«Океанский кровопийца»

- 4 -

Луну закрыла зеленоватая тень надвигающейся тучи, и я увидел, как по палубе на четвереньках ползет человек. Он издал внезапный неистовый вопль, подбежал к поручням и протянул руки. По всей длине поручня пробежала белая волна. Она поднялась и задрожала, а потом через шпигаты, не издавая ни звука, испустила отвратительную струю и обволокла несчастного, который был в полном отчаянии. Бедняга попытался избавиться от нее. Он закричал, на лице у него появилось выражение ужаса. Он упал на палубу и попытался зацепиться за что-нибудь руками. Он хватался за гладкую скользкую поверхность, но жуткая штука обвила его ногу своими хищными щупальцами и потащила. Она тащила его медленно и это было страшно.

Его голова ударилась о края шпигатов, и темно-красная, не шире стального троса, струйка крови побежала по палубе, образовав у ног Оскара небольшую лужу. Одна присоска прижалась к виску своей жертвы, а другая заползла под рубашку и принялась за дело там, присосавшись к груди. Я рванулся к нему, но Оскар удержал меня за руку, ничего не объясняя. Тело несчастного человека побелело, покрылось слизью, изменилось у нас на глазах. И никто не выступил вперед, чтобы прекратить этот ужас. Пока мы наблюдали за происходящим, тело мертвеца, у которого уже остекленели глаза, стало дергаться, двигаясь в направлении шпигатов, натыкалось на борт и дергалось снова и снова. Однако оно не проходило через отверстие, и тогда голова его расплющилась и превратилась во что-то невообразимое, что было трудно даже представить, и на нас напала жуткая тошнота. Но мы продолжали смотреть, словно зачарованные, испытывая при этом что-то большее, чем отвращение. Мы наблюдали за чем-то жестоким и невероятно живучим, видели в действии все неограниченные возможности этого существа.

Здесь, под закутанной в саван луной, в фосфоресцирующей водной пустыне, мы стали свидетелями того, как человеческие законы попираются какой-то немой, бесформенной, адской силой. Мы встретились со знающей свое дело, изрыгающей материей, материей, не имеющей мозга и ни от кого не зависящей, подчиняющейся закону, который выше человека, выше морали, выше греха. Это была жизнь, поглощавшая другую жизнь, и делавшая это убедительно, без всяких раздумий, и становившаяся от этого более сильной и ликующей.

- 4 -