — продолжала она. — В таком случае те, которые должны быть посланы сегодня, все равно отправятся к нам. Тень могла быть ранена, но не прикончена. В таком случае другие явятся, чтобы выявить и уничтожить источник угрозы. Она могла погибнуть, и тогда ничто не вернулось бы через ворота. В таком случае тени придут, чтобы выяснить, почему так случилось. Повелитель будет продолжать посылать сюда своих подданных. С тем же успехом ты можешь просто жить, пока это возможно, потому что ничего не способен поделать.

— Эй, у меня есть доступ к угольной дуговой лампе в шесть тысяч ватт!

— Если она уничтожила тень, то ты сможешь светить ею на ворота каждый раз, когда они будут открываться?

— Нет, но вы можете…

— Могу что?

— Не знаю!

Все, что Тони знал насчет волшебников, он почерпнул из фильмов. Практической пользы от подобных знаний — ноль.

— Вы можете помочь!

— Я помогла прошлой ночью и, если мне не изменяет память — а так оно и есть! — сказала, что не собираюсь охотиться за тенями. Выскажусь в твоем стиле. Не суй нос, куда не надо, — прищемят.

Арра все еще стояла со скрещенными на груди руками. Правая стискивала левую с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Раньше ведь вы сражались!

— Теперь я стала старше и мудрее. Тебя не ждут в каком-нибудь другом месте?

Тони снова взглянул на часы.

«Дерьмо!»

— Дело еще не закончено.

Арра пожала плечами. Ее губы явственно дернулись, выражая скорее обреченность, чем небрежность.

— Я все время тебе об этом твержу.

— Хорошо, давайте снимать реакцию матери.

Питер обнаружил, что шнур натянут до предела, сдернул с себя наушники, швырнул их Тине и вышел на съемочную площадку.

— Ли, не возражаешь?..

Николас принялся открывать бутылку с водой, чем дал понять, что не возражает.

Некоторые звезды, в том числе Мэйсон Рид, не видели причин перечитывать свои измененные реплики, чтобы камеры могли запечатлеть новую реакцию на них второстепенных персонажей. Далеко не единожды Тони, самый ничтожный член съемочной группы, был вынужден держать сценарий и пытаться не говорить как полный идиот, читая реплики Раймонда Дарка. Учитывая сложность диалогов, в которых он участвовал, это была работа не для дилетанта.

Но если Ли не связывали другие неотложные дела, то он всегда оставался на съемочной площадке. Тони чувствовал, что это придавало эпизодам с Николасом глубину, какой не было в сценах с участием Мэйсона. Может, отчасти поэтому Ли начал получать от своих поклонников такое количество электронных писем. Хотя обманываться не стоило. Куда более веской причиной были глаза Николаса, его улыбка и задница. У Тони, который уже был обученным профессионалом, пара месяцев ушла на то, чтобы как следует разглядеть актерские способности Ли.

При нормальном стечении обстоятельств Фостер полностью выступил бы за то, чтобы Николас присутствовал на съемочной площадке. Но сегодня он был бы счастливее, если бы того вообще не было в здании. Дьявольщина, он предпочел бы, чтобы Ли вообще свалил из страны.

«Если Арра была права, то следующее открытие ворот выпустит в этот мир новые тени. Ли следовало находиться как можно дальше от этого портала, а не стоять под ним, болтая со звукооператором, отвечающим за микрофоны, пока Питер перечитывал ответные реплики, которые хотел получить от Лауры.

Если Арра ошиблась… Что ж, я все равно чувствовал бы себя счастливее, если бы Николас был где угодно, только не на виду. Я невольно думаю о том, что произошло между нами. Во всяком случае, между мною и телом Ли. Это отвлекает…»

— Тони!

Он повернул голову к микрофону так быстро, что чуть не потянул мускулы шеи.

— Да, Адам?

— Найди Эверетта и приведи его сюда. Нужно поработать с волосами, зачесанными на лысину Фрэнка, прежде чем мы начнем его снимать.

На заднем плане слабо раздалось:

— Это не волосы, зачесанные на лысину!

Эверетт находился в гримерной. Он накладывал макияж на физиономию Мэйсона Рида, сидевшего в кресле.

Тони вздрогнул и проверил свои заметки.

— Э-э, мистер Рид, вы не…

— Рекламные снимки, — огрызнулся актер. — Для «Джорджия страйт»[26]. Еще одна статья о моей личной жизни. Богатый и одинокий в самом фешенебельном городе Канады. — Он вздохнул так глубоко, что сдул пуховку со стола. — Им следовало бы сосредоточиться на моем искусстве. Не знаю, почему их так завораживает то, что я делаю в скудные минуты свободного времени.

«Они не заворожены, а просто затоплены этими сведениями. Ты говоришь об этом постоянно, не затыкаясь».

Тони улыбнулся Мэйсону, словно говоря: «Простите, что мешаю, но у меня послание для человека, который куда важнее меня». Эту улыбку он довел до идеала после трех первых рабочих дней.

Фостер повернулся к Эверетту, стиравшему с пальцев лосьон, и сказал:

— Вы нужны на съемочной площадке.

— Он еще не закончил со мной.

— Это не проблема, мистер Мэйсон. Этому тональному крему… Извините, увлажнителю, — быстро поправился Эверетт, когда артист сердито взглянул на него, — нужно немного времени, чтобы впитаться.

— Интервью для «Джорджия страйт», как же, — пробормотал мастер грима чуть погодя, как только они с Тони двинулись к павильону звукозаписи. — Они никогда не фотографировали его в цвете. Держу пари, что у него свидание с одной из этих девок, занимающихся парасейлингом[27], катающихся на сноубордах. Крепких девчонок, достаточно юных, чтобы годиться ему в дочери, редко впечатляет вампирская бледность. Но не передавайте ему, что я так сказал.

Тони вздрогнул.

— Вы круто, однако!

— Говорю то, что вижу, парень. Знаю, что волосы Фрэнка, зачесанные на лысину, не подойдут для того наигрыша, который он вложит в свою роль. Что случилось с утонченностью? — вопросил гример, пока они ждали у дверей павильона звукозаписи, когда погаснет красный свет.

— Это ведь сериал про вампира-детектива, — напомнил Тони, открыл дверь и жестом пригласил Эверетта войти. — Утонченность не поможет лучше его продать.

— …и тут появилась полиция.

— Продолжаем съемку! — крикнул Питер, когда шокированное выражение на лице Лауры медленно поблекло. — Давайте попробуем повторить эту сцену, только теперь пусть будет больше сожаления, чем негодования. Ли!..

— Мистер и миссис Маккей, к несчастью, именно тогда Раймонд Дарк и нашел вашу дочь. Было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Вот тогда-то и появилась баскетбольная команда карликов.

— Продолжаем снимать! Давайте снова. На этот раз немножко меньше сожаления. Нужны ужас и слеза, если вы сможете ее выжать. Ли, перестань пытаться ее рассмешить. У нас на сегодня девять страниц. Ты знаешь, как Чи-Би относится к сверхурочным.

Лаура улыбнулась с другой стороны съемочной площадки:

— Все в порядке, Питер. Баскетбольная команда карликов не кажется мне смешной.

— Тогда стада яков? Немые оперные певцы? «Ванкувер Кэнакс»?[28] — Ли ухмыльнулся пожилой женщине. — Вы должны рассмеяться, представив эту команду, или умрете от разрыва сердца.

— Я поставила на них пятерку, Ли.

В прошлом сезоне во время розыгрышей по олимпийской системе[29] разница во мнениях привела к подбитому глазу, двум сломанным пальцам и нападению с помощью черничного пончика. После этого было решено устроить тотализатор.

— Итак, ваша реплика? — продолжала Лаура.

— Мистер и миссис Маккей, к несчастью…

Ли перечитывал свои реплики и был вроде как в полном порядке. Может, он выглядел слишком энергичным, но в нем всегда кипел темперамент, когда работала камера. Если бы Тони не высматривал нарочно последствия вчерашнего приключения, то не заметил бы морщинок вокруг глаз актера, не обратил бы никакого внимания на то, что движения Николаса, обычно плавные, приобрели легкий ритм стаккато, нечто вроде физического заикания.

Тони ожидал, что все будет много хуже. Вообще-то это могло оказаться совершенно нормальной реакцией человека на то, что в него силком влили полбутылки теплой водки, сдобренной кошачьей мятой.

Парню казалось, что тень не причинила Ли никакого вреда. Он посмотрел на свои часы — одиннадцать десять.

Фостеру очень хотелось верить в то, что все кончено, но тысячи кинофильмов и сотни телесериалов говорили ему, что дело не может завершиться так просто. Да, тысячи кинофильмов, сотни телесериалов и одна настоящая занудная волшебница.

Арра совершенно серьезно намеревалась держаться подальше от съемочной площадки, от ворот, от несчастья, надвигающегося с полной неизбежностью.

В одиннадцать часов одиннадцать минут, если верить часам на техническом мониторе, она стояла за съемочной группой и гадала, что же тут делает.

«Собираю информацию?»

Да, подобное занятие казалось ей достаточно безопасным. Ей нужна была информация для того, чтобы составить план и выжить. Значит, из мастерской ее привел сюда законный эгоизм, а не любопытство и не необъяснимое, запрещенное небесами желание впутаться в это дело.

Одного раза ей хватило. Более чем.

Сияла большая угольная лампа, источник рассеянного света для крупных планов. От нее исходило слишком много жара. Именно поэтому футболка Арры теперь прилипла к дорожке пота, стекающей по спине.

Пока лампа оставалась включенной, волшебница не могла разглядеть, проходит ли тень через ворота.

Питер откинулся на спинку стула и снял дугу с наушниками, которая повисла у него на шее.

— Все, снято.

Свет погас.

«Вот вам и намек на драматическую иронию», — подумала Арра.

— Нет!

Когда все посмотрели на него, Тони внезапно понял, что сказал это вслух, вернее, прокричал.

Питер перегнулся вбок, вопросительно взглянул на парня мимо монитора и поинтересовался:

— Проблема, мистер Фостер?

«Мистер? Я облажался! — Юноша почувствовал вибрацию, свидетельствующую о том, что ворота открывались. — Какая разница! Пусть я и буду выглядеть полным ослом. Мне надо было что-то сказать! Арра здесь. За спиной Питера. Она прикроет меня. Ну да, как же. Кому я, к черту, морочу голову?»

— Простите. Я… Мм… Мне показалось, что одна лампа передвинулась.

Все, кроме него, поглядели наверх.

Тони смотрел на Арру, а она — в потолок, но не на лампы.

Ее лицо побледнело, она задыхалась. Даже через десять футов, разделявших их, парень видел, как поднималась и опадала грудь волшебницы. Он почти разглядел, как из нее сочился ужас, словно… Словно черви, лезущие из трупа.

«Да, мне очень нужен этот образ».

Вибрация стала сильнее.

— Кто-нибудь это чувствует? — поинтересовался Николас.

Тони и Арра уставились на него.

— Чувствует что? — с любопытством спросила Лаура.

Актер нахмурился и потер челюсть.

— Это похоже на… Не знаю, как будто в голове у меня жужжит пчела.

Тони сравнил бы это со сверлом дантиста, но «пчела» тоже неплохое описание ощущений. Все остальные вроде бы ничего не замечали.

— Это из-за тени в нем? — одними губами спросил Фостер Арру.

Та пожала плечами. Тони понятия не имел, был ли этот жест ответом на его вопрос или заявлением, что она не умеет читать по губам.

— Все в порядке, люди. Если мы сможем поддать газу, то реакции отца будут у нас в коробке перед ланчем. На второй камере, вы готовы?

— Готов, босс.

— Ли?

Тень скользнула по лицу Николаса. Он напрягся и завопил.

Глава седьмая

Тони прыгнул вперед, когда колени Ли начали подгибаться. Он ухитрился подсунуть руку под его голову и не допустить, чтобы затылок актера ударился о бетон.

«Ее голова слегка подпрыгнула, когда затылок ударился о бетон».

Тони среагировал не только из-за Николаса, но и ради себя самого. Он вряд ли вынес бы, если бы снова услышал этот отчетливый звук.

Струя холодного воздуха слегка мазнула его по щеке. Фостер повернул голову и увидел, как тень стекала с его плеча, а вторая скользила по полу.

Когда Ли завопил снова, Тони опять повернулся к нему, причем так быстро, что резануло в шее. Он увидел завиток тени во впадинке на шее актера. Она начала струиться вниз, присоединилась к тени, отбрасываемой телом Ли, сразу же отползла от нее и исчезла за штативом камеры.

— Что, черт побери, происходит? — не выдержал режиссер.

— Тени.

Шепот Арры заставил Тони посмотреть мимо Питера, туда, где стояла волшебница. Она заметно дрожала.

— Тени?.. — Хадсон тоже посмотрел на нее, не дождался ответа и адресовал свой следующий вопрос полу: — Проклятье, что это значит?

Несколько пар плеч приподнялись и опустились.

Больше никто не видел теней или, возможно, не желал признать, что такое вообще могло происходить. Тони уже сотни раз видел подобное действие механизма, защищающего человека.

Генри и его род выжили благодаря именно ему. Фицрой сделал так, чтобы Тони не всегда мог использовать этот механизм.

Парень сказал наобум:

— Судороги?

Кто-то опустился по другую сторону Ли. Руку Тони осторожно убрали и положили скомканную тряпку под затылок актера. Фостер поднял глаза и увидел, что Лаура стоит на коленях, без свитера, нащупывая пульс на горле Ли.

— Не знаю, как насчет судорог, но его сердце бьется слишком быстро, температура повышена, мускулы чересчур напряжены, — сказала она. — Мне это не нравится. — Молчание, последовавшее за этим, содержало столько вопросов, что женщина подняла глаза и нахмурилась. — Я двадцать лет проработала медсестрой. Не думаете же вы, что я могу заработать на жизнь, играя эпизодические роли на канадском телевидении?

Исполнители и съемочная группа загомонили, соглашаясь. В гуле этих голосов явно слышался намек на облегчение. Хоть кто-то знал, что здесь происходит.

— Мы тесно связаны и с американским рынком сбыта, — пробормотал Питер себе под нос.

— Я не о том.

Лаура села на пятки, когда Ли открыл глаза.

Всегда ясные жадеитово-зеленые глаза теперь казались темными, какими-то не такими.

«Может, я просто слишком бурно реагирую?» — спросил себя Тони, сердце которого тоже колотилось очень быстро.

— Ли, вы снова с нами? Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась женщина.

Николас уставился в лицо Лауры с отчаянным желанием кое-что узнать.

— Все уже позади?

— Похоже.

Ли спрашивал не о том, и Тони порадовался, что отвечать пришлось не ему.

«Нет. Еще не все позади».

Фостер насчитал уже четыре тени, включая первую, которая заставила Ли пуститься в бега. Но внимание парня было сосредоточено на Ли, поэтому он не мог поклясться, что этих темных клякс не было на дюжину больше.

Адам стоял в ногах у Ли, постукивая карандашом по краю своего планшета, сощурив глаза, как будто сосредоточенно размышлял о чем-то.

— Надо вызвать доктора?

Николас внезапно осознал, что лежит на полу, в центре всеобщего внимания, причем вовсе не такого, которое требуется актеру, и с трудом сел.

— Я в полном порядке.

Тони слегка подался назад. Он понимал, что не имел права находиться так близко к другому человеку, но не желал полностью оставить занятую позицию.

— Завопить и рухнуть — это не говорит о полном порядке, — заметила Лаура, помогая Ли сесть.

Она говорила столь будничным тоном, что в зародыше пресекла начинающуюся панику.

Николас сделал глубокий вдох и ухитрился выжать из себя неубедительную улыбку.

— Это было раньше, а не теперь.

— Вы можете рассказать, что случилось?

Улыбка актера стала еще более неубедительной.

— Нет. Я почувствовал холод…

— Ему нужно к врачу.

— Эй, я в порядке!

Судя по тону, Ли и вправду был в порядке. С другой стороны, три недели назад он, волею канадского сценариста, говорил как итальянский дворянин пятнадцатого века, поэтому Тони не особенно поверил его заявлению.

Лаура тоже.

— Что-то же вызвало такую реакцию. Умнее было бы показаться врачу.

Николас встал. Тони тоже поднялся. Он был уверен в том, что актер понятия не имел, на чье плечо опирался. Учитывая, что произошло между ними два дня назад, это было к лучшему. Фостеру меньше всего хотелось, чтобы Ли бессознательно связал его персону со своими несчастьями. Хотя, учитывая потерю памяти, вопли и падения, пожалуй, было уже слишком поздно беспокоиться об этом.

Николас посмотрел на людей, собравшихся вокруг него, и сказал:

— Мы уже отстаем от графика.

Многие кивнули. Кое-кто умер, но сериал продолжался. В сравнении со смертью вопли и падения явно были незначительным событием.

— Мы отстанем еще больше, если такое будет продолжаться, — резонно заметила Лаура. — Это может быть чем-то серьезным или же оказаться пустяком. Но вы должны выяснить, в чем причина.

Многие снова кивнули. Это были те же самые люди, что сделали это и в первый раз.

Ли раскинул руки и улыбнулся. Теперь он контролировал свою мимику, и единственным напоминанием о случившемся были ясно видные морщинки у глаз. Он оказался куда лучшим актером, чем считало большинство людей.

— Я в порядке.

— Вы явно не в порядке.

Низкий голос привлек всеобщее внимание. Чи-Би, который никогда не появлялся во время съемок в павильоне звукозаписи, стоял на краю площадки. Теперь она выглядела значительно меньше, чем была на самом деле. Босс подождал, пока удивленное бормотание утихнет. При этом его вид явно говорил, что всем лучше заткнуться как можно скорей.

Потом он продолжил:

— Вы представляете слишком большую ценность для меня и для этого сериала, чтобы потенциально опасная ситуация продолжалась. У вас есть в этом городе личный врач, мистер Николас?

— Нет, я…

— Тогда вас осмотрит мой. Я вас отвезу. Немедленно.

— Но сцена…

— Ответные снимки можно сделать и без вас.

Тони гадал, откуда Чи-Би знал, что сейчас делались именно ответные снимки.

«Прямая видеотрансляция в его офис? Телепатические способности? Или он просто случайно догадался?»

— Мистер Ву! — Алан дернулся, услышав свое имя. — Вы можете прочитать реплики мистера Николаса миссис Хардинг и мистеру Полинтриполосу. Мистер Полинтри-полос, вы продиктуете нужные слова миссис Хардинг и мистеру Ву. Ли, я весьма ценю ваше желание выполнить свою работу, но в данный момент предпочел бы, чтобы вы позаботились о своем здоровье. Мистер Фостер! — Пришел черед Тони подпрыгнуть. — Проводите мистера Николаса в его гардеробную, а потом, как только он умоется и переоденется в свою одежду, проводите в мой офис. — Когда Ли начал было протестовать, Чи-Би поднял руку: — Уже неважно, что именно сейчас произошло. Но если это случится снова, то я хочу, чтобы кто-нибудь был рядом с вами и помог.

«Вот и надейся на то, что Ли не будет мысленно ассоциировать меня со своими несчастьями», — подумал Тони.

Человек помельче продолжил бы эту сцену, смел бы всех присутствующих величественным гневным взглядом. Но Чи-Би просто повернулся на пятках и ушел. Сила его личности была такова, что Фостер почти ожидал увидеть взмах императорского плаща и услышать стук сандалий преторианской стражи.

Никто не шевельнулся, пока не раздался звук закрывающейся двери павильона.

— Хорошо, люди, давайте начнем все сначала от реакции Лауры. Алан, ты читаешь реплики Ли.

Когда Питер двинулся обратно за свои мониторы, Адам осторожно взял Николаса за плечо и подтолкнул его к выходу.

— Тебе лучше идти. Он ждет.

— Не нужен мне доктор.

Голос Ли звучал раздраженно, но это не могло скрыть его страха.

— Чи-Би думает, что нужен, поэтому… — пожал плечами Адам. — Разве визит к доктору повредит? Наверняка с тобой все в порядке.

— Наверняка, — повторил Ли, но его взгляд говорил совсем иное.

Парню хотелось рассказать ему, что не в порядке все.

Это был не рассеянный склероз, не последствия принятия алкоголя и наркотиков, ни одно из дюжины неврологических расстройств, которые уничтожили бы карьеру Ли и в конце концов его жизнь. К сожалению, речь шла кое о чем гораздо худшем. Вторжение Повелителя Теней погубит карьеру и жизнь не только Николаса, но и бесчисленного множества других людей.

— Тони.

Фостер, уже собравшийся зашагать рядом с актером, оглянулся на Адама.

— Как только Ли окажется в офисе Чи-Би, немедленно вернешься сюда.

Парень почувствовал, что краснеет.

— Конечно.

«Всего один разок умотай с работы пораньше, и тебе никогда не дадут об этом забыть».

Ли уже ушел на дюжину шагов вперед. Судя по развороту плеч, ему не нужна была ничья компания. Он ее не желал.

«Жаль».

Тони торопливо догнал его, взглянул туда, где стояла Арра, и не очень удивился, обнаружив, что женщина исчезла. Вообще-то он и не ожидал, что она останется поблизости и сделает что-нибудь полезное, волшебное.

Красный свет зажегся через несколько секунд после того, как они закрыли за собой дверь. Сериал продолжался.

Они очутились перед туалетами, где было попросторнее, и впервые пошли бок о бок. Тень пронеслась, пересекая их путь. Оба дернулись назад. Ли вовремя удержался от стона, зародившегося в глотке.

— Это просто пальто, — сказал Тони, схватил ткань и заставил одежду висеть неподвижно. — Шевельнулось на фоне света.

Ли прокладывал дорогу через костюмы с такой силой, что закачались вешалки и те тряпки, которые на них находились. Он посмотрел на пальто, потом слегка повернулся, уставился на Тони и смотрел на него слишком уж долго.

Парень убедился в том, что Николас собрался потребовать от него объяснений.

«Ты знаешь, что тут творится, Фостер. Выкладывай».

Или чуть посовременнее: «Какого черта происходит с этими тенями?»

Ли сощурил глаза, не сказав ни слова, протопал оставшиеся три метра до своей гардеробной, вошел в нее и с силой захлопнул за собой дверь.

— Да. — Тони прислонился к потертому гипсокартону между гардеробной Ли и гримерной. — Я просто подожду здесь, снаружи.

— Я приканчивал тысячи бутылок воды каждую неделю и сминал их, прежде чем отправить в мусорку. Иначе они просто туда не влезли бы.

Эми развернула спиралеобразную лапшу и нахмурилась, глядя на получившийся узор.

— Не говоря о том, что их подхватывал ветер, когда опрокидывали мусорки. Они разлетались во все стороны.

Эми подняла глаза и нахмурилась еще сильнее.

— Тони, ты вообще меня слушаешь?

Фостер оторвал взгляд от клочка тени, карабкающейся по стене звукового павильона.

— Да. Смятые пластиковые бутылки из-под воды. Я тебя слышал. Эми, могу я рассказать тебе кое-что… странное?

— Насчет Ли?

Николас стал темой номер один сотен бесед за ланчем.

— Вроде того.

— Хорошо, что Мэйсона не было на съемочной площадке, — со смешком сказала Эми, выбирая куски из своего фетучини[30] с цыпленком. — Он ненавидит, когда Ли достается больше внимания, чем ему.

Служащие офиса имели собственную кухню и поставщика провизии, но все до единого считали, что еда в звуковом павильоне лучше. Когда работа шла там, они разыгрывали в лотерею, кому отправляться есть вместе со съемочной группой и актерами. Эми везло довольно часто. Когда начались неизбежные протесты, она напомнила своим сослуживцам, что рано или поздно кто-нибудь на них донесет об этом боссу и тогда, скорее всего, именно на нее посыплются все шишки. Но пока никто не нажаловался Чи-Би.

У съемочной группы всегда хватало еды для лишней дюжины людей, а Мэйсон обычно кормился в своей гардеробной. Поэтому было маловероятно, что вообще кто-нибудь побежит к шефу с докладом.

Эми подняла глаза, увидела выражение лица Тони и застыла.

— Это серьезно.

Когда он кивнул, она положила вилку.

— Выкладывай.

«С чего бы начать?»

— Существуют ворота в иной мир, в смысле, сверхъестественные, в звуковом павильоне.

Когда Фостер сделал паузу, Эми кивнула:

— Продолжай.

— Тени проходят через ворота, повинуясь злому волшебнику. Его так и зовут — Повелитель Теней.

— Он повелевает воротами или тенями?

— Тем и другим.

— Тени зовут его своим Повелителем?

— Нет. Его зовут так люди того мира.

Тони сунул руки под стол и вытер потные ладони о бедра. Пока все шло лучше, чем он надеялся.

— Понятно.

— Эти тени вроде шпионов. Они приходят, чтобы побольше разузнать о нашем мире. Повелитель хочет вторгнуться и завоевать его.

— Зачем?

— Зачем — что?

— Зачем вторгаться и завоевывать? В чем его мотив?

— Не знаю. Полагаю, просто ради самого этого факта. Какая разница?

— Ты должен знать его мотивы, Тони.

— Это неважно! — Когда люди повернули к нему головы, он понизил голос и продолжил: — Дело в том, что эти тени могут убивать. Они уже делали это. Теперь их здесь не меньше четырех.

— Как же ты их остановишь?

— Не знаю.

— Тебе нужен герой.

— А то я не знаю! Хотя не уверен, что он смог бы разрешить проблему. Арра — волшебница…

— Она тоже работает над этим?

— Не совсем. Не хочет впутываться. Думаю, она боится.

— Боится чего? Неужто плохих диалогов? — фыркнула Эми. — Потому что если так, то она работает не в том сериале.

— Повелителя Теней!

— Он не кажется очень страшным. Но дай мне взглянуть на сценарий. Никогда ничего не знаешь заранее.

— На что?

— На сценарий твоего сериала про Повелителя Теней. — Эми приподняла брови и потянулась за пирожным. — Или это эпизод нашего сериала? Ты не очень точно выразился.

— Это не сценарий! Все…

Тони собирался сказать: «Все происходит на самом деле», но помедлил, как следует посмотрел в лицо Эми и понял, что никогда ее не убедит.

Эту женщину невозможно было убедить в реальности подобной ситуации. Она никогда не сталкивалась с возможностью того, что по всему городу, в котором она живет, будет написано кровью имя демона, ни разу не видела, как древний египетский колдун убивает взглядом, не чувствовала, как острые зубы пронзают кожу ее запястья. Эми не слышала тихих звуков, с которыми любовник кормится ее кровью. Ладно, может, последнее с ней и происходило, но… неважно. Дело было в том, что она подумает, будто Тони зло шутит над ней или спятил, если он попытается убедить ее в своей правоте.

— Это не сценарий, просто замысел, — повторил он, отодвинул свой стул и встал. — Мне нужно пойти поговорить с Аррой.

— Можно мне съесть твой шоколадный десерт?

Тони нашел силы улыбнуться ей. Наверное, он почерпнул их там же, где раньше обнаружил возможность сделать то же самое для Ли.

— Конечно.

— Поработай над героем. Вся идея без него развалится.

На лестнице, ведущей в подвал, магия снова попыталась вернуть его обратно. Тони стиснул зубы и игнорировал ее. Она была ненастоящей. Ладно, не более настоящей, чем все остальное, что Арра делала для «Самой темной ночи». Просто дым и зеркала. Или, может быть, дым и тени.

Арра сидела за столом, спиной к Тони, когда тот пересекал комнату, лишенную теней. Все ее мониторы, не считая одного, показывали пасьянсы. На последнем она, похоже, комбинировала графическую программу с обработкой данных. Уравнения перемещались вокруг причудливой спирали, состоящей из странных символов, а не из сплошной линии. Когда Тони подошел вплотную, последнее уравнение достигло центра монитора и исчезло.

Арра кликнула правой клавишей мышки, и спираль вспыхнула. Тони понятия не имел, каким цветом, хотя его слезящимся глазам показалось, что он ближе всего к пурпурному. Сияние продержалось меньше секунды, потом исчезло, и монитор стал черным.

Фостер собрался было спросить, что она делает, но внезапно понял, что в том нет необходимости.

— Вы собираетесь открыть ворота. Это была компьютерная модель новых ворот!

— Компьютерная модель метафизической конструкции? — Арра крутнулась, оказалась с ним лицом к лицу и возвела глаза к потолку. — Ты ведь знаешь, что такое невозможно?

— Тени, имеющие какой-то разум, вываливаются из дыры в воздухе и убивают людей!

Тони кричал, но ему было на это плевать. Ситуация определенно требовала крика, и парень понятия не имел, как до сих пор мог от него удержаться.

— Сдается мне, вы согласитесь, что предел невозможного чертовски высок!

— Ты имеешь в виду — низок?

— Понятия не имею, черт!

— Ты пытался кому-то обо всем рассказать, верно?

— Что?

Арра мотнула головой, показывая на пасьянсы:

— Все они застряли на шестерках. Романтическая идея ответственности и справедливости. Ты пытался предупредить людей, поднять тревогу. — Ее тон смягчился, когда она снова встретилась с Фостером глазами: — Проблема в том, что тебе никто не поверил. Ты говоришь о вещах, которые девяносто девять процентов людей этого мира отказываются видеть.

— Да. Я уже понял. — Тони говорил тише, но гнев в нем все еще кипел. — Вас они услышали бы.

— Меня?

— Вы можете заставить их поверить, доказать, что все это реально.

— Каким образом? С помощью магии? Я покажу им ходячий труп или превращу кушетку в стаю гусей? Тони, я делаю это каждый день, но они считают все лишь спецэффектами. Люди уже видели, как на другом конце комнаты волшебники летают, впечатляя своих друзей и сражая наповал врагов. Зрители уверены в том, что все это трюк. Любое мое чудо будет выглядеть неубедительным для девяносто девяти процентов тех, кто увидит его.

— Прекрасно! А как насчет оставшегося процента?

Арра вздохнула и раскинула руки.

— В этот процент входишь ты.

— Вы не можете взвалить на меня всю ответственность за происходящее!

— Я и не взваливаю.

Она говорила так спокойно, по-деловому, что Тони снова начал кричать. Ему хотелось схватить волшебницу за горло и трясти до тех пор, пока та не начнет относиться к нему серьезно, не согласится помочь, не уничтожит тени.

К сожалению, он был способен лишь орать:

— Вы не можете, к чертям собачьим, просто взять и рвануть в бега!

— Нет, могу.

— Но это все ваша вина! Вы открыли ворота в наш мир, подарили Повелителю возможность явиться сюда! — Тихий голос в голове Фостера намекал, что злить волшебницу вовсе не разумно, но он не обращал на него никакого внимания. — Если вы удерете, то рано или поздно он найдет и те, новые, ворота, а потом подумает: «Хорошая идея! Вот еще один мир, который можно завоевать!» Тогда вам снова и снова придется убегать. Вы думаете только о себе!

Она скривила губы.

— Кого ты предлагаешь захватить через новые ворота? Кто выбирает, кому жить, а кому умереть? Мне взять тебя и оставить всех прочих?

— Я не об этом. Проклятье! Сколько миров вы собираетесь оставить позади себя в руинах?

— Думаешь, я хотела, чтобы все так обернулось?

Арра соскочила со стула так, что тот ударился о стол.

Мониторы зашатались.

— Думаю, вас не заботит, как все обернулось.

— «Забота» — пустое слово!

Арра крикнула это так громко, что разбудила эхо.

На мгновение оно закружилось вокруг, а когда стихло, она сделала глубокий вдох, снова взяла себя в руки и продолжила:

— Безразлично, заботит ли меня что-нибудь. Это никогда ничего не будет значить! Если бы я могла спасти свой мир, я бы его спасла! Если бы я могла спасти ваш мир, я бы это сделала. Но я ничего не могла сделать тогда и не могу сейчас. Если все, на что я способна, — это спасти себя, я не собираюсь сидеть здесь и погибать! Расскажи обо всем миру, если хочешь. Дай пресс-конференцию. Может, кто-нибудь, входящий в один процент, имеет власть. Ты убедишь его, он встретит Повелителя Теней с оружием и солдатами. Это ничего не изменило раньше и не изменит в будущем. Повелителя Теней нельзя остановить. Еслитебе нужно, чтобы я извинилась, то прошу прощения. Но и мои извинения ничего не значат. Повелитель Теней только начал, а концовка уже предрешена. Ты не сможешь его остановить.

— Я должен попытаться.

Фырканье волшебницы говорило само за себя.

— Если ты погибаешь, сражаясь, то превращаешься в точно такой же труп, каким стал бы, прожив последние дни счастливо, игнорируя неизбежное. Я могу снова заставить тебя забыть о грядущем.

— Еще бы! В прошлый раз вам так хорошо это удалось! — издевательски ухмыльнулся Тони. — Вообще-то, поразмыслив, я понял, что ваша работа производит не слишком вдохновляющее впечатление. Мы даже не знаем, имеет ли ваше зелье отношение к тому, что Ли шлепнулся пьяным на задницу. Вы сказали, что иногда тени не оказывают никакого воздействия на человека. Может, с Ли был как раз такой случай? Поэтому знайте, что я собираюсь справиться с четырьмя новыми тенями самостоятельно.

— С семью.

— Что?

— Я насчитала семь теней.

— Прекрасно. Как угодно. С семью. Я справлюсь с ними сам. — Тони повернулся на пятках, скрипнув резиной подошв по полу, и двинулся к лестнице. — Вы мне не нужны.

— Хорошо. Потому что я не собираюсь наблюдать, как гибнет еще один мир.

Гнев привел Тони на верхушку лестницы. Юноша уже положил руку на засов и повернулся.

Он не видел стола, не мог сказать, по-прежнему ли Арра стояла там, где только что была. Но, цитируя фразу, которую за последние несколько минут парень слышал слишком часто, это было неважно. Она могла его слышать.

— А как же кошки?

— Что?

— Ваши кошки. Они тоже погибнут.

— Тебе пора повзрослеть, Тони. Это всего лишь кошки!

— Вы в ответе за их жизнь.

Когда он закрыл за собой дверь подвала, ему показалось, что Арра сказала:

— Что значат две лишние смерти?

Эти слова были чересчур уж тихими и полными сожаления. Фостер даже усомнился: не послышалось ли ему.

— Тони, какого черта ты делаешь?

Это был почти вопль. Сложный узор света и тьмы, порожденный телевизионным освещением, царапал парня по нервам. Тени были всего лишь клочками заслоненного света. Они все время двигались, меняли форму, исчезали.

Тони выполз из-под рабочего стола, выключил самый сильный фонарик, который только сумел найти, и повернулся так, чтобы посмотреть снизу вверх на Адама.

— Мне показалось, я увидел… — Юноша быстро огляделся по сторонам, явно желая убедиться в том, что никто его не подслушивает, и понизил голос: — Да, крысу.

— Иисусе.

— Вот я и подумал, пока у меня нет других дел, надо посмотреть, нет ли где ее помета.

— Помета?..

— Верно.

Первый ассистент режиссера подождал мгновение, потом вздохнул:

— И?..

— «И» — что?

— Ты что-нибудь нашел?

— Пока нет, но в этом месте биллион щелей и закутков.

— Да уж, это просто английский пончик[31].

— Что?

— Ничего. Забудь и продолжай искать. Не хватало нам стать частью еще одного ремейка «Уилларда»[32].

Официальное одобрение не помогло. К концу дня Тони нашел дюжину шариковых ручек, радиоприемник, три сценария для двух разных сериалов, смущающее множество оберток от презервативов и кое-какой крысиный помет… Но ни одного миньона, засланного сюда Повелителем.

«Семь теней. В павильоне звукозаписи работают от двадцати до тридцати человек. Не я, не Ли, не Арра… А почему не Ли? Потому что тень однажды уже овладевала им и высосала досуха всю важную информацию? Почему бы и нет! В этой теории столько же смысла, сколько в любой другой. Итак, скажем, минимум двадцать пять возможных одержимых. Если только не… Почему Арра сбегает? Потому что ее контролирует тень? Возможно, но едва ли. После вчерашнего приключения в гардеробной Ли я на девяносто девять процентов уверен в том, что смог бы распознать человека, захваченного тенью. Итак, никаких оправданий для волшебницы. Она сбегает потому, что…»

— Тони!

Это был еще не совсем вопль, но уже близко к нему.

Питер нахмурился:

— Ты в порядке?

Любым из двадцати пяти человек могла овладеть тень. Похоже, та, что отбрасывал Питер, была прикреплена к его пяткам, но эти создания были увертливыми, коварными.

— Просто слегка нервничаю.

— Ну и зря. С меня хватает чрезмерных эмоций актеров.

Питер улыбнулся, предлагая повеселиться над своей шуткой. Тони попытался ответить тем же, но не совсем преуспел.

— Как бы то ни было, насчет крыс — это ты молодец, хорошо придумал. Маленькие ублюдки могут принести больше ущерба, чем выездной клуб фанатов. Кстати, я вспомнил, в понедельник тут будет один такой. Фанаты Мэйсона, кажется. В общем, когда выйдешь из павильона, вели кому-нибудь в офисе заказать яду.

— Для фанатов?

— Не искушай меня.

— Никакого яда. Крысы съедят его, а потом подохнут в стенах или под оборудованием, и все вокруг будет вонять еще больше, чем сейчас. Нам нужны ловушки. Не клейкие, потому что тогда ты просто будешь иметь дело с испуганной, разъяренной крысой, лапы которой приклеились к гигантскому «тараканьему мотелю»[33]. Представляю, как это для них унизительно. Нам нужны такие ловушки, которые…

Эми опустила левую ладонь на правую.

Тони подпрыгнул.

— Ты в порядке? А то у тебя слегка испуганный вид.

— Крысоловки. Знаешь, есть такие, которые убивают тварей, — сказал он, когда она нахмурилась.

На ланч Эми пришла в звуковой павильон. Тони перегнулся через стол, пытаясь рассмотреть ее тень.

— Какого черта ты вытворяешь?

— Я просто… Ничего. Мне показалось, будто что-то упало с твоего стола.

Эми закатила глаза между темно-зелеными ресницами.

— Лишь бы не тот проклятый маркер. Я провела полжизни, ползая везде в его поисках.

Придерживая одной рукой водопад волос клюквенного цвета, она отодвинула кресло от стола и нагнулась. Тень сделала то же самое вместе с ней.

«Значит, не Эми. Разве что нынешние тени намного умней вчерашней и притаились, выжидая, пока не окажутся вдалеке от людей, способных их распознать. От одного такого человека. От меня. Хотя как я могу проследить за двадцатью пятью людьми?

Да нет же, тупица, тебе не нужно этого делать. Ты просто должен вернуться сюда к одиннадцати часам пятнадцати минутам, чтобы их извести, один-единственный раз включив лампу. Отличная идея, которая прольет немного света на этот вопрос. Ха! Вот тебе, Повелитель Теней! Мы смеемся над твоей темнотой!»

— Эй! Земля — Тони! На мой лоб направлена лазерная указка или что-нибудь в этом роде? Ты почему-то уставился в одну точку и смотришь туда так долго, что мне уже становится неудобно.

— Что? — Тони заморгал и сосредоточился на лице Эми. — Прости. Я просто думал.

— Похоже, это был болезненный процесс.

— Ты бы удивилась, если бы знала насколько.

«Ох, старик, тебе потребуются галлоны того зелья».

— О чем же ты думал?

Тони с трудом вернулся в постановочный офис и перестал размышлять о том, как он вольет пол-литра теплой, зеленой, искрящейся водки в глотки семи полубессознательных людей. Такое почти невозможно будет проделать даже с помощью Генри.

— О чем же я думал?

Эми фыркнула:

— Ба. У тебя обезвоживание или что-то вроде этого, потому что…

Она крутнулась вместе с креслом и сердито уставилась на Веронику, сидящую в офисе через стол от нее. Девушка прижимала к уху телефонную трубку. Выражение ее бледного лица было сродни панике.

— Ты собираешься ответить на звонок?

Глаза офисной ассистентки распахнулись, выражение лица сродни панике почти утратило степень «сродни».

— Я уже говорю с тремя людьми. Ладно, с одним человеком, но еще двое ждут на линии. Барбара хочет, чтобы я просмотрела файлы прошлой недели и нашла счета от Эверетта. Рут нужно, чтобы телефонные квитанции были зарегистрированы, подшиты и…

— Неважно. — Эми снова повернулась к своему столу и одними губами проговорила Тони: — Паникерша! — Потом она сняла телефонную трубку: — «Чи-Би продакшнс»…

Вполуха слушая знакомые звуки, Тони отвернулся от стола как раз в тот миг, когда из монтажной появился Зев.

Надо же! Его не было в звуковом павильоне несколько дней. Он никоим образом не мог быть миньоном, хотя его явно озадачило то, как Тони ему улыбнулся. Ведь раньше их отношения оставляли желать лучшего.

Пришла пора это исправить. Тони нужно было побыть с кем-нибудь, кто наверняка не был одержимым, и слегка успокоить взвинченные нервы, почувствовать под ногами твердую почву, чтобы составить план, заполнить хотя бы часть времени, оставшегося до одиннадцати пятнадцати.

«Эми наверняка спросит меня насчет сценария, кроме того, сегодня вечер пятницы. У нее наверняка назначено свидание. Арра… Ну, на сегодня я уже сыт ею по горло, хотя мне все же придется подкатиться к ней насчет зелья. Учитывая ее явное нежелание сотрудничать, проявленное нынче утром, мне наверняка понадобится Генри, чтобы заполучить зелье, а этот вампир будет спать еще три часа. Но Зев!..»

Кстати, тот уже начинал слегка нервничать.

Постепенно уменьшая ослепительность улыбки, Тони двинулся к звукорежиссеру.

«Подожди-ка! Может, у него тоже свидание? Вечер пятницы и все такое».

Но теперь уже поздно было беспокоиться об этом.

— Эй, прости, что вчера я был таким засранцем. Могу я как-то загладить вину?

— Тем, что ты не будешь таким засранцем?

— Э-э… Да. Этим тоже, но я подумал, что, может, мы могли бы пойти выпить кофе или пива. Что-нибудь в этом духе, знаешь ли.

Зеро приподнял брови, делая лукавый намек.

— Нет-нет, не в том духе. Я имею в виду… мне просто подумалось…

Парень начал заикаться, замолчал и с облегчением увидел, что Зев улыбается.

— Кофе или пиво — чудесно. Когда?

— Сейчас. Как только я закончу то, на что уйдет не больше получаса. Поскольку Ли уехал, мы сворачиваемся рано.

Зеро посмотрел на наручные часы:

— Я должен припарковаться к закату, чтобы можно было снять его немножко поближе.

— Закат наступит только через три часа, — заметил Тони и добавил, когда Зев снова приподнял брови: — Это отмечено в бумагах. Я просто случайно запомнил.

После стольких лет, проведенных с Генри, он невольно помнил, когда наступает закат. Это не стоило никакой благодарности.

— Вечернее движение в пятницу может стать проблемой, даже если ехать в сторону центра города, хотя, думаю, полчаса не составят существенной разницы, — сказал Зеро. — Лучше отправиться выпить кофе. Я знаю заведение, где есть кошерная еда, примерно в четырех кварталах от моей квартиры. Это слегка упростит мне дела, если не возражаешь.

— Не возражаю.

Они договорились встретиться в офисе. Когда Зев исчез в монтажной, Тони повернулся и увидел, что Эми показывала ему два больших пальца.

«Просто отлично, черт! Теперь все решат, что у меня свидание с Зеро. Если это и так, то лишь для крошечного умишка Эми. Мне нравится Зев, но этот звукорежиссер просто не является… Ли Николасом.

Господи! Я и вправду засранец».

Клиентура в кофейной-кондитерской принадлежала по большей части к тому же поколению Икс[34], представителей которого можно было видеть в подобных заведениях по всему городу. Основная разница состояла в том, что почти все здешние посетители носили ермолки, а пекарня продавала хаманташ — треугольное печенье для Пурима[35].

— Ох, старик, как я люблю эти штуки! — с энтузиазмом сказал Тони, когда продавец, стоявший за прилавком, положил ему на бумажную тарелку два печенья.

— Да и многие другие тоже, — вздохнул Зев, передвинув свой поднос к кассиру. — Вот почему теперь их пекут круглый год.

— Это проблема?

Зеро пожал плечами и улыбнулся как-то слегка застенчиво:

— Нет, я просто думаю, это делает их не такими…

— Особенными?

— Да.

— Просто одно из февральских угощений, где есть клубника. — На лице Зева отразилась легкая озадаченность, и Тони пояснил: — Один мой друг считает, что мир катится в ад, потому что мы теперь можем достать клубнику в феврале. Он думает, что мы утратили связь с жизненным циклом.

— Я упомянул бы еще поющих свиней, если не возражаешь.

— Хорошо, я слегка перефразирую. Мой друг вообще-то не ссылался на Диснея.

«Да уж, стоит только представить себе Генри, меряющегося силами с Микки-Маусом. Это довольно смешно».

Тони потянулся за бумажником, а другой рукой схватил ладонь Зева.

— Я заплачу. Я же пригласил.

— Я притащил тебя сюда из самого Южного Гранвилля, мне и платить.

— Ты меня привез. Теперь я куда ближе к дому, чем был.

— Я зарабатываю гораздо больше тебя.

— Хорошо.

Фостер широко ухмыльнулся, отступил и жестом пригласил Зева пройти вперед:

— Убедил.

Они мало разговаривали во время поездки в центр и едва перебросились парой слов во время короткой прогулки по парковке, но молчание, воцарившееся, когда они сели за стол, вдруг стало очень тяжелым. Тони наблюдал, как Зеро прихлебывал кофе, и пытался придумать какие-то темы для беседы помимо работы. Разговоры о ней просто напомнили бы ему о тенях.

«Семь теней. Столько же людей, одержимых ими. Семь теней-шпионов…»

— Тони?

— Извини. — Фостер откусил кусочек абрикосового хаманташа, прожевал, проглотил и спросил: — Итак, чем ты занимаешься в нерабочее время?

«Хорошо, что мы с Зевом не на свидании. Я говорю как полный дурак».

— Мм… Да так, знаешь, обычными делами. Постирушка. Телевизор. «Скрэббл»[36].

— Что?

Зеро слегка покраснел и уставился в свою кружку.

— Я участвую в соревнованиях по «Скрэбблу».

— Да ну? Нет, я не сомневаюсь, ничего подобного, — поспешил добавить Тони. — Просто это так здорово! У меня есть дешевый диск со «Скрэбблом». Он прилагался к пачке кукурузных хлопьев. Компьютер надрал мне задницу, даже на уровне для дурачков. Ты не просто играешь, а соревнуешься?

— Да. А иногда играю на иврите.

— Вот теперь ты хвастаешься.

— Немного.

Они обменялись улыбками, и внезапно им стало не так уж трудно найти темы для разговора. Зев оказался ревностным либералом, что было слегка необычно для Британской Колумбии, склонной к социалистам. Тони, подцепивший большинство политических убеждений от незаконнорожденного сына Генриха Восьмого, должен был признать, что многие доводы Зеро имели смысл.

«Как-нибудь попозже, когда жизнь покажется мне скучной, я приведу эти соображения Генри».

К счастью, Зев не успел спросить, чему улыбался Тони. Какой-то фанат сериала заметил их рабочие куртки и несколько минут восторгался. Это напомнило Фостеру, что у него есть вопрос насчет «Самой темной ночи».

— Тот жутковатый мотив, под который идут титры, — что там за инструмент?

— Только голоса. Трио: две женщины, один мужчина. Их зовут Лесли, Ингрид и Джоуи. Я с ними давненько не виделся, но они теперь известны как FKO.

— Хорошо, КО[37] — это мне понятно, означает «сенсация», но для чего в названии F?

Зеро ухмыльнулся и поднял руки:

— Я не спрашивал их об этом.

В конце концов они перешли к обсуждению олимпийского шоссе до Вистлера. Эта тема стала обязательной там, где собирались вместе хотя бы два жителя Ванкувера.

Теперь, не на работе, звукорежиссер «Чи-Би продакшнс» дал волю своему сардоническому чувству юмора и оказался порядком забавным парнем. Это было не свидание, ни в коем случае, но Тони хорошо провел время, начал расслабляться, больше не подпрыгивал при виде теней. Ладно, нечасто подпрыгивал.

— Сколько сейчас времени? — спросил Зев, отодвигая стул и вставая. — Мне пора.

Тони сверился со своими часами, тоже поднимаясь из-за стола. Семь двадцать пять. У него оставалась еще масса времени для того, чтобы заехать за Генри и попросить его убедить Арру приготовить что-нибудь посильнее, чем искрящаяся зеленая водка.

— Я и не знал, что уже так поздно, — продолжал Зеро, накидывая на плечо ремень от сумки с ноутбуком. — Прости, но я не смогу отвезти тебя домой.

— Да все в порядке. Я и не ожидал, что ты меня отвезешь.

— Ты вообще знаешь, как отсюда добраться?

Тони улыбнулся и зашагал рядом с Зевом к двери.

— Метрах в десяти от Оук-стрит есть остановка общественного транспорта. Думаю, я справлюсь.

— Сперва по Оук, потом по Бродвею…

— Я понял.

— Дождь идет.

— Это же Ванкувер.

— Веский довод.

Неуклюжее молчание было недолгим.

— Э-э, увидимся на работе в понедельник.

— Конечно.

«Если только на выходных не наступит конец света».

Даже с мощной угольной лампой в резерве Тони этого не исключал.

Они мгновение постояли под дождем. Потом Зев пожал плечами, помахал и двинулся по Пятьдесят первой.

Под навесом остановки оказался только один человек. Этот здоровяк пристально смотрел на карту города, висящую под плексигласом на стенке.

Фостер повесил рюкзак на плечо. Весь его вид говорил: «Я не стою того, чтобы из-за меня беспокоиться». Излучать такие флюиды парень научился в совершенстве, пока жил на улицах.

Потом Тони начал рыться в рюкзаке в поисках мобильного. Он уже пропустил время, когда следовало позвонить Генри.

Тут здоровяк поднял глаза.

— Маус? Надо же, я тебя не узнал.

Кинооператор заморгал, глядя на Тони. Свет фар машины, проезжавшей мимо, бросил тени на лицо Мауса. Автомобиль проехал, а они остались.

«Дерьмо! Вот вам и миньон Повелителя Теней — легок на помине! Большой миньон».

От души желая самому себе своевременно решить проблему с героем, Фостер стал пятиться. Он двигался назад до тех пор, пока его плечи не ударились о плексиглас. Теперь отступать стало некуда.

Глава восьмая

Передовой край армии теней находился менее чем в дневном переходе отсюда.

Стоя на городской стене, подняв зеркало, чтобы поймать свет позднего дня, Арра вглядывалась в то, что находилось за очагами сражения, за мужчинами и женщинами, старающимися отбить врага, превосходящего их силой и числом, за черными шатрами, хорошо защищенными от магической атаки.

Она смотрела на черную полосу опустошения, протянувшуюся до самой границы. Посевы на полях были сожжены, земля посыпана солью.

Арра видела, как захватчики убивали и пожирали уцелевший скот. После своей победы Повелитель Теней будет кормить тех, кто унизится перед ним, забудет гордость и честь, поползет на брюхе к его ногам.

Все здания, уцелевшие после того, как их миновала линия фронта, были преданы огню. Когда придет зима, смогут выжить только самые подобострастные прихвостни победителей.

Над лагерями, где содержались пленные, торчали шесты с телами тех, кто пытался бежать, противостоять беспорядочной жестокости стражи, еще не до конца расстался с надеждой. Некоторые шевелились, но все равно это были уже тела, а не люди. Выжившие стали пленниками, а когда завоевание завершится, они будут рабами.

Арра отвела взгляд от зеркала и посмотрела на пустынную землю между городом и армией. Она видела тени, лежащие там, где им не положено. Они двигались каким-то невозможным образом.

Авангард Повелителя Теней, его глаза и уши, не подпускала к городу магия: ее и еще двух членов ордена. Трое. Все, кто уцелел. Четверо погибли в битве, не в силах выстоять против темного волшебства, подпитываемого бесконечным потоком боли и крови. Двое были убиты, вернувшись в город, захваченный тенями. Перед этим победители использовали силу волшебников, чтобы причинить обороняющимся огромный вред.

Самый старший умер, наложив на стены защитные чары, иссякающие под непрерывной бешеной атакой чужой армады. Судя по расчетам Арры, их сила должна была растаять как раз к тому времени, когда армия захватчиков доберется до ворот.

Последние три волшебника вышли, чтобы встретиться лицом к лицу с Повелителем Теней. Несмотря на все их усилия, приготовления, надежды, их объединенной силы окажется недостаточно.

Арра смотрела в кристалл. Она знала, чем это кончится.

Они погибнут, потом защитные чары падут, ворота распахнутся. Город, битком набитый людьми, считавшими его убежищем, будет уничтожен.

Арра повернулась. Тяжелые резиновые подошвы ее туфель скрипнули по отесанному камню.

Теперь перед ней простирался город — и такие большие места, как Стенли-парк, мост Львиные ворота или Музей науки, и кое-что поменьше, более приватное, вроде парка Сунь Ятсена, «Эллинга» и кафе «Бергман». Все это падет перед тенями, а люди станут рабами. Больше не будет никаких прогулок до кофейни на углу за субботним выпуском «Глоуб энд мейл»[38] и двойным мокко с молоком.

Арра вгляделась в кружку, которую держала обеими руками, и вдохнула поднимающийся из пены пар. Возможно, в последний раз она наслаждалась запахом…

…тунца?

«Тут что-то не так».

На чашку упала тень. Волшебница боролась, чтобы сделать вдох, несмотря на вес, давящий ей на грудь, и боль в подбородке. Вот опять…

Арра открыла глаза и обнаружила, что у нее на груди примостилась Зазу, подняв одну лапу с выпущенными когтями. Женщина выпутала руку из складок вязаного одеяла и почесала между черными ушами.

— Мы просили помощи у заморских стран, с которыми торговали. Знаешь, что нам сказали? — Зазу моргнула янтарными глазами. — Они ответили: «Это не наша забота. На нас не нападают».

Арра вздохнула и взмахом руки включила свет. Она терпеть не могла засыпать на мягкой кушетке. Здесь ее спина в конце концов принимала форму серпантина. Такая неудобная поза всегда вызывала сны, будила воспоминания.

— Тот, кто завоевывает ради самого этого факта, не позволит такой мелочи, как океан, встать на своем пути, — продолжала Арра, подняв кошку с груди и переложив ее на кофейный столик. — Как ты думаешь, теперь Повелитель Теней — их забота или он ищет более легкой поживы с помощью ворот?

Ответ Зазу касался пустой мисочки для еды. Уитби, всегда не такой крикливый, сбросил со стола стопку лазерных дисков.

— Вы правы. — Арра схватилась за спинку кушетки и села. — Все это не ваша забота. — Она поднялась на ноги, посмотрела, как обе кошки бежали к кухне, и вздохнула. — Пока не ваша.

«Тони не должен был впутывать их в это дело».

Официально Генри бывал в последнем жилище парня — компромиссном варианте на полдороге между деловой частью Ванкувера и Бернаби — всего один раз, когда Тони сюда переехал. Неофициально — дважды, если считать тот случай, когда он уловил знакомый запах в клубе, последовал по нему в переулок, а потом шел за Фостером до самого его дома.

Генри хотел спросить, какого черта молодой человек делает, но не смог придумать, как задать вопрос, не походя при этом на подкрадывающееся создание ночи из какого-нибудь шаблонного фильма ужасов. Тогда шел дождь. Фицрой сидел в машине, наблюдал за тенью, двигающейся в занавешенных окнах, и напоминал себе, что не отвечает за Тони уже некоторое время.

Вполне возможно иметь друга и быть таковым, но при этом не контролировать отношения. Он не был уверен в том, какую из своих сторон он пытался убедить в этом — вампира или принца. Да и есть ли в данном случае между сторонами какая-то разница?

Во время его теперешнего, третьего визита тоже шел дождь, хотя сейчас Генри находился здесь по более веской причине. Тони должен был позвонить сразу после заката, чтобы дать знать, что случилось на студии, когда открылись ворота, рассказать о последствиях их приключения прошлой ночью, если таковые вообще были, о том, как среагировал Повелитель Теней на потерю своего миньона, если вообще среагировал.

Тони не позвонил. Ни сразу после заката, ни позже.

«Может, он был занят?»

Телеиндустрия отличалась непристойно длинным рабочим днем. Похоже, это никак не влияло на качество конечной продукции, большая часть которой словно создавалась для подростков с гормональными проблемами. Но Генри знал, что двенадцати- и тринадцатичасовые смены здесь считались нормой. Тони вполне мог задержаться на работе, хотя вряд ли считал плохую сорокатрехминутную серию синдикатного телевидения более важной, чем возможность конца света.

«Может, он попал в беду? Вдруг Повелитель Теней перешел в наступление и Тони принял на себя удар того, что прошло через ворота? Что бы ни случилось, я не найду тому подтверждения, вломившись в апартаменты Фостера. Все-таки его квартира — то самое место, с которого можно начать. Она находится почти в точности между моим жильем и студией. Имеет смысл в первую очередь проверить именно ее».

Когда Генри звонил на студию, включался автоответчик. Записанный голос не давал никаких ответов. Кстати, если «Чи-Би продакшнс» попал в рабство к темному волшебнику, то вряд ли кто-нибудь сидел бы на телефоне.

Еще Генри позвонил волшебнице, которая работала с Тони и, теоретически конечно, присутствовала там, где в одиннадцать пятнадцать вечера раскрылись ворота. Если Арра и была у себя, то она пустила в ход современную магию, защищающую от звонков.

Дом Тони, трехэтажное кубическое здание, похожее на тысячи других, построенных в конце семидесятых годов, не имело охраны. На двери, ведущей на лестницу из маленького вестибюля, висели почтовые ящики. Когда они открывались, их стальные язычки фиксировались, упираясь в раму, так что дверь не могла закрыться. Удобно, если к обитателям дома приходили друзья. Не очень — если у жителей было что воровать. Учитывая состояние коридоров, Фицрой подозревал, что последнее маловероятно.

Управляющий зданием находился в шестой комнате. Через несколько мгновений после того, как он открыл дверь в ответ на стук Генри, вампир уже находился в жилище Тони, а управляющий забыл, что вообще вставал с кресла.

Постель парня на кушетке не была заправлена, тарелки после завтрака остались в раковине, вчерашняя одежда валялась грудой на полу ванной комнаты. В холодильнике имелись пакеты заморозки из разных заведений фастфуда, а еще восемь яиц, коврига хлеба, полупустая банка арахисового масла и бутылка обычной колы.

У Генри ушло несколько минут на то, чтобы найти пульт от телевизора, хотя крышка туалетного бачка, если поразмыслить, была самым логичным местом для хранения этой штуки. В DVD-плеере обнаружились расширенная версия «Двух башен» и серия «Федерации», вышедшая на прошлой неделе, а в древнем кассетном плеере — новый «Стар трек». Фостер упоминал, что копит деньги на TiVo,[39] но, очевидно, еще не сумел собрать нужную сумму.

Фицрой швырнул пульт обратно на скомканное одеяло. Он не продвинулся дальше того пункта, с которого начал.

Запах Тони пропитал квартиру, но его явно не было тут несколько часов. Он ушел на работу и не вернулся.

Имелось только два возможных варианта развития событий. Тони все еще работал, или же его захватил Повелитель Теней. В любом случае парень оставался на студии.

Генри хотел открыть дверь, но помедлил. Он почувствовал, что в коридоре есть кто-то живой. Лучше подождать, пока этот тип уберется.

«Допустим, с Тони все в порядке. Если окажется, что он просто работает допоздна, то чем меньше людей увидит меня здесь, тем лучше. Тем меньше смущения для нас обоих».

Жизнь помедлила по ту сторону двери и постучала.

Знакомое лицо Ли Николаса заполнило дверной глазок. В этом стеклышке оно выглядело искаженным, поэтому его выражение трудно было разобрать.

Насколько понимал Фицрой, Фостер и этот актер только формально считались сослуживцами, учитывая положение одного и другого на съемках «Самой темной ночи». Они могли относиться друг к другу дружелюбно, но приятелями определенно не были. Пусть парень всей душой желал обратного, было крайне маловероятно, что между ними возникнет нечто большее, чем дружба.

«Итак, что же делает Ли Николас у дверей Тони ночью в пятницу?»

Генри улыбнулся и отворил дверь, тщательно держа голод под контролем. Всегда имелся шанс, что актером снова овладела тень. Поэтому Фицрой не собирался открывать ему больше необходимого.

Последовал блеск фотогеничной улыбки.

— Я искал Тони Фостера.

Актер нервничал. Он хорошо это скрывал, но Генри чуял его беспокойство. Лишь это и дорогой одеколон — никакого намека на запах чужого мира.

— Тони еще не вернулся с работы.

— Странно, — произнес Ли, проведя рукой по темным волосам. — Я слышал, сегодня съемки закончились рано.

— Неужели?

«Плохо дело».

— Да.

— Во сколько?

— Примерно… — Зеленые глаза слегка сощурились, когда Николас посмотрел мимо плеча вампира. — А вы кто такой?

Тут Генри понял, что не потрудился включить в квартире свет. Он уже собирался объяснить, что как раз уходит, но проследил за взглядом Ли, остановившемся на влажных пятнах, хорошо заметных на плечах его плаща, и решил, что правда сослужит лучшую службу, чем ложь.

— Я тоже его ищу, — ответил Фицрой, показывая кольцо с ключами. — У меня есть ключ от этой квартиры.

«Что ж, по большей части я сказал правду».

— Даже так. — Генри было видно, как артист стремительно пришел к неверным умозаключениям. — Хорошо.

— Вы хотите оставить для него послание?

— Что? Нет, все в порядке. Я, э-э… Я должен… Мм… Меня ждут в машине. У меня свидание. Я увижусь с Тони на студии в понедельник.

«Он подчеркнул слово „свидание“. Это интересно. Хотя если Ли ожидают в машине, то следующая часть разговора будет быстрой».

Генри позволил голоду подняться туда, где ужас граничил с насилием, перехватил взгляд Николаса и не дал ему отвести глаз.

— Что вы помните о том времени, когда вас контролировала тень?

— Я не знаю, о чем вы говорите!

Ли не лгал.

Испытывая искушение превратить вопрос в команду, Фицрой нехотя признал, что коридор чужого многоквартирного дома — не лучшее место для допроса, особенно сейчас, когда актера кто-то ждал в машине. Кроме того, вампир понятия не имел, как среагирует Ли, когда к нему вернется память.

Поэтому Генри удовольствовался вопросом:

— О чем вы хотели поговорить с Тони?

— Он был рядом этим утром, когда я рухнул. — Из зеленых глубин поднялся ужас, не имевший отношения к Фицрою. — Я просто хотел узнать, не видел ли он… Было ли там что-нибудь. — Николас приподнял руку, сжимая и разжимая кулак, словно пытаясь ухватить свою мысль. — Я просто…

Этот человек балансировал на самом краю. Генри испытывал легкое искушение толкнуть его, чтобы посмотреть, где он приземлится. Но лучшие чувства вампира одержали верх. Он вернул голод обратно и позволил актеру отвести глаза.

— Я скажу ему, что вы забегали.

— Нет, это… Да, конечно. — С трудом держа себя в руках, Ли отвернулся, потом снова взглянул на Фицроя, сдвинул темные брови и спросил: — Я вас знаю? Мы раньше уже встречались?

«Интересно».

Насколько Генри мог припомнить, до прошлой ночи они не общались ни разу.

— Может, вы видели меня с Тони.

— Да. Конечно. Такое могло быть.

Плечи актера выпрямились, последовал отрывистый кивок, но Генри видел дрожь, которую не заметили бы глаза смертного. Он подождал до тех пор, пока не услышал, как стукнула наружная дверь, закрывшаяся не до конца, потом поспешил по лестнице к площадке, чтобы посмотреть в окно.

Ссутулившись под дождем, Ли Николас рысцой пересекал улицу, направляясь туда, где в классическом «мерседесе» ждала грудастая блондинка. Он сел в машину и сказал, наверное, что-то смешное, потому как дамочка захохотала. Ли всем своим видом давал ей понять, что за последние сорок восемь часов с ним не случилось ничего хуже растрепанной прически. Этот человек определенно был куда лучшим актером, чем о нем думали большинство людей.

«Тони был с Ли, когда тот рухнул. Что-то случилось, когда ворота открылись вновь. Что? И где же Фостер?»

Словно по команде, мобильник Генри зазвонил.

— Тони? Где ты был, черт возьми?

— Близко, но не угадал, обитатель ночи. Я полагаю, он не с тобой?

— Нет.

— Он не отвечает на телефон.

Генри посмотрел вверх, в сторону квартиры Тони, прежде чем понял, какой именно телефон имела в виду волшебница.

— Парень мог выключить мобильник, когда находился на студии.

— Его там нет. Сегодня они закончили рано.

— Иногда он забывает включить его, когда уходит.

Генри хватался за соломинку и знал это.

— Семь теней прошли через ворота этим утром, обитатель ночи. Семь. Он позвонил бы и рассказал тебе об этом, если бы мог. Потом вы оба появились бы у моих дверей и стали требовать, чтобы я потратила на вас больше времени, приготовила еще зелья.

«Если бы мог».

— Да.

— Где ты, обитатель ночи?

— В жилище Тони.

— Я так понимаю, его там нет?

— Ни следа.

— Жди на месте. Я сделаю пару звонков и тут же присоединюсь к тебе.

— Я думал, волшебница, ты не желаешь впутываться в эту драку.

— А разве я сказала что-то насчет драки?

Генри стоял, держа в руке свой умолкший мобильник. Вампир признал, что Арра такого не говорила.

«Пока достаточно и того, что она желает помочь найти Тони, которого, похоже, тем или иным способом захватила тень».

— Ты меня видишь.

— Господи, Маус, ты большой парень, — попытался саркастически фыркнуть Фостер и не совсем в этом преуспел. — Как я мог тебя не заметить?

Мозолистая рука кинооператора сомкнулась на шее Тони.

— Ты меня видишь, — повторил Маус. — Голос света не заметил меня, но ты разглядел.

— Да. Что ж, сейчас я вижу даже слишком много тебя.

Лицо Мауса нависло так близко, что Тони различал каждый лопнувший сосудик, расширенную пору и готовился хорошенько рассмотреть шрам, оставшийся после того, как бывшая жена Мауса пырнула его в ноздрю пилкой для ногтей.

Парень положил ладони на бочкообразную грудь здоровяка и пихнул. Это не сработало, как он и ожидал.

— Ты не хочешь слегка податься назад?

— Нет. Мы с тобой собираемся…

Маус умолк, прищурил глаза так, что они почти закрылись, когда яркий луч пронесся через автобусную остановку.

Тони смотрел прямо на свет, поэтому увидел, что к остановке приближалась полицейская машина. Она притормаживала.

«Да! Пусть об этом услышат представители закона. Маленького парня обижает большой. Вот вам и полиция».

Губы Мауса сомкнулись вокруг его губ, оборвав эту мысль и почти все остальные, кроме одной: «Почему парни нормальной ориентации, одержимые тенями, клеятся ко мне?»

К тому времени, как оператор поднял голову, полицейская машина исчезла.

«Просто охренительно! — подумал Тони, вытирая рот рукавом. — Почему мы не в Торонто, где тебя наверняка схватят за публичное проявление сексуальной привязанности? Нет, мы обязательно должны торчать в проклятом Ванкувере, официально толерантном к альтернативному стилю жизни!»

— Не делай так больше! — прорычал он.

— Или что?

— Или я расскажу об этом твоей старушке.

В глазах Мауса промелькнул страх. Наверное, он все же воспринимал слова Тони или тени захватывали нечто большее, чем просто физическое обличье людей, чьи тела они носили. Фостер чувствовал, что это важно, но у него не было времени как следует над этим поразмыслить, так как рука Мауса до боли стиснула его и вышвырнула из-под навеса автобусной остановки под дождь.

— Эй! Куда мы?

— Кое-куда… Утихни.

Это выглядело плохо. Тони пошел, не сопротивляясь. С его стороны не последовало никаких угроз, не возникло ни малейших проблем. Он не давал оператору повода подумать, будто может рвануть в бега. Они остановились рядом с принадлежащим Маусу, вернее, его телу вишнево-красным «мустангом» шестьдесят третьего года. Здоровяк начал рыться в кармане в поисках ключей, тогда Тони резко упал на колени, развернулся, снова взлетел на ноги, пробежал два шага в сторону, рухнул и врезался лицом в мокрый тротуар. Фостер прокусил губу, рот его наполнился кровью.

Он сплюнул и перевернулся на спину. В круге света, падавшем от уличного фонаря, тень Мауса переплелась с его собственной тенью.

Эти темные кляксы селились в людских телах и контролировали тени, отбрасываемые ими.

«Нужно запомнить», — решил парень.

Тени, отбрасываемые одержимыми, могли сцепиться с тенями обычных людей, таких как он, которых еще не контролировали. Это оставляло в реальном мире так мало здравого смысла, что смахивало на одну из не самых блестящих задумок парней из загона, выданную после ночи, проведенной на дешевом пиве и сырной пицце.

Маус улыбнулся так широко, что блеснула пара золотых коронок.

— Садись в машину.

Тони снова сплюнул. Он покончил с покорностью и повиновением.

— Заставь меня.

Одна огромная рука схватила его за пояс джинсов, вторая — за обе лямки рюкзака. Через мгновение Фостер оказался на пассажирском сиденье. Он мельком подумал о том, как взбесится оператор, когда вернет себе контроль над своим телом и увидит, в каком состоянии обивка его машины, а потом попытался выскочить наружу.

Тень Мауса устремилась вверх и упала на лицо Тони.

«Вот дерьмо!»

Царапать и скрести ее было бесполезно. Она подавалась под его пальцами, а потом снова заполняла все выемки. Юноша уже знал, что сквозь нее нельзя дышать.

Арра зажала телефонную трубку между ухом и плечом и бросила в воду еще пригоршню лимонной мелиссы.

— Может, ты захочешь это записать, обитатель ночи. Он рядом с кофейней «Четыре угла» на Оук-стрит, у Пятьдесят первой авеню. Это в Южном Гранвилле, совсем рядом с Шара Тседек, ортодоксальной синагогой.

— Ты пустила в ход локационные чары?

— Нет, я позвонила Эми, его подружке по работе. — Арра понюхала пар и добавила еще немножко корня девясила. — Она подслушала разговор Тони и Зева, когда те направлялись к парковке.

— Тони и Зева?

— Угу.

Арра ногой оттолкнула Зазу от плиты и подумала, не стоит ли подождать до последней минуты и добавить кошачью мяту.

— У него свидание? — спросил Генри.

— Он молодой, неженатый. Сегодня вечер пятницы, — ухмыльнулась волшебница, услышав негодующее бессвязное бормотание обитателя ночи. — Ревнуешь?

— Я не ревную! Я…

Пауза длилась так долго, что она успела снять крышку с банки, набитой лавровыми листьями.

— Я потрясен. Как он может думать о свиданиях, зная о Повелителе Теней?

— Да, парень это знает и поступает мудро, наслаждаясь жизнью, пока может. — Арра почувствовала, как ее улыбка тихо угасла. — Прежде чем откроются ворота, у меня будет достаточно зелья для семи человек.

Фицрой начал что-то говорить, но волшебница взяла телефон в руку и нажала на кнопку сброса.

«Если этот вампир хочет найти Тони и оба они желают уничтожить шпионов Повелителя Теней, то это их дело. Рано или поздно случится одно из двух. Герои поймут, что попусту тратят силы, или погибнут, сражаясь. Так как меня уже вынудили впутаться в это дело, я буду продолжать заботиться о том, чтобы люди, захваченные тенями, имели шанс оправиться. Если уж я сварила зелье один раз, то было бы глупо отказываться делать это снова. Занимаясь такой работой, я подвергаюсь не большей опасности, чем любой другой человек этого мира, еще одного, который мне не удалось спасти. Здесь, в доме, есть люди, которые возьмут моих кошек, когда я уйду».

— Я видел тебя нынче утром.

— Да? И что?

Тони как можно сильнее вжался спиной в сиденье, безуспешно пытаясь уйти от тени Мауса, которая растеклась по его коленям, как большая черная… чертовски жуткая штука! Она непрерывно двигалась, словно была жидкостью, хотя таковой не являлась. В тщетной попытке выбраться из-под ее холодного веса Тони задрал задницу так высоко, что практически балансировал на одном плече.

— Ты побежал к Ли.

— Потому что он упал.

— Нет.

Маус посмотрел на него, потом снова сосредоточился на потоке машин, вечером пятницы двигающихся по Гранвилл-бридж.

— Ты двинулся прежде, чем он упал. Ты что-то знаешь.

— Я ничего не знаю! Я просто сделал то же, что и все.

— Никто этого не сделал.

— Не сделал чего?

— Того, что ты.

Тони возвел очи горе. Маус всегда относился к тем парням, которые не видели смысла произносить пять слов подряд, если и три — почти работа.

— Я уже был там. Поэтому всем остальным и не пришлось ничего делать, верно?

Кинооператор, он же миньон Повелителя Теней, пожал пухлыми плечами. В этом еле заметном движении был весь Маус, как и в повороте на двух колесах на Гастингс-стрит и скорости, с которой он бросал «мустанга» в обгон автомобилей поменьше. Тони показалось, что владелец темно-зеленой «шеви-импалы» при обгоне показал им средний палец, но они двигались слишком быстро, чтобы разглядеть это наверняка.

«Конечно, если он будет так же гнать и через границу с Соединенными Штатами, то какой-нибудь парень с бутылкой пива в штанах так разозлится, что вытащит свой дробовик и выпалит несколько раз. Тем самым он расшевелит копов, и мы сделаемся героями очередного выпуска телекомпании „Фокс“ „Скоростные гонки“, движущимися к драматическому финалу, где парень-миньон в „мустанге“ перевернется, а меня спасут!

К сожалению, мы находимся в Канаде. Самое худшее, что здесь может случиться, — наш номер запишут люди, сидящие в полицейской машине, которым не разрешается принимать участие в скоростных гонках, чтобы кто-нибудь ненароком не пострадал. Уже бывали случаи — такие как этот, — когда весь здешний покой, порядок и хорошее управление оказывались полным отстоем!

А если бы Маус разрешил себя остановить? Большой штраф, шесть проколов в его правах — и ни малейшего шанса, что какой-нибудь коп всерьез воспримет историю, которую я расскажу. Эми не поверила мне, а она моя подруга. Конечно, многолетний опыт общения с копами означает, что я без труда смогу отпустить какое-нибудь замечание, из-за которого меня за задницу выволокут из машины. Жестокость полиции надо использовать с умом. Потом Генри придет, чтобы внести за меня залог, и я окажусь в безопасности».

Но этот момент надежды угас, когда Тони понял, что Маус, вернее, миньон, поселившийся в нем, никогда не позволит себя остановить. Машина перестроилась в другой ряд слишком резко для своих тридцати лет. Это чуть не сбросило тень с колен Тони. Не думая о том, что делает, он поймал ее и вернул на место. Она слегка хлюпнула, потом снова устроилась неподвижно, прохладная и увесистая.

Его рука как будто… стала грязной. Он вытер ее о сиденье.

— Прекрати.

— Но…

— Немедленно.

В низком рычании Мауса слышалась безошибочная угроза, но ее с трудом хватило, чтобы заставить парня повиноваться. Тони еще никогда так отчаянно не хотелось вымыть руки. А ведь когда-то, пусть и давно, он держал в руках чужую блевотину. Сидя в машине, он испытывал настоящий ужас и вдруг понял, почему люди иной раз оттирают себя металлическими проволочными щетками.

Генри слегка удивился, что кошерная кофейня не закрылась на шаббат, хотя не было веской причины, чтобы в ее штате состояли только ортодоксальные верующие и, если уж на то пошло, исключительно евреи, а потом уловил запах Тони у дверей. Фостера не было ни внутри, ни где-то поблизости. Все еще слегка накрапывало, как это часто бывало здесь, на западном побережье, скорее туман, чем настоящие капли.

«Нелегко будет выследить Тони. Но если посмотреть на дело с позитивной стороны, в этом районе в такое время пятницы на улицах обычно немного людей. Может, парень отправился домой с Зевом, если у него было настроение?»

Низкое рычание заклокотало в горле Фицроя, прежде чем тот смог его остановить. Пожилой человек, сидящий за маленьким столиком кофейни, поднял глаза. Генри почувствовал себя немного глупо и снова повернулся в сторону улицы.

«Я просто должен позвонить волшебнице и узнать у нее адрес Зева. Звукорежиссер — милый парень, привлекательный и умный. Тони мог бы выбрать кого-нибудь похуже. Может, Тони слегка заразился пессимизмом Арры и в преддверии конца света воспользовался возможностью расслабиться, что сделал бы любой молодой человек при данных обстоятельствах? Или он решил отпраздновать победу над тенью, захватившей Ли Николаса? Не это ли погнало Фостера в объятия другого, что бы ни случилось с актером на студии нынче утром? — Генри покачал головой, чтобы избавиться от последней мысли. — Может, я слишком долго писал романы?

Существует множество веских причин, по которым Тони не смог бы связаться со мной. Но слова волшебницы о том, что он позвонил бы, если бы мог, снова и снова звучат в моей голове.

Если Тони не отправился домой с Зевом, он должен был сесть в автобус и поехать на север по Оук-стрит. — Фицрой прошел три метра до автобусной остановки, чтобы выяснить это раз и навсегда. — Если запаха Тони на остановке нет, то я позвоню волшебнице, чтобы узнать адрес Зева. Если же есть…»

Он там был. Влажный воздух помешал рассеяться запаху Тони, страха, другого мира.

Семь теней прошли через ворота этим утром. Одна из них, похоже, изучала карту города на этой автобусной остановке.

Смесь запахов двух человек. Один тащил другого к дальней стене остановки.

За пределами остановки дождь смыл большую часть запаха Тони, но на запах второго человека почти не оказал подобного воздействия. Даже погода, казалось, избегала его. Зато за ним было достаточно легко последовать.

Генри зарычал, когда голод взметнулся в нем, почуяв кровь. Ее запах был слабым, рассеянным, но безошибочным.

Ошибки быть не могло. Кровь принадлежала Тони. Она была на тротуаре, в трещинах бетона, и на краю дороги. Капля запеклась на бордюре, как раз над ручейком, бегущим к водосточному желобу.

Фицрой все понял. Раненый юноша был брошен в машину. За ним последовал человек, захваченный тенью. Потом они уехали.

Тони мог быть где угодно.

Теперь они двигались в сторону студии. Другой причины находиться в Бернаби у них не было. Ладно, вообще-то, если верить тамошней торговой палате, таких причин было множество, но в данный момент Тони испытывал дурное чувство, что к делу относятся лишь студия и ворота в другой мир.

— Я ничего тебе не скажу.

Маус только обогнул внедорожник, пробормотал:

— Чертовы альбертанцы,[40] — и продолжал гнать.

— Я ничего не знаю!

— Ты меня видишь.

— Только по счастливой случайности, клянусь. Несколько лет назад я накачивался наркотиками. Наверное, они растопили какую-то часть моего мозга, оттого я и вижу тебя.

Тони безудержно болтал. Он знал это, но не мог остановить поток слов, льющийся изо рта.

— Я чего только не видел, знаешь ли. Такие вещи повидал, что ты не поверишь. Наверное, потому и вижу тебя. Вот и все.

Маус рванул на гаснущий желтый свет, повернул голову и сощурился:

— Что ты видел?

«Дерьмо».

— Ничего похожего на тебя!

Тень, растекшаяся на коленях Тони, начала медленно плескаться взад-вперед. Ее движения не зависели от колыхания машины.

— Например?

Мимо промчался грузовик, отчаянно сигналя.

— Например, наблюдай за чертовой дорогой, старик!

Сердце юноши колотилось о ребра. Он был почти убежден в том, что лужа на его коленях стала значительно теплее, чем была.

Тони старался сладить со своим дыханием, когда Маус неуклюже вывернул обратно на восточную полосу.

«Что случится с тенью, если ее хозяин будет зажат под машиной? Я окажусь там вместе с ним, так действительно ли хочу это знать?»

Арра не собиралась садиться в машину обитателя ночи. Она решила, что снесет два термоса с зельем вниз, к поребрику, передаст их Генри и пожелает ему Божьей помощи.

«Сам выбирай, какой именно бог. Если Тони схватил один из заложников тени… Что ж, досадно, но это не моя забота.

Фостер сказал бы, что я во всем виновата. Я открыла ворота в этот мир и подарила Повелителю возможность сюда явиться!

Нет! Я этого не делала. — Арра пожала плечами под ярко-желтым дождевиком и вытащила зонтик из большой раскрашенной молочной канистры, стоявшей у дверей. — Хорошо, технически я открыла ворота, но они закрылись за мной. Я прошла через них, они захлопнулись. На этом моя роль была завершена».

Зазу потерлась о ее лодыжки, и Арра отпихнула ее от двери.

— Даже не думай об этом.

Термосы были аккуратно уложены в огромные желтые карманы.

— Я вернусь через…

Уитби ринулся через прихожую, гонясь за невидимыми чужаками. Шерсть дыбом, хвост набок. Кот неуклюжей грудой скользнул под кофейный столик.

— Что ж, когда вернусь, тогда и вернусь, — вздохнула Арра.

«Ты думаешь только о себе!»

Она заперла входную дверь и двинулась к лифту.

С легкостью, выработанной долгой практикой, волшебница не обращала внимания на обвинения, вопящие в ее голове: «„Забота“ — пустое слово!»

Ее собственный голос подхватил такую вот литанию. Это оказалось чем-то новеньким.

— Если ты ожидаешь, что я буду это обсуждать, то лучше подумай еще раз, — пробормотала она, когда двери лифта открылись.

Джулиан Роджерс, ее сосед, живущий по другую сторону коридора, переложил чихуахуа из одной руки в другую и пренебрежительно потянул носом, проходя мимо.

— Снова разговариваешь сама с собой, Арра?

— Я обнаружила, что это единственный способ вести умную беседу. А твоя псина такая толстая! — добавила она, когда двери благополучно закрылись.

Машина обитателя ночи подкатила к поребрику через несколько секунд после появления Арры. Если бы он немного помедлил, то дал бы ей больше времени поразмыслить… Но этого не случилось.

Когда вампир потянулся через переднее сиденье и открыл пассажирскую дверь, волшебница сложила зонтик, встряхнула его разок и забралась в машину. Она не собиралась тратить ни времени, ни сил на борьбу с Повелителем Теней, но у нее была информация, которая могла бы помочь обитателю ночи, если он собирался спасти Тони.

«Может помочь, а может и не помочь. Конечно, все это так и останется под вопросом, если я погибну в огненной автокатастрофе, прежде чем застегну страховочный ремень».

Арру швырнуло влево, потом вправо, когда вампир заставил мотор взреветь, вернулся на улицу и завернул за угол, на Денман.

Из-за термосов застегнуть ремень оказалось невозможно, поэтому Арра вытащила их и поставила у ног. Потом она даже прижала эти штуковины ступнями, потому как один термос стукнул ее по лодыжке после особенно резкой смены ряда.

— Почему ты думаешь, что заложник тени забрал Тони на студию? — спросила она, в конце концов пристегнувшись.

— Его куда-то увезли. Единственное «куда-то», которое есть у этих тварей, — ворота.

— Полагаю, это довольно логично.

— Полагаешь? Если у тебя есть идея получше…

— Нет. Наблюдай за дорогой!

Когда Генри перевел взгляд с нее на поток машин, Арра дернула за складку пластика у себя на колене.

— Я не буду встречаться с этой тварью лицом к лицу, не приближусь к заложнику тени. Больше — нет.

— Тогда зачем ты тут?

— В моем мире, в моем ордене, мы говаривали, что знание — сила.

— Здесь мы говорим так же.

— Ба!

На челюсти обитателя ночи дрогнул мускул.

— У тебя есть знания, которые могут мне пригодиться.

Арра пожала плечами, пластик на них сморщился.

— Да, они у меня есть. Сможешь ли ты их использовать, зависит от тебя. Мне известна лишь теория, построенная на событиях прошлого и немногих наблюдениях, сделанных мною с тех пор, как здешнее… вторжение началось. Первые тени были разведчиками, не обладавшими независимостью. Повелитель как будто протолкнул через ворота темные губки, а потом выжал из них то, что они впитали. Разведчик второго поколения последовал за нами из студии на место натурных съемок и вернулся, как и мы. Потом Повелитель отправил тень специально для того, чтобы разузнать, есть ли тут жизни, которые он мог бы использовать. Никки Вог умерла. Он исследовал ее и решил, что сможет контролировать эти жизни.

— Откуда ты знаешь, что именно он решил?

— Здешние люди очень похожи на обитателей моего мира. Технологически чуть более продвинуты, но в иных отношениях разница между нашими народами невелика.

Уличные лампы делили ночь на колеблющиеся тени. Арра уставилась на приборную панель.

— Именно такое решение он принял в прошлый раз, когда тень принесла ему жизнь одного из наших людей. Теперь он посылает шпионов, чтобы собрать информацию, которая облегчит ему новое завоевание. В Ли Николасе была тень, которую мы называли всадником. Ее создали для того, чтобы некоторое время она жила его жизнью, потом вернулась и — если снова воспользоваться аналогией с губкой — была выжата досуха. В моем мире всадники оставались сперва не больше пары часов. Потом целые дни. Последние же две тени, которые мы уничтожили, находились внутри своих хозяев чуть больше недели. Они переделывали людей так, что те сами превращались в темные тени. Два члена ордена погибли. Мои собратья вопили, пока из них изливалась темнота. — Арра стряхнула с себя это воспоминание. — Если один из заложников тени схватил Тони…

— Один схватил.

Эти слова напоминали низкое рычание.

— Значит, тени демонстрируют большую степень независимости, чем им даровали в прошлом.

— У Повелителя было несколько лет, чтобы поработать над их улучшением. С тех пор как ты покинула тот мир, он мог создать новую разновидность теней, с большей степенью независимости, как ты выразилась.

— Итак, ты говоришь, что моя информация устарела? Она бесполезна для тебя?

Генри не сводил глаз с дороги и, игнорировав ее вопрос, сказал:

— Я думаю, он послал эти тени, чтобы выяснить, что уничтожило ту, которая была в Ли Николасе. Повелитель отправил их на поиски света.

— Это была дуговая угольная лампа.

— Нет, метафорического света.

«Метафорического света?» — повторила про себя Арра, а вслух спросила:

— Почему ты так считаешь?

— В прошлом я занимался работой детектива…

— Вампир-детектив? Что ж, это… оригинально.

Рулевое колесо скрипнуло, когда обитатель ночи сжал его сильнее. Наверное, даже наверняка, — неблагоразумно было задевать его, но удержаться было выше ее сил.

— Заложник… — начал Фицрой. — Заложник тени, как ты его называешь, схватил Тони менее чем в двух кварталах от самой большой и старой ортодоксальной синагоги Ванкувера.

— Твои выводы?

— Юноша оказался там случайно. Его схватили потому, что он был там и распознал тень. Остальные шесть теней проверяют церкви и мечети. В этом мире нет волшебников, но есть свет, — сказал Генри.

«Храмы пали, тела людей, искавших спасения в святилищах, были раздавлены горящими булыжниками».

— Это не тот свет, который может помочь.

Генри посмотрел на нее темными глазами:

— Такие разговоры причиняют тебе боль.

— Какие именно? — подозрительно спросила Арра.

— Разговоры о тенях.

— Да. Что ж…

Волшебница схватилась за панель, когда вампир разогнался и проскочил под гаснущий желтый свет и разгорающийся красный. Две машины засигналили в знак протеста.

— Зато это желанный способ отвлечься от твоей езды!

Когда они добрались до индустриального парка, Тони решил, что это Маус и в то же время не он. Тени были самостоятельными личностями. Раз эта субстанция называла себя «я», она должна была обладать самосознанием. Очевидно, отчасти они заимствовали и личности своих хозяев. Или же в другом мире тоже существуют мощные машины и подражатели Вина Дизеля.[41]

Тони закрыл глаза, когда «мустанг» скользнул между двумя грузовиками, и открыл их снова, когда Маус повернул на парковку студии.

К несчастью, символизм — не говоря уж о концепции миньонов злого волшебника — предполагал, что тени используют самые темные стороны своих хозяев. В последнее время Маус был тихим парнем, усердно работавшим, редко развлекавшимся, но Тони слышал кое-какие истории о его прошлом. Они касались его интересных шрамов и всегда кончались одними и теми же словами: «Видел бы ты, какая рожа была у парня, с которым он сцепился».

Тони решительно не хотел быть тем парнем, с которым сцепился Маус. Он сомневался, что у него хватит сил стерпеть и не выложить всю правду.

Парень обхватил рукой живот, как раз над краем тени.

«Я заговорю, расскажу обо всем, что видел с самого начала, как уничтожил тень, когда та покинула Ли. Кстати, кто пытался меня соблазнить? Тень или темные уголки души Николаса? Ладно, сейчас не время думать об этом».

Глава девятая

«Давно пора было сменить этот код», — мрачно подумал Тони, когда Маус одной рукой пробежал по клавишам.

Тень закрыла рот парня и плескалась у его носа, время от времени запуская завиток в ноздрю — то ли игриво, то ли угрожающе, кто знает. У Фостера все переворачивалось в животе, но о том, чтобы выблевать эту мерзость, нечего было и думать, поскольку его рот уже был забит тенью.

В тот миг, когда машина остановилась, он распахнул дверцу, выскочил на парковку и открыл рот, чтобы завопить: «Помогите!» Надо сказать, что Тони давно, еще на Оук-стрит, распростился с мужской гордостью, не позволявшей звать на помощь.

Холодная увесистая тень, обвившая его лодыжки, заставила Фостера рухнуть на землю. Он едва заметил боль, когда гравий впился в его ладони. Тень обмоталась вокруг него, скользнула в рот и пресекла все попытки крикнуть.

Маус неторопливо запер машину, вздернул Тони на ноги и наполовину подвел, наполовину подтащил к задней двери студии. Попытки сопротивления привели к тому, что здоровяк зажал нос и рот парня ладонью и держал ее так, пока тот не утих. Одного короткого сеанса удушья оказалось достаточно, чтобы убедить Фостера больше не сопротивляться. Это была очень плохая затея.

Дверь открылась. Большая рука толкнула его между лопаток в темноту павильона звукозаписи.

Тони споткнулся и не услышал звука закрывшейся за ним двери, но когда восстановил равновесие, четкий щелчок сказал ему, что замок снова заперли. Это был первый звук, который он услышал за все это время сквозь бешеные удары собственного сердца.

«Вот и надейся на спасение!»

Тони напряг зрение и разглядел, что Маус тащил его влево, безошибочно огибая оборудование и декорации. Очевидно, мутного света от знака «выход» и индикаторов аппаратуры, заполнявшей помещение, оператору вполне хватало. В отличие от Ли он даже не потрудился включить лампы на потолке.

«Подожди-ка!..»

Теням требовалось хотя бы немного света для… наверное, самым точным словом будет «четкость». Иначе тень стала бы размытой, значит, слабой, так? Не та тень, что находилась в Маусе, но отбрасываемая им самим, которая удерживала юношу.

Он сделал нерешительный вдох через рот, понял, что может дышать, вырвался из некрепкой хватки Мауса, который придерживал его сзади за шею, и побежал к дальнему концу павильона звукозаписи, к дверям, ведущим в постановочный офис.

«Наверное, сейчас часов девять. Максимум девять тридцать. Может, четверть десятого. Ой! Сукин сын!»

Тони споткнулся обо что-то. Какая-то легкая и длинная штука ударилась об пол, когда он наткнулся на препятствие. Парень отскочил от стены, перевел дух и припустил быстрее.

«Трудоголики из монтажной никогда не уходят с работы так рано. Вряд ли у них запланированы личные дела на вечер пятницы. Все, что я должен сделать, — это добраться до…»

Закругленный край кожаного кресла Раймонда Дарка ударил Фостера в живот. Он задохнулся, упал лицом вперед, перекатился по сиденью и шлепнулся на пол. Парень все еще старался выпутать ноги из ножек кофейного столика, когда включились огни.

«Хорошо это или плохо?»

Теперь Тони мог видеть. Он пинком освободился и поднялся. Но в тот миг, когда Маус догонит его, он будет…

Поддельный персидский ковер на бетонном полу ничуть не смягчил падение. Юноша откатился вбок, стукнулся о ноги здоровяка и был вздернут вверх.

— Ты закончил?

Удар коленом в пах полностью застал оператора врасплох. Тони готов был пустить в ход самые грязные приемы. Того, кто дерется честно против парня вдвое больше себя, можно смело назвать неудачником. Юноша сделал это с энтузиазмом.

На его рукаве сомкнулись пальцы. Он вывернулся, а потом очутился на полу. Его щеку царапал ковер, а массивное колено впивалось в середину спины.

«Да, я закончил. Больше не стоит связываться с тенями. Мой последний удар Маус воспринял как личное оскорбление. Нет смысла защищаться. Я уже сделал все, что только мог. Тебе опять повезло, здоровяк».

Оператор поднял его. Ноги Тони оторвались от пола. Потом его пятки волочились по полу. Юноша наблюдал, как мимо ехал потолок. Маус вытащил его из офиса и проволок через бетонный коридор в какое-то знакомое место, которое оказалось бутафорской гостиной. Утром понедельника оно должно было превратиться в викторианскую столовую для съемок воспоминаний о званом обеде.

Голова Тони ударилась об пол и невольно чуть подпрыгнула. Как только в ушах перестало звенеть, он понял, что находится на том самом месте и почти в той самой позе, что и Ли прошлой ночью. Парень куда больше оценил бы это при других обстоятельствах.

«Ворота не откроются еще несколько часов, ладно, час… еще некоторое время. Похоже, я утратил счет времени. Так какого дьявола мы тут делаем?»

Маус не мог отвезти его к себе домой и избить, не дав объяснений своей женушке, но наверняка существовали места получше для проведения допросов такого рода. Если только тень кинооператора не собралась позвонить домой.

Юмор ранит, как и ряд других вещей.

Тони сомневался в том, что у него сломаны ребра. В этом случае они болели бы куда сильней, когда Маус присел рядом с ним на корточки, схватил его за перед футболки и рывком посадил.

Теперь Тони разрабатывал тактику пассивного сопротивления. Извинения мистеру Ганди,[42] но таковое оказалось не более успешным, чем активное.

Не избитым у него осталось только лицо. Подбитыми глазами и сломанными носами обычно завершались такие вот грандиозные мероприятия. Если посмотреть на это с положительной стороны, то у парня было хотя бы то преимущество, что он начал терять сознание.

Тони обвис мешком и краешком глаза увидел, как тень Мауса струилась вверх по его ногам.

«Итак, мы, вероятно, возвращаемся к тактике удушения. Это уже было. Вспомни пройденное. Не страдай так от боли. Здорово! Вот только тень Мауса протянулась и за мной тоже, по полу, вверх по краю стула, как обычная двухмерная. Две тени? Через ворота прошли семь. Вот дерьмо!»

— Я не собираюсь выходить из машины, обитатель ночи, — заявила Арра, вцепившись обеими руками в ремень безопасности. — Если я подойду слишком близко, то заложник тени узнает меня.

— Тогда зачем…

Когда Арра повернулась к нему, Генри понял, что нет смысла заканчивать вопрос. Он умел распознавать ужас, знал, на что тот способен, как крепко он может держать человека в своей хватке. То, что волшебница будет сопровождать его сюда, еще могло обсуждаться, но дальше она не пойдет.

— Прекрасно. Как я могу сражаться с тенью?

Ее хватка на ремне слегка расслабилась, и Генри задумался. Действительно ли Арра считала себя достаточно сильной для того, чтобы не позволить ему вытащить ее из машины, прими он такое решение?

— Я использовала бы тот же свет, какой и вы прошлой ночью.

— Это сработает, если тень все еще находится в своем хозяине?

— Сомневаюсь.

Взгляд Арры на мгновение стал отсутствующим. Когда он снова сосредоточился на Генри, выражение лица волшебницы было мрачным.

— Убей хозяина — и тень уйдет.

— Убить хозяина?

— Даже не пытайся сказать мне, что у тебя с этим проблема, обитатель ночи.

— А ты никогда не убивал, чтобы выжить?

— Такое случалось, но…

— Убивал для получения власти?

— Невинных — никогда.

— А кто устанавливает их виновность или невинность?[43]

То была другая ночь, вопросы, заданные другим волшебником. Сходство в конечном счете оказалось неважным.

— Я не убиваю невинных.

— Поступай как знаешь, обитатель ночи, — пожала плечами женщина. — Но это единственный способ.

Другой волшебник тоже называл его обитателем ночи, используя эти слова, как и Арра, в качестве определения.

Фицрой повернул на парковку телекомпании.

— Зови меня Генри.

— Неважно, как я тебя зову, я знаю, что ты… А вот и Маус.

— Что?

Она кивнула в сторону красного «мустанга», и Генри въехал на парковочное место рядом с ним.

— Это машина кинооператора Мауса Гилберта. Он большой и сильный. Если этот человек стал заложником тени, то у тебя может возникнуть небольшая проблема.

Генри остановил машину, перевел рычаг коробки передач в нейтральное положение и выключил двигатель.

— Нет. Проблем не будет.

Он очутился у задней дверцы прежде, чем затих звук выключенного двигателя. Арра вздрогнула, когда его лицо появилось возле ее окна — бледный разъяренный овал в ночи.

Она опустила стекло.

— Там заперто. Ты знаешь код? — спросил Фицрой.

— Почему я должна его знать? Я никогда не вхожу через павильон звукозаписи. У меня есть ключ от передней двери… Да, правильно.

Замок на передней двери подавался туго. Генри потратил впустую целое мгновение, а потом повернул ключ с такой силой, что наполовину выкрутил его из скважины, к счастью, после того, как штифты повернулись.

Он скользнул внутрь, оставив загубленный ключ на месте.

В маленьких офисах слева и справа от него находились люди. Двое справа, трое слева. Пять сердец бились в быстром ритме. Он заметил их, но не обратил на это никакого внимания. Вампир продолжал двигаться, углубляясь в здание.

Двери на дальней стене имели вывески. Черные буквы на белой офисной бумаге создавали такой яркий контраст, что, несмотря на темноту, даже глаза смертных смогли бы их прочесть.

«Гардеробная». «Монтажная». «Спецэффекты». «Не открывать эту дверь».

Генри пренебрег последним предупреждением, и ему пришлось пробираться через вешалки с одеждой. Он не слышал Тони, хотя и должен был бы, если сердце парня все еще билось. Если же нет, то за смертью Фостера почти наверняка последует еще одна.

Ему было довольно легко отследить запах еще до одной двери с надписью: «Не входить, когда горит красный свет».

Павильон звукозаписи, защищенный от посторонних шумов.

Когда Генри распахнул дверь, грохот сердца перепуганного Тони заполнил все вокруг. Фицрой зарычал и побежал на звук, безошибочно следуя через лабиринт кабелей, оборудования и стен декораций.

Здесь горел свет, но вампир в нем не нуждался. Ужас парня служил ему и стимулом, и проводником.

Генри нашел юношу на полу под воротами. Тот полусидел. Огромный человек держал его, прислонив к себе, — этакая пародия на привязанность. Тони колотил пятками по полу, скреб пальцами по мясистым рукам, обхватившим его грудь.

Через два бегущих шага Фицрой увидел на глазах Фостера повязку из тени.

Еще два шага.

Тень исчезла.

Три шага.

Тони перестал бороться. Его сердце замедлило ритм почти до нормального.

Большой человек, которого звали Маус, выпустил его.

Юноша склонил голову к плечу и сел, скрестив ноги, на бетоне, потом поднял глаза и встретился взглядом с Генри.

— Я вижу тебя, обитатель ночи.

Вампир с рыком остановился в нескольких дюймах от скрещенных ног парня.

— Просто чтобы ты знал — я не позволю тебе помешать, — добавила тварь, которая не являлась Тони, в то время как Маус медленно поднялся.

В свои времена Фицрой не был высоким. В этом столетии оказался низкорослым. Маус, вернее, та тварь, что овладела им, возвышалась над вампиром как башня.

— У тебя нет сил, чтобы противостоять нам, обитатель ночи.

Генри взглянул вниз, на Тони, потом снова поднял глаза на Мауса, улыбнулся и замахнулся, не особенно заботясь, что может сломать тому кость. Судя по виду, кинооператор побывал в сотнях драк.

Эта закончилась прежде, чем у него появился шанс к ней присоединиться. Его голова откинулась назад, глаза закатились так, что стали ясно видны белки. Здоровяк рухнул на пол.

Его тень ударилась о бетон вместе с ним. Никакой метафизической тени не появилось. Похоже, у человека, потерявшего сознание, тень бездействовала. Это определенно следовало запомнить.

— Он будет очень зол, когда очнется, — почти весело заявила проникшая в Тони тварь, поднимаясь. — Только подумай о том, чтобы вот так же врезать мне. Прежде чем уйти, я поджарю мозги этого парня.

Генри заставил себя опустить кулак и прорычал:

— Убирайся из него!

— Без проблем. Как только ворота откроются, я уйду. Я знаю то, что он, а он — то, что хочет знать мой босс.

— Он ничего не знает.

— Я бы в это поверил, еще как. Вот только я нахожусь внутри его головы, а тебя там нет, чувак.

— Чувак?..

— Хей, это тоже сидит в его голове.

«Может, и так, но Тони никогда не называл меня этим словом. Тень маскируется под хозяина, но не вполне удачно. Это тоже надо запомнить».

— Тут есть и инфа о том, что уничтожило предыдущего миньона, — продолжала тварь. — Не так много о технике этого мира, как хотелось бы боссу. Зато ему известно кое-что другое, что вполне возместит упущенное. Этот парень знает, где прячется та надоедливая волшебница. — Последовало выразительное постукивание по виску. — Кто бы мог подумать, что она окажется настолько тупой, чтобы остаться так близко от ворот? — Тварь возвела глаза Тони к полотку. — Волшебники, а? Слишком глупые, чтобы продолжать удирать, чересчур перепуганные, чтобы спасать мир. Босс будет в восторге, что нашел ее через столько времени. Ты ведь знаешь, как раздражают незаконченные дела.

Генри слушал вполуха, двигаясь по кругу, выискивая благоприятную возможность. Он видел ее, но сомневался, что все выйдет как надо.

Тело Тони крутанулось на пятке и повернулось вслед за ним.

— У меня из-за тебя кружится голова. Меня сейчас вырвет хаманташем. — Тварь посмотрела на часы парня. — Десять часов две минуты. Чуть больше часа. Чем собираемся заняться, Генри? Ты голоден?

Знакомые пальцы оттянули ворот футболки от горла Тони. Стали видны синяки вдоль ключицы.

Вид крови, собравшейся под кожей юноши, осознание того, что надо было сделать, чтобы оставить на его теле такие метки, толкнуло вампира к самому краю. Он перестал ходить по кругу. Его губы оттянулись, обнажив клыки. Он позволил голоду подняться.

«Падальщики не получат того, что принадлежит мне, пока я с этим не покончу».

— Тони мой.

— Узнаю твою силу, обитатель ночи. — Интонации Фостера исчезли. — Но ты не можешь убрать меня из его тела, пока я не буду готов уйти.

Слова твари утонули в песне крови Тони.

Генри почувствовал, как теплая тяжесть обернулась вокруг его ног, но не обратил на нее внимания. Имела значение лишь жизнь, на которую он заявил права, причем не единожды, а бессчетное множество раз.

— Мой.

— Не сейчас, чувак.

— Мой!

Внезапное узнавание вспыхнуло за тенями в глазах Тони. За ним последовал страх, такой примитивный, что все остальное бежало пред ним. Его сердце начало стучать. Быстрее. Быстрее.

Потом глаза парня закатились, он будто чем-то подавился, согнулся пополам.

Тень потекла из его носа и рта, собралась в лужу на полу, двинулась к Генри. Тот едва сохранил самоконтроль, но сумел понять, что не сможет сражаться с этим. Голод осознал это и начал утихать.

Один шаг назад.

Два.

Генри понятия не имел, как управляться со светом, который они пустили в ход прошлой ночью, не знал даже, на месте ли еще эта лампа. Тони, который все знал, стоял на коленях, обхватив себя руками, как будто отчаянно пытался удержать на месте куски своей плоти.

Арра открыла переднюю дверь, помедлила, глядя на сломанный замок.

«Может, мне стоит просто остаться здесь и починить его или сидеть в машине? Вообще-то тут нет даже никаких „может“. — Она шагнула в офис. — Какого черта, зачем я это делаю?»

Вес термосов, засунутых в карманы, успокаивал женщину. Их содержимое будет бесполезным до тех пор, пока тень остается в Маусе, но термосы ясно указывали на ее роль в этой весьма смехотворной попытке спасти мир, уже потерянный.

Она посмотрела в сторону офиса Чи-Би и почти пожелала, чтобы босс был там, почти захотела войти в его дверь, пройти мимо аквариума, встать перед его столом и признаться во всем. К счастью, Чи-Би был в Вистлере со своими двумя детьми от первого брака. Арра понятия не имела, что они делали там в такое время года, но, чем бы эти люди ни занимались, это помешало ей выставить себя дурой перед единственным человеком, который, скорее всего, задал бы правильные вопросы.

Костюмы зашуршали, когда она прошла мимо, как будто шептались друг с другом. Хор мальчишеских сутан спрашивал слегка греховные смокинги: «Что происходит?»

«Хороший вопрос. Любопытство решает все. Именно оно заставило меня покинуть подвал и подняться в павильон звукозаписи, когда открылись ворота. Волшебники подобны котам. Мы любопытны. Иногда это качество нас убивает. Но не меня. Я знаю, когда обращаться в бегство».

Арра открыла дверь и услышала, как кого-то тошнило. В тишине павильона этот звук мог доноситься откуда угодно.

«Да, конечно. Кого я дурачу…»

Тони стоял на коленях под бездействующими воротами. Выглядел он дерьмово. Последний кусочек тени стекал из его носа. Маус растянулся на полу позади него, возможно мертвый. Тень полностью отделилась от своего последнего хозяина и скользила по полу к Генри.

Вампир был быстрым, она — еще быстрее.

«Знает ли эта гадость, кто такой Генри? Сможет ли контролировать его? Судя по всему, тень именно это и намерена сделать. Если она добьется успеха, то обитатель ночи станет ее заложником и сможет уничтожить все наше сопротивление, совсем несерьезное».

Когда тьма устремилась вверх, к телу Генри, Арра поступила не рассуждая. Вопросы и комментарии — в сторону. Волшебница подняла руки. В прошлых бесплодных попытках она бросала эти чары бесчисленное множество раз и не могла их забыть.

Тень застыла, скрутилась и исчезла с тихим шлепком.

Прежде чем в ее голове вновь возникли вопросы, Арра быстро побежала к Маусу. Резиновые подошвы ее туфель скрипели на полу. Она упала на колени, схватила оператора за куртку и перевернула на спину.

Когда его голова ударилась о бетонный пол, он открыл глаза.

— Ты!

— Я, — согласилась она и по запястье погрузила руку в его грудь.

Только элемент неожиданности подарил этому маневру хоть какой-то шанс на успех. На мгновение Арра испугалась, что этого окажется недостаточно. Потом ее ищущие пальцы сомкнулись. Она откинулась на пятки, вытащила тень, вышвырнула ее из человеческого тела и тем же самым жестом уничтожила.

Если бы кто-нибудь спросил ее, то она ответила бы, что финальный шлепок был самым приятным звуком, какой она слышала за последние семь лет.

Вот только никто не спрашивал.

Женщина повернулась и увидела, что Генри присел перед Тони и вытянул бледную руку. К ее удивлению, парень вздрогнул и отшатнулся, избегая прикосновения.

— Не твой! — сказал он хрипло. — Свой собственный!

— Знаю, — кивнул обитатель ночи.

Потом оба они притворились, что верят в это.

Боль помогала Фостеру помнить. Ли не все забыл — может, потому, что тень сама оставила его, он ее не выблевывал, но Тони помнил. Он знал, каково это — быть запертым в дальнем уголке собственной головы, ощущать свое тело и понимать, что ты не в силах контролировать его. Юноша чувствовал свои движения, слышал собственные слова и никоим образом не мог помешать ни тому ни другому. Это напомнило ему о самых худших временах, проведенных на улице, когда он был новичком, юным и слишком глупым для того, чтобы удирать. Парень не мог победить в драке. Его вопли ничего не меняли, потому что их никто не слышал. Фостер научился прятаться, но тут-то и начали происходить всякие странные вещи.

Может, он помнил именно потому, что уже бывал в подобных ситуациях.

«Господи, как больно! Ребра, спина, руки, ноги, голова… — Когда Генри приподнялся, Тони чуть не захохотал. — Вампир стоит на коленях».

Этот последний крик «мой!» все еще отдавался в каждом ударе сердца юноши, повторялся во всех точках, в которых бился пульс. Чуть подживший укус на запястье сильно болел.

Ему не становилось легче оттого, что лицо князя тьмы было, по сути, повседневным. Не изменилось ничего, ни шишковатый лоб, ни сетка вен. Поверх примитивного голода, который обольщал жертву даже тогда, когда поглощал ее, лежал лишь тонкий слой цивилизованности.

«Мой!»

Обольщение пугало Тони сильнее голода. Он ответил на это обольщение, даже оказавшись заложником тени. Смерть потребовала персону, отмеченную раньше. В ответ Тони изгнал того, кто захватил его теперь, и принял другого, первым предъявившего на него права.

«Я жив лишь потому, что Генри хотел этого. Я умру, когда Фицрой решит, что пора. Конечно, это относится почти ко всем, кто делил с вампиром его территорию. Но я узнал это на себе. Лично. Проклятье, познал в библейском смысле. — Он прикусил губу, чтобы не засмеяться. — Если я начну хохотать, то вряд ли смогу остановиться. Генри никогда меня не отпустит».

Вывод из этого следовал неприятный, но главное состояло в том, что прошлое спасло ему жизнь.

Словно по сигналу, вампир протянул Тони руку.

Парень заставил себя не вздрогнуть, не отшатнуться, как минуту назад.

— Тони?

Он понял, о чем спрашивал Генри: «У нас с тобой все в порядке?»

«Наверное, это зависит от того, что считать таким вот порядком. Фицрой снова носит свою маску, поэтому, если честно, ничего не изменилось. Та же самая маска скрывает ту же самую силу. Тень исчезла. Не похоже, чтобы одержимость была такой уж неожиданностью. Черт побери, Тони, перестань, к дьяволу, так много думать! Вообще-то все сводится к доверию. Если я доверяю Генри настолько, чтобы позволить вскрыть мне вену и пить из нее, то могу допустить и то, что вампир не злоупотребит властью, которую ему это дает. Во всяком случае, не слишком злоупотребит».

Тони опустил правую руку, которой обнимал свой живот, схватил холодные пальцы Генри, позволил вампиру поставить себя на ноги и сказал:

— У нас все в порядке.

Генри не успел ответить, потому что юноша повернулся к Арре. Он решил, что развивать эту тему и дальше будет уже чересчур.

— Как Маус? — поинтересовался юноша.

Арра подняла глаза. Жидкость продолжала капать из колпачка термоса в рот Мауса.

— Я не доктор, но, по-моему, у него сломана челюсть.

— Даже так?

— Да и на этой стороне тоже появляется интересная пурпурная шишка. — Она слегка скривила губы. — Ты и сам не знаешь собственной силы, обитатель ночи.

Тони не нужно было поворачиваться. Он и так знал, что Генри в ответ тоже скривил губы.

— Нет, — ответил вампир. — Знаю.

Глаза Арры перебежали от одного мужчины к другому, остановились на Тони. Она издала задумчивый звук, который мог означать что угодно, поставила пластиковый колпачок на широкую грудь Мауса, сунула руку в карман и вытащила второй термос.

— Вот, выпей этого.

Волшебница швырнула термос медленным, замысловатым, высоким броском, но Тони, похоже, не мог заставить себя поднять руки. До пола оставался всего дюйм, когда Генри нагнулся и подхватил термос.

— Из тебя бы получился чертовски хороший бейсболист.

Генри ухмыльнулся и вложил термос в руки Тони:

— Только для участия в ночных матчах.

— М-да.

Пока еще они могли играть в отрицание, сохранять версию «Я все тот же — ты все тот же». Это казалось парню вполне выполнимым.

Тони с сомнением посмотрел на термосы.

— А мне обязательно?..

Арра хмыкнула и подтвердила:

— Да.

— Я в полном порядке.

— Все равно выпей.

— Но я был миньоном совсем недолго…

На него накатило внезапное воспоминание о том, как он был заперт и беспомощен, о том, как его использовали.

Тони пришел в себя, когда Генри надежно сомкнул его пальцы вокруг гладкого оранжевого пластика. Вряд ли он как-то отреагировал на это прикосновение, но вампир все равно отступил, дал ему свободное место и вручил колпачок термоса, полный магического зелья. Оно пахло в точности так, как запомнилось парню, а на вкус очень смахивало на коктейль для котов-алкоголиков. Тони пил вещи и похуже, но в последнее время отвык.

— Если тень вернется в твой нос, то добром для тебя это не кончится, — рявкнула Арра, когда Фостер подавился и закашлялся. — Ты должен это проглотить.

Свободной рукой Тони показал ей средний палец — в данный момент ему плевать было на то, что это грубо, — и хлебнул еще разок. Вкус лучше не стал, но после четвертого глотка водки юноша почувствовал, что все его ощущения слегка притупились.

— Сколько?..

— Осуши весь колпачок.

— Целиком?

— Разве слово «осуши» означает что-то другое?

— Кончай, — пробормотал он, гадая, должно ли у него щипать кончик носа. — У меня была трудная ночь.

— Она еще не кончилась.

— Обалденно.

Генри сунул руки в карманы плаща, шагнул к волшебнице.

— Итак, теперь ты впуталась в это дело.

— Я…

— Тень в Тони сказала, что у тебя с Повелителем есть незаконченные дела. Мол, он будет в восторге, когда спустя столько времени узнает, где ты находишься. Другая тень, что была в этом типе, знала тебя. — Генри показал на кинооператора.

— «Будет в восторге», — повторила Арра, завинчивая колпачок термоса и снова садясь на пятки. — Именно знала — в прошедшем времени. Обе тени уничтожены, поэтому никакая информация не просочится через ворота. Никто не придет из-за меня в восторг.

— Но тени, похоже, было известно, что ты здесь.

— Конечно. Как уже заметил Тони, именно я открыла ворота, — устало добавила волшебница. — Сукин сын нашел этот мир, воспользовавшись моими исследованиями.

— Тень сказала, что у вас с ним незаконченные дела.

— А кому они нравятся? — пожала плечами Арра.

— Ты запустила руку ему в грудь.

Неожиданное замечание на мгновение вроде бы выбило волшебницу из колеи, потом она фыркнула:

— Так ты заметил?

Насколько мог видеть Тони, грудь Мауса выглядела точно так же, как и прошлой ночью. Ладно, тогда она не находилась в горизонтальном положении, но в остальном ее можно было описать словами: «Большая, в клетчатой рубашке».

— Ты запускала руку ему в грудь?

— Я запустила одну сущность в другую, дотянулась до того места, где тени имеют субстанцию, а мы — нет.

— Как?..

— Благодаря моей беспорочной жизни.

Арра мед ленно встала. Ее дождевик сморщился. Было ясно, какого она мнения о подобном вопросе.

— Послушай, там, откуда я пришла, очевидным ответом может быть слово «магия». Но не здесь.

Тони проглотил остатки зелья и рыгнул. Стайка крошечных зеленых искорок заплясала перед его лицом.

— Во всяком случае, обычно, — договорила Арра.

Мир слегка наклонился вбок.

— Думаю, мне нужно сесть.

Пол, похоже, придерживался иного мнения. Он был рядом и уже доказал, что может ударить Тони. Ноги юноши подкосились. Он снова рыгнул зелеными искорками.

— Это тень?

Лицо Генри маячило перед ним, периодически расплываясь.

Фостер вытянул палец и ткнул его в щеку.

— Предметы в зеркале могут оказаться ближе, чем кажутся.

— Что?..

— Думаю, это восемь унций теплой водки.

Тони потыкал его снова.

— Я в порядке.

Генри выпрямился. Сейчас он мог лишь поверить юноше на слово.

— Другие появятся сегодня ночью? — спросил вампир волшебницу.

Она посмотрела на потолок. Генри слышал, как сердце женщины заколотилось сильнее, но на ее лице не отразилось страха.

— Возможно, но сомневаюсь. Похоже, у этих теней больший запас прочности. Они могут находиться в хозяевах по нескольку дней. Допустим, ты прав. — Пальцы женщины изобразили кавычки цитаты. — Их послали с целью найти «свет». Тогда они останутся здесь так долго, как только смогут.

— А чего ждала еще одна? — Когда волшебница и вампир повернулись, чтобы посмотреть на него, Тони покачнулся, но все же добавил: — Одна тень была в Маусе, другая ожидала тут, у ворот.

— Думаю, она охраняла их, — нахмурилась Арра. — Ворота была открыты, когда прошлой ночью ты уничтожил тень. Повелитель, вероятно, почувствовал ее гибель и хотел позаботиться о том, чтобы подобного не повторилось.

Тони широко распахнул глаза, когда внезапно до него дошло. Он пару раз открыл и закрыл рот, только потом сказал:

— Я убил…

— Нет, не убил, — перебила Арра. — Они частицы Повелителя Теней или того зла, которым он стал. У них нет ни жизни, ни ощущения собственной личности, пока они не запечатлеваются в своем хозяине. Ты уничтожил инструмент. Оружие. Вещь, а не личность.

— Вот как. — Тони потер кончиками пальцев крашеный пол. — Тогда все нормально.

Арра отвела Генри в сторону и прошептала ему прямо в ухо:

— Послушай, останься с ним. Если еще что-нибудь появится, разделайся с этим, а я заберу Мауса в больницу. Он пахнет как коктейль из водки с кошачьей мятой, видно, что парень дрался, поэтому мне не зададут вопросов, на которые я не смогла бы ответить.

— Учитывая способность изгонять теней, разве не ты должна остаться тут?

— Во-первых, явно не я ударила Мауса. Тебе они могут так запросто не поверить. Во-вторых, подтащи эту световую установку поближе — и сможешь изгонять их так же легко. Ты уже это делал. В-третьих, мне нет смысла рисковать, оставаясь так близко к воротам. Если Повелитель Теней узнает, что я тут…

Генри хотел спросить, что же тогда тот сделает, но передумал при виде выражения ее лица, вернее, отсутствия такового. За свою долгую жизнь он еще не встречал никого, кто так отчаянно старался бы скрыть свои истинные чувства. Потом придет время разговора по душам, но сейчас невинные люди требовали их заботы.

— Ты умеешь править?

— Да, центром урагана, привязанного за веревку, свитую из коры сонных деревьев.

— Я спрашивал не об этом.

Арра возвела глаза к потолку.

— А что, править машиной так трудно? — Она подняла руку, упреждая ответ Генри. — Шутка. Конечно, я умею править. Я живу в деловом центре Ванкувера и работаю в Бернаби. Только молодежь настолько вынослива, что может ездить в общественном транспорте. — Женщина бросила взгляд на Тони, потом снова на Мауса. — Донеси его до машины. Генри, мы зря теряем время.

Фостер все еще сидел на полу и наблюдал, как вампир шел за Аррой из павильона звукозаписи и нес на руках огромного Мауса. Это выглядело весьма нелепо.

«Он сказал, что вернется, — напомнил себе Тони. — От вампира не избавишься так легко. От него вообще не избавишься».

Парень чувствовал себя так, будто городские власти проводили дорожные работы в коре его головного мозга. Насколько он мог судить, это было единственным результатом действия зелья, хотя алкоголь вроде уже должен был испариться.

«Если бы я сосредоточился, то вспомнил бы, каково это — когда тень засовывает тебя на задворки собственного мозга. Не думай об этом!»

Фостер глубоко вздохнул, встал и обрадовался тому, что сделал это не под пристальным взглядом Генри. Он не смог бы позволить себе вздрагивать и стонать, если бы Фицрой был здесь.

Тони отпирал блокировку колес дуговой угольной лампы, когда Генри вернулся.

— Эта штука стоит целого состояния, — сказал он, жестом велев вампиру встать по другую сторону устройства. — А охраняют ее паршиво.

— Мне такое тоже приходило на ум. Нет, не стоимость лампы, а то, что охрана и вправду никудышная.

Генри подкатил тяжелую установку туда, куда показал парень, на самый край съемочной площадки.

— Когда вы расспрашивали волшебницу… — Тони замолчал и начал заново: — Вы думаете, что Повелитель Теней ищет Арру — специально, именно ее?

— Не знаю. Если он сознает, что открыл те самые ворота, которые создала Арра, то должен знать, что она где-то здесь. Но у меня сложилось иное впечатление. Он не ожидал, что волшебница окажется поблизости от ворот.

— Может, вам стоит спросить ее, почему она тут оказалась?

Золотисто-рыжие брови приподнялись.

— Мне?

— А почему бы и нет?

— Не думаю, что я очень ей нравлюсь.

— Вы же вампир, помните? — Тони протер стеклянные линзы рукавом куртки. — Вы могли бы заставить ее себя полюбить.

— Ты же знаешь, что из этого ничего не получится.

Тони отверг полдюжины комментариев к этой фразе.

Некоторые из них были даже правдивыми. В конце концов он вздохнул, кивнул и сказал:

— Да. Знаю.

Юноша нагнулся, чтобы вновь закрепить блокировку колес. При этом ему пришлось схватиться за крестовую подпорку, втянуть воздух сквозь зубы.

Генри ничего не сказал, пока Тони не выпрямился.

— Ты ранен.

— Просто синяки.

— И кровь.

«Правильно».

Фостер вытащил несколько кусочков гравия, впившихся в его ладонь.

— Заживет.

«На мне всегда все заживает».

Тони поднял глаза и понял, что Генри уяснил подтекст. В другую ночь вампир мог бы что-нибудь сказать, но сегодня он сам создал иллюзию границ, разделявших их.

Осветительная группа лишь отодвинула лампу с дороги, не отключив ее от осветительной панели. Парень подумал, что нынче ночью все не закончится, а следующей им может не повезти так, как сейчас. Он рассмотрел установку, отметил, куда именно подключаются провода, и кое о чем вспомнил.

— Генри, когда ворота откроются, вы должны встать рядом с автоматическим выключателем. Прошлой ночью он рванул, помните?

— Да.

Это односложное слово было произнесено интересным тоном. Тони вздохнул и повернулся так, чтобы не встречаться с темными глазами.

— Что?

— Ты кажешься очень спокойным. — Последовала долгая пауза, в которой чувствовался отзвук крика: «Мой!» — Учитывая все случившееся.

— Эй, а разве я когда-нибудь закатывал истерики? Я имею в виду, если не считать случаев с египетским волшебником, пожиравшим детей, и призраками, взывающими к отмщению?

Спустя одно биение сердца Генри улыбнулся:

— Нет, не закатывал.

— Что ж, хорошо.

Тони скрестил на груди руки, пытаясь двигаться так, чтобы мышцы не вопили от боли, стараясь задевать как можно меньше синяков.

— Я вот подумал… Мы должны подождать, пока ворота откроются и тени отделятся, прежде чем сработает свет, так?

— Да.

— Поэтому Повелитель все еще сможет ощущать, что его посланцы продолжают умирать на пороге.

Генри посмотрел на потолок.

— Да.

— Что, по-вашему, он сделает?

— Думаю, однажды этот парень пошлет через ворота нечто такое, что нельзя будет убить светом, — медленно произнес Фицрой. — Нечто материальное.

— Вы как-то подозрительно этому радуетесь.

Маска соскользнула.

— Если это будет существо из плоти и крови, то я смогу с ним расправиться.

Кровь Тони с этим согласилась.

Глава десятая

Субботним утром Тони стоял в коридоре четвертого этажа перед квартирой Арры.

Она открыла дверь, прежде чем он успел постучать. Парень стоял перед волшебницей и сильно подозревал, что выглядит так, будто узрел Зигфрида или Роя[44], чудесным образом появившихся совсем рядом вместе со своим белым тигром.

Выражение лица Арры подтвердило это. Она покачала головой и шагнула назад, чтобы пропустить Тони в квартиру.

— Мои окна на фасаде, Тони. Я убирала Зазу с диффенбахии[45] и увидела, как ты шел по дорожке. Раймонда Дарка воспитывают сценаристы, у которых на всех одна-единственная мозговая клетка. Но даже он мог бы догадаться, что ты идешь сюда. Вытри ноги и повесь куртку так, чтобы с нее капало на циновку.

Тони послушался, потом последовал за Аррой на кухню и едва не наступил на рыже-белого кота.

— Это Уитби. Не обращай на него внимания, он накормлен.

— Что ты имеешь в виду? «Не подкармливай его» или «Не беспокойся, он не вцепится тебе в глотку»?

— То и другое.

Волшебница долго рассматривала Тони, пока тот притворялся, что разглядывает кота.

— Дерьмово выглядишь, — наконец сказала она.

Арра повернулась, вынула из буфета большую голубую кружку и наполнила ее содержимым непрозрачного термического графина.

— Это должно помочь.

— Что там?

Язык Тони все еще ощущал последствия потребления зелья, его чутье в лучшем случае было ненадежным.

Замороженный фаршированный блинчик, который он разогрел себе на завтрак, сильно пах акриловой краской. Можно было допустить, что ему это не показалось, так как срок годности блинчика истек месяц или два тому назад.

— Это кофе, экологически чистый, мексиканский, доставленный сюда в порядке свободной торговли. Зерна собирали босые черноглазые девственницы.

— В самом деле?

— Насчет девственниц поклясться не могу. В холодильнике есть сливки, а на столешнице, в чаше в виде кролика, — сахар.

Арра ногой отпихнула с дороги Уитби и вышла из кухни.

Тони торопливо плеснул в кофе немного сливок, недолго подивился тарелке с окровавленной печенью, разложенной слишком замысловатым образом, чтобы быть едой, и последовал за Аррой.

Он нашел волшебницу за ее компьютерами. На обоих экранах светился пасьянс «паук».

— С Маусом все в порядке, — сказала Арра, выкладывая валета червей на даму той же масти. — Если «в порядке» означает, что у него сломана челюсть, а жена этого типа вне себя от злости. Я сказала в больнице, что нашла этого парня бесцельно шляющимся по улице. Мол, он потерял сознание, как только я усадила его в машину.

Она перемешала два столбца, закончила ряд червей. Карты упали к нижнему краю монитора. Волшебница перешла к другой игре.

— В больнице поверили моей истории.

Восьмерка треф на девятке пик, бубновая шестерка на семерке пик. Восьмерка треф передвинулась к девятке той же масти, теперь неприкрытой.

— Как ты? — спросила Арра.

Губа у парня болела, обе ладони чесались, тело было размалевано красивыми синяками, но он не мочился кровью и считал, что все в порядке.

— Со мной все в норме.

— Хорошо. Что случилось у ворот?

— Ничего.

— Это означает?..

Тони заставил себя отвлечься от гипнотического движения карт.

— Ничего…

— Они вот-вот откроются.

Фостер посмотрел на Генри и пожалел, что это сделал. Глаза вампира были темными, губы оттянулись, показались клыки.

Тони видел такое уже сотни раз, но сегодня ночью осознал, какое место в схеме «голод — жертва» занимало то, что делало их отношения слишком уж личными. Потом парень услышал какое-то гудение, вздрогнул, и вампир отошел для него на второй план.

Когда вибрация стала сильнее, юноша понял, почему Ли тогда среагировал на нее подобным образом. В прошлый раз открытие ворот раздражало его не больше, чем оса, жужжащая в черепе. Конечно, Тони понимал, что может разразиться беда, но реальность была столь же прочной, как и его ярость. Сегодня же ему как будто сверлили зуб, когда действие новокаина уже закончилось.

Тони пока еще не вопил от боли, но напрягся всем телом. Он сопротивлялся нарастающей вибрации, предчувствуя тот миг, когда сверло дойдет до мягких тканей.

— Здесь никого нет. Ни один заложник теней не вернулся, — пояснил Генри, когда юноша непонимающе уставился на него.

— Так что же нам делать?

— Остановить то, что попытается пройти через ворота с другой стороны.

— И что-нибудь попыталось пройти?

— Нет, — ответил Тони, сделав большой глоток кофе. — Ворота оставались распахнутыми пару минут, потом закрылись.

— Пару минут?

— Чуть меньше или больше. Когда думаешь о злых волшебниках и тенях, высасывающих мозги, трудно точно оценить, сколько прошло времени.

— В следующий раз смотри на часы. Впоследствии этот интервал может оказаться важным.

— А тебе не все равно? Я думал, ты нам не помогаешь.

— Однако все еще появляешься у моих дверей.

Тони сомневался в том, что его второй приход заслуживал определения «появляешься». Он положил на пол свой рюкзак, сел, и почти немедленно на его коленях очутилась черно-белая кошка.

— Это Зазу.

Арра нахмурила брови так, что они образовали над ее носом букву V. Вид у нее был не особенно счастливый. Тони медленно убрал руки от кошки.

— Она никогда так раньше не поступала.

— Как?

— Не садилась на колени к незнакомцам.

— Она не совсем… Ой… Сидит.

— Просто старается устроиться поудобнее.

Когти кошки снова прошли сквозь ткань джинсов и кожу.

— Поудобнее для кого? — взвизгнул Тони.

Судя по лицу Арры, вопрос был слишком глупым, чтобы на него отвечать. Она вернулась к своим играм, а Тони попытался сидеть совершенно неподвижно. Только богу известно, во что кошка вонзит коготь, если решит, что ей грозит опасность или она падает.

— В этот раз я ощущал их сильнее, — сказал Тони чуть позже, когда понял, что ему не угрожало немедленное кровопролитие. — Я имею в виду ворота.

— Потому что ты был заложником тени.

— Да, я так и понял. Но тень скорее присваивает тебя, чем берет в заложники. Разве с заложниками можно обращаться так неаккуратно?

Не снимая руки с клавиатуры ноутбука, Арра повернулась к нему и приподняла брови.

— Юмор тебе помогает?

Тони рискнул пожать плечами. Зазу перекатилась на спину во впадинке между его плотно сдвинутыми коленями и задрала все четыре лапы. Ее живот сиял белизной. Мех выглядел мягким. Юноша нерешительно потянулся к нему пальцем.

— Я не стала бы этого делать.

Он отдернул палец. У кошки был разочарованный вид.

Арра хмыкнула и снова вернулась к играм.

— Итак, я в восторге от твоей компании, но зачем ты здесь?

— Я принес твои термосы. — Тони хотел нагнуться и открыть рюкзак, но уловил выражение морды Зазу и передумал. — Мы больше не использовали зелье, но я не уверен, как долго оно останется пригодным. Понимаешь, его искры…

— Составные части зелья действуют невесть как долго, но мне нужно вновь придать ему силу, чтобы от него был толк в магическом смысле. — Арра перевернула короля, передвинула даму, положила ее на туза и подождала, пока вся линия рухнет. — А теперь скажи, почему ты здесь.

— Зелье…

— Видишь это?

Тони подался вперед.

— Игру?

— Она застряла на семерке. Я не могла знать, какая карта лежит под королем, но это был единственно возможный ход. — Она развернула кресло и сняла Зазу с колен Тони. — Смотри на то, что скрывается за очевидным. Исследуй правду, лежащую за мотивами. Покупай дешево, продавай дорого.

— Что?

Арра вздохнула, когда кошка снова вспрыгнула на колени Тони.

— Почему ты здесь на самом деле?

Тони помедлил, ожидая хлесткого замечания, которого не последовало.

— Постановочно-отделочная команда собирается сегодня строить новые декорации, — сказал Фостер. — Может, я сумею покрутиться рядом, но не смогу передвинуть лампу обратно, на нужное место, чертовски уверен, что мне не дадут ее включить.

— Каков же твой вывод?

Он казался очевидным, но Арра собиралась заставить парня сказать его вслух.

Он так и сделал:

— Тебе придется туда прийти.

— Нет. Я не подойду к открытым воротам.

— Тебе и не нужно к ним подходить, даже не придется покидать подвал. Ты будешь моим прикрытием. Просто пошли меня наверх с фотометром или чем-нибудь в том же роде якобы для того, чтобы сделать кое-какие замеры.

— Плотники все еще будут работать.

— Да, — фыркнул Тони. — Как будто трудно заставить их сделать маленький перерыв.

— Все равно они не уйдут. Если покажется один из заложников теней, то как ты это объяснишь?

С дерзким бесстрашием он погладил кошку по голове.

— Понятия не имею. Вот почему, думается, нам нужно раздобыть адреса всех тех, кто занят на сегодняшних съемках. Придется выяснить, где остальные тени, и вывести их из игры, прежде чем они вернутся в павильон звукозаписи.

— Как именно?

Тони изобразил, будто сует руку в чужую грудь. Зазу вытянула лапу и вонзила когти в его ногу.

Арра не обратила никакого внимания на скулеж парня, фыркнула и сказала:

— Итак, все это твое «ты будешь моим прикрытием» — лишь прикрытие? Ты хочешь, чтобы я вывела тени из игры.

— Мой план состоит из двух частей! — запротестовал Фостер. — Первая касается павильона звукозаписи, потому что у нас нет возможности расправиться со всеми тенями, прежде чем раскроются ворота. Потом мы отправимся за теми, которые не появятся. Это будет происходить уже вдали от ворот.

— Прекрасно. Все-таки ты не сказал, что именно наболтаешь плотникам насчет заложников теней.

— Я думал, ты…

— Что ты не понял во фразе: «Я не впутываюсь в это»?

— Я не прошу тебя вмешиваться больше, чем ты уже во все влезла. — Тони и сам услышал, как угрюмо это прозвучало. — Послушай, мы пытаемся остановить вторжение и спасти мир. Вариантов у нас немного, поэтому нам нужно заставить Повелителя Теней слегка удивиться, озадачить его, сбить с толку. Пусть он не спрашивает: «Почему мои тени были уничтожены у ворот?», а задаст себе вопрос: «Почему они вообще не возвращаются к воротам?» Может, это убедит его в том, что здесь есть нечто такое, во что он не захочет встревать.

Арра запустила на ноутбуке новую игру.

— Ты говорил об этом с вампиром?

— Да. В некотором роде.

— Тони!..

— Я в порядке.

— Я в этом не сомневаюсь, но оценил бы, если бы ты смог двигаться немножко быстрее. Мне нужно покормиться.

Парень прекратил сражаться с привязным ремнем машины и застыл.

«Я не могу».

Должно быть, эта мысль так или иначе отразилась на его лице, потому что Генри вздохнул:

— Не тобой. Сомневаюсь, что нынче ночью это будет безопасно для каждого из нас.

— Хорошая мысль.

Пряжку зажало. Тони принялся высвобождать ее одной рукой, второй безрезультатно дернул за ремень.

— Мм… Генри. Думаю, я напортачил с пряжкой.

Холодные пальцы оттолкнули его руку в сторону.

— Она застряла.

— Без балды?..

Генри поднял на парня взгляд. Глаза его потемнели, маска исчезла.

Вампиры не тратят времени на возню с ремнями безопасности. Он моментально отделился от пряжки. Обитатели ночи просто вырывают свою жертву из машины.

Адреналин подарил прыть юноше, покрытому синяками. Он едва не выбросился из автомобиля на тротуар, потом попытался вернуть себе хоть немного чувства собственного достоинства, оперся на открытую дверцу и крышу автомобиля и прислонился к нему.

— Я тут подумал, может, нам стоит расправиться с тварями еще до того, как они вернутся на студию.

— Прекрасно.

Огоньки на приборной панели странно отражались в глазах Генри, которые были…

«Черт! Хуже всего то, что мне захотелось забраться обратно в машину, предложить свое запястье или горло, а то и жизнь. Нет. Не это было самым скверным. Куда хуже оказалось то, что вампир тоже это понял».

Тони отскочил от машины, захлопнул дверь и пробормотал:

— Почему бы мне просто не оставить послание на твоем автоответчике?

Он обращался к «БМВ», удаляющемуся по улице, исчезающему вдали.

— Да, я бы сказала, что это и вправду подходит под определение «В некотором роде». В моем мире известны обитатели ночи. Я поражаюсь, что ты ухитрился сохранить такую самостоятельность. В конце концов, нельзя служить одновременно двум господам.

Тони скривил губы.

— Все обстоит совсем не так.

— Я верю, что ты один из тысячи. — Арра закрыла ноутбук и встала. — Пошли.

— Куда?

Кошка, устроившаяся на коленях юноши, не выказала никакого намерения в ближайшее время покинуть это место.

— Студия, ворота, тени… — вздохнула волшебница, поскольку Тони продолжал неуклюже сидеть, не осмеливаясь подняться. — Просто сбрось ее на пол. Она не сломается.

Фостер подумал, что сейчас в его жизни и так хватает увечий, сунул руки под мышки — или под передние лапы? — Зазу и осторожно опустил ее на пол. Она фыркнула. Этот звук удивительно походил на тот, что часто издавала Арра. Кошка села и стала вылизывать свой зад.

Тони никогда не имел тесных дел с этими зверями и не знал, что они так хорошо умеют выражать свое мнение.

— Я думал… Я неправильно понял твои слова о том, что ты не собираешься впутываться?

— Что?

— Ты сказала, что не собираешься в это впутываться.

Тони осторожно переступил через Уитби, который вился вокруг его ног, добиваясь хорошего пинка.

— Я все еще не собираюсь приближаться к открытым воротам, но полагаю, что смогу наплести всякой чуши и провести тебя мимо плотников.

— Почему ты передумала?

Арра помедлила, набросила на руку оранжевый дождевик. Она долго смотрела на рекламную афишу «Самой темной ночи», вставленную в рамку.

— Ты нравишься кошкам, — наконец сказала она.

— Арра!

Волшебница ткнула в кнопку вызова лифта еще пару раз, словно надеясь дать понять: она спешит и опаздывает.

— Арра!

— Вряд ли он уйдет, — пробормотал Тони.

Женщина натянуто улыбнулась и обернулась:

— Джулиан.

Тот передвинул чихуахуа по сгибу левой руки, подозрительно сощурил глаза и уставился мимо нее на Фостера.

— Сейчас твоя очередь пылесосить в комнате отдыха.

— Я здесь даже не живу! — запротестовал парень.

— Не твоя. Ее.

Вот только Джулиан по-прежнему таращился на Тони. Этот взгляд наверняка нервировал бы юношу, если бы за последние несколько дней планка того, что способно было обеспокоить его, не поднялась. Теперь это скорее раздражало Фостера, чем выбивало из колеи.

— В комнате отдыха уже прибрано.

Джулиан перевел не менее подозрительный взгляд на Арру.

— Минуту назад там был полный бардак.

— А теперь все готово. Смотри — наш лифт пришел.

Арра крепко взяла Тони за руку выше локтя, втолкнула его в лифт и тут же последовала за ним.

— Ой!

— Прости.

Женщина повернулась и весело помахала Джулиану через последние шесть дюймов между закрывающимися дверями.

Фостер снова сунул ногу в ботинок, подождал, пока двери окончательно закроются, а потом спросил волшебницу, навела ли она в комнате порядок с помощью магии. Он не заметил никаких заклинаний или чар, даже подозрительных жестов, но, с другой стороны, ничего и не знал о подобных делах.

Арра прислонилась к стене и скрестила на груди руки.

— Нет. Я солгала.

— Ты?..

«Волшебники лгут. С учетом всего прочего, это стоит запомнить».

— Я покривила душой. Джулиан — актер, знаешь ли. Он не давал мне прохода еще до того, как стал президентом правления кооператива, а теперь просто невыносим.

Даже при столь коротком знакомстве Тони заметил, что определение «невыносим» вполне заслуженно.

— А еще у него толстая собака.

— Сама знаю.

— Не пальнуть ли нам в ворота из огнеметов?

«Хэтчбек» середины восьмидесятых влился в поток машин, Арра посмотрела на своего пассажира.

— Из огнеметов?

— Да. Просто засядем под воротами, дождемся, когда они откроются… — Тони жестами показал, будто стреляет в потолок. — Бах!

— Где мы достанем огнеметы?

Фостер пожал плечами, передвинул ноги и поставил их поудобнее среди кофейных стаканчиков, усыпавших пол.

— В том же месте, где добываем их для съемок сериала, — на складе оружия.

— Они не…

Арра не договорила, хмуро глядя на дорогу. С каждым движением «дворников» по лобовому стеклу она хмурилась все сильнее.

Они проехали примерно пять километров. Волшебница так и не проронила ни слова, и Тони понял, в чем дело. Предложение пустить в ход огнеметы явно пробудило в ней какие-то плохие воспоминания. Он начал дремать, потому что провел не очень спокойную ночь даже при включенных огнях.

Юноша вздрогнул и проснулся, когда Арра снова подала голос:

— Думаю, он воспримет это как вызов. — Повелителя еще никогда не останавливали, поэтому он должен уверовать в то, что сделать это вообще невозможно.

— Мы уже прикончили несколько его теней.

— Мелкие игроки. В сравнении с его мощью они как UPN[46] против с Television Network. Он и на миг не подумает, что ты сможешь победить его, потому что убил их, — фыркнула Арра. — Злые волшебники, которые величают себя Повелителями Теней и отправляются покорять безбрежные территории, имеют проблемы с самолюбием.

— Думаешь, он завоевал весь твой мир?

— Он идет сюда, чтобы завоевать этот. Какая теперь разница?

— Думаю, никакой.

Еще три километра остались позади. Тони гадал, что происходило в ее голове, пока они молчали.

В конце концов Арра пожала плечами и сказала:

— Прошло всего семь лет. Я сомневаюсь, что он подчинил себе весь наш мир.

— Тогда зачем ему являться сюда?

Тони посмотрел на Арру, хотя она на него даже не взглянула. Но если бы юноша и не сделал этого, то сила ее эмоций все равно заставила бы его повернуть голову. Боль, гнев и другие чувства, которые было труднее распознать, сменяли друг друга на лице женщины.

— Ты права, — утешающим тоном проговорил Фостер. — Неважно, почему он сюда идет, достаточно и самого факта. А теперь не могла бы ты сделать мне одолжение и снова посмотреть на дорогу!

Когда старые аналоговые часы на стене мастерской Арры показывали почти одиннадцать, Тони беспокойно двигался от полки к полке, поднимал и ставил обратно головы, руки и другие муляжи, хранящиеся на полках.

— Я думал, что все твои спецэффекты были… Сама знаешь. — Он покрутил пальцами в воздухе.

— Игрой на пианино?

— Магией.

— Некоторые — да, были магическими. Большинство — комбинацией магии и чего-то другого. Чары работают лучше иллюзий и должны быть на что-то направлены. Даже компьютерные эффекты работают лучше, если имеют некий ориентир. Иногда это нечеткие пиксели, в другой раз — петарды и кукурузный сироп, изредка — магия.

Тони нажал на скрытую кнопку ворчащего барсука и нахмурился. Он работал в проекте с самой первой серии и не помнил, чтобы им когда-нибудь требовались барсуки. Один раз была серия с волками и енотом, случайно подстреленным ночью, но с барсуками — никогда. Он пах как-то странно. Хотя, возможно, запах шел от банки с резиновыми глазными яблоками, прислоненной к барсуку.

— На экране это никогда не выглядит таким поддельным.

— Телевидение, Тони. Ты пробыл в этом бизнесе достаточно долго, чтобы знать, что здесь все является не тем, чем кажется. Кругом лишь дым и зеркала.

— Было таким, — пробормотал он, подходя к столу Арры. — Теперь это дым и тени.

— Очень глубокое замечание, хотя и слишком очевидное.

Когда Тони остановился у нее за спиной, волшебница выложила бубновую шестерку на семерку треф. Четыре монитора показывали пасьянсы.

— Ты никогда не устаешь от этой игры?

Она пожала плечами:

— Если такое случается, то на некоторое время я переключаюсь на ма-джонг[47].

— Ты вообще когда-нибудь работаешь?

Рычание прервало ответ Арры на полуслове. Тони резко обернулся, и тут на него ринулся барсук. Сила прыжка опрокинула банку с искусственными глазами, она ударилась об пол и разбилась. Юноша увернулся от зубов и когтей и опустил ногу на что-то круглое. Оно взорвалось с хлюпающим звуком. Когда он посмотрел на пол, глаз катился к нему. Зрачок вращался в центре знакомой голубой радужки. Потом Тони почувствовал, как когти схватили его сзади за джинсы.

— Да.

Барсук и банка вернулись на полку.

Тони предположил, что на самом деле они никогда ее и не покидали. С бешено колотящимся сердцем он вцепился в спинку кресла Арры.

— «Да» — что?

— Да, время от времени я работаю.

— Понятно. — Он выпрямился и заставил себя понизить голос до нормального уровня. — Это было не смешно!

— А я хотела тебя развеселить. — Волшебница крутнулась вместе с креслом, повернулась к Тони и продемонстрировала ему серьезное выражение лица. — Если ты собираешься сражаться с Повелителем Теней, то обязан знать, что реально, а что нет.

— Ты застала меня врасплох.

— Он тоже не будет посылать тебе извещений о своих намерениях по электронной почте. Твоя способность видеть станет для него неожиданностью. Это самое мощное твое оружие. — Седые брови сошлись над переносицей. — Вообще-то оно практически единственное, — задумчиво добавила Арра.

— Отлично.

— Вряд ли. — Она сунула руку в ящик стола, вытащила фотометр и швырнула его Тони. — Вот, повесь на шею и иди, иначе пропустишь открытие ворот.

— Верно.

Тони нагнулся и вынул из рюкзака пачку бумаги.

— Это вчерашние заметки. Тут есть большинство имен людей, которые нам нужны. Просто извлеки из файлов их адреса.

Арра хмыкнула и взяла у него бумаги.

— Кто назначил тебя главным?

Тони ответил таким же хмыканьем.

— Ты.

— Есть какая-то особая причина, по которой Арра не может придержать коней, пока мы не уйдем на ланч?

— Она мне ее не назвала, Лес. — Тони выкатил угольную лампу на нужное место и поднял кабель, свернутый в кольцо. — Просто сказала, что ей нужно, чтобы я сделал все сейчас.

Начальник плотников почесал под мышкой и вздохнул:

— Как угодно. Ты провозишься достаточно долго, чтобы я успел заняться своим небольшим дельцем?

— Сомневаюсь. — Тони сдернул чехол с осветительной панели. — Как продвигается твоя диссертация?

— Не очень. Тема «Пасторальные образы в дилетантской поэзии конца восемнадцатого столетия» просто не захватывает меня так, как раньше.

— Трудно такое представить.

— Да. При мысли о том, чтобы учить новичков английскому, у меня мурашки бегут по коже.

— Ты всегда мог бы сделать карьеру в шоу-бизнесе.

Лес фыркнул.

— С такими ставками, как у Чи-Би, это не карьера, а работа. Итак, Сордж знает, что ты используешь панель?

— Понятия не имею.

Тони убедился в том, что подключена только большая лампа, шагнул в сторону и окинул критическим взглядом свою работу.

«Поскольку подключить надо было только один прибор, вряд ли я мог сильно облажаться. С другой стороны, если я все-таки допущу такое, то вырублю все электричество в здании и уничтожу кучу дорогостоящего оборудования, к которому не должен даже прикасаться, не говоря уж об освещении, тоже совсем не дешевом. В результате я по меньшей мере вылечу с работы и дам Повелителю Теней возможность беспрепятственно воспользоваться воротами. Поэтому никакой спешки».

Тони не имел ясной линии обзора, поэтому присел, чтобы выглянуть из-за путаницы кабелей и проверить, вправду ли пульт подключен к электросети и действует ли он. Когда парень выпрямился, Лес все еще стоял рядом и явно ожидал, когда Фостер даст более подробный ответ.

— Послушай, если у Сорджа проблема, то он может поговорить с Аррой. А я просто делаю то, что мне велели. Так безопаснее.

— Тебе за это платят?

— Нет.

«Одиннадцать ноль семь. До открытия ворот осталось примерно восемь минут. Лес, убирайся к чертям собачьим!»

— Просто немного бесплатной тренировки. Знаешь, я ведь учусь этому бизнесу.

Лес возвел глаза к потолку.

— Потому что хочешь когда-нибудь стать продюсером.

Эти слова заставили юношу оторвать взгляд от наручных часов.

— Как ты догадался?

Он не думал, что когда-то об этом упоминал.

— Господи, Тони, я не тяну на медиума. Здесь все, от «мертвых душ» и выше, мечтают стать продюсером. В моей бригаде есть три парня, работающих над сценариями и намеревающихся закончить карьеру в продюсерском кресле. Хотя нет, один из них не собирается продвигаться дальше сценариста, бог знает почему.

— Это говорит парень, работающий над «Пасторальными образами в дилетантской поэзии конца восемнадцатого века».

— Да… Ну…

Голос Леса потерялся среди вибрации, появившейся в голове Тони. Струйка пота потекла по его боку. Когда мышцы Фостера стали напрягаться, он потянулся и застыл, держа руку над выключателем.

«Если что-нибудь произойдет, а Лес это увидит, то еще один голос сможет выкрикнуть предупреждение. Пусть наберется порядочно таких свидетелей. Людям придется к ним прислушаться!

Но если что-нибудь произойдет и он это не остановит, что тогда? Могу ли я рисковать еще одной Никки, допустить новую смерть в надежде на ничтожный шанс, что Лес увидит то же самое, что вампир, волшебница и я сам? Нет, не могу».

«Почему я? — сердито вопросил Тони вибрацию, переходившую в боль, а потом повернул выключатель и ударил лучом света в полуразобранную декорацию. — Я самый обыкновенный парень. Во мне нет ничего сверхъестественного. Я не герой!»

— Э-э, Тони? — Твердая хватка Леса на его руке отвлекла Фостера от этих мыслей. — Разве Арра не хотела, чтобы ты сделал замеры?

«Правильно. В боли появилась прореха. Чтобы сделать правдоподобные замеры, я должен был находиться куда ближе к воротам, к источнику вибрации, проделывающей огромные рваные дыры в моем мозгу.

Сделай зарубку себе на память. В следующий раз иди на дело с более надежной историей для прикрытия».

Не уверенный в том, убедительно ли он держит фотометр, Тони прошел вдоль кабеля к задней части лампы, сделал глубокий вдох, сощурил глаза, почти закрыл их и шагнул вперед.

«Иди на свет. Постой, разве такое не говорят всегда тем, кто скончался? Только этого мне и не хватало — делать мрачные пророчества самому себе».

То ли у парня из-за яркого света потекли слезы, то ли его глазные яблоки взорвались и текли теперь по щекам. Оба варианта казались ему одинаково убедительными. Он видел все не то чтобы размытым, а скорее стертым, ворсистым по краям.

Тони большим пальцем включил контроль на фотометре, чтобы сделать замеры, повернулся и понял, что стоял прямо под воротами. Не у приборной панели, не на корточках возле Ли, а именно там. Каждый волосок на его теле встал дыбом. Это ощущение было крайне неприятным. Фостер не смог удержаться и посмотрел вверх.

Свет и потолок, едва различимый сквозь сияние. Еще дальше, или рядом — даль. У парня просто не хватало слов, чтобы описать, чем ворота были и чем — нет. В конце этой дали угадывалось что-то ожидающее, пытающееся увидеть, пытающееся решить, холодное, взвешивающее и рассчитывающее, ужасное.

Потом лампа погасла. Спустя одно биение сердца ворота закрылись.

— Ты что, пытаешься себя ослепить? — прогремел где-то за спиной Тони голос Леса. — Даже направленная на потолок, эта большая сукина дочка выбросила достаточно люменов, чтобы повредить глаза!

Тони вытер влагу со щек, понял, что глаза его остались целы, увидел, что Лес ждет, пока он ответит… что-нибудь.

— Э-э, я сделал замеры.

— Рад за тебя, А теперь оставь эту поганую штуку там, где она должна стоять, и убирайся к дьяволу из моих декораций. Меня ждет работа.

В тоне Леса слышалось куда больше участия, чем в его словах.

— Хорошо. Извини.

— Тупица.

Когда Лес позвал свою команду обратно и велел плотникам приступить к работе, Тони откатил лампу обратно, вдоль кабеля. Все в его животе пыталось завязаться узлом. Он быстро отключил лампу от панели, закрепил провода и позаботился, чтобы все выглядело в точности так же, как раньше. Каким-то образом ему удалось добиться, чтобы руки не слишком сильно тряслись.

Юноша не заметил, что его тень подрагивала по краям.

Когда Тони спустился по лестнице в подвал, Арра только что повесила трубку телефона. Она повернулась, когда он бросил фотометр на стол, и осмотрела парня с ног до головы. Ее брови сошлись над переносицей, когда волшебница завершила осмотр.

— Ты в порядке?

Тони гадал, как он сейчас выглядит, видит ли она страх, скручивающий его внутренности и заставляющий потную рубашку прилипать к спине.

— Я в порядке.

— Угу. — «Это прозвучало так, словно Арра мне не поверила. Круто. Я же в порядке!» — Никто не показался. Ничто не прошло через ворота. Он сидел там и размышлял.

— Он?

— Повелитель Теней.

Арра нахмурилась еще сильнее:

— Ты почувствовал это?

— То, что он сидит, — не почувствовал. — Тони вытащил второе кресло на середину комнаты, подальше от флуоресцентных ламп, уничтожающих тени, и рухнул в него. — Но то, что он размышляет, — да, почувствовал. — Он еще никогда раньше не видел, чтобы чьи-то брови и вправду соприкоснулись. — Что?..

— Ты почувствовал размышления.

— Да. Сдается, так. — Звук, который издала Арра, вовсе не был утешительным. — Что?

— Ничего.

— Нет, что-то все же есть! — рявкнул он.

— Просто меня впечатлила твоя чувствительность.

Тон ее казался искренним, хотя эта женщина таковой не была. Тони подозревал, что ему не хочется знать правдивый ответ.

Он осел глубже в кресле, сунул руки в карманы джинсов.

— Что ж, я ведь гомик.

— Я об этом слышала. — Волшебница повернулась и схватила со своего стола кусок бумаги. — Пока тебя не было, я сделала несколько звонков.

— По телефону?

— Есть какой-то другой способ, который я не обнаружила за минувшие семь лет?

— Я просто подумал, почему бы тебе не применить локационные чары или еще что-нибудь в том же духе.

— Потому что если я обнаружу их с помощью чар, а потом мы не остановим их и все они пройдут через ворота…

— То узнают, что ты здесь, — заполнил Тони возникшую паузу. — А разве это важно? Единственная волшебница здесь — ты. Раньше ты сама сказала, что Повелитель Теней уничтожил всех остальных членов твоего ордена. — Выражение лица Арры не изменилось, но она побледнела, и юноша понял, что, наверное, ляпнул не то. — По-моему, не похоже, чтобы его могло напугать твое присутствие.

«Существо, которое я ощущал по другую сторону ворот, ввергало в страх, но само ничего не боялось».

Долгое время парень был уверен, что Арра не видела ни его, ни комнаты в подвале. Потом волшебница вздохнула, моргнула. Ее взгляд снова стал сосредоточенным.

— Нет, это его не напугает. — Она протянула Тони кусочек бумаги. — Красным подчеркнуты имена возможных заложников теней.

«Хорошо. Если она хочет действовать так… Я буду просто рад чем-то заняться. Если еще немного просижу здесь, упиваясь ужасом, то смогу присоединиться к песнопениям Арры на тему о том, что все мы погибнем. Хорошо, что волшебница пошла работать на телевидение, потому что в роли зажигательного оратора она полностью провалилась бы».

В длинном списке было подчеркнуто тринадцать имен. Тони попытался не видеть зловещего смысла в этом числе.

— А что насчет Алана Ву?

Имя актера было не подчеркнуто, а обведено.

Арра пожала плечами:

— Его жена говорит, что прошлым вечером он не вернулся домой.

— Для этого могут быть сотни причин.

— Он был в павильоне звукозаписи и на съемочной площадке, чуть ли не под самыми воротами. Из разговора с его женой у меня сложилось впечатление, что не явиться домой для него очень необычно.

— Да, Алан довольно надежный парень. — Тони встал, сложил бумагу пополам, потом еще раз и сунул ее в карман. — Итак, давай его вернем. — Он сделал два шага к лестнице, помедлил, повернулся, увидел, что Арра не двинулась с места, и спросил: — Ты идешь?

— Ты понимаешь, что в конечном итоге это будет совершенно неважно? В тот момент, когда начнется вторжение…

— Да, тебя здесь уже не будет. Я знаю, ты говорила, — «Причем не один раз». — Но если ты сейчас отправишься домой, то Джулиан проест тебе все мозги насчет наведения чистоты в комнате отдыха.

Сперва Арра испуганно вздрогнула, потом, к удивлению Тони, улыбнулась:

— И то верно. Ладно, сперва мы разыскиваем тени — одну за другой, а после делаем так, чтобы найденные не вернулись к воротам.

«Мы». Она сказала это слово. Тони понял, что лучше не отпускать замечаний на сей счет.

— Это большой город.

— Но они ищут свет.

— Генри рассказал мне свою теорию.

Арра пожала плечами и встала.

— Она кажется мне веской.

Волшебница выдвинула средний ящик стола, вытащила самый большой справочник «Желтые страницы Ванкувера», потом повернулась и мотнула головой, показывая, что Тони должен передвинуться на середину комнаты.

Как только он убрался с дороги, Арра метнула массивную книгу в воздух и прокричала два слова, состоящие как будто из одних только согласных. Посреди дождя из пепла упала на пол единственная трепещущая рекламная страница.

Тони ухмыльнулся.

— Здорово!

Эта церковь была большой. Здание в псевдотюдоровском стиле стояло на Ройял-Оук-стрит, неподалеку от Уотлинг-стрит. Многочисленные пристройки придавали ему уютный, гостеприимный вид. Его слегка портила только пара деревьев, обкромсанных так, что они напоминали гигантские леденцы на палочках.

Фостер подался вперед и вгляделся в лобовое стекло, исчерченное струями дождевой воды.

— Полагаешь, он внутри?

— Обычно свет там и хранится.

— Да, но двери здесь, как правило, запираются, — возразил Тони.

— Они не остановят тень.

— Да, зато они задержат парня, которым она управляет. Если только эти твари не явились сюда, укомплектованные всем, что нужно для взлома.

Арра отъехала за помятый микроавтобус и выключила зажигание.

— Я полагаю, Алан Ву позвонит священнику и попросит о встрече.

— Тень может такое сделать?

— Ей известно все, что и Алану. Я без труда могу представить, что он умеет пользоваться телефоном.

Такой едкий сарказм редко требовал ответа. Поэтому Тони молча вышел из машины.

Небо все еще было хмурым и угрожающим, хотя дождь прекратился. Фостер подождал, пока волшебница присоединится к нему. Пока она не очутилась рядом, юноша слегка сомневался в том, что Арра пойдет с ним, потом сделал три шага по бетонной дорожке.

— Тень знает все, что и Алан? — уточнил он через мгновение.

— Верно.

— В эти знания входит множество страниц крайне паршивых диалогов.

— Вероятно.

— Знаешь, Повелитель почти получил бы по заслугам, если бы мы позволили этой тени к нему вернуться.

— Нет, не получил бы.

— Я пошутил, — заметил Тони, взглянув на профиль Арры.

— Это было не смешно.

«Ну и ладно».

Передняя дверь церкви оказалась заперта, боковая — открыта. Хотя уже миновал полдень, через маленькие окна внутрь попадало так мало света, что там горели огни.

Единственный человек стоял перед алтарем. Даже на таком расстоянии можно было безошибочно разглядеть седые волосы Алана Ву и то, что его тень смотрела в противоположную сторону.

Арра стиснула руку Тони и, когда тот повернулся к ней, приложила палец к губам. На мгновение парень отвлекся и заметил, что волшебница до корней обгрызает ногти. Потом она ущипнула его, и юноша едва не подпрыгнул.

Он не собирался выкрикивать во время атаки боевые кличи, кивнул, потер руку. Они вместе двинулись по проходу.

Двадцать шагов. Пятнадцать. Десять…

Тело Алана Ву повернулось. Его глаза широко раскрылись.

— Вы!

Потом они распахнулись еще шире. Его тень взметнулась как хлыст, одним длинным гибким движением, и оторвалась от человека, явно пытаясь спастись.

Нет. Не спастись. Напасть. Она направлялась прямо к…

Тони нырнул за церковную скамью, в то время как Арра подняла руки и прокричала магическую формулу. Фостер слышал это заклинание уже в третий раз. Его слова почти что приобрели смысл. Может, он и разобрал бы их, если бы Атан Ву не завопил. Тони приподнял голову над баррикадой из полированного дерева и увидел, как тот в конвульсиях рухнул на пол.

Тони выбрался обратно в проход, ринулся вперед, упал на колени и сорвал с себя рюкзак. Он уже нащупывал рукой термос, когда спина Алана выгнулась. Он касался пола только пятками и плечами, а потом рухнул, словно его тело лишилось костей.

— Проклятье!

Фостер отшвырнул в сторону рюкзак и прижал пальцы к холодной влажной шее Ву в поисках пульса.

— Что здесь происходит? — «Пульса нет». — Я сказал…

— Я вас слышал! — Тони посмотрел на удивленного священника, потом начал делать искусственное дыхание и массаж сердца. — Позвоните девять-один-один!

— Тони Фостер.

Констебль Элсон пропустил медиков, когда те выкатили Алана Ву из церкви, но не отвел глаз от Тони.

— Еще одно тело, и вы снова здесь. Мир тесен, а?

Тони кивнул. Он не собирался спорить с очевидным утверждением, ведь объяснения были бы… слишком сложными.

Две смерти, связанные со съемками «Самой темной ночи». Оба раза тела нашел именно он. Не нужно было состоять в команде «Дознания Да Винчи»,[48] чтобы понять, что это плохо.

«Интересно то, что Арры нигде не видно. Мало того, ее машина тоже исчезла. Да уж, эта волшебница хорошо умеет убегать».

Еще интереснее парню было осознать, что он понятия не имел о том, уничтожена ли тень или нашла себе другое вместилище. В данном случае слово «интересно» имело целый ряд значений, одно мрачней другого.

Глава одиннадцатая

— Хорошо, давайте повторим все еще раз. Просто для полной уверенности.

Тони боролся с желанием закатить глаза и почти проиграл. Он сидел за захламленным столом напротив копа, которому явно не очень нравился. Это место не подходило для того, чтобы проявлять свои былые замашки уличного мальчишки.

Фостер расправил плечи, сделал глубокий вдох, надеясь, что это воспримут как проявление нетерпения, а не как начало отрепетированной речи, уставился в свою пустую кофейную чашку и забубнил:

— Я ехал по Роял-Оук вместе со своей подругой…

— С Аррой Пелиндрейк. Спецэффекты, — сказал констебль Элсон, свершившись со своими записями. — С супервизором «Чи-Би продакшнс».

— Да.

«А теперь, возможно, волшебница стала заложницей тени».

Тони облизнул губы и постарался не думать об этом.

— Как я уже сказал, она меня немножко тренировала Я учусь разным аспектам своего дела. Арра работала над новым спецэффектом. Она говорит, что ей лучше думается за рулем. Я просто присоединился к ней. В общем, я увидел, как Алан Ву вошел в церковь, и вспомнил, что в пятницу он не заполнил форму ACTRA[49].— Это была хорошая ложь, потому что актер никогда не вспоминал о бумагах. — Поэтому я попросил Арру остановиться, вошел в церковь, чтобы сказать Алану о форме, и тут он упал. Я не смог нащупать у него пульс, начал делать искусственное дыхание и массаж сердца. Потом появились вы. — Тони взял картонную чашку и стал крутить ее в руке. — Нет, вообще-то сперва появились врачи скорой помощи.

— Арра Пелиндрейк тоже там была?

Глядя в глаза офицеру полиции, Тони пожал плечами:

— Понятия не имею. Думаю, она поехала дальше после того, как высадила меня.

— Почему упоминание о ней заставляет вас нервничать?

— Что?

Констебль Элсон сощурился, но не повторил вопроса.

«Вот дерьмо. Он не такой тупой, каким кажется. К несчастью, ответ „Боюсь, она стала миньоном Повелителя Теней“ будет воспринят не очень хорошо».

«Повелитель Теней? Это что, какая-то банда?»

«Нет, это злой волшебник, замышляющий вторжение в наш мир».

«Строишь из себя клоуна, да? Ты знаешь, как мы поступаем с подобными типами? Заставляем их выслушать диалог плохих крутых копов, помочиться в одноразовый стаканчик, пропустить следующее открытие ворот, благодаря чему тень возвращается через них с информацией, которая поможет Повелителю уничтожить наш мир».

Констебль Элсон все еще ждал ответа.

— Она занимается взрывами, — снова пожал плечами Тони. — В ее подвале была такая штука с трупными червями…

«Я имел право содрогнуться. Да, не очень мужественно с моей стороны, ну и что с того?»

— Итак, то, что вы оказались в церкви, когда Алан Ву упал замертво, — случайное совпадение? Вам просто не повезло?

— Алану не повезло еще больше.

— Думаю, да. И Никки Вог тоже не повезло.

— Да. Что ж, если я их убил, то желал бы выяснить как, потому что мне очень хотелось бы, чтобы все это прекратилось!

Тони потер рукой рот и подбородок, всерьез задумался о том, что его может вырвать от всего этого, потом поднял глаза и обнаружил, что констебль Элсон наблюдал за ним с почти сочувственным выражением. За целый день на лице копа не было написано ничего подобного.

— Никто не обвиняет вас в убийствах.

— Знаю. Просто я был там, вы тоже… Черт!

Тони осел в кресле, смущенный своим взрывом. Либо это было чисто спонтанное притворство, либо вся фигня достала его сильнее, чем он думал.

— У меня есть шанс получить еще чашку кофе?

— Нет.

«Вот и надейся на крепнущее чувство товарищества».

— Вы со мной почти закончили, да?

— А что? Вы куда-то торопитесь? — Бледно-голубые глаза устремились на открытый рюкзак Тони, лежащий на углу стола. — Ах, да. На вечеринку, на которую вы везли ваш коктейль из водки с кошачьей мятой.

Фостер мог бы ответить: «Нет», когда его спросили, можно ли обыскать рюкзак. Вполне мог бы. Но он был не настолько глуп.

— Эй, в водке и кошачьей мяте нет ничего незаконного!

— Вы все еще обсуждаете эту отвратительную смесь? — спросила констебль Данверс, возвращаясь в комнату. — Незаконно носить открытые емкости с алкоголем.

— Они были закрыты.

«И к счастью, не искрились. Иначе каково было бы давать объяснения по этому поводу?»

— Незапечатанные емкости, — пояснила Данверс, швырнула рюкзак на колени Тони и присела на освободившееся место на обшарпанном столе. — Содержимому емкостей сейчас дивятся наши канализационные трубы. Я позвонила вашему другу в Торонто, детективу-сержанту Селуччи, чтобы получить у него неофициальную справку насчет вас.

На сей раз Тони и впрямь закатил глаза.

— Да? Он, должно быть, пришел в экстаз.

— Не очень.

— Позвольте догадаться. Вы упомянули имя Тони Фостера, и он сказал: «Во что этот маленький паршивец вляпался на сей раз?»

— Слово в слово, — ухмыльнулась она. — Потом он выказал некоторое участие и признался, что вы хороший парнишка.

— Господи, мне двадцать четыре года!

Данверс приподняла одно плечо. Ее улыбка стала шире.

— «Парнишка» — относительное понятие. Потом он сказал, что вы должны позвонить. Мол, Вики хочет, чтобы он поинтересовался у вас: не забыли ли вы, как пользоваться телефоном?

Элсон фыркнул:

— Кто такая Вики?

«Его вампирша».

— Его напарница.

— По работе в полиции? — с заинтересованным видом спросила Данверс.

— Она работала там, но ей пришлось подать в отставку. Длинная история.

— Пропусти ее! — прорычал Элсон.

Тони гадал, то ли они играют в хорошего и плохого полицейского, то ли констебль Элсон и в самом деле подозревал, что происходило нечто неладное. Меньше всего Тони хотел оказаться мишенью инстинктивных подозрений копа.

«Проклятье! Нашему миру сейчас это нужно было меньше всего! Но если подозрения уже цветут пышным цветом, то, может, стоит рассказать констеблю, что происходит, и получить кое-какое вооруженное подкрепление?

Если бы я в прежние времена пришел к Вики и рассказал ей обо всем, то она бы… Она бы решила, что я снова накололся и принялся вешать ей на уши лапшу, чтобы получить таблетки для детоксикации.

Неважно».

— Итак, куда вы теперь отправляетесь?

— Прямо сейчас?

Тони в замешательстве перевел взгляд с одного констебля на другого.

— Похоже, вы просто очутились не в том месте не в то время.

— Дважды, — добавил Элсон, но партнерша не обратила внимания на его слова.

— Мы взяли у вас показания. Вы можете идти.

— Хорошо.

Тони встал, забросил рюкзак за плечо, увидел, что на него пристально смотрят две пары глаз, и понял, что последний вопрос так и остался висеть в воздухе, ожидая ответа.

— Наверное, я вернусь в студию, посмотрю, там ли Арра.

«Посмотрю, по-прежнему ли она Арра. Если нет, что ж, вероятно, я погибну. Просто отлично, блин! Сдается, я начинаю привыкать к вероятности такого исхода».

— Она не подходит к телефону.

Юноша понятия не имел, хорошая это новость или плохая.

— Тогда, наверное, я отправлюсь домой.

Элсон скривил губы.

— А не на вашу вечеринку?

— Только не в три двадцать дня.

День выдался длинным. Тони полагал, что имел право быть не в духе. Добропорядочные члены общества уже вопили бы, требуя адвоката. Вежливо вели себя только люди, раньше имевшие дело с копами.

Оба констебля тоже об этом знали.

— Спасибо за сотрудничество, мистер Фостер. Если вы нам понадобитесь, то мы свяжемся с вами.

— Да. Что ж, не за что.

Он был уже почти у дверей, когда Элсон прорычал:

— Не покидайте город!

— Ох, Христа ради, Джек, оставь его в покое. Он же свидетель, а не подозреваемый.

Так как констебль Данверс, похоже, взяла на себя роль его защитника и отлично справлялась с нею, Тони просто продолжал идти.

«Скорее за дверь. В приемную. Странно, что все комнаты полицейского участка пахнут одинаково. Мимо конторки дежурного. Нельзя обращать внимания на пристальные оценивающие взгляды. Плевать на то, что еще три копа могли бы меня опознать.

Через входные двери, наружу…

Снова идет дождь.

Никки Вог мертва. Алан Ву тоже мертв. Арра стала… черт знает кем.

Я влип по уши и выше.

Парни, лучше бы этот участок находился рядом с автобусным маршрутом».

Арры не было ни в студии, ни дома, ни во всех тех церквях, в которые Тони зашел просто потому, что ему нужно было куда-то отправиться.

Закат над Английским заливом был сверкающей смесью красного и оранжевого. Парню казалось, будто море и земля охвачены огнем.

«Если мне повезет, то это не окажется предзнаменованием. Хотя до сих пор с удачей у меня не очень складывалось».

Подбрасывая в руке ключи от квартиры Генри, Тони признался самому себе, что без помощи вампира у него нет никакой надежды разыскать Арру, черт возьми!

— Она как будто исчезла!

Генри задумчиво кивнул:

— Она хорошо умеет убегать.

— Да, я тоже об этом подумал. Вот только если ее захватила тень, то она уже не убегает, а исследует. Проверяет, где находится свет. Или нет.

Парень не мог сидеть неподвижно. Он расхаживал взад-вперед по гостиной Генри, за которой находилось множество других комнат.

— Может, она просто болтается где-то рядом, не попадаясь на глаза, ожидая случая вернуться через ворота. Та тень, которая была во мне, сказала интересную вещь. Мол, то, что Арра жива — важная новость. Поэтому если тень в ней, то она… Она захочет принести эту информацию своему боссу. Верно? Значит, все, что мы должны сделать, — это уничтожить тень, сидящую в Арре, точно так же, как уничтожили тень в Ли.

— Сомневаюсь, что это будет так легко. Очевидно, эти твари умеют защищаться. Располагая знаниями волшебницы, тень воздвигнет защиту, которую мы не сможем сломить.

— Поэтому нам нужно попасть туда пораньше, когда она появится, подкрасться сзади и ударить ее по голове. — Тони стукнул себя кулаком по ладони.

— Тогда мы останемся с потерявшей сознание волшебницей на руках, — заметил Генри. — У нас не будет шанса вытащить из нее тень, чтобы уничтожить ее. Она не может отделиться от своего хозяина, потерявшего сознание. Иначе тень, которая была в Маусе, набросилась бы на меня прошлой ночью.

«Прошлая ночь».

Тони пролистал в памяти то, что помнил о ней.

— Прекрасно! Пока Арра будет без сознания, мы свяжем ее и сунем ей в рот кляп. Когда она очнется, мы положим ее под ворота, позволим им высосать из нее тень, а потом ударим по этой мерзости светом.

— Опять-таки я сомневаюсь в том, что это будет так легко.

Тони повернулся и прижался лбом к прохладному стеклу. Он гадал, не похожи ли огни на другой стороне Фалс-Крик на костры лагерей надвигающейся армии.

«Вероятно, нет. Слишком много неона».

— Лучше бы ее схватила тень. Она бросила меня, старина. Просто швырнула копам.

— Может, волшебница подумала, что ты лучше справишься, если останешься один, не хотела связывать тебе руки?

Тони хмыкнул, его дыхание затуманило стекло.

— Да. Может, вы были правы, когда сказали, что она хорошо умеет убегать.

— Что значит «может»?

Тони повернул голову ровно настолько, чтобы ухмыльнуться Генри. Он понял, что сделал это, только тогда, когда у него заболела распухшая губа. Парень быстро унялся и наблюдал, как изменилось выражение лица Генри.

Фостер нагрянул сюда и начал говорить о том, как нашел Алана Ву, о копах, об Арре. Достаточно длинные паузы уже случались, но ни в одну из них пока еще не проскользнуло неловкое молчание.

«О черт! Вот оно, начинается».

— Тони, насчет прошлой ночи…

— Эй, вы были голодны, я понимаю. Вам надо было покормиться. Пустяки.

— Что?

Генри понял, о чем говорит Тони, прежде чем тот начал объяснять.

— Нет, не тогда, когда мы расстались. Раньше…

— Когда вы свистнули и я прибежал? Я же сказал — пустяки. В этом есть и большие плюсы, Генри. Я смиряюсь с этим, как и в ту пору, когда мы познакомились. Скажу еще вот что. Я устал это обсуждать. Вы владеете моей задницей — тоже мне новости! Я живу потому, что вы мне дозволяете? Что ж, спасибо. Давайте покончим с этим и двинемся дальше. Не нужно все время освежать в памяти «основу наших взаимоотношений».

Тони изобразил пальцами самые саркастические кавычки, какие только мог. Он полностью сознавал, что Генри слышал бешеный стук его сердца. Такими вот кавычками могла бы гордиться сама Эми.

— Это не один из ваших выдуманных романов, а реальная жизнь. В ней никто не говорит о таких вещах. Лады?

Теперь он сам мог слышать стук своего сердца, главным образом потому, что в комнате царила полная тишина.

Похоже, прошел целый год, а то и два.

Потом Фицрой вздохнул и выдавил из себя:

— Никогда нельзя недооценивать способность мужчин-североамериканцев отрицать очевидное.

Тони скривил губы.

— Укусите меня в зад!

Золотисто-рыжие брови приподнялись.

Замигала одна крошечная лампочка из двух дюжин, вкрученных в канделябр, прикрепленный над обеденным столом. Зашумел холодильник. Этот звук выплеснулся из кухни. Порыв ветра, прилетевший с Фалс-Крик, швырнул в окно дождь. Капли начали бить по стеклу в стремительном ритме стаккато.

Генри фыркнул, тихо захихикал и начал смеяться.

Фостер заморгал и уставился на вампира. Юноша чувствовал, как у него отвисала челюсть. Видел ли он когда-нибудь, чтобы Фицрой вот так потерял над собой контроль?

Вампир рухнул на подушки кушетки. Он даже подпрыгнул на зеленой кожаной обивке, закрыл глаза и схватился за живот.

Генри начал успокаиваться. Глаза цвета лесного ореха открылись. Он посмотрел на Тони и снова зашелся неудержимым смехом.

— Эй, это было не так уж смешно! — запротестовал парень.

Фицрой выдавил почти внятно:

— «Укусите меня в зад», да?

«Вообще-то, если хорошенько подумать, может, это и вправду смешно».

Прошло некоторое время, прежде чем они перестали поддразнивать друг друга. Ребра Тони болели, когда он двинулся к лифту вместе с Генри.

— Ты понятия не имеешь, как я беспокоился, что ты…

Парень стукнул вампира плечом.

— Возненавижу вас?

— По меньшей мере.

— Нет, между нами все в порядке. — Тони жестом пригласил Фицроя войти первым, перешагнул через порог и нажал на кнопку вестибюля. — Хотя я чувствую, что вот-вот грянет воодушевляющий хор: «Мы с тобой против целого мира».

— Тебе двадцать четыре. Откуда ты вообще знаешь эту песню?

— Женщина, которая работает в грузовике обслуживания, большая фанатка Хелен Редди[50]. Она постоянно слушает самые грандиозные ее хиты.

Генри вздрогнул.

— Я почти уверен, что Женевская конвенция не рассчитана на злых волшебников. Если ты сможешь заполучить эту запись, то мы швырнем ее через ворота.

— Заодно и ту паршивую обложку «Большого желтого такси»[51].

— Да, и полиэстеровые брюки клеш. Однажды я уже пережил шестидесятые годы. Сомневаюсь, что должен снова терпеть подобное. Обувь на платформе, массивные тяжелые золотые цепочки, лак для волос…

Тони, прислонившись к стене лифта, слушал, как Генри перечислял те детали современной жизни, без которых вполне мог бы обойтись. Юноша ощущал то, что считал потерянным навсегда: надежду и раздражение. Теперь он не мог выбросить проклятую песню из головы.

— Арра когда-нибудь говорила, что ворота — единственный путь?

Тони припомнил все беседы, которые вел с волшебницей, и отрицательно покачал головой.

— Тогда сдается мне, что тень, контролирующая ее, может доставить назад нечто большее, чем просто информацию.

Такую возможность Тони не рассматривал.

— Думаете, тень заберет ее с собой? Я имею в виду — физически?

— Это зависит от того, насколько самостоятельны эти самые тени. Допустим, они действуют в соответствии с очень четкими заданиями. — Голос Генри понизился на октаву, стал мрачным и обреченным. — К примеру, им велено найти свет, способный уничтожить остальных теней. — Тон вампира снова стал обычным. — Тогда — нет. Но если им дали больше власти… Мы должны учитывать такую возможность, поскольку они знают, что их хозяин хочет заполучить сбежавшую волшебницу.

— Да, это…

— «Это» что? — спросил Генри, когда пауза затянулась и ему стало ясно, что парня необходимо подтолкнуть.

— Я просто думаю о том, что мне сказала Арра… Поворачивайте налево! Быстрей!

Фицрой проворно скользнул между внедорожником и приближающимся «фольксвагеном», потом свернул налево, на Дансмуир-стрит.

— Это был фургон Тины. Она помощник режиссера по сценарию. Эта женщина была на съемочной площадке, когда тени прошли через ворота. Если она движется в ту сторону, значит, едет к собору Святого Розария.

— Тут множество «если». Ты уверен, что это был именно ее фургон?

— Да, мы все сбросились и преподнесли ей к Рождеству престижный номерной знак. Вон, смотрите!

— Там написано «Наша звезда».

— Именно так. Потому что все на съемках вращается вокруг нее, — объяснил Тони, когда Генри пристроил свой «БМВ» позади фургона. — Если возникает проблема в съемочной группе, между актерами, то с ней справляется Тина. Если Питер думает, что Далай — это наш реквизитор — не воспринимает серьезно то, что от него требуется, то жалуется Тине, и она во всем разбирается. Если Далай думает, что режиссер ведет себя неблагоразумно, не говорит, как именно требуется обернуть растение, посаженное в горшок…

— Пример приведен наобум?

— Как будто я способен придумать такое. Во всяком случае, Далай в свою очередь плетется к Тине, и та разрешает проблему, не задев ничье ранимое самолюбие.

— У реквизитора есть такое качество?

— Это шоу-бизнес, Генри. Он весь завязан на самолюбии.

— Хорошо, что у тебя иммунитет.

— Еще как хорошо. Она останавливается.

— Рад за нее.

Как и в любом большом городе, в Ванкувере требовалось везение, чтобы найти парковку в деловом центре. Генри проехал еще квартал, миновал фургон и замедлил ход, чтобы хорошенько рассмотреть Тину. Только потом он нашел пустое место почти у самого собора.

— Я не думаю, что здесь можно останавливаться, — заметил Тони, когда Фицрой выключил двигатель. — Нигде нет знака парковки, поэтому я почти уверен в том, что это незаконно.

— Мы здесь долго не задержимся. Я встречусь с ней и выясню, захватила ее тень или нет. — Вампир швырнул парню ключи. — Вот. Передвинь машину, если возникнут проблемы.

— Хорошо. Эй, а что вы будете делать, если в ней тень?

Дверца машины захлопнулась, и Тони остался один на переднем сиденье.

— Неважно.

В случае необходимости Генри мог передвигаться на коротких расстояниях так быстро, что его невозможно было заметить. Тина находилась всего в трех метрах от своего фургона, когда он ее догнал. Из предосторожности вампир скользнул в треугольник темноты, образованный углом здания. Женщина ничего не заметила.

В мире за воротами были известны существа, подобные ему. Он не сомневался, что его-то преподнесут Повелителю Теней как трофей, если захватят в плен. Это стало бы плохой новостью. Ему невыносимо было думать о том, что способна сотворить с ним тень, пока она будет контролировать его тело.

Когда Тина целеустремленным шагом, глядя прямо перед собой, прошла мимо, вампир понюхал ночной воздух в поисках запаха, чуждого этому миру. Но эта женщина была из плоти и крови. Она контролировала себя не хуже, чем любой другой человек этой эпохи.

«Плоть и кровь».

Генри почувствовал, как его губы растянулись, обнажая клыки. Вспыхнул голод. Загнать джина обратно в бутылку всегда было труднее, чем выпустить его.

— Тина.

Она обернулась, услышав свое имя. Любопытство женщины позаботилось о том, чтобы голос Фицроя не оставил ей большого выбора.

— Да? Эй?

Вампир шагнул в круг света, отбрасываемый уличным фонарем, улыбнулся и перехватил ее взгляд.

— Я отниму у вас всего одну минутку.

Когда он протянул руку, Тина слегка нахмурилась. Она не боролась с собой, но все же слегка сомневалась. Когда Генри второй раз позвал ее по имени, она склонила голову набок, подумала, улыбнулась и положила пальцы на его ладонь.

Два шага назад — и их обоих укрыла темнота. Он поднял ее руку к своему рту, перевернул и прикоснулся губами к нежной коже запястья. Глаза женщины распахнулись. Они никак не могли оторваться от зрачков вампира. Потом Тина вздохнула и почти сомкнула веки. В этот раз эмоциональный элемент кормежки острее испытывал он, а не она. Генри получил шанс приласкать голод, тогда его легче контролировать.

Для небрежного наблюдателя они были теперь не просто друзьями. Любой, кто пригляделся бы повнимательней, отказался бы увидеть то, что происходило в действительности.

— Блин, Генри, вы пили из нее?!

Вампир, почти скользнувший на сиденье водителя, помедлил.

— Как?..

— Это написано у вас на лице!

Фицрой испуганно подался к зеркалу заднего вида.

— Там нет крови, — фыркнул Тони. — Дело в противоестественном спокойствии, которое посещает вас всякий раз после кормежки.

— Именно таком вот?

— Не меняйте тему разговора. Вы пили из Тины.

— Тени в ней не было.

Генри протянул руку за ключами.

— Дело совершенно не в том!

Тони уронил ключи вампиру на ладонь.

— Я сделал это отчасти ради того, чтобы ее защитить.

— От чего? От высокого кровяного давления?

— От тени.

Парню пришлось подождать, пока его спутник заведет машину и отъедет. Только тогда вампир продолжил объяснять:

— Ты смог извергнуть из себя тень, когда я воззвал к нашей с тобой связи, — спокойно сказал он, вливаясь в поток машин. — Я не могу защитить весь город. Возможно, когда дело до того дойдет, Тина сумеет поступить так же, как и ты.

— Извергнуть из себя тень?

— Да.

— После того как вы разок быстренько закусили? Не переоценивайте себя.

— Тони!..

Юноша согнулся, насколько ему позволял ремень безопасности, и принялся пощипывать один из старых струпьев на ладони.

— Она достаточно стара, чтобы быть моей матерью! — заявил он.

Генри не очень хорошо представлял себе, как стареют люди. По его мнению, они набирали годы слишком быстро. Он предполагал, что помощнице режиссера было далеко за пятьдесят.

— Я значительно старше ее.

— Да, но вы так не выглядите. Вы и Тина… Ну… Это было так же жутко, как у Гарольда и Мод.

— У кого?

— «Гарольд и Мод»[52]. Фильм Хэла Эшби тысяча девятьсот семьдесят первого года. Барт Корт и Рут Гордон. Блестящая работа, культовая классика. Вам нужно смотреть больше фильмов без субтитров. Но, опять-таки, дело не в этом! — Тони пробежал по волосам рукой, на которой было меньше шрамов, и вздохнул. — Вы просто не должны вот так поступать — подкатил, укусил, попил, поблагодарил — с людьми вроде Тины.

— Она об этом не вспомнит.

— Хорошо.

Генри повернул на Гастингс и прибавил скорость, чтобы проскочить следующий светофор.

— Ты собирался что-то сообщить мне перед тем, как мы заметили фургон.

— Разве? Теперь я совершенно забыл, что именно хотел сказать.

— Будем надеяться, что ничего важного.

— Будем надеяться.

На парковке студии стояли полдюжины машин, когда Генри свернул туда с Боундари-роуд. «Хэтчбек» Арры среди них отсутствовал, и это было подозрительно.

Генри припарковался там же, где и прошлой ночью, надеясь, что охрана, проходящая мимо, решит, будто это место принадлежит ему, и не станет задавать вопросов. Он давным-давно понял: жизнь идет куда проще, если заранее все устроить, а не исправлять упущенное, когда поезд уже ушел.

— Вы знаете, чьи это машины?

— Нет.

Тони расстегнул ремень безопасности и открыл дверцу.

— Думаю, старая «импала» принадлежит одному из сценаристов.

— Когда-то у меня была такая же, — заметил Генри, когда они двинулись к зданию.

— Что ж, вы знаете, как у нас говорят. Темно-зеленая «шеви-импала» — прошлое каждого.

— Кто так говорит?

— Люди.

— Какие именно?

Тони тихо фыркнул и остановился перед кодовым замком.

— Те самые, которые заявляют, что вы не должны кусать женщину, достаточно взрослую для того, чтобы быть моей матерью.

— Тебе не кажется, что твое отношение к этому делу попахивает возрастной дискриминацией? — спросил Генри, прислонившись к стене.

— Нет.

Замок открылся, и Тони осторожно распахнул дверь.

— Я думаю…

Он напрягся, когда Фицрой поднял руку, прося тишины. Фостер решил не злиться на то, что ему заткнули рот. Глаза вампира были прикованы к черной линии — павильону звукозаписи. Лицо у Генри стало таким, каким бывало во время охоты.

«Там что-то, вернее, кто-то есть, — понял Тони. — Член съемочной группы или заложник теней? Лампы в павильоне не горят.

Может, один из наших отсыпается там, прежде чем двинуться домой после того, как перебрал спиртного в соседнем баре? Или это охранник идет с другой стороны павильона звукозаписи, а свет его фонарика заслоняют постоянные декорации? Ладно, последнее маловероятно. Если верить словам одного сценариста, охранник проводит большую часть времени на кухне, работая над собственным сценарием, разумеется, когда Чи-Би нет в здании.

Это мог быть заложник теней. Ли выключил свет, но Маус этого не делал. Если тени требовалось тело, которое ничего не видело, тогда ее устроила бы темнота. Так лучше прятаться. Хотя в этом случае она потеряла бы возможность использовать в качестве оружия тень, отбрасываемую заложником. Если этой кляксы не видно, то какое из нее оружие?

Может, у твари имелось нечто другое, скажем пистолет?

Наверное, я слишком часто смотрю американское телевидение.

Подожди-ка! Это могут быть все оставшиеся заложники теней. Если только не существует правила, неизвестного мне и гласящего, что они должны появляться по одному.

Посмотрим на часы. Десять сорок три. Ворота откроются только через полчаса. — Тони отошел назад, в то время как Генри сделал шаг вперед. — Какой толк в размышлениях, когда нужно всего лишь задать вопрос?»

— Сколько? — прошептал юноша.

— Я слышу только одно сердцебиение.

— Арра?

— Не знаю.

— Заложник тени.

Ответом был блеск зубов.

— Я тебе скажу через тридцать секунд.

— А что потом?

— Иди к воротам и начинай устанавливать большой свет.

— В темноте?

— Используй фонарик. Помни, что темнота им мешает. Они не могут пустить в ход тени, отбрасываемые заложниками.

— Ба, Генри! Я сам и раздобыл эти сведения, помните?

Фицрой раздраженно свел брови.

— Тогда к чему эти вопросы?

С этими словами он скользнул в звуковой павильон.

Темнота в помещении не была беспросветной, как и всегда в рабочие дни. Горящий знак «выход» и светодиоды на не выключенной аппаратуре давали Генри возможность видеть. Не четко, но вполне сносно.

Примесь запаха иного мира, просачивающегося сюда дважды в день, мешала вампиру принюхаться и определить, чью жизнь он чуял. Вонь свежей краски, проникающая в павильон, была подобна туману, который Фицрой не мог разогнать.

«Неважно. Сердечный ритм говорит мне, что добыча не спит, а люди редко сидят и бодрствуют в темноте. Значит, это заложник тени. Он ждет, когда откроются ворота».

Генри скользнул мимо фальшивой стены и помедлил. Теперь вампир находился достаточно близко к добыче и по запаху определил, что это женщина.

«Волшебница? Не знаю. Тут слишком много других, более сильных запахов, чтобы различить такие подробности».

Заложник стоял в точности под воротами, завернувшись в самый обычный пластиковый дождевик.

— Двадцать восемь Раймондов Дарков, двадцать девять Раймондов Дарков, тридцать. — Тони вытер влажные ладони о бедра и расправил плечи. — Кто не спрятался, я не виноват.

Он надеялся, что Генри хватит форы в тридцать секунд, чтобы закончить разведку. Если не хватит, неважно. Большая лампа должна была быть на месте, готова к действию, когда ворота откроются.

Тони включил фонарик, направил луч на пол и двинулся к осветительной панели.

«Не волшебница. Девушка, ровесница Тони».

Она откинула полы плаща и глубоко засунула руки в карманы комбинезона. Генри шагнул на край съемочной площадки. Девушка стояла там, где нужно. Ему не требовалось идти дальше. Она переступила с одной нога на другую. На ней были красные кеды.

«Это нетерпение, а не предвкушение. Она не может знать, что я…»

Зажглись лампы. Фицрой бросился на пол и успел заметить ее улыбку.

«Лампы? — Тони заморгал, когда свет выплеснулся из обеденной комнаты декораций. — Вопрос: зачем Генри зажег свет? Ответ: он этого не делал».

Парень припустил бегом.

Генри боролся с тенью, которая обмоталась вокруг него от запястья до скул. Его руки были прижаты к бокам, рот и нос закрыты. Тень выпячивалась, но не подавалась.

Девушка присела рядом с Генри. Тень, корчась, сползла с его ушей.

— Мы оставили охрану у ворот, — сказала она, словно ведя будничную беседу. — Охраны на месте не оказалось, значит, кто-то ее уничтожил. Этот человек сумел сделать такое. Значит, он знает слишком много и почти наверняка вернется. Привет, «кто-то»! Я тебя ждала. Тебе следовало бы проверить, нет ли здесь ловушек.

Улыбка девушки стала шире. Она подняла пульт дистанционного управления и включила огни.

— Скоро ты потеряешь сознание, а потом умрешь.

«Не скоро. Явно не до того, как откроются ворота. Да, мне нужно дышать, но воздух в моих легких поможет продержаться достаточно долго».

Он услышал, как кабели ударились об пол и сдвинулась с места платформа с лампой. Вампир должен был всего лишь лежать здесь, слушать, как злорадствовала заложница тени, и ждать, пока откроются ворота.

«Тень попытается уйти. Тони ударит ее светом, и я освобожусь. Само собой, при таком раскладе мое достоинство слегка пострадает, но работа будет сделана. Хорошо еще и потому, что тень слишком прочна. Мне не сразу удастся проделать трюк супермена, разрывающего свои цепи».

Улыбка девушки угасла, ее глаза сузились.

— Ты не такой, как остальные.

Генри боролся, чтобы не дать показаться голоду, но тот все равно был уже близко.

Тень помогла ему, но недостаточно.

— Обитатель ночи. — Один палец стал играть с прядью его волос. — Эта девушка не верит в твое существование. Но что за беда? В мое существование она тоже не верит. Здесь мы лишь символы и метафоры. — Пластиковый дождевик сморщился, когда девушка подалась вперед и уперлась одной рукой в пол рядом с головой Генри, чтобы сохранить равновесие. — Интересно, каково это — быть тобой? Думаю, ты лучше понимаешь, что именно реально. Давай проверим, каково быть тобой, а? Кроме того, разумнее всего овладеть сильным. Тогда слабому будет трудней тебя остановить.

Краешком глаза Генри заметил пятно тьмы под огромным пасторским столом. Достаточно ли там темно? Существовал единственный способ это выяснить.

«Похоже, мне придется перекатиться».

— О нет, ты…

Он оказался под столом, прежде чем девушка договорила. Фицрой почувствовал, что слепота его отступила — очевидно, здесь было достаточно темно, — а потом вырвался из хватки тени.

Вампир поднимался на ноги, сознавая, что рычит, но ему было на это плевать.

В ответ девушка скривила губы.

— Существо тьмы борется за свет? Там, откуда я пришла, такого не бывает.

— А здесь бывает.

Она сверкнула нахальной улыбкой и повернулась, собираясь побежать.

«Поймай меня!» — говорил ее маневр так ясно, словно барышня прокричала это вслух.

Генри сдержал в себе охотника, уклонился от отбрасываемой тени, от которой девушка пыталась его отвлечь, и встал перед заложницей, не успела та снова повернуться.

— Очевидно, там, откуда ты пришла, существа моего рода двигаются медленнее.

Она напряглась в его хватке. Глаза девушки смотрели в никуда, когда тень начала выбираться из нее.

Вибрация в крови и костях вампира возвестила об открывающихся воротах.

— Генри! Закройте глаза!

Даже сквозь закрытые веки мир вокруг Фицроя стал ослепительно белым. Слезы покатились по его щекам.

Генри швырнул девушку вперед, упал на колени и закрыл лицо руками. Ему показалось, что свет погас лишь спустя долгое время.

— Все в порядке. Теперь можете смотреть.

Фостер решил, что вампир способен сам позаботиться о себе, и побежал через съемочную площадку туда, где лежала, скорчившись, Кейт Андерсон. Она была помощницей Мауса по операторским делам. Больше Тони о ней ничего не знал.

— Только не снова! — бормотал парень раз за разом, словно эта мантра могла предотвратить самое худшее.

Фостер упал на колени, перекатил девушку на спину и пощупал, бьется ли сердце. Он потерялся в вопящей боли, все еще вибрирующей в его голове, и снова нашел сердцебиение.

— Она еще жива.

— Да.

Тони поправил на девушке дождевик и поднял глаза на Генри.

— Почему вы ее так швырнули?

— Надеялся, что если она окажется прямо под воротами, то это задействует первостепенное задание тени — вернуться домой, даже без информации. Тогда тень забыла бы, что нацелилась на меня. Похоже, это…

— Только кажется. Только кажется. Только кажется! — Одной рукой девушка схватила Тони за руку, второй вцепилась в его воротник. — Только кажется!

— Простите.

Тони не был уверен в том, почему именно он извинялся. Просто ему казалось, что нужно что-то сделать.

Потом он вспомнил:

— Генри, у нас нет ни капли зелья! Копы вылили его. Мы даже не остановились, чтобы купить водки! — Юноша шлепнулся на пол и усадил девушку себе на колени. — Вам придется напустить на нее вампирские чары!

Кейт начала стучать пятками по полу, когда Фицрой упал рядом с ней.

— Зачем?

— Чтобы затронуть примитивный ужас. Убедите ее, что вы настоящий. Это поможет ей справиться с остальным!

Генри слегка приоткрыл рот и уставился на Тони. На лице вампира удивление смешалось с весельем.

— А если она не сможет справиться со мной? — спустя долгое время спросил он.

— Господи, Генри, ей двадцать три года, а вы… Это вы. Просто включите свою сексапильность!

Вампир покачал головой и взял девушку за подбородок.

— Ты имеешь хоть малейшее представление, о чем говоришь?

— Черт, нет! Я придумал все на ходу. А у вас есть соображения получше? — спросил парень, когда Фицрой сверху вниз уставился в лицо Кейт. — Вообще хоть какая-нибудь идея?

— Нет.

— Тогда что мы теряем? Проклятье, Генри, уже погибли два человека!

Вампир поднял на него темные глаза и через мгновение спросил:

— Как ее зовут?

— Кейт.

Тони крякнул, когда локоть, затянутый в пластик, угодил в один из тех синяков, которыми наградил его Маус.

— Катерина?

— Наверное.

— Значит, Кейт.

Генри наклонил к ней голову и позвал девушку по имени.

Юноша напрягся в буквальном смысле слова. Он знал: когда Генри становился князем тьмы, это могло подействовать и на него, Тони, особенно если вспомнить, что случилось прошлой ночью. Но такого он не ожидал. Все его тело жаждало откликнуться на зов. От стремительно прихлынувшей крови у парня закружилась голова и появилась такая эрекция, что он смог бы забивать гвозди, прижатые к спине Катерины.

«Без проблем. Ты же сам велел ему включить сексапильность».

Хорошей новостью было то, что, похоже, чары подействовали и на Кейт. Теперь она цеплялась не за воротник Тони, а за шиворот Генри и перестала метаться.

«Слава богу! Любое трение, даже спины в дождевике, было бы сейчас совсем не к месту».

Фостер стиснул зубы, стараясь держать себя в руках, когда голос вампира ласкал и его, и Кейт. Юноше казалось совершенно неважным, что зов был обращен не к нему.

Кейт задохнулась, когда зубы Фицроя сомкнулись и пронзили кожу ее запястья. Тони перестал дышать вместе с ней. Она вяло двигалась у него на коленях. Парень закрыл глаза и едва удерживался от…

Нет, не совсем удерживался.

Потом она обмякла, привалилась к нему. Холодные пальцы коснулись его щеки.

— Тони? Ты в порядке?

— В полном. Если не считать, что я сейчас малость липкий.

Тони открыл глаза и увидел Генри — просто Генри, глядящего ему в лицо. Он обмяк бы от облегчения, если бы напряжение уже не прошло.

— Вы увлеклись не до конца?

— Нынче ночью я кормился дважды. Голод насытился.

— Я думал, избыток крови приводит его в действие.

— Я выпил не слишком много. У юной Кейт едва попробовал.

— Как она?

— Спит.

— Тогда мне не хочется ее баюкать.

Генри помедлил. Он явно собирался взять девушку на руки.

— Что?

— Неважно.

Тони поправил джинсы, когда вампир поднял Кейт с его колен, увидел, как раздулись ноздри Генри, и молча, с вызовом посмотрел на него.

«Пусть он только осмелится отпустить комментарий!»

— Я должен убрать на место лампу. Почему бы вам не положить Кейт в машину и не проверить, не написан ли у нее на дождевике адрес или еще что-нибудь в этом роде?

— Или еще что-нибудь в этом роде, — согласился Генри, выпрямляясь, и голова Кейт безжизненно упала ему на плечо. — Знаешь, рано или поздно мы пропустим тень. Или они станут умнее и устремятся к воротам одновременно.

— Да, я уже думал об этом, — сказал Тони, поднимаясь, потом нахмурился. — Тени могут стать умнее?

— Чем дольше они пребывают в своих хозяевах, тем больше впитывают информации.

— Просто чертовски здорово!

Они вместе пошли к лампе.

— Можно посмотреть на дело с хорошей стороны, — пробормотал Генри, поворачивая к выходу. — Трех мы уже уложили. Осталось только четыре.

Тони нагнулся и начал скручивать кабель.

— Если только одна из теней не прячется в Арре. Вот тогда мы влипли по уши.

— Вот и ищи хорошие стороны.

— Да.

Тони вздохнул, услышал звук открывшейся двери, и сказал очень тихо, зная, что Генри все равно его услышит, даже с такого расстояния:

— Думаю, должен быть способ получше.

Арра наблюдала, как обитатель ночи уходил с девушкой на руках, а Тони убирал все улики, чтобы никто не узнал, что в павильоне звукозаписи кто-то побывал после окончания рабочего дня. Ворота манили ее к себе почти неудержимо, но она должна была оставаться тут, пока те двое расправлялись с тенью. Волшебница должна была вести наблюдение, все видеть и слышать, но не насторожить вампира.

Ей было недостаточно знать, что именно они совершили. Она должна была разобраться, как Фицрой и Фостер сделали это.

«Кстати, а что мне делать потом, когда я это узнаю?»

Глава двенадцатая

Сперва он подумал, что находится на восточном конце города. Здания по обе стороны улицы были давно заброшены, их темные окна смотрели на него сверху вниз, будто в чем-то обвиняя. Здесь не было ни людей, ни машин. Единственными живыми существами были голуби. Их маленькая стайка расхаживала на ближайшем перекрестке, выискивая корм в трещинах между кусками горбатого асфальта.

Тони медленно вышел на середину улицы. Слева и справа виднелись сожженные останки автомобилей, грузовиков, мини-фургонов. При первом же взгляде на машины можно было догадаться о том, куда подевались люди.

Потом он чуть не споткнулся об обуглившуюся рекламу-домик «Итальянское мороженое» и понял, что оказался вовсе не на восточном конце города. Фостер был на Робсон-стрит. Заброшенные здания — это бывшие модные бутики и дорогие рестораны.

Тони свернул с улицы на площадь Робсона и увидел высохшие деревья и труп, лежащий лицом вниз в шести дюймах грязной воды, наполняющей заброшенную хоккейную площадку.

Он шел через панораму всех постапокалиптических фильмов, которые когда-либо были сняты.

«Может ли все стать еще более шаблонным?»

Позади него зловеще скрипнула на ветру какая-то вывеска, и свет начал меркнуть.

«Очевидно, может».

Потом волоски на затылке Тони зашевелились или даже встали дыбом. В общем, в затылке у него закололо, как будто тот знал то, что не было известно самому парню.

«Неприятное чувство. За моей спиной что-то есть. Конечно!.. Чтоб его! — Юноша продолжал идти как ни в чем не бывало. — Я не повернусь, не буду смотреть, не стану играть в эту игру. Два шага… три…»

На четвертом он почувствовал, что начал поворачиваться. Фостер не собирался этого делать, но больше не владел своим телом.

«Вот дерьмо! Я стал всего-навсего пассажиром, сидящим в собственном теле. Я уже проходил это, проделывал такое. Не хочу повторять».

Площадь Робсона перешла в Боундари-роуд. Тварь, обосновавшаяся в теле Тони, провела его через передние ворота студии.

Эми пошла к нему и что-то спросила. Ее губы были точно такими же красно-фиолетовыми, как и волосы. Фостер видел, как шевелились эти самые губы, но не воспринимал голоса женщины. Он не слышал ничего, кроме стука собственного сердца и твердого или же мягкого звука, с каким голова Эми ударилась о бетонный пол, когда он оттолкнул ее с дороги.

Ли и Маус ожидали его в звуковом павильоне под воротами. Они встали по обе стороны от Тони, и его мир растворился в их руках, губах, плоти, ощущавшейся как влажная резина, не дававшая ему дышать.

Ворота открылись и втянули их поодиночке: сперва Ли, потом Мауса, за ним и Тони. Сквозь свет, сквозь боль, в комнату с черными грифельными досками, покрытыми узорами, которые могли быть словами, иллюстрациями или математическими вычислениями. Невозможно было сказать, что именно содержали доски, потому что на двух из них были распяты тела, а третью явно приготовили для него.

Глаза мертвых были открыты. Судя по выражению лиц, эти люди прожили еще очень долго после того, как их пригвоздили к доскам.

Еще там был человек… Тони с предельной ясностью знал, что он там, но видел лишь бесформенную тень, протянувшуюся из темноты, ужасную кляксу на полу. Он почувствовал, как его тело двинулось к ней, хотел остановиться, но не смог. Его сердце бешено застучало. Парень понял, что будет проглочен точно так же, как Ли и Маус, если прикоснется к тени. Он потеряет недавно обретенное «я», станет всего лишь частью темноты.

Он не мог этого допустить. Только не снова!

Но принуждение было сильнее его, круче ужаса и необходимости существовать.

«Темнота. Комната, которую я видел чужими глазами. Мгновение, когда я был самим собой и чем-то еще. Минута холодной жестокости, высокомерия, нетерпения. Почему такая простая задача выполняется так долго?

И голос. Громкий, невыносимый, на который нельзя не обращать внимания».

— Сейчас восемь тридцать красивого солнечного воскресенья. Вы слушаете «Си-фан»[53]. Еще сорок пять минут рекламной бесплатной музыки. Давайте начнем с маленькой Эв…

Тони вылетел из постели, пересек комнату и выключил радио, не успев до конца проснуться.

Он выяснил, что лишь предельное отвращение к так называемому софт-року смогло его разбудить. Поэтому Эми когда-то и предложила парню поставить радио там, где он не смог бы дотянуться до него из постели.

Фостер прищурился, почти закрыл глаза, мгновение гадал, почему в комнате так светло, а потом вспомнил, что вторую ночь подряд он засыпал, оставив все огни включенными.

Но это не очень-то помогало.

Его кожу защипало под тонкой пленкой пота, когда вернулся ужас. Тони мельком увидел тень на грубом ковре, сделал два спотыкающихся шага и прижался спиной к стене.

— Сон. Это был всего лишь сон.

«Черт, мое подсознание оказалось каким угодно, только не утонченным!»

Он сглотнул и внезапно почувствовал себя в замкнутом пространстве комнаты как в ловушке. Шатаясь, Тони обогнул раздвижную кушетку, подошел к окну, отдернул занавески и прищурился на небо, сплошь затянутое облаками. Оно грозило дождем. Это было настолько нормальным, что юноша ухитрился взять свое дыхание под контроль.

Прогулка в туалет, чтобы опустошить мочевой пузырь, тоже помогла ему очухаться. К тому времени, как Тони спустил воду, вымыл руки и подошел к холодильнику, он чувствовал себя почти хорошо. Так же как и всегда спозаранку.

Фостер открыл холодильник, схватил с верхней полки пузатую бутылку колы и открыл крышку. Быстрый глоток убедил его в том, что напиток выдохся, но не скис. Кроме того, в пузырьках газа все равно нет ни кофеина, ни сахара.

Тони запрокинул бутылку, с каждым глотком чувствуя, как оживает, закрыл дверь холодильника и завопил. К несчастью, много выдохшейся колы попало ему в нос. Как только парень перестал кашлять и давиться, он уставился на другой конец комнаты. Из его носа и рта капали самые разные жидкости.

В его единственном кресле неподвижно сидела Арра.

Юноша внезапно вспомнил, что он голый, и запоздало передвинул бутылку к промежности.

— Какого хрена ты тут делаешь?

Арра тупо пялилась на него, и Тони понял, что на ней та же самая одежда, которую она носила вчера.

«Плохо. Очень плохо».

— Не знаю.

Лишь через мгновение Фостер догадался, что она ответила на его вопрос.

— Ты не знаешь, почему находишься здесь?!

Шаркая, он продвигался вперед до тех пор, пока не смог присесть и схватить с пола джинсы.

— Я не знаю, почему бы мне просто не отправиться в следующий мир.

— Угу.

Скромность уже покатилась в ад, поэтому Тони поставил бутылку на столешницу и натянул джинсы. Ему пришлось поерзать, чтобы как следует в них влезть. Он осторожно застегнулся — если бы его прищемило молнией, то утро стало бы еще более выдающимся — и почувствовал, что теперь лучше подготовлен к встрече со своей непрошеной гостьей.

— Итак… — Фостер повернулся к Арре с хорошо разыгранной небрежностью. — Я разговариваю с волшебницей или с тенью, которая ею управляет?

— Если бы я была заложницей тени, то сказала бы тебе об этом? — тускло улыбнулась Арра.

— Да, но покамест теням…

Край столешницы прижался к спине парня. Его правая рука сомкнулась вокруг ручки ящика со столовыми принадлежностями. Тони был уверен в том, что не все они сделаны из пластика.

— Покамест теням очень нравилось говорить: «Буа-га-га!»

— Нравилось что?

— Злорадствовать.

— Да, верно. Раньше они так не делали.

Арра на мгновение зажмурилась. Когда она снова открыла глаза, выражение ее лица показалось Фостеру странно знакомым.

— Они обычно прятались и вредили по мере сил, пока их не обнаруживали.

— Может, тени знали: им есть от чего прятаться.

— Может.

— А на этот раз они связались с телевизионщиками и с их повышенным самомнением.

— Правда.

Тони выпустил ручку ящика и сделал два шага вперед. То, что Маус — заложник тени, он понял почти сразу. Один взгляд на лицо кинооператора — и юноша увидел, что тот не управлял своим телом. Ему не нравилось смотреть в лицо Арры. Он сообразил, почему это выражение казалось ему знакомым. В последний раз он видел его на лице мертвого человека, пригвожденного к черной доске. Вообще-то даже не одного, а двух.

— Арра, что случилось вчера в церкви?

— Я уничтожила тень.

— Хорошо.

Еще один шаг.

— Но Алан Ву был мертв, и я не могла больше ничего сделать.

— Поэтому бросила меня.

— Я знала, что придется иметь дело с властями, а это твой мир.

— Ты живешь в нем.

Пластик сморщился, когда Арра пожала плечами:

— Моя история в этом мире насчитывает всего семь лет.

— То есть ты боялась. Копы могли выяснить, что у тебя нет прошлого?

— Нет прошлого здесь.

— Хорошо.

Это звучало разумно, но все равно не объясняло, почему она исчезла, почему на ней была вчерашняя одежда и почему она находилась в его квартире.

— Что еще произошло?

Прозвучавшее фырканье было бледной имитацией ее обычного шумного выдоха.

— С чего ты решил, что произошло еще что-то?

— Вряд ли ты с тех пор побывала дома.

— Взрослые в этом мире никогда не проводят ночь вне собственного жилья?

— Кто покормил твоих кошек? — вздохнул Тони.

Глаза ее широко раскрылись. Выражение человека, пригвожденного к черной доске, сменилось медленным осознанием того, что мир еще не кончился… Хотя в некоторых отношениях было бы лучше, если бы так и случилось.

— Ох, дерьмо!

Тони схватил ее за руку, когда Арра попыталась ринуться мимо него.

— Подожди. Я с тобой.

Машина Арры была припаркована в нескольких кварталах отсюда. Тони накинул кое-какую одежду, и они почти побежали к автомобилю.

Тони не успел захлопнуть за собой дверцу, как волшебница на горящих шинах вылетела с парковки. В конце концов парень сумел пристегнуться, осел на сиденье и начал думать, с чего бы начать.

— Как ты попала в мою квартиру?

Когда они уходили, дверь по-прежнему была заперта, цепочка оставалась на месте.

— Я волшебница. У меня есть кое-какие возможности.

«Надо же!»

— Ты телепортировалась?

— Я вызвала демона, чтобы он перенес меня через… Зеленый!

Цвет на светофоре послушно изменился.

— Да, через ад и доставил в твою квартиру.

«Просто офонареть!» Тони уже имел дело с демоном.

Так он и познакомился с Генри, порванным в клочья вышеупомянутым существом, отчаянно нуждающимся в крови.

— Серьезно?

— Нет. Полагаю, ты правильно назвал это телепортацией. Старшие члены нашего ордена могли перемещаться из одной точки в другую, хотя и на короткие расстояния. Оттого-то мы и начали подумывать об иных мирах.

— Почему?

— Нам же надо было через что-то перемещаться.

— Наверное.

Тони зажмурился, когда Арра втиснула «хэтчбек» в свободное пространство всего на дюйм шире ее машины. Когда сила гравитации вновь стала нормальной, Фостер открыл глаза и заметил кое-что на приборной панели.

— Машина едет без бензина благодаря магии?

— Что? — Арра проследила за его взглядом. — Нет. Датчик сломан, поэтому я заправляюсь, основываясь на минимальных… С дороги, к чертям собачьим! Я не в настроении брать пленных!

Юноша мысленно уговаривал внедорожник, тащившийся перед ними, прибавить газу и нахмурился:

— Ты принадлежала к старшим членам ордена?

Арра молчала достаточно долго, чтобы Тони успел понять: ответ должен быть важным. Или же Арра готовилась слегка потеснить внедорожник.

— Принадлежала.

Тони облегченно вздохнул, когда машина перед ними свернула.

— Как Дамблдор или Гэндальф?

— Только я не была такой волосатой.

Тони нахмурился сильнее. Арра не выглядела юной, но и старой он бы ее не назвал. Где-то около «один черт знает, сколько ей лет». Если бы ему пришлось угадывать, то, глядя на седину и морщины у глаз и рта, он предположил бы, что ей за пятьдесят. Но только потому, что в качестве предосторожности лучше давать меньше, когда женщина переваливает за определенный возраст.

Вот только Арра не была человеком, как бы ни выглядела. Она вообще принадлежала иному миру, и кто знает, как быстро там старели люди. Кроме того, Арра оказалась волшебницей. Вероятно, они тоже старели не так, как все остальные.

— Ты была старшим членом ордена? Главной волшебницей?

Она стукнула обоими кулаками по рулю.

— Эти полосы достаточно широки для нескольких машин, а ты сидишь в проклятущем «гео»![54] Выбери полосу и оставайся на ней!

«Гео» вильнул вправо так резко, будто его пихнула гигантская невидимая рука. Тони не мог поручиться, что этого и в самом деле не произошло.

— Нет.

— Что?

Одной рукой Тони уцепился за панель, второй — за край своего сиденья, почти оставляя вмятины на дешевом виниле. Но его все равно швыряло туда-сюда, насколько позволял привязной ремень.

— Нет, я не была старшим членом ордена.

Арра произнесла эту фразу, расставив акценты слегка по-другому, чем Тони. Почти с горечью. Может, она полагала, что должна была занимать это место? Тони мысленно пристроил данный вопрос в самом низу длинного списка, имеющегося у него, и вернулся к первостепенно важным делам.

— Что ты делала в моей квартире?

— Честно говоря, сама толком не знаю. Ты и твой обитатель ночи — единственные в здешнем мире, кто меня знает. А солнце уже встало…

Ответ походил на правду, поэтому Тони больше об этом не спрашивал.

— Куда ты вчера отправилась?

От глубокого вздоха Арры чуть затуманилось лобовое стекло.

— В Вистлер. У меня возникла глупая идея найти Чи-Би и рассказать ему обо всем.

«Опять интересные акценты. Обо всем?»

Тони подозревал, что в это «все» входили несколько вещей, о которых он пока не знал, но не успел задать вопрос, как Арра продолжила:

— Я увидела его с дочерьми и сообразила, что мужчина, который понятия не имеет, что ему дурят голову девчонки восьми и одиннадцати лет, не сможет мне помочь.

— Как ты резко.

— Возможно. Или же я в последний момент просто пошла на попятный и сбежала.

Тони знал историю ее жизни, поэтому счел, что последнее более вероятно.

— Э-э, ты в курсе, что попадешь домой намного позже, если тебя остановит полиция?

— Копы не видят мою машину.

— Черт!

— Я могу перемещаться из одного мира в другой, а тебя впечатляет лишь это?

— Такое мне понятнее.

Еще один светофор переключился. Красный свет не продержался и мгновения.

— Еще меня впечатлили трупные черви.

Уголок рта Арры приподнялся. Это весьма отдаленно напоминало улыбку.

— Ладно. Что сталось с девушкой?

— С какой?

— С Кейт.

— Ты о ней знаешь?

— Я была там и видела. Мне нужно было.

Арра говорила таким тоном, что список Тони стал длиннее, хотя он еще не совсем подобрал формулировки новых вопросов.

— Генри отвез ее домой.

По крайней мере, Тони полагал, что Фицрой так поступил после того, как забросил его домой. Кейт развалилась на девственно-чистом заднем сиденье. Она улыбалась, хотя была все еще без сознания.

Тогда юноша напомнил себе, что доверяет Генри, разделся и рухнул в постель. Сон не заставил себя долго ждать, но сейчас Тони пожалел, что вспомнил об этом. Образы из кошмара стали прокручиваться в его голове, как слайд-шоу. Оно оборвалось, когда прозвучал голос Арры:

— Вы нашли способ и без меня.

— С тобой проще.

— Не всегда.

«Ладно. Хорошенького понемножку».

— Прекрати!

— Прекратить что?

— Громоздить одно на другое. Говорить с тобой — все равно что открывать матрешки. Раскрутишь одну — а в ней другая. Я вижу, как ты все обдумываешь. Хрень из прошлой жизни не дает тебе покоя. Я, честное слово, это понимаю! Но каждый раз, открывая рот, ты говоришь о шести-семи вещах помимо тех, которые упоминаешь вслух, и предоставляешь мне догадываться, что это за дела! С каких пор я одновременно должен быть героем и разбираться во всем дерьме?

«Ух ты. С чего это меня понесло?»

Тони выпалил все единым духом, но не почувствовал, что ему стало легче.

— Может, мне стоит просто молча вести машину?

— Да. Наверное, так будет лучше.

Визжа шинами, машина влетела на свое место на стоянке у кооперативного дома. Арра заглушила мотор, швырнула Тони ключи и просто исчезла. Влажный воздух, ворвавшийся в открытое окно, заполнил пространство, где она была секунду назад.

Тони сглотнул, потому как у него заложило уши.

— Похоже, познавательная вышла поездочка.

Он далеко не сразу разобрался с ключами, но наконец запер машину. Когда парень добрался до квартиры, У итби уже по уши зарылся в миску с едой, но Зазу нигде не было видно. Тони уронил рюкзак у двери, пошел на звук голоса Арры и обнаружил ее на полу гостиной. Она стояла на коленях, задрав зад и засунув голову под кушетку. Фостер вздрогнул и отвел взгляд.

— Слушай, я уже извинилась. Ну что тебе еще надо?

В словах волшебницы все отчетливее слышалось отчаяние.

— Все в порядке? — спросил Тони.

— Она мне мстит.

— Даже так?

— За то, что я ее бросила. — Арра, шаркая, подалась назад на коленях и выпрямилась. — Никто лучше кошек не умеет заставить меня почувствовать себя виноватой.

— Тебя не было всего одну ночь.

Судя по тому, как Арра прищурилась, она поняла подтекст: «Подумай только, каково ей придется, если ты бросишь ее навсегда».

Но женщина сказала другое:

— Достань из корзинки ящерицу с запахом кошачьей мяты. Это ее любимая игрушка.

Тони схватил какую-то штуковину, больше всех прочих напоминавшую ящерицу, кинул ее через комнату и сказал с явным опозданием:

— Это не ящерица, а утконосый!

— Что? Не расслышала?

— Кто, черт возьми, делает утконосых с кошачьей мятой?

— Утконосов. Я покупаю их на местной ярмарке ручных изделий. — Арра снова нырнула под кушетку. — Зазу, милая, посмотри, что я тебе принесла.

— Уже почти без пятнадцати десять. У нас нет на это времени.

Волшебница снова отползла назад.

— Скажи это ей, а не мне.

Тони поймал утконоса, брошенного ему. Когда Арра встала и направилась на кухню, он внезапно осознал: волшебница ожидала, что он выманит животину из-под кушетки.

— Я ничего не понимаю в кошках!

— Ну и хорошо. Возможно, нестандартный подход как раз то, что надо.

Тони хотел было отказаться, но после решил, что это будет себе дороже, и устроился у кушетки. Зазу сердито уставилась на него с безопасного расстояния, вне пределов досягаемости его руки.

«Минуточку. Вне пределов досягаемости руки Арры».

И хотя Тони не отличался особым ростом, но все же был выше волшебницы минимум на четыре дюйма.

Он ухватил кошку за переднюю лапу, начал тянуть ее по половицам и чуть было не лишился кисти.

«Ай! Будь все проклято! Неудачная затея!»

Вот только его инициатива почему-то подействовала. Тони не знал, то ли кошка удовлетворилась пролитой кровью, то ли так смертельно оскорбилась, что отказалась провести под кушеткой хоть одну лишнюю секунду. Какая разница? Главное — пока он нянчился со своими царапинами, Зазу гордо прошествовала на кухню, задрав хвост.

Тони последовал за ней не так вальяжно, посасывая запястье.

— Нахватался дурных привычек у своего обитателя ночи?

— Что? — Он еще раз лизнул руку и опустил ее. — Нет. Кстати, он не мой.

Арра проверила температуру алкоголя в кастрюле и начала добавлять туда травы.

— Он приходит, когда ты зовешь?

— Да, но…

— Это больше, чем ты можешь сказать об этих кошках, хотя почти все сообщат тебе, что они мои.

— Почти все?

— Некоторые люди лучше разбираются в подобных вещах. Передай мне лавровый лист.

Выполняя просьбу, Тони пытался решить, насколько же расстроены его нервы. Не просто же так запах теплой водки и кошачьей мяты его успокаивал. Резкая боль в правой лодыжке заставила Тони посмотреть вниз, на высокомерную черно-белую мордочку.

— Что?!

Арра захихикала и, правой рукой помешивая зелье, левой бросила Тони бумажный пакет с кошачьей мятой.

— Вот, попробуй это.

Тони швырнул на кухонный пол пригоршню сухих листьев, а волшебница спросила:

— Почему ты был таким дерганым, когда утром я появилась у тебя в квартире?

Тони недоверчиво уставился на нее.

— Даже не знаю. Может, потому, что я как раз собирался позавтракать, когда в моей квартире внезапно появилась волшебница, возможно захваченная тенью. Стоит учесть, что она недавно бросила меня и исчезла. Не говоря уж о том, что ты застала меня в чем мать родила.

— А, понятно.

Сперва Тони решил, что она смеялась над ним, но потом увидел, что лицо Арры оставалось совершенно серьезным.

— Термосы все еще у тебя?

— В рюкзаке.

— Принеси их.

«Если у кого и есть веские причины дергаться…»

Он поставил пару термосов на столешницу у плиты.

— Признаться, ты все равно заставила меня поволноваться даже после того, как я понял, что тень не сделала тебя своей заложницей.

— Почему?

— Ты выглядела огорошенной.

— Какой? — Первый половник зелья с глухим звуком выплеснулся в термос. — Что ж, полагаю, это слово не хуже любого другого, — заметила Арра.

Термос наполнялся, звук становился выше, не таким глухим.

— Тень Алана Ву прикоснулась ко мне прежде, чем я ее уничтожила. Всего на одно мгновение, но за это время я узнала все, что было известно ей. — Арра отставила в сторону первый термос и начала наполнять второй. — Одно дело — с помощью экстраполяции гадать о судьбе своей родины, и совсем другое — увидеть все от сих до сих.

— Мне жаль.

— Жаль чего?

Тони пожал плечами, явно смущенный этим вопросом:

— Не уверен. Канадские замашки.

Теперь ее фырканье напоминало обычное. Парень начинал узнавать Арру.

Волшебница отложила половник, взяла в руки термосы и пропела те же гласные, которые заставили искриться первое зелье, изготовленное ею. После всех ее трюков в духе «Поддай мне лучом, Скотти!»[55] заклинание казалось парню излишне… красивым.

Когда Тони упомянул об этом, Арра снова фыркнула:

— Любая магия — манипуляция энергией. Заклинания послабее, вроде этого, выглядят излишне красивыми, как ты выразился, потому что магам невысокой квалификации нужна подсказка, текст роли перед глазами, чтобы достичь намеченного результата. Следовательно, проще делать так, как поступают они.

Тони не понял, почему «следовательно».

— И какова цена?

— Что? — Арра замерла, перестав закручивать крышку второго термоса.

— Да, все имеет свою цену.

— Ты воистину замечательный молодой человек.

Говорить, что лесть не ответ на вопрос, казалось ему грубым, поэтому Тони промолчал.

Он все еще ожидал ответа, пока волшебница закручивала колпачок второго термоса, передав ему первый. Юноша умел ждать.

К тому времени, как второй термос был готов, Арра тоже это поняла и вздохнула:

— Чем круче энергия, которой приходится манипулировать, тем больше сил тратит волшебник.

Тони кивнул. Такое объяснение казалось ему резонным. Засовывая зелье в рюкзак, он решил не делать банальных замечаний вроде: «Ты такая сильная!»

За последние двадцать четыре часа Арра уничтожила тень, съездила в Вистлер и обратно, прокралась в звуковой павильон, чтобы понаблюдать, как они с Генри справлялись с открывшимися воротами. Она провела остаток ночи вдали от дома, сражаясь с личными демонами — возможно, не в буквальном смысле, но Тони не поручился бы за это. Потом волшебница проникла в его квартиру, сделала так, что ее бешено мчащаяся машина стала невидимой для копов, перенеслась к себе домой и мигом сварила два литра зелья.

Уровень манипулирования энергией: высокий. Личная сила волшебницы…

— Дай мне минутку, чтобы сменить.

— Что?

— Одежду, — бросила Арра через плечо, направляясь к спальне, и добавила, закрывая дверь: — Ты не доберешься до студии к одиннадцати пятнадцати, если я не буду за рулем. А от меня уже разит.

Она была права. Насчет дороги, не вони. Во всяком случае, будучи парнем, Тони понятия не имел, что женщины ее возраста считают дурным запахом. А вот расписание движения городского транспорта по воскресеньям — это просто катастрофа, особенно если приходится спешить в пригород.

Итак, личная сила волшебницы: на уровне кролика, рекламирующего батарейки «энерджайзер».

Вообще-то с тех пор, как Тони напомнил Арре о ее кошках, он как будто повернул выключатель. Импульс, заставивший волшебницу воскликнуть: «Ох, дерьмо!» продолжал держать ее в напряжении. Чем быстрее Арра двигалась, чем больше делала, тем меньше ей приходилось думать о том кошмаре, который она увидела, прикоснувшись к тени.

«Мысленная памятка! Приготовься к катастрофе и надейся, что она не произойдет при скорости восемьдесят километров в час».

Или, если уж на то пошло, при ста двадцати километрах в час.

Тони так вцепился обеими руками в привязной ремень, что побелели костяшки пальцев. Он никак не мог решить, что лучше: зажмурить глаза или держать их открытыми? Во втором случае он мог бы увидеть свою приближающуюся смерть в скором огненном столкновении машин и приготовиться к ней. С закрытыми глазами парень не видел, как «хэтчбек» по диагонали пересекал поток машин, движущихся к западу. Временами, когда становилось совсем хреново, Арра выезжала на встречку.

Фостеру, как и любому другому парню, нравилось дразнить смерть. Но «любой другой парень» был сейчас волшебницей средних лет, возможно, даже старой, явившейся из другого мира, а здесь оставалось четыре тени, с которыми еще предстояло разобраться. Поэтому такая езда не лезла ни в какие ворота. Арра оказалась хуже, чем Генри и Маус, вместе взятые.

— Ты что, всегда так водишь?

— Боишься?

— Нет.

— Лжешь?

«Так я тебе и признаюсь».

— Нет.

— Хорошо. Отвечая на твой вопрос — почти никогда. Но мы спешим.

На ее щеках горели яркие пятна — точнее, на одной, вторую Тони не видел.

«Можно посмотреть на происходящее со светлой стороны. На такой скорости мы быстро будем на месте. Но любой идиот знает: чем больше энергии сжигать, тем быстрее она закончится. Я должен отвлечь ее или хотя бы заставить сбавить темп».

— Знаешь, я и в самом деле был таким дерганым, когда ты утром сыграла в «Пах! Появляется ласка!»[56].

— Волшебница, а не ласка.

— Неважно. Когда ты объявилась в моей квартире, мне только что приснился сон. — Та бровь, которую видел Тони, игриво приподнялась. — Нет, не такой сон. Кошмар. Мне привиделось, что тень снова захватила меня и унесла за ворота.

— В Страну Оз?

— В комнату, похожую на класс или лабораторию. Там были книги и грифельные доски, покрытые… даже не знаю чем, какими-то вычислениями…

Арра ударила по тормозам, и Тони понял, что ему удалось отвлечь ее лишь в относительном смысле слова. Он крепче вцепился в ремень, когда машина тормознула, почти прошла юзом и заехала на парковку.

Потом визг стих. Фостер лишь на девяносто девять процентов был уверен в том, что визжали шины. Единственными звуками остались шум дождя, барабанящего по крыше, и поскрипывание «дворников».

Арра повернулась к нему:

— На досках было еще что-нибудь, кроме вычислений?

Глаза мертвых были открыты. Судя по выражению лиц, эти люди прожили еще очень долго после того, как их пригвоздили к доскам.

— Да.

— Люди?

Руль скрипнул в ее руках.

Тони кивнул.

Арра на мгновение зажмурилась, а когда снова открыла глаза, Тони понял: ему не придется ничего описывать, потому что она тоже видела такое.

— Это был не кошмар. Образы оставила в тебе тень. Когда она захватила тебя, ты прикоснулся к ее памяти.

— Разве?

— Да. Это объясняет, почему отпечаток тени на тебе заметен сильнее, чем на других.

«Отпечаток!.. Просто охрененно. Извините, я заскочу домой и промою душу холодной водичкой».

Тут до него дошло.

— Значит, то, что я видел, было взаправду?

— Да.

— Кто те люди?

— Последние два члена моего ордена, сразившихся с Повелителем Теней.

— Мне жаль.

— О чем тебе жалеть? Ты ничего плохого не сделал.

— Я просто… — вздохнул Тони, откинувшись на сиденье. — Забудь.

Легкое прикосновение к руке заставило его снова посмотреть на Арру.

— Извини.

— Эй! — пожал он плечами. — Они ведь были твоими друзьями.

— Да.

В этом спокойном признании таилось столько эмоций, что они наполнили машину, как дым.

Тони не мог взглянуть на Арру, поэтому посмотрел на часы.

«Черт! Десять сорок. Я просто хотел отвлечь ее, заставить сбавить обороты. У меня не было желания возвращать эту женщину к полному ступору».

— Арра, надо ехать, иначе мы не доберемся до ворот вовремя.

— Верно.

Она включила задний ход и чуть не сбила пожилого мужчину, несущего на картонном подносе три небольших стаканчика кофе.

— Может, мне сесть за руль?

— Не смеши!

Парень на скейте показал ей средний палец, когда Арра подрезала его.

— Я просто говорю…

— Не говори!

Они добрались до студии к одиннадцати часам двум минутам и сразу обнаружили, что код на двери павильона звукозаписи изменился. Три неправильно набранные комбинации включили бы сигнализацию. К счастью, Фостер вспомнил об этом, не успев набрать последнюю цифру, и вовремя отдернул руку. Если сработает сигнализация, то явится полиция. «Везение» Тони приведет к тому, что констебль Элсон снова въедет прямехонько в его жизнь.

— Ты можешь что-нибудь с этим поделать?

— Нет.

— Сумеешь перенестись внутрь и открыть дверь?

Арра не успела открыть рот, как Тони понял, каков будет ответ. Наконец-то усталость и нервы дали о себе знать. Щеки волшебницы приобрели пугающий серый оттенок.

— Ты в порядке?

— Выживу.

— Комбинацию не меняли с тех пор, как я начал здесь работать.

Клавишную панель трогать было нельзя, поэтому юноша пнул бетонные блоки фундамента.

— Почему, черт возьми, им приспичило сменить ее сейчас?

— Охране пришлось менять замок на передней двери, наверное, это напомнило и про заднюю.

— Отлично! Подожди, у тебя же есть ключ к… старой передней двери. Так, проехали.

«Одиннадцать ноль семь. Времени остается в обрез. Если мне не придет в голову ничего путного, то оно вообще иссякнет».

— Дверь для плотников!

— Что-что?

— Большая дверь, которой они пользуются для доставки пиломатериала и всякого другого добра для своих строительных дел. Трое из них курят. Ради каждой сигареты они не стали бы все время отпирать и запирать дверь.

Тони бросился бегом, но остановился, когда понял, что Арры рядом с ним нет.

— Беги! — рявкнула она. — А я не спринтер!

— Ты меня догонишь?

— Если не начнешь двигать задницей, то еще и перегоню.

Фостер, взметнув гравий, ринулся за угол, а потом понесся вдоль восточной стены здания.

«Если только Арра не бросит меня снова…»

Дверь плотников походила на рифленую секцию стены. Рельсы не бросались в глаза, щеколда была покрашена той же темно-коричневой антикоррозийной краской, что и дверь. Если не знать, что именно искать, не делать этого целеустремленно, то найти дверь было бы трудно.

С виду она весила целую тонну. К счастью, ее уже приоткрыли примерно на дюйм. Тони ухватился пальцами за край и рванул изо всех сил. Полотно подалось так легко, что он не удержался на ногах и плюхнулся на задницу. Большая плита бесшумно скользила по рельсам, пока не стукнулась о Тони.

«Плюс десять за надлежащий уход за дверью. Минус несколько тысяч за то, что не предупредили!»

Тони поднялся на ноги, перешагнул через низкий рельс, оставил дверь открытой для Арры и побежал к воротам. По крайней мере два молотка стучали в ритме стаккато за постоянными декорациями, изображавшими гостиную Раймонда Дарка, но столовая была уже готова и пуста.

Коренные зубы Тони начали вибрировать, а ладони вспотели так, что он едва смог удержать большую лампу, когда рывком водворил ее на нужное место. Парень вышвырнул кабель из ящика и нагнулся, чтобы его подключить.

— В какие игры ты тут играешь, черт?

«Дерьмо! Сордж! — Акцент главного оператора узнавался безошибочно. — Наверное, он пришел поработать над освещением для завтрашней съемки».

К сожалению, осознание этого ничем не могло помочь Тони.

— Я жду.

Фостер стиснул зубы, чтобы помешать черепу треснуть, подключил-таки лампу и выпрямился.

Ворота вот-вот должны были открыться. Парень должен был всего лишь включить свет. При закрытых воротах он легко мог бы соврать насчет того, в какие игры тут играет. Тони мог бы полностью сосредоточиться на брехне, если бы знал, что тени — уходящие, приходящие, отплясывающие — остановлены. Но Сордж стоял между ним и контрольной осветительной панелью. Судя по виду, он не собирался двигаться с места.

«Броситься на него и вылететь с работы, потеряв доступ к воротам и все шансы остановить Повелителя Теней? Убедить его? Но Сордж выглядит таким обозленным, что на успех рассчитывать не приходится».

Внезапно вспыхнувший ослепительный свет застал их обоих врасплох.

— Тони выполняет для меня кое-какую работу, Сордж. — Арра выпустила переключатель и вышла из-за панели. — Мне надо снять показатели с этой лампы.

Она перекинула Тони фотометр.

— Давай.

Тот рысью побежал на съемочную площадку, пропуская мимо ушей протесты Сорджа и аргументы Арры. Через пару минут это будет неважным. Ворота закроются, и волшебница даже сможет позволить главному оператору «выиграть» спор.

Парень поддержал игру и поднес к свету вещицу, смахивавшую на фотометр, но на ощупь напоминавшую батарейку, вытащенную из рации. Он старался держаться как можно дальше от ворот, чтобы его фальшивые замеры выглядели настоящими. Все-таки Фостер находился довольно близко к ним и никак не мог избежать чувства, будто кто-то изучал его.

«Да, и на мне тоже лежит большой чертов отпечаток тени!»

Потом ворота закрылись. Биение сердца спустя погасла лампа.

— Оставь свои галльские замашки! — огрызнулась Арра. — Твоя лампа в полном порядке, а у меня есть все необходимые замеры. Тони!

— Да!

Он швырнул ей обратно поддельный приборчик.

Арра чуть было не промахнулась, ловя его. На секунду фотометр превратился в батарейку. Сордж нахмурился, и Тони приготовился убеждать его в том, что тому все просто показалось.

— Ты плохо себя чувствуешь? — спросил Сордж.

«Что ж, это ему не показалось».

— Просто немного устала.

— Дерьмово выглядишь. Зря ты сюда явилась. Езжай домой.

«Грубо, но честно. Очевидно, Арра тоже так думает».

— Пожалуй, поеду. — Женщина пошарила в карманах дождевика и вытащила ключи от машины. — Тони, ты поведешь.

— Конечно.

Он не обратил внимания на драматически приподнятые брови Сорджа и на вывод, к которому тот явно пришел.

«Эй, я голубой! Она годится мне в матери! Поэтому — фу!»

Потом Фостер зашагал за волшебницей. Арра ухватилась за его руку. Тони сразу согнул ее в локте, и через пару шагов спутница почти висела на нем.

Как только они очутились там, где их не могли услышать, Тони наклонился и прошептал:

— Ты в порядке?

— Эта иллюзия отняла у меня последние силы. — Волшебница споткнулась, юноша чуть подождал и пошел медленнее. — Я слишком давно не была собой, не использовала энергию мира для личных целей. Мне не стоило тратить столько сил нынче утром.

Он осторожно, чтобы не сбить ее с шага, пожал плечами.

— Все что-то делают зря. Если ты будешь все время об этом думать, то тебе же будет хуже.

Они уже добрались до задней двери. Арра выпустила руку Тони и похлопала по ней.

— Ты хороший мальчик.

— Мне двадцать четыре.

Настал ее черед пожать плечами.

— А мне сто тридцать семь.

— Шутишь?!

— Если ты спросишь, как работает мой кишечник, то я скажу, что это не твое чертово дело. — Арра сорвала листок бумаги, приклеенный к стене. — Вот, ночью тебе пригодится.

Это был новый код замка.

— Ты знаешь, я тут подумал…

— Ну, лиха беда начало, — фыркнула Арра.

— Если один из заложников теней собирался воспользоваться воротами, то он просто не смог это сделать. Новый код и все такое. — Тони взмахнул бумажкой и сунул ее в задний карман. — А на передней двери — новый замок. Если они не знают о двери для плотников… — «Черт!» — Только она и открыта.

— Я затворила ее за собой.

— Тогда хорошо. Если они не смогли войти, то, может, все еще торчат где-то на парковке.

Тони распахнул дверь. Солнце выглянуло из-за туч, лужи искрились. Пара голубей воззрилась на него с вялым безразличием.

— Или нет.

— А еще они могли вернуться в свои машины, — предположила Арра. — Сбегай посмотри. Я пойду за тобой. Постараюсь двигаться побыстрее.

— Да, но…

— Со мной все будет в порядке. Мне станет лучше, если я смогу надрать тени задницу.

— Но выглядишь ты…

— Иди!

Что ж, он пошел. Голуби взлетели, их тени следовали за ними по земле.

На стоянке было припарковано полдюжины машин. В одну из них собирался сесть небритый мужчина в сырой измятой одежде.

— Хартли!

Звукооператор, ответственный за микрофон-«журавль», даже не поднял взгляда. К счастью, кажется, у него были проблемы с замком машины.

— Хартли! Подожди, старик! Я должен рассказать тебе об очень странной вещи, только что случившейся на студии!

Это привлекло внимание звукооператора. Как только замок открылся, он поднял глаза.

— Странной?

Волоски на загривке Тони встали дыбом. Да, это определенно заложник тени! Фостер рысцой добежал до машины, остановился, дал рюкзаку сползти с плеча и изобразил улыбку.

— Какой-то гул, потом потемнело, послышалась музыка. Плохой пауэр-рок восьмидесятых.

Парень бросил рюкзак рядом с задним колесом и взял в воздухе пару аккордов на невидимой гитаре. Когда Хартли прищурился, Тони решил, что с музыкой он переборщил.

— Ты меня видишь.

«Может, дело вовсе не в музыке?»

— Конечно вижу. Ба! Ты же передо мной стоишь.

Вообще-то он не винил пленника тени за то, что тот зарычал и бросился на него. Эта реплика не сработала в первый раз, а теперь Тони и сам в нее не поверил. Но на этот раз он хотя бы приготовился к броску. Когда Хартли ухватил его за куртку, Фостер откинулся назад. Они вместе ударились о землю, и Тони перекатил противника вверх спиной.

— Ты не сможешь меня удержать, — сказал тот.

Парень сильнее сжал тощие запястья.

— Спорим?

Тень начала отделяться.

— Арра!

Волшебница уже должна была добраться до парковки, но юноша ее не видел — мешала машина.

Теперь тень приобрела четкие очертания. Она поднималась из Хартли и протягивалась к Тони.

«Если я выпущу Скенски, то эта мерзость всосется обратно, а потом рванет в бега. Если не выпущу…

Можно садануть его головой о землю, но вырубится ли он? Вряд ли. Тогда придется его отпустить».

— Арра!

«Пятнадцать сантиметров. Десять. Я не смогу! Если тень меня коснется…»

Фостер разжал руки и на четвереньках стал отползать назад вдоль ног своего противника, пока не врезался в открытую дверцу машины. Только тонкая полоска тьмы соединяла тень со звукооператором.

Потом мерзость рванулась, порвала эту последнюю привязь, скользнула по распростертому телу Хартли, по его ногам. Она связала тень Скенски с тенью Тони, когда тот вскочил и метнулся в машину.

Парень как можно быстрее пополз по переднему сиденью, потянулся к ручке дальней дверцы. Он чувствовал, как тварь скользила по его тени, используя ее как безопасный путь под полуденным солнцем. Потом холодный воздух погладил его лодыжку, и Тони едва удержался от крика. Тени могли двигаться быстрее, чем сейчас перемещалась эта. Они были быстрее Генри.

Тварь играла с ним.

Арра ощущала во рту привкус крови, но заставила себя пройти последние несколько метров до машины.

«Черт, о чем я только думала этим утром? Верно. Я вообще не думала, действовала инстинктивно. По-идиотски. Беспечно».

Она споткнулась о стонущего человека, посмотрела вниз, узнала звукооператора с «журавля», врезалась в кузов машины и заметила тень, соскальзывающую с его ног. Времени, чтобы прийти в себя, уже не было. Арра одной рукой оперлась о теплый металл, втянула в себя воздух и выдохнула заклинание. Потом еще раз. Пульс отдавался в висках женщины так сильно, что она не слышала собственного голоса, но это было неважно. Волшебница могла произнести заклинание даже во сне.

Арра втянула воздух, качнулась вперед, закончила говорить, упала на колени и подняла глаза. Тони смотрел на нее с переднего сиденья. Она моргнула, ухитрилась сосредоточить на нем взгляд, слегка отпрянула, когда через нее прокатилось темное четкое пятно, и расслабилась, когда ничего больше не почувствовала.

— Арра?

— Я в порядке. А ты?

— В полном.

Тони выглядел перепуганным. Но с учетом того, что могло бы произойти, можно было считать, что он и впрямь в порядке.

Арра упала на колени рядом с корчащимся Хартли и с трудом достала из рюкзака термос. Тони вылез из машины.

— Тебе нужно влить в него зелье.

Когда он потянулся за термосом, Арра прижала сосуд к себе и сердито взглянула на парня:

— Достань другой, этот для меня.

Водка помогла.

— Влей в него, сколько сможешь. Потом посади в машину, достань из бардачка бутылку и положи ему на колени.

— Откуда ты знаешь, что в бардачке есть бутылка?

Арра сделала еще один долгий успокаивающий глоток и пожала плечами. Теплая машина грела ее спину и заставляла забыть о гравии, впивающемся в зад.

— Слышала разговоры. Первый, кто его найдет, решит, что он в запое, и не будет особо волноваться.

— Я и не знал.

— Единственное, что отлично умеют делать алкоголики, — это скрывать, кто они такие, что делают и что это занятие вытворяет с ними.

— Но сейчас он в порядке?

Арра собралась было рявкнуть что-то грубое, но потом повнимательней присмотрелась к Тони и передумала. Парень всерьез тревожился за Хартли.

— Наверное.

На большее утешение она была не способна, но и такого оказалось достаточно. Арра наблюдала, как Тони отдал последний колпачок термоса с зельем Хартли и позволил ему выпить самому. Потом он усадил звукооператора на переднее сиденье, сам нырнул в машину, через мгновение появился с ключами, уронил их и пинком загнал под машину. Она вздрогнула, когда Тони захлопнул дверь. Все стало слегка размытым. Арра начала сильно мерзнуть.

Но водка была хороша.

Тень Тони остановилась в четверти дюйма от ее ноги. Волшебница подняла глаза и увидела, что парень смотрит на нее сверху вниз.

— Мы должны уходить.

Арра фыркнула, когда Тони забрал у нее термос и завинтил крышку. Его тень спокойно ждала, пока он закончит.

— Мне следовало уйти уже давно.

Волшебница не была мертвым грузом, когда Тони помогал ей забраться на пассажирское сиденье ее машины, но и легкой тоже не оказалась. Не мускулистая, но плотная. Тяжелее, чем смотрелась на первый взгляд. Тони хотел было отпустить шуточку про тяжесть мира, лежащую на ее плечах, но запах водки и термос, ставший заметно легче, заставили его передумать.

Кроме того, если кто и держал на плечах тяжесть мира, так это он.

«Как Арра не устает повторять, это даже не ее мир. Или что-то в этом роде».

Он застегнул ее привязной ремень, захлопнул дверь и обошел машину.

Когда Тони вырулил с парковки, волшебница открыла термос и сделала еще глоток. Парень собирался запротестовать, но потом решил промолчать. Пусть уж лучше алкоголь будет в ней, чем в незапечатанной емкости, — так будет законно. Просто на всякий случай.

Поток машин казался ему непрерывной линией света, вливавшейся в город. Тони чувствовал, что Арра наблюдает за ним, но не отрывал взгляд от дороги.

Все-таки это подсматривание напомнило ему кое о чем.

— Арра, ты говорила, что вчера была в звуковом павильоне и наблюдала, потому что тебе нужно было знать. Что именно?

Он уж подумал, что волшебница уснула, когда та наконец ответила:

— Мне нужно было знать, станете ли вы сражаться без меня.

— Понятно.

Тони сдержал желание прибавить газу, когда очередная машина пошла на обгон, и притормозил, чтобы пропустить ее обратно в свой ряд.

«Без тебя сражаться довольно просто, — подумал он. — Потому что ты вообще этого не делаешь!»

Потом юноша нахмурился и вспомнил, как Арра смотрела на заднюю дверь, ковыляла к парковке и, почти без сил, уничтожила тень.

«Может быть, тогда шла не единственная битва?»

Глава тринадцатая

Арра, не снимая одежды, устроилась под пушистым покрывалом с символикой отеля «Хилтон», пробормотала невнятный протест и тут же уснула. Кошки обошли Тони, держась от него подальше, запрыгнули на кровать и устроились слева и справа от волшебницы. Одинаковые пристальные взгляды и подрагивающие хвосты ясно давали понять, что, с их точки зрения, этому человеку тут делать нечего.

В общем, они были правы.

С другой стороны, подсознание настойчиво твердило Фостеру, что ему не стоит высовываться. Он вспоминал, как стоял под воротами и чувствовал, что за ним наблюдают. Юноша надеялся, что пятно, оставленное на нем тенью, не сродни большой неоновой вывеске: «В случае вторжения уничтожить этого парня!» К тому же на свободе оставались три тени. А в квартире Арры, похоже, было безопасно.

В животе у Тони заурчало.

Зазу прижала уши и заворчала в ответ.

Фостер не хотел шарить в холодильнике Арры, поэтому сунул в карман ключи от ее квартиры и отправился на поиски еды. Коридор был пуст.

Тони быстро и тихо двинулся к лифту. Паранойя — само собой, но у него имелись и вполне обоснованные опасения. Ему совершенно не хотелось объясняться с Джулианом из квартиры напротив. Молодого человека преследовало подозрение, что три его посещения подряд Джулиан сочтет поводом для назначения Арре общественных работ.

Поездка в лифте доставила ему несколько неприятных минут. В голове парня снова и снова отдавалось слово «слабак».

«„Слабак“? Нет, лучше уж „загнанный в угол“. Это я еще мог бы понять!»

Тони прищурился и оглядел крошечное, ярко освещенное пространство кабинки. Отполированные поверхности только усиливали клаустрофобию. Но ведь испарения дезинфицирующих жидкостей вытеснили здесь добрую часть кислорода. Поэтому, наверное, ему не стоило удивляться тому, что он чувствовал слабость.

Вестибюль Тони пересек без проблем, но на пороге помедлил. Он почему-то не желал выходить наружу.

Мимо проехали трое парней на горных велосипедах, за ними, почти вплотную — скейтбордист и двое мальчишек на роликах.

Такой весенний денек помогал жителям Ванкувера легко забывать двести пятьдесят дождливых дней в году и невыносимо гордиться здешней погодой. Ветер, дующий с океана, унес облака и смог, солнце ярко сияло на кристально чистом небе. Слюда в бетоне искрилась, город просто светился.

«Никаких теней, кроме тех, что отбрасывают твердые предметы. Никакого Повелителя. Меня там не ждет ничего, кроме обеда».

С бешено стучащим сердцем Тони быстро перешагнул, почти перепрыгнул порог. Ничего не случилось, но ощущение, что за ним наблюдают, осталось.

«Прекрасно. Я быстро куплю еды и сразу вернусь в квартиру Арры».

Фостер подумал, что зря он так все драматизирует, вздохнул, оглянулся на свою тень, почти целиком оставшуюся в вестибюле, и пробормотал:

— Ну, пошли.

Учитывая все случившееся, он почувствовал облегчение, когда тень последовала за ним.

Тысячи голосов кричали: «Спаси нас! Спаси! Ты наша единственная надежда!» Руки вцеплялись в нее, пальцы в отчаянии раздирали одежду и кожу женщины. Она тонула в мольбах. Они затягивали ее в водоворот. Как она сумела бы спасти их, если сама не могла от них избавиться?

Когда Тони вернулся, кошки по-прежнему лежали на кровати Арры. Они не двинулись с места, пока Тони ел и смотрел по телевизору гольф, единственную передачу, которая точно не разбудила бы волшебницу. Одновременно он листал «Ванкувер Сан»[57] пятидневной давности. Обычно Тони не читал газет — не хватало времени. Судя по нетронутым страницам, у Арры в последние дни тоже была запарка. Она не хотела тратить меньше времени на свои пасьянсы «паук».

Похоже, в окрестностях Ванкувера все шло как обычно.

Хотя Тони не ожидал увидеть заголовков вроде «Тени шествуют по городу», все равно ему странно было осознавать, что только три человека знали об опасности, грозящей всей планете. Если он расскажет кому-нибудь из знакомых, что двое его коллег погибли из-за теней, проскользнувших из другого мира, то ему никто не поверит. Люди не видели того, что видел он, не совершили того, что совершил он, не знали тех, кого знал он.

Фостер закатил глаза и отбросил газету. Да уж. Людей, которых знал он…

«Заходят в бар вампир, волшебница и ассистент режиссера…»

К счастью, фырканье в спальне избавило его от необходимости придумывать концовку анекдота.

Арра, спотыкаясь, вышла в гостиную. Кошки вились у ее ног.

Она долго и мрачно смотрела на Тони из-под нахмуренных бровей, в конце концов рявкнула:

— Приготовь кофе!

После чего она развернулась на пятках, прошла в спальню и захлопнула за собой дверь.

Тони сделал, как было велено.

— Остались три тени. У нас есть семь часов до очередного открытия ворот. Пока тебе очень везло, но теперь эти три мерзости вполне способны заявиться вместе. Я могу придумать множество приемов, которыми они сумеют тебя остановить. — Тони тоже мог бы. — Найти их и остановить поодиночке, прежде чем они доберутся до ворот, было хорошей затеей, — сказала волшебница. — Она и до сих пор хороша. Надо ее держаться.

— Хватит ли у тебя сил?

Под глазами женщины залегли темные круги. Кожа на тыльных сторонах рук казалась тонкой, почти прозрачной.

— Несмотря на мое поведение этим утром, я умею правильно распоряжаться своей силой. — Не поднимаясь из-за маленького кухонного стола, она протянула Тони кружку. — Я найду их, уничтожу тень, остальным займешься ты, — объявила волшебница, когда Тони вновь наполнил эту посудину кофе.

— Э-э… Тебе надо будет приготовить еще зелья.

— Прекрасно! Я обязательно это сделаю! — Она кивнула в сторону гостиной. — Принеси мне «Желтые страницы». Но сначала сунь бублик в тостер.

Судя по всему, под «остальным» Арра подразумевала именно все остальное.

Одна тень оказалась в ричмондском сикхском храме Гуру Нанака[58] на Вестминстерском шоссе.

Держа обрывок листка из книги в одной руке, второй Арра просеяла пепел, вздохнула и заявила:

— Нам нужно раздобыть еще один справочник.

— Да неужто?

— Время не ждет! — многозначительно добавила волшебница.

Тут до Тони дошло, что новую телефонную книгу придется искать ему.

— Такая должна быть в комнате отдыха. На шестом этаже, — сказала Арра.

«Час от часу не легче».

— Я должен свистнуть «Желтые страницы» из вашей общей комнаты отдыха, чтобы ты их уничтожила?

— Чтобы с их помощью я смогла узнать, где находятся заложники теней! — Она стряхнула пепел с пальцев. — Один из них, возможно, захвачен тенью-шпионом. Она вернется через ворота с информацией, которая убедит Повелителя вторгнуться в твой мир и уничтожить его. Да, я хочу, чтобы ты украл ту книгу.

— Угу. Ясно. Я понял возможные перспективы.

Тони гадал, когда они начали говорить «тени-шпионы»?

«Как будто простого слова „тень“ уже недостаточно?»

Он направился к двери, но отпрыгнул в сторону, когда Зазу зашипела на него.

— Что ты сделал с моей кошкой?

Животина явно затаила на него обиду, потому что Тони пытался вытащить ее из-под кушетки.

— Ничего.

Закрывая за собой дверь, он услышал, как Арра фыркнула.

«Она ведь волшебница. Если ей так хочется знать, может спросить у кошки».

На этот раз, выходя из квартиры, парень чувствовал себя по-другому. Ему казалось…

Тони нахмурился. Вообще-то ощущение безопасности испарилось к тому времени, как проснулась Арра. С тех пор он все время нервничал. Выполняя приказы ее волшебной светлости, можно было это скрывать, но теперь, когда не на что стало отвлекаться, Тони трудно было отмахнуться от гложущей тревоги.

Пустой коридор будто кишел необъяснимыми опасностями. Во время короткой прогулки к лифту Фостер постоянно оборачивался, уверенный в том, что кто-то или что-то идет за ним, наступая на его тень. Каждый раз он не видел ничего, кроме нее. Она приклеилась к его пяткам, но эту самую тень как будто тоже нервировало все то, что тут происходило.

Лифт доставил Тони столько же беспокойства, сколько и в прошлый раз. Он прищурился, нажал на кнопку шестого этажа и понадеялся, что не отпечаток, оставленный на нем тенью, сделал его столь чувствительным к свету.

«Или то, что я воспринял у Генри?..»

«Нахватался дурных привычек у своего обитателя ночи?»

Пять лет Фицрой иногда пил его кровь. В последнее время все реже, и все-таки… Не привело ли это к необратимому эффекту?

Юноша пробежал языком по зубам — острее они не стали. В мифах — а Тони давным-давно взял за правило проверять их — все происходило совсем не так. Генри тоже всегда настаивал, что в мифах полно ошибок, хотя и не уточнял, в чем именно заключались ошибки.

Может, он меняется?

«Проклятье, да возьми ты себя в руки! — мысленно прорычал Тони, когда лифт открылся. — Как будто мало кругом творится чертовщины! Тебе понадобилось свалить на себя еще что-то?»

После пяти часов вечера в солнечное воскресенье комната отдыха была пуста. Тони слышал, как два человека о чем-то говорили на балконе, но целый ряд деревьев в горшках закрывал вид через окно, а телефонные книги были сложены в светлом шкафу возле двери. Идеальная ситуация, чтобы стащить что-то и убраться незамеченным. Фостер схватил «Желтые страницы» по Ванкуверу и его окрестностям, а потом потратил мгновение на осмотр комнаты.

Он на девяносто девять процентов был уверен в том, что Арра не убиралась в ней. Значит, это сделал кто-то другой, потому что помещение выглядело безупречно чистым. Все здесь было голубого цвета — ковер, стены, обивка мебели — и без единого пятнышка.

Вместо того чтобы попривыкнуть к поездкам в лифте, спускаясь вниз, Тони психовал еще больше. Возможно, его мучило чувство вины, но, учитывая, какую жизнь он вел до встречи с Генри, вряд ли. Приделать ноги «Желтым страницам» — это войдет в число самых пустячных его прегрешений.

Фостер засунул толстую книгу под мышку, постарался выглядеть как можно менее подозрительным, вышел из лифта и сразу натолкнулся на звуковой вал.

— Тихо, Мойра! Успокойся, девочка!

Чихуахуа, находящаяся в полной безопасности на руках Джулиана, без околичностей давала Тони понять, что если он сделает еще хоть один шаг по коридору, то только через ее труп. У парня зазвенело в ушах. Он всерьез задумался о чалупах[59] с собачьей начинкой и отошел в сторону.

Джулиан шагнул за ним. Собака не переставала истерически лаять.

— Ты тот самый приятель Арры.

— Да. И что?

— Так передай ей, что комната отдыха не будет сама собой приводиться в порядок!

— Конечно.

Тони подозревал, что стоит Арре захотеть — и комната не только сама приведет себя в порядок, но и еще отправится на ужин и в кино.

— Передай ей еще вот что. — Джулиан возвысил голос, чтобы заглушить продолжающиеся протесты Мойры. — Я обо всем расскажу Боргу![60]

«Боргу? Это заставляет взглянуть на управление кооперативом под совершенно новым углом».

— Гарантирую, правление найдет что ей сказать!

«Ах, правление. Это уже не так интересно».

Неся справочник с таким видом, будто он имел на него все права, держась спиной к стене, Фостер проскользнул мимо Джулиана. Мойра крутилась на руках хозяина и не сводила с Тони глаз, хотя визгливый лай, к счастью, перешел в низкое рычание, от которого задрожали ее пухлые щеки. Похоже, у этой псины был лучший нюх на телефонные справочники, чем у ее владельца.

Высокий лоб Джулиана начал собираться в морщины, а может, и нет.

«Этот тип явно понял: что-то не так. Через несколько мгновений до него дойдет суть дела. Пора применить отвлекающий маневр».

— Вы ведь актер? Это заметно по вашей манере разговаривать, — неискренне улыбаясь, начал вешать лапшу на уши Тони.

Двухсложные «ак-теры» лучше всего клевали на необоснованную надежду.

— Я работаю в «Чи-Би продакшнс», в Бернаби. Мы выпускаем сериал «Самая темная ночь». Он имеет самые высокие рейтинги в Северной Америке среди других синдикатных сериалов о вампирах-детективах. Мы всегда ищем новые лица. Знаете, людей, которые еще не появлялись в каждом проекте, снимающемся здесь. Вы должны как-нибудь заглянуть к нам и поговорить с Питером. Актеров отбирает в основном он.

— Я больше играю в театре… Мойра, тихо!

— Разумеется, но подзаработать деньжат, чтобы поддержать искусство, никогда не помешает, верно?

Тони вслепую нашарил ручку двери Арры. Еще несколько дюймов…

— Ну, вообще-то критики восхваляли меня за роль Горчичного Зерна — Мойра, заткнись! — когда в прошлом году «Бард» ставил «Сон в летнюю ночь» в парке Ваньер[61].

— Отлично. Значит, опыт у вас есть!

Три пальца уцепились за дверную ручку.

— Питер любит Шекспира. Надеюсь скоро увидеть вас на студии!

Тони очутился в комнате прежде, чем Джулиан успел ответить. Сквозь дверь донесся последний залп тявканья.

— Что это было? — крикнула из кухни Арра.

— Мойра возражала против похищения телефонного справочника.

— К счастью, Мойра достаточно мала. Можно пинком отправить ее по коридору. Но как тебе удалось не позволить Джулиану вызвать полицию?

— Он ничего не заметил, но завязывался узлами от злости, потому что ты наплевала на уборку комнаты отдыха. Тогда я… — Тони вспыхнул, когда Арра, помешивавшая зелье, повернулась к нему и оценивающе приподняла бровь. — Вовсе не то, о чем ты подумала. Я просто посоветовал ему заглянуть на студию и поговорить с Питером. Джулиан ведь ак-тер и все такое прочее.

— Да, нашему режиссеру это понравится.

— Погибли два человека. Если тени продолжат проходить через ворота, погибнет еще больше людей. — Справочник хлопнулся на столешницу. — Кроме того, ты не переставая твердишь, что Повелителя Теней нельзя остановить. С нашей везучестью мы будем по уши в армагеддоне еще до того, как Джулиан доберется до студии.

Арра смерила Тони долгим странным взглядом.

— Что?

— Ничего.

У нее на уме определенно что-то было, но Фостер не стал настаивать. Слова Арры никогда ничего толком не проясняли, а у Тони и так накопилось достаточно вопросов без ответов.

Вторая тень оказалась в баптистской церкви Южной Дельты.

— Они расширяют район поисков.

— Да.

Тони уставился на клочок желтой бумаги.

— Где, к черту, находится этот Цавассен?

— Примерно в получасе езды на юг, почти на границе с США. А теперь нам нужен еще один справочник.

— Нет.

Тони покачал головой и разложил адреса на столе.

— Вот этот первый храм. Он в Ричмонде, к югу от города. Потом — церковь, она еще южнее. Пока ты работала с погибшим справочником, тень могла находиться в Ричмонде. Такое вполне возможно. А почему бы ей теперь не находиться вот тут? Пока я искал новую книжку, тень могла переместиться из одного места в другое.

— Это невозможно.

— Да, но…

— Мое заклинание так не действует. Я спрашиваю, где могу найти тень, и получаю ответ… ответы.

— Я усек, но время-то прошло. Поэтому, рассуждая логически…

Арра фыркнула:

— Давно ты этим занимаешься?

— А? Что?

— Да потому что я выполняю свою работу так давно, что знаю, о чем говорю! — Она подала Тони пару термосов. — Спрячь их и поехали.

Но Тони заметил, что Арра не повторила просьбы принести ей третий телефонный справочник.

Дети носились вокруг маленьких группок взрослых, стоявших возле сикхского храма гуру Нанака. Наверное, только что закончилась какая-то семейная церемония. Фостер осторожно припарковался, потом встряхнул Арру, чтобы ее разбудить.

— Свет Ераматии! — пробурчала она.

— Угу.

Волшебница заморгала на Тони. Края ее глаз были розовыми и припухшими.

— А что я сказала?

Тони ответил, после чего спросил, что значит это выражение. Женщина хмыкнула, выпрямилась и расстегнула ремень.

— Ничего не значит. Это была надежда, которая обернулась ложью.

Поскольку данное объяснение было таким же понятным, как и остальные, даваемые волшебницей, Тони просто пожал плечами и шагнул на тротуар. Он высматривал знакомых людей, тех, кто значился в коротком списке потенциальных заложников тени, составленном Аррой. Сперва Фостер искал Далая. Юноша решил, что раз реквизитор — сикх, то логично предположить, что он будет разыскивать свет в одном из подобных мест.

«Да, как будто логика имеет что-то общее с этим миром».

Внимание Тони привлек собачий лай, раздавшийся на парковке возле храма. Пожилой мужчина, явно не сикх, вероятно, просто вышел пораньше на вечернюю прогулку и сейчас пытался успокоить свою собаку. Фостер не разбирался в породах. Для него собаки были большими — тогда их следовало избегать — или маленькими — тогда на них не стоило обращать внимания. Данный пес относился к первой разновидности. Потом Тони заметил, на кого он лаял. Это оказался Бен Вард, осветитель. Он тоже не был сикхом и выглядел так, будто последние сорок восемь часов не заглядывал домой.

— Арра?

— Я его вижу. Пошли.

Тони бегло взглянул на нее.

— Так прямо и пошли? Ты говоришь так, будто мы находимся в каком-то эпизоде сериала «Закон и порядок: Магия и хаос».[62]

— Не смейся. — Арра зашагала по траве. — На такой сериал уже сделали заявку.

Вообще-то Тони не смеялся.

— Что именно мы собираемся делать?

— Я подойду достаточно близко, выдерну из него тень, а потом уничтожу ее.

— Это то, что собираешься делать ты.

— А ты тем временем подоспеешь с зельем и правдоподобной историей.

— Для кого?

— Примерно для трех дюжин свидетелей.

— Ясненько.

Похоже, Бен шел через парковку от храма, когда наткнулся на пса. Он уставился на него так, будто раньше никогда не видел таких зверей. Может, и вправду не видел. Судя по тому, что знал Тони, в мире Арры собак не было.

«Вернее, они не являлись частью короткой жизни тени», — поправился он, вспоминая свой кошмар.

Вот и надейся на то, что из-за собаки Бен не заметит их приближения! Они находились более чем в десяти футах от него, когда Вард повернулся, в замешательстве уставился на Тони, а потом, со страхом, — на Арру.

— Ты!

Фостер почти ожидал, что тень вырвется из осветителя так же, как из Алана Ву. Но заложник тени улыбнулся, подмигнул и побежал к большой семье, загонявшей детей в мини-фургон. Он промчался между ними как неконтролируемый бильярдный шар. Какой-то ребенок завопил. Мужчины и женщины заорали на двух языках. Сильные руки ухватили незнакомца и отшвырнули его от фургона.

Собака продолжала лаять, пытаясь сорваться с поводка.

Бен рухнул и остался лежать на земле.

— Она вышла из него, — объявила Арра, слегка задыхаясь, когда они с Тони прибавили шагу.

— И куда подевалась?

Фостер получил ответ, когда один мальчишка отбежал от семьи и ринулся в группу других детей. Снова раздались крики. Через мгновение на земле осталось лежать еще одно неподвижное тело. Подростки бросились врассыпную.

Мужчины и мальчики постарше побежали к парковке.

Тони остановился на краю тротуара.

— Этот ребенок?..

— Мертв ли он? — Арра вцепилась в руку Тони и прислонилась к нему, переводя дух. — Нет, но если тень продолжит двигаться сквозь толпу, то обязательно вселится в того, кто этого не выдержит.

— Вроде Алана?

— Именно.

— Где же она теперь?

— Не знаю!

Но кое-кто знал.

Тони освободился от хватки Арры, бросился к старику с собакой, споткнулся о поводок и выдернул его из рук уставшего человека. Псина припустила через парковку.

— Шанья!

— Я ее догоню!

Тони вскочил на ноги и последовал за собакой. Он не обращал внимания на ругательства, которые бросали ему вслед.

«Прошу прощения за вашу собаку, мистер. Но мы тут пытаемся спасти мир!»

Похоже, тень все еще находилась в одном из подростков. Просто отлично. Они с Аррой могли провернуть дело, пока тень оставалась в Бене, но сикхская община рьяно защищала своих, и Тони знал — все это добром не кончится.

Собака, все еще бешено лая, налетела на бегущего подростка и отбросила его в протянутые руки пожилой женщины. Она закричала, когда мальчик осел в ее объятиях. Потом он дернулся, напрягся и безжизненно соскользнул на землю.

Шанья перелетела через него, прыгнула на женщину и толкнула ее всеми четырьмя лапами. Пальцы, унизанные кольцами, остановили морду с клацающими зубами в дюйме от тела женщины.

На этот раз Тони увидел, как тень перемещалась.

Шанья коротко взвизгнула. Женщина и собака рухнули на землю одновременно.

Тони добежал до собаки прежде, чем та успела получить первый пинок под ребра.

Он принял удар дамы на бедро, обхватил обеими руками дрожащее тело животного и откатился в сторону с криком:

— Вы не понимаете! Она не нападала! Эта собака — героиня! Мы из департамента здравоохранения, — продолжал он, не позволяя никому вставить ни слова. — Тот первый человек, который упал, заразился от какого-то безмозглого подростка, попробовавшего наркотик кустарного производства, порошок, действующий при контакте с кожей. Он передал его тому ребенку, а тот — вон тому!

Тони мотнул головой в сторону двух подростков. Они уже стояли на ногах, вокруг них хлопотали члены их семей.

— От мальчика заразилась эта женщина. Собака учуяла наркотик. Благодаря ей не заразились все вокруг!

— Ты же прикасаешься к собаке!

В этом голосе звучал не только гнев, но и замешательство. Поэтому Тони понял, что им с Аррой, возможно, удастся выиграть. Свидетели были слишком широко рассыпаны по парковке, чтобы сработала психология толпы.

— У меня иммунитет к наркотику. Поэтому нас и направили сюда.

Перед лицом непостижимого люди искали объяснений, пытались извлечь здравый смысл из того, в чем его не имелось. Растолкованию не полагалось быть понятным. От него требовалось одно — выглядеть весомым.

— Так вы из департамента здравоохранения?

— Да, — слегка расслабился Тони, когда Арра пробилась вперед, размахивая чем-то похожим на официальные документы.

— С дороги! — рявкнула она. — Дайте мне убедиться в том, что все закончилось на этой собаке.

— Нам надо позвонить девять-один-один, — пробормотал кто-то.

«Надо, — мысленно согласился Тони. — Но, учитывая культурную политику, вряд ли они станут это делать. Хоть в чем-то нам повезло».

Арра тяжело упала на колени и прижала ладонь к вздымающимся ребрам собаки. Один лишь Фостер увидел, как ее рука проскользнула через шерсть и плоть и вернулась, держа извивающуюся тень. Бормоча под нос заклинание, волшебница с силой сжала ладони. Тень боролась за жизнь, но в конце концов обратилась в ничто.

Шанья заскулила, извернулась и сильно укусила Тони за руку. Когда он дернулся назад, собака вывернулась из его объятий и бросилась к хозяину.

— Хорошо, — объявила Арра тоном, не терпящим возражений. — Собака нейтрализовала наркотик. Она заслужила медаль. А теперь отойдите и дайте мне осмотреть женщину. Термос!

Через мгновение Тони понял, что последняя команда адресовалась ему. Он стряхнул с себя рюкзак и вытащил термос.

— Фу-у! — Девочка в толпе сморщила нос. — Пахнет как та штука, которая растет в дальнем углу сада дяди Вирна.

— Тише, Кира.

— Да, — задумчиво добавил другой голос. — Так и пахнет.

— Кошачья мята — медицинский релаксант, — заметил Тони как можно авторитетней. — Давайте доставим сюда остальных. Нам нужно взглянуть и на них.

Он собирался назвать Арру медсестрой, но в последнюю минуту передумал. С его везучестью среди толпы наверняка окажется настоящая сотрудница какой-нибудь больницы. Юноша не хотел, чтобы она решила принять участие в происходящем.

Арра помогла своей пожилой пациентке сесть.

— Как вы себя чувствуете?

— Что случилось?

Волшебница покачалась на пятках и кивнула на людей, толпившихся вокруг.

— Объясните ей.

Она занялась подростками, а дюжина голосов начала излагать столько же вариантов истории. Подросток помладше уже протестовал, говоря, что он в порядке. Второй, на критический взгляд Тони, решил извлечь из ситуации всю возможную выгоду.

Арра ухватила за руку Тони, двинувшегося за ней, и пробормотала:

— Я разберусь с детьми, а ты влей в Бена столько зелья из второго термоса, сколько сможешь. Потом усади в машину. Если мы дадим им время, чтобы задуматься, то…

— Спечемся?

— Хорошо сказано.

К счастью, Вард был ненамного больше Фостера, к тому же на них почти никто не обращал внимания. К тому времени как Тони усадил осветителя в машину, Арра уже шагала к ним через газон.

— Скажи людям что-нибудь на прощание, — шепнула она, скользнув на пассажирское сиденье.

— Спасибо за содействие. Если у вас возникли вопросы, обращайтесь в службу здравоохранения.

Тони хотел напомнить, мол, собака — героиня, но заметил, что ни пса, ни его хозяина здесь уже не было, и решил не затрагивать этот вопрос.

«С глаз долой, из сердца вон, — решил Фостер, заводя машину. — Пусть Шанья никогда не вспоминает об этом».

Он выехал из парка, влился в поток машин и покатил от храма быстрее, чем дозволяла безопасность. Но опыт научил его, что это понятие весьма относительное.

— Куда теперь? — Арра махнула в его сторону вторым обрывком «Желтых страниц». — А как же Бен?

— У нас нет времени отвозить его домой. Забросим позже.

— Старик, жена меня убьет, — заплетающимся языком сказал Бен с заднего сиденья.

— Будем надеяться, что помилует, — огрызнулась Арра. — Спи.

Голова Варда с глухим стуком ударилась о заднее окно.

— Стало быть, мы из департамента здравоохранения?

Тони пожал плечами и притормозил на желтый свет.

— Это сработало.

— Да. Сработало.

Когда машина остановилась, Тони повернулся и посмотрел на Арру. Та задумчиво хмурилась.

— Что?

— Ничего.

— Трюк заключается вот в чем. Надо болтать так быстро, чтобы никто не успел задать вопрос. К тому же ты появилась с документами. Официальные бумаги имеют большой вес. Все дело в канадских реалиях — закон, порядок и хорошее правительство.

— Не сомневаюсь. Но у них появятся вопросы.

— Это уже не наши проблемы. Они будут названивать в службу здравоохранения.

— «Они» — это кто?

— Хороший вопрос. Ты в порядке? Я имею в виду тот факт, что ты потратила чуток энергии.

— Совсем немного. Я в полном порядке.

Голос Арры звучал устало, но Тони не стал спорить. Он не знал, как обстоят дела в мире волшебницы, но здесь фраза «Я в полном порядке» означала, что не обсуждаются никакие раны, за исключением обезглавливания.

— А ты как? — спросила Арра.

— Меня укусили, — ответил Тони, когда свет переключился.

— Неудивительно. Бедной Шанье пришлось нелегко. Да и тени тоже. Она, видимо, решила, что пес — превосходный хозяин. Четыре ноги против двух. Мы никогда ее не поймаем. Но у собаки недостаточно ощущения своего «я», чтобы в ней выжила тень.

— Я как раз собирался об этом спросить.

— Знаю.

— А еще меня пнули, — добавил Тони, и его нога заныла, когда он вспомнил, как все произошло.

— За что?

— Женщина хотела ударить собаку. Так куда мы едем?

— В Цавассен. Недалеко от границы.

— Хорошо.

Он двинулся по съезду с Вестминстерского шоссе на Девяносто девятое южное.

— Значит, с людьми все будет нормально? Ведь тень пробыла в них не очень долго.

— Один мальчик может не оправиться.

— Что?!

Тони так резко развернулся к волшебнице, что правые колеса машины оказались на обочине. Он с трудом вернул автомобиль на трассу.

— Того, что постарше, скрутило. Его структура оказалась несовместимой с тенью. Сомневаюсь, что зелья хватит, чтобы ему помочь.

— Ты можешь что-нибудь сделать?

— Например?

Тони крепче сжал руль.

— Ну, не знаю… Раскрутить его обратно.

— Нет.

— Дерьмо!

— Зелье — это не просто яркие огоньки и водка, Тони.

Он запротестовал бы, сказал, что уже знает это, но тяжелый груз воспоминаний, приглушивший голос волшебницы, заставил его промолчать.

— Остановить Повелителя Теней — значит остановить смерть и разрушение. Двое мертвых и один раненый. Пока нам очень везет.

С этим было трудно поспорить.

Они проделали двенадцать километров по шоссе, прежде чем Тони все же попытался:

— Если бы мы подождали, пока Бен придет к воротам, то этого не случилось бы.

— Но если бы он прошел через ворота, то передал бы Повелителю Теней информацию, необходимую для того, чтобы начать вторжение. Тогда то, что случилось сейчас, начало бы происходить чересчур часто. Это разорвало бы мою душу. — После долгой паузы Арра со вздохом сказала: — Все легкие ответы теряются в тенях.

Они добрались до баптистской церкви Южной Дельты в двадцать десять. Тони остановился на почти пустой парковке, повернулся и вытащил свой рюкзак из-за ног Бена.

— Закат уже миновал, — сказал он волшебнице и кивнул на запад, где небо окрасилось в тысячу оттенков оранжевого, желтого и розового. — Мне надо позвонить Генри.

— Обитатель ночи сейчас не может нам помочь.

«Просто отлично! Вечный недостаток информации. Да что такое заползло ей в нос?»

Почти вся поездка на юг прошла под звуки первой части «The Best of Queen», потому что других кассет в машине не оказалось. Арра сидела с закрытыми глазами, и Тони решил, что она дремлет. Может, так и было. Учитывая историю ее жизни, вряд ли ей снился Мэл Гибсон.

— Генри уже помогал нам, — заметил Тони, набирая номер одной рукой. — Он сделает это снова. Поэтому, если тебе без разницы, я все-таки буду держать его в… Генри!

Фицрой мог говорить по телефону и как князь тьмы, и как принц, но нынче ночью в его голосе не слышалось ни тех ни других интонаций.

«Что толку запирать гараж, когда машину уже угнали».

Тони условился встретиться с Генри в квартире Арры в двадцать один тридцать, дал отбой и увидел, что волшебница уставилась в окно на красные кирпичные здания.

— Большая территория, — сказала она, опередив парня. — Нелегко будет найти здесь тень.

— Мы разделимся.

— Да, раньше это так хорошо срабатывало. — Она вцепилась в привязной ремень, но даже не попыталась его расстегнуть. — Не всегда мы будем справляться так легко.

— Легко?

Тони помахал перед ее лицом рукой, которую цапнула собака. Кисть посинела и распухла.

— А еще меня хватали, били, пинали. В меня засовывали тень. — Юноше казалось, что словами просто нельзя описать все произошедшее между ним и Генри, поэтому он опустил этот момент. — Двое людей погибли, одного перекрутило. У Мауса сломана челюсть, Ли считает, что у него едет крыша. У нас на заднем сиденье устроился зачарованный электрик, я в последние несколько дней живу в состоянии предельного ужаса — и ты говоришь, что все было легко?

— Да. Пока все было легко. — Арра повернулась к нему: — Даже для тебя. Пойми, будет много хуже. Чем дольше тень остается в человеке, тем больше впитывает в себя черты характера хозяина. Она перестает играть в него и начинает им становиться. Люди стали доминирующим видом на этой планете не потому, что вели себя мило. Тень в Алане Ву решила напасть. Другая предпочла убежать. — Арра мотнула головой в сторону заднего сиденья, ее голос стал грубым. — Есть и другие, куда более ужасные варианты.

Тони долго смотрел на нее, потом достал тот термос, в котором осталось совсем немного зелья.

— Выпьешь?

— Дьявол, почему бы и нет?

Содержимого едва хватило, чтобы наполнить колпачок термоса. Арра осушила его одним длинным глотком. Глаза Тони сочувственно заслезились.

— Полегчало?

— Нет. Теперь мне надо помочиться.

Было слишком рано для кондиционеров, чересчур тепло для обогревателя, но воздух в церкви все равно отдавал у Тони во рту отфильтрованным привкусом. Пахло моющими средствами, хотя и не так сильно, как в доме Арры. К этому запаху примешивался слабый аромат духов и лосьона после бритья.

— Мне не нравится, что Бена пришлось оставить в машине.

— Он не проснется, пока я ему не позволю.

— Тогда не забудь сохранить достаточно сил, чтобы включить будильник.

— Я знаю, что делаю, Тони.

— Я просто говорю…

— Я знаю, что ты говоришь. Прекрати.

Тони пожал плечами и отошел от женского туалета. Он находился у западного входа, и найти его было нетрудно.

— Подожду здесь.

— Прекрасно. — Арра оперлась одной рукой о стену и исчезла из виду.

Парню было ясно, что она еще не пришла в себя после того, как безрассудно потратила силы.

«Нет, небезрассудно, — поправился Тони. — Необдуманно. Она не задумывалась, что делает. Ее реакция на прикосновение тени была, по сути, истерической. Бежать и сопротивляться, не думая о последствиях. Физическое переутомление зачастую вело к эмоциональному. Отсюда и эти ее обреченные речи в машине.

Такое объяснение имеет смысл.

Мы побеждаем. Мы должны победить».

Тони напрягся, услышав вдалеке голоса, но расслабился, когда эти люди двинулись в другую сторону. Потом юноша нахмурился.

«Не слишком ли долго отсутствует Арра? Явно дольше, чем задержался бы в туалете любой парень. Сколько времени на это тратят женщины? — Тони преследовало ощущение, что волшебница могла вылезти из окна и исчезнуть. — Вдруг она находится уже на пол пути к Сиэтлу, под другим именем?»

Он быстро осмотрелся, чтобы убедиться, что за ним не наблюдают, чуть приоткрыл дверь и услышал:

— Ты!

Полился знакомый поток бессмысленных слогов, раздался мягкий хлопок.

— Арра?

— Лучше принеси сюда зелье.

Тони сделал еще два шага и осторожно выглянул из-за угла. В женских туалетах пахло явно лучше, чем в мужских. Волшебница стояла перед раковиной из нержавеющей стали и мыла руки. На полу лежала сотрудница компании по доставке продуктов.

— Заложница тени?

Арра фыркнула и сказала:

— Уже нет.

— Мы забыли о людях, доставляющих продукты, когда составляли список.

Тони опустился на пол и приподнял голову девушки.

— Они, наверное, как раз привезли обед.

— Обед! — Покрасневшие глаза девушки резко распахнулись. — Почему мы всегда должны возить лазанью? Я так устала готовить ее!

— Эй, все хорошо!

Зелье искрилось, капая ей в рот.

Она сглотнула, снизу вверх посмотрела на Тони и сказала:

— Трех видов печенья вполне достаточно. Кроме того, есть торт! — Еще полдюжины маленьких глотков. — Пятнадцать сотен бутылок воды в месяц.

— Это много.

Она нахмурилась, допивая остатки зелья из колпачка термоса:

— А ты кто такой?

Не успел Тони ответить, как Арра пробормотала:

— Спи.

Глаза девушки закрылись.

— Зачем ты ее усыпила?

— Так проще, чем объяснять. К тому же так легче будет ее нести.

Арра отошла от раковины и жестом велела Фостеру поднять похрапывающую девушку.

— Да неужто? — Тони подхватил эту особу на руки, крякнул, слегка передвинул ее и направился к выходу. — Ты вроде бы сказала, что дальше все пойдет просто ужасно?

Арра хмыкнула и подняла рюкзак.

— Я в этом мире всего семь лет, но уже кое-что знаю. Если молодой человек выносит потерявшую сознание девушку из женского туалета баптистской церкви, то слово «ужасно» не способно и близко описать эту ситуацию.

«Веский довод».

— Что это за «ты»?

Арра, проверявшая двух пассажиров, спавших на заднем сиденье, повернулась обратно к Тони и нахмурилась:

— Что?

— Каждый раз, когда тень тебя видит, она говорит: «Ты!» Одним и тем же тоном.

Волшебница пожала плечами:

— Все тени появляются из одного и того же источника. Потому их реакция такая неоригинальная.

— Логично.

— Спасибо. — «О! Вот вам и сарказм, который ранит». — В моем сне тень не хотела возвращаться к Повелителю. Она не желала утратить чувство собственного «я».

— И что?

Тони в свою очередь пожал плечами. Его тень — темная на светлой обивке — сделала то же самое.

— Поэтому вдруг мы сумели бы вразумить их?

— Вразумить? — изумленно переспросила Арра.

«Нет, — решил Фостер, объезжая длинную полосу машин, возвращающихся в воскресенье в город. — Она не изумилась, а поразилась».

— Они зло, Тони, хотя всего лишь его частицы. Ты не можешь вразумить зло!

— Допустим. Но ты способна переделать его. Неужели никто в твоем мире не пробовал этого сделать, пока шла война?

— Нет!

— Почему?

— Потому что ничего из этого не выйдет!

Тони возвел очи горе и попытался начать сначала. Старики часто с трудом воспринимают новые идеи.

— Но…

— Если ты хочешь встретиться со своим обитателем ночи в девять тридцать вечера, то уделяй больше внимания езде, чем своим извращенным идеям.

В общем, Арра была права, хотя слово «извращенные» звучало слишком грубо.

— Просто…

— Сказав: «Уделяй больше внимания езде», я имела в виду — не думай ни о чем другом!

«Ладно».

— Арра, тебе не обязательно быть вместе с нами нынче ночью. У нас есть зелье. Мы с Генри сами справимся в студии. Осталась всего одна тень!

Не отрывая глаз от пасьянса, Арра буркнула какое-то слово. Возможно, «хорошо». Или «конечно». Или «пошел ты». Хотя в этом ответе было уже два слова.

— Можешь переложить валета. — Зазу, устроившаяся на мягком колпачке для чайника, зашипела на Тони. — А можешь и не перекладывать.

Парня слегка беспокоило то, что волшебница полностью сосредоточилась на игре, вернее, на играх, так как пасьянс был на каждом мониторе.

Они высадили Бена и поставщицу еды в двух кварталах от квартиры осветителя, поскольку ничего не знали о девушке, а никаких документов у нее при себе не оказалось. Арра разбудила обоих и уехала прежде, чем они успели опомниться.

— Черт! Мы бросили их машины. А эти двое просто не могли зайти так далеко на юг пешком.

— Это мелочь.

— Для них это не будет мелочью.

— Из их памяти стерлись сорок восемь часов. Думаю, машины как раз окажутся незначительной деталью.

Коли так, Тони поневоле признал, что волшебница права.

Остаток пути до квартиры она была очень тихой и едва ли проронила хоть слово, пока готовила зелье. Тони увлеченно поглощал гамбургер и жареную картошку. Его не беспокоило молчание, царившее в квартире. Фостер ничего не замечал, пока Арра не завинтила второй термос. Потом она двинулась прямиком к компьютерам и почти перестала существовать в реальном мире.

Тони это не просто беспокоило. Он по-настоящему психовал.

Фостер закинул рюкзак на плечо, постаравшись извлечь как можно больше утешения из знакомого удара термосов по почкам, аккурат над одним из синяков, оставленных Маусом, и сказал:

— Я встречусь с Генри у наружной двери.

Теперь Арра даже не буркнула. Одна игра закончилась, и она немедленно начала другую.

— Увидимся завтра утром на работе.

— Тони!.. — Он помедлил и снова повернулся к ней лицом. — Помни, что ворота работают в обе стороны. Вы должны не только помешать теням вернуться к Повелителю, но и убедиться в том, что с другой стороны не явится что-нибудь похуже.

Внезапно линии компьютерных карт стали какими-то зловещими.

— Это то, что ты высматриваешь? Что-нибудь похуже?

— Не знаю.

— Что-нибудь похуже, — пробормотал Тони, передвигая лампу на место. — Хороший способ все точно объяснить…

— Забудь.

— Как?

Генри благоразумно решил не отвечать.

— Ворота вот-вот откроются.

Они были в звуковом павильоне одни. Ворота открылись и закрылись, а Фостер и вампир так и остались вдвоем. Где бы и кем бы ни была последняя тень, она пока не собиралась домой. Тони понятия не имел, что он будет делать завтра утром.

«Это не будет так же просто, как включить свет», — решил он, дрожащими руками сматывая кабель.

— Ты в порядке?

— Конечно. В полном.

Тони никогда еще не чувствовал притяжение ворот так сильно. Он вдруг понял, что идет к ним. Его тело чуть ли не вибрировало от желания. Новый манок — и все то же чувство. Парень удержался на месте, только вцепившись в звуковую панель так, что побелели пальцы. То, что он не двигался, не отвечал на зов, причиняло ему боль.

— Ты запятнанный тенью. Волшебница говорила, как можно убрать это пятно?

— Нет, потому что на такой вопрос ей пришлось бы ответить честно. — Фостер убрал на место кабель и распрямился. — Думаю, она просто выжидает.

В тусклом свете знака «запасной выход» Тони увидел, как нахмурился Генри.

— Пятно на тебе, кажется, обладает теперь большей силой, чем раньше.

— Кажется или в самом деле обладает? — Но вампир лишь пожал плечами. — Ладно, тогда не будем об этом беспокоиться.

С деланой улыбкой Тони добавил увеличивающуюся силу пятна к списку вещей, о которых ему стоило побеспокоиться. Прямо под пунктами «Дальше будет много хуже» и «Есть и другие, куда более ужасные варианты».

Он быстро прикинул, не добавить ли к списку также «Темнота начинает меня успокаивать», но такой глагол был не совсем точным. Фостер шагал к задней двери, чувствуя себя укрытым, находящимся в безопасности. Он остро осознавал близкое присутствие настоящего, хотя Генри находился в его списке уже давно.

Круг света на задней стене возвестил о неприятностях иного сорта.

«Черт, охрана! Нас еще не заметили, но вот-вот увидят».

Тони схватил вампира за руку, отбросил к стене, просунул колено между его ног и прижался к нему губами, грудью и бедрами. Парень слишком поздно сообразил, что тот может не понять.

К счастью, Генри оказался не против подыграть.

— Эй, вы там! Кончайте!

Юноша отодвинулся, обернулся, изобразил удивление при виде охранника и пробормотал:

— Подожди здесь, зайчик.

Золотисто-рыжие брови взлетели вверх.

Тони шагнул вперед и разразился тихой и быстрой тирадой:

— Таков уж я. Стараюсь произвести впечатление на этого парня тем, что работаю на телевидении.

Охранник возвел глаза к потолку, но понял, что один парень делал все возможное, чтобы переспать с другим, и проявил снисхождение.

— Черт с вами, только не занимайтесь этим здесь!

— Уже уходим.

— Хорошо.

Охранник отмел их как угрозу. Он торопился продолжить обход. В конце концов, его ждал недописанный сценарий.

— Заприте за собой дверь.

Генри молчал, пока Тони выполнял эту команду, а потом улыбнулся. Его зубы в темноте казались слишком белыми.

— Очень умно.

— Спасибо.

Юноша с трудом справился с желанием вытереть губы. Он тысячу раз целовал Генри, но сейчас впервые почувствовал вкус крови. Крови Кейт, Тины, своей собственной… Давнишней крови.

Тони понимал, что это ему просто казалось.

Это все было… из-за тени.

Тени окружили ее. Она попала в ловушку, не могла прорвать это кольцо тьмы. Она в ловушке. Спасения нет. Если уничтожить одну тень, то нападут остальные. Женщина выпрямилась во весь рост, начала собираться с силами и решила, что победа достанется им самой дорогой ценой.

Когда они придвинулись, она услышала их голоса, звучащие в голове.

«Помоги нам».

«Не дай ему нас уничтожить».

«Помоги нам».

«Мы хотим жить».

«Помоги нам».

«Ты нам нужна».

— Итак, теперь на мне лежит ответственность и за ваши жизни тоже?

В ответ по кругу замелькали лица. Ли. Маус. Кейт. Бен. Тони…

Кирилл и Сарн — с выпученными глазами, высунутыми языками, пригвожденные к доскам. Харайн — густые белые брови приподняты над очками.

— Что с тобой такое? — спросил он чужим голосом. — Берясь за эту работу, ты знала, что она опасна.

— Это не моя работа. — Она обвела круг, и тени наклонились ближе к ее руке. — Я не допущу, чтобы она стала моей.

— А кто сказал, что у тебя есть выбор? — хмыкнул Харайн.

Арра вздрогнула, проснулась, прищурилась на пару мониторов, одной рукой потянулась к мышке, второй вытерла слюну.

Всегда существует выбор.

Есть и другие ворота.

Глава четырнадцатая

— Как прошло свидание?

— Какое?

— С Зевом, в пятницу. Я собиралась тебе позвонить, но у меня выдались хлопотливые выходные.

Эми сладострастно подчеркнула словечко «хлопотливые» и повела бровями.

— Барри?

Она стукнула его по плечу.

— Брайан! А теперь рассказывай, олух, — потребовала она, поставив большой стакан с мокко на край стола, и, плюхнувшись в кресло, улыбнулась Тони. — Мамочка хочет знать все чудовищные подробности. Пусть утро понедельника хоть недолго побудет клевым.

— Я поел хаманташа.

Густо подведенные глаза широко распахнулись.

— Извращенец!

— Это печенье.

— Ты ел печенье? Тебе что, двенадцать лет?

Тони пожал плечами. С вечера пятницы столько всего случилось, что он почти забыл о своей встрече со звукорежиссером.

— Мы ходили пить кофе.

— В двенадцать я как раз делала то же самое, — сказала Эми и многозначительно отхлебнула из своей кружки. — Вы и вправду этим занимались?

— Еще разговаривали.

— Господи, я просто балдею. Я-то думала, геи отрываются лучше нас. У вас что, нет никаких нормативов, чтобы держать планку?

Тони почувствовал, что улыбнулся впервые за целую вечность.

— После восьмидесятых — нет.

Эми ухмыльнулась и протянула руку к телефону.

— Похоже, в двенадцать лет ты не только пил кофе. «Чи-Би продакшнс», чем могу вам помочь?

Может, сказался настрой Эми: «Я буду вести себя так, как хочу, и пусть только мир попробует что-нибудь вякнуть!» Или же дело было в ее поразительно зеленых волосах, в знакомом ответе на звонок. Главное в том, что Фостер почувствовал себя энергичным, готовым ко всему. Он будто ожидал каких-то больших, удивительных событий, которые должны были вот-вот произойти. Страх и сомнения, преследовавшие его в снах и по дороге на работу, исчезли.

— Тони!

И возвратились.

Он обернулся и увидел, как Арра выходила из офиса Чи-Би. Она по-прежнему выглядела дерьмово, под ее глазами висели мешки, нечесаные волосы топорщились острыми седыми прядками. Из-за утомления у волшебницы появилась такая прическа, на которую Эми, наверное, понадобился бы литр геля. Похоже, карты не посоветовали ей хорошо выспаться.

Скорее всего, эта женщина всю ночь пыталась разглядеть будущее с помощью пасьянса, поэтому ее вид мог быть даже забавным. Вот только Тони он не веселил.

Арра схватила его за руку — даже через рукав джинсовой куртки чувствовался жар, исходящий от нее, — и повела к подвалу.

— Я говорила с Чи-Би.

— То есть он знает?

— Что именно?

Фостер прекрасно сознавал, что Эми могла прислушиваться к полудюжине разговоров одновременно, поэтому понизил голос до шепота. Он решил попозже разобраться с тем, что она думает о его секретах.

— Все. Ты же говорила, что мы ему обо всем расскажем.

— Верно. Нет. Я сказала только, что нынче утром тебе придется поработать для меня с большой дуговой лампой. Мол, я создаю блуждающие блики, которые понадобятся ему в этом сезоне. Мне надо сделать замеры уровня света. Он поговорит об этом с Питером и Сорджем.

— Я не…

Тони не хотел приближаться к воротам. У него возникло желание оказаться за сотню километров от них, когда они откроются. Но речь шла об эпохальном деле. Если не он, то кто?

— Конечно. Как угодно, — сказал Фостер.

Арра на мгновение еще крепче сжала его руку, как будто знала, что у него на уме.

— Утром я попыталась найти последнюю тень. Она на студии.

— Кто?

— Не знаю, но это неважно. Будь осторожен. Тень поймет, что все ее собратья уничтожены, и будет отчаянно прорываться через ворота.

— А как насчет того, что суется с той стороны?

— Вряд ли оттуда что-нибудь полезет. Пока — нет. Повелитель Теней ненавидит приступать к действиям, не имея информации. В этом заключается его сила и, в определенной степени, слабость. Он любит знать наверняка. Будем беспокоиться, как только прикончим последнюю тень. Хотя мы могли замедлить его реакцию тем, что уничтожили несколько этих вот мерзостей вдали от ворот.

— Клево. Это даст нам время на подготовку.

— Нам нечего готовить!

— Да, — выдохнул Тони. — Знаю.

Когда она отпустила его и потянулась к подвальной двери, Фостер, в свою очередь, схватил волшебницу за руку.

— Арра, я гадаю, зачем теням приводить людей обратно к воротам? Ведь одна из них на прошлой неделе последовала за нами к месту съемки. Значит, тени преспокойно могут передвигаться сами по себе, без человека.

— Нет. Помнишь, я говорила тебе, что чем специфичнее задача у такой гадости, тем более ограниченны ее передвижения? А самые последние тени очень подвижны только до того момента, пока не найдут себе хозяина. — Тони кивнул. — Когда они получают физическое воплощение, их способность передвигаться ограничивается короткой дистанцией от одного хозяина до другого, — продолжала Арра.

— Но они могут выживать сами по себе, так ведь?

Юноша увидел, как дернулся мускул на лице волшебницы, когда она сжала зубы.

— Их нельзя переделать!

— Я не об этом, — «Не совсем об этом». — Я просто подумал, что, может, будет… не знаю, более разумно, если эти кляксы свалят из хозяина, как только вытянут всю информацию, которой он обладает. Ведь притаившуюся тень гораздо труднее засечь, чем человека, который действует так, словно скрывается от живых мертвецов или будто наступила ночь людей-стручков[63].

Арра прищурилась и долго пристально смотрела на него. В последнее время она поступала так довольно часто. Это уже начало всерьез нервировать молодого человека.

— Не подкидывай им идеи! — наконец огрызнулась она, стряхнув руку Тони, и направилась в свою мастерскую.

Семь лет волшебница воплощала в себе весь отдел спецэффектов. За это время Арра Пелиндрейк не сблизилась ни с кем из съемочной группы. Она сотрудничала с людьми ровно настолько, насколько требовала ее работа, не больше. Но теперь, судя по всему, за какую-то неделю у нее появился друг или сообщник. Честер Бейн не был уверен в том, какую именно роль играл Тони. Но, учитывая все, что творилось, Арра выбрала интересный момент, чтобы обзавестись другом.

Босс стоял в своем офисе, у самого порога, и наблюдал, как Арра двинулась в подвал. Он долго смотрел на дверь, закрывшуюся за ней, а потом увидел, как Тони Фостер исчез в направлении звукового павильона. Происходившее, чем бы оно ни было, имело отношение к уровню освещенности. Больше всего Бейн ненавидел, когда ему лгали, поэтому, прежде чем начать задавать вопросы, он убеждался в том, что сможет проверить истинность ответов.

Чи-Би уже собрался вернуться к столу, но помедлил, когда наружная дверь открылась и вошли два офицера полиции, расследовавшие смерть несчастной Никки Вог. Он видел, как к ним навстречу поспешила Рэчел, и шагнул вперед, как только она повернулась в его сторону.

— Мистер Бейн, эти офицеры хотели бы переговорить с вами.

— Конечно.

Он жестом пригласил их в свой кабинет.

Мужчина, констебль Элсон, двигался так, будто он охотился, а добыча была уже близко. Женщина, констебль Данверс, возвела глаза к потолку, прежде чем последовать за партнером.

«Итак, между ними существует разлад. Возможно, небольшой, но в мелочах Данверс явно потакает напарнику. Интересно».

— Алан Ву мертв.

Бейн уже собрался сесть за стол, но после этих слов помедлил и, повернувшись, уставился на двух офицеров.

Через мгновение констебль Данверс добавила:

— Он погиб в субботу днем.

— Мне жаль.

Чи-Би сказал правду. В бизнесе, где хватало небезопасных, чокнутых и бредовых позеров, Алан Ву был надежным парнем. Бейн сел, жестом предложил офицерам сделать то же самое и стал ждать.

Констебль Элсон устроил целое представление, сверяясь со своими записями.

— Алан Ву — второй из ваших служащих, погибших за последние дни, меньше чем за неделю.

«Именно так. Похоже, за этот самый срок у Арры появился друг».

— Алан Ву не являлся моим служащим. Он был актером, которого я время от времени нанимал.

— В момент смерти рядом с ним находился Тони Фостер. Он сообщил, что проезжал мимо с еще одной вашей служащей, Аррой Пелиндрейк. Они оба работают на вас?

— Да.

— Хорошо. Это еще не все.

— Продолжайте, — велел Бейн, в упор посмотрев на констебля.

Дело становилось все интересней и интересней.

Одного его оператора высадили в больнице, в отделении неотложной помощи в Бернаби со сломанной челюстью. В записях не значилось, кто его там оставил. Супруга электрика и муж молодой женщины из службы доставки заявили об их пропаже, но не прошло и сорока восьми часов, как эти люди нашлись. Они не помнили, где были, их машины исчезли.

— Я отметил все, что было связано с вашей компанией, и свел воедино данные из разных ресурсов.

— Вы основательно потрудились.

— Мне стало любопытно. Я не очень верю в совпадения, мистер Бейн. Самые разные дороги, похоже, неизменно сходятся здесь. Это подсказывает — у вас что-то происходит.

«Несомненно».

— Тони!

Голос Тины заставил его замереть. Она была последним человеком, с которым ему хотелось бы иметь дело этим утром. Фостер уже повидал Кейт, застывшую у камеры и улыбавшуюся в пространство. Большим пальцем правой руки она потирала запястье левой. Юноша, отчаянно надеясь на то, что сам он никогда не выглядел таким блаженно-глупым, натянул обшлаг куртки на руку и двинулся в обход кофеварки.

— К твоему сведению, мне не нравится это делать, — заявил Генри, когда они ехали по Аданак-стрит к квартире Кейт.

— Что именно?

— Включать свою сексапильность. — Он повторил фразу Тони так, будто от нее оставался неприятный привкус во рту. — Когда ты подобным образом упоминаешь о сексе, это слишком смахивает на то, что я насильник, нападающий на жертву.

Фостер фыркнул, обернулся и взглянул на Кейт, спавшую на заднем сиденье.

— Экстренное сообщение! Секс всегда является частью подобных дел.

— Но не так открыто. Не при подобных обстоятельствах. — Фицрой замер, будто осознав, что обстоятельства и правда были необычными. — И не с моей стороны.

— Что не с вашей стороны?

— Если секса и в самом деле нет, то я могу о нем даже не вспоминать, пока кормлюсь.

Поскольку оба они знали, о чем думал другой, ни один из них об этом не упомянул.

— Значит, вы не вспоминали о сексе, когда пили кровь Тины?

— Нет.

— Хорошо.

— Что вовсе не говорит о том, что при других обстоятельствах…

— Я не хочу этого слышать.

Теперь Фостер смотрел на Тину, приближающуюся к нему, и мог думать только о том, как она и Генри трахались на манер голых мартышек. Такая картинка всерьез лишала его душевного равновесия.

— Тони, не забудь, что члены фан-клуба «Самой темной ночи» прибудут примерно через полчаса. Гости посмотрят на съемки, Ли и Мэйсон красиво постоят с ними для пары фотографий, а потом они… — «Попадут в плен к теням из другого мира!» — пообедают. Тони, ты меня слушаешь?

— Да, извините.

Он заставил себя сосредоточиться.

— После обеда раздай им старые сценарии и выгони в шею, прежде чем мы начнем работать. — Тина замолчала и прищурилась. — У меня испачкано лицо?

— Что?

— Ты пялишься на меня.

«Я знаю, как выглядит Генри, попробовавший вашей крови».

— Извините.

«Просто у вампира слишком странная жизнь».

— Прекрати извиняться, лучше слушай, что я говорю. Ты знаешь, как Питер относится к появлению фанатов в студии. Поэтому все должно пройти гладко, или нас всех ждет неприятный денек.

— Э-э… Арре нужно, чтобы я кое-что сделал для нее этим утром.

— Я слышала. Только проследи, чтобы гости не оставались без присмотра. Не могу придумать ничего хуже очередного фаната, запершегося в гробу Мэйсона.

К сожалению, Тони мог представить себе кое-что пострашнее.

Три игры застряли на четверках.

«„Ограниченность суждений помешает вашему развитию“. Что я упустила? На чем зациклилась?»

На другом экране два черных валета не давали ей сделать завершающий ход, после которого пасьянс сошелся бы.

— Просто смешно! — воскликнула Арра, оттолкнув кресло от стола с такой силой, что оно проехало через половину мастерской. — С тем же успехом я могла бы предсказывать будущее по овсянке быстрого приготовления!

В животе у нее заурчало. Арра так отчаянно пыталась обнаружить источник беспокойства, что пропустила завтрак. Кстати, слово «беспокойство» было слишком мягким для характеристики того ощущения обреченности, что заполнило ее душу, как ядовитый дым. Возможно, голод отвлекал ее, не давал извлечь смысл из комбинаций карт.

«Возможно. Но едва ли».

Арра могла делать предсказания в любой обстановке, не обращая внимания на то, что вокруг все рушилось. Она видела судьбу города и волшебников, знала, что никак не сможет это остановить.

«Но здесь и сейчас мы еще не пришли к конечной катастрофе. Она лишь ожидает нас. Я немедленно должна выяснить, что идет не так».

Если память ее не подводила, в ящике стола все еще лежал батончик с воздушным рисом, который она взяла с тележки с закусками на прошлой неделе. Не совсем еда, но сойдет. Можно будет не подниматься наверх.

Первый кусок Арра прожевала медленно, потому что батончик затвердел настолько, что есть его быстро не получалось. Волшебница очистила все экраны, кроме одного.

«Может, мне стоит сосредоточиться на одной-единственной игре?»

Два черных валета.

Высасывая последний кусочек зефира из уголка пластиковой упаковки, она нахмурилась и взглянула на часы в углу экрана.

«Одиннадцать ноль две. Ворота скоро откроются. Последняя тень попытается прорваться домой, и свет уничтожит ее. Тени известно, что она осталась в этом мире одна, но… — Арра уставилась на монитор, не обращая внимания на кусочек пластика, прилипший к уголку рта. — Два черных валета! В этом мире остались две тени, а не одна. Именно две. Каким-то образом вторая мерзость ускользнула от моего заклинания. Сейчас неважно, каким именно. Я должна предупредить Тони.

Но ворота вот-вот откроются.

Если туда явятся обе тени…

Если ему понадобится помощь, чтобы их остановить…

Если я подойду к воротам…

Но что будет, если не подойду?

Использовать силу при открытых воротах — все равно что послать за них световой сигнал».

Сотни тысяч голосов взывали к ней о помощи, цеплялись за нее, тянули вниз тяжестью своей беды.

«Повелитель Теней идет, ты наша последняя и единственная надежда», — кричали они.

Тони дрался без нее. Он явился к ней, чтобы попросить сражаться на его стороне, а не вместо него. Парень упрямо цеплялся за надежду, когда Арра отрицала, что таковая есть.

Волшебница оттолкнула кресло от стола, развернулась и пробежалась взглядом по полкам.

«Тут должно быть что-то подходящее. Да! Бейсбольная бита».

Точно такую они взорвали в руках Раймонда Дарка в эпизоде с тренировочной сеткой в третьей серии. Разумеется, в кадре были руки Дэниела. Идея использовать алюминиевые биты принадлежала Ли, хотя Мэйсон приписал ее себе во время второго дубля сцены, в которой Николас вытаскивал окровавленные щепки из плеча Раймонда Дарка.

Чи-Би жаловался, что все обходится слишком дорого, но Арра все равно купила шесть бит. На трех она попрактиковалась, две взорвала перед камерой, а последнюю припрятала, решив, что рано или поздно придумает, как ее использовать.

Например, с помощью этой штуки можно остановить пленника тени, не дать ему добраться до ворот и, таким образом, задержать эту гадость.

Тони следил за временем и беспокоился о сотне вещей, способных пойти наперекосяк, когда он попытается помешать тени вернуться в другой мир. Фостер будет окружен людьми, которые не поверят его объяснению, даже если комментарии режиссера подтвердят его правоту. К тому же ему придется присматривать за семнадцатью членами фан-клуба «Самой темной ночи». Неудивительно, что у Тони голова шла кругом.

Мысль о том, что Арра сидит в безопасности в своем подвале, пока он спасает мир, приводила парня в бешенство.

«Ей даже не надо приближаться к чертовым воротам, — прорычал он про себя, пересчитывая фанатов. — Она могла бы просто улучить момент и превратить эту толпу в… Одного гостя не хватает. Угадайте с трех раз, куда он намылился. Первые две попытки не в счет».

— Прошу прощения, но на съемочную площадку нельзя.

Фанат, уже перебросивший ногу через край гроба Мэйсона, замер.

— Я только…

— Да, знаю, — сказал Фостер, повернувшись в ту сторону, где в этот момент раздался пронзительный визг. — Думаю, там только что показался Мэйсон.

Он едва успел убраться с дороги, пока его не сбили с ног.

Тони вынырнул рядом с мониторами. По восхищенным крикам, доносившимся до него, он мог предположить, что Рид находился по другую сторону толпы истерически подпрыгивающих и машущих людей.

— Отлично. Просто отлично! — Питер с наушниками на шее говорил таким тоном, как будто готов был сжевать сценарий. — Теперь я ни за что не вытащу его на площадку.

— Простите.

— Думаешь, ты смог бы этому помешать? — хмыкнул режиссер. — У вас серьезная мания величия, мистер Фостер. Пора бы уже знать, что между Мэйсоном и его восторженными поклонниками не встанет ничто. Особенно если фанаты явились с фотоаппаратами. — Питер прищурился и покосился на бурлящую толпу. — По крайней мере, пока он у нас на глазах, есть шанс избежать судебных процессов.

— Передать ему, что вы готовы к съемке?

— Он это знает, потому что наконец-то вышел из гардеробной. Ладно, это одна из причин, явно не самая главная. Попробуй вытащить Мэйсона из маленькой идиллии, и он угостит весь мир представлением, в котором тебе достанется роль злодея. Сам он сыграет человека, всего лишь пытающегося отдать должное людям, благодаря которым сериал продолжает выходить. Рид и не вспомнит, конечно, что никакого сериала не будет, если мы его не снимем.

— Может, тогда сперва отработаем мои ответные сцены?

Режиссер и Тони обернулись.

— Ли, я тебя не заметил.

— Кажется, сейчас безопаснее держаться в тени, — улыбнулся Николас.

Тони открыл было рот, чтобы спросить, как артист себя чувствует, но промолчал. Место неподходящее. Они же не были… друзьями.

— Сордж! — Оператор-постановщик поднял голову. — Чтобы сделать ответные снимки Ли, понадобится менять освещение? — спросил Питер.

— Вряд ли.

Когда Сордас двинулся в сторону постановочного офиса, Питер кивком указал на заметки, торчащие из кармана Тони, и спросил:

— Ты можешь читать Ли реплики Мэйсона?

Тони перешел от восторга к депрессии меньше чем за секунду. Наверное, новый рекорд.

— Не могу.

— Почему?

Парень не смотрел в глаза Ли.

— Мне нужно сделать кое-что для Арры.

— Сейчас?

От ощущения, что ворота наливались силой, у юноши стали подрагивать глазные яблоки. Он бросил взгляд на часы.

— Через три минуты. Она говорит, что для спецэффектов нужно время.

— Хорошо. Как угодно. Иди. Ли — на площадку. Адам!..

Первый ассистент режиссера перестал разговаривать со звукооператором, которого Тони никогда раньше не видел. Похоже, Хартли не оклемался к утру.

— Проследи, чтобы эта орава заткнулась, когда я велю молчать.

Тони пошел к лампе, стараясь скрыть свою боль.

За его спиной Питер крикнул:

— Тишина, пожалуйста!

Голос Адама заглушил продолжающуюся болтовню фанатов:

— Если вы будете молчать, пока я не дам команды, то после съемки Мэйсон сфотографируется с вами.

Болтовню как будто выключили.

— Внимание!

В последний миг констебль Элсон успел ухватиться за вешалку и удержаться на ногах, завершая свой случайный танец с истрепанным старомодным бальным платьем.

— По-моему, это нарушение техники пожарной безопасности, — пробормотал он, выпутываясь из бедной серой тафты, обмотавшейся вокруг ног.

— Уверяю вас, констебль, с этим все в порядке.

— Тут просто негде развернуться.

Элсон сделал шаг назад. Рукоять дешевой поддельной сабли ткнула его в зад. Он прыгнул вперед и чуть снова не запутался в тафте.

— Тут есть проход, хотя и узкий. Начальник пожарной охраны дал добро.

У начальника пожарной охраны был сын, стремящийся сделать карьеру на телевидении, но Чи-Би не видел смысла упоминать об этом.

— Вход в звуковой павильон находится чуть дальше.

Вообще-то до двери оставалась всего пара дюжин шагов, но заметить ее можно было, только завернув за угол и пройдя мимо стойки с белыми костюмами спецзащиты. Раньше они использовались в другом сериале, но тот закрылся. Чи-Би купил их по дешевке и велел сценаристам как-нибудь задействовать. Пока поступали отнюдь не звездные идеи, но Бейн знал, что рано или поздно один из обитателей загона придумает что-нибудь полезное. Ведь бесконечное множество обезьян способно написать «Гамлета»…[64]

Босс взялся за ручку двери, когда прозвенел звонок и загорелся красный свет.

— Почему мы остановились?

— Камеры работают, — ответил Бейн, слегка повернув голову к констеблю Данверс. — Придется подождать.

— Долго?

— Пока режиссер не решит, что снял все, — пожал плечами Чи-Би.

— Джек!..

Данверс повернулась к партнеру. Тот покачал головой:

— Нет. Мне надо осмотреть павильон звукозаписи и снова перемолвиться словечком с мистером Фостером.

— Мы могли бы сюда вернуться.

Элсон скрестил руки на груди.

— Мы уже здесь.

Он истолковал выражение лица коллеги как: «Ты не был бы и наполовину таким одержимым, если бы речь шла не о телевидении». Наверное, она была права. Телевидение, пребывающее в домах двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, оставалось загадкой. Если к ней добавить еще одну, то против такого никто не сможет устоять. Хотя шансы, что он действительно что-то раскопает, были скудными. Элсон не стоял бы сейчас здесь в ожидании, пока его впустят в павильон звукозаписи, если бы Чи-Би считал по-другому.

Топот бегущих ног — кто-то мчался между костюмами — заставил всю троицу повернуться в ту сторону, откуда они пришли.

Арра с бейсбольной битой в руках споткнулась, остановилась возле костюмов спецзащиты и уставилась на красный свет, горящий над дверью.

«Проклятье! Если бы Чи-Би был один, то я рискнула бы уболтать его и прорваться в павильон. Но когда рядом с боссом незнакомцы…

Усыпи их! Потом ты сможешь сказать, что произошла утечка газа!»

— Какие-то проблемы, Арра?

«Время действовать! Кстати, сейчас одиннадцать шестнадцать. Все равно уже поздно. Тони остался один».

Арра опустила биту.

— Нет. Никаких проблем.

— Арра Пелиндрейк? — поинтересовался светловолосый мужчина, сделав шаг вперед. — Я констебль Джек Элсон из королевской канадской конной полиции. Поскольку мы все равно здесь ждем, я хотел бы задать вам несколько вопросов.

На лице Чи-Би, стоящего за спиной копа, было написано то же самое.

Лампа находилась на месте. За ней был натянут тонкий белый экран, мешающий свету просочиться на съемочную площадку. Тони оставалось лишь повернуть выключатель на лампе. Главный осветитель уже подсоединил ее к панели и коротко, доступно растолковал парню, что засунет ему в задницу штатив, если тот приблизится к панели.

«Да. Все идет чудесно».

Тони видел спецвыпуск или какой-то триллер — он уже подзабыл подробности — о парне, атаковавшем людей с помощью вибрации, пока у них не вытекали глаза. Это неплохо описывало его теперешние ощущения. Ему казалось, что с ним происходило то же самое.

Явно пора было включить последнюю надежду человечества.

«Роль героя сыграет угольная дуговая лампа».

Тони протянул руку к выключателю, и его тень взметнулась вверх по ногам.

Он успел откинуть голову, но напрасно. Темнота нанесла удар, вошла в него, и юноша потерял контроль над собой.

«Утром я попыталась найти последнюю тень. Она на студии».

«Черт! Черт! Черт! Она во мне!»

Вот только эта мерзость была не в нем. Клякса пряталась в его тени.

«Давно ли?»

Потом открылись ворота, и он пошел, вернее, его повели прямо под них.

«Опять дежавю».

Тень всего лишь отпихнула его сознание в сторону. Тони больше не был один в своей голове. Генри мог бы его освободить, просто поманив пальцем, но вампира здесь не было. Да и Арры тоже. Только он и тень.

«Эй! Если ты вернешься, то погибнешь. Ты это знаешь. Тебе вовсе не обязательно умирать!»

Ответа не было. Время истекало. Тони почувствовал, как пристально наблюдал за ним тот, кто находился по другую сторону ворот, ощутил какую-то тягу, заметил, как тень начала отделяться.

Тогда он потянулся и схватил ее. Не физически, конечно. Реально Фостер стоял посередине съемочной площадки как полный идиот.

Он ухватил самое понятие тени.

Контакт.

У всех есть темные воспоминания, от которых нельзя очиститься. Бессонными ночами они выползают из потаенных уголков памяти, устраиваются на краю сознания и начинают тебя глодать.

Счастливчики вспоминали то, что читали в газетах или видели по телевизору, жестокости, не затронувшие лично их, но все равно причиняющие боль. Люди, живущие без гарантии свободы и справедливости, имели более темные воспоминания, часто четко вписывавшиеся в карту воспаленных физических шрамов. Однажды Тони видел, как древний египетский маг высосал жизнь из ребенка, а родители малыша продолжали идти, не подозревая, что их ребенок мертв.

Тени были частью своего Повелителя, темными воспоминаниями о мире, в котором эти родители благодарили бы богов за то, что их ребенок упокоился.

Тень знала все, что было известно Тони, с той самой минуты, как вошла в его тело. Теперь и он смог погрузиться в ее память. Перед его мысленным взором словно мелькало слайд-шоу зверств.

Если бы парень владел своим ртом, то он заорал бы.

Затем жестокий разум, находящийся на другой стороне ворот, окликнул тень, позвал ее домой, и слайд-шоу оборвалось.

Фостер каким-то образом ухитрился не ослабить хватку.

«Ты не должна возвращаться!»

Он передал тени, каково это — быть поглощенным, снова стать никем, потерять свое «я».

«А если я останусь?»

Тень говорила как звукооператор Хартли, если бы тот увлекался причинением мук. Еще ее тембр очень напоминал внутренний голос Тони.

«Это была ты! Ты тогда испугалась ярких ламп в лифте!»

«Да».

Тони проигрывал в перетягивании каната. Он чувствовал, что тень начинала выскальзывать из его хватки.

«Если я останусь, ты отдашь мне свое тело?»

Судя по тону, гадина не шутила. Тони содрогнулся, не в силах сдержать рефлекторную реакцию, и тень еще чуть-чуть выскользнула из его хватки. Как ни странно, отток крови от мозга помог сознанию парня проясниться.

«Если Повелитель не в силах напасть только из-за недостатка информации… Я должен!.. Арра сумеет разобраться с тем, во что я превращусь. Генри сможет вернуть меня, куда бы я ни ушел».

Пока Фостер думал о последствиях, тень понемногу высвобождалась.

«Да!» — Но он слишком поздно согласился с ее предложением.

Мерзость с ревом вырвалась, и мир Тони превратился в боль. Он понял, что тень просто дурачила его. Она боялась утратить свое «я», но должна была присоединиться к единому целому. Тень просто развлеклась перед уходом домой. Она сперва подарила юноше проблеск надежды, а потом отобрала его.

Фостер очнулся и увидел над собой знакомое лицо. Зеленые глаза выражали участие, теплая рука успокаивающе сжимала его плечо.

— Тони?

Он ухватился за голос Ли, чтобы не утонуть с головой в темных воспоминаниях. Очнуться и обнаружить рядом Николаса — это походило на сбывшийся сон.

«Будь я проклят! Я уж постараюсь, чтобы это мгновение продлилось подольше».

— Что?..

На лице актера возникла слегка растерянная, но успокаивающая улыбка.

— Ты заорал и уже лежал на полу, когда Алан подошел, чтобы велеть тебе заткнуться. — Ли оглянулся, его улыбка угасла. — Я ведь тоже лежал на этом самом месте.

Тони старался сесть, гадая, куда же делся режиссер, который подошел, желая проверить, в чем дело.

«Он шагнул за ворота? Нет. Через них удрала тень. Черт!»

Как только голова парня оторвалась от пола, его желудок взбунтовался. Он едва успел отвернуться от актера, как остатки завтрака и полдюжины клубничных зефирин оказались на полу из фальшивого дерева. Да, именно так юноша и мечтал просыпаться рядом с Ли.

— Фу-у! Это настоящая рвота?

Тони не узнал голос и решил, что это говорила какая-то фанатка. На мгновение он задумался, не подползти ли поближе, чтобы облевать ей туфли. Фостер чувствовал себя так, что в сравнении с этим вытекшие глаза были бы признаком здоровья.

Кашляя и давясь, должно быть, куском своей селезенки, Тони ухитрился выдохнуть:

— Арра.

— Она тебе нужна?

Судя по голосу, Ли отодвинулся, но все равно оставался ближе всех. Между рвотными позывами, во время которых он выдавливал из себя лишь тонкую струйку зеленовато-желтой желчи, Тони сумел кивнуть.

— Он помогал ей в работе.

«Это голос Питера. Кто-то пустился бегом. Не один человек».

— Тони!

— Арра, не опускайся здесь на колени! — снова прозвучал голос режиссера. — Его… Неважно. Похоже, ты не вляпалась.

Парень почувствовал руку на своем плече и… что-то еще. Это что-то успокоило его желудок, но, самое главное, тьма отступила туда, где он мог не игнорировать ее, но хотя бы смириться с ней. Она была темнее всего, с чем Фостер раньше смирялся, но он знал, что справится. Вряд ли у него был выбор.

Юноша откинулся на спину, встретился взглядом с волшебницей и почувствовал, как на глаза его наворачиваются слезы.

«Вот и пошло к чертям то, что осталось от моего имиджа мачо».

— Все в порядке, Тони…

— Нет, не в порядке.

Парень не мог выслушивать банальности. Только не от нее.

— Он знает.

— Думаю, будет лучше, если с мистером Фостером вы поговорите в другой раз, — произнес Чи-Би так тихо, что большинство служащих не узнали бы его голос.

Констебль Элсон фыркнул:

— Поверьте, мистер Бейн, рвота меня не пугает. Я допрашивал подозреваемых, сплошь измазанных ею.

— В самом деле? В чем подозревается мистер Фостер?

— Он не подозреваемый, — мягко вмешалась констебль Данверс, прежде чем ее напарник успел ответить. — Мы просто хотим поговорить с ним. — Она повернулась к коллеге, ее голос стал резче: — Но лучше будет сделать это позднее.

Чи-Би слегка наклонил голову в ее сторону.

— Благодарю, констебль. Похоже, одним из первых на месте происшествия оказался Ли Николас. Вы желали бы побеседовать с ним?

— Нет, спасибо, — начал Элсон. — Это не…

— Да.

Данверс слегка зарделась, когда мужчины повернулись к ней. С ее цветом кожи нельзя было сказать наверняка, но Чи-Би не сомневался: она краснеет.

— Раз уж мы здесь, надо извлечь хоть какую-то пользу из нашей поездки, — заметила женщина.

— Какую, например?

— Мистер Николас явился на место происшествия вторым.

— И что?

— Не мешает взять у него показания.

Тон констебля давал понять: ей обещали, что она проведет некоторое время с глазу на глаз с очень привлекательным актером. Дамочка никуда не уйдет, пока не получит обещанного.

Элсон услышал подтекст, открыл было рот, чтобы запротестовать, но в конце концов пожал плечами.

— Мистер Николас, — подозвал актера Чи-Би, — не могли бы вы помочь констеблю Данверс и ее напарнику всем, чем только можно?

Он взглянул молодому человеку в глаза, желая убедиться, что тот понял задачу. Ему следовало ослепить копов своей популярностью и выпроводить, к дьяволу, со студии.

— Тони…

— С ним все будет в порядке.

— Питер?

— Я поговорю с режиссером, объясню, что вы оказываете мне услугу.

Чи-Би не допустил глупости, подчеркнув конец предложения. Мистер Николас и без того очень хорошо знал, кому оказывает услугу, а режиссер, без сомнения, слышал весь разговор.

Актер одарил сияющей улыбкой женщину-констебля, и та сразу растаяла. Чи-Би кивнул офицерам, переставшим его замечать, и пошел через площадку туда, где режиссер наблюдал, как Арра помогала Тони Фостеру подняться. Полиция больше не заботила Бейна. Женщина полностью сосредоточится на актере, а ее напарник — на том, чтобы она не сделала ничего слишком уж компрометирующего. После того как мистер Николас одурманит своим неотразимым обаянием и констебля Элсона, они уйдут. Пусть копы и не будут убеждены, что получили то, за чем пришли, но они поверят: их опасения приняли всерьез.

Мистер Николас был куда лучшим актером, чем о нем думали люди. Его предназначением было нечто гораздо большее, нежели один маленький сериал синдикатного телевидения, где он оставался в тени, играл человека, обладавшего едва ли половиной его талантов.

К счастью, контракт с «Чи-Би продакшнс» связал его такими узами, которые не смог бы разорвать даже Дэниел Уэбстер[65].

— Арра, почему бы вам не увести мистера Фостера в свою мастерскую? Там он сможет не путаться под ногами, пока не почувствует себя лучше.

Бейн постарался сохранить бесстрастное выражение лица, когда женщина прищурилась и взглянула на него.

— Да, спасибо, Чи-Би. Думаю, я так и поступлю.

— Питер! — Режиссер вздрогнул, перевел взгляд с продюсера на пару, медленно уходящую со съемочной площадки, и снова уставился на босса. — Полагаю, всем пора вернуться к работе.

— Само собой.

Главный знал, что тут происходит, Питер видел это по его лицу. Еще он знал, что не дождется объяснений. Ну и пусть. Режиссеру просто хотелось, чтобы все наконец улеглось — до тех пор, пока он не снимет эту серию.

— В конец концов, не первый раз кого-то тошнит в звуковом павильоне, — сказал Бейн.

— И то верно, — вздохнул Питер.

Картотека Раймонда Дарка до сих попахивала под лампами.

— Сможете справиться без него?

— Без Тони? Господи, Чи-Би, он всего лишь мой ассистент. Уж как-нибудь переживу. Адам! — Голос режиссера эхом отдался от потолка. — Куда, к чертям, провалился Мэйсон?

Похоже, никто этого не знал.

— Ну так найдите его, Христа ради! Пересчитайте всех членов фан-клуба. Среди них было двое несовершеннолетних! Позовите кого-нибудь, чтобы убрать блевотину.

Жизнь есть жизнь, особенно на телевидении. Чи-Би счел, что все теперь в норме, по крайней мере с виду, повернулся и остановился, когда его окликнул режиссер.

— Да?

— Тони и Арра.

— Да?

— Что у них такое происходит? — Питер помахал рукой.

Честер Бейн одарил режиссера долгим суровым взглядом.

— Мне никогда не нравилось гадать.

Вообще-то Чи-Би просто ненавидел это занятие. Он любил знать наверняка и намеревался выяснить все до деталей.

Глава пятнадцатая

— Она была… Она была в моей…

— Тсс, не сейчас.

Тони тяжело оперся на руку Арры. Она помогла ему спуститься по лестнице в подвал. Парень облегченно вздохнул, когда они оказались в мастерской. Он впервые осознал всю важность наблюдения, которое сделал во время своего первого визита сюда. Здесь не было теней.

Фостер доковылял до кресла и рухнул в него. У парня не хватило сил протестовать, когда Арра схватила с полки термозащитное одеяло и укрыла его им.

«Честно говоря, приятно сознавать, что хоть что-то защищает тебя от окружающего мира».

— Теперь рассказывай, — велела волшебница, усевшись поудобнее.

Он так и сделал.

— Она пряталась в твоей тени? — нахмурилась Арра. — Тогда понятно, почему отпечаток стал сильнее. Раньше они никогда… Для них это новый стиль.

Тони хотел пожать плечами, но решил, что тогда не сможет держать голову прямо, поэтому просто фыркнул:

— Она просидела в Хартли около суток. Ты сказала, что никто не умеет скрывать свои тайны лучше, чем алкоголики. Думаю, посланцы Повелителя научились кое-каким новым трюкам.

— Нет. Я уничтожила тень, захватившую Хартли.

— Она ускользнула во время пауз в твоем заклинании. Ты тяжело дышала, поэтому не выпалила все единым духом, как обычно.

Арра нахмурилась сильнее:

— Это тень тебе рассказала или ты сам догадался?

— Я прикоснулся к ней. Помнишь, я же говорил.

Тони тогда не знал, что именно волшебница сочтет важной информацией, и рассказал все.

— А я говорила, что ты поступил как идиот?

— Нет, ты вроде как подавилась, когда я дошел до этого места. Итак…

Он собирался спросить: «Что дальше? Что будет теперь, когда у Повелителя Теней есть необходимая информация?», но понял, что не хочет этого знать. Пока — нет. Ему не помешают несколько минут блаженного неведения.

— А что можешь рассказать мне ты?

Без сомнения, Арра расслышала в паузе вопрос, который так и не прозвучал. Конечно, она тоже не хотела задумываться над ответом.

— Я поняла, что здесь осталась не одна тень, и отправилась в звуковой павильон, но из-за Чи-Би и двух офицеров не смогла туда попасть.

— Еще из-за огонька, предупреждающего о съемке, — пробормотал Тони, плотнее закутываясь в одеяло.

— Огонек меня не остановил бы. Это все лишь часть общественного договора, не непроницаемый барьер. Но врываться при посторонних… Это потребовало бы объяснений, которые я не смогла бы дать. Тем более что двое свидетелей были полицейскими и уже что-то подозревали. Пока мы ждали, они допрашивали меня, выясняли, чем мы с тобой вместе занимались в субботу. Вряд ли констебли поверили моим объяснениям.

— Роман май — декабрь подружки гея?[66]

— Что?

— Неважно. Что ты им сказала?

— В точности то же, что и ты. Мол, ты в свободное время учишься разным аспектам своего дела и повышаешь квалификацию, чтобы поддержать свою трудоспособность.

— Они поверили?

— Женщина вроде бы это проглотила. А вот мужчина — вряд ли.

— А почему ты не… — Тони вытащил из-под одеяла руку и пошевелил ею свой нос. Арра непонимающе смотрела на него. Парень вздохнул: — Ты что, ни разу не смотрела «Моя жена меня приворожила»?[67] Так и есть, — понял он. — Да и когда тебе успеть, ты ведь не так давно попала в этот мир. Но почему ты не пустила в ход магию? Заставила бы их поверить в то, что тебе нужно, или вбежала бы в павильон, а после принудила бы копов забыть о случившемся.

— Ворота уже открывались. Пускать в ход силу в это время…

— Повелитель понял бы, что ты здесь? Что ж, он и без того это знает. — Тут почти с явственным щелчком все встало на свои места. — Он искал не другой мир для завоевания, а тебя.

Тони понял, что прав. Краска отхлынула от лица волшебницы, оно сделалось серым и старым. Она повернулась, пошла к своему столу и осела в кресло, словно ноги ее больше не держали.

— Ты единственная, кому удалось от него уйти.

— Он убил всех остальных членов моего ордена.

Впервые с тех пор, как они познакомились, Арра говорила старческим голосом.

— Ему нужен полный набор.

В голове парня мелькнуло короткое воспоминание о телах, пригвожденных к доскам, и он возблагодарил Бога за свой пустой желудок. Не все умерли быстро. Те двое, которых видел Тони, наверное, рассказали Повелителю Теней обо всем, что он хотел знать, прежде чем им дозволили распроститься с мучениями.

— Они не знали формул, с помощью которых я открыла ворота, — произнесла Арра, будто прочитав мысли юноши. — Они не могли сказать ему, где я. Должно быть, он продолжал открывать наугад одни ворота за другими, пока ему не повезло.

— Почему ты осталась здесь, не открыла еще одни ворота, а потом следующие, и так до тех пор, пока не запутала бы свой след настолько, что Повелитель никогда бы тебя не нашел?

— Открытие ворот требует тонких расчетов и точных знаний о том, как действует поток энергии того или иного мира. Мне понадобилось чуть больше пяти лет, прежде чем я подумала, что смогу это сделать.

— К тому времени ты обустроила свою жизнь. Кошки.

— Они тут ни при чем.

— Если ты уйдешь через другие ворота, то Повелитель Теней убьет кошек, потому что они принадлежали тебе. Он будет мучить и убьет всех, кто мог тебя знать, как поступал и раньше. Просто на случай, если кому-то все же известно, куда ты делась.

Арра уставилась на Тони так, как будто никогда прежде не видела его.

— Почему?

— Все эти тени отбрасывает он один. Я схватил последнюю и узнал все, что было известно ей. Немного, но одно было ясно наверняка: Повелитель Теней одержим желанием тебя найти.

— Он любит заканчивать начатое. Мстительный подонок.

Это было не совсем то. Парень рылся в голове в поисках нужного, снова вспомнил о телах на досках и торопливо выбросил их из памяти. Он не мог созерцать их снова. Только не сейчас. Эти глубины слишком темны и опасны. Ему требовалось провести несколько минут на светлых, безопасных отмелях.

— Эй, а где мое прохладительное из водки с кошачьей мятой?

— В нем нет необходимости. Я влила в тебя силу напрямую. Зелье работает лишь как батарейка, хранящая силу для транспортировки.

— Ладно.

Арра мало рассказывала о том, как работает ее колдовство, но это объяснение выглядело разумным.

— Все равно я не отказался бы выпить.

— Думаю, твой рюкзак остался у лампы.

— Точно, — «Вот дерьмо!» — А зачем тебе понадобилась бейсбольная бита?

— Я бы тоже хотел это знать.

Голос Чи-Би донесся с лестницы и заполнил всю мастерскую, все уголки, не занятые смесью ярости и нетерпения. Арра вздрогнула, прищурилась и уставилась на босса, спустившегося по лестнице. Тони порадовался тому, что не оказался между ними, и решил, что ему лучше остаться молчаливым свидетелем этой беседы.

— Вы прошли через мою защиту.

Чи-Би непонимающе смотрел на нее.

Арра вздохнула, нахмурилась еще сильнее и пояснила:

— Через мои ограждения. Они не должны впускать людей, которые мне здесь не нужны.

— То, что нужно вам, не имеет значения. Это мое здание, моя студия. А мне нужна информация, — заявил он, выйдя на середину мастерской, и свободное пространство сразу уменьшилось. — Можете начать с бейсбольной биты.

Упомянутая штука была зажата в его опущенной левой руке. Судя по тому, с каким деловым видом он ее держал, Тони понял, что Чи-Би вот-вот может пустить в ход это оружие.

— Э-э… Чи-Би…

— Ни слова, мистер Фостер. Я займусь вами через минуту.

«Отлично!»

— Все в порядке, Тони. Чи-Би пора знать, что происходит. В конце концов, это действительно его студия.

Арра глубоко вздохнула. Она явно не могла взглянуть боссу в глаза, взяла карандаш и начала чертить каракули на листке бумаги.

— Я взяла биту, потому что подозревала, что на Тони могут напасть. — Объяснение и карандаш сделали паузу. — Ему против своей воли грозил другой член съемочной команды.

— Почему?

К удивлению парня, Арра выложила всю историю. От тени, замеченной на выездной съемке, до недавнего рассказа Тони. Она не выдала тайну Генри, не сказала, что он существо ночи, но остальное поведала во всех подробностях.

Выражение лица босса ни разу не изменилось. Тони воздал бы ему должное за то, что тот ни разу не перебил волшебницу, но, скорее всего, Чи-Би был слишком ошеломлен, чтобы встревать с вопросами. Фостер принимал участие в происходящем с самого начала, но даже он понимал, что в эту историю трудно поверить.

Когда Арра наконец умолкла, Честер кивнул:

— Итак, похоже, инстинкты не подвели констебля Элсона. На студии и вправду что-то происходит.

— Полиция совершенно бесполезна в подобных делах, — заявила Арра.

— Весьма возможно. Почему мне не сообщили обо всем с самого начала?

— Вы видели, как я выпала из ворот. Вы намного раньше Тони поняли бы, что Повелитель Теней не собирается сюда вторгаться, как бы мне лично ни хотелось верить в такой вариант. Вы поняли бы, что он ищет меня, — сказала Арра, подняв голову и встретившись взглядом с Чи-Би. — Учитывая, какие разрушения он способен причинить, сомневаюсь, что вы не швырнули бы меня обратно через ворота.

— Это приходило мне в голову, пока я слушал ваш рассказ.

Тони о таком никогда не думал, но Чи-Би не видел черных досок.

— Итак, мистер Фостер выжил в двух столкновениях с тенями. Почему же тогда они убили Никки Вог?

Арра вздохнула, провела рукой по волосам и заставила серые прядки встопорщиться.

— Ее убила тень другой разновидности — примитивная, посланная сюда собирать информацию, с помощью которой Повелитель Теней мог создать более сложные виды. С этими последними как раз и столкнулся Тони, да и все остальные. Информация стоила жизни Никки Вог.

— Он послал тень, чтобы убить?

— По сути, да.

— Ему нужна была информация, отнявшая жизнь у Никки Вог, чтобы продолжить искать вас?

— Очевидно.

— Итак, из-за вашего присутствия здесь…

— Все и произошло. Да, — согласилась Арра, осев в кресле. — Поверьте, я добавила Никки в список. Проклятье! — Она схватила бумажку, на которой рисовала каракули. — Я испортила счет за подрывные капсюли.

— Забудьте, — велел Чи-Би, когда она потянулась за ластиком.

— Не могу. Его должна зарегистрировать местная полиция, а меня там и так недолюбливают.

— Нас, — напомнил Тони, когда бумагу начали покрывать катышки резинки, испачканной графитом.

Опять дежавю… Хотя он не мог толком понять, чем вызвано это чувство.

— И что теперь? — спросил Тони.

Чи-Би повернул голову ровно настолько, чтобы перехватить и удержать взгляд Фостера. До истории с тенями, до того, как он осознал, что его жизнь находится в залоге у Генри, Тони мог бы чуть ли не обделаться в подобной ситуации. Такое с ним уже случалось. Но все меняется, приходят другие времена.

Все-таки Тони не отвел взгляд. Не было причины особо наглеть, даже перед двухметровым начальником, который не только был уже разозлен, но и до сих пор сжимал бейсбольную биту.

— Теперь мы закроем эти ворота! — прорычал Чи-Би. — Я не позволю уничтожать мою студию и моих людей только потому, что они оказались на пути вендетты темного волшебника.

— С этой стороны их нельзя захлопнуть, — устало заметила Арра.

Чи-Би развернулся и уставился на нее в упор:

— Тогда надо сделать это с другой стороны.

— Простите.

Арра приподняла счет и сдула остатки ластика на пол.

Тони вспомнил все в тот самый миг, когда Честер Бейн забыл о случившемся.

— Вы принесли мою биту, — сказала Арра, сунув счет в подвешенную папку. — Спасибо.

— Да, я… — начал Чи-Би, уставившись на биту, затем он моргнул и нахмурился: — Было что-то такое…

— Арра!

— Заткнись, Тони.

«Нет! Молчать я не собираюсь. Черта с два я дам ей блаженно шляться здесь, стирая куски человеческих жизней, выбирая самый легкий путь, отказываясь бороться».

Вот только Тони не мог говорить, не был способен издать ни звука, даже щелкнуть пальцами. Он вынужден был молчать.

— Я хотел узнать, как себя чувствует мистер Фостер, — нахмурился Чи-Би.

«Так, как будто в рот мне вбили кляп. Чертова корова! — Тони испепелил волшебницу взглядом. — Я бы в мгновение ока обменял тебя на три магических боба![68] Черт, даже на лимскую фасоль!»

— Ему все еще слегка нездоровится. Мне начинает казаться, что вокруг ходит вирус. Вам бы лучше проследить за этим, прежде чем явится участковая медсестра. Вы же знаете, как пресса вынюхивает очередной медицинский кризис.

— Это не…

— У констебля Элсона уже есть навязчивая идея насчет студии. Он видел, как Тони стошнило. Если коп ляпнет об этом кому не следует…

Арра не просто слегка намекала на неприятности, она в открытую грозила ими.

— Констеблю Элсону следовало бы проследить за собой, — прорычал Бейн и, пихнув биту на полку, двинулся вверх по лестнице, затем повернулся и добавил: — Не только он умеет говорить с людьми.

— Желаю хорошо провести время.

Его ответ был безмолвным, но выразительным.

Когда дверь за боссом закрылась, Арра ссутулилась в кресле.

— Ладно, Тони. Выскажи все. Скажи, что я вышла за все рамки, злоупотребляю своей силой, принимаю самонадеянные решения, не желая ни с кем их обсуждать. Что мои способности не дают мне права управлять чужими жизнями. Что маленькие злоупотребления ведут к большим, вся эта сила развращает. Я уже иду по скользкой дорожке, которую избрал Повелитель Теней. Для меня важны лишь мои собственные желания. Просто потому, что мне это под силу, — такой причины достаточно.

Фостер стряхнул с себя одеяло и вскочил. Он был слишком зол, чтобы сидеть неподвижно.

— Я собирался сказать, что ты не можешь, к чертям собачьим, беспечно стирать куски человеческих жизней. Но твой вариант тоже сойдет.

— Я знаю, как мыслит Чи-Би. Он решил бы проблему самым простым способом. Босс вытащил бы на свет божий бородатую истину, что благо многих людей важнее блага одного — согласен или нет с ним этот самый один человек. Потом он швырнул бы меня обратно через ворота.

— Ты волшебница! Ты не должна позволять ему куда-либо тебя швырнуть!

Арра саркастически приподняла бровь:

— Я и не позволила.

— «Не позволять» не означает «либо по-моему, либо катись»! Надо убеждать другого человека в своей правоте!

— Каким образом ты предлагаешь это сделать?

Наверняка Тони знал лишь одно.

— Уж явно не убегая — в который раз! Ты даже не попыталась!

— А каковы шансы? Сделай все, что в твоих силах, и счастливый конец неизбежен? — скривила губы Арра. — Тони, ты живешь в мире фантазий.

— Алло! — ткнул в ее сторону пальцем Тони. — Волшебница! — Он поднял руку, чтобы продемонстрировать небольшие шрамы на запястье. — Вампир! — Широкий жест охватил всю мастерскую. — Телевидение! В данную минуту фантазии кажутся мне весьма настоящими. Ты просто слишком перепугана, черт побери!

— Ты тоже был бы перепуган, если бы знал то, что знаю я!

— Чего же я не знаю?

Теперь Арра стояла, сжав кулаки.

— Повелитель Теней истребил весь мой орден!

— Да? Что ж, последних двоих он не получил, пока ты от них не смылась!

Наверное, это была не молния, потому что та убила бы его. Скорее всего, это оказался просто самый сильный в мире разряд статического электричества. Он врезался в грудь Тони и швырнул его назад, на стеллажи, которые пошатнулись, но устояли. Тони сполз по ним на пол, чувствуя, как боль обжигает каждое нервное окончание. Он и не подозревал, что их так много, и предпочел бы остаться в неведении.

— Вон отсюда!

Он моргнул, чтобы избавиться от мельтешения перед глазами, и с трудом встал. Кроме боли Тони ощущал удивительное спокойствие.

— Думаю, мы уже ратифицировали договор о том, что Повелитель Теней убьет нас, разыскивая тебя, — произнес Фостер, поднимая руку, когда Арра снова протянула к нему ладонь. — Я ухожу. — Полдюжины ступенек до двери он одолел, чуть ли не вися на перилах, потом обернулся и добавил: — Ты заварила эту кашу. Признай свою ответственность и приведи все в порядок.

— Ответственность? — буквально выплюнула она это слово.

— Может, ты уже слышала о ней? Ответственность — оборотная сторона силы.

На этот раз Арра стояла под неудобным углом, поэтому промахнулась и в Тони не попала.

У порога постановочного офиса Зев удерживал одной рукой стопку CD-дисков, с другой свисали маленькие компьютерные колонки. Он поднял глаза, когда Тони вышел из подвала, и сморщился от резкого запаха гари. Вонь осталась за захлопнувшейся дверью.

— Что горит?

— Рим.

Тони дотронулся до пирсинга в брови. Кожа опухла и адски болела даже от легчайшего прикосновения. Оно и не удивительно. Золото — хороший проводник электричества.

— Вот как, — нахмурился музыкальный редактор. — Поругались с Аррой?

— Не сошлись во мнениях.

— Опять. Я и не знал, что тебя так интересуют спецэффекты. В пятницу ты об этом не упоминал.

— Просто вылетело из головы. Мы… э-э… — начал он как раз в тот момент, когда Зев сказал:

— Если мы… э-э…

Последовала недолгая тишина.

— Продолжай.

Вежливое предложение, опять же высказанное дуэтом, после еще одной минуты тишины выродилось в обычную сцену из «Трех бездельников»,[69] исполняемую двумя третями состава. Стопка дисков начала съезжать, Зев попытался их перехватить, Тони потянулся помочь. Искра была ясно видна даже под флуоресцентными лампами.

Стук футляров с CD-дисками, ударившихся об пол, почти заглушил вопль Зева:

— Черт побери!

— Ох, старик!.. Зев, прости, пожалуйста.

Тони опустился на колени и начал собирать рассыпанные диски с музыкальными записями.

— Это все из-за той штуки, над которой работаем мы с Аррой. Похоже, я немного наэлектризовался.

— Лишь похоже? — возмутился Зев, держась правой рукой за левую. — Что ты там делал? Тер кошек стеклянными прутьями?

— Как?

— Эксперимент по физике из старшей школы. Неважно, — бросил Зеро и, пошевелив пальцами, убедился, что они еще работают, затем наклонился и стал собирать диски в стопку. — Думаю, что вытерплю боль, если это помогло поставить тебя на колени.

Тони удивленно ухмыльнулся.

Зев широко распахнул глаза.

— Я сказал это вслух?

Фостер кивнул.

Кожа между бородой и нижним краем очков музыкального редактора приобрела пунцовый оттенок.

— Отлично. Я просто… — Зев подался назад, колонки хлопали его по ногам. — Слушай, я тут по горло в… э-э…

Тони не понял, каким именно образом Зев ухитрился открыть дверь монтажной. Похоже, он пихнул ее локтем.

— Увидимся, — промямлил Зеро и исчез.

— Мы должны еще раз поговорить о том, что Зев — милый парень? — вопросила Эми из-за своего стола.

— Я ничего такого не сделал! — запротестовал Тони и поднялся с пола.

— Да брось. Я отсюда видела, как между вами летели искры.

— Ничего подобного. Он просто друг.

— Нет, в буквальном смысле слова искры! — воскликнула Эми, раскинув руки и изображая взрыв. — Что с тобой сотворила Арра?

Хмуриться парню было больно.

— Ничего такого, чего я не ожидал бы.

— Что ж. Как же все мы уклончивы!.. «Чи-Би продакшнс», чем могу вам помочь?

Выражение лица Эми ясно говорило, что их беседа еще не окончена. По мнению Тони — наоборот. Он уже ушел бы, но каждый шаг по ковру отдавался тихим жужжанием. Парень мысленно с ужасом видел, что случится с каким-нибудь очень дорогим оборудованием, если он прикоснется к нему, находясь в таком состоянии. Требовалось переждать, пока из него не уйдет остаточное электричество.

Ему требовался металл, но такой, чтобы Тони не мог его уничтожить. На глаза Фостеру попался старый помятый шкаф для хранения документов — то, что нужно!

«Надо быстро приложить к нему ладони и молиться, чтобы мы со шкафом это пережили».

Юноша встал спиной к шкафу. Он надеялся, что со стороны все выглядело так, будто он дожидался, когда Эми закончит объяснять кому-то, как вернуться на студию со Столетней пристани. Парень потянулся назад и прикоснулся обеими руками к металлу.

«Давай, терпи! Кто-нибудь здесь наверняка умеет делать искусственное дыхание и массаж сердца».

Тони ожидал, что раздастся глухой удар, но сила звука его впечатлила.

Эми уронила телефонную трубку на плечо, возмущенно посмотрела мимо него на загон и завопила:

— А теперь какого черта они вытворяют?

— Понятия не имею!

Тони пожал плечами. Ладони жгло, но, кажется, он уцелел.

— Ты же знаешь этих сценаристов. Слушай, Эми, мне пора возвращаться к работе, — сказал он, уже собираясь уходить, но неожиданно остановился. — Кто сейчас на Столетней пристани?

— Кемел, новый офисный ассистент.

— А что случилось с Вероникой?

— Уволилась.

— Почему этот новый парень торчит на пристани?

— Рэчел получила звонок от ассистента режиссера по подбору натуры для съемок и послала Кемела сделать несколько снимков возле Северного кладбища.

Тони прокрутил в голове карту местности.

— Которое в чертовой дали от Столетней пристани.

— Он заблудился.

— Да неужто?

— Мы еще поговорим о тебе и Зеве.

— Хорошо.

«Или умрем от дыма и теней. Не знаю, что мне нравится больше».

Тони никогда не замечал, сколько теней было в коридоре, ведущем в звуковой павильон. Неудивительно, что раньше он чувствовал себя здесь в безопасности. Ему передавались ощущения его непрошеного пассажира. Когда парень понял, что пытался обогнать свою тень, он заставил себя сбавить темп.

— Эй, Тони!

Дверь Эверетта была открыта. В кресле сидел Ли. Ему снова сооружали вихор.

— Ты в порядке? — спросил Николас.

Фостера только что чуть не поджарила волшебница, которая, похоже, приготовилась сбежать подальше от заварушки, которую сама же учинила. Всех ждала мучительная смерть, а сам он стал последней и единственной надеждой несчастных. Ладно, еще Генри и два термоса, полных коктейля из водки и кошачьей мяты.

Зеленые глаза прищурились, и Тони подумал, что эти мысли отразились у него на лице.

— Я в полном порядке.

— Генри, сколько раз можно повторять, что я в порядке?

— Она напала на тебя.

«Подтекст: на то, что принадлежит мне. — Тони возвел глаза к потолку. — Господи, Генри, занимайся своей собственной загробной жизнью».

— Я ее спровоцировал, сказал то, что до чертиков разозлило Арру.

— Но, судя по твоим словам, ты просто пытался убедить ее передумать.

— Если бы она передумала, то это пошло бы в качестве бонуса. Но такого не случилось: она не передумала. — Насколько Тони помнил, он был так зол, что бил по единственному больному месту Арры, известному ему. — Многое я выпалил просто для того, чтобы ее разозлить.

— Потому что решил расстаться с жизнью?

Тони слегка пихнул вампира локтем в бок.

— Ба! Я же здесь?

Тони не испытывал ни малейшего желания находиться в этом месте. Он предпочел бы оказаться дома, в безопасности, ни о чем не ведая, есть в постели начо[70] и смотреть один из старых фильмов с Ли Николасом. Фостер мечтал, чтобы самой большой его заботой было безнадежное влечение к парню-натуралу, не хотел отвечать за чье-то спасение — всего мира, ближайших окрестностей или людей, каким бы то ни было образом связанных с Аррой Пелиндрейк. Но похоже, его желания никого не волновали.

— Сколько времени?

Они с Генри стояли так близко друг к другу, что Тони почувствовал, как вампир поднял руку, чтобы посмотреть на часы. В звуковом павильоне, где горели только аварийные огоньки, юноша не видел своего запястья, зато для Фицроя темнота была преимуществом.

— Ровно одиннадцать часов.

— Вы что-нибудь слышите? Вернее, кого-нибудь? Здесь.

— Только тебя. Твое сердце скачет галопом.

«Да неужто?»

— Оно просто увеличивает число оборотов перед дракой.

— Конечно.

У них была лампа, остатки зелья, бейсбольная бита, купленная по дороге домой, небольшой опыт по надиранию метафизических задниц, но только не волшебница. Она не отвечала ни на телефон, ни на пейджер, но все равно они приготовились — как уж могли.

«Если последняя тень попробует прорваться домой, то мы ее остановим. Если Повелитель отправит через ворота новых миньонов, уже не бесплотных, не боящихся света, то они столкнутся с…

Дерьмо!

Враги знают, что им будет противостоять вампир. Им известно столько же, сколько и мне».

— Они явятся сюда в полной боевой готовности, чтобы уничтожить вас.

— Меня не так просто убить.

«Да уж, голос принца тьмы произведет на них неизгладимое впечатление».

— Но все-таки можно.

— Это нелегко.

— Но…

— Ты же меня прикроешь.

— Хорошо.

«Мне от этого легче не стало».

Тони переложил биту в другую руку и вытер потную ладонь о джинсы.

— Знаете, утром Арра уже готова была ворваться в павильон и приложить битой заложника тени. Интересно, как она объясняла бы это после, стоя над распростертым телом? Вряд ли можно назвать спецэффектом удар, нанесенный коллеге «луисвилльским слаггером»[71].

— Вероятно, она об этом не думала. — Тони услышал улыбку в голосе Генри. — Волшебница решила, что ты в опасности, и ринулась вперед очертя голову.

— При этом она исчерпала все свои запасы готовности прийти на помощь.

Тони, в отличие от вампира, не улыбался.

— Арра говорила тебе, что не собирается идти против Повелителя Теней?

— Ну да. Она сразу сказала, что не будет противостоять ему лицом к лицу.

— А еще эта женщина с самого начала говорила, что не станет нам помогать, но делала это.

— Пока ей это ничем не грозило. Она всегда собиралась сбежать.

Тони почувствовал, как Генри пожал плечами.

— Планы меняются.

— Поверить не могу, что вы ее защищаете! Арры здесь нет, так ведь?

— Верно.

— Минуту назад вы выходили из себя, потому что она на меня напала.

— Это разные вещи.

Тони открыл рот и что-то бессвязно пробормотал. Около дюжины разных ответов перепутались у него в голове.

Фостеру казалось, что прошло уже полчаса. Все это время он слышал лишь собственное прерывистое дыхание. Наконец Тони не выдержал и тихо спросил:

— А теперь сколько времени?

— Двадцать три часа семнадцать минут.

Тут он понял:

— Ворота не открылись.

— Судя по всему. Думаю, нашему врагу нужно подготовиться.

Юноше это казалось резонным. Не успокаивающим, не ободряющим — ни в коем случае! — но резонным.

— Зачем ему сражаться с вами, если он сможет пройти через ворота утром, когда вас тут не будет?

— Действительно — зачем?

— Он явится утром, когда я останусь здесь один.

«Раз уж мы начали рассуждать…»

Тони подыскал еще пару доводов, пока Генри откатывал лампу обратно к панели и сматывал кабель.

— Он, должно быть, сообразил, что нам труднее остановить тени во время съемок. Куча людей, болтающихся кругом и пытающихся снять телесериал, здорово мешает главному герою защищаться от злых волшебников, приходящих из другого мира.

В тусклом свете сверкнула белозубая улыбка Генри.

— В телесериале главный герой справился бы.

— К услугам проклятущего телевизионного героя пятьдесят человек, присматривающих из-за камеры за тем, чтобы он выглядел хорошо. А я добьюсь того, что меня уволят. Вы же понимаете это, верно?

— Не обязательно уволят.

— Нет, обязательно, — заявил Тони, и они бок о бок направились к задней двери. — Даже если мы спасем мир, я потеряю работу, квартиру и закончу тем, что буду показывать фокусы в Газтауне[72]. Я почему-то проникся куда большим сочувствием к шестому сезону «Баффи»[73].

— Это должно мне о чем-то говорить?

— Двадцать первый век на дворе, Генри. Постарайтесь идти в ногу со временем.

В двадцать один тридцать Тони наложил вето на предложение вломиться в квартиру волшебницы.

— Послушайте, если она не хочет туда приходить, вы ее все равно не заставите.

— Ты не заставишь, — поправил Генри. — А я могу.

— Вы сможете заставить ее драться, когда она там окажется?

— Ты удивился бы, если бы узнал, сколько людей сражаются, будучи загнанными в угол.

— Да, как крысы. Она уже в углу, — нахмурился Тони, потирая грудь. — Если сейчас мы войдем и застанем ее дома, она будет драться с нами. Если Арра победит, то некому будет блокировать ворота.

— «Один стоял храбрый Гораций, все еще верный себе. Пред ним — трижды тридцать тысяч врагов и широкий поток позади».

— Что?

— «Гораций на мосту» лорда Маколея.[74]

— К черту. Просто ведите машину, хорошо?

Итак, Генри отъехал от дома волшебницы, гадая, почему Тони так круто изменил свое отношение к Арре, перейдя от былого понимания к мрачному негодованию. Терпение бессмертного оказалось Божьим даром, когда вампир слово за слово выуживал у Тони рассказ о событиях вчерашнего утра. Въехав на студийную парковку, Генри уже знал, откуда появился круглый воспаленный синяк на груди Тони, отливавший пурпуром на фоне не до конца поблекших меток недавнего избиения.

Ворота не открылись, битва была отложена. Генри забросил Тони домой и подождал снаружи, не попадаясь на глаза, пока сердцебиение парня, слишком знакомое, чтобы можно было перепутать его с чужим, не замедлилось в мерной каденции сна. С улицы Фицрой мог видеть, что все лампы в квартире горели, и сердито зарычал, расстроенный тем, что Тони вел теперь битву со страхом, в которой ему ничем нельзя было помочь.

Генри быстро доехал до центра Ванкувера и в пятнадцать минут третьего проследовал за одним из членов кооператива в дом Арры.

Если волшебница и защищала свою дверь заклинаниями, то они не работали против грубой силы. Генри натянул свитер на кисть руки, чтобы скрыть отпечатки пальцев, ухватился за ручку двери и засов и резко, коротко толкнул. Скрежет стальных петель, вырывающихся из косяков, прозвучал как выстрел, но вампир оказался в квартире и закрыл за собой дверь прежде, чем проснулись соседи волшебницы. Из коридора не было заметно, что в квартиру вломились.

Арры дома не было. Он не чувствовал ее жизни, но обыскал все комнаты. Кто мог сказать, насколько далеко простирались способности волшебницы?

Ноутбук исчез со стола в столовой. На его месте лежал конверт с марками, адресованный Энтони Фостеру. К нему был прилеплен клейкий листочек с пометкой: «Вера, когда покормишь кошек, пожалуйста, брось это в почтовый ящик».

Генри отложил записку и осторожно провел ногтем под запечатанным краем конверта. Дешевый клей подался легко.

Пристальный взгляд заставил вампира обернуться в сторону гостиной. Кошки сидели на кушетке и презрительно смотрели на него. Собаки всегда предпочитали нападать стаей на существ, подобных ему. Кошки были умнее.

— Мне нужно знать, о чем она ему поведала.

Зазу фыркнула.

— Если ты думаешь, что я поверю, будто ты никогда не совершала сомнительных поступков, то лучше подумай еще раз. Кошки — сплошная нравственная двусмысленность.

Уитби зевнул.

Генри уже приготовился увидеть рукописное письмо, начертанное плавным почерком на бумаге высшего качества. Вместо этого он разглядел шрифт Times New Roman двенадцатого кегля на двадцатифунтовой белой облигации. Ни приветствия, ни подписи.

«Я видела, какой победил. Когда Повелитель Теней двинулся на город, я метнула кристаллы и увидела его победу. Я гадала снова и снова, но каждый раз он оказывался победителем. Я попыталась убедить Кирилла и Сарна бежать со мной, но они отказались, не хотели понять, что больше ничего не могут поделать.

„Сражайтесь за нас! — вопили горожане. — Умрите за нас!“

Они пошли навстречу смерти, а я открыла ворота.

Даже спустя семь лет я не могу четко предсказывать в этом мире, но каждый раз, заглядывая в будущее, вижу его победу. Какой смысл продолжать сопротивляться, если поражение предрешено? Хотя я знаю, что смогу убедить в этом тебя ничуть не больше, чем Кирилла с Сарном.

Хочу надеяться, что в одном из новых миров будущее изменится.

Теперь ты знаешь то, что знаю я.

Наверное, это немногого стоит, но мне жаль».

— Это и впрямь немногого стоит! — прорычал Генри, складывая письмо так, как оно было сложено раньше.

Потом он долго стоял рядом с телефоном, держа над ним руку.

«Тони, это Генри. Не ходи завтра на работу. Не будь среди тех, кто погибнет первым. Подожди заката, когда я явлюсь туда, чтобы сражаться рядом с тобой».

Их узы были достаточно сильны. Даже на расстоянии он мог высказать это как приказ, а не как просьбу.

Но Генри не попросил об этом и не отдал такой команды, когда они ехали от студии. Оба знали, что может принести утро.

Фицрой не мог отобрать у Тони право выбора, как бы ему этого ни хотелось. Он отошел от телефона и уронил руку.

— Выбор, который мы делаем, делает нас, — сказал он кошкам.

Зазу фыркнула. Уитби зевнул.

Письмо Арры снова лежало в конверте на столе, когда Генри выскользнул в ночь.

Глава шестнадцатая

Плотников вызвали к шести часам утра. Питер и Сордж дружно решили, что тому месту, где они собирались снимать сцену воспоминаний о Лондоне примерно тысяча восемьсот семидесятого года, совершенно не соответствовали полдюжины наркоманов, наотрез отказавшихся убраться. Поэтому пришлось сооружать декорации.

Тони появился на полтора часа позже плотников. К этому времени визг пил и стук молотков доносились аж до тележек обслуживания.

Когда Фостер вошел через открытые задние двери, маляр Чарли Харрис вручил ему валик, примотанный скотчем к палке от метлы, показал на пятиметровую фанерную стену и сказал:

— Положи один слой умеренно-серой краски. В девять часов я начну красить ее аэрографом под камень.

— Да, но…

— Время поджимает, кореш. Питер разрешил задействовать всех, кто не находится непосредственно перед камерой или за ней.

— Кореш?

Глаза орехового цвета близоруко заморгали за очками, забрызганными краской.

— Ты ведь ассистент режиссера? Или у тебя есть дела поважнее?

Тони, все еще малость обалдевший от обращения «кореш», бросил взгляд на съемочную площадку под воротами, услышал резкий нервный смех, эхом отозвавшийся в павильоне звукозаписи, и с ужасом понял, что смеялся он сам.

— В одиннадцать пятнадцать мне надо спасти мир, — объявил он.

«Почему бы и нет? По крайней мере, хоть кто-то пригнется, когда дерьмо ударит во вращающийся вентилятор».

— Господи, да у тебя в запасе еще несколько часов. К этому времени ты уже давно закончишь… Эй! Тупица! Я велел тебе мазать эти двери черной матовой краской, а не глянцевой!

Когда Чарли поспешил прочь, Тони посмотрел на валик и шагнул к поддону с краской. Ему особо нечего было готовить к грядущей битве. Последняя линия обороны этого мира фактически состояла лишь из него, декламирующего: «Ты не пройдешь!»[75]

«Всем известно, что тогда это сработало отлично. Конечно, в конце концов все жили долго, счастливо и все такое прочее, но сперва кое-кому пришлось упасть в огонь и погибнуть.

Если я погибну, то уже не вернусь. Если я погибну… Погибну…»

— Эй, Фостер! Может, ты все-таки оставишь немножко краски для стены? Не трать ее всю на пол!

Краска капала с валика, собираясь в лужицу у ног парня. Еще не высохшая, она не была похожа на умеренносерую. Эта штука напоминала жидкую тень.

— Фостер!

— Да. Извините.

Тони красил. У него было слишком много времени на раздумья о воротах, о том, что может пройти через них и как этому помешать, если Арра бросила его. Различные «возможно» и «может быть» водоворотом крутились в голове юноши, но он не мог ухватить за хвост ни одну конкретную мысль. Когда Фостер докрасил фанеру, неуверенность так истерзала его, что он уже начал предвкушать возможность бешеной атаки армии Повелителя Теней.

«Нечисть с обнаженными мечами бросится через ворота в поисках Арры. Если такое и вправду случится, то в этом окажется и плюс. Мне легче будет убедить людей в том, что происходит что-то страшное. Если армия пройдет через ворота, то мне, по крайней мере, не придется сражаться с ней одному».

«Одному».

Проклятье! Он знал это подобие голоса. В звуковом павильоне осталась еще одна тень! Тони резко развернулся и попытался хорошенько рассмотреть свою тень, танцующую по бетонному полу.

— Фостер, какого черта ты вытворяешь? — проворчал Чарли, сердито уставившись на него поверх охапки пенопластовых камней, из которых строился бутафорский замок. — Если закончил, не путайся у меня под ногами.

— Я… Э-э…

«Моя тень потемнела? В ней скрывается другая?»

— Ты ничего не делаешь. Двигай в мастерскую и принеси коробку палочек для клеящего пистолета.

— Я должен… В смысле, есть кое-кто…

Камни упали на пол. Липкие руки схватили Тони за плечи и развернули спиной к стене.

— Мастерская. Палочки. Живо. Если ты, Фостер, задумал устроить истерику, то я предлагаю тебе глотнуть кофеина и взять себя в руки. Сегодня неподходящий день!

«А то я не знал».

Тони решил, что тварь находилась не в его тени. Ее голос звучал недостаточно четко. Может, она еще не устроилась в его голове? Любое внятное описание все равно не подходило к мерзости такого рода. Он спешил в мастерскую, при этом испытывал не только облегчение, но и мрачное предчувствие.

«Если она не в моей тени, то где, точнее — в ком?»

Когда Фостер проходил через декорацию кабинета, Питер и Ли повторяли телефонный диалог. Николас бедром опирался о край стола. Эта поза становилась одной из фирменных у его героя Джеймса Гранта.

— Все еще есть добро, но зло остается злом. Хорошие люди продолжают изо всех сил противостоять делам злых. Но решение за тобой, Раймонд. Я не буду принимать его за тебя. В конце концов, это же у тебя многовековой жизненный опыт.

Ли убрал трубку от уха и покачал головой. Вопрос он задал уже от себя:

— Последняя фраза кажется перебором, только когда ее произносишь? Или со стороны звучит не лучше?

— Ты беседуешь с вампиром-детективом, — пожал плечами Питер. — Тот психует. Он, видите ли, выяснил, что сто с лишним лет назад ему не удалось уничтожить шабаш ведьм-аристократок. Разве что-то может быть еще большим перебором?

Тони как раз проходил мимо, когда актер согласился с доводами режиссера.

— До съемок три минуты, люди!

По всей съемочной площадке этот крик подхватили другие голоса. Шум строительства начал утихать. У киношников не было времени ни на прекращение съемок, ни на остановку строительства. Поэтому в течение дня одно будет перемежаться с другим. Плотникам и малярам то и дело придется превращаться в неподвижные изваяния после того, как прозвучит звонок, и впадать в неистовое муравьиное мельтешение через секунду после команды: «Снято!»

Тони сжал в руке палочки для клеевых пистолетов и вернулся в кабинет как раз вовремя, чтобы застать первый дубль.

— …тебя. В конце концов, это ж у тебя многовековой жизненный опыт.

— Снято!

Когда снова заработали молотки и пилы, Питер вылез из-за монитора и прошел на съемочную площадку, насколько позволял шнур от наушников.

— Давай еще раз. Только сделай ударение на «многовековой», а не на «у тебя». Потом с силой вешай трубку.

— Я на него злюсь?

— Ты недоволен.

— Повторяем с начала сцены?

— Только не сейчас. Начинай с «Основы морали не изменились».

Режиссер двинулся обратно, заметил Фостера и поманил его к себе:

— Где твои наушники, Тони? Надевай их и приступай к работе.

— Чарли заставил меня заняться покраской.

— Лондона?

Тони на минуту задумался. Это явно не походило на Лондон, но кто на телевидении может быть в чем-то уверен, черт?

— Наверное.

— Ты в этом не уверен? Потрясающе.

Питер шагнул за мониторы и скрылся из поля зрения парня. Тони уже приготовился нести палочки дальше, но вдруг застыл как олень, попавший в свет фар. Он внезапно осознал, что все это время за ним наблюдал Ли. Точнее, Николас пристально на него смотрел с тем самым задумчивым выражением лица, с каким в последнее время нередко поглядывала на парня Арра.

Честность или же что-то более примитивное заставило Тони признать, что Ли такое выражение шло больше. В придачу Фостер вспомнил, что проблема с Аррой не терпит отлагательств.

— Монашеские одеяния с капюшонами. Что в этом сложного? Нет, не халаты. Что-то вроде черных балахонов. Да, обязательно черные. Потому что это шабаш, господи боже, а не ночные посиделки!

Эми повесила трубку, тщательно контролируя свои движения, и натянуто улыбнулась Тони. Она объяснила ему суть проблемы:

— Это Кемел. Он в городе, пытается забрать дюжину мантий с капюшонами, которые мы взяли напрокат, но их не могут найти. А те шесть штук, которые отыскались, — розовые.

— Розовые мантии с капюшонами? — удивился Тони, мысленно перебрав все, что снималось в Ванкувере за последнюю пару лет, но не вспомнил ничего, где были бы задействованы такие одежды. — А разве наша костюмерша этим не занимается?

— Она сейчас изгаляется над нашим единственным приличным платьем в викторианском стиле, стараясь, чтобы зрители не заметили, что оно уже использовалось в четвертой серии. Да, мы можем взять напрокат, купить или сшить еще одно, но Чи-Би не одобрит такого подхода к бюджету. Просто удивительно, как можно изменить платье с помощью отделки. Тебе что-то нужно, да? Или ты здесь только для того, чтобы убить время?

— Дверь в мастерскую Арры заперта.

Тони минут пять возился с дребезжащей ручкой, толкал ее и тянул на себя, но все без толку. Наверное, с мантиями случился настоящий кризис, если Эми не заметила его манипуляций.

— Нет, не заперта.

— Увы, это так.

— Не может быть, — самодовольно улыбнулась женщина. — На этой двери нет замка. Ее просто время от времени заедает. Только Арра умеет ее открыть.

— Она здесь?

— Я ее не видела, поэтому вряд ли.

«Неудивительно».

— Она звонила?..

— А мне не все равно? Погоди. — Реплику Тони остановил поднятый палец с ярко-зеленым ногтем. — Дай мне ответить на вопрос. Если она не везет с собой дюжину черных мантий, то мне все равно.

— Эми, это важно.

— Почему?

— Не могу тебе сказать.

Большие часы на стене показывали двенадцать двадцать. У Тони оборвалось сердце, но потом он догадался взглянуть на свои наручные. Десять двадцать.

— Ты до сих пор не починила часы.

— Господи! — Густо подведенные глаза многозначительно расширились. — Ты прав, не починила. Давай закроем эту тему.

«Все скоро закончится. Осталось меньше часа. Проклятье! — Тони схватился за голову, но сперва задел липкое пятно краски. — Прекрати, к чертям собачьим!»

Эми нахмурилась, глядя на него и постукивая кончиком ручки по нижней губе. Фостер слишком сосредоточился на голосе тени и не мог понять, как именно смотрела на него собеседница — с обеспокоенным или с раздраженным видом.

— Я не общалась с Аррой, — сказала наконец Эми. — Погоди, сейчас спрошу, говорила ли с ней Рэчел.

Быстро нацарапанная записка, сунутая под нос менеджеру, не заставила Рэчел прервать горячий спор с провайдером насчет обрыва подключения, хотя ответ она дала. Он был отрицательным.

— Думаю, она появится позже, — произнесла Эми, причем в ее голосе слышались и утверждение, и вопрос.

Проблема заключалась в том, что ответов у Тони не было, зато появились новые заморочки. Не будет ли это самое «позже» слишком поздно?

— Тони?

— Да. Извини.

Он хотел спросить, на месте ли Чи-Би, но передумал. Какой смысл? Арра стерла память босса. Даже если бы у Тони была возможность объяснить ему все с самого начала, он не смог бы доказать свою правоту. Смертоносные тени из другого мира, сорвавшиеся с цепи и похищающие людские тела, — все это смахивало на неудачную идею, родившуюся в загоне сценаристов.

— Я должен вернуться к работе.

От души желая, чтобы Эми перестала на него пялиться, он повернулся на пятках, сделал два шага и врезался в теплое, податливое препятствие. Коробки с CD-дисками застучали по полу.

— Зев, извини, старик. Я… Мне нужно бежать, — сказал Тони, бросив взгляд через плечо. — Если Арра позвонит, скажи ей… — «Что? Чтобы она притащила свою волшебную задницу в студию?» — К черту. Не утруждайся, она и так знает.

Эми смотрела Тони вслед, пока тот не скрылся в павильоне звукозаписи, потом покачала головой.

— Что с ним такое? — поинтересовался Зев, отодвигая в сторону стопку листов сценария, еще не сложенных по порядку, и пристраивая собранные коробки с дисками на краю стола.

— Не поручусь, но тебя, по-моему, променяли на пятидесятипятилетнюю женщину, которая все взрывает.

— Что ж… — вздохнул после долгой паузы музыкальный редактор. — Это полная невезуха.

Большая угольная дуговая лампа исчезла. Ее не было у съемочной площадки и возле контрольной панели.

Тони смотрел на пустое место, когда вибрация открывающихся ворот заставила завибрировать жидкость в его глазных яблоках.

«Дерьмо. Дерьмо! Самое настоящее!»

С сердцем, колотящимся в глотке, он ринулся к стеллажам, где находились запасные прожекторы. Лампы не было и там. Фостер вернулся к краю ворот. Все волоски на его теле встали дыбом.

— Осталось три минуты, народ!

«Точно. Они снимают в декорациях, изображающих кабинет, и используют лампу. Нет, не используют».

— Сордж сказал, что она нам уже не понадобится, поэтому Чи-Би сдал ее напрокат своему приятелю, который снимает в Вестминстере новый фантастический сериал. Босс торговался с ним как черт за душу. Ее увезли рано утром.

«Пока я красил…»

Осветитель посмотрел на свою руку, потом снова на Тони.

— Теперь ты не хочешь меня отпустить?

— Да. Правильно. Извини.

Юноша не сразу вспомнил, как шевелить пальцами.

— Если Арра все еще пользуется лампой, то она должна была об этом сказать. Хотя что толку, раз уж у Чи-Би появился шанс срубить бабки. Хорошо, что мне лампа не нужна, — добавил осветитель и повернулся обратно к своему пульту, когда Питер попросил тишины на площадке. — Если бы босс мог сэкономить на этом пару баксов, то он заставил бы меня пользоваться чертовыми фонариками.

— Мотор, хлопушка!.. Начали!

Тони почти не слышал голос Ли, рассуждающего о добре и зле. Он все явственнее чувствовал, что ворота открываются.

«Фонарики?»

Фостер сжал ладонями виски, отпрянул в столовую, прислонился к узкой вертикальной стойке и уставился на площадку. Там никого не было. Никто не пытался отправить тень домой.

Это было хорошо, пока он не начал кое о чем задумываться.

«Почему последняя тень не отправляется домой? Ведь этот миньон мог бы остаться в нашем мире, чтобы сыграть роль приветственного комитета. Но кого он собрался встречать? Кто бы это ни был, фонариков не хватит, чтобы остановить его, а бейсбольная бита осталась в туалете, около раковины.

Из носа у меня течет. — Он быстро прикоснулся к этому месту тыльной стороной руки. — Кровь.

Дурацкий вампир со своей идиотской манерой спать весь день напролет. Какой с него, черт возьми, толк?

Во время открытия ворот мне казалось, что мой мозг медленно разрывается пополам. Мне требуются оружие и аспирин, но с лекарством придется подождать».

Возле декораций Тони нашел металлический штатив и дрожащими пальцами открутил вертикальную подпорку. Четыре фута алюминия с резьбой на обоих концах. После стольких лет, проведенных в обществе Генри, Тони знал, какие ранения можно нанести обыкновенным колом.

Парень прижал к себе трубку, вернулся на площадку и увидел, как с высоты примерно в четыре фута упал мужчина и приземлился вниз лицом на стол в обеденной комнате.

Ворота закрылись. Мужчина уперся ладонями в стол и сел.

Тони слышал стук молотков, ругань, звук досок, которые волокли по бетону, характерную речь Сорджа на смеси французского и английского, когда тот говорил с помощником осветителя. На площадке работали две бригады, в павильоне звукозаписи находилось не меньше тридцати человек, но никто не заметил ничего странного.

«Никаких новых союзнико