«Вечный любовник»

ДЖ. Р. УОРД ВЕЧНЫЙ ЛЮБОВНИК

Посвящается тебе.

Поначалу мы не очень ладили, помнишь?

Но потом я поняла, какой ты на самом деле, и влюбилась.

Спасибо, что позволяешь мне смотреть на мир твоими глазами и

иногда ступать по земле в твоих ботинках.

Ты такой… красивый.

Благодарности

С невероятной благодарностью — всем читателям серии «Братство черного кинжала».

Без вас братья не появились бы на этих страницах.

Огромная благодарность — Карен Солем, Каре Чезаре, Клэр Зион, Каре Уэлш, Роуз Хильяр.

С любовью к моей семье и друзьям и с уважением к моему исполнительному комитету — Сью Грэфтон, доктору Джессике Андерсон, Бэтси Воган.

Глава 1

— Ви, черт бы тебя побрал! — вскричал, не выдержав, Буч О’Нил. — Ты меня доведешь!

Он перерыл весь ящик в поисках носков из черного шелка, но в пару нашлись только из хлопка, белые. Минуточку! Он выудил один шелковый носок. Недурной улов.

— Если бы я хотел тебя довести, коп, ты сейчас вряд ли думал бы о носках.

Буч взглянул на своего соседа по дому, ярого фаната бейсбольной команды «Ред сокс» и к тому же — лучшего своего друга. Вернее, одного из двух лучших друзей. Волей судьбы оба оказались вампирами.

Вишу только что вышел из душа с полотенцем, обернутым вокруг бедер. Мускулистый торс и бицепсы были обнажены. На левую руку, покрытую татуировками, он натянул черную кожаную перчатку без пальцев.

— Тебе обязательно было брать мои черные парадные носки?

— Мне в них так удобно… — Вишу расплылся в улыбке, сверкнув клыками.

Козлиная бородка придавала ему озорной вид.

— Попроси Фрица достать и тебе такие же.

— Боюсь, он и без того занят. Твоим гардеробчиком, между прочим.

Это уж точно. Кто бы знал, что вкус к хорошей одежде окажется у Буча не хуже, чем у Версаче? Впору самому идти в модельеры. Неужели же так сложно, черт возьми, запастись шелковыми носками заранее?

— Ладно. Замолвлю словечко и за тебя, — пообещал Буч.

— Очень будет мило с твоей стороны. — Ви откинул с лица темную прядь волос, у левого виска открылась татуировка. — Тебе «кадиллак» сегодня нужен?

— Ага.

Буч обулся в туфли от Гуччи. На босу ногу.

— С Мариссой встречаешься?

— Хочу наконец выяснить: да или нет, — кивнул Буч.

Интуиция подсказывала, что, скорее всего, нет.

— Она классная девчонка, — заметил Ви.

Слабовато сказано! Она — высший класс. Наверно, поэтому и не отвечает на его звонки. Бывший полицейский, злоупотребляющий виски, — не лучшая партия для девушки, будь она человек или вампир. Притом еще, что Буч — не вампир.

— Короче, коп, мы с Рэйджем — в «Одноглазого». Освободишься — присоединяйся.

Входная дверь громыхнула так, словно ее пытались выбить. Буч и Вишу обернулись.

— Проклятье! — Ви взмахнул полотенцем. — Когда наш сизокрылый научится пользоваться звонком?

— Меня он не слушает. Сам поговори с ним.

— Рэйдж никого не слушает.

Ви направился к двери.

Шум стих. Буч наконец-то мог спокойно выбрать галстук из своей постоянно разраставшейся коллекции. Он поднял воротник белой рубашки и повязал бледно-голубой шелковый галстук от Бриони. Затем вернулся в гостиную, где Рэйдж и Ви вели оживленный разговор об альбоме рэпера Тупака Шакура.

Он не удержался от смеха. В какие только злачные места ни забрасывала его жизнь, мог ли он подумать, что будет жить в одном доме с шестью вампирами-воинами? Еще и в разгар их борьбы за выживание вымирающей вампирской расы. Как его вообще занесло в это Братство черного кинжала? Хотя вместе с Рэйджем и Вишу они составили недурную троицу.

Рэйдж жил со всеми остальными членами Братства в особняке, но постоянно зависал в гостевом домике, который обитавшие в нем Вишу и Буч называли Берлогой. Бучу, после той опостылевшей дыры, где он жил раньше, Берлога казалась славным местечком. Здесь было две спальни, две ванные комнаты, кухня-камбуз и гостиная, миленько декорированная в стиле постмодерн и чем-то напоминающая общагу: кожаные кресла, плазменная панель, настольный футбол, тут и там — спортивные сумки.

Бучу сразу же бросился в глаза сегодняшний наряд Рэйджа: черный кожаный плащ, доходящий почти до пят, черная майка и черные кожаные брюки, идеально на нем сидевшие, огромные бутсы, увеличивающие рост Рэйджа почти до двух метров… В этом наряде вампир выглядел просто сногсшибательно. Даже такой гетеросексуал, как Буч, оценил его по высшему разряду.

Кроме того, Рэйдж действительно поражал своей неземной красотой. Блондин с коротко стриженными волосами и длинной челкой. А уж эти глаза цвета морской волны на Багамах! Брэд Питт рядом с ним выглядел бы гадким утенком.

Но при всем его несусветном обаянии маменькиным сыночком Рэйджа не назовешь. За броской внешностью скрывалось нечто мрачное, смертоносное, готовое вот-вот вырваться наружу. Эта особая энергетика чувствовалась тотчас, стоило только взглянуть на него. Казалось, Рэйдж будет безмятежно улыбаться, ломая противнику кости, и не дрогнет, если то же самое произойдет с ним самим.

— Как поживаешь, Голливуд? — поинтересовался Буч.

— Неплохо, коп, — вот, нацелился на охоту, — ответил Рэйдж с улыбкой, обнажив ряд жемчужных зубов, среди которых выделялись длинные и острые клыки.

— Чертов вампирюга! Вчерашней рыжеволосой тебе показалось мало? Лакомый кусочек, да и сестренка ее тоже вроде бы ничего…

— Ну, ты же меня знаешь: я всегда голоден.

Да уж! К Рэйджу выстраивались целые очереди девиц, готовых, только помани, исполнить любое его желание. И он, негодник, пользовался этим! Не пил, не курил — просто паинька. Но женщин менял как перчатки. Такого Казанову Буч еще не встречал.

— Эй, приятель, — Рэйдж обернулся к Ви, — думаешь, одеваться или нет? Хочешь прийти в «Одноглазого» в одном полотенце?

— Брат, хватит меня подгонять!

— Тогда сам пошевеливайся.

Вишу встал из-за стола, заставленного таким количеством компьютерной аппаратуры, что сам Билл Гейтс лопнул бы от зависти. Из этого командного пункта Ви управлял системами безопасности на территории Братства, где размещались подземные тренировочные залы, особняк, Гробница, Берлога и подземные туннели, соединяющие все строения. Он следил буквально за всем — опускающимися и поднимающимися металлическими ставнями на окнах, замками на всех дверях и воротах, камерами наблюдения, а также за освещением и температурным режимом в комнатах.

Три недели назад, готовясь к приезду братьев, Вишу лично снабдил территорию всяческими приспособлениями. После июльских событий Братство решило занять пустующие здания и туннели, построенные еще в начале двадцатого века, и сосредоточить здесь все силы.

Ви ушел в свою комнату. Рэйдж достал из кармана леденец на палочке, развернул его и отправил в рот. Буч почувствовал на себе его взгляд и не особо удивился, когда вампир завел с ним разговор.

— Коп, не верится, что ты этак прихорошился для поездки в «Одноглазого». Перебор даже для такого пижона, как ты. Новый галстук, запонки! Ну, ты даешь!

Буч провел рукой по шелковому галстуку от Бриони и потянулся за пиджаком марки «Том Форд», который идеально подходил к черным брюкам. Меньше всего ему сейчас хотелось говорить о Мариссе. От Ви он кое-как отделался шуточками — ан тут и Рэйдж подоспел. Да и что сказать?

«У меня просто крышу снесло, когда мы познакомились, но вот уже три недели она меня избегает. А я, дурень, все не желаю понять намек и опять ползу к ней на коленях…»

Нет, лучше не касаться этой темы, беседуя с мистером Совершенство, у которого всегда все на мази. Хоть он и неплохой парень.

— Дружище, — Рэйдж покатал во рту леденец, — на кой так запариваться со шмотками? Прояви обаяние! Я же вижу, как девки в баре вешаются на тебя, а ты их — знай отшиваешь. Для брачной ночи себя бережешь?

— Ага. Завязал кое-что узелком, пока не поведут к алтарю.

— Да ладно, мне правда интересно. Кто эта девушка?

Буч не ответил.

— Я ее знаю? — не унимался Рэйдж.

Буч прищурился. Может, его молчание заставит Рэйджа наконец-то заткнуться. Хотя вряд ли. Если уж Рэйдж завелся, то не успокоится, пока сам этого не пожелает. Общался он в той же манере, в какой убивал.

— Она что, не хочет тебя? — Рэйдж сочувственно покачал головой.

— Выяснится сегодня вечером.

Буч заглянул в кошелек. Шестнадцать лет службы детективом по расследованию убийств не принесли ему большого дохода. Зато теперь, когда он подружился с Братством, бабок у него столько, что не скоро истратишь.

— А ты, коп, счастливчик, — произнес Рэйдж.

— Почему это? — удивился Буч.

— Хотел бы я знать, каково это — остепениться, жениться на приличной девушке…

Буч засмеялся. И это говорит секс-символ, легенда среди вампиров! Ви как-то рассказывал, что истории о похождениях Рэйджа передаются от старшего поколения младшему. По ним можно уже писать учебное пособие для юношей. А вот мужем представить его трудновато.

— Валяй, добей меня, Голливуд: в чем соль твоей шутки?

Рэйдж вздрогнул и отвернулся. Черт! Да он это никак серьезно?

— Дружище, я не хотел тебя обидеть…

— Ладно, проехали.

Улыбка снова появилась на красивом лице Рэйджа, но глаза так и остались потухшими. Он подошел к мусорной корзине и выбросил палочку от леденца.

— Парни, идемте уже! Надоело ждать!

Мэри Льюс завела «хонду» в гараж, выключила двигатель и уставилась на лопаты для уборки снега, висевшие на стене.

День выдался не слишком напряженным, но чувствовала она себя выжатой как лимон. Не так уж сложно ответить на пару телефонных звонков в адвокатской конторе и повозиться с документами. Вроде бы не с чего так уж сильно утомляться — ни умственно, ни физически. Тем не менее она вымоталась вконец. Может быть, дело в том, что все это — дикая скукотища.

Не пора ли вернуться на прежнюю стезю? К детям… Не зря же она училась. И ей это безумно нравилось, подпитывало энергией. Работая с детьми, страдающими аутизмом, Мэри чувствовала, что она на верном пути. Она помогала им найти себя в этом мире и получала как профессиональное, так и моральное удовлетворение. Двухлетний же перерыв случился не по ее воле.

Может, позвонить в центр и узнать про вакансии? А пока поработать волонтером. Да, точно! Завтра же она так и поступит. Нет смысла откладывать.

Мэри взяла с сиденья сумочку и вышла из машины. Подождала, пока закроется гаражная дверь, а потом направилась к дому, захватив по пути почту. Пролистывая на ходу счета, Мэри на мгновение остановилась. Только для того, чтобы вдохнуть чуть морозный вечерний воздух. Вот уже и октябрь. Еще месяц назад она радовалась последнему теплу, а теперь над всем властвовала осень. Холодные ветры, дующие со стороны Канады, ознаменовали ее начало.

Осень. Мэри любила это время года. Здесь, на севере штата Нью-Йорк, осень просто великолепна.

Колдуэлл, или Колди, как называли его местные, находился в часе езды от Манхэттена и, в принципе, мог считаться глубинкой. Здесь Мэри родилась, здесь, скорей всего, и умрет. В этом поделенном надвое рекой Гудзон среднестатистическом американском городишке имелись свои районы бедняков и богачей, бомжей и представителей среднего класса. Музеи, библиотеки, гипермаркеты — такие как «Уолл-март» и «Таргет»; «Макдоналдсы»; пригородные магазины, подползающие все ближе к деловой части города; три больницы, два колледжа и бронзовая статуя Джорджа Вашингтона в парке — вот и весь Колдуэлл.

Мэри откинула голову и посмотрела на звезды. Неужели она никогда отсюда не уедет? Неужели так предана этому городу — или просто не умеет мечтать? Ответа она не знала.

Возможно, все дело в ее доме. Она как раз дошла до входной двери и окинула взглядом свое жилище — переделанный амбар на краю старого фермерского угодья. Не успел риелтор толком продемонстрировать ей его, как она уже согласилась въехать. Внутри, быть может, и тесновато, но очень уютно. И самое главное — мило.

Мэри купила этот домик четыре года назад, после смерти матери. В таком жилище она тогда и нуждалась — милом и полностью непохожем на дом ее детства. В бывшем амбаре половицы были сосновые, медового цвета. Светлые, чистые, никаких потеков и пятен. И новенькая мебель — от «Крэйт энд Барел». Под ноги Мэри постелила коврики из сизаля, отделанные по краям замшей. От пола до потолка все выдержано в одной гамме: слоновая кость. Неприятие темноты стало ее главным советчиком в подборе интерьера. А раз здесь одни пастельные тона, все и сочетается друг с другом. Разве не здорово?

Мэри прошла на кухню и, отложив в сторону ключи и сумочку, взяла телефонную трубку. Автоответчик сказал, что для нее есть два новых сообщения.

— Привет, Мэри, это Билл. С радостью хватаюсь за твое предложение. Будет классно, если ты сможешь на часок подменить меня вечером на телефоне доверия. Рассчитываю на тебя. Дай знать, если не получится. Еще раз спасибо!

Она удалила сообщение.

— Мэри, это офис доктора Деллы Кроше. Мы бы хотели пригласить вас на ежеквартальный контрольный медосмотр. Сообщите, когда сможете к нам подъехать. Мы приготовим вам место в палате. Будем ждать звонка. До свидания.

Мэри опустила трубку. Легкая дрожь, начавшись с коленок, стала расползаться по всему телу. Когда она добралась до желудка, Мэри не выдержала и бросилась в ванную.

«Медосмотр… Место в палате…

Она возвращается! Моя лейкемия возвращается…»

Глава 2

— Что, ну что мы ему скажем? Он же через двадцать минут будет здесь!

Мистер О. наградил своего запаниковавшего напарника равнодушным взглядом. Тупица! Еще один такой взбрык, и звание Мистер Попрыгун ему обеспечено.

Черт бы побрал этого Э.! Остается гадать, зачем покровитель вообще допустил его до Общества лессеров. Парень не проявлял ни капли упорства. Ни грамма собранности. И кишка тонка у него разбираться с вампирами по новым правилам.

— Что мы ему…

— Мы — ничего, — отрезал О.

Он обвел взглядом подвал. На дешевой тумбе, стоящей в углу, в беспорядке валялись орудия пыток — ножи, бритвы, молотки. Местами виднелись лужицы крови, а под столом растеклось целое озеро. Черным по красному поползли глянцевые разводы — благодаря ранам Э.

— Вампир ускользнул, а мы ни словечка от него не добились!

— Спасибо за напоминание.

Они приступили к пытке вместе, но потом О. пришлось отлучиться по делам. Вернувшись, он обнаружил скорчившегося в углу, израненного Э. Вампир удрал.

Босс будет дьявольски зол. О. питал истинное отвращение к мистеру Иксу, но в одном они сходились: к чертям собачьим слюнтяев!

О. немного понаблюдал за нервными телодвижениями Э., что в конце концов навело его на мысль о выходе из переделки, теперешней и предстоящей. О. улыбнулся. Дурень Э., видя это, облегченно вздохнул.

— Не волнуйся, приятель, — промурлыкал О. — Я скажу, что мы вытащили тело наружу и бросили на самом солнцепеке. Пустяки.

— Сами с ним поговорите?

— Конечно! Тебе-то и вправду лучше свалить. Он будет наверняка не в духе.

— До встречи! — радостно кивнул лессер и ринулся к двери.

«Попрощайся с жизнью, придурок!» — подумал О., принимаясь за уборку подвала.

Ничем не примечательный убогий дом, в котором они работали, втиснулся между обугленным каркасом бывшей забегаловки и дешевым мотелем. Им идеально подходила эта часть города — район грязных нищих и мелких торгашей. С наступлением темноты здешние жители не высовывались из своих нор, звуки стрельбы были для них так же привычны, как и вой сирен, а крики о помощи и вовсе никого не заботили.

Вдобавок к убежищу можно без труда подойти и уйти незамеченным: благодаря местным хулиганам уличные фонари не горели, лишь от соседних домов исходил еле заметный свет. Вход в подвал удачно скрывала перегородка, позволяя без осложнений пронести мешок с телом.

А если кто и увидит лишнее, от зеваки избавятся вмиг. Здесь это в порядке вещей. У человеческой швали просто дар — нарываться на неприятности. Похоже, эти отбросы считают своей святой обязанностью не только колотить жен и потягивать пиво, но и время от времени подыхать.

О. подобрал с пола нож и стер с него черную кровь Э.

В этом тесном подвале с низкими потолками нашлось место для дряхлого стола, на котором они пытали своих пленных, и тумбы-развалюхи под инструменты. Все же О. считал, что помещение выбрано крайне неудачно. Здесь долго не продержишь вампира. А значит, терялось очень важное орудие пытки — время. Если применять его с толком, оно изматывает и разум, и тело. Пройдет день, два, неделя, и время принесет не меньшие плоды, чем любое другое орудие.

О. мечтал о местечке попросторнее, лучше в лесу, чтобы сутки напролет держать там своих клиентов. Под солнечные лучи вампирам попадать не стоит — мигом поджарятся и сгорят, в комнате тоже просто так не оставишь — гляди, дематериализуются у тебя из-под носа. Нужно что-нибудь стальное, способное их обездвижить…

Наверху хлопнула дверь. Послышались шаги по лестнице.

Вошел мистер Икс и остановился под лампочкой, свисающей с потолка.

Ростом под метр девяносто, Главный Лессер имел завидное телосложение — впору играть полузащитником. Подобно всем убийцам, состоявшим в Обществе с давних пор, он напрочь лишился пигментации. Его волосы и кожа светились мучнистой белизной, а глаза стали прозрачными как стекло. Как и О., он носил стандартную форму лессеров: широкие черные штаны и черную водолазку; под кожаной курткой скрывалось оружие.

— Ну, мистер О., как продвигаются дела?

Бардак, царивший в подвале, говорил сам за себя.

— Я здесь главный? — вызывающе спросил О.

Мистер Икс непринужденно подошел к тумбе и взял в руку зубило.

— Можно сказать и так.

— Тогда позвольте заверить вас, что подобное не повторится.

О. обвел рукою вокруг, демонстрируя беспорядок.

— Что произошло?

— Детали не так-то уж интересны. Сбежал мирный вампир.

— Он выживет?

— Не знаю.

— Вы присутствовали при этом?

— Нет.

— Мне нужны подробности.

Повисла пауза. Наконец мистер Икс расплылся в улыбке.

— Мистер О., догадываетесь ли вы, что такого рода преданность может сыграть с вами злую шутку? Вы не хотите, чтобы я наказал виновного?

— Я сам хочу с ним разобраться.

— Не сомневаюсь. Но в случае неудачи вы поплатитесь собственной шкурой. Стоит ли игра свеч?

— Да! Только позвольте мне действовать самостоятельно и с соответствующей группой лиц…

— Боюсь себе даже представить! — рассмеялся мистер Икс.

О. промолчал. Он следил за зубилом в руке мистера Икса, пока тот расхаживал по комнате. Острое лезвие на мгновение ярко блеснуло.

— Я дал вам плохого напарника, — пробормотал мистер Икс, подобрав с пола наручники и бросив их на тумбу. — Я полагал, мистер Э. подтянется до вашего уровня. Я ошибся. Рад, что вы обратились ко мне прежде, чем сами проучили его. Мы оба знаем: вы любите работать один. Меня это ужасно раздражает.

Мистер Икс обернулся, устремив мертвый взгляд на О.

— В свете всего сказанного и особенно потому, что вы все-таки сперва доложили мне, поступайте с Э. как вам заблагорассудится.

— Мне необходимы свидетели.

— Ваш отряд?

— Не только.

— Опять пытаетесь отличиться?

— Стремлюсь к совершенству.

От улыбки мистера Икса повеяло холодом.

— Мелкий высокомерный выскочка.

— Не ниже вас.

Вдруг О. обнаружил, что он не в силах пошевелиться. Мистер Икс уже испытывал на нем эту парализующую ерунду, так что сюрпризом это для О. не стало. Но мистер Икс приближался, все еще сжимая в руке зубило.

О. пытался сопротивляться. Тщетно. Паралич оказался слишком силен. Он даже вспотел.

Мистер Икс подошел вплотную, их плечи соприкоснулись. О. почувствовал, как что-то коснулось его ягодицы.

— Развлекись хорошенько, сынок, — прошипел ему на ухо Икс. — Но, сделай милость, запомни раз и навсегда: ноги у тебя, положим, и длинные, но не спеши равняться со мной. Еще увидимся!

И он неторопливо покинул подвал. Наверху хлопнула дверь.

Как только О. смог пошевелиться, он сунул руку в задний карман брюк. Там мистер Икс оставил зубило.

Рэйдж вышел из «кадиллака» и осмотрелся в надежде, что из темноты вокруг «Одноглазого» тотчас же выпрыгнут лессеры. Хотя едва ли так повезет. Вечером они с Вишу прочесали окрестности и ничего не нашли. Ни следочка. Что было весьма подозрительно.

И что было чертовски невыносимо для Рэйджа — ему-то сейчас только дай подраться. Правда, причины у него на это имелись свои.

Война между Обществом лессеров и вампирами, как и все в этом мире, шла по замкнутому кругу. Сейчас — период затишья, что вполне логично: в июле Братство черного кинжала разгромило местный центр подготовки новобранцев и уничтожило с десяток лучших убийц. Теперь лессеры прощупывают почву.

Слава богу, что есть и другие способы отвести душу.

Рэйдж взглянул на разрастающееся гнездо разврата, где в последнее время отдыхали братья. «Одноглазый» находился на окраине города, собирая под своей крышей байкеров и ребят со стройки, которые без лишних разговоров пускали в ход кулаки. Бар представлял собой самую обыкновенную пивнушку. Одноэтажное здание окольцовывал тротуар с припаркованными грузовиками, седанами и мотоциклами. На узких окнах светились синие, красные, желтые эмблемы пивных марок — «Курс», «Бад лайт» и «Мишелоб». Эти ребята не пьют «Корону» или «Хейнекен».

Вампир захлопнул дверь машины и почувствовал, как все его тело гудит, кожу покалывает, а тугие мускулы подергиваются. Он размял руки, пытаясь снять напряжение. Безрезультатно. Он даже не удивился. Проклятие снова давало о себе знать, завлекая его на опасную стезю. Требовалось как можно скорее разрядиться. Иначе ему грозят очень серьезные проблемы. Вернее, он сам станет серьезной проблемой.

«Ох, Дева-Законоучительница, низкий тебе поклон!»

Мало того что Рэйджа с рождения наградили огромной физической силой, неукротимой, словно живой огонь, — проклятый дар, всегда тяготивший его. Но он еще и оскорбил таинственную Деву, покровительницу их расы. Она словно того только и ждала, чтобы взвалить на эту груду мускулов лишнюю ношу. Сейчас ему нужно срочно выпустить пар, или он станет смертельно опасен.

Только секс и мордобой помогали ему разрядиться. Он нуждался в этом, как диабетик в инсулине. И то и другое позволяло держать себя в руках, хотя срабатывало не всегда. Когда он терял над собой контроль, заканчивалось все плачевно как для окружающих, так и для него самого. Господи, как ему надоело рабски потакать своему телу, лишь бы не впасть в звериное забытье. Конечно, круто иметь сногсшибательную внешность и недюжинную силу, но Рэйдж бы с радостью променял их на уродство и хилость, лишь бы обрести немного покоя. Он, кажется, уже забыл, что такое спокойствие и кто такой он сам.

Вскоре после проклятия его тело и душа утратили единство. Не прошло и двух лет, а он потерял всякую надежду на их гармонию и попросту старался не причинить никому вреда. Его жизненный огонь постепенно угасал, и теперь, более сотни лет спустя, почти все чувства Рэйджа притупились. Остались лишь красивая оболочка и фальшивое обаяние.

Он уже не тешил себя иллюзиями насчет того, что способен вести нормальную жизнь, несмотря на исходящую от него угрозу. Никто не мог спать спокойно, пока Рэйдж находился рядом. Вот она, горькая правда. Его это попросту убивало, куда сильнее той физической боли, которую также доставляло проклятие. Он жил в постоянном страхе причинить вред своим братьям. С недавнего времени — еще и Бучу.

Рэйдж обошел внедорожник и сквозь лобовое стекло посмотрел на мужчину, принадлежащего к человеческой расе. Господи, кто бы мог подумать, что он побратается с представителем гомо сапиенс?

— Коп, увидимся вечером?

— Не знаю, — пожал плечами Буч.

— Удачи, старик!

— Теперь будь что будет.

Как только «кадиллак» тронулся с места, Рэйдж негромко выругался. Вместе с Вишу они пересекли стоянку.

— Ви, кто она такая? Вампир?

— Марисса.

— Я не ослышался? Марисса?! Бывшая шеллан Рэта?

Рэйдж изумленно покачал головой.

— Гони подробности, Ви!

— Я не лез в детали и тебе не советую.

— Неужели не интересно?

Ви промолчал. Они уже подошли к дверям бара.

— Конечно! Ты ведь все знаешь наперед!

Ви только повел плечом и собрался войти внутрь, но Рэйдж остановил его, придержав рукой дверь.

— Ви, обо мне есть видения? Будущее мое — как?

Вишу резко повернул голову. В неоновом свете эмблемы «Курс» его левый глаз, окаймленный татуировками, стал полностью черным. Зрачок расширялся и расширялся, пока не поглотил радужную оболочку, а потом и весь глаз целиком. На его месте образовалась бездонная пропасть.

Словно сама бесконечность раскрылась перед Рэйджем. Или Забвение, куда попадают после смерти.

— Уверен, что хочешь знать? — спросил брат.

Рэйдж убрал руку от двери.

— Меня заботит одно. Увижу ли я тот день, когда исчезнет проклятие? Найду ли хоть островок спокойствия?

Дверь распахнулась, и на улицу, как шальной грузовик, выкатился пьяный мужчина. Он заторопился к кустам, где его вывернуло наружу. Затем он плюхнулся лицом об асфальт.

«Пожалуй, смерть — самый верный способ обрести покой», — подумал Рэйдж. Каждому свой срок. Включая вампиров.

Он отвел взгляд от брата.

— Забудь, Ви: не хочу ничего знать.

Да, его прокляли, и до свободы еще девяносто один год. Если быть точным, девяносто один год, восемь месяцев и четыре дня. Тогда наказание завершится, и зверь покинет его. Зачем же ему навлекать на себя вселенский гнев, пытаясь узнать, дождется он этой чертовой свободы или нет?

— Рэйдж…

— Да?

— Скажу вот что. Скоро тебя настигнет судьба. Она уже почти на пороге.

Рэйдж рассмеялся.

— Правда? И что это за девушка? Мне, знаешь, нравятся…

— Она девственница.

Холод пробежал по спине Рэйджа, пригвоздив его к месту.

— Шутишь?

— Загляни в мой глаз. Думаешь, мне больше нечем заняться?

Ви помедлил, а потом все же открыл дверь. Из бара хлынул на них запах пива вперемешку с потом — плюс старенькая песня группы «Guns N’Roses».

Они зашли внутрь.

— Брат, у меня от тебя мурашки бегут по коже! — пробурчал Рэйдж.

Глава 3

Направляясь в центр города, Мэри поймала себя на мысли, что академик Павлов все-таки был прав. Паника, возникшая после сообщения из офиса доктора Деллы Кроше, скорее рефлекс и не имеет никакого разумного объяснения. «Дальнейшие анализы» могли означать что угодно. Любая новость от врача ассоциировалась в ее голове с некой бедой, но это не повод строить беспочвенные догадки. Она понятия не имела, что с ней. Может быть, все в порядке. Ведь в течение двух последних лет она хорошо себя чувствовала, восстанавливаясь после болезни. Это просто усталость. У кого не бывает? Просто много работает, а теперь вот — и волонтерством занялась.

Утром Мэри первым делом запишется к доктору на прием. А сейчас ей нужно начать смену на телефоне доверия вместо Билла.

Тревога слегка рассеялась. Мэри сделала глубокий вдох. Следующие сутки обещали стать испытанием на прочность, когда нервы натянуты до предела, а в голове — вихрь беспорядочных мыслей. Осталось дождаться, пока паника минует все фазы, и проявить силу духа, если страх станет нестерпим.

Мэри припарковала «хонду» на открытой стоянке 10-й улицы и быстро зашагала к обшарпанному шестиэтажному зданию. Еще в 70-х годах этот мрачный неблагополучный квартал хотели определить под офисы. Но все пошло наперекосяк. Сейчас офисные помещения соседствовали с дешевым съемным жильем.

На входе она замедлила шаг и помахала рукой двум полицейским, проезжавшим мимо на патрульной машине.

Главный офис «телефона доверия для предотвращения самоубийств» располагался на третьем этаже. Она посмотрела на светящиеся окна. Первое знакомство с этой организацией состоялось, когда сюда звонила сама Мэри. Три года спустя она уже отвечала на вечерние звонки по четвергам, пятницам и субботам, выходила работать в праздничные дни и подменяла, когда нужно, коллег.

Никто не знал, что она звонила сюда раньше. Никто не знал, что у нее лейкемия. Она и словом не обмолвится, если опять придется вступить в войну со своей кровью.

Мэри собственными глазами видела смерть матери. Девушка не желала, чтобы кто-то рыдал над ее постелью, прекрасно зная, что на смену отчаянным мольбам о чудесном исцелении приходит немая ярость. Мэри не собиралась притворяться, что все будет хорошо, когда каждый вздох мог оказаться последним, а органы в любую минуту отказать.

Что-то нервы опять расшатались.

Слева от себя Мэри услышала шорох и уловила едва заметное движение — будто бы кто-то шмыгнул за угол. Она набрала код на замке и поспешила зайти внутрь. Поднялась по лестнице на третий этаж, остановилась перед дверью в офис телефона доверия и нажала на звонок.

Прошла мимо стола секретаря, помахала рукой висевшей на телефоне Ронде Ньют — руководителю организации, кивнула Нэн, Стюарту и Лоле — сегодняшней смене — и заняла свободную кабинку. Из сумки достала бутылочку воды, прежде убедившись, что под рукой в наличии и бланки, и ручки, и справочник телефона доверия.

Одна из ее линий тут же подала голос. Мэри посмотрела на экран — этот номер она знала хорошо. Полицейские говорили, что звонок платный. И местный.

Ее клиент.

Со вторым звонком она подняла трубку.

— Телефон доверия. Мэри слушает. Могу я вам помочь? — следуя установленному сценарию, произнесла она.

Тишина. Ни единого вздоха.

Она услышала затихающий вдалеке гул мотора. По полицейским сводкам, звонили каждый раз с улицы, постоянно меняя телефонные будки. Так что отследить звонившего полиция не могла.

— Мэри слушает. Могу я вам помочь? Я знаю, это вы, — нарушая протокол, тихо произнесла она. — Рада, что опять позвонили. Назовите, пожалуйста, свое имя или сообщите, что вас волнует.

Она подождала. Звонок оборвался.

— Что, опять? — просила Ронда, прихлебывая травяной чай.

— Ты о чем?

Мэри положила трубку. Ронда кивнула в ее сторону.

— Я слышала много звонков, но ни один не выходил за рамки протокола. И вдруг ты прямо-таки полезла в трубку.

— Ну да…

— Послушай: сегодня я разговаривала с полицейскими. Они могут лишь давать краткие сведения о каждом платном звонке по городу, не более.

— Я сто раз повторяла: мне абсолютно ничего не угрожает.

— Откуда тебе знать?

— Ронда, да ладно тебе. Эти звонки продолжаются вот уже девять месяцев. Если бы мне собирались навредить, давно это сделали бы. Я просто хочу помочь…

— Это меня и беспокоит. Ты словно защищаешь звонившего, кем бы он ни оказался. Ты все принимаешь чересчур близко к сердцу.

— Неправда. Сюда звонят с определенной целью. Я знаю, что могу оказаться им полезной.

— Мэри, хватит. Ты только послушай саму себя!

Ронда придвинула стул и села.

— Мне нелегко говорить об этом, — она понизила голос, — но тебе нужно передохнуть.

— Зачем? — отпрянула Мэри.

— Ты проводишь здесь слишком много времени.

— Я работаю, как и все.

— Ага, а еще засиживаешься здесь после окончания смены, постоянно подменяешь других. Прямо фанатик. Сейчас ты здесь за Билла, но когда он вернется, отправляйся домой. Отдохни пару неделек. Переосмысли все. Работать здесь, что и говорить, утомительно. Поэтому тебе стоит слегка отстраниться.

— Ронда, только не сейчас. Ну пожалуйста, не сейчас. Мне это нужно как никогда в жизни.

Ронда накрыла ладонью кисть Мэри, сжавшуюся в кулак.

— Сама знаешь: здесь не то место, чтобы решать свои личные проблемы. Ты одна из моих лучших волонтеров. Я буду ждать твоего возвращения. Но всему свое время. Развейся малость.

— Боюсь, что у меня нет времени, — еле слышно прошептала Мэри.

— Что?

Мэри спохватилась и натянуто улыбнулась.

— Пустяки. Конечно же ты права. Уйду, как только явится Билл.

Билл появился спустя час. Уже через пару минут Мэри выскочила на улицу. Придя домой и заперев за собою дверь, она прислонилась спиной к деревянной стене. Вокруг тишина. Кошмарная, гнетущая тишина.

Господи, как же она хотела вернуться в офис телефона доверия. Услышать спокойные голоса других волонтеров, несмолкающие звонки, мерное потрескивание ламп под потолком…

Если ни на что не отвлечься, ее сознание начнет рисовать ужасные картины: больничная койка, иглы, море лекарств. На одну мучительную секунду она словно увидела себя со стороны. Голова без единого волоска. Болезненно-бледная кожа. Запавшие глаза. Нисколечко не похожа на себя. Совсем не она.

Ей вспомнилось, как страшно утратить свое «я». После химиотерапии она довольно скоро перешла в жалкую категорию больных, причем больных смертельно. Стала лишь жутким напоминанием другим о недолговечности человеческого тела, о смертной природе всего живого.

Мэри пробежала гостиную, пересекла кухню и резко открыла раздвижную дверь. Выскочила наружу, в ночь. Нахлынувший на нее страх заставил ее жадно глотать морозный воздух. Холод слегка успокоил ее дыхание.

«Ты же не знаешь, что с тобой. Ты ничего не знаешь».

Идя к бассейну, она повторяла эти слова как заклинание, пытаясь унять охватившую ее панику.

Бассейн представлял собой большую джакузи, сейчас наполненную студеной, тягучей водой, походившую при свете луны на нефть. Мэри села на край, разулась, сняла носки и погрузила ноги в ледяной омут. Даже когда те занемели от холода, она продолжала держать их под водой. Если бы у нее только хватило духу с разбегу прыгнуть туда и дотянуться до решетки на дне. Она бы не отпускала ее, пока не перестала бы чувствовать свое тело.

Тут она вспомнила о матери. Сисси Льюс умерла в своей кровати в их общем доме. Мэри помнила обстановку спальни до мелочей. Свет, падающий сквозь кружевные занавески и снежинками оседающий на все предметы. Бледно-желтые стены и некогда белый ковер по всему полу. Любимое стеганое одеяло матери, бежевое в розовый цветочек. Запах мускатного ореха и имбиря, исходящий от вазочки с ароматической смесью. Распятие над изогнутой спинкой кровати и большая статуэтка Мадонны на полу в углу комнаты.

Воспоминания причиняли боль, и Мэри попыталась представить себе комнату, какой стала она после всего — болезни, смерти, уборки, продажи дома. Девушка заходила туда перед отъездом. Чисто. Опрятно. Все религиозные предметы, принадлежавшие матери, упакованы. Слабый след от распятия на стене закрыла репродукция Эндрю Виета.

На глаза навернулись слезы. Они стекали по щекам и падали в воду. Мэри наблюдала, как они достигают поверхности и исчезают.

Она подняла голову, почувствовав, что уже не одна.

Вскочив на ноги, Мэри подалась назад, но тотчас остановилась и вытерла слезы. Это был всего лишь мальчишка. Точнее, подросток. С темными волосами и очень бледной кожей. Худющий, прямо-таки истощенный. Невероятно красивый.

— Что ты здесь делаешь? — спокойным голосом спросила Мэри — можно ли испугаться ангела? — Кто ты?

Он лишь покачал головой.

— Ты потерялся?

Выглядел он именно так. Да и одет был не по погоде — футболка, джинсы…

Он поднес руку к горлу и стал двигать ею взад-вперед, качая при этом головой. Словно иностранец, который не может изъясниться.

— Ты понимаешь по-английски?

Он кивнул, а затем начал жестикулировать. Язык глухонемых! Он использовал амслен.

Мэри будто вернулась в прошлое, когда она учила больных аутизмом говорить на языке жестов.

«Ты читаешь по губам или можешь слышать?» — показала она в ответ.

Он замер. Заданного таким манером вопроса он явно не ожидал.

«Слышу я хорошо. Не могу говорить».

Мэри внимательно посмотрела на него.

— Это ты звонил.

Он замешкался, потом кивнул головой.

«Не собирался тебя пугать или надоедать. Просто… мне нравится, когда ты там. В этом нет ничего странного. Честное слово. Клянусь тебе».

Они встретились взглядами.

— Верю.

Что она делает? Ей нельзя вступать в контакт со звонившими. Это против правил.

Но не может же она прогнать бедного ребенка.

— Есть хочешь?

Он покачал головой.

«Можно немного посидеть с тобой? Я сяду напротив».

Он, похоже, привык, что его гонят прочь.

— Нет.

Он кивнул и собрался уходить.

— Я имею в виду — садись сюда. Рядом.

Он осторожно подошел, словно ожидая, что она передумает. Но Мэри просто опять села и опустила ноги в бассейн. Тогда он снял свои дырявые кеды, подвернул мешковатые джинсы и выбрал местечко неподалеку от нее.

Господи, до чего худющий.

Он тоже погрузил ноги в воду, улыбнулся и показал:

«Холодно!»

— Свитер принести?

Он покачал головой и начал рисовать ногами круги на воде.

— Как тебя зовут?

«Джон Мэтью».

Мэри улыбнулась. У них нашлось кое-что общее.

— В честь двух пророков Нового Завета?

«Мне это имя дали монашки».

— Монашки?

Он на минуту притих, словно решая, что ей рассказывать, а что нет.

— Ты жил в приюте? — опередила его Мэри. В городе, насколько она помнила, находился один приют — Святой Богоматери.

«Я появился на свет в уборной на автобусной станции. Меня нашел уборщик и отнес в приют Святой Богоматери. Монашки придумали имя».

Она старалась не выдать своего удивления.

— Та-ак… А где ты сейчас живешь? Тебя усыновили?

Он покачал головой.

— В смысле, приемные родители есть?

Господи! Ну пожалуйста, пусть у него будут приемные родители. Замечательные мама и папа, которые заботятся о нем и говорят, как он им дорог. Даже несмотря на то, что настоящие родители его бросили.

Он не ответил. Мэри посмотрела на потрепанную одежду, на глаза, принадлежащие взрослому человеку, которые вряд ли повидали много хорошего.

Он наконец зажестикулировал.

«Я живу на 10-й улице».

Значило это, что он либо ночевал в заброшенных зданиях, либо снимал жилье в какой-нибудь крысиной норе. Чудо, что он оставался таким опрятным.

— Живешь неподалеку от офиса телефона доверия? Так ты узнал, что я пришла, хотя смена была не моя.

Он кивнул.

«Моя квартира на другой стороне улицы. Я вижу, когда ты приходишь и уходишь… Но без всякого умысла. Пожалуй, считаю тебя своим другом. Когда впервые позвонил… ну, ты понимаешь… я был на эмоциях… и тут ответила ты… мне очень понравился твой голос».

«Какие красивые у него руки, — подумала Мэри. — Как у девушки — тонкие и изящные».

— Ты следовал сегодня за мной до дома?

«Делаю так почти каждый вечер. У меня есть велик, а ты водишь медленно. Я подумал, что со мной будет безопаснее. Ты всегда задерживаешься на работе, а в этом районе женщине лучше не появляться ночами одной, даже на машине».

Мэри покачала головой. Странный он все-таки паренек. Выглядит как ребенок, а рассуждает как мужчина. Если вдуматься, у нее уже коленки должны начать трястись. Этот малый ищет ее общения, строит из себя защитника, хотя и сам, похоже, нуждается в помощи.

«Почему ты сейчас плакала?» — показал он жестами.

И пристально посмотрел на нее. Жутковато, когда сквозь ребяческое лицо на тебя глядит взрослый.

— Думала, что у меня не осталось времени, — брякнула она.

— Мэри? К тебе можно?

Мэри обернулась и увидела Беллу, свою единственную соседку. Та пересекла небольшой луг в два акра, разделяющий их дома, и теперь стояла на краю газона.

— Белла, привет! Познакомься, это Джон.

Белла грациозно подошла к бассейну. Год назад она въехала в старый большой фермерский дом. С тех пор они с Мэри иногда ночами болтали. Белла, красотка ростом под метр семьдесят, буквально сражала всех наповал. Черные густые волосы волнами струились по ее спине. Безумно красивое лицо приковывало к себе взгляды. Только спустя несколько месяцев после их знакомства Мэри перестала пялиться на нее. А фигура! Как будто Белла сошла с обложки фитнес-журнала.

Естественно, у Джона отвисла челюсть.

Мэри нехотя подумала, каково это — вызывать в мужчине подобную реакцию, даже если он подросток. Сама она не отличалась красивой внешностью, относясь к обширной категории женщин, не слишком страшных, но и не особенно симпатичных. И это еще до химиотерапии, когда ее волосы и кожа пребывали в менее плачевном состоянии.

Легкая улыбка появилась на губах Беллы. Она наклонилась и протянула парнишке руку.

— Привет!

Джон еле коснулся ее, словно она — мираж. Забавно, но Мэри зачастую испытывала сходное чувство. Белла казалась слишком красивой. Намного великолепнее всех, кого когда-либо знала Мэри. Как картина, написанная чересчур яркими красками.

Но на роль роковой красотки Белла не претендовала. По характеру тихая и спокойная, она жила одна и писала книги. Мэри ни разу не видела ее днем, так же как и не замечала у нее посетителей.

Джон поймал взгляд Мэри и зажестикулировал.

«Хочешь, я уйду?»

Предвидя ее ответ, он вынул ноги из воды. Она положила руку ему на плечо, стараясь не обращать внимания на выпирающие кости.

— Останься.

Белла сняла кроссовки, носки и пальцами коснулась воды.

— Да, Джон, побудь еще с нами.

Глава 4

Рэйдж выбрал первую жертву на сегодняшний вечер. Человеческая женщина. Блондинка. Подчеркнуто сексуальная и готовая пойти с ним куда угодно. Подобно другим таким же девицам в баре, она вовсю подавала ему сигналы: вертела попкой, водила рукой по волосам.

— Приглядел кого-то? — иронично осведомился Ви.

Рэйдж кивнул и поманил девушку пальцем. Она мигом откликнулась. В этом отношении люди ему всегда нравились.

Он наблюдал за ее приближающимися бедрами, когда перед глазами возникли округлости несколько иные. Он перевел взгляд выше и закатил глаза.

Кейт, довольно симпатичная брюнетка с темными манящими глазами, принадлежала к их расе. Она буквально преследовала братьев, готовая виснуть на каждом и откровенно предлагая себя. Словно она видела в них трофеи, которыми потом будет хвастаться. Это чертовски раздражало.

«Не стерва, а стервятница», — думал о ней Рэйдж.

— Приветик, Вишу, — произнесла она хриплым сексуальным голосом.

— Привет, Кейт. — Ви сделал глоток водки «Грей гуз». — Ну, что тебе?

— Хотела узнать: ты занят?

Рэйдж выглянул из-за бедер Кейт. Слава богу, блондинку не отпугнула перспектива легкого соревнования. Она по-прежнему пробиралась к их столику.

— Рэйдж, может быть, поздороваешься? — поинтересовалась Кейт.

— Только если чуть отойдешь. Ты мне вид загораживаешь.

— Ах! Очередная в твоем списке? — рассмеялась она. — Ей повезло!

— Завидуешь, Кейт?

— О да! — Ее жадный, горячий взгляд заскользил по его телу. — Может, присоединишься к нам с Ви?

Она потянулась к волосам Рэйджа, но он перехватил ее запястье.

— Даже не пытайся.

— Как же так? Поимел стольких человеческих женщин — и отвергаешь меня?

— Ты мне неинтересна.

Она прильнула к нему.

— Однажды тебе все же придется меня попробовать.

Рэйдж оттолкнул ее, все еще продолжая сжимать руку девушки.

— Давай-давай жми, еще сильнее. Я обожаю боль.

Он тотчас ее отпустил. Потерев запястье, Кейт улыбнулась.

— Ви, так что?

— Не сейчас. Может быть, попозже.

— Ну, ты же знаешь, где меня искать.

Когда она отошла, Рэйдж посмотрел на брата.

— Как ты ее терпишь?

Ви опустошил свою рюмку и, сощурившись, посмотрел вслед Кейт.

— У нее есть свои достоинства.

Блондинка наконец подошла и остановилась напротив Рэйджа в вызывающей позе. Он положил обе руки ей на талию и притянул к себе, заставив их бедра соприкоснуться.

— Привет, — слегка отстранившись, сказала девушка.

Она осмотрела его с ног до головы, оценивая одежду и пожирая взглядом золотой браслет «Ролекс», выглядывающий из-под рукава плаща. Расчет, сквозивший в ее глазах, вполне мог соперничать с ее внутренним холодом.

Боже, если бы он мог уйти. Его тошнило от всей этой мерзости, но тело отчаянно нуждалось в разрядке. Он чувствовал растущее возбуждение, и, как всегда, огонь страсти брал верх над его безжизненным сердцем.

— Как тебя зовут? — спросил Рэйдж.

— Тиффани.

— Что ж, Тиффани, рад с тобой познакомиться, — солгал он.

Меньше чем в десяти милях от «Одноглазого» Мэри, Белла и Джон замечательно проводили время возле бассейна.

Мэри звонко рассмеялась и посмотрела на Джона.

— Ты шутишь!

«Да нет же! Я правда бегал из одного кинотеатра в другой».

— Что он говорит? — улыбаясь, спросила Белла.

— Он посмотрел «Матрицу» четырежды в день ее премьеры.

Девушка прыснула со смеху.

— Джон, не хочу тебя огорчать, но звучит это просто жалко.

Джон широко улыбнулся ей, слегка покраснев от смущения.

— Ты и по «Властелину колец» так же тащишься? — спросила она.

Он покачал головой, пожестикулировал и выжидательно посмотрел на Мэри.

— Он говорит, что любит боевые искусства, — перевела она, — а не эльфов.

— Не могу с ним поспорить. Все эти мохнатые ноги! Брр!

Легкий порыв ветра принес с собою опавшую листву, сбросив ее в бассейн. Джон нагнулся и подобрал с поверхности воды один листок.

— Что это у тебя на запястье? — поинтересовалась Мэри.

Джон вытянул вперед руку, чтобы девушка могла лучше рассмотреть кожаный браслет. На нем красовались аккуратно начертанные знаки, нечто среднее между египетскими символами и китайскими иероглифами.

— Потрясающе!

«Сам сделал».

— А мне взглянуть можно? — Белла склонилась над его рукой.

Улыбка вдруг исчезла с ее лица. Белла сощурилась и уставилась на Джона.

— Где ты взял это?

— Он говорит, что сам сделал.

— Так откуда, говоришь, ты?

Джон отдернул руку, придя в легкое замешательство из-за внезапного внимания Беллы.

— Он здешний, — сказала Мэри. — Здесь родился. Здесь и живет.

— А где его родители?

Мэри повернулась лицом к подруге, удивляясь ее напористости.

— У него нет родителей.

— Совсем?

— Он говорил, что вырос в приюте. Так, Джон?

Джон кивнул, сильно прижав руку к себе, словно защищая браслет.

— Эти знаки, — не унималась Белла. — Ты знаешь их смысл?

Мальчишка покачал головой, затем вздрогнул и потер виски. Минуту спустя его руки неторопливо задвигались.

— Говорит, они ничего не значат, это из снов. Ему нравится, как они выглядят, — перевела Мэри. — Белла! Что, если тебе — чуть полегче?

Та осеклась.

— Простите… Не знаю, что на меня нашло.

Мэри взглянула на Джона и попыталась разрядить обстановку.

— Так какие ты еще фильмы любишь?

Белла поднялась на ноги, наспех обула кроссовки. Носки остались лежать.

— Я отойду на минуточку. Скоро вернусь.

Мэри не успела ответить: Белла уже пересекала луг. Когда она ушла достаточно далеко, Джон посмотрел на Мэри. Он до сих пор вздрагивал.

«Мне пора».

— Болит голова?

Джон потер рукой переносицу.

«Горло дерет, словно я только что слишком быстро слопал мороженое».

— Когда ты последний раз ел?

Он пожал плечами.

«Не помню».

Скорее всего, у бедняжки понижен уровень сахара в крови.

— Послушай, может, зайдешь ко мне? Поужинаем вместе? Я немного перекусила в обед, но прошло уже часов восемь.

Он гордо покачал головой.

«Я не голоден».

— Тогда посиди со мной, пока я буду ужинать.

Может быть, так у нее получится уговорить поесть и его.

Джон поднялся и предложил руку, помогая встать. Мэри сжала его крошечную ладонь и оперлась на нее, поднимаясь с места. Держа ботинки в руках, они пошли к черному входу, оставляя на холодной плитке возле бассейна мокрые следы босых ног.

Белла забежала на кухню и встала как вкопанная. Когда она решила уйти, никакого плана у нее не было. Но что-то необходимо предпринять.

Джон представлял собой проблему. И очень серьезную.

Просто не верилось, что она не сразу его распознала. Правда, он еще не подвергся превращению. А то зачем бы вампиру околачиваться во дворе у Мэри?

Белла чуть не расхохоталась. Она сама постоянно околачивалась во дворе у Мэри. А другим нельзя?

Она охватила руками талию и уставилась в пол. Ну и что прикажете делать? Она успела покопаться в мыслях Джона, но ничего интересного не нашла. Он не знал ни о своей расе, ни о своем народе и его традициях. Пребывал в абсолютном неведении, не догадывался, кем является и кем может стать. Действительно, понятия не имел о значении тех символов.

Зато она знала. Это было слово ТЭРРОР, написанное на древнем языке. Имя воина.

Как получилось, что он оказался среди людей? Сколько еще ему осталось до превращения? На вид ему около двадцати, так что, возможно, у него есть пара лет в запасе. Но вдруг она ошибается и ему почти двадцать пять?

Тогда над ним нависла серьезная угроза. Если женщина-вампир не поможет ему перенести превращение, он умрет.

Она чуть не позвонила своему брату. Ривенджу. Он может найти выход из любой ситуации. Но вот загвоздка: от него потом не отвяжешься — так и будет совать свой нос куда не надо. И пугать всех до полусмерти.

Но есть еще Хаверс! Она может обратиться к Хаверсу. Как врач, он определит, сколько пареньку осталось до превращения. Может быть, Джону удастся побыть в клинике, пока все это не случится.

Правда, он не болен, а находится в переходном состоянии, характерном для мужской особи, и поэтому слаб физически. Белла учуяла бы болезнь. Что до Хаверса, то он заправляет медицинским факультетом, а не дает приют всем подряд.

Но вот имя… Оно принадлежит воину…

«Ну конечно же!»

Белла перешла из кухни в гостиную и взяла в руки телефонный справочник. На последней его странице был записан номер, который уже с десяток лет был вроде притчи во языцех. Если верить слухам, стоит его набрать, и дозвонишься до Братства черного кинжала. До воинов.

Наверняка им нелишне будет узнать, что объявился брошенный на произвол судьбы парнишка, на браслете которого начертано имя, принадлежащее Братству. Вдруг они возьмут Джона к себе.

Вспотевшими руками она подняла телефонную трубку. Либо никто не ответит, либо велят катиться ко всем чертям, подумала она. Но вместо этого заговорил автоответчик, повторяя набранный номер. Потом последовал гудок.

— Хм… меня зовут Белла. Я пытаюсь связаться с Братством. Мне нужна… помощь.

Продиктовав свой номер, она повесила трубку. Сообщено достаточно. Ей не хотелось оставлять на чьем-то автоответчике более подробную информацию — на случай ошибки.

Она посмотрела в окно, бросив взгляд на луг и свет в окнах Мэри. Белла понятия не имела, когда братья дадут о себе знать. Если это вообще произойдет. Возможно, ей стоит вернуться и разузнать, где мальчик живет и как он познакомился с Мэри.

О господи, Мэри! Опять эта ужасная болезнь. Когда Белла учуяла ее возвращение, она не знала, как поступить. Но Мэри сама пару дней назад упомянула про медосмотр. И сегодня Белла как раз хотела расспросить ее насчет этих дел. Вдруг она смогла бы чем-то помочь…

Она быстро подошла к французским дверям, выходящим на луг. Она побольше узнает о Джоне, и…

Зазвонил телефон.

Так скоро? Не может быть.

Она перегнулась через кухонную столешницу и взяла телефонную трубку.

— Алло?

— Белла? — произнес низкий мужской голос. Командным тоном.

— Да.

— Ты нам звонила.

Надо же! Ведь сработало.

Она откашлялась. Как и любой другой мирный вампир, она знала о братьях все. Их имена, репутации, победы и легенды о них. Но ей никогда не приходилось встречаться с ними вживую. Поэтому ей с трудом верилось, что она сейчас торчит на кухне и говорит по телефону с одним из воинов.

«Не отвлекайся от главного», — мысленно приказала себе она.

— Э… вот какое дело.

Она пересказала мужчине все, что успела узнать о Джоне.

На минуту воцарилась тишина.

— Привезешь его к нам завтра вечером.

Проклятье! Каким образом?

— Но, видите ли… он не говорит. Но слышит. Так что ему нужен переводчик.

— Возьмешь переводчика с собой.

Она подумала о том, как отнесется Мэри к их вампирскому миру.

— Это человеческая женщина.

— Мы позаботимся о ее памяти.

— Как до вас добраться?

— Мы пришлем машину. К девяти часам.

— Я живу…

— Мы знаем где.

Телефон замолчал, и Белла поежилась.

Так.

Нужно срочно уговорить Джона и Мэри поехать к Братству.

Когда она вошла в дом, Джон сидел за столом и наблюдал, как Мэри ест суп. Они оба подняли на нее глаза. Белла, стараясь держаться непринужденно, подсела к ним. Немного подождала, прежде чем завести нужный ей разговор.

— Джон, я знаю пару ребят, которые занимаются боевыми искусствами.

Это даже ложью не назовешь. Она слышала, что братья мастерски владели всеми видами борьбы.

— Я подумала: вдруг тебе интересно будет встретиться с ними?

Джон вскинул голову и начал жестикулировать, поглядывая на Мэри.

— Он хочет знать зачем? Чтобы учиться?

— Возможно.

Джон показал что-то еще.

Мэри вытерла салфеткой губы.

— Он говорит, что обучение ему не по карману. И он слишком хил.

— А за бесплатно? За бесплатно — пойдет?

Господи, что она творит! Обещает ему золотые горы. Один бог знает, что решат и как поступят братья.

— Мэри, послушай меня. Я могу отвести его туда, где он встретится… В общем, скажи ему: это место, где собираются первоклассные бойцы. Он с ними поговорит. Получше узнает их. Вдруг захочет…

Джон дернул Мэри за рукав, что-то показал ей и воззрился на Беллу.

— Он напоминает о том, что прекрасно слышит.

Белла посмотрела на Джона.

— Извини.

Он благосклонно кивнул.

— Вот, завтра же к ним и поедем. Что ты теряешь? — спросила она.

Джон пожал плечами и сделал изящный жест рукой.

— Он согласен, — улыбнулась Мэри.

— Ты тоже поедешь. В качестве переводчика.

Мэри, похоже, готова была пуститься на попятный, но затем бросила взгляд на мальчишку.

— Во сколько?

— В девять часов, — ответила Белла.

— Извини, но я работаю.

— В девять часов вечера.

Глава 5

Буч зашел в «Одноглазого», чувствуя себя так, словно из него выпили все жизненные соки. Марисса отказалась выйти к нему. Другого он и не ожидал, но внутри все чертовски ныло.

Настал черед виски.

Буч обошел подвыпившего вышибалу, тесный кружок доступных девиц, пару дерущихся и наконец добрел до всегдашнего столика троицы. Рэйджа он обнаружил в дальнем и темном углу, прижимающего к стене какую-то брюнетку. Ви вообще поблизости не наблюдалось, но на его обычном месте стояла рюмка водки и валялась завязанная узлом палочка для размешивания коктейлей.

Буч уже пропустил пару рюмок, так и не почувствовав облегчения, когда наконец Вишу появился. Низ рубашки помят, рукава подвернуты, а на плече висит темноволосая девица. Увидев Буча, Ви ее прогнал.

— Коп, дружище! — сказал он, присаживаясь.

Буч провел пальцем по краю рюмки.

— Как твои дела? — спросил он.

— А как у…

— Не продолжай.

— Черт побери, старина! Мне искренне жаль.

— И мне.

У Ви зазвонил мобильник, он ответил. Обмолвился буквально парою слов, убрал телефон в карман и потянулся за пальто.

— Это Рэт. Через полчаса сбор в особняке.

Буч представил, как он будет здесь сидеть и пить в одиночестве. Больно уж безотрадная картина.

— Хочешь перепорхнуть туда или прокатишься со мной? — спросил он.

— Время есть, поехали.

Буч бросил ключи от «кадиллака» на стол.

— Подгони машину, а я заберу Голливуда.

Он поднялся и направился в темный угол. Рэйдж плотно окутывал тело брюнетки плащом. Поди-ка знай, как далеко они успели зайти.

— Рэйдж, дружище. Пора отчаливать.

Вампир обернулся — плотно сжатые губы, суженные глаза.

Буч поднял руки.

— Не хочу тебя прерывать, но это не шутки ради. Звонили с базы.

Рэйдж выругался и шагнул назад. На изрядно вспотевшей брюнетке растрепалась одежда, но до самого главного они еще не дошли: кожаные штаны Голливуда были на месте.

Рэйдж отошел от девушки, и она вцепилась в него, будто осознав, что сейчас уйдет самое большое наслаждение всей ее жизни. Плавным движением Рэйдж провел рукой у нее перед лицом. Она замерла. Потом осмотрела себя, пытаясь понять, что привело ее в такое возбуждение.

Рэйдж, не без сожаления, отвернулся от нее. Но к тому времени как они вышли с Бучем на улицу, он виновато качал головой.

— Коп, извини, что я так злобно на тебя глянул. Просто я был слегка… занят.

Буч потрепал его по плечу.

— Не переживай.

— Эй, а как с твоей-то…

— Плохо.

— Вот же ведь черт, Буч! Что за ерунда?

Они забрались в «кадиллак», и тот рванул в северном направлении по трассе 22, удаляясь от города. Ехали достаточно быстро; в салоне, как отбойный молоток, грохотала песня рэпера Трика Дэдди. Вдруг Ви резко нажал на тормоза. На поляне, примерно в ста метрах от дороги, что-то свисало с дерева.

Нет! Кто-то подвешивал это «что-то» на дерево. В окружении бледноволосых, одетых в черное наблюдателей.

— Лессеры, — шепотом произнес Ви.

Не успели они остановиться, как Рэйдж уже выскочил из машины и помчался к лессерам. Вишу повернулся к Бучу.

— Коп, ты останешься…

— Ви, да пошел ты!

— Оружие дать?

— Не надо.

Буч достал из-под сиденья «глок» и снял с предохранителя. Затем оба покинули машину.

За свою жизнь Буч встречал только двух лессеров. От них волосы вставали дыбом. Выглядели как люди, разговаривали и двигались как люди, а внутри — мертвецы. Глянешь этим убийцам в глаза и поймешь, что они — пустые сосуды, лишенные души. А еще они ужасно смердели.

Буч просто терпеть не мог запах детской присыпки.

Сгрудившись на поляне, лессеры готовились отразить атаку, нащупывая под куртками оружие. Рэйдж пронесся по высокой траве, как грузовой поезд, стремительно сокращая расстояние. Словно обезумев, он с голыми руками накинулся на их группу.

Просто сумасшедший! Один убийца уже достал ружье.

Буч постарался прицелиться, но не смог — больно уж резко там все менялись местами. Одновременно он понял, что Рэйдж не нуждается ни в каком прикрытии.

Тот сам неплохо справлялся с лессерами, благодаря инстинктам и необузданной силе. Он превосходно дрался, смешивая разнообразные техники боевых искусств. Плащ развевался из стороны в сторону при каждом его движении, пока Рэйдж отвешивал удары. В лунном сиянии он казался убийственно красивым; он рычал как зверь и разбрасывал лессеров всей недюжинной мощью своего тела.

Рядом с Бучем просвистела пуля, и он откатился в сторону. Ви повалил пытавшегося убежать лессера на землю и яростно накинулся на него.

Предоставив вампирам самим разбираться с этим бойцовским клубом, Буч поспешил к дереву. С толстого сука свисало тело еще одного лессера, избитого в хлам.

Буч ослабил веревку и опустил тело на землю, поглядывая через плечо на драку. Звуки борьбы стали несколько громче — еще трое лессеров присоединились к схватке, но Буч не переживал за братьев.

Он склонился над убийцей, лежащим перед ним, и начал прощупывать его карманы. В тот момент, когда он вытаскивал бумажник, прозвучал громкий выстрел, и Рэйдж плашмя упал на спину.

Недолго думая, Буч занял позицию, удобную для стрельбы, и прицелился в лессера, намеревавшегося всадить в Рэйджа еще одну пулю. Но тот не успел нажать на курок. Внезапно появилась яркая, словно от ядерного взрыва, вспышка. Стало светло как днем. Сияние озарило все — огненно-желтые кроны деревьев, сражение, ровную поверхность поляны.

Ослепительный свет исчез, и Буч увидел бегущую к нему фигуру. Он опустил оружие, поняв, что это Ви.

— Коп! Скорее лезь в машину!

Вампир несся как ненормальный, заставляя свои ноги работать на полную катушку.

— А Рэйдж…

Буч так и не закончил фразу. Ви крепко схватил его и изо всех сил потащил к «кадиллаку», отпустив только тогда, когда они оказались внутри автомобиля и заперли двери.

— Мы не оставим там Рэйджа! — напустился на брата Буч.

Громоподобный рык прорезал ночную тишину. Буч повернул голову.

Посреди поляны стоял монстр. Трехметровое существо имело очертания дракона, челюсть, как у тираннозавра, и огромные острые клыки. Мощное тело и хвост, покрытые бордовой и ярко-зеленой чешуей, переливались в лунном свете.

— Это еще что за чертовщина? — выдохнул Буч, проверяя, хорошо ли закрыта дверь.

— Это Рэйдж. В дурном настроении.

Чудовище опять заревело и погналось за лессерами, словно они были игрушечными. И оно… Боже милосердный! От настигнутых им ничего не оставалось. Ни одной косточки.

Буч почувствовал, как участилось его дыхание.

Он услышал приглушенное чирканье зажигалки и повернулся. Слабое пламя осветило лицо Ви, который пытался раскурить самокрутку, держа ее в трясущихся руках. Брат выпустил струю дыма, и запах турецкого табака заполнил салон.

— И давно он…

Буч снова взглянул на монстра, красующегося на поляне, и полностью потерял нить своих мыслей.

— Рэйдж оскорбил Деву-Законоучительницу, и та наложила на него проклятие. Подарила ему две сотни лет сущего ада. Каждый раз, когда он выходит из себя — бац! — и он уже монстр. Только сильная боль способна заглушить это, или злость, или физическое возбуждение — усекаешь?

Буч вскинул бровь. А он-то еще влез между этим парнем и объектом его страсти. Больше такого он никогда…

Бойня между тем продолжалась. Бучу казалось, что он смотрит канал фантастики с выключенным звуком. Зверство просто-таки запредельное! За гранью всякого понимания. Многолетняя практика работы детективом по расследованию убийств дала Бучу возможность перевидать уйму изувеченных мертвых тел — зрелище не для слабонервных. Но — чтобы вживую такое… Это повергло его в глубокий шок, так что происходящее стало казаться ему нереальным.

«И дай-то бы бог!»

Он успел отметить, что все движения существа необычайно выверены. Вот оно ловко подбросило в воздух очередного лессера и поймало убийцу своими…

— И часто с ним такое бывает? — спросил Буч.

— Достаточно. Поэтому Рэйджу необходим секс. Как успокоительное. И еще вот что: лучше не лезть зверю на глаза. Он не различает, кто друг, а кто обед. Нам остается ждать где-нибудь поблизости, пока Рэйдж не перевоплотится обратно, и лишь тогда о нем позаботиться.

Что-то громыхнуло по капоту «кадиллака» и отскочило. Господи! Неужели чья-нибудь голова? Нет: всего лишь ботинок. Очевидно, монстр не любит резину?

— Позаботиться? — переспросил Буч.

— А как бы ты себя чувствовал, если каждая кость в твоем теле сломана? Когда зверь вырывается наружу, Рэйдж проходит полную трансформацию, потом восстанавливается с нуля.

Вскоре лессеров на поляне не осталось. С очередным оглушительным рыком зверь повернулся в поисках новых жертв. Убийц больше он не нашел и остановил взгляд на «кадиллаке».

— Он сможет до нас добраться? — спросил Буч.

— Если очень захочет. К счастью, он быстро насыщается.

— Да, «к счастью»… — пробормотал Буч. — А вдруг у него осталось местечко для десерта?

Зверь тряхнул головой, его черная грива разметалась по сторонам на фоне луны. Он снова взревел и помчался к ним на двух задних лапах. Земля задрожала под его тяжелыми скачками.

Буч еще раз проверил, заперта ли дверь. Потом подумал: не спрятаться ли ему под сиденьем?

Монстр остановился рядом с автомобилем и опустился на четвереньки. Он подошел вплотную, так что от его дыхания запотело стекло там, где сидел Буч. Вблизи создание оказалось еще омерзительнее: узкие белые глаза, звериный оскал, торчащие из пасти клыки, будто бы оно явилось из кошмара. По груди, словно нефть, стекала черная кровь.

Зверь поднял мускулистые передние лапы…

Боже! Его когти — словно кинжалы. Ножи Фредди Крюгера — просто игрушки по сравнению с ними.

Но там же Рэйдж. Где-то глубоко внутри.

Буч прислонил ладонь к стеклу, словно пытаясь дотянуться до брата.

Монстр дернул головой, сверкнув белыми огнями глаз. Затем вдруг испустил тяжелый вздох, громадное тело забилось в судорогах. Раздался пронзительный гортанный вопль, разорвавший тишину. Блеснула еще одна ослепительная вспышка. В следующую секунду на земле лежал Рэйдж, совсем голый.

Буч открыл дверцу и опустился на колени рядом с другом.

Рэйдж метался по грязной траве в полубессознательном состоянии. Веки плотно сомкнуты, челюсть подергивается, холодная кожа покрыта испариной. Черная кровь — на лице, волосах, груди. Живот жутко вздулся. В плече виднелось маленькое пулевое отверстие.

Буч стащил с себя пиджак, накрыл вампира и, склонившись над ним, пытался разобрать невнятное бормотание.

— Что?

— Н… не ранены? Ты… Ви?

— Нет-нет, порядок.

Рэйдж слегка расслабился.

— Домой… пожалуйста… отвезите домой.

— Не переживай, мы о тебе позаботимся.

О. на полусогнутых коленях быстро бежал через поляну, подальше от развязавшейся резни. Грузовик он припарковал ниже по дороге, на расстоянии одной мили. Бежать до него еще три-четыре минуты, прикинул О. И пока что никакого хвоста.

Он удрал сразу, как только увидел вспышку света, озарившую поляну, всем своим нутром чуя, что ничего хорошего такое сияние не сулит. Он подумал было, что это паралитический газ или предвестие чертовски мощного взрыва, но тут раздался рев. Оглянувшись, О. оцепенел от ужаса. Нечто разделывалось с лессерами, ловя их как мошек.

Монстр. Из ниоткуда.

Лессер недолго стоял на месте, разинув рот. Унося ноги с поляны, он обернулся еще раз — удостовериться, что его не преследуют. Позади все было чисто, впереди маячил грузовик. О. добежал до машины, запрыгнул внутрь, завел мотор и дал газу.

Первым делом нужно убраться подальше от этого места. Такое побоище, конечно, привлечет массу внимания, ведь оно наделало много шуму и должно оставить после себя следы. Во-вторых, нужно разведать обстановку. Мистер Икс придет в дикое бешенство. Отряд праймов, в котором состоял О., потерян, так же как и другие лессеры, которых О. пригласил присутствовать на казни Э. Шесть убийц — менее чем за полчаса.

Проклятье! О. ничего не знал о монстре, который все это сотворил. Они подвешивали тело Э. на дерево, когда с дороги свернул «кадиллак». Из него выскочил светловолосый воин, огромный и стремительный, какими бывают только члены Братства. С ним другой вампир, такой же смертоносный, и еще человек. Бог знает, как он оказался среди братьев.

Драка длилась минут восемь-девять. О. напал на блондина, несколько раз ударил его, но силы и выносливости вампиру было не занимать. Они дрались на кулаках, когда один из лессеров пальнул из ружья. О. пригнулся и откатился в сторону, чуть не схлопотав пулю. Когда он поднял голову, вампир, зажав рукою плечо, падал на землю.

О. подался вперед, собираясь его добить, но не успел он прыгнуть, как стрелявший решил самолично прикончить вампира. Тупица угодил под ногу О., и оба повалились на землю. Потом возник свет, из которого явился тот монстр. Мог ли он каким-либо образом выйти из светловолосого воина? Что же тогда это за секретное оружие?

О. оживил в своей памяти образ воина, припоминая каждую черту его лица, глаза, одежду, движения. Подробный фоторобот светловолосого брата необходим Обществу для более успешного продолжения пыток. Целенаправленные вопросы, задаваемые пленникам, скорее помогут выбить нужные ответы.

Общество как раз добывает сведения о Братстве. Десятилетиями лессеры ловили мирных вампиров, теперь же сосредоточились наконец на братьях. Лишившись воинов, раса вампиров станет куда уязвимее, и убийцы завершат свое дело, поголовно истребив всех.

О. въехал на стоянку местной арены для игры в лазерный пейнтбол. За сегодняшний вечер он все-таки испытал удовольствие — когда медленно убивал Э., избавляясь от накопившейся злости. Ощущение было таким, как если бы он утолял жажду кружкой холодного пива. Удовлетворение и спокойствие.

Однако дальнейшее ввергло его в невообразимый напряг…

О. откинул крышку телефона и нажал кнопку быстрого набора. Нет смысла терпеть до дома, чтобы отрапортовать. Мистер Икс разозлится еще больше, если сочтет, что ему не сразу сообщили обо всем.

— Кое-что произошло, — произнес О., когда на его звонок ответили.

Спустя пять минут, отключив мобильник, он развернул грузовик и снова помчался за город.

Мистер Икс потребовал, чтобы он явился на аудиенцию. В его личный дом, в лесу.

Глава 6

Рэйдж видел перед собой лишь тени — все было как в тумане, а свет — чересчур ярок. Это ужасно раздражало: он все пытался различить две фигуры, нависшие над ним. Когда его взяли под руки и под колени, он застонал.

— Рэйдж, все в порядке. Мы на секунду поднимем тебя, ладно? — произнес Ви.

Когда его оторвали от земли, все тело пронзила острая жгучая боль. Его перенесли на заднее сиденье «кадиллака» и опустили. Дверца захлопнулась. Мотор тихо заурчал.

От холода у него стучали зубы. Он попытался закутаться в то, что лежало сверху. Не смог пошевелить руками, но кто-то плотнее накрыл его — вроде бы пиджаком.

— Держись, старина.

Буч.

Это сказал Буч.

Рэйдж изо всех сил старался произнести хоть слово, ощущая во рту противный привкус.

— Голливуд, да расслабься же. Все хорошо. Мы с Ви везем тебя к дому.

Машину потряхивало, пока она выруливала с обочины на дорогу. Рэйдж застонал, как девчонка, но ничего не мог с собою поделать. Все тело ныло, словно его обработали бейсбольной битой. С металлическим наконечником.

Кости и мышцы трещали от боли, но это была ерунда по сравнению с ощущениями в желудке. Он надеялся добраться до дома, пока его не стошнило прямо в машине Ви. Но не факт, что он долго продержится. Во рту стала скапливаться слюна, которую он постоянно сглатывал. Появился рвотный рефлекс. Его замутило. Ему захотелось…

Он подавил подкатившую было волну и начал дышать через нос.

— Голливуд, ты как там?

— Обещайте. Душ. Сразу же.

— Без вопросов, приятель.

Какое-то время он, видимо, находился в отключке, поскольку пришел в себя, когда его уже выносили из машины. Вокруг знакомые голоса. Ви. Буча. И грохочущий бас Рэта.

Рэйдж опять потерял сознание. Когда очнулся, спиною ощутил холод.

— Можешь приподняться? — спросил Буч.

Рэйдж попробовал и ужасно обрадовался, когда ему удалось сесть. За пределами машины он почувствовал себя лучше, тошнота отступила.

Он уловил на слух приятное журчание, и спустя секунду по телу заструился теплый поток.

— Рэйдж, ну как тебе? Не горячо? — прозвучал голос Буча совсем рядом.

Полицейский находился под душем на пару с ним. А еще Рэйдж учуял запах турецкого табака. Ви, стало быть, тоже в ванной.

— Голливуд, так не горячо для тебя?

— Порядок. — Он стал нащупывать мыло. — Не вижу.

— И хорошо. Тебе не обязательно знать, как мы смотримся без одежды. Буду страдать за нас обоих.

Рэйдж слабо улыбнулся. Его лицо, шею, грудь терли мочалкой.

Боже, как великолепно он себя чувствовал! Голову откинул назад, позволяя мылу и воде смыть с него следы деяний зверя.

Душ завершился слишком уж скоро. Одно полотенце обернули вокруг бедер, другим вытирали тело.

— Еще что-нибудь нужно или будешь спать? — спросил Буч.

— «Алказельцер». В аптечке.

— Ви, принесешь эту дрянь? — спросил Буч и обхватил Рэйджа за талию. — Облокотись на меня, дружище. Да, вот так. Ого! Черт, тебя надо перестать кормить.

Рэйдж позволил провести себя по мраморному полу на ковер в спальне.

— Хорошо, друг, теперь ложись.

О да! Кровать. То, что сейчас надо.

— Прикинь-ка: кто здесь? Нянечка Вишу.

Рэйдж почувствовал, как его голову приподняли и прислонили к губам стакан. Он выпил, сколько смог, и повалился на подушки. Уже погружаясь в сон, он услышал приглушенный голос Буча:

— Пуля, по крайней мере, прошла навылет. Но не особо-то он хорошо выглядит.

— Через денек-два поправится, — тихо сказал Ви. — Он восстанавливается быстро, но, конечно, все это очень болезненно.

— Монстр — это нечто неописуемое.

— Рэйдж очень переживает, когда тот вырывается наружу.

Щелчок зажигалки — и затем изумительный запах табака.

— Он старается не показывать, как ему страшно. Прикидывается, чтобы соответствовать своему лощеному образу. Но ужасно боится причинить кому-нибудь вред.

— Первое, что он спросил после превращения, — все ли в порядке с нами.

Рэйдж попытался заставить себя заснуть. Провалиться в темную бездну гораздо лучше, чем выслушивать сочувственные речи друзей.

Девяносто один год, девять месяцев, четыре дня. И он обретет свободу.

Мэри отчаянно пыталась заснуть. Закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Расслабила один за другим пальцы на ногах. Перебрала в голове все известные телефонные номера. Не сработало.

Она перекатилась на спину и уставилась в потолок. Перед глазами всплыло лицо Джона. Она улыбнулась. Незабываемая встреча.

Не верилось, что ему двадцать три года. Хотя, поразмыслив, она решила, что это все-таки возможно. Если откинуть в сторону увлечение «Матрицей», юноша казался достаточно зрелым. Даже взрослым.

Когда он собрался уходить, она настояла на том, что довезет его до дома. Белла попросилась с ними, и они втроем поехали в центр города; из багажника «хонды» торчал велосипед. У Мэри сжалось сердце, когда пришлось оставить парня возле унылого здания. Ужасно хотелось уговорить его вернуться с ней.

По крайней мере, он согласился подъехать завтра вечером к Белле. Может быть, академия боевых искусств откроет для него какие-то новые возможности. Складывалось впечатление, что у него не так уж много друзей. Со стороны Беллы очень мило похлопотать за него.

С легкой усмешкой Мэри припомнила, как Джон смотрел на ее соседку. Такое застенчивое восхищение… Белла очень тактично восприняла его внимание; впрочем, к подобным взглядам она, наверное, привыкла. Возможно, так на нее глазели постоянно.

Некоторое время Мэри побаловала себя, представляя, каково это — смотреть на мир безупречными глазами Беллы. И ходить на безупречных ногах Беллы. И проводить рукой по безупречным волосам Беллы.

Расфантазировавшись, она несколько отошла от основной темы. Решила, что поедет в Нью-Йорк и пройдется по Пятой авеню в чем-нибудь роскошном. Нет, лучше по пляжу. Она прогуляется по пляжу в черном бикини. Да, в черном бикини и во вьетнамках. Да, черт побери!

У нее даже мурашки побежали по коже.

Она мечтала, чтобы хоть раз мужчина посмотрел на нее с абсолютным обожанием. Чтобы он был… очарован ею. Да, именно так. Ей безумно хотелось, чтобы он был очарован ею.

Вот только никогда этого не произойдет. Этот этап жизни — красоты, молодости, подлинной сексуальности — позади. Хотя для нее он и не начинался. Сейчас ей тридцать один год, и ничего-то она собою не представляет, лишь влачит свое жалкое существование. И все это благодаря раку.

Мэри застонала. Надо же дойти до такого! Она не паниковала, нет, но погрязала в жалости к себе — мерзкое, засасывающее, отвратительное чувство.

Она включила светильник и решительно взяла в руки «Ярмарку тщеславия».

«Забери меня, Доминик Дюнн», — подумала она.

Глава 7

Когда Рэйдж заснул, Буч и Ви направились по коридору к личному кабинету Рэта. Обычно Буч не больно-то заморачивался делами Братства, но сегодня Вишу собирался доложить о случившемся по пути домой, а Буч был единственным, кто осмотрел лессера, висевшего на дереве.

Полицейский прошел сквозь двери и, как всегда, критически взглянул на версальский декор, смотревшийся здесь нелепо. Все эти золотые завитки на стенах, фрески с изображением пухлых амурчиков на потолке, хрупкая, замысловатая мебель. Словно здесь место встречи старомодных французских аристократов в париках, а не совещательная комната грозных воинов.

Впрочем, ладно, сойдет. Ведь братья переехали в особняк не из-за интерьера, а в целях удобства и безопасности.

Буч выдвинул стул на изящных тонких ножках и попробовал сесть, не проломив его своим весом. Благополучно устроившись, кивнул Торману, сидящему напротив в кресле с атласной обивкой. Вампир раскинулся на бледно-голубых подушках, заняв мощным телом все кресло. Короткая военная стрижка и широкие плечи говорили о непреклонной суровости, но темно-синие глаза могли поведать и кое о чем другом.

Под железной маской воина скрывался замечательный парень. Необычайно чуткий — несмотря на лютую жестокость, с какой он истреблял нежить. Два месяца назад Рэт взошел на престол, назначив Тора официальным лидером Братства. И он — единственный воин, не живший в особняке. Шеллан Тора, Уэлси, носила их первенца и не собиралась делить жилище с холостяками. Винить ее нельзя.

— Кажется, вы, ребята, неплохо повеселились в дороге, — обратился Тор к Ви.

— Да уж. Рэйдж опять сорвался с цепи.

Ви налил себе возле бара рюмку водки.

Вошел Фури и кивком поприветствовал всех. Буч с симпатией относился к нему, хотя общего у них было мало. Разве что пристрастие к стильной одежде, но и здесь они далеко не во всем совпадали. Модные вещи на Буче — словно свежий слой краски на дешевом фасаде, у Фури же чувство стиля и мужественная элегантность были в крови. Его бойцовым качествам это шло только на пользу.

Образ утонченного молодого человека складывался не из одной лишь манеры одеваться, как, например, сейчас: черный кашемировый свитер и брюки из твила, с иголочки. Но его волосы, волосы… Буч никогда не видел более изумительных волос. Длинные густые локоны светло-русого, рыжего, каштанового цветов не имели себе равных по красоте. Женщины — и те приходили от них в восторг. И в довершение — необыкновенные янтарные глаза, которые в минуты оживления делались золотыми.

Оставалось загадкой, почему он связал себя обетом безбрачия.

Фури подошел к бару и налил себе бокал портвейна. Он еле заметно прихрамывал. Буч слышал, что в каком-то бою брат потерял ногу ниже колена. Ее заменяла искусственная конечность. Но в сражениях это ему не мешало.

Полицейский повернулся к двери, услышав, что в комнату вошел еще кто-то.

К сожалению, близнец Фури решил на этот раз прийти вовремя, но, по крайней мере, тотчас же отошел в дальний угол и притулился там в стороне от всех. Буч вздохнул с облегчением: ему всегда было не по себе в присутствии этого демона.

Лицо Зета пересекал шрам, а в черных как смоль глазах плясали бешеные огоньки. Череп с коротким ежиком волос, татуировки вокруг шеи и запястий, пирсинг. Просто ходячий ужас. Ко всему этому прибавить безграничную ненависть, которую он излучал. Выражаясь языком полицейских, он представлял собой тройную угрозу: хладнокровный, злобный, как змея, чертовски непредсказуемый.

Еще младенцем, как довольно вскоре выяснил Буч, его похитили из семьи и продали в рабство. Около ста лет, проведенных в плену, напрочь лишили Зета всего человеческого — то есть вампирского. Сейчас он представлял собой не что иное, как мрачнейшие эмоции, заключенные в пострадавшее тело. Так что, если кому жизнь дорога, лучше держаться от него подальше.

Из холла донеслись тяжелые шаги. Братья притихли. Минуту спустя Рэт заполнил собой весь дверной проем.

Громадная фигура с длинными темными волосами и плотно сжатыми губами. Кошмар наяву. Он все время носил широкие черные очки и одежду из кожи. Вряд ли кто в целом мире захотел бы обзавестись таким врагом.

Этот грозный вампир стоял на первом месте среди самых надежных товарищей Буча. Они сблизились в ночь, когда брат был тяжело ранен при попытке вырвать свою жену из лап лессеров. Буч помог разрешить ситуацию. Тот случай и связал их.

Рэт зашел в комнату так, словно он повелевал миром. Все в нем свидетельствовало о царственности. Что и понятно: он ведь — Слепой Король. Последний чистокровный вампир на планете. Правитель расы.

Рэт кинул взгляд на Буча.

— Ты сегодня неплохо позаботился о Рэйдже. Я это очень ценю.

— То же он сделал бы и для меня.

— Конечно.

Рэт обошел стол и сел, скрестив на груди руки.

— Вот что у нас. Сегодня Хаверсу пришлось иметь дело с покалеченным вампиром. Мужчина. Мирный. Избитый до предела, едва дышал. Перед смертью успел сказать Хаверсу, что его пытали лессеры. Они допрашивали его о Братстве: где мы живем и что он вообще о нас знает.

— Еще один, — пробормотал Тор.

— Да. Как видите, Общество сменило стратегию. Место, где держали вампира, специально оборудовано для допросов с пристрастием. К сожалению, он скончался раньше, чем успел сообщить, где это место.

Рэт задержал взгляд на Вишу.

— Ви, ты пойдешь к его семье и передашь, что за него отомстят. Фури, отправляйся к Хаверсу и расспроси медсестру, которая слышала слова того, мирного. Может, найдешь какую-нибудь зацепку — где его схватили, как он бежал и выбирался оттуда. Я не позволю этой мрази использовать моих мирных в качестве когтеточки.

— Своих они тоже пытают, — ввернул Ви. — По дороге сюда мы видели подвешенного на дереве лессера в окружении своих же приятелей.

— Что они с ним сделали?

— Много чего, — подал голос Буч. — Он уже не дышал. И часто они так со своими?

— Нет. Такого пока еще не замечалось.

— Тогда чертовски странное совпадение. Не думаете? Сегодня вечером из лагеря пыток сбегает мирный вампир. И тут же мы натыкаемся на исполосованного лессера.

— Коп, твой намек понят. — Рэт повернулся к Ви. — Что-нибудь известно про тех лессеров? Или Рэйдж провел генеральную уборку?

— Ничего не осталось, — покачал головой Ви.

— Не совсем так.

Буч залез в карман и достал бумажник, который забрал у подвешенного лессера.

— Я взял это у того, на дереве.

В одном из отделений бумажника лежало водительское удостоверение.

— Гери Эссен… Э, да он жил в моем прежнем доме! Который раз убеждаюсь, что ничего-то не знаем мы о своих соседях.

— Я обследую его квартиру, — сказал Тор.

Как только Буч закрыл бумажник, братья встали и собрались было расходиться.

Но вдруг заговорил Тор:

— Есть еще одно дельце. Сегодня вечером нам звонили. Мирная девушка нашла молодого вампира, который живет сам по себе. На нем есть имя — Тэррор. Завтра вечером она привезет его в тренировочный центр.

— Любопытно, — произнес Рэт.

— Он не разговаривает, поэтому с ними приедет переводчица. Кстати, она человек.

Тор улыбнулся и засунул бумажник в задний карман кожаных штанов.

— Но не волнуйтесь. Ее воспоминания мы сотрем.

Мистер Икс открыл дверь своей хижины. От вида мистера О. его настроение не улучшилось. Лессер выглядел невозмутимым и уравновешенным. Смирением он бы еще добился кое-чего, но покорность, как и любые другие проявления слабости, не в его духе. Пока.

Мистер Икс впустил своего подчиненного внутрь.

— Учтите: ваше сообщение не сработало. Мне не следовало излишне вам доверять. Потрудитесь объяснить: чего ради вы перебили весь отряд?

Мистер О. вытаращил глаза.

— Простите?

— Не пытайтесь врать, меня это раздражает.

Мистер Икс захлопнул дверь.

— Я их не убивал.

— Ах да: это сделал монстр! Мистер О., пожалуйста, придумайте что-нибудь поумнее. Лучше обвините Братство. В это хотя бы можно поверить.

Мистер Икс молча прошелся по гостиной, заставляя подчиненного хорошенько понервничать. Он лениво заглянул в ноутбук, потом обвел взглядом свое жилище. Простенькая обстановка, минимум предметов мебели и семьдесят пять акров защитной зоны снаружи. Туалет сломан, но, поскольку лессеры не едят, он и ни к чему. Зато душ работает отменно.

Пока они не построят новый центр для новобранцев, этот скромный аванпост будет главным штабом Общества.

— Я рассказал вам правду, — осторожно нарушил тишину мистер О. — Зачем бы мне врать?

— Мне не так уж важно зачем.

Мистер Икс непринужденно заглянул в спальню — скрипнули дверные петли.

— Знайте, что, пока вы сюда ехали, я отправил отряд на место бойни. Мне доложили, что от тел не осталось и следа. Стало быть, неким, известным только вам способом вы ухитрились от всех избавиться. Мне подтвердили, что сражение было еще то — море крови. Могу представить себе, как весь отряд бьется против вас одного… Было наверняка зрелищно.

— Если их убил я, то почему же не запачкал одежду?

— Вы переоделись, прежде чем явиться сюда. Вы же не дурак.

Мистер Икс остановился в дверном проеме.

— Итак, мистер О., вывод один. Вы — просто заноза в заднице. Я спрашиваю себя, стоите ли вы моих нервов. Вы перебили праймов, опытных лессеров. Знаете, как много времени…

— Я их не убивал…

Мистер Икс в два прыжка подлетел к мистеру О. и ударил его в челюсть. Тот упал на пол.

Мистер Икс наступил ботинком ему на лицо, прижимая голову к полу.

— Давайте покончим с этим. Повторяю: вы хоть представляете, как много времени занимает подготовка прайма? Десятки, сотни лет. Вы же за одну ночь уничтожили троих. Добавив мистера М., которого вы зарезали без моего дозволения, имеем четырех. Плюс отряд бет, перебитый вами сегодня.

Мистер О. наливался бессильной яростью, зло сверкая глазами из-под подошвы ботинка фирмы «Тимберленд». Мистер Икс надавил сильнее, потом еще — пока эти сузившиеся глазки не распахнулись.

— В очередной раз задаюсь вопросом: стоите ли вы моей опеки? В Обществе вы пока только три года. Да, вы сильны и действуете эффективно, но совсем не поддаетесь контролю. Я поставил вас с праймами, так как полагал, что их мастерство и владение собой послужат вам примером для подражания. Так вы их убили!

Мистер Икс почувствовал, как в жилах закипает кровь, и напомнил себе, что гнев — не лучший советчик для лидера. Спокойное, бесстрастное руководство намного действеннее. Он сделал глубокий вдох, выдохнул и продолжил:

— Сегодня вы лишили нас ценных убийц. Этому пора положить конец, мистер О., и немедленно.

Мистер Икс убрал ногу. Мистер О. мигом поднялся с пола.

Он хотел было заговорить, но вдруг послышалось странное неприятное гудение. Он осмотрелся в поисках источника звука.

Мистер Икс расплылся в улыбке.

— А теперь, если нет возражений, пройдите в спальню.

Мистер О. пригнулся, готовый кинуться в атаку.

— Что там?

— Пришло время научить вас хорошим манерам. И немножко наказать. Так что соблаговолите пройти в спальню.

Гудение стало настолько громким, что чувствовалось, как все вокруг вибрирует, — ни один слух этого бы не уловил.

— Я сказал правду! — закричал мистер О.

— В спальню. Время разговоров прошло.

Мистер О. глянул через плечо в направлении шума.

— Ради всего святого!

Стальной хваткой мистер Икс вцепился в мистера О., силой втащил его в спальню и швырнул на кровать.

Входная дверь распахнулась настежь.

Глаза мистера О. поползли на лоб от ужаса, когда он увидел Омегу.

— О боже! Нет!

Мистер Икс поправил на лессере одежду, одернув пиджак и рубашку. На всякий случай пригладил темно-русые волосы О. и поцеловал его в лоб, как ребенка.

— Если позволите, — прошептал мистер Икс, — я вас оставлю наедине.

Вышел он через черный ход. Когда усаживался в машину, из хижины донеслись крики.

Глава 8

— Белла, кажется, за нами приехали.

Мэри опустила занавеску.

— Или в Колдуэлле завелся диктатор какой-нибудь из стран третьего мира.

Джон подошел к окну.

«Ого, — показал он. — Посмотри на этот «мерседес». Окна затемненные и, наверное, пуленепробиваемые».

Втроем они вышли из дома Беллы и направились к машине. Из-за руля выбрался пожилой человек небольшого роста, одетый в черную ливрею, и поприветствовал их. Излучаемая им жизнерадостность, сияющая улыбка шли вразрез с его внешностью: рыхлая кожа, длинные мочки ушей и второй подбородок вызывали ощущение, будто бы он таял на глазах, однако счастливое выражение лица говорило о том, что его все вполне устраивает.

— Я Фриц, — сказал он, поклонившись. — Позвольте мне вас отвезти.

Он открыл заднюю дверцу, Белла забралась внутрь, следом за ней Джон. Когда к ним присоединилась Мэри, Фриц закрыл дверцу, и минуту спустя они тронулись с места.

«Мерседес» плавно скользил по дороге. Мэри пыталась рассмотреть окрестности, но окна оказались затемнены на совесть. Похоже было, что их везут в северном направлении. Но как знать?

— Белла, где находится это место?

— Недалеко. — Слова подруги прозвучали не слишком уверенно.

И правда: она заметно нервничала с тех пор, как Джон и Мэри пришли к ней.

— Ты знаешь, куда нас везут?

— Конечно! — Девушка улыбнулась и посмотрела на Джона. — Мы встретимся с самыми удивительными мужчинами, которых ты когда-либо знал.

Внутри у Мэри словно что-то заворочалось, чутье подсказывало: надо быть настороже. Господи, почему она не поехала на своей машине?

Минут двадцать спустя «мерседес» остановился. Проехал вперед. Снова затормозил. Это повторилось несколько раз через одинаковые промежутки времени. Затем Фриц опустил окно и что-то сказал через интерком. Они продвинулись еще на некоторое расстояние, после чего остановились. Мотор затих.

Мэри попыталась открыть дверь. Заперто.

«Приехали: “Их разыскивает полиция”». Она представила, как их фотографии покажут по телевизору. Жертвы жестокого насилия.

Но в ту же минуту водитель выпустил их.

— Не угодно ли вам проследовать за мной? — Улыбка не сходила с его лица.

Мэри выбралась наружу и осмотрелась. Они находились на какой-то подземной парковке. Кроме двух автобусов, похожих на те, которые подают в аэропорту, никаких других машин здесь не было.

Вслед за Фрицем они миновали толстые металлические двери, за которыми открылся лабиринт ярко освещенных коридоров. Слава богу, их провожатый, кажется, знал, куда идет. Во все стороны беспорядочно разбегались ответвления, словно этот дизайн придумали с тем, чтобы заставить людей заблудиться и таким образом их здесь удерживать.

Но кто-то все равно знал, где ты находишься: через каждые десять ярдов под потолком висели камеры слежения. Она и раньше такие видела — в торговых центрах, в больнице…

Наконец их привели в небольшую комнату с двусторонним зеркалом, металлическим столом и пятью металлическими стульями. В углу напротив двери была установлена маленькая камера. Помещение напоминало комнату для допросов в полицейском участке — по крайней мере, такую показывали в сериале «Полиция Нью-Йорка».

— Вам не придется долго ждать, — сказал Фриц, слегка поклонившись.

Когда он вышел, дверь захлопнулась сама по себе.

Мэри подошла к ней и дернула за ручку. И с удивлением обнаружила, что дверь открывается легко. По всей видимости, тот, кто здесь заправлял, не опасался, что упустит посетителей из виду.

Обернувшись, она посмотрела на Беллу.

— Может быть, скажешь, что это за место?

— Это помещение.

— Помещение…

— Ну да. Для тренировок.

«Да, вот только для каких именно тренировок?»

— Эти ребята работают на правительство или что-нибудь в этом духе?

— Нет, что ты!

«Не слишком похоже на академию боевых искусств», — показал ей Джон.

Да уж!

— Что он говорит? — спросила Белла.

— Ему так же любопытно, как и мне.

Мэри повернулась к двери, открыла ее и выглянула в коридор. Услышав ритмичные звуки, она вышла за порог, но дальше не двинулась.

Шаги. Шарканье.

«Что за…»

Из-за угла, пошатываясь, вышел высокий блондин, одетый в обтягивающую его мускулистое тело черную футболку и кожаные брюки. Он брел без обуви, еле держась на ногах, положив одну руку на стену и устремив глаза вниз. Казалось, он что-то внимательно рассматривал на полу, словно восприятие глубины помогало ему восстановить равновесие.

Он походил на пьяного или на больного, но… Боже, как он красив. Настолько безупречное лицо, что Мэри пришлось протереть глаза. Волевой подбородок правильной формы. Полные губы. Высокие скулы. Широкий лоб. Густые, слегка волнистые волосы, спереди светлее, чем сзади, где они были коротко подстрижены.

Тело не менее впечатляюще. Крепкое сложение. Накачанные мускулы. Ничего лишнего. Кожа золотистая, даже в свете флуоресцентных ламп.

Вдруг он посмотрел на нее. Глаза насыщенного цвета морской волны, яркие, ослепительные, почти неоновые, смотрели сквозь нее.

Мэри отступила. Она не слишком удивилась отсутствию какой-либо реакции с его стороны. Такие мужчины, как он, не замечают таких женщин, как она. Это аксиома.

Ей следовало бы вернуться в комнату — что толку стоять и смотреть, как он проходит мимо, игнорируя ее? Но вот беда: чем ближе он подходил, тем более зачарованной она становилась.

Господи, он… так красив.

Рэйдж шел по коридору, качаясь из стороны в сторону. Чувствовал он себя паршиво. Каждый раз после прихода зверя его зрение словно брало отпуск, в глазах стоял туман, не позволявший вернуться к работе. Тело тоже отказывалось повиноваться. Ноги и руки болтались, как тяжелый груз. Не сказать, что от них не было совсем никакого толку, но — мало.

Желудок тоже еще не пришел в норму. Рэйджа тошнило от одной мысли о еде.

Но ему надоело сидеть в комнате. Полдня он провалялся в постели. Потерял уйму времени. А сейчас он собирался дойти до тренировочного зала, запрыгнуть на велотренажер и немного расслабиться…

Рэйдж остановился, насторожившись. Видел он плохо, но знал наверняка, что в коридоре он не один. Кто-то стоял совсем близко, слева от него. Незнакомец.

Рэйдж развернулся и выдернул фигуру из дверного проема, схватив за горло и прижав к противоположной стене. Слишком поздно он понял, что это женщина. Девичий вскрик пристыдил его. Он ослабил хватку, но не отпустил.

Тонкая шея под его ладонью оказалась теплой и нежной. Пульс бешеный — кровь стремительно бежит от сердца по венам. Рэйдж слегка нагнулся, вобрал носом ее запах и отшатнулся.

Господи, она человек! К тому же больна — может быть, смертельно.

— Кто ты? — требовательно произнес он. — Как сюда попала?

Ответа не последовало. Только учащенное дыхание. Сильно же она напугалась. Когда он ощутил запах ее страха, в носу защипало, словно от дыма.

— Я не обижу тебя, — произнес он мягким голосом. — Но ты нездешняя, и я хочу знать, кто ты такая.

Ее горло зашевелилось под его ладонью, словно она сглотнула.

— Меня зовут… меня зовут Мэри. Я здесь с подругой.

Рэйдж затаил дыхание. Сердце в его груди подпрыгнуло.

— Скажи это еще раз, — прошептал он.

— Э… меня зовут Мэри Льюс. Я подруга Беллы… Мы приехали сюда с мальчиком, Джоном Мэтью. Нас пригласили.

Рэйдж почувствовал легкую дрожь, сладостный трепет по всей коже. Мелодичная музыка ее голоса, ритм речи, звучание каждого слова — все это словно окутало его, утешая, успокаивая. Ласково пленило его.

Он закрыл глаза.

— Скажи что-нибудь еще.

— Что? — озадаченно спросила она.

— Говори. Говори со мной. Хочу опять услышать твой голос.

Она молчала. Он уже собирался потребовать, чтобы она начала говорить, но тут…

— Вы не очень хорошо выглядите, — сказала она. — Может, вам нужен врач?

Слова не имели значения: он словно парил в облаках. Только звук — тихий, мягкий, приятно щекочущий его слух. Рэйдж чувствовал себя так, словно его изнутри ласкали.

— Еще, — сказал он, охватывая ее горло ладонью, чтобы сильнее ощутить вибрацию.

— Вы можете… можете меня отпустить?

— Нет.

Он поднял вторую руку. Слегка оттянул ворот шерстяного свитера и положил ладонь на ее плечо, чтобы она не смогла вырваться.

— Говори.

Она сопротивлялась.

— Вы меня зажимаете.

— Знаю. Говори!

— Ради бога! Что я должна говорить?

Голос ее и в раздражении был прекрасен.

— Что угодно.

— Замечательно. Убери свои лапы с моего горла и позволь мне уйти, или мне придется врезать тебе по одному месту!

Он рассмеялся. Затем прильнул к ней бедрами, прижимая к стене. Она сопротивлялась, но он прекрасно чувствовал все ее тело. Худощава, но женские очертания в ней угадывались. Ее соски касались его груди, бедра охватывали его бедра, живот был мягким.

— Продолжай говорить, — прошептал он ей на ухо. Господи, как же великолепно она пахла! Чистая, свежая. Как лимон.

Когда она попробовала его оттолкнуть, он привалился к ней всем своим телом. Она громко выдохнула.

— Пожалуйста, — прошептала она.

Он почувствовал, как зашевелилась ее грудь: она вздохнула.

— Я… мне нечего больше сказать. Кроме как отвали!

Он слегка улыбнулся, не открывая рта. Незачем выставлять наружу свои клыки, особенно если она не в курсе, кто он.

— Вот и говори это.

— Что?

— Нечего. Говори «нечего». Снова, снова и снова. Давай!

Она рассердилась, к запаху страха примешался другой аромат — резкий, пряный и свежий, как от только что сорванной мяты. Теперь она ужасно злилась.

— Говори это! — приказал он, желая снова испытать на себе ее влияние.

— Замечательно! Нечего. Нечего. — Вдруг она рассмеялась, и от этого звука словно ток прошел по его телу. Он весь запылал.

— Нечего, нечего. Не-чего. Не-чего. Не-е-ечего. Этого достаточно? Теперь ты меня отпустишь?

— Нет.

Она снова начала вырываться, создавая между их тел приятное трение. Он уловил момент, когда ее раздражение и тревога сменились более жаркими эмоциями. Ощутил ее возбуждение, прелестный сладостный аромат. Его тело откликнулось на ее зов.

Орудие словно окаменело.

— Мэри, поговори со мной.

Он потерся своей возбужденной плотью о ее живот, вращая бедрами, разжигая ее желание.

Очень скоро ее напряжение спало, она расслабилась под ритмичными движениями его мускулистого, охваченного страстью тела. Девушка руками обвила его талию, затем опустила их ниже, остановившись на узких бедрах. Похоже, она не вполне понимала, почему отвечает ему взаимностью.

Он прогнулся, одобряя ее движения, побуждая увереннее прикоснуться к нему. Когда ладони девушки пробежали вверх по его спине, Рэйдж тихо зарычал и уронил голову, приблизив к ее губам свое ухо. Он жаждал, чтобы она сказала еще хоть слово — например, «сочный», или «шепот», или «клубника».

Черт, сгодилось бы и «высокопревосходительство».

Она производила на Рэйджа просто-таки наркотическое действие — мучительная смесь сексуального желания и глубокого расслабления. Словно он одновременно испытывал оргазм и проваливался в сладкий сон. Никогда прежде такого с ним не бывало.

Вдруг внутри у него похолодело.

Он резко поднял голову, вспомнив слова Вишу.

— Ты девственница? — требовательно спросил он.

Ее тело снова напряглось, затвердело, словно цемент. Она резко оттолкнула его, впрочем не сдвинув ни на сантиметр.

— Это что еще, прости, за вопрос?

Он взволнованно сжал ее плечо.

— Ты была с мужчиной? Отвечай же!

— Да. Да, была… — произнесла она своим прекрасным испуганным голосом.

Слегка разочаровавшись, он ослабил хватку, затем почувствовал облегчение.

Если хорошенько подумать, Он ведь не рассчитывал встретить свою судьбу буквально сейчас.

Кроме того, даже если эта человеческая женщина не предназначена для него, то все равно она необыкновенная… особенная.

Он обязан обладать ею.

Мэри сделала глубокий вдох, как только хватка на ее горле ослабла.

«Будь осторожней со своими желаниями», — подумала она, вспомнив, как мечтала очаровать мужчину.

Господи, но она-то ожидала совсем другого. А теперь чувствовала, что не в силах пошевелиться. Все из-за прижатого к ней мужского тела. Из-за секса, который оно обещало ей. Из-за смертоносной силы, способной сломать ей шею.

— Скажи, где ты живешь, — произнес мужчина.

Она не ответила. Он зашевелил бедрами, возобновляя круговые движения, упираясь своим гигантским орудием в ее живот.

Мэри закрыла глаза. Она подавила в себе мысль: каково это — ощутить его внутри себя?

Он наклонил голову и нежно коснулся губами ее шеи. Вдохнул запах.

— Где ты живешь?

Она почувствовала что-то мягкое, влажное. Боже, это его язык! Он провел им по ее горлу.

— Ты в конце концов скажешь мне, — прошептал он. — Не торопись. У меня пока еще есть время.

Его бедро после нехитрых движений оказалось между ее ног, слегка массируя ей центр удовольствия. Рука скользнула по ее шее и остановилась на груди.

— Мэри, твое сердце так быстро бьется.

— Потому что мне страшно.

— Но ведь дело не только в страхе? Прикинь-ка: где твои руки?

Черт! Крепко сжаты на его бицепсах, впились ногтями, тянут его еще ближе к ней. Она отдернула руки.

— Мне нравится. Не останавливайся, — сказал он, нахмурившись.

За его спиною открылась дверь.

— Мэри? Ты в поряд… О… господи! — Белла затихла.

Мужчина посмотрел на нее через плечо, дав Мэри возможность собраться с мыслями. Прищурившись, он оглядел Беллу с ног до головы и вновь повернулся к Мэри.

— Твоя подруга волнуется за тебя, — нежно произнес он. — Скажи ей, что беспокоиться не стоит.

Мэри начала вырываться, не слишком удивившись, что это опять ни к чему не привело.

— Есть идея, — пробормотала она. — Почему бы тебе меня не отпустить — тогда мне и не придется ничего говорить.

Вдруг прозвучал хриплый мужской голос:

— Рэйдж, эта женщина здесь не ради твоей забавы. Мы не в «Одноглазом». Интим в коридоре исключен.

Мэри хотела посмотреть на говорившего, но рука, лежавшая на ее груди, поднялась к горлу, придерживая ее за подбородок. Сине-зеленые глаза смотрели на нее.

— Я не буду обращать на них внимание. Если сделаешь то же самое, они уйдут.

— Рэйдж, отпусти ее!

Затем последовал поток громкой брани на каком-то неизвестном ей языке.

Блондин не отрывал от нее своих великолепных глаз, нежно проводя большим пальцем по линии ее губ. Он казался расслабленным, нежным, но его слова в ответ тому, второму, прозвучали грубо, агрессивно, с мощью, которой пропитано было все его тело. Ответ, полученный им, был уже не столь воинственен — как если бы второй пытался лишь его образумить.

Блондин резко отпустил ее и отошел в сторону. Она испытала необъяснимое потрясение, лишившись его теплого тяжелого тела.

— Еще увидимся, Мэри. — И, погладив ее по щеке, он отвернулся.

Она почувствовала слабость в коленях и начала сползать по стене, глядя ему вдогонку. Он удалялся, шатаясь из стороны в сторону, держась за стену.

Господи! Пока она находилась в его власти, совсем забыла, что ему нехорошо.

— Где мальчик? — требовательно спросил второй.

Мэри увидела перед собой огромного мужчину в черной кожаной одежде, со стрижкой «под военного» и проницательными темно-синими глазами.

Ну да, военный, подумала она и расслабилась.

— Мальчик, — повторил он.

— Джон в комнате, — ответила Белла.

— Тогда пойдемте.

Мужчина открыл дверь, пропуская Беллу и Мэри внутрь. Они с трудом протиснулись мимо него. Он совсем не смотрел на них, устремив взгляд на Джона. Парнишка ответил ему тем же: прищурился, будто бы оценивая.

Когда они уселись за стол, мужчина кивнул Белле.

— Звонила ты?

— Да. Это Мэри Льюс. А это Джон. Джон Мэтью.

— Я Торман. — Он перевел взгляд на Джона. — Как поживаешь, сынок?

Джон зажестикулировал, Мэри откашлялась и начала переводить.

— Он говорит: «Хорошо, сэр. А вы?»

— И я неплохо. — Мужчина слегка улыбнулся и посмотрел на Беллу. — Подожди в коридоре. Мы побеседуем после разговора с ним.

Белла замешкалась.

— Это не просьба, — строго произнес он.

Белла ушла. Мужчина поставил стул напротив Джона, сел, откинувшись назад, и вытянул вперед свои длинные ноги.

— Скажи мне, сынок, где ты вырос?

Джон зашевелил руками.

— Здесь, в городе, — перевела Мэри. — Сначала в приюте, потом пару раз — у приемных родителей.

— О маме и папе что-нибудь знаешь?

Джон покачал головой.

— Белла сказала, что у тебя есть браслет с интересным рисунком. Покажешь?

Джон завернул рукав и вытянул руку вперед. Мужчина обхватил его запястье.

— Очень красиво. Сам сделал?

Джон кивнул.

— А как ты придумал рисунок?

Джон освободил руку от хватки военного и зажестикулировал. Когда он закончил, подала голос Мэри.

— Он ему снится.

— Правда? Что же это за сны, коли не секрет? — Мужчина принял прежнюю позу, но глаза его остались прищуренными.

«Ну ничего себе боевые искусства!» — подумала Мэри. Дело тут не в уроках карате. Скорее, это напоминает допрос.

Джон колебался. Мэри хотела схватить его в охапку и утащить отсюда, но интуиция подсказывала, что мальчик будет против. Он казался напряженным и в то же время увлеченным: мужчина полностью завладел его вниманием.

— Все в порядке, сынок. Что бы там, в твоих снах, ни было, все хорошо.

Джон поднял руки. Пока он жестикулировал, Мэри переводила:

— Так… он находится в каком-то темном месте. Стоит на коленях перед алтарем, на стене за которым, на черном камне, начертано множество строчек… Джон, помедленней, я не успеваю переводить. — Мэри сосредоточилась на его жестах. — Он говорит, что во сне подходит ближе и проводит рукой именно по этому отрывку.

Мужчина нахмурился.

Джон смущенно опустил глаза.

— Не переживай, сынок, — произнес военный. — Ты замечал еще что-нибудь странное в себе? Может быть, чем-то отличаешься от других?

Мэри заерзала на стуле. Ей совершенно не нравилось, какой оборот принял их разговор. Джон, кажется, был готов отвечать на любые вопросы, какие ему зададут. Но ради бога! — они ведь не знают, кто этот мужчина! Даже и Белла — несмотря на то, что именно она зазвала их сюда, — даже и она явно чувствовала себя не в своей тарелке.

Мэри подняла руки, собираясь предупредить Джона, но тот вдруг расстегнул рубашку и обнажил левую часть тела, где на груди имелся шрам в виде круга.

Мужчина придвинулся ближе, изучая отметину.

— Откуда у тебя это? — спросил он, откидываясь на стуле.

Мальчик взмахнул перед ним руками.

— Он говорит, что родился с этим.

— Что-нибудь еще? — спросил мужчина. Джон посмотрел на Мэри и глубоко вздохнул.

«Мне снится кровь, клыки… и укусы».

У Мэри округлились глаза, прежде чем она сумела скрыть свое удивление.

Джон с тревогой посмотрел на нее.

«Не бойся, Мэри. Я не псих. Впервые, когда я увидел это, сам сильно перепугался. Но контролировать свои сны я не могу. Понимаешь?»

— Конечно. — Она взяла его за руку.

— Что он сказал? — спросил мужчина.

— Это предназначалось мне.

Она набрала в легкие побольше воздуха и продолжила переводить.

Глава 9

Белла стояла в коридоре, прислонившись к стене, и заплетала пряди волос в косички. Так она делала всякий раз, когда нервничала.

По слухам, члены Братства представляли собой обособленный вид, но она никогда в это не верила. До сегодняшнего дня. Оба мужчины обладали не только огромной физической силой, но еще и непререкаемой властностью и жесткостью характеров. Брат ее по части суровости — просто дилетант в сравнении с ними, хотя она раньше не встречала никого столь же непоколебимого, как Ривендж.

Господи, что же она наделала? Зачем привела сюда Мэри и Джона? За мальчика она переживала меньше, но вот Мэри… Поведение светловолосого воина вызывало беспокойство. Огонь его страсти мог бы запросто растопить ледники. Белла слышала: членам Братства никто не отказывал, они всегда получали любую женщину, какую хотели.

К счастью, насилием они не занимались. Вряд ли им это нужно — судя по тому, что она сейчас видела. Их мощные тела словно созданы для обладания женщиной. Оказавшись в постели с одним из них, наверняка обретешь незабываемые впечатления.

Хотя Мэри, возможно, воспринимает все иначе — ведь она человек.

Белла осмотрелась. В коридоре — и слева, и справа — ни единой души. Она не могла найти себе места от переживаний. Еще чуть-чуть, и вся ее голова покроется мелкими косичками-дредами. Она взъерошила волосы и пошла в выбранном наугад направлении. Уловила ритмичный звук ударов, который привел ее к металлическим дверям. Она приоткрыла одну створку и вошла внутрь.

Перед ней оказался спортивный зал размером с профессиональную баскетбольную площадку. Паркетный пол блестел, всюду лежали ярко-синие маты, с высокого потолка светили зарешеченные флуоресцентные лампы. Слева выступал балкон со скамейками, под которым в линию висели груши.

Одну из них отчаянно колотил роскошный мужчина, стоящий к Белле спиной. Не касаясь пятками пола, легкий как ветерок, он словно двигался в танце, удар следовал за ударом, он пинал, толкал грушу с такой силой, что та отлетала очень и очень высоко.

Белла не видела его лица — скорее всего, красавчик. На голове — ежик русых волос, одет в обтягивающую черную водолазку и широкие спортивные штаны того же черного цвета; ножны крестом сжимали его крепкую спину.

Дверь за Беллой захлопнулась.

Стремительным движением мужчина достал из-за спины кинжал с черным лезвием и вонзил в грушу, прорезав в ней дыру. На мат вывалился песок вперемешку с набивкой. Мужчина обернулся.

Белла зажала рукой рот. Лицо мужчины пересекал шрам, словно кто-то пытался разрубить его напополам. Грубая линия брала начало ото лба, шла к переносице, кривым изгибом спускалась по щеке и останавливалась возле уголка рта, задев верхнюю губу.

Прищуренные глаза, черные и холодные, как зимняя ночь, оглядели ее и чуть приоткрылись. Казалось, он пребывал в замешательстве. Огромное тело застыло, только грудь вздымалась от бурного дыхания.

Он хочет ее, подумала она. И не понимает, что с этим делать.

Вдруг вместо нелепого смущения на его лице застыло выражение ледяной ненависти, так что у Беллы душа ушла в пятки. Не отрывая от него взгляда, девушка попятилась к двери и попыталась ее открыть. Ничего не вышло. Словно попала в его капкан.

Мужчина понаблюдал за ее попытками вырваться, а потом двинулся к ней. Он твердо ступал по матам, подбрасывая кинжал в воздух и ловя его за рукоятку. Подбрасывал и ловил. Вверх — вниз, снова и снова.

— Не пойму, что ты здесь забыла, — произнес он низким голосом. — Срываешь мою тренировку!

Взглядом он скользнул по ее лицу и телу, не скрывая как враждебности, так и вожделения, некой сексуальной угрозы, которая, по сути, не должна была бы пленять ее.

— Извините. Я не знала…

— Чего ты не знала, женщина?

Боже, он подошел так близко! По сравнению с ней он просто огромен.

Она вжалась спиной в дверь.

— Извините…

Мужчина с силой упер свои кулаки в металлическую дверь, расставив их по обе стороны ее головы. Она искоса взглянула на кинжал в его руке, но тотчас же обо всем забыла. Он придвинулся еще ближе, почти касаясь ее.

Белла глубоко вдохнула его аромат, который необъяснимым образом взбудоражил все ее существо. Ее тело тотчас ответило возбуждением.

— Извиняешься? Ну, еще бы!..

Он наклонил голову набок и пристально посмотрел на ее шею. Когда он улыбнулся, обнажились длинные белоснежные клыки.

— Правда, мне очень жаль.

— Докажи это.

— Как? — выдавила она.

— Встань на четвереньки. Только так я приму твое извинение.

На противоположной стороне зала распахнулась дверь. Оттуда появился длинноволосый мужчина и побежал к ним.

— О черт… Зет, отпусти ее! Убери руки. Сейчас же.

Мужчина со шрамом придвинулся к ней еще ближе, склонившись исковерканным ртом к ее уху. Что-что уперлось в грудь Беллы строго напротив сердца. Его указательный палец.

— Тебя только что спасли, женщина.

Он отстранился от нее и вышел из зала точно в тот момент, когда подоспел тот, длинноволосый.

— Ты как, в порядке?

Еле дыша, она перевела взгляд на выпотрошенную грушу… От страха с ней это или от сексуального влечения — Белла не знала. Наверное, от сочетания того и другого.

— Да, вроде… А кто он такой?

Мужчина открыл дверь и молча отвел ее к «допросной комнате».

— Сделай милость, не отходи далеко.

«Миленький совет», — подумала Белла, оставшись одна.

Глава 10

Рэйдж проснулся. Посмотрел на будильник, стоящий на ночном столике, и пришел в восторг, когда смог сосредоточиться и разобрать цифры. Но, поняв, сколько времени, совсем не обрадовался.

Где, черт побери, Тор? Он обещал позвонить, как только закончит с человеческой женщиной, но прошло уже больше шести часов.

Рэйдж дотянулся до телефона и набрал номер Тора, но, услышав автоответчик, выругался и повесил трубку.

Встал с кровати, осторожно потянулся. Желудок все еще болел, подташнивало, но двигался он уже значительно лучше. Принятый наскоро душ и чистые кожаные брюки сделали его еще более похожим на самого себя. Он направился к кабинету Рэта. Скоро рассвет, а значит, Тор, скорее всего, «на ковре» у короля и еще не ушел домой. Поэтому и не отвечает по телефону.

Двустворчатые двери оказались открыты настежь, и — так и есть: по ковру-обюссону расхаживал из стороны в сторону Торман, беседуя с Рэтом.

— Как раз ты-то мне и нужен, — медленно произнес Рэйдж.

Тор обернулся.

— Я собирался зайти к тебе после.

— Не сомневаюсь. Привет, Рэт!

Слепой Король улыбнулся.

— Рад, что ты снова в боевой форме, Голливуд.

— Да, все нормально, я готов.

С этими словами Рэйдж опять перевел взгляд на Тора.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Нет.

— То есть ты не знаешь, где живет человеческая женщина?

— Для тебя — нет, особенно если ты собираешься ее навестить. Так сойдет?

Рэт откинулся в кресле, положив ноги на стол. Огромные бутсы делали изящный предмет мебели похожим на скамейку для обуви.

— Может, кто-нибудь просветит меня, что стряслось? — пророкотал он с улыбкой.

— Это наше дело, — пробормотал Рэйдж. — Ничего особенного.

— Да уж, конечно! — Тор повернулся к Рэту. — Наш герой-любовник, кажется, хочет поближе познакомиться с переводчицей паренька.

— Голливуд, не стоит, — покачал головой Рэт. — Переспи с кем-нибудь еще. Для тебя наготове множество других женщин. Как я уже сказал, — кивком он указал на Тора, — я не возражаю, чтобы мальчик начал тренировки по высшей категории, но только если ты признаешь его принадлежность к нам. А человеческую женщину необходимо проверить. Если парнишка вдруг исчезнет, нам ни к чему, чтобы она устроила переполох.

— Я позабочусь о ней, — сказал Рэйдж, не обращая внимания на то, как они оба уставились на него. — Либо даете добро, либо я выслежу того, кто будет это делать. Так или эдак, я ее отыщу.

Тор нахмурился, лоб его стал похож на вспаханное поле.

— Лучше не лезь в эти дела, брат. Парнишка, возможно, будет жить здесь, а он с этой женщиной тесно связан. Так что завязывай.

— Извини, но я ее хочу.

— Черт! Ты иногда бываешь просто невыносим. Необузданные желания, да притом и недюжинное упрямство. Адская смесь.

— Слушайте, я получу ее, по-хорошему или по-плохому. А там уж подумаю, проверять мне при этом ее или нет.

Когда Тор потер глаза, а Рэт выругался, Рэйдж понял, что выиграл этот раунд.

— Хорошо, — буркнул Тор. — Выясни, кто она и откуда знает мальчишку. Потом делай что хочешь, но после всего ты сотрешь ее воспоминания и больше с нею не встретишься. Понял? Удалишь из ее памяти все свои следы и больше не встретишься.

— По рукам.

Тор открыл мобильник и нажал на несколько кнопок.

— Я пересылаю тебе номер ее телефона.

— И подруги.

— Ты и ее собираешься уложить?

— Тор, просто на всякий случай.

Наступал день, и Белла уже собиралась в постель, когда вдруг зазвонил телефон. Она подняла трубку, надеясь, что это не ее братец. Беллу раздражало, когда он проверял, дома она или нет по завершении ночи. Словно она только и прыгает из койки в койку.

— Алло? — произнесла она.

— Ты позвонишь Мэри и предложишь ей встретиться со мной сегодня за ужином.

Белла чуть ли не вытянулась в струнку. Светловолосый воин!

— Слышала, что я сказал?

— Да… но зачем она тебе?

Будто бы она не знала ответа.

— Позвони ей прямо сейчас. Скажи: я твой друг и она хорошо проведет время. Поверь, так будет лучше.

— Лучше, чем что?

— Иначе я ворвусь к ней в дом и возьму ее. Если придется, я именно так и поступлю.

Белла закрыла глаза и вспомнила Мэри, прижатую к стене этим мужчиной. Он нависал над ней, не позволяя вырваться. Она нужна ему по одной простой причине — дать выход своему возбуждению. Сделать это с ее помощью.

— Ради бога, пожалуйста, не трогай ее. Она не одна из нас. И она больна.

— Знаю. Я не причиню ей вреда.

Белла опустила голову на руку, размышляя, как может такой сильный мужчина понять, делает он больно или нет.

— Воин… она не знает о нашей расе. Она… я прошу, не надо…

— После она ничего не вспомнит.

Словно от этого Белла будет чувствовать себя лучше. Уже сейчас ей казалось, что она подает ему Мэри на блюдечке.

— Ты меня не остановишь, женщина. Но для своей подруги можешь все упростить. Сообрази: она будет чувствовать себя в безопасности, если мы встретимся на людях. Кто я, она не узнает. Для нее все это будет вполне обыденно.

Беллу угнетало, что ею командуют, что она предает свою дружбу с Мэри.

— Лучше бы я не привозила ее с собой, — пробормотала Белла.

— Спасибо, что привела, — повисла пауза. — Она… исключительная девушка.

— А если она тебя отвергнет?

— Этого не случится.

— А вдруг?

— Я не буду принуждать ее силой. Выбор за ней. Клянусь.

Белла взяла в руку цепочку из коллекции «Ярды бриллиантов», которую всегда носила на шее.

— Где? — мрачно спросила она. — Где вы встретитесь?

— А куда люди ходят обычно на свидания?

А ей, черт побери, откуда знать? Она вспомнила, как Мэри рассказывала о свидании своей коллеги… Как же называлось то место?

— «Ти-Джи-Ай Фрайдис», — сказала она. — Это на площади Лукас.

— Замечательно. Скажи, чтобы она приходила к восьми часам.

— Какое ей назвать имя?

— Скажи… Гал. Гал И. Вуд.

— Воин?

— Да?

— Пожалуйста…

— Белла, не беспокойся, — сказал он мягким голосом. — Ей будет хорошо.

И на этом телефон замолчал.

В глубине леса, в хижине мистера Икса, О. медленно сел на кровати, пытаясь принять вертикальное положение. Прошелся ладонями по мокрым щекам.

Омега покинул его час назад, но из тела О. все еще сочилась какая-то дрянь, и не только из порезов. Вряд ли он сможет нормально двигаться, но ему чертовски нужно поскорее выбраться из этой спальни.

Он попробовал встать — перед глазами все поплыло, и он вновь опустился на кровать. За окном рассветало, солнечные лучи скользили по сосновым веткам. Он не ожидал, что наказание продлится так долго. Несколько раз ему казалось, что он не выдержит.

Омега окунул О. в его собственные глубины, открыл доселе невиданные стороны его личности, которые повергли О. в ужас. Он побывал в своих кошмарах, испытал истинное отвращение к себе, познал полное унижение и деградацию. После всего этого ему казалось, что с него содрали кожу, сделав полностью беззащитным. Кровоточащий кусок мяса, который все еще зачем-то дышал.

Открылась дверь, в проеме появился мистер Икс.

— Как самочувствие?

О. натянул на себя одеяло и попытался заговорить. Ничего не вышло. Несколько раз прокашлялся.

— Я… я смог, — выдавил он.

— Я рассчитывал на это.

О. с трудом воспринимал стоящего перед ним мужчину. Нормально одет, в руке — папка с зажимом, на все сто, готов к новому рабочему дню. О. провел последние сутки в таком аду, что эта нормальность казалась ему фальшивой, тая в себе смутную угрозу.

Мистер Икс слегка улыбнулся.

— Давайте-ка заключим сделку. Вы останетесь, но подчиняться будете беспрекословно. Тогда этого больше не повторится.

Совершенно обессиленный, О. не спорил. Он знал, что бунт внутри оживет с новой силой, но сейчас он нуждался лишь в куске мыла и горячей воде. И — в одиночестве.

— Что скажете? — потребовал ответа мистер Икс.

— Хорошо, сэнсэй.

О. не думал о том, что ему придется делать или что он обязан говорить. Сейчас главное — выбраться из кровати, из этой комнаты, хижины.

— В шкафу есть кое-что из вещей. Водить в состоянии?

— Да, да. Я в порядке.

О. представил душ в своем доме — бежевый кафель с белой затиркой. Такой чистый. Добраться бы до него и тоже стать чистым.

— Мистер О., сделайте мне одолжение. Когда приметесь за работу, помните обо всем, что здесь испытали. Пускай эти впечатления будут свежи в вашей памяти, чаще их вызывайте, а потом выплескивайте на своих пленников. Может, меня и раздражает ваша инициативность, но слабость я презираю. Понятно?

— Да.

Мистер Икс отвернулся, но потом оглянулся через плечо.

— Мне кажется, я догадываюсь, почему Омега оставил вас в живых. Перед уходом он очень лестно отзывался о вас. Он наверняка захочет встретиться с вами снова. Не передать ли ему, что вы не будете против его визита?

О. сдавленно вскрикнул. Просто не смог сдержаться.

Мистер Икс издал слабый смешок.

— Пожалуй, пока не стоит.

Глава 11

Мэри припарковалась на стоянке «Ти-Джи-Ай Фрайдис». Глядя по сторонам на машины и мини-вэны, она поражалась, как вообще согласилась на свидание с каким-то мужчиной. Насколько она помнила, утром ей позвонила Белла и уговорила пойти, но Мэри, как ни силилась, не могла вызвать в памяти подробности.

Она с трудом удерживала воспоминания. Завтра утром Мэри собиралась к врачу на медосмотр, и это так ее тяготило, что она ходила сама не своя. Взять, например, прошлый вечер. Она могла бы поклясться, что ездила куда-то с Джоном и Беллой, да вот только в памяти — черная дыра. То же самое — с работой. В адвокатской конторе она выполняла свои обязанности, но допускала промахи, случайно задумавшись о чем-то.

Мэри выбралась из «хонды», стараясь взять себя в руки. Этому бедолаге она обещала только одно — вовремя прийти, и ничего кроме. Белле она дала понять, что это будет чисто дружеская встреча, оплата пополам, «привет — пока» — и гуд бай.

Даже если ей не пришлось бы играть в «русскую рулетку» со своим здоровьем, ее отношение к свиданию вряд ли бы изменилось. Вне зависимости от того, больна она или нет, ей совершенно чужда вся круговерть со свиданиями: это не для нее. Кому нужна трагедия? Большинство холостяков «за тридцать» ищут веселья, иначе давно бы женились. Она же являла собой скучную зануду. Серьезность в ней отроду, жестокий же опыт пришел позднее.

Она совершенно не выглядела девушкой, собравшейся на свидание. На голове — невзрачные волосы, зачесанные назад и забранные в тугой хвост. Мешковатый свитер ирландской вязки кремового цвета и удобные штаны цвета хаки, на ногах — ботинки на плоской подошве с потертыми носами. Она напоминала себе мамашу, которой уже никогда не станет.

В ресторане девушка нашла администратора, и та проводила ее к укромному столику в углу. Мэри положила сумочку, в ту же секунду ощутив запах зеленого перца и лука, и подняла глаза. Мимо пронеслась официантка с металлическим блюдом, на котором что-то еще скворчало.

Здесь было многолюдно. Звуки, несущиеся со всех сторон, соединялись в общую какофонию. Туда-сюда сновали официанты с подносами только что приготовленной еды и стопками грязной посуды. Парочки, семьи, друзья смеялись, болтали, спорили. Эта бездумная суета производила здесь куда более внушительное впечатление, чем обычно, заставив девушку острей почувствовать себя лишней среди нормальных, настоящих людей.

У них счастливое будущее. У нее же… череда визитов к врачу.

Она поспешила спрятать свои чувства подальше, унять панику и склонность к преувеличениям. Сегодня вечером она решительно настроена не вспоминать о докторе Делле Кроше.

Чтобы отвлечься, Мэри подумала о фигурной стрижке деревьев и слегка улыбнулась. К ее столику подошла изнуренная официантка и поставила на стол пластиковый стаканчик с водой, чуть расплескав его.

— Ждете кого-то?

— Да.

— Хотите что-нибудь выпить?

— Спасибо, достаточно этого.

Официантка удалилась. Мэри отпила немного воды с металлическим привкусом и отодвинула стаканчик. Краем глаза она заметила оживленное движение на входе.

«Боже… Ну, ничего себе…»

В ресторан вошел мужчина. Просто-таки… невероятный мужчина!

Блондин. Красив, как кинозвезда. Неповторим в своем черном кожаном плаще. По ширине его плечи соответствовали дверному проему, через который он только что прошел. Он возвышался над всеми прочими в ресторане. Широким шагом блондин миновал группу людей у входа; мужчины опускали глаза, отворачивались или вглядывались в свои часы, словно понимая, что им не равняться с ним.

Мэри нахмурилась. Где-то она его уже видела.

«Скорей всего — на экране», — подумалось ей. Может быть, в городе снимают какой-нибудь фильм.

Мужчина подошел к администратору и окинул ее взглядом, словно оценивая ее формы. Рыжеволосая заморгала, будто не веря своим глазам. Но тут пришли на помощь гормоны. Она взбила волосы, намекая на то, что он обязан заметить этакое сокровище, и оперлась на одну ногу, выставив вперед бедро.

«Не переживай, детка, он тебя и так видит», — подумала Мэри.

Вдвоем они прошли в зал. Мужчина окидывал взглядом каждый столик. Мэри стало интересно, с кем он намеревается ужинать.

Ага! Через два столика в одиночестве скучала блондинка. Пушистый голубой свитер из ангоры идеально сидел на ней, подчеркивая все достоинства ее стройного тела. Девушка следила за каждым шагом блондина.

«Кен и Барби».

Хотя не совсем Кен. Несмотря на изумительную внешность, не было в нем никакой слащавости. Скорее… нечто звериное. Он держал себя совершенно иначе, чем другие люди.

Действительно: двигался он как хищник, с каждым новым шагом перекатывались могучие мускулы, голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, словно он обследовал территорию. Создавалось неприятное ощущение, что он способен голыми руками истребить в этом ресторане всех.

Мэри изо всех сил заставила себя перевести взгляд на стакан воды. Она не хотела пялиться на парня так, как все остальные.

Проклятье! Она не удержалась и снова посмотрела на него.

Он прошел мимо блондинки и остановился напротив брюнетки. Та ослепительно улыбнулась ему. Что было вполне естественно.

— Привет, — сказал он.

«Ну да, конечно!»

У него еще и великолепный голос. Звонкий, чистый, слова он произносит слегка нараспев.

— И тебе привет!

— Ты ведь не Мэри? — резко спросил он.

Мэри напряглась. «О нет!»

— Я стану для тебя кем угодно.

— Я ищу Мэри Льюс.

«Черт!»

Мэри прокашлялась, желая оказаться в другом месте и другим человеком. Другой.

— Я… это я Мэри.

Мужчина повернулся. Яркие глаза цвета морской волны остановились на ней, его мускулы напряглись.

Мэри опустила голову, помешивая в стакане соломинкой.

«Что, не этого ожидал?» — подумала она.

Повисла тишина. Мэри пыталась придумать какую-нибудь приличную отговорку, чтобы свалить.

Господи, как Белла могла до такой степени ее унизить?

Рэйдж затаил дыхание, чтобы впитать каждую черточку этой человеческой девушки. Боже, да она просто прелесть. Не такая, как он ожидал, но все же прелесть.

Бледная, матовая кожа цвета слоновой кости. Сама она тоже, как точеная статуэтка: изящные черты лица, плавный изгиб, идущий от ушей до подбородка, легкий естественный румянец на высоких скулах… Длинная шея, тонкая, как и ее руки, — как, возможно, и стройные ноги. Темно-каштановые волосы зачесаны в конский хвост.

Ни грамма косметики, никаких духов, насколько он уловил. Из украшений — лишь крошечные жемчужные сережки. Бесформенный, свободный свитер, некогда белый, и, скорее всего, такие же мешковатые брюки.

Она нисколько не походит на девушек, с которыми он привык иметь дело. Но все же привлекала его внимание так, как не привлек бы марширующий оркестр.

— Здравствуй, Мэри, — нежно произнес он.

Он надеялся, что она поднимет на него глаза, а то ему так и не удалось рассмотреть их. И с нетерпением ждал, когда снова зазвучит ее голос. Пока она произнесла только два слова, но слишком тихо. Ему этого было мало.

Он протянул руку, сгорая от желания прикоснуться к Мэри.

— Я Гал.

Вместо ответа она потянулась за сумочкой и начала подниматься из-за столика.

Он загородил ей дорогу:

— Куда ты?

— Послушай, все абсолютно в норме. Я ничего не расскажу Белле. Притворимся, что ужин состоялся.

Рэйдж закрыл глаза и отбросил все посторонние звуки, чтобы насладиться одним — звуком ее голоса. По телу пробежала дрожь, исчезла.

Тут-то до него дошел смысл ее слов.

— Чего ради лгать? Мы действительно поужинаем вместе.

Она стиснула зубы, но уже передумала сбегать.

Он почувствовал это и сел, с трудом разместив под столиком свои ноги. Когда она взглянула на него, он уже устроился.

Боже! Ее глаза не соответствовали нежной мелодии голоса. Они могли бы принадлежать воину.

Серо-стального оттенка, обрамленные ресницами под цвет волос, серьезные, мрачные — так мог бы смотреть мужчина, прошедший жестокую битву. Это делало их потрясающе красивыми.

— Я так хочу… просто поужинать с тобой. — Его голос чуть дрогнул.

— И часто ты занимаешься этакой благотворительностью? — Ее глаза вспыхнули, а затем прищурились.

— Что, прости?

Подошла официантка и неторопливо поставила перед ним стакан воды. Он почувствовал, как ее возбудил вид его тела и лица. Что его тотчас же рассердило.

— Здравствуйте, я Эмбер, — произнесла она. — Что будете пить?

— Достаточно воды. Мэри, чего-нибудь еще хочешь?

— Спасибо, нет.

Официантка чуть склонилась к нему.

— Могу я вам рассказать о фирменных блюдах?

— Конечно.

Пока звучали названия блюд, Рэйдж не отрывал глаз от Мэри. Черт побери! — Она избегала его взгляда.

Официантка кашлянула. Еще раз.

— Может быть, принести вам пиво? Или чего покрепче? Как насчет рюмочки…

— Спасибо, нет. Заказ примете позже.

Эмбер поняла намек и удалилась. Они остались наедине.

— Правда, давай покончим с… — начала Мэри.

— Неужели я дал повод думать, что не хочу с тобой ужинать?

Она положила руку на меню, лежащее перед ней, и провела пальцем по изображению тарелки с ребрышками. Вдруг резко оттолкнула меню в сторону.

— Ты на меня пялишься!

— Мужчины так иногда делают.

«Когда находят женщину, которую они хотят», — подумал он.

— Только не со мной. Представляю, как ты будешь разочарован. Но я не хочу, чтобы ты заострял свое внимание на деталях. Понял, о чем я? И мне совершенно не нужно, чтобы ты битый час мучился в моей компании.

О господи! Ее голос. Она снова заставляет его испытывать нечто особенное. Мурашки бегут по коже, и — вот он уже вновь спокоен, расслаблен. Один глубокий вдох, и — вот запах ее тела, слегка цитрусовый.

Опять повисла пауза. Он пододвинул к ней меню.

— Выбирай, что заказывать. Или будешь просто сидеть и смотреть, как я ем?

— Могу уйти, когда захочу.

— Да. Но ты так не поступишь.

— Это еще почему?

Ее глаза сверкнули, и его тело мгновенно вспыхнуло.

— Ты не уйдешь, потому что тебе дорога Белла и ты не захочешь ее расстраивать. Я-то, в отличие от тебя, расскажу ей, как ты меня бросила.

— Шантаж? — нахмурилась Мэри.

— Просьба.

Она медленно открыла меню и заглянула в него.

— Ты все еще пялишься на меня.

— Знаю.

— А ты не мог бы смотреть куда-нибудь еще? В меню, на брюнетку за соседним столиком. Или блондинку, двумя столиками дальше. Если ты вдруг еще их не заметил.

— Ты ведь не пользуешься духами?

Она удивленно моргнула.

— Нет.

— Можно? — Он кивком указал на ее руку.

— Что?

Не мог же он ей сказать, что хочет вдохнуть запах ее кожи.

— Учитывая, что мы за ужином, в порядке вещей пожать руки друг другу. В первый раз я старался вести себя вежливо, но ты меня проигнорировала. Попытаюсь еще.

Она не ответила. Он взял ее руку в свою. Прежде чем она успела на это отреагировать, он притянул ее ладонь к себе, нагнулся и дотронулся губами до кисти. Сделал глубокий вдох.

Реакция на ее запах была мгновенной. Кожаные брюки чуть не треснули от эрекции. Он заерзал в попытке создать в штанах побольше свободного пространства.

Господи, он безумно хотел остаться с ней дома наедине.

Глава 12

Когда Гал отпустил ее руку, Мэри перестала дышать. Может быть, она спит? Да, похоже на то. Слишком уж он великолепен. Слишком сексуален. Для мужчины из плоти и крови он уделяет ей чрезмерно много внимания.

Вернулась официантка, подошла к Галу как можно ближе — осталось только сесть к нему на колени. Ба! Она еще и подкрасила губы! Ее рот выглядел так, словно она нанесла солидный слой блеска «Розовая свежесть». Или «Диковинный коралл». Или еще какой-нибудь с еще более нелепым названием.

Мэри тряхнула головой, удивляясь своей стервозности.

— Что вам подать? — обратилась официантка к Галу.

Вскинув бровь, он посмотрел на Мэри. Она покачала головой и уткнулась в меню.

— Так, что тут у нас, — сказал он, заглянув в свое. — Пожалуй, курицу под соусом альфредо. Бифштекс по-нью-йоркски с кровью. Чизбургер, тоже недожаренный. Картошку фри, двойную. И начос. Да, начос со всякими добавками. Тоже двойную порцию.

Мэри неотрывно смотрела на него; он закрыл меню и выжидающе на нее взглянул.

Казалось, официантка была в замешательстве.

— Это — вместе: для вас и вашей сестры?

Словно семейные узы — единственный для него повод встретиться с такой женщиной, как Мэри, черт побери!

— Нет, это для меня. И у нас свидание, а не ужин родственников. Мэри?

— Я… э… мне салат «цезарь», когда принесут… — «Как это назвать, кормежкой?» — заказ.

Официантка забрала меню и ушла.

— Итак, Мэри, расскажи немножечко о себе.

— Почему обо мне? Давай лучше наоборот.

— Тогда я не услышу твой голос.

Мэри напряглась — что-то всплыло из ее подсознания.

«Говори. Я хочу услышать твой голос. Скажи «нечего». Снова, снова и снова. Давай».

Она бы поклялась, что он говорил ей все эти слова, но она никогда ведь раньше его не встречала. Бог свидетель: она бы это запомнила.

— Так чем ты занимаешься? — спросил он.

— Я ассистент.

— Где?

— В адвокатской конторе — здесь, в городе.

— Но ты ведь чем-то еще занималась?

Интересно: что Белла могла ему о ней рассказать? Господи! Главное, чтобы она не проболталась о ее болезни. Может, поэтому он не уходит?

— Мэри?

— Я работала с детьми.

— Учитель?

— Врач.

— По телу или по психике?

— И то и другое. Я специалист по реабилитации детей, страдающих аутизмом.

— Почему ты стала там работать?

— Это обязательно?

— Что?

— Весь этот разговор — «давай сделаем вид, что хотим узнать друг друга получше».

Он нахмурился и откинулся на стуле. Официантка как раз принесла и поставила на стол огромную тарелку начос.

И наклонилась к нему:

— Ш-ш-ш… Только чтоб — никому. Я взяла их из другого заказа. Там подождут, а вы так, на вид, голодны…

Гал кивнул, улыбнулся, но не выразил интереса.

Он все-таки очень вежлив, подумала Мэри. За все время, что сидел с ней за столиком, он, казалось, совсем не замечал других женщин.

Гал предложил ей поделиться едой. Она покачала головой, и он отправил в рот один начос.

— Не удивлен, что беседы тебя раздражают, — сказал он.

— Почему?

— Ты через многое прошла.

— Что тебе рассказала обо мне Белла? — нахмурилась она.

— Не так уж много.

— Так откуда тебе известно, что я через что-то прошла?

— Твои глаза сказали.

Черт! Да он еще и умен. Целый арсенал достоинств.

— Не хотел бы тебя лишний раз расстраивать, — быстро произнес он, уплетая начос. — Мне все равно, раздражает тебя это или нет. Я хочу знать, что заинтересовало тебя в такой работе, и ты мне скажешь.

— Ты слишком высокого о себе мнения!

— Удивила! — Он слегка улыбнулся. — А ты избегаешь вопроса. Почему ты стала там работать?

Ответ крылся в борьбе ее матери с мышечной дистрофией. Мэри видела, через что прошла ее мама, и захотела помочь другим людям с ограниченными способностями. Возможно, так она пыталась оправдаться в том, что была здорова, когда жизнь ее матери оказалась под угрозой.

А потом и у самой Мэри возникли серьезные проблемы.

Забавно: когда ей поставили диагноз, первое, о чем она подумала, — это несправедливо. Она наблюдала, как угасает ее мать, страдала вместе с ней — так для чего, ради Вселенной, нужно, чтобы Мэри тоже прошла через ту же болезнь, те же муки, свидетельницей которых она уже была? Тогда она поняла, что нет предела человеческим страданиям, нет такой черты, переступив которую раз ты окажешься в безопасности и с тобой ничего уже не случится.

— Я всегда мечтала заниматься только этим, — вызывающе сказала она.

— Тогда почему же бросила?

— Жизнь все изменила.

К счастью, он не стал вникать.

— Тебе нравится работать с детьми-инвалидами?

— Они не… не инвалиды.

— Прости, — сказал он, явно и вправду подразумевая это.

Его голос прозвучал настолько искренне, что это ее тронуло, как ни один комплимент, ни одна улыбка.

— Они просто другие. Они иначе воспринимают мир. Норма — это некая усредненность. Но не единственная форма существования, есть и другие формы…

Она замолчала, заметив, что он прикрыл глаза.

— Тебе скучно?

Глаза его медленно открылись.

— Мне нравится, когда ты говоришь.

У Мэри перехватило дыхание. Его глаза мерцали, словно неон.

Наверняка контактные линзы. У людей не бывает глаз такого цвета — морской волны.

— И отклонения от нормы тебя не пугают? — прошептал он.

— Нет.

— Хорошо.

Она вдруг поняла, что почему-то улыбается ему.

— Я оказался прав, — сказал он совсем тихо.

— Насчет чего?

— У тебя прекрасная улыбка.

Мэри отвернулась.

— Я что-то не то сказал?

— Давай-ка без комплиментов. По мне, уж лучше просто беседа.

— Я не льстивый, а честный. Спроси моих братьев. Я всегда говорю то, что думаю.

Так он не один? Боже! Ну и семейка, должно быть!

— Сколько у тебя братьев?

— Сейчас — пять. Одного мы потеряли. — Он сделал глоток воды, словно чтобы не смотреть ей в глаза.

— Извини, — тихо произнесла она.

— Ничего. Просто рана еще свежа. Чертовски я по нему скучаю.

Официантка принесла полный поднос. Поставив тарелки и салат для Мэри на стол, она помедлила, но Гал вежливо поблагодарил ее, дав понять, что она может идти.

Первым делом он принялся за курицу под соусом альфредо. Зарылся вилкой в фетучини, намотал и отправил в рот. Медленно пожевал, потом добавил соли. Далее попробовал бифштекс, слегка посыпав перцем. Настал черед чизбургера. Он уже поднес его ко рту, но вдруг нахмурился и положил обратно. С помощью вилки и ножа откромсал кусочек.

Он принимал пищу как настоящий джентльмен. С утонченными манерами.

Вдруг он посмотрел на нее.

— Что-то не так?

— Прости, я… — Она поковырялась в своем салате, а потом снова стала наблюдать за ним.

— Вот, теперь ты все время пялишься на меня. Я покраснею от смущения, — напевно протянул он.

— Прости.

— Не за что: мне же ведь это нравится.

Ее тело ожило, по коже пробежала легкая дрожь… И тут Мэри уронила на колени гренку, проявив тем самым свойственную ей грациозность.

— Так на что ты смотришь? — спросил он.

Салфеткой она убрала еду с одежды.

— Твои манеры за столом впечатляют.

— Еду нужно смаковать.

Она задумалась, чем еще он может вот так же наслаждаться? Медленно. Методично. Господи, можно себе представить, что у него за сексуальная жизнь. В постели он, наверное, неотразим. Мускулистое тело, загорелая кожа, длинные, узкие пальцы…

У Мэри пересохло в горле, она сделала глоток воды.

— Ты всегда так много… ешь?

— Вообще-то на голодный желудок я стараюсь есть по чуть-чуть.

Он снова посыпал солью фетучини.

— Итак, ты работала с детьми-аутистами, а сейчас — в адвокатской фирме. Чем занимаешься еще? Хобби? Интересы?

— Люблю готовить.

— Правда? А я люблю есть.

Она нахмурилась, стараясь отогнать видение: он на ее кухне.

— Ты опять злишься…

— Нет, — отмахнулась она.

— Да. Не по душе тебе мысль приготовить что-нибудь для меня?

Такая прямолинейность заставила ее думать, что он мигом ответит первое, что взбредет ему в голову, о чем ни спроси. Приятное — либо отнюдь.

— Гал, ты никогда не фильтруешь мысли, прежде чем их озвучить?

— Нет.

Он покончил с альфредо и отодвинул тарелку в сторону.

— А как твои родители? — спросил он, принимаясь за стейк.

— Мама умерла четыре года назад, — тяжело вздохнула Мэри. — Отца убили, когда мне было всего два годика. Он оказался не в том месте и не в то время.

— Тяжело. Потерять обоих, — после короткой паузы сказал Гал.

— Угу, непросто.

— Моих тоже нет. Но они хотя бы дотянули до старости. А сестры есть? Или братья?

— Нет. Еще недавно я жила с мамой. Теперь одна.

Повисла новая пауза.

— А откуда ты знаешь Джона?

— Джона… Джона Мэтью? Это Белла тебе рассказала?

— Как и все остальное.

— Я плохо его знаю. Он недавно появился в моей жизни. Мне кажется, он особенный мальчик. Очень добрый, хотя жизнь не очень-то благосклонна к нему.

— А родителей его знаешь?

— Джон сказал, что он сирота.

— Где живет, знаешь?

— Район, да. Не слишком спокойный.

— Мэри, ты хочешь его спасти?

«Какой странный вопрос», — подумала она.

— На мой взгляд, он не нуждается в спасении. Я просто хочу стать его другом. Честно говоря, я мало что о нем знаю. Как-то вечером я обнаружила его рядом со своим домом.

Гал кивнул, словно она дала нужный ответ.

— Откуда ты знаешь Беллу? — спросила она.

— Тебе салат — что, не нравится?

Она посмотрела в свою тарелку.

— Просто не голодна.

— Уверена?

— Да.

Едва он покончил с бургером и картошкой фри, как потянулся за небольшим меню, лежащим рядом с перечницей и солонкой.

— Может быть, хочешь чего-нибудь на десерт?

— Не сегодня.

— Тебе нужно есть больше.

— Я и так плотно поела за ланчем.

— Неправда.

— Тебе-то откуда знать?

Мэри скрестила руки на груди.

— Я чувствую твой голод.

Она затаила дыхание. Его божественные глаза снова излучали непонятное свечение. Такие голубые, яркие, глубокого цвета, словно океан. Океан, в который можно кинуться и утонуть в нем, погибнуть.

— Откуда знаешь, что я… голодна? — спросила она, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Я ведь прав? — почти промурлыкал он. — Тогда какая разница, откуда я знаю?

К счастью, в этот момент к столику подошла официантка, чтобы забрать тарелки. Гал заказал печеные яблоки, пирожное брауни и чашечку кофе. Тем временем Мэри немного пришла в себя.

— Ну а чем ты зарабатываешь на жизнь? — спросила она.

— По-разному.

— Актер? Модель?

— Несмотря на смазливую внешность, — рассмеялся он, — предпочитаю все же делать что-нибудь полезное.

— Ну и насколько же ты полезен?

— Скажем так: я солдат.

— Так ты военный?

— Вроде того.

Да уж. Это объясняет его убийственную ауру. Великолепную физическую форму. Жесткий взгляд.

— В каком подразделении?

«Морпех, — подумала она. — Или «котик». Он такой сильный…»

— Просто рядовой. — Гал слегка напрягся.

Вдруг Мэри почувствовала резкий аромат духов, и тут же к их столику подплыла рыжеволосая администраторша.

— Вам все понравилось?

Когда Гал посмотрел на нее, администраторша чуть не растаяла.

— Да, все хорошо, спасибо, — сказал он.

— Отлично.

Она положила что-то на стол. Салфетку. С номером телефона и именем.

Стрельнула глазками и неторопливо удалилась. Мэри опустила взгляд на руки, искоса поглядывая на сумочку.

«Пора идти», — подумала она. Почему-то ей не хотелось видеть, как Гал положит салфетку в карман. Но нет причин, по которым он не мог бы так поступить.

— Что ж, было… здорово, — сказала Мэри.

Она взяла сумочку и выбралась из-за стола.

— Почему ты уходишь? — спросил Гал.

Нахмуренное лицо делало его вовсе не похожим на заигрывающего мужчину: вылитый военный.

Она почувствовала себя неловко.

— Я устала, Гал, но все равно спасибо. Все было… Спасибо!

Когда она собиралась пройти мимо, он взял ее за руку, проведя большим пальцем по запястью.

— Останься, пока я не доем десерт.

Она отвернулась от этого прекрасного лица, широких плеч. Брюнетка за соседним столиком поднялась на ноги, не сводя с Гала глаз. В руке — визитка.

Мэри нагнулась к нему.

— Уверена, ты найдешь себе здесь компанию. Одна уже на подходе… Я сказала бы ей пару ласковых, но уж больно решительно она идет…

И поспешила к выходу. После шумного помещения морозный воздух и относительная тишина принесли ей некоторое облегчение. Но когда она уже почти подошла к машине, почувствовала вдруг чье-то присутствие и оглянулась.

Позади нее стоял Гал. Сердце девушки бешено забилось, она повернулась к нему.

— Господи! Что ты здесь делаешь?

— Провожаю тебя до машины.

— Я… тебе не стоило беспокоиться…

— Поздно. Твоя «хонда»?

— Откуда ты…

— Ты нажала на сигнализацию, и мигнули фары.

Она отступила назад, чтобы быть дальше от него, но Гал подался вперед, прижимая ее к машине.

— Стой! — Она выставила перед собой руки.

— Не бойся.

— Тогда не прижимай меня.

Она отвернулась и собралась открыть машину, но он положил руку на дверь, заблокировав ее.

Хватит: она умчится, едва он ее отпустит.

— Мэри? — Глубокий голос заставил ее подскочить, прозвучав прямо над головой.

Она почувствовала соблазн, исходящий от него, представила себя в его объятиях… Вместо страха ее тело предательски отозвалось желанием.

— Пусти, — прошептала она.

— Не сейчас.

Она услышала, как он вбирает воздух в легкие, словно вдыхая ее запах, а потом донесся ритмичный звук, похожий на мурлыканье. Она обмякла, между ног все просто горело, изнывало, готовое впустить его внутрь.

Боже, нужно бежать от него.

Она схватила его за предплечье, пытаясь оттолкнуть. Безуспешно.

— Мэри?

— Что?! — крикнула она. Ее раздражало это некстати возникшее возбуждение, когда она должна была цепенеть от ужаса. Ради бога, он же незнакомец, сильный, настойчивый, она же — одинокая женщина, которой никто не хватится, если она не вернется домой.

— Спасибо, что не прогоняешь меня.

— Не за что. А теперь, может быть, отпустишь?

— Только если позволишь поцеловать тебя на прощание.

Мэри приоткрыла губы и сделала глубокий вдох.

— Зачем? — хриплым голосом спросила она. — Зачем тебе это?

Он опустил руки на ее плечи и повернул к себе. Нависая над ней, как башня, он заслонял собой ресторан, фонари на парковке, звезды…

— Мэри, просто позволь тебя поцеловать.

Руки скользнули по ее шее и охватили лицо.

— Один разок, хорошо?

— Нет, не хорошо, — произнесла она еле слышно, но он слегка откинул ее голову.

Он приблизился, ее губы задрожали. Она сто лет уже не целовалась. И никогда — с подобным мужчиной.

Прикосновение оказалось неожиданно мягким, нежным, несмотря на мощное телосложение Гала.

В тот момент, когда жар уже охватил ее груди и стал распространяться между ног, она услышала шипение.

Гал отпрянул от нее, посмотрел как-то отстраненно, нервно сложил руки на груди, словно стараясь сдержаться.

— Гал?

Он не ответил, просто стоял и смотрел на нее. Она подумала бы, что он потрясен, но знала: дело в чем-то другом.

— Гал, ты в порядке?

Он кивнул, а затем ушел, растворившись во тьме за пределами стоянки.

Глава 13

Рэйдж материализовался во дворе между Берлогой и особняком.

Он не мог найти объяснения странному ощущению внутри, похожему на еле заметную дрожь в мышцах и костях, некую вибрацию. Никогда раньше он ничего подобного не испытывал. Произошло это все в момент, когда его губы коснулись губ Мэри.

Любые новые, необычные проявления в его теле не предвещали ничего хорошего, поэтому он сразу же и сбежал. Пока, кажется, ее отсутствие помогало. Но вот беда: пока вибрация постепенно угасала, его охватывала потребность разрядиться. Это уж вовсе несправедливо! Обычно после явления зверя проходило несколько спокойных дней.

Он посмотрел на часы.

Черт побери! Он просто жаждал поохотиться на лессеров, хоть немного выпустить пар, но, как только Тор стал во главе Братства, правила поменялись. Теперь Рэйдж после превращения должен был провести несколько дней вдали от сражений, чуть поостыть. Со смертью Дариуса прошлым летом количество братьев сократилось до шести, а когда Рэт взошел на престол, их осталось пятеро. Раса не могла позволить себе потерю еще одного воина.

Передышка имела, конечно, свои плюсы, но его раздражала необходимость действовать по чьей-то указке. А еще больше — держаться в стороне, особенно когда нужна разрядка.

Он достал из кармана плаща связку ключей и подошел к своему «понтиаку». Машина с ревом завелась и минуту спустя уже мчалась по трассе. Рэйдж не знал, куда едет. Да это и не было важно.

Мэри. Тот поцелуй.

Боже, ее дрожащие губы оказались невероятно сладкими, настолько сладкими, что ему хотелось раздвинуть их языком, проникая внутрь. Проникнуть и отступить. И опять — вглубь. А потом проделать то же самое своим телом, лежа у нее между ног.

Лучше не думать об этом. Из-за непонятного гудения он мог опять сорваться, подвергнуть себя опасности. Проклятье! Такая реакция просто нелепа. Мэри успокаивала, расслабляла его. Конечно же, он ее хотел, но это должно было помочь ему разрядиться, а не представлять угрозу.

Черт возьми! Может быть, он ошибся, неправильно истолковал пробежавший по его телу ток? Может быть, это просто сексуальное влечение совершенно нового уровня? Не то, к чему он привык, — снятие возбуждения, прежде чем его тело возьмет над ним верх.

Он вспомнил женщин, с которыми спал. Невероятное количество безымянных, безликих, которые помогали ему разрядиться. Он ласкал и целовал их, пока они не достигали пика удовольствия. Тогда он не так остро ощущал, что всего лишь использует их.

Черт! Он же все равно понимал, что использует. Он действительно использовал их.

Даже если бы поцелуй Мэри не вызвал загадочного гудения, он все равно оставил бы ее на стоянке. Прекрасный голос, воинственный взгляд, дрожащие губы… Нет, Мэри не может стать очередной девушкой «на случай». Овладеть ею, даже при взаимном желании, значило бы осквернить нечто чистое, лучшее, чем он сам.

Зазвонил мобильник, он достал его из кармана. Глянув на номер, чертыхнулся, но все же ответил.

— Привет, Тор. Как раз собирался тебе звонить.

— Только что видел, как от нас рванула твоя машина. Встречаешься с человеческой женщиной?

— Уже встретился.

— Быстро. Надеюсь, она обслужила тебя по полной программе.

Рэйдж стиснул зубы. Впервые он не нашелся что ответить.

— Я говорил с ней о мальчике. Все в порядке. Он симпатичен ей, она переживает за него, но, если он исчезнет, проблем не возникнет. Они познакомились совсем недавно.

— Молодец, Голливуд! А сейчас куда направляешься?

— Просто катаюсь.

Голос Тора смягчился.

— Очень не любишь пропускать драки?

— А ты?

— Конечно! Не переживай, завтрашняя ночь уже скоро, и ты опять возьмешься за дело. А пока можешь воспользоваться другим своим источником разрядки — сходи в «Одноглазый».

Тор хмыкнул в трубку.

— Кстати, наслышан о двух сестричках, которых ты уложил одну за другой. Ты просто неподражаем, старик!

— Да уж… Тор, окажи любезность.

— Какую угодно, брат мой.

— Не мог бы ты… не доставать меня разговорами о женщинах? — Рэйдж сделал глубокий вдох. — По правде говоря, я просто ненавижу все это.

Он собирался остановиться, но неожиданно слова сами полились из его уст, он не мог с ними справиться.

— Я ненавижу безликость происходящего. Ненавижу, как после болит в груди. Ненавижу запах своего тела и волос, когда возвращаюсь домой. Но больше всего я ненавижу, что мне придется снова и снова все это делать, чтобы не навредить вам или кому-нибудь постороннему. — Он перевел дух. — А те сестрички, из-за которых ты пришел в такой неописуемый восторг… Дело вот в чем. Я выбираю только тех, кому наплевать, с кем они переспят. Иначе просто нечестно. Эти две цыпочки из бара приметили мои часы и решили, что я неплохой трофей. Секс с ними интимен, как авария на оживленной трассе. А насчет вечера… Ты пойдешь домой к Уэлси. Мне идти домой одному. Как и вчера. Так же будет и завтра. Я имею дело с подобными девицами не веселья ради, меня оно попросту убивает. Так что оставим эту тему, добро?

Последовала долгая пауза.

— Господи… Извини меня. Я не знал. Даже не догадывался…

— Да… — Надо закончить эту беседу. — Послушай, мне пора двигаться. Пора… двигаться. Пока!

— Нет, брат, подожди…

Рэйдж вырубил телефон и свернул на обочину. Огляделся. Он оказался неизвестно где, единственным его компаньоном был лес. Рэйдж опустил голову на руль.

Перед глазами возник образ Мэри. Рэйдж вдруг понял, что забыл стереть ее воспоминания.

Забыл? Как же, забыл! Он не очистил ее память потому, что собирался снова с ней встретиться. Хотел, чтобы она его помнила.

Черт! А ведь это очень и очень плохо.

Глава 14

Мэри перевернулась на другой бок и скинула одеяло. Находясь в состоянии дремы, она вытянулась в надежде, что так ей будет прохладнее.

Проклятье! Должно быть, она установила слишком высокую температуру на терморегуляторе…

Тут ее осенила ужасная догадка, заставившая проснуться окончательно; волны страха захлестнули ее. Температура! У нее температура. Вот черт! Она прекрасно знала это ощущение, когда горят щеки, все тело словно в огне, ломит суставы. На часах — 4:18 утра. Когда она болела в прошлый раз, температура именно в это время и поднималась.

Мэри привстала и открыла окно рядом с кроватью. Морозный воздух радостно ворвался внутрь, охлаждая, успокаивая ее. Немного спустя жар спал, испарина ознаменовала его уход.

Может быть, у нее всего лишь простуда? Люди с такой же историей болезни, как у нее, подхватывали и обычные болячки, как все простые смертные на земном шаре. Да, так и есть.

Но ей все равно было бы не уснуть, будь это простуда или возвращение той болезни. Она натянула толстовку поверх майки и пижамных шортиков и спустилась вниз.

Идя на кухню, она включала свет всюду, где только можно, не оставив ни одного темного уголка.

Пункт назначения — кофеварка. Лучше уж просмотреть сейчас рабочую почту и подготовиться к удлиненным из-за Дня Колумба выходным, чем киснуть в кровати и считать минуты до поездки к врачу.

Которая, кстати, состоится через пять с половиной часов.

Господи, как она ненавидела ожидание!

Она наполнила кофеварку водой и пошла за банкой с кофе. Та оказалась почти пуста, и Мэри полезла в свои запасы, держа в руках открывашку, и…

Она была уже не одна.

Мэри нагнулась, всматриваясь в окошко над раковиной. Света снаружи не было, и она не могла ничего разглядеть, поэтому подошла к раздвижной двери и нажала на выключатель.

— Господи!!

По ту сторону стекла высилась мощная темная фигура. Мэри схватилась было за телефонную трубку, но, различив прядь светлых волос, остановилась.

Гал помахал ей рукой.

— Привет, — раздался его приглушенный голос.

Мэри обхватила себя руками.

— Что ты здесь делаешь?

Он пожал своими широкими плечами.

— Хотел увидеть тебя.

— Зачем? Почему сейчас?

Снова пожатие:

— Мне показалось, что это неплохая мысль.

— Ты спятил?

— Да.

Она почти улыбнулась. А потом вспомнила, что у нее нет соседей, живущих поблизости, а Гал размерами только чуть меньше ее дома.

— Как ты меня нашел?

Не иначе как Белла сообщила ему адрес.

— Можно войти? Или, если тебе так комфортнее, выходи сюда.

— Гал, сейчас полпятого утра!

— Знаю. Но ты не спишь. И я тоже.

Господи, он просто огромен. На нем — черная кожаная одежда, лицо наполовину скрыто в тени. Скорее опасен, чем красив.

И она действительно готова открыть ему дверь? Да она сама спятила!

— Гал, послушай. Думаю, твоя мысль все-таки плоха.

Он неотрывно смотрел на нее сквозь стекло.

— Может, тогда так и поговорим?

Мэри ошеломленно посмотрела на него. Парень готов околачиваться, как маньяк, возле ее дома, только чтобы поговорить?

— Гал, давай без обид, но в этом городе более сотни тысяч женщин, которые не только впустят тебя в свой дом, но еще и согреют в постели. Почему бы тебе не найти такую и оставить меня в покое?

— Они — не ты.

Из-за полумрака невозможно было прочесть выражение его лица, но голос звучал чертовски искренне.

Последовала долгая пауза: Мэри убеждала себя не впускать его.

— Слушай, если бы я хотел обидеть тебя, то сделал бы это немедля. Запри ты все двери и окна, я все равно бы проник внутрь. Я всего лишь хочу… еще чуточку поговорить с тобой.

Она посмотрела на его широкие плечи. Он вряд ли врал, говоря о взломе и проникновении. Интуиция подсказывала ей, что, если она согласится разговаривать с ним через дверь, он поставит на террасу стул и усядется там.

Она отперла раздвижную дверь, открыла ее и отошла назад.

— Не объяснишь ли мне кое-что?

Он вошел, натянуто улыбнувшись:

— Конечно.

— Почему ты не с женщиной, которая бы хотела тебя?

Гал моргнул.

— Я имею в виду: те девушки в ресторане просто-таки падали к твоим ногам. Почему же ты… «не займешься горячим сексом», э… не позабавишься с какой-нибудь из них?

— Мне больше нравится общаться здесь с тобой, чем находиться внутри одной из тех самок.

Она немного отпрянула от такой резкости, а потом поняла, что он не груб, а просто чрезвычайно откровенен.

По крайней мере, она правильно поняла одно. Когда, после того нежного поцелуя, он ушел, то не из-за отсутствия желания. Скорее всего, она попала в точку. Секс с нею его не интересовал. Она убеждала себя, что так даже лучше, сама едва в это не поверила…

— Я делаю себе кофе. Ты хочешь?

Он кивнул и стал ходить по гостиной, разглядывая ее вещи. Черные одежды и огромное тело Гала зловеще выделялись на фоне белой мебели и бежевых стен. Но потом она взглянула на его лицо, на котором застыла блаженная улыбочка, словно он был неимоверно рад оказаться внутри ее дома. Точь-в-точь собака, которую держали на цепи во дворе и вдруг впустили в комнату.

— Хочешь, сними плащ, — сказала она.

Он скинул с плеч кожаную вещь и бросил на диван. Она с грохотом приземлилась на подушки.

«Черт побери, что у него в карманах?» — подумала Мэри.

А затем взглянула на его тело и позабыла о дурацком плаще. Черная футболка открывала накачанные мускулы на руках. Крепкая грудь, живот с кубиками пресса виден даже через майку. Длинные ноги, узкие бедра…

— Нравится то, что видишь? — спросил он тихим голосом.

Лучше не отвечать на этот вопрос.

Она направилась в кухню.

— Тебе крепкий?

Она взяла открывашку, посмотрела на крышку кофе «Хилс брос» и стала ее распечатывать. Крышка провалилась внутрь, и Мэри засунула туда руку, чтобы ее достать.

— Я задал вопрос, — прозвучало у нее над ухом.

Она вздрогнула и порезала большой палец о металлический край. Со стоном подняла руку и посмотрела на рану. Глубокий, кровоточащий порез.

— Я не хотел напугать тебя, — чертыхнулся Гал.

— Да ладно, жить буду.

Мэри открыла кран, но, прежде чем она успела подставить руку под струю, Рэйдж схватил ее за запястье.

— Дай мне взглянуть.

Не успела она возразить, как он навис над ее пальцем.

— Плохо дело.

Губами он обхватил ее большой палец и нежно его пососал.

У Мэри перехватило дыхание. Горячая, влажная пульсация его губ словно парализовала ее. Она почувствовала прикосновение его языка. Когда он выпустил палец, она могла лишь стоять и глазеть на парня.

— О… Мэри, — печально сказал он.

И без того потрясенная, она не удивилась перемене его настроения.

— Не стоило тебе этого делать.

— Почему?

«Потому, что это так приятно»…

— Откуда ты знаешь, что у меня нет СПИДа или чего еще?

Он пожал плечами.

— Пусть бы даже и был. Неважно.

Мэри побледнела: ей пришло в голову, что он-то как раз и болен, а она позволила ему облизать порез.

— Нет, Мэри, у меня тоже ничего нет.

— Тогда зачем…

— Хотел как лучше. Видишь: кровь уже не идет.

Она посмотрела на свой большой палец. Порез и впрямь не кровоточил. И почти затянулся. «Какого черта…»

— Так, теперь ты ответишь мне? — спросил Гал, словно намеренно пресекая вопрос, готовый сорваться с ее губ.

Она подняла взгляд и увидела, что его глаза снова светятся: необычное сияние цвета морской волны обладало почти гипнотическим эффектом.

— На какой вопрос? — пробормотала она.

— Вид моего тела доставляет тебе удовольствие?

Она поджала губы. Черт, если он привык слышать от женщин восторженные отзывы о своей внешности, то на сей раз ему придется разочароваться.

— А что, если ответ «нет»? — выпалила она.

— Я оденусь.

— Ага, давай.

Он склонил голову набок, словно решил, что неверно понял ее, а потом направился в гостиную, где лежал плащ. Господи, да ведь он всерьез.

— Гал, вернись. Тебе не обязательно… э… у тебя отличное тело.

Он вернулся назад, улыбаясь.

— Это здорово. Я рад доставить тебе удовольствие.

«Отлично, красавчик, — подумала она. — Тогда снимай майку и эти кожаные штаны и ложись на пол. Покувыркаемся».

Мысленно отругав себя, она вернулась к приготовлению кофе. Насыпала несколько ложек в машину и ощутила на себе взгляд Гала. Услышала его тяжелое дыхание, будто он вдыхал ее запах. Почувствовала, что он придвигается ближе и ближе…

Волны паники пробежали по ее телу. Он слишком близко. Слишком огромен. Слишком… красив. А желание, которое он в ней вызывал, слишком велико.

Когда вода согрелась, Мэри отступила назад.

— Почему ты не хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие? — спросил он.

— Перестань говорить так!

Каждый раз, когда он произносил слово «удовольствие», на ум приходил только секс.

— Мэри. — Его голос — глубокий, звучный. Проникновенный. — Мэри, я хочу…

Она закрыла уши. Его слишком много в ее доме. И в ее голове.

— Знаешь, это действительно была плохая мысль. Думаю, тебе лучше уйти.

Она почувствовала, как огромная ладонь легонько коснулась ее плеча.

Задыхаясь, Мэри отпрянула от Гала. Он был воплощением здоровья, жизненной энергии, необузданного секса и миллиона других вещей, о которых она не могла и мечтать. Был полон жизни. Она же… похоже, опять больна.

Мэри подошла к раздвижной двери и открыла ее.

— Уходи. Пожалуйста, уходи.

— Не хочу.

— Уйди! Пожалуйста!

Он неотрывно смотрел на нее.

— Боже! Ты — как бродячая собака, от которой я не могу отвязаться. Почему бы тебе не побегать за кем-нибудь еще?

Мощное тело Гала напряглось. На мгновение ей показалось, что он скажет какую-нибудь грубость, но он лишь взял плащ, накинул на плечи и направился к двери, не глядя в ее сторону.

Просто великолепно! А вот она чувствовала себя отвратительно.

— Гал. Гал, подожди! — Она схватила его за руку. — Извини меня, Гал…

— Не называй меня так, — огрызнулся он.

Он оттолкнул ее руку; Мэри преградила ему путь. И пожалела об этом. В его глазах сквозил холод. Ледяные кристаллы чистейшей океанской воды.

— Извини, если я чем-то тебя оскорбил, — отчеканил он. — Представляю, что это за обуза, когда кто-то хочет узнать тебя получше.

— Гал…

Он с легкостью отодвинул ее в сторону.

— Еще раз так назовешь, и я прошибу кулаком стену.

Он вышел и направился в сторону ближнего леса. В мгновенном порыве Мэри сунула ноги в кроссовки, схватила куртку и выбежала наружу. Пересекла лужайку, окликая его по имени. Добравшись до опушки, остановилась.

Ни треска веток, ни других звуков — никаких признаков того, что по лесу идет крупный мужчина. Но он же ушел в этом направлении. Ведь так?

— Гал… — вновь позвала она.

Прошло невесть сколько времени, прежде чем она все-таки повернулась и побрела обратно.

Глава 15

— Мистер О., поработали вы сегодня на славу.

О. вышел из сарая позади хижины, думая, что похвала мистера Икса попросту омерзительна. Но раздражение он оставил при себе. Еще и дня не прошло после визита Омеги, да и вообще, зачем себя доводить.

— Мужчина же ничего нам не рассказал, — пробормотал он.

— Потому что ничего и не знал.

О. замолчал. В тусклом свете наступающего дня бледное лицо мистера Икса сияло, словно фонарь.

— Простите, сэнсэй?

— До вашего приезда я сам пытал его. Хотел убедиться, что вам можно доверять. Не терять же возможность проверить вас в деле, в котором вы не очень пока надежны.

Это отлично объясняло состояние пленника. О. же поначалу решил, что вампир сильно сопротивлялся, когда его схватили.

«Потерянное время, потерянные усилия», — подумал О., доставая ключи от машины.

— Еще будут какие-нибудь испытания для меня?

«Скотина!»

— Не сейчас. — Мистер Икс взглянул на часы. — Скоро здесь будет ваш новый отряд, так что ключи пока спрячьте. Пройдемте внутрь.

Одна мысль о том, чтобы войти в хижину, вызывала в О. глубочайшее отвращение. Он словно врос в землю, ноги его онемели.

— Ведите, сэнсэй. — Он изобразил улыбку.

Когда они оказались внутри, О. сразу же направился к спальне и оперся о дверной косяк. Ему стало тяжело дышать, но он сохранял внешнее спокойствие. Если он станет избегать этого места, мистер Икс найдет предлог туда его и отправить. Мерзавец прекрасно знал, что, если время от времени теребить незажившую рану, она либо заживет, либо загноится.

О. наблюдал, как убийцы заполняют хижину. Он никого не узнал, потому что, чем дольше лессер состоит в Обществе, тем больше утрачивает свою личность. Кожа, волосы, глаза выцветают, пока, собственно, он и не становится похож на лессера.

Другие тоже оценивающе смотрели на О., особенно на его темные волосы. Новобранцы занимали в Обществе низшую ступень, поэтому непривычно было видеть одного из них среди опытных лессеров. «Ну и черт с этим!» О. встретился с каждым из новеньких взглядом, давая понять, что будет только рад, если кто-то решит помериться с ним силами.

При мысли о соревновании он несколько ожил, словно очнувшись от крепкого сна. Он наслаждался волнами агрессии, что плескались внутри, потребностью доминировать. Это доказывало, что он остался прежним. Омега не сломил его.

Встреча длилась недолго и протекала как обычно. Вводная часть. Напоминание, что утром все обязаны отметиться по почте. Также вспомнили стратегию пыток и некоторые советы по поимке и убийству.

Когда все закончилось, О. первым направился к выходу. Мистер Икс преградил ему дорогу.

— Вы останетесь.

Бесцветные глаза в упор смотрели на О., стараясь уловить страх.

О. кивнул и остановился.

— Конечно, сэнсэй, как скажете.

О. заметил, как за спиной мистера Икса отчужденно удаляются другие лессеры. Они не переговаривались, смотрели прямо перед собой, даже случайно не соприкасались плечами. Очевидно, они не знали друг друга, скорее всего, их собрали из разных округов. Это могло значить, что мистер Икс пополняет ряды.

Когда за последним лессером закрылась дверь, О. затрепетал было внутренне, но сохранил внешнюю невозмутимость.

Мистер Икс смерил его взглядом с головы до пят. Затем прошел к кухонному столу и включил ноутбук.

— Я ставлю вас во главе обоих отрядов, — словно невзначай бросил он. — Хочу, чтобы вы научили их техникам пыток, которыми мы пользуемся. Хочу, чтобы отряды работали как единое целое. — Он поднял глаза от светящегося экрана. — И хочу, чтобы все оставались живыми. Понятно?

— Почему вы не объявили это при них? — нахмурился О.

— Неужели и в этом вам нужна моя помощь?

О. прищурился от такого насмешливого ответа.

— Я справлюсь сам.

— Неплохо бы.

— На этом все?

— Отнюдь. Но можете идти.

О. двинулся к выходу, но вдруг понял: его ждет что-то еще. Он взялся за дверную ручку, но помедлил.

— Хотите сказать мне еще что-то? — пробормотал мистер Икс. — Думал, что вы уже ушли.

О. отвел взгляд и выпалил первое, что ему пришло в голову:

— После побега вампира мы больше не можем использовать для пыток подвал в центре города. Нужно другое помещение.

— Я в курсе. Думаете, зря я посылал вас посмотреть на тот участок?

Ах вот в чем дело.

— Место, где я вчера побывал, не самый подходящий вариант. Слишком болотисто, пересечение слишком многих дорог. Есть что-нибудь еще на примете?

— Я перешлю вам список всех мест по почте. А пока не решим, где нам обосноваться, тащите пленных сюда.

— Здесь не слишком-то много места для практикантов.

— Я имею в виду спальню. Там довольно просторно. Ведь сами знаете.

О. сглотнул, но голос его остался ровным.

— Если хотите, чтобы я учил других, мне нужно больше места.

— Будете приходить сюда, пока не построим свое здание. Я доходчиво объясняю или вам нарисовать схему?

Чудно! Он выиграл.

О. открыл дверь.

— Мистер О., кажется, вы кое о чем забыли.

Черт! Теперь-то он понимал, что значит, когда по телу бегут мурашки.

— Что именно, сэнсэй?

— Хочу, чтобы вы поблагодарили меня за повышение.

— Спасибо, сэнсэй, — сквозь зубы произнес О.

— Так не подведи, сынок.

«Да шел бы ты, папочка!»

О. слегка поклонился и быстро вышел за порог. Облегчение он почувствовал, только сев за руль грузовика и отъехав. Даже больше того: ощущение, что он вырвался на волю.

По пути домой О. заехал в аптеку. Быстро нашел необходимое. Десять минут спустя он уже закрывал за собой входную дверь и снимал ее с сигнализации. Он жил и небольшом двухэтажном доме, район довольно спокойный — неплохое прикрытие. Большая часть соседей — пожилые люди, а остальные — приезжие, работающие в нескольких местах сразу. Так что никто не докучал.

Он поднялся в спальню. Шаги эхом отдавались от голого пола и пустых стен. Странно, но это действовало на О. умиротворяюще. Хотя это здание так и не стало его настоящим домом. Барак. Из мебели — раскладное кресло и матрас. На окнах — жалюзи, скрывающие подробности его быта от посторонних. Санузлы стали складами оружия и экипировки. Кухня пустовала, бытовой техникой там не пользовались с тех пор, как О. сюда въехал.

Он разделся, оставил в ванной ружье вместе с белым целлофановым пакетом из аптеки. Встав перед зеркалом, сделал на голове пробор. Корни волос обесцветились уже почти на дюйм.

Изменения начались примерно год назад. Сначала несколько волосков на макушке, затем целые пряди по всей голове. Виски держались дольше всего, но теперь и они поблекли.

Краска для волос «Клэйрол», оттенок 48 — «Черная ночь» — решит его проблему, вернув волосам темный цвет. Поначалу О. покупал краску для мужчин, но вскоре обнаружил, что эта же дрянь, но для женщин, в сто раз лучше: более стойкая.

О. открыл упаковку, не надевая перчаток. Выдавил содержимое тюбика в специальный флакон, встряхнул и нанес на голову в несколько рядов. Он терпеть не мог запах химии, как и сам процесс: полоски на голове, как у скунса. Но обесцветиться было бы еще хуже.

Поди знай, из-за чего лессеры лишаются пигментации. Он никогда не задавался этим вопросом. Так ли уж важно — из-за чего? Просто он не хотел растворяться в безликой массе.

О. отставил флакон и посмотрел на свое отражение. Ну полный придурок. Вся голова вымазана коричневой грязью. Господи! В кого же он превращается?

А не глуп ли вопрос? Дело-то сделано, так что сожалеть теперь поздно.

В ночь инициации, в ту, когда он продал свою душу, чтобы получить возможность убивать на протяжении долгого-предолгого времени, он полагал, что знает, чего лишится и что получит взамен. Казалось, что все по-честному.

В течение трех лет он убеждался в этом больше и больше. Импотенция его не волновала — женщина, которую он желал, умерла. Со временем он привык не есть, не пить, гурманом же никогда не был. А утрата личности оказалась даже на руку: ведь его искала полиция.

Положительные стороны казались очень заманчивыми. Лессер получил даже большую силу, чем ожидал. Он и раньше, еще работая в Сиокс-Сити вышибалой, запросто мог любому проломить череп. Но после вмешательства Омеги О. приобрел нечеловеческую силу в руках, ногах, груди. Ему безумно нравилось пользоваться этой мощью.

Другое преимущество — финансовая независимость. Общество давало все, в чем он нуждался для работы, покрывая оплату дома, грузовика, оружия и одежды, электронных штучек. Все необходимое, чтобы он мог выследить свою жертву.

По крайней мере, так все начиналось. Несколько лет спустя, когда мистер Икс возглавил Общество, этой свободе пришел конец. Настал черед бесконечных проверок. Отрядов. Правил.

И встреч с Омегой.

О. зашел под душ и тщательно промыл волосы. Вытерся полотенцем и вернулся к зеркалу посмотреть на себя. Радужная оболочка, некогда тоже темная, начала сереть.

Через год-два он совсем перестанет быть собой.

О. прокашлялся.

— Меня зовут Дэвид Ормонд. Дэвид. Ормонд. Сын Боба и Лилли. Ормонд. Ормонд.

В его устах это имя звучало чертовски непривычно. В голове так и отдавался голос мистера Икса, звавшего его мистер О.

На него нахлынула волна эмоций — паника, смешанная с тоской. Он хотел все вернуть. Да, он хотел… все вернуть, изменить, стереть. Он думал, что поступает правильно, продавая душу, но лишь променял ад на ад иного рода. О. стал живым, дышащим, смертоносным призраком. Не человек, а некое существо.

Весь дрожа, О. оделся, вышел из дома и запрыгнул в грузовик. По приезде в город он уже не мог здраво мыслить. Припарковался на Трейд-стрит и стал бродить по переулкам. Через некоторое время он нашел то, что искал.

Проститутка. Темные длинные волосы. Если бы не открывала рот, больше бы походила на Дженнифер.

Он сунул ей пятьдесят баксов и потащил за мусорный контейнер.

— Называй меня Дэвид, — потребовал он.

— Хорошо, — сказала она, улыбнувшись, и расстегнула пальто, обнажив грудь.

— А как ты будешь называть…

Он зажал ей рот и давил до тех пор, пока она не выпучила глаза.

— Скажи мое имя, — приказал он.

Опустил руку и подождал. Но она лишь перевела дух. Тогда он достал нож и приставил к ее горлу.

— Скажи мое имя!

— Дэвид, — просипела она.

— Скажи, что любишь меня.

Она помедлила, и он провел острием по ее шее. Показалась кровь, скатываясь по сияющему металлу.

— Скажи это.

Ее обвисшие груди, так не похожие на груди Дженнифер, судорожно вздымались и опускались.

— Я… я люблю тебя.

Он закрыл глаза. Нет, совсем не тот голос.

Он не получил то, чего хотел.

Его захлестнула злость.

Глава 16

Рэйдж стиснул зубы и поднял штангу над головой. Тело его задрожало от напряжения, пот посыпался градом.

— Десять, — произнес Буч.

Рэйдж опустил штангу на стойку, та заскрежетала, принимая груз, потом успокоилась.

— Добавь еще пятьдесят.

Буч нагнулся к штанге.

— Старина, уже и так пять двадцать пять.

— А мне нужно еще пятьдесят.

Ореховые глаза копа прищурились.

— Голливуд, полегче. Конечно, дело твое, если надумал порвать мышцы, но меня не впутывай.

— Извини.

Рэйдж сел и встряхнул руками, в которых уже чувствовалось жжение. Было девять часов утра, а тренировались они с Бучем с семи. Тело горело огнем, но останавливаться Рэйдж не собирался. Он хотел вымотать себя до предела.

— Ну так что? — поинтересовался он.

— Дай-ка потуже закреплю. Вот, теперь порядок.

Рэйдж лег на спину, снял штангу со стойки и переместил на грудь. Прежде чем поднять груз, он настроил дыхание на нужный ритм.

Бродячий. Пес.

Бродячий. Пес.

Бродячий. Пес.

Он держал груз под контролем, но на двух последних повторах подоспел Буч.

— Закончил? — спросил он, помогая водрузить штангу на стойку.

Весь вспотевший, Рэйдж сел и положил локти на колени.

— Перерыв, а потом еще один подход.

Буч встал перед вампиром, скручивая в руках снятую майку. Благодаря силовым нагрузкам плечи и руки человека стали куда более накачанными. Хотя он и раньше не слыл щуплым. Конечно, Буч не мог поднимать такие тяжести, как Рэйдж, но среди людей выглядел как бульдозер.

— Коп, ты начинаешь обрастать мускулами.

— Да ладно тебе, — ухмыльнулся Буч. — И не смей вспоминать, как мы вместе торчали в душе.

Рэйдж швырнул в него полотенцем.

— Просто намекаю, что у тебя исчез пивной животик.

— Это не от пива, а от виски. И я совсем по моему животику не тоскую.

Буч провел рукой по кубикам пресса.

— Скажи, почему ты так себя мучаешь с самого утра?

— А о Мариссе не хочешь поговорить?

— Не очень-то. — Лицо человека напряглось.

— Вот и я не особо хочу распространяться.

Темные брови Буча поползли вверх.

— Дело в женщине? Я имею в виду, в какой-то определенной женщине?

— Мы вроде решили не затрагивать эту тему.

Полицейский скрестил руки на груди и нахмурился.

Словно он играл в двадцать одно и гадал, брать у сдающего карту или не стоит.

— С Мариссой дела плохи, — торопливо проговорил он. — Она не хочет меня видеть, и все. Сказке конец. Колись теперь и ты о своей.

— Мне полегчало, что я не один в поле воин, — улыбнулся Рэйдж.

— Ничего нового ты не сказал. Гони подробности!

— Сегодня она выставила меня из своего дома, задев мое самолюбие.

— Какое оружие применила?

— Нелестное сравнение — между мной и бездомным псом.

— Ух ты! — Буч стал скручивать майку в обратном направлении. — Но ты, конечно же, жаждешь увидеться с нею снова.

— Почти угадал.

— Ты просто жалок.

— Знаю.

— Но я превзошел тебя. — Полицейский покачал головой. — Прошлой ночью я… ну… подъехал к дому брата Мариссы. Даже не знаю, как мой «кадиллак» туда повернул. Понимаешь, я меньше всего хотел с нею столкнуться.

— Дай угадаю. Ты выжидал рядом, надеясь…

— Да, Рэйдж, в кустах. Я отсиживался в кустах. Под окном ее спальни.

— Ого! Это…

— Да… Раньше я сам бы себя арестовал за подобное преследование. Слушай: давай сменим тему?

— Неплохая мысль. Что ты узнал о мирном вампире, который сбежал от лессеров?

Буч прислонился спиной к бетонной стене, одной рукой потянул другую.

— Фури поговорил с медсестрой, которая ухаживала за потерпевшим. Еле живой, он еще успел сказать ей, что допрашивали его о вас. Где братья живут. Где появляются. Пострадавший не знал адреса того места, где проводились пытки, но обнаружили его в центре города. Видит бог, далеко он не ушел бы. А! Еще он не переставал повторять — Икс, О., Э.

— Так обращаются лессеры друг к другу.

— Прямо агенты 007. Цепляет слух.

Буч стал разминать вторую руку, в плече послышался хруст.

— У лессера, подвешенного на дереве, я обнаружил бумажник, и Тор наведался к нему домой. Там все вылизано, словно они знали о его смерти.

— Сосуд нашли?

— Тор сказал, нет.

— Тогда они точно там побывали.

— А что в сосуде-то этом?

— Сердце.

— Мерзость! Но лучше, чем какой-нибудь другой орган, — мне кто-то сказал, что он у них все равно не работает.

Буч опустил руки и провел языком по зубам, готовясь озвучить давно бродившую в его голове мысль.

— Знаешь, все начинает складываться в единую картину. Помнишь убитых в переулке проституток, дела которых я расследовал этим летом? С отметинами от укусов на шее и наркотиком в крови?

— Работа Зетиста, старина. Так он кормится. Только от людей. Непонятно, как он еще жив при таком убогом питании.

— Он говорит, что не делал этого.

— И ты ему поверил? — закатил глаза Рэйдж.

— Но если принять его слова за чистую правду… Эй, Голливуд, дослушай. Если мы поверим ему, тогда есть другое объяснение.

— Какое?

— Приманка. Если хочешь похитить вампира, как это сделать? Подсунуть ему под нос пищу. Подложить, дождаться, пока какой-нибудь вампир клюнет на наживку, усыпить его и оттащить куда надо. На месте преступлений я обнаружил дротики, какими усыпляют животных.

— Да ладно тебе!

— И вот еще. Утром я слушал полицейскую сводку. В переулке нашли мертвой еще одну проститутку, вблизи от места, где были убиты те. Я попросил Ви взломать полицейский сервер. В онлайновом отчете говорилось, что ей перерезали горло.

— Рэту и Тору ты рассказал?

— Нет.

— А надо бы.

Человек замялся.

— Не знаю, насколько я вправе вмешиваться. Понимаешь, не хочу совать нос не в свое дело. Я же не ваш.

— Но ты вместе с нами. По крайней мере, Ви так сказал.

Буч нахмурился.

— Правда?

— Да. Поэтому тебя оставили здесь, вместо того чтобы… Ну, ты сам знаешь.

— Урыть? — Человек изобразил улыбку.

Рэйдж прокашлялся.

— Ни одному из нас это бы не понравилось. Разве что Зету. Но вообще-то ему ничего не нравится… Честно говоря, коп, ты стал нам всем очень дорог…

Вдруг Рэйджа перебил резкий голос Тора.

— Голливуд, черт тебя побери!

Тор влетел в тренажерный зал, как разъяренный бык. Среди братьев он считался самым уравновешенным — значит, стряслось что-то серьезное.

— В чем дело, брат мой? — спросил Рэйдж.

— В общей почте для тебя сообщение. От человека. Мэри.

Тор упер кулаки в бока и выкатил колесом грудь.

— Какого черта она тебя помнит? И откуда у нее наш номер?

— Я не просил ее звонить нам.

— Но и память не стер. Ты о чем вообще думаешь?

— Она не создаст нам проблем.

— Уже создала: у нее есть наш телефон.

— Дружище, расслабься…

Тор ткнул в него пальцем.

— Разберись с ней, пока этим не занялся я. Понял?

Рэйдж стремительно вскочил со скамьи и оказался лицом к лицу с братом.

— Никто к ней не подойдет, или будет иметь дело со мной. Тебя это касается тоже.

Тор сощурил свои темно-синие глаза. Они оба знали, кто победит, если дело дойдет до выяснения отношений. Рэйджа не одолеть в рукопашной — проверенный факт. Вампир был настроен выбить из Тора обещание о неприкосновенности Мэри. Прямо здесь и сейчас.

— Голливуд, я хочу, чтобы ты сделал глубокий вдох и отошел от меня, — сурово сказал Тор.

Рэйдж не двинулся с места, его ноги словно вросли в маты. Подошел Буч и обхватил вампира за талию.

— Почему бы тебе чуток не остыть, старина, — медленно произнес он. — Давайте попросту разойдемся. Добро?

Рэйдж позволил себя оттащить, но не спускал с Тора глаз. Воздух потрескивал от напряжения.

— Что с тобой творится? — требовательно спросил Тор.

Рэйдж высвободился из рук Буча и принялся ходить кругами по залу, огибая штанги и скамьи.

— Ничего. Ничего не творится. Она не знает, кто я на самом деле, а я не знаю, где она взяла телефон. Может быть, та мирная вампирша дала.

— Брат, посмотри на меня. Рэйдж, остановись и посмотри на меня.

Рэйдж затормозил и перевел взгляд на Тора.

— Почему ты не очистил ее память? Ты же знаешь: если эти воспоминания перейдут в долговременную память, ты уже их не сотрешь. Почему ты не сделал этого, пока мог?

Между ними повисла пауза. Тор покачал головой.

— Только не говори, что увлекся ею.

— Думай как хочешь.

— Значит, ответ «да». Господи, брат… о чем ты думаешь? Сам знаешь, что нам нельзя связываться с людьми, с ней же — тем более, из-за того паренька. — Это приказ. — Взгляд Тора стал жестче. — Повторный. Я хочу, чтобы ты стер ее воспоминания о себе. И больше — никаких встреч.

— Я же сказал: она не знает, кто я…

— Хочешь поторговаться? Не будь дураком.

Рэйдж сердито посмотрел на брата.

— Вряд ли ты хочешь опять оказаться со мною лицом к лицу. На этот раз коп меня не остановит.

— Уже целовал ее этими губами? А что насчет твоих клыков, Голливуд, — как ты ей объяснишь?

Рэйдж закрыл глаза и выругался.

— Будь реалистом. — Тор немного смягчился. — Она принесет нам только лишние осложнения. Для тебя это тоже проблема, поскольку ты ослушался моего приказа, когда предпочел ее. Рэйдж, я не просто так на этом настаиваю. Так безопаснее для всех. Безопаснее для нее. Ты сделаешь это, брат.

Безопаснее для нее.

Рэйдж нагнулся и стиснул руками колени. И потянулся так, что чуть не выломал их.

Безопаснее для Мэри.

— Я обо всем позабочусь, — наконец выговорил он.

— Мисс Льюс? Пройдемте со мной.

Мэри подняла глаза. Медсестру она не узнала. В свободной розовой форме девушка выглядела довольно молодо — возможно, только недавно закончила учебу. Ямочки на щеках, появившиеся вместе с улыбкой, сделали ее еще моложе.

— Мисс Льюс.

В руках девушка держала толстую папку.

Мэри повесила на плечо сумку, поднялась и, выйдя из приемной, последовала за девушкой. Они наполовину прошли длинный коридор с бледно-желтыми стенами и остановились около измерительной стойки.

— Мы взвесимся и померяем температуру, — улыбнулась медсестра, заслужив еще несколько очков за обращение с пациентом во время взвешивания и измерения температуры. Она делала все быстро и дружелюбно.

— Вы похудели, мисс Льюс, — сказала она, делая пометки в папке. — Чем вы питаетесь?

— Все тем же.

— Теперь нам сюда, налево.

Все кабинеты походили один на другой. Репродукция Моне в рамке и маленькое окно, закрытое жалюзи. На письменном столе — буклеты и компьютер. Белая клеенка на кушетке. Умывальник, со всем необходимым. В углу — красный биоконтейнер для мусора.

Мэри чуть не стошнило.

— Доктор Делла Кроше просила вас снять одежду. Наденьте это, доктор скоро подойдет. — Медсестра протянула Мэри аккуратно сложенную ткань.

Больничные рубашки тоже одна к одной. Из тонкого, мягкого хлопка, с меленьким розовым узором. Две пары завязок. Мэри всегда сомневалась, правильно ли надевает она эту ерунду, должен ли разрез быть спереди или сзади? Сегодня она выбрала спереди.

Переодевшись, Мэри взобралась на кушетку и свесила ноги. Без одежды было зябко, она с тоской посмотрела на свои вещи, лежащие на стуле рядом со столом, и она готова была даже заплатить, чтобы вернуться в них.

В ее сумке запел мобильник. Мэри соскочила на пол и в носках заторопилась к нему.

Номер она не узнала, но в душе затеплилась надежда.

— Алло?

— Мэри.

Густой мужской голос заставил ее вздохнуть с облегчением. Она почти сомневалась, что Гал ей позвонит.

— Привет, Гал, привет! Спасибо тебе, что звонишь.

Мэри огляделась в поисках места, куда присесть. Только не на кушетку. Она переложила одежду на колени и села на стул.

— Послушай, я правда сожалею о прошлой ночи. Я просто…

В дверь постучали, внутрь заглянула медсестра.

— Простите, вы оставляли нам снимки скелета за прошлый июль?

— Да, должны быть в моей истории болезни.

Медсестра закрыла дверь.

— Извини.

— Ты где?

— Я… — Она прокашлялась. — Неважно. Я просто хотела сказать, что отвратительно чувствовала себя после тех своих слов.

Повисла долгая пауза.

— Я просто занервничала.

— Почему?

— Ты заставляешь меня… Не знаю, просто ты…

Мэри теребила рукой край рубашки. Слова давались с трудом.

— Гал, у меня рак. В смысле, был рак, а теперь, возможно, опять вернулся.

— Знаю.

— Значит, Белла тебе рассказала…

Мэри ждала, что Гал подтвердит это, но он не стал. Тогда она сделала глубокий вдох.

— Я не пытаюсь оправдать свое поведение лейкемией. Я просто… я сейчас не всегда понимаю, на каком я свете. Меня переполняют странные, противоречивые чувства, а тут еще ты у меня дома… — «и я полностью очарована тобой», — что-то зацепило меня, и я сорвалась.

— Понимаю.

Почему-то она верила ему.

Но боже, его паузы просто убийственны. Она чувствовала себя дурой, неизвестно зачем заставляющей его дышать в трубку.

— В общем, это все, что я хотела сказать.

— Заеду за тобой в восемь вечера. К тебе домой.

Она крепко сжала трубку. Господи, как ей хотелось его увидеть.

— Буду ждать.

За дверью послышались голоса доктора Деллы Кроше и медсестры.

— Мэри, и еще…

— Что?

— Распусти для меня волосы.

В дверь постучали, вошла врач.

— Хорошо, — сказала Мэри и отключила трубку. — Привет, Сьюзен.

— Привет, Мэри.

Доктор Делла Кроше пересекла просторный кабинет и улыбнулась. В уголках ее карих глаз появились морщинки. На вид ей было лет пятьдесят, густые седые волосы спускались до уровня подбородка.

Врач села за стол и скрестила ноги. Мэри тряхнула головой, собираясь с мыслями.

— Ненавижу, когда я права, — буркнула она.

— Насчет чего?

— Все снова вернулось, да?

— Мэри, я очень сожалею, — после короткой паузы произнесла врач.

Глава 17

На работу Мэри не пошла. Вместо этого приехала домой, разделась и залегла в постель. Один звонок в офис, и день свободен, как и вся следующая неделя. На все уйдет немало времени. После долгих выходных из-за Дня Колумба Мэри сдаст всевозможные анализы и пройдет обследование. А потом встретится с доктором Деллой Кроше и обсудит схему лечения.

Странно, но Мэри совсем не удивилась. Она всегда в душе знала, что врачи лишь глушили болезнь, но не могли подавить.

А может быть, она сейчас просто потрясена, к болезненному состоянию же привыкла.

Когда она думала о предстоящем, то боялась не боли: потери времени. Сколько его пройдет, пока все не образуется? Сколько продлится очередной восстановительный период? Когда она сможет вернуться к нормальной жизни?

Она запретила себе думать о том, что может не вылечиться. Сдаваться она не собиралась.

Мэри перевернулась на другой бок и уставилась на стену, думая о матери. Вспомнила, как та лежала в постели, теребя в руках четки и шепча молитвы. Перебирающие движения пальцев и бормотание приносили матери облегчение, когда не помогал морфин. Несмотря на свои муки, на адскую боль и страх, она все же верила в чудо.

Мэри хотела тогда спросить маму, действительно ли она считает, что не только ее душа будет спасена, но и тело. Искренне ли Сисси верила, что, если произнести нужные слова и окружить себя нужными предметами, она излечится, снова станет ходить, вернется к полноценной жизни?

Но эти вопросы повисали в воздухе. Слишком жестоко было бы спрашивать об этом, да Мэри и без того знала ответ. Мать до конца надеялась на исцеление.

Но может быть, Мэри истолковывала все превратно. Для нее милость Божия означала, что ты проживешь свой век как нормальный человек, будучи здоровой и энергичной. Смерть же будет маячить где-то вдалеке, и ее приход — дело чисто гипотетическое. Этот долг придется заплатить в необозримом будущем, о котором сейчас задумываться не след.

Возможно, мама смотрела на все иначе, но факт — фактом: молитвы не повлияли на исход, не спасли ее.

Мэри закрыла глаза, и усталость наконец обрушилась на нее. Пустота поглотила девушку, и она только рада была этому временному провалу. Мэри проспала несколько часов, время от времени приходя в сознание и поворачиваясь с боку на бок.

Проснулась она в семь часов и дотянулась до телефона. Набрала номер, который дала ей Белла: чтобы дозвониться до Гала. Повесила трубку, не оставив никакого сообщения. Пожалуй, так будет лучше: она сейчас не самая приятная собеседница. Черт побери: она чувствовала себя последней эгоисткой. Мэри просто жаждала увидеть его. Гал дал ей почувствовать себя живой, а сейчас Мэри это было необходимо до безумия.

Она быстро приняла душ, надела юбку и водолазку. Посмотрелась в высокое зеркало на двери ванной — когда-то эта одежда сидела на ней как влитая. Мэри вспомнила весы в медицинском центре, на которых взвешивалась этим утром. Сегодня вечером, пожалуй, стоит съесть не меньше, чем Гал, — видит бог, необходимость в диете отпала. Если придется снова проходить курс химиотерапии, лишние килограммы исчезнут враз.

Мэри оцепенела от этой мысли.

Зарылась руками в волосы, слегка отстранив их от головы, позволяя скользнуть между пальцев и упасть на плечи. Русые, уж слишком невзрачные, подумала она. И так мало значат по сравнению со всем остальным…

Она чуть не заплакала при мысли о том, что может их лишиться.

Сердито собрала волосы в хвост.

Некоторое время спустя она вышла на улицу и стала ждать на дорожке, ведущей к дому. Холод застал ее врасплох: она не надела пальто. Вернулась в дом, схватила черное шерстяное полупальто и при этом куда-то подевала ключи.

Ну и где же они? Может, оставила их в…

А! Да они в двери.

Мэри вышла за порог, закрыла дверь и положила связку в карман пальто.

Пока она ждала, думала о Гале.

«Распусти для меня волосы».

«Хорошо».

Она сняла заколку и рассыпала волосы по плечам. Потом замерла.

Вечер такой тихий, подумалось ей. Поэтому она и любила жить за городом. Никаких соседей, кроме Беллы.

Тут она вспомнила, что собиралась позвонить ей и рассказать о свидании, но руки так до этого и не дошли. Завтра. Да, она поболтает с Беллой завтра. И расскажет о целых двух свиданиях.

Примерно в полумиле от нее на дорожку свернул автомобиль, она отчетливо слышала рев набирающего обороты двигателя. Если бы не свет фар, Мэри подумала бы, что это мотоцикл.

Перед ней остановилась мощная машина темно-лилового цвета, по виду — «понтиак». Она блестела, переливалась, рычала… Идеальный выбор для мужчины, любящего скорость и комфорт.

Из машины вышел Гал и обошел капот. На нем — костюм, строгий черный костюм с черной рубашкой, расстегнутой на шее. Волосы зачесаны назад, спадая густыми золотистыми прядями. Казалось, он явился из грез — такой сексуальный, сильный, загадочный…

Вот только выражение лица не соответствовало остальному. Глаза прищурены, губы плотно сжаты.

Подойдя ближе, он все-таки слегка улыбнулся.

— У тебя распущены волосы.

— Я же обещала.

Он поднял руку, будто хотел дотронуться до нее, но замешкался.

— Ты готова?

— Куда мы едем?

— Я заказал столик в «Экселе».

Он опустил руку и отвел взгляд, стоя все так же молча и отчужденно.

«Вот черт!»

— Гал, ты уверен, что хочешь этого? Кажется, сегодня ты не очень настроен. Я, честно говоря, тоже.

Он отступил назад и, стиснув зубы, уставился в тротуар.

— Мы можем встретиться как-нибудь в другой раз, — сказала она, подумав: он слишком вежлив, чтобы уйти, не договорившись еще об одном свидании. — Это не так уж…

Она и глазом моргнуть не успела, настолько стремительно Гал подлетел к ней. Еще секунду назад он стоял в нескольких метрах от нее, а теперь — вот он, так близко-близко… Взял ее лицо в свои руки и прижался губами к губам, глядя ей в глаза.

Он не выказывал при этом особой страсти — скорее, сдержанность, которая превратила этот жест в некое обещание.

Гал отпустил ее. Она отшатнулась и… упала прямиком на пятую точку.

— Проклятье! Мэри, прости! — Он нагнулся над ней. — Ты в порядке?

Она кивнула, хотя дела обстояли иначе. Растянувшись на траве, она чувствовала себя нелепой и неуклюжей.

— Уверена?

— Да.

Проигнорировав его руку, она поднялась и стряхнула с себя травинки. Слава богу, юбка у нее коричневого цвета, а земля сухая.

— Мэри, давай просто поужинаем. Пойдем!

Он приобнял ее, положив на шею свою широкую ладонь, повел к машине, так что другого выбора у Мэри не оставалось.

Да она и не собиралась с ним спорить. В ее голове крутились совершенно другие мысли — в основном их заполнял он. Она слишком устала, чтобы сопротивляться. Тем более в тот момент, когда их губы соприкоснулись, промелькнула искра. Что это такое, Мэри не знала. Но между ними словно возникла некая связь.

Гал открыл для нее дверцу и помог забраться внутрь. Пока он усаживался за руль, девушка осматривала чистенький салон — лишь бы только вновь не угодить под влияние обольстительного лица.

«Понтиак» зарычал, когда Гал врубил первую передачу и двинулся по дорожке до стоп-сигнала на трассе 22. Посмотрел налево, направо — и поехал направо; мотор рычал и затихал, словно машина дышала. Гал продолжал переключать передачи, пока автомобиль плавно не заскользил по дороге.

— Потрясающая машина, — заметила Мэри.

— Да. Мой брат постарался для меня. Тор любит машины.

— А сколько лет твоему брату?

— Достаточно, — натянуто улыбнулся Гал.

— Старше тебя?

— Ага.

— Ты самый младший?

— Нет, дело не в этом. Мы братья не потому, что рождены от одной женщины.

«Господи, он иногда до того странно выражается!»

— Вы из одной приемной семьи?

Он покачал головой: «Нет».

— Тебе не холодно?

— Нет.

Она посмотрела на свои руки. Они с силой сжимали колени, плечи подались вперед. Поэтому он и решил, что она замерзла. Мэри попыталась расслабиться.

— Все хорошо.

Она посмотрела в окно. В свете фар выделялась желтая двойная полоса посреди дороги. А по обеим сторонам тянулся лес. Во мраке этот импровизированный тоннель вызывал ощущение, что у трассы 22 нет ни конца, ни начала.

— До какой скорости эта машина может разогнаться? — поинтересовалась она. — Покажи.

Она почувствовала на себе его взгляд. Потом Гал переключил передачу, прибавил газу, и они понеслись по дороге.

Мотор рычал как зверь, машина дрожала, лес превратился в черную стену. Они ехали все быстрее и быстрее, но Гал все держал под контролем, проходя крутые повороты и петляя из стороны в сторону.

Когда Гал начал сбавлять скорость, Мэри положила руку на его крепкое колено.

— Не останавливайся.

Он помедлил лишь долю секунды. Затем подался вперед и включил магнитолу. «Dream weaver», гимн семидесятых, заполнил салон машины оглушительной музыкой. Гал с силой нажал на газ, и машина только что не взорвалась, несясь на головокружительной скорости по пустынной, бесконечной дороге.

Мэри опустила окно, впуская внутрь стремительную волну воздуха. Порыв ветра растрепал волосы, остудил щеки, пробудил ее от оцепенения, в котором она пребывала с момента визита к врачу. Она расхохоталась. Ее не особо заботили истеричные нотки в звучании ее смеха. Она высунула голову наружу, окунаясь в холодный свистящий воздух.

Позволила этому мужчине и машине увезти ее прочь.

Мистер Икс окинул взглядом два новых отряда праймов, которые зашли в хижину на очередное собрание. Лессеры заполнили все помещение, уменьшив размеры комнаты и давая мистеру Иксу возможность выделиться на общем фоне своей громадной фигурой. Он рассчитывал, что они придут сюда для стандартной отметки, но ему также хотелось посмотреть на их реакцию, когда он объявит, что мистер О. будет возглавлять их.

Мистер О. появился последним и сразу же направился к дверям спальни, непринужденно прислонился к косяку и сложил на груди руки. В его взгляде читалась суровость, но появилась в нем еще некоторая сдержанность, молчаливость, которая могла оказаться куда полезнее, чем просто злость. Необузданного щенка словно наконец-таки усмирили — если так пойдет дальше, то все будет хорошо. Мистер Икс нуждался в правой руке.

Из-за недавних потерь стало насущным сосредоточиться на новобранцах. Это отнимало уйму времени. Выбор нужного кандидата, его вербовка и введение в курс дела — все эти шаги требовали неусыпного внимания. Мистер Икс пополнял ряды Общества, но не мог допустить, чтобы практика похищений и пыток страдала от этого. Он не потерпит анархии среди убийц.

По многим параметрам О. показал себя подходящим кандидатом на пост командира. Преданный, жестокий, исполнительный, трезвомыслящий — превосходный посредник, воздействующий на других страхом. Если еще бы Омега смог выбить из него бунтарский дух, О. бы цены не было.

Пора начинать собрание.

— Мистер О., расскажите нам о владениях.

Лессер начал свой отчет о двух участках земли, которые он осмотрел за минувший день. Мистер Икс уже решил купить оба за наличные. А пока заключаются сделки, отряды возведут центр пыток за городом на семидесяти пяти акрах, которые уже принадлежат Обществу. Мистер О. будет там за главного, но, поскольку мистер Ю. уже наблюдал за строительством зданий в Коннектикуте, он возьмет эту часть дела на себя.

Главными целями станут скорость и удобство. Обществу нужны другие помещения для работы, места изолированные, безопасные и специально оборудованные. И нужны они сейчас.

О. замолчал, и мистер Икс передал ему и мистеру Ю. задание: возвести центр, а затем дал команду всем лессерам выйти вечером на патрулирование улиц.

Мистер О. задержался.

— Какое-то дело? — спросил мистер Икс. — Опять что-нибудь не так?

Карие глаза О. сверкнули, но он не стал огрызаться. Что очередной раз доказывало его достижения в лояльности.

— Я хочу создать в новом помещении камеры для пленных.

— Зачем? Мы не собираемся держать вампиров, как домашних питомцев.

— Предполагаю, у меня будет более одного субъекта одновременно, и я хотел бы удерживать их как можно дольше. Но нужно что-то, мешающее им дематериализоваться и защищающее от солнца.

— Какие мысли?

Мистер О. предложил выполнимый, но требующий затрат план.

— Попробуйте, — улыбнулся мистер Икс.

Глава 18

Рэйдж миновал стоянку «Экселя», проехав мимо смотрителей. Как бы он ни был уверен в своей машине, ключи от нее он не доверит никому. Особенно если учесть количество оружия и снаряжения в ее багажнике.

Рэйдж выбрал себе место позади ресторана, рядом с черным входом. Выключил зажигание, дотянулся до ремня безопасности и…

И ничего не сделал. Просто сидел, держа руку на пряжке.

— Гал?

Рэйдж закрыл глаза. Господи, он бы многое отдал, чтобы она произнесла его настоящее имя. Он хотел… черт! Он хотел видеть Мэри обнаженной в своей постели — голова на подушке, тело под одеялом. Он хотел остаться с ней наедине, чтобы только он и она. Без посторонних, без мешающего ему плаща. Никаких общественных мест, никакого быстрого секса в коридоре или туалете.

Он хотел, чтобы Мэри впилась ногтями в его спину, хотел ощутить ее язык у себя во рту, и чтобы ее бедра двигались в такт его телу, пока Рэйдж не увидит перед глазами звезды, достигнув пика. А потом хотел уснуть с ней в обнимку. И проснуться, перекусить вместе и снова заняться любовью. А ночью болтать обо всем на свете — важном и так себе…

Господи! Он связан с ней. Связь действительно есть!

От других он слышал, что все бывает именно так. Внезапно, остро, необъяснимо. Мощный первобытный инстинкт, один из сильнейших, берет верх над прочими как неодолимая потребность физически обладать женщиной и пометить ее во время близости, чтобы другие мужчины были в курсе и держались на расстоянии от нее.

Он пробежал взглядом по телу Мэри и вдруг понял, что убьет любого самца, только пожелавшего коснуться ее.

Рэйдж потер глаза. Да, желание пометить свою самку — не вымысел.

Но проблема не только в этом. В его теле опять появилось то странное гудение, подстегиваемое мыслями о Мэри, ее запахом, ее мерным дыханием.

Стремительным движением ее крови.

Он хотел попробовать ее, пить ее кровь…

Мэри повернулась к нему.

— Гал, ты…

— Мне нужно рассказать тебе кое-что, — хриплым голосом произнес он.

«Я вампир. Воин. Опасный зверь. После этого вечера ты вообще не вспомнишь меня. И эта мысль — что меня не будет в твоих воспоминаниях — словно удар кинжалом в мое сердце».

— Гал? Что?

В голове всплыли слова Тора:

«Так будет безопаснее. Для нее».

— Ничего, — сказал он, отстегивая ремень безопасности и выбираясь из машины. — Ничего особенного.

Он обошел машину и открыл для Мэри дверь, подставляя руку, чтобы помочь выйти. Когда ее ладонь коснулась его, он прикрыл глаза. Вид оголенных рук и ног девушки заставил все мускулы Рэйджа задрожать, из горла вырвался тихий рык.

Проклятье! Вместо того чтобы отойти, он позволил ей приблизиться к нему так, что их тела почти соприкасались. Телесная дрожь становилась все сильнее по мере возбуждения. Он знал, что лучше бы отвернуться, поскольку его глаза, скорее всего, сияют. Но не смог.

— Гал? — неуверенно произнесла она. — Твои глаза…

Он опустил веки.

— Прости. Давай пройдем внутрь…

Она убрала свою руку.

— Не думаю, что хочу есть.

Он хотел возразить, но побоялся ее отпугнуть. Побоялся? Чем меньше времени они проведут вместе, тем меньше потом ему стирать. Ее память о нем.

Черт, ему следовало бы почистить воспоминания Мэри сразу, как только он подъехал к ее дому.

— Я отвезу тебя обратно.

— Нет, я о другом. Пройдемся? По парку. Не хочется сидеть за столом. Сегодня я несколько — того… неусидчива.

Рэйдж положил ключи от машины в карман.

— С удовольствием.

Они побрели по траве, минуя снопы разноцветных листьев. Все это время Рэйдж сканировал местность. Вокруг никакой опасности, угрозы, которую он обязательно бы почуял. Рэйдж поднял глаза вверх. В небе висела полная луна.

Мэри засмеялась.

— Обычно я так не поступаю. Ну, не гуляю в парке по ночам. Но с тобой… я не боюсь, что на меня могут напасть.

— Хорошо. Ты и не должна бояться.

Он перережет горло любому, кто захочет причинить ей вред — будь это человек, вампир или нежить.

— Это как-то неправильно, — пробормотала она. — В смысле, ходить в темноте по улицам. Недозволительно и немного страшно. Моя мама всегда предостерегала меня от ночных прогулок.

Мэри остановилась, запрокинула голову и тоже посмотрела наверх. Медленным движением она подняла руку к небу и закрыла глаза.

— Что ты делаешь? — спросил Рэйдж.

— Держу в своей ладони луну.

Он подался вперед и провел взглядом по ее руке.

— Точно.

Он выпрямился и обхватил ее, прислоняя к себе спиной. Мэри на секунду напряглась, а потом расслабилась и опустила руку.

Боже, он обожал ее аромат. Такой чистый, свежий, с еле заметной цитрусовой ноткой.

— Ты была у врача, когда я сегодня позвонил, — произнес он.

— Да.

— Что они собираются делать?

Она освободилась из его объятий и пошла вперед. Он не отставал от нее ни на шаг, позволяя ей продолжить прогулку.

— Мэри, что они сказали?

— Стоит ли говорить об этом?

— Почему бы и нет?

— Ты противоречишь своему образу, — весело сказала она. — Плейбоев обычно не интересуют непривлекательные стороны жизни.

Он подумал о звере.

— Я привык к непривлекательному. Поверь.

Мэри опять остановилась, покачав головой.

— Знаешь, все очень неправильно.

— Верно подмечено. Мне стоило бы держать тебя за руку, пока мы гуляем.

Он коснулся ее ладони, но Мэри опять отдернула ее.

— Гал, я серьезно. Зачем тебе это? Зачем встречаться со мной?

— Не усложняй. Разве так плохо, что я хочу провести с тобой немного времени?

— Мне действительно нужно тебе это объяснять? Я ничем не примечательная женщина, у которой не такой-то уж большой запас жизни. А ты красивый, здоровый, сильный…

Не переставая твердить себе, что поступает глупо, Рэйдж встал напротив девушки и положил руки на ее шею. Он вновь собирался ее поцеловать, хотя не стоило бы. Но он хотел сделать это иначе, не так, как перед ее домом.

Когда он наклонился к ней, странная вибрация внутри усилилась и не собиралась исчезать. К черту! Он не позволит сегодня своему телу ставить ему условия. Рэйдж попытался подавить гул, заглушить его усилием воли. Когда удалось его немного ослабить, стало чуть легче.

Пусть только языком, но Рэйдж намерен был проникнуть в нее.

Мэри посмотрела в электрически-синие глаза Рэйджа. Она могла бы поклясться, что они светились в темноте тем самым сиянием цвета морской волны. На стоянке уже было нечто похожее.

Волоски на ее шее встали дыбом.

— Не обращай внимания на свечение, — мягко сказал Рэйдж, словно читая ее мысли. — Это не имеет значения.

— Я тебя не понимаю, — прошептала она.

— И не пытайся.

Он сократил расстояние между ними, склоняясь к ней. Его мягкие, словно бархат, губы прильнули к ее губам, позволяя языку скользить по ним.

— Мэри, открой для меня их. Впусти.

Он нежно облизывал ее губы, пока те не разомкнулись. Его язык проник внутрь, первый же мягкий толчок разжег желание у нее между ног. Мэри прильнула к Рэйджу. Когда они соприкоснулись грудь к груди, огонь страсти охватил ее всю. Она вцепилась в Рэйджа, желая как можно крепче прижать к себе это горячее мускулистое тело.

На мгновение ей это удалось. Но внезапно Рэйдж отстранился от нее телом, хотя не губами. Она подумала: не целует ли он ее сейчас, чтобы смягчить свое отступление? Или решил слегка охладить ее пыл: вдруг она чересчур напористо себя ведет?

Она отвернулась в сторону.

— Что случилось? — спросил он. — Тебе же нравится.

— Да, но этого мало для нас обоих.

Она хотела отстраниться от него, но он придержал ее за шею.

— Мэри, я не хочу прерываться, — сказал он, проводя большим пальцем по ее горлу, а потом, взяв за подбородок, откинул ее голову назад. — Хочу, чтобы ты пылала от страсти, чтобы не замечала ничего, кроме меня, думала только о том, что я с тобой делаю. Хочу, чтобы ты стала для меня влажной.

Он снова припал к ее губам, проникая языком вглубь, полностью завладевая ею. Обследовал все уголки, ничего не оставив без внимания. Затем переменил манеру: его язык входил внутрь и отступал, это ритмичное проникновение сделало ее еще влажней, еще более готовой принять его.

— Да, Мэри, так, — сказал он, чуть оторвавшись от ее губ. — Продолжай. Господи, я чувствую твое возбуждение… Ты великолепна!

Его руки скользнули под ее пальто и остановились на ключице. Боже, Мэри вся трепетала. Если бы он сейчас велел ей снять одежду, она бы разделась немедленно. Если бы велел лечь на землю, раздвинув ноги, она тотчас же растянулась бы на траве, ожидая его. Все, что угодно. Все, чего он пожелает. Только бы не прекращал ее целовать.

— Я хочу поласкать тебя, — сказал он. — Немного, совсем чуть-чуть. Слегка…

Пальцами он провел по кашемировой водолазке, опускаясь все ниже и ниже, и…

Мэри вздрогнула, когда он коснулся ее напряженных сосков.

— Так затвердели для меня, — прошептал он, теребя их. — Я бы хотел дотронуться до них губами, а потом пососать… Мэри, ты мне это позволишь?

Он охватил ее груди ладонями.

— Позволила бы ты мне это, Мэри, если бы мы остались одни? В теплой постели. Ты — обнаженная передо мной… Ты бы позволила мне попробовать их на вкус?

Она кивнула; он расплылся в улыбке.

— Да, ты бы позволила. Где еще хочешь ты ощутить прикосновение моих губ?

Она не ответила, и он страстно поцеловал ее.

— Скажи.

Она лишь прерывисто дышала. Мысли перепутались, слова застряли в горле.

Он взял ее руку и положил поверх своей.

— Мэри, тогда покажи мне, — прошептал он ей на ухо. — Покажи, где мне нужно дотронуться. Веди меня. Давай. Сделай это.

Не контролируя себя, она взяла его ладонь и положила на свою шею. Потом медленно опустила обратно к груди. Он замурлыкал, одобряя ее движения, и поцеловал в уголок губ.

— Да, сюда. Мы оба знаем, ты хочешь, чтобы я дотронулся до тебя там. Где еще?

Не думая ни о чем, Мэри опустила его руку на свой живот. Потом на бедро.

— Да, так. Отлично.

Она помедлила.

— Мэри, не останавливайся, — снова прошептал он. — Продолжай. Покажи, где мне еще дотронуться.

Пока она совсем не лишилась чувств, Мэри положила его руку на свою промежность. Свободная юбка сдвинулась на сторону, пропуская его внутрь. Из ее груди вырвался стон, когда его ладонь легла на ее лоно.

— Мэри, о да! Продолжай.

Когда он погладил ее, она вцепилась в его бицепсы, запрокинув голову.

— Боже, ты вся горишь! Мэри, ты влажная для меня? Думаю, да. Думаю, ты покрыта сладким нектаром…

Она жаждала прикоснуться к Рэйджу, поэтому обхватила руками его талию, распахнув пиджак, ощущая сильное, страстное тело, немного пугающее ее. Не успела она продолжить, как он одной рукой охватил ее запястья. Останавливаться он не собирался. Грудью оттеснил назад, пока она не коснулась спиной широкого ствола дерева.

— Мэри, позволь мне доставить тебе удовольствие.

Через юбку он нащупал центр ее наслаждения.

— Я хочу, чтобы ты кончила. Прямо здесь, сейчас.

Она вскрикнула, осознав, что находится на грани оргазма. Он же вел себя отстраненно, заводя ее, но сам словно бы ничего не чувствовал. Его дыхание было мерным, голос спокойным, тело отчужденным.

— Нет, — застонала она.

Гал прекратил поглаживание.

— Что?

— Нет.

— Ты уверена?

— Да.

В то же мгновение он отступил и встал напротив. Она пыталась успокоить свое дыхание.

Ее задела такая покорность. Почему он с ней все это проделывал? — задумалась она. Может быть, наслаждался своей властью. А что, наверное, увлекательно заставить женщину пылать от желания. Возможно, поэтому он выбрал ее, а не какую-нибудь сексапильную цыпочку. Девушку не слишком привлекательную легче держать на расстоянии.

Ей стало ужасно стыдно.

— Я хочу вернуться, — сказала она, чуть ли не плача. — Хочу домой.

Он сделал глубокий вдох.

— Мэри…

— Если ты станешь извиняться, меня стошнит…

Вдруг Гал нахмурился, а Мэри стала чихать.

По какой-то причине в носу нестерпимо защекотало. Разнесся какой-то непонятный запах. Сладковатый. Словно стиральный порошок. Или, может быть, детская присыпка?

Гал схватил ее за локоть.

— На землю. Мигом!

— Зачем? Что…

— На землю!

Он повалил ее на четвереньки.

— Спрячь голову.

Он перекатился и встал перед ней, широко расставив ноги и держа руки на уровне груди. Между его ног она разглядела двух мужчин, выходящих из тени кленовых деревьев. Одеты в черное, кожа бледная, волосы отсвечивают под луной. Угроза, исходящая от них, навела ее на мысль о том, как глубоко они с Галом забрели в парк.

Она нащупала в сумочке мобильный телефон, убеждая себя, что, скорее всего, преувеличивает.

Да уж!

Разделившись, мужчины напали на Гала с обеих сторон, двигаясь стремительно, пригибаясь к земле. Она вскрикнула, предупреждая его, но Гал… святые угодники! Гал, кажется, знал, что делает. Он отклонился вправо и схватил одного за руку, повалив на землю. Не успел тот подняться, как Гал пнул его в грудь, припечатав к земле. Второго нападающего он схватил за горло. Тот брыкался и вырывался, задыхаясь, но так и не смог освободиться.

Гал, суровый и смертоносный, казалось, вполне контролировал себя, с легкостью применяя насилие. Его хладнокровие и спокойствие напугали Мэри до полусмерти, хотя она и была благодарна за спасение.

Она нашла свой телефон и начала набирать 911, надеясь, что Гал продержится до приезда полиции.

Вдруг Мэри услышала тошнотворный треск.

Подняла глаза. Мужчина, которого Гал держал за горло, повалился на землю, его голова была неестественно повернута набок. Он не шевелился.

Мэри вскочила на ноги.

— Что ты наделал!

Из ниоткуда Гал достал длинный кинжал с черным лезвием и нагнулся над человеком, все еще прижатым его ботинком. Тот извивался, пытаясь вырваться.

Мэри одним прыжком очутилась напротив Гала.

— Нет!

— Отойди.

Его голос звучал зловеще. Равнодушно, без малейших эмоций.

Она схватила Гала за руку.

— Остановись!

— Я должен закончить…

— Я не позволю тебе убить еще одного…

Кто-то резко схватил ее за волосы и отбросил в сторону. Еще один, в черном, атаковал Гала.

Острая боль пронзила затылок Мэри, когда она упала плашмя на землю. От удара перехватило дыхание, из глаз посыпались искры. Она пыталась набрать воздуха в легкие, когда ее вдруг схватили за руки и быстро поволокли.

Тело Мэри ударялось о землю, зубы стучали. Она подняла голову, хотя от этого по всему позвоночнику словно иглы прошлись. То, что девушка увидела, принесло ей облегчение с отвращением пополам. Гал кинул на землю еще одно безжизненное тело и со всех ног побежал к ней. Его длинные ноги стремительно сокращали расстояние, плащ широко развевался позади, в руке был кинжал. В ночи глаза Гала стали синими, словно ксеноновые фары, а мощное тело казалось воплощением самой смерти.

«Слава богу».

Но вдруг еще один набросился на него со спины.

Пока Гал отбивался, Мэри постаралась вспомнить свои уроки по самообороне и стала вовсю извиваться, чтобы ее захватчик переменил хватку. Почувствовав, что его пальцы разжались, ударила так сильно, как только могла. Он тотчас же схватил ее снова, но уже не так уверенно. Она пнула опять, заставив его развернуться на месте.

Мэри съежилась, готовая к удару, надеясь, что выиграла для Гала время подоспеть к ним.

Но удара не последовало. Вместо этого мужчина взвыл от боли и повалился на нее, прижав к земле своим тяжелым телом. Панический страх дал ей силу спихнуть его в сторону.

Обмякшее тело откатилось. Из левого глаза мужчины торчал кинжал.

Слишком потрясенная, чтобы кричать, Мэри поднялась на ноги и побежала с такой прытью, на какую только была способна. Она не сомневалась, что ее опять поймают и тогда уж точно убьют.

Вдруг впереди показались огни ресторана. Когда она почувствовала под ногами асфальт стоянки, чуть не разрыдалась от счастья.

Но тут перед нею возник Гал. Словно явился из ниоткуда.

Взмокшая от бега, она остановилась, и ее голова пошла кругом. Мэри не понимала, как он мог оказаться здесь, прямо перед ней. Ноги ее подкосились, она оперлась о ближайшую машину.

— Пойдем, — жестко сказал он.

Она с отвращением вспомнила хруст шеи того мужчины. Черный кинжал в глазу у другого. И чудовищное самообладание Гала.

Он представлял собой… смерть. Смерть в красивом обличье.

— Не подходи ко мне.

Она покачнулась, он подался вперед.

— Нет! Не трогай меня.

— Мэри…

— Держись от меня подальше!

Мэри пятилась к ресторану, вытянув руки перед собою в целях защиты. Только против него это ей вряд ли поможет.

Гал шел за ней, надвигаясь своим мощным телом.

— Послушай…

— Мне надо… — Она прокашлялась. — Мне надо позвонить в полицию.

— Нет, не надо.

— На нас напали! А ты… кого-то убил. Людей. Ты убил их. Я хочу позвонить в…

— Это наше личное дело. Копы тебя не защитят. Только я.

Она остановилась, сраженная пришедшей в голову догадкой насчет того, кто он такой. Все сходилось. Угроза, таящаяся за обаянием. Отсутствие страха, когда на них напали. Желание не вовлекать полицию. Господи! Даже то, как он запросто свернул тому парню шею! Словно и раньше это не раз проделывал.

Гал не хотел, чтобы она звонила по 911, потому что он — вне закона. Нисколько не лучше тех, что на них напали.

Она сунула руку под мышку, собираясь взять сумочку, но поняла, что та пропала. Гал грубо выругался.

— Ты потеряла сумку? — Он глянул по сторонам. — Послушай, Мэри, тебе необходимо пойти со мной.

— Нет уж!

Она метнулась к ресторану, но Гал преградил ей дорогу и схватил за руки.

— Я буду кричать!

Она поискала глазами смотрителей стоянки. Они должны быть где-то поблизости.

— Я буду кричать как сумасшедшая.

— Твоя жизнь в опасности, но я смогу тебя защитить. Доверься.

— Я не знаю тебя!

— Нет, знаешь.

— Ну да, конечно. Раз такой симпатичный, то уже и не можешь оказаться плохим парнем?

Он указал рукой в сторону парка.

— Я спас тебя там. Если бы не я, ты бы сейчас была уже мертва.

— Огромное спасибо! А теперь оставь меня в покое!

— Не хочу, — пробурчал он. — Правда — так не хочу…

— О чем ты?

Он провел рукой перед ее лицом. И она вдруг не смогла вспомнить, из-за чего так разнервничалась.

Глава 19

Стоя напротив Мэри — ее воспоминания были у него на ладони, — Рэйдж приказал себе побыстрее закончить дело. Стереть себя вовсе из ее памяти, как грязное пятно.

То-то: «стереть»… Ну и чем это им поможет?

В парке он оставил в живых одного или двух лессеров, когда помчался за ней. Если эти твари найдут ее сумку, Мэри окажется под их прицелом. Общество похищает мирных вампиров, которые и знать-то ничего не знают о братьях, а тут — человеческая девушка, которую они видели с ним.

Что ему, черт возьми, теперь делать? Он не может оставить Мэри дома одну, потому что в водительских правах указан ее адрес. Лессеры наведаются туда первым делом. Гостиница — тоже не вариант, сомнительно, что он сможет уговорить ее там остаться. Она не поймет, зачем держаться вдали от дома, особенно теперь, когда ничего не помнит о нападении.

Лучше всего было бы отвезти Мэри в особняк — хотя бы на то время, пока он не разберется со всем этим. Но проблема в том, что рано или поздно кто-нибудь обнаружит ее в его спальне, и тогда мало не покажется. Даже если бы он ослушался приказа Тора и не стер воспоминания, людям нет места в их мире. Слишком рискованно.

Последнее, чего хотелось бы братьям, так это засветиться среди людей. Никому не нужно знать о существовании расы вампиров и тайной войне с лессерами.

Да… Но он несет ответственность за жизнь Мэри. А правила созданы, чтобы их нарушать…

Может, ему удастся уговорить Рэта оставить ее? Шеллан Рэта — наполовину человек. С тех пор как они вместе, Слепой Король стал снисходительнее относиться к женщинам. А Тор перечить королю не посмеет. Никто не посмеет.

Но пока Рэйдж определится с тем, как ему лучше поступить, Мэри необходимо надежно спрятать.

Он вновь подумал о ее доме. А что? Местность пустынная, отдаленная, так что, случись нападение, он сможет защитить Мэри, не опасаясь, что нагрянет полиция. В машине уйма оружия. Он доставит Мэри домой и будет охранять ее там и защищать, если дойдет до этого. И нужно немедленно позвонить Рэту.

Рэйдж обработал сознание Мэри, стерев все воспоминания с того момента, когда они вышли около ресторана из машины. Она даже не помнит про их поцелуи в парке…

Что даже неплохо, учитывая сложившиеся обстоятельства. Черт побери! Он слишком давил на нее, ускоряя процесс, сам чуть было не взорвался. Когда его губы и руки касались ее, гудение в теле достигло опасных величин. Особенно когда она положила его ладонь между своих ног.

— Гал? — Мэри в недоумении смотрела на него. — Что такое?

Он чувствовал себя отвратительно, когда все-таки взглянул в широко распахнутые глаза Мэри, завершая стирание образов из ее памяти. Он и раньше чистил воспоминания другим, неисчислимому множеству других девушек, и никогда не зацикливался на этом. Но с Мэри все оказалось иначе: словно он отбирал у нее нечто ценное. Вторгался в ее личное пространство. И предавал.

Рэйдж запустил руку в свои волосы, зацепив одну прядь и желая с силой вырвать ее.

— Так, значит, хочешь пропустить ужин и ехать домой? — доброжелательно спросил он. — Я не против. Будем считать это вечерней прогулкой.

— Да, хорошо… Но у меня такое ощущение, что нам надо сделать что-то еще.

Она осмотрела себя и сбросила несколько травинок.

— Учитывая то, что я сотворила со своей юбкой по выходе из дома, нам лучше не появляться на людях. Но, знаешь, мне кажется, что раньше уже все с себя стряхнула… Погоди, а где моя сумочка?

— Может быть, в машине?

— Нет, я… Господи! — Она затряслась, дыхание участилось. В глазах застыл ужас.

— Гал, прости меня… мне… мне нужно… Вот черт!

Это по венам понесся адреналин. В мыслях — спокойствие, а тело все еще содрогается от пережитого кошмара.

— Иди сюда. — Он привлек ее к себе. — Позволь обнять тебя, пока все не пройдет.

Он нежно разговаривал с ней, но прижал к себе так, чтобы ее руки оказались на его груди и она не смогла бы нащупать оставшийся в «рабочем положении» кинжал или девятимиллиметровую «беретту» в заднем кармане. Глазами он сканировал местность: справа — тени в парке, слева — ресторан. Он жаждал как можно скорее усадить ее в машину.

— Мне так стыдно, — сказала она, уткнувшись в его грудь. — Давно уже я так не нервничала.

— Не беспокойся об этом.

Когда она перестала дрожать, он отстранился.

— Пойдем.

Он торопливо повел девушку к «понтиаку» и сам почувствовал себя спокойнее лишь тогда, когда завел машину и выехал с территории ресторана.

Мэри обыскала весь салон.

— Черт! Сумочки нигде нет. Наверное, забыла дома. Сегодня я такая рассеянная.

Она откинулась на сиденье и порылась в карманах.

— Ага! Хоть ключи на месте.

Доехали они быстро и без приключений. Когда он остановил машину возле ее дома, Мэри зевнула, прикрыв рот рукой, и потянулась к дверце. Рэйдж положил ладонь поверх ее кисти.

— Позволь мне поухаживать за тобой. Я открою.

Она улыбнулась и прикрыла глаза, словно совсем не привыкла к такому обхождению.

Рэйдж выбрался наружу. Вобрал носом воздух, зрением и слухом пытаясь прощупать темноту. Ничего. Совсем ничего.

Обойдя машину, он задержался у багажника, открыл его, достал большую сумку и снова замер. Кругом тишина, и его инстинкты тоже притихли. Настороже.

Он открыл для Мэри дверь, девушка нахмурилась, увидев его ношу.

Рэйдж покачал головой.

— Не подумай, что я собираюсь к тебе с ночевкой. Просто заметил, что замок багажника сломан, — не хотелось бы оставлять здесь свои вещи.

Черт! Он ненавидел себя за вранье. В желудке все просто переворачивалось.

Мэри пожала плечами и пошла к входной двери.

— Наверное, у тебя там что-то важное.

Ага, там достаточно взрывчатки, чтобы сровнять с землей десятиэтажное офисное здание. Но этого может оказаться недостаточно, чтобы защитить ее.

Она явно испытывала некоторую неловкость, открывая дверь и заходя внутрь. Он позволил ей пройти по всем комнатам, зажигая на ходу свет, расслабляясь немного, но не отставая от нее ни на шаг. Окинул взглядом все двери и окна. Заперты. Так что по крайней мере на первом этаже безопасно.

— Есть хочешь? — спросила она.

— Нет, не особо.

— Я тоже не голодна.

— А что наверху?

— Э… моя спальня.

— Покажешь?

Ему необходимо было обследовать второй этаж.

— Может, попозже? В смысле: тебе обязательно там побывать? Э… черт!

Она остановилась и посмотрела на него, скрестив руки на груди.

— Давай начистоту. В этот дом никогда не заходил мужчина. И я не такая уж аккуратная хозяйка.

Он бросил сумку на пол. Несмотря на напряженность и готовность к атаке, он все равно постоянно думал о Мэри. Например, то, что ни один мужчина не вторгался в ее личное пространство, согрело ему душу, заставив его сердце запеть от счастья.

— Мне кажется, ты неплохо справляешься, — пробормотал он, проводя большим пальцем по ее щеке, думая о том, что бы он сделал с нею в той спальне.

Вдруг все его тело опять затрещало, странный внутренний огонь снова прошелся по позвоночнику. Он заставил себя опустить руку.

— Мне нужно сделать один звонок. Ты не против, если я уединюсь на втором этаже?

— Конечно нет. Я… я подожду здесь.

— Я быстро.

Он торопливо поднялся в ее спальню, достал из кармана мобильник. На корпусе обнаружил трещину — возможно, кто-то из лессеров задел. Но эта штуковина все еще работала. На автоответчике Рэта Рэйдж оставил сообщение, молясь о том, чтобы тот ему как можно скорее перезвонил.

Быстро обследовав второй этаж, он спустился вниз. Мэри лежала на диване, поджав ноги.

— Ну, что посмотрим? — спросил он, проверяя двери и окна на предмет присутствия бледнолицых.

— Почему ты оглядываешься здесь так, будто мы в темном переулке?

— Прости. Старая привычка.

— Ты, должно быть, служил в каком-то чертовски серьезном подразделении.

— Так что будем смотреть?

Он подошел к полке, на которой в ряд выстроились диски.

— Выбор за тобой. А я пока переоденусь… — Она слегка покраснела. — Во что-нибудь поудобнее. И не испачканное травой.

Чтобы убедиться в ее безопасности, он поджидал у подножия лестницы, пока она ходила по спальне. А когда начала спускаться на первый этаж, метнулся обратно к полкам.

Одного взгляда на ее подборку фильмов оказалось достаточно, чтобы понять — он крупно влип. Много иностранных названий, несколько серьезных американских. Кое-что из классики — к примеру, «Незабываемый роман» и «Каса… — черт бы ее побрал! — …бланка».

Ни одного фильма Сэма Райми или Роджера Кормана. Она что, не слышала о сериях «Зловещих мертвецов»? Минутку. Надежда все-таки есть. Он выдвинул диск.

«Nosferatu, Eine Symphonie des Grauens». Классический немецкий фильм про вампиров от 1922 года.

— Нашел что-нибудь интересное? — спросила она.

— Ага. — Он посмотрел на нее через плечо.

О… черт! Похоже, она оделась для любви. Пижамные фланелевые штанишки с изображением звезд и луны. Обтягивающая белая маечка. Мягкие замшевые мокасины.

Она оттягивала вниз края майки, пытаясь сделать ее длиннее.

— Думала надеть джинсы, но я устала, а так я обычно… так я ложусь в постель. Ничего особенного.

— Ты мне нравишься в этом, — произнес он тихим голосом. — Выглядишь так по-домашнему…

К черту! Выглядела она просто аппетитно.

Когда начался фильм, Рэйдж взял свою сумку, пододвинул к дивану и сел с противоположной от Мэри стороны. Он потянулся, делая вид, что его тело не так уж напряжено. На самом деле оно напоминало сейчас тетиву. Он ждал, что в любой момент могут нагрянуть лессеры, молился, чтобы позвонил Рэт, и одновременно жаждал покрыть поцелуями бедра Мэри, поднимаясь все выше… Он представлял собой оголенный провод, только живой и дышащий.

— Если хочешь, можешь положить ноги на журнальный столик, — произнесла она.

— Мне и так хорошо.

Он дотянулся до лампы по левую сторону и выключил ее, надеясь, что Мэри заснет. Тогда он, по крайней мере, сможет обойти дом и проверить двор, не беспокоя ее.

— Прости, но я засыпаю, — произнесла она пятнадцать минут спустя.

Он взглянул на нее. Волосы рассыпались по плечам, она словно закуталась в них. Кожа слегка мерцала, вторя миганию телевизора. Веки сонливо прикрыты.

«Наверное, так она выглядит по утрам, когда только что проснулась», — подумал он.

— Отдыхай, Мэри. Я немного задержусь у тебя, хорошо?

Она натянула на себя одеяло бежевого цвета.

— Да, конечно. Гал…

— Подожди. Не могла бы ты называть меня… моим другим именем?

— Хорошо. Каким?

— Рэйдж.

— Рэйдж? — нахмурилась она.

— Да.

— Ладно. Это прозвище?

Он закрыл глаза.

— Да.

— Что ж, Рэйдж… Спасибо тебе за вечер. И за твое долготерпение.

Он еле слышно выругался, думая, что ей следовало бы не благодарить его, а влепить пощечину. Он подверг ее жизнь опасности. Теперь она — лакомый кусочек для лессеров. И не догадывается, что он хотел проделать с ее телом, иначе бы заперлась в ванной.

— Все, Рэйдж, в порядке, я поняла, — пробормотала она.

— Ты о чем?

— Ты хочешь, чтобы мы остались друзьями.

Друзьями?

Она натянуто засмеялась.

— В смысле, я не хочу, чтобы ты думал, что я посчитала тот поцелуй за нечто иное. Я знаю, это совсем не то… ну да ты сам знаешь. В общем, не переживай, если я тогда что-то неправильно поняла.

— Почему, по-твоему, я должен так думать?

— Ты сидишь на другом конце дивана, неподвижный, как дерево. Словно боишься, что я на тебя наброшусь.

Он услышал шум на улице и пристально посмотрел в окно по правую сторону. Но это оказался всего лишь лист, принесенный ветром.

— Я не собиралась тебя смущать, — выпалила она. — Просто хотела… ну… успокоить тебя на этот счет.

— Мэри! Не знаю даже, что и сказать.

Правда ее ужаснет. А наврал он ей и так уже слишком много.

— Ничего и не говори. Мне, наверное, не стоило затрагивать эту тему. Я всего лишь хотела сказать, что рада видеть тебя здесь. В качестве друга. Мне очень понравилось, как мы покатались на машине. И я наслаждаюсь общением с тобой. Большего мне не надо, честно. Ты замечательный друг.

Рэйдж затаил дыхание. За всю его сознательную жизнь ни одна женщина не назвала его другом. Его общества искали только для секса.

На древнем языке он прошептал:

«Я лишился всех слов, моя прекрасная дама. Ни один звук из моих уст не достоин коснуться твоего слуха».

— Что это за язык?

— Мой родной.

Она повернула голову, как бы оценивая его.

— Похож на французский, но не совсем. Есть в нем славянское звучание. Венгерский или что-нибудь в этом роде?

— Почти, — кивнул он.

— И что ты сказал?

— Что я тоже рад находиться с тобою здесь.

Она улыбнулась и опустила голову.

Когда Мэри заснула, Рэйдж расстегнул молнию на сумке и проверил, заряжены ли ружья. Затем обошел вокруг дома, выключая фонари. Стало совсем темно, его глаза быстро приспособились к отсутствию света. Все остальные чувства еще больше обострились.

Он окинул взглядом лес позади дома. Луг по правую сторону. Большой фермерский дом вдалеке. И дорожку перед входом.

Он прислушался, улавливая звуки звериной поступи по траве и шелест ветра по деревянной отделке амбара. Когда температура упала, Рэйдж обследовал каждый уголок в доме, пытаясь определить слабые места. Крадучись, обошел все, переходя из комнаты в комнату, пока не почувствовал, что вот-вот взорвется от напряжения.

Проверил мобильник. Звук включен. Сеть тоже ловит.

Рэйдж выругался. Еще раз все обошел.

Фильм уже закончился. Рэйдж включил его по новой — на случай, если Мэри проснется и захочет узнать, что он все еще здесь делает. Затем вновь прошелся по первому этажу.

Вернувшись в гостиную, он потер лоб и обнаружил, что вспотел. Температура в ее доме была выше той температуры, к которой Рэйдж привык. Или, может быть, он просто на взводе. Во всяком случае, ему стало жарковато. Он снял с себя плащ и убрал в сумку оружие и мобильник.

Закатав рукава, Рэйдж склонился над Мэри и стал следить за ее мерным дыханием. Она выглядела такой беззащитной на этом диване, несмотря на ее воинственные глаза, спрятанные сейчас под веками и ресницами. Он сел рядом и нежно переместил ее в свои объятия.

В его огромных ручищах Мэри казалась уж совсем крохотной.

Она встрепенулась, подняла голову.

— Рэйдж?

— Спи, — прошептал он, прижимая ее к своей груди. — Просто позволь мне тебя обнять. Это все, что я хочу сделать.

Он почувствовал на своей коже ее легкий вздох и закрыл глаза, когда она обхватила его одной рукой за талию, а другую уперла ему в бок.

Тихо.

Все так тихо. Тихо в доме. Тихо снаружи.

Ему вдруг отчаянно захотелось разбудить Мэри и переложить так, чтобы вновь ощутить, как ее тело расслабляется рядом с ним.

Вместо этого он сосредоточился на ее дыхании, пытаясь попасть в ритм.

Так-то вот… мирно-мирно.

И тихо.

Глава 20

Джон Мэтью вышел из забегаловки «У Мо», где работал помощником официанта, обеспокоенно думая о Мэри. Она пропустила смену на телефоне доверия в четверг, что очень необычно, — он-то надеялся увидеться с нею сегодня ночью. На часах — двенадцать тридцать, у Мэри еще полчаса до конца смены, так что, скорее всего, Джон ее застанет. Если, конечно, она появится.

Идя быстрым шагом, он миновал шесть обшарпанных многоэтажек и за десять минут дошел до своего жилища. По дороге ничего особого не случилось, зато дома без веселья не обойтись. Подходя к входной двери, он услышал мужскую брань, бессвязную, грубую, нечленораздельную, какая бывает у пьяных. Перекрывая громкую музыку, что-то кричала женщина. Мужчина грубо ответил ей.

Джон быстро миновал коридор, поднялся по обшарканным ступенькам и торопливо закрыл за собой дверь студии на замок.

Его маленькая квартирка примерно через пять лет станет совсем непригодной для жилья. Полы наполовину застелены линолеумом, наполовину ковром; оба покрытия словно поменялись своими отличительными чертами: линолеум истерся так, что стал мохнатым, а ковер — жестким, как дерево.

Заляпанные жиром окна можно было считать полупрозрачными, что не так уж плохо: не нужны жалюзи. Душ работал исправно, то же и с умывальником. Но вот кухонная раковина давно уже забилась, еще до того, как Джон сюда въехал. Он пробовал пробить ее каким-нибудь средством, но эти попытки закончились неудачей, в трубу же он решил не соваться. Ему совсем не хотелось знать, что смывалось до него по этому стоку.

Как всякую пятницу после возвращения домой, он открыл окно и посмотрел на противоположную сторону улицы. В офисе телефона доверия горел свет, но Мэри за ее обычным столом не было.

Джон нахмурился. Может быть, она плохо себя чувствует? В тот день, когда он был у нее, она выглядела неважно.

Джон решил, что завтра же заедет к ней на велике и проверит, все ли в порядке.

Господи, здорово, что он все же набрался храбрости и подошел к ней. Просто здорово! Она оказалась очень милой, даже лучше, чем по телефону. А то, что она тоже знает амслен? Совпадение?

Закрыв окно, он подошел к холодильнику и снял резинку, придерживавшую дверцу. Внутри стояли четыре упаковки питательной смеси «Ешиге» с ванильным вкусом, в каждой по шесть штук. Он достал две жестяные баночки и вернул резинку на место. Его квартира, наверное, единственная в доме, где нет тараканов — результат отсутствия нормальной еды. Его желудок ее не принимал.

Сев на матрас, он оперся спиной о стену. В ресторане сегодня было полно народу, и плечи к вечеру ужасно ныли.

С осторожностью отпив из первой банки и надеясь, что его желудок даст ему сегодня передохнуть, Джон взял в руки новый выпуск журнала «Мускулы и фитнес», прочитанный уже дважды.

Он уставился на обложку. Парень на переднем плане представлял собой загорелую груду мускулов — накачанные бицепсы, трицепсы, грудь и живот. Усиливая этот образ мачо, рядом стояла красотка в ярко-желтом бикини, обвивая парня, как ленточка.

Джон уже не первый год читал о силовых нагрузках и несколько месяцев откладывал деньги, чтобы купить небольшой набор гантелей. Теперь он тренировался с ними по шесть дней в неделю. Результата никакого. С каким бы усердием он ни качался, как бы отчаянно ни хотел нарастить мускулатуру — никакого, и все.

Отчасти, конечно, из-за питания. Его не тошнило только от питательной смеси, а много ли в ней калорий? Но беда не только в еде. У него явно не лучшая наследственность. В двадцать три года он был ростом метр шестьдесят пять, весил 47 килограммов. Ему не приходилось бриться. На теле — ни волоска. И никакой эрекции.

Не мужчина. Слабак. Хуже того: ничто ведь и не менялось. В свои двадцать три он пребывал в том же состоянии и при том росте, что и в тринадцать.

Однообразие изводило его, выматывало, утомляло. Джон потерял всякую надежду, что когда-нибудь станет нормальным мужчиной, но навык приятия действительности такой, какова она есть, делал его взрослее. Он чувствовал себя древним стариком в теле мальчика. Как если бы его разуму предназначалась другая оболочка.

Но Джон все же имел свою отдушину. Он обожал спать. В своих снах он видел себя сильным, сражающимся, уверенным в себе… Настоящим мужчиной. Ночами он становился бесстрашным воином с кинжалом в руке, использующим его в благородных целях. В этом ему помогали другие мужчины, такие же, как он, воины и братья, преданные законам смерти.

Помимо этого, Джон занимался в своих видениях любовью с женщинами, красавицами, издававшими странные звуки, когда он входил в их тела. Иногда даже в несколько тел. Он овладевал ими с некоторой грубостью, потому что именно так им нравилось; да он и сам хотел именно так. Любовницы впивались ему ногтями в спину, царапая кожу, извиваясь под сильными ударами его бедер. Он доводил себя до пика удовольствия, тело его сотрясали судороги, и с воплем триумфа он выплескивал свой сок в их горячее лоно. А после оргазма он, как извращенец, пил их кровь, а они пили его, и это безумство окрашивало белые простыни в красный цвет. Наконец, когда все потребности удовлетворялись, неистовство и страсть проходили, он нежно обнимал своих прекрасных подруг. Они смотрели на него сияющими глазами, полными обожания. Словно благословение, на него нисходили гармония и покой.

К сожалению, утром он просыпался.

В реальной жизни Джон не мог ни сразить, ни защитить кого-либо: не с его это было телосложением. Он даже никогда не целовал женщину. Не доводилось… Противоположный пол реагировал на него двояко: женщины постарше относились к нему как к ребенку, а девушки вовсе не замечали. Обе реакции причиняли ему боль, первая — из-за подчеркивания его слабости, последняя — из-за отсутствия надежды на то, что он когда-нибудь встретит девушку, о которой сможет заботиться.

Именно поэтому Джон так сильно хотел обладать женщиной. У него была необъяснимая потребность защищать, оберегать, охранять. Призвание, так и не нашедшее применения.

Да и какая женщина его захочет? Он такой тощий. Джинсы болтаются на бедрах. Рубашка подчеркивает его выпирающие ребра. Размер ноги — как у десятилетнего мальчика.

Джон чувствовал, как внутри копится разочарование, но не знал, почему это его так расстраивает. Конечно же, ему нравились женщины. Хотелось прикасаться к ним: их кожа казалась такой нежной и они вкусно пахли. Но он никогда не испытывал возбуждения, даже по утрам, когда просыпался после своих сладострастных снов. Он просто недоделанный. Застрял между мужчиной и женщиной — ни рыба ни мясо. Гермафродит, но без его причудливого аппарата.

Одно он знал наверняка: мужчины его точно не привлекали. На протяжении последних лет вокруг него увивались многие, предлагая деньги, наркотики, угрожая, пытаясь принудить к сексу в туалете или в машине. Но ему всегда удавалось отвертеться.

Почти всегда… за исключением случая минувшей зимой. Когда один урод под дулом пистолета загнал его на лестницу того самого дома, где Джон тогда жил.

После этого он и переехал, и обзавелся пистолетом.

И он позвонил на горячую линию по предотвращению самоубийств.

Это произошло десять месяцев назад, а он до сих пор ненавидел прикосновение джинсовой ткани к коже. Он выбросил бы все четыре пары, если бы мог себе такое позволить. Вместо этого он сжег джинсы, в которых был в ту ночь, и стал носить под штанами трико даже летом.

Так что мужчин он просто терпеть не мог.

Возможно, поэтому он так реагировал на женщин. Он знал, каково это, когда более сильный хочет от тебя что-то получить.

Но Джон не хотел связывать себя ни с кем, распинаясь о своих бедах или о чем бы то ни было еще, тем более о случившемся на той лестничной площадке. Ведь выдумывать он бы не стал…

Господи, а если бы женщина спросила его, был ли он уже с кем-нибудь близок, что бы он ей ответил?

В дверь громко постучали.

Джон стремительно поднялся, достав из-под подушки пистолет. Щелчком снял его с предохранителя.

Опять постучали.

Наставив пистолет на дверь, он ожидал, что ее вышибут, оставив одни щепки.

— Джон? — раздался мужской голос, низкий, сильный. — Джон, я знаю, ты там. Меня зовут Тор. Мы встречались пару ночей назад.

Джон нахмурился, а затем моргнул от резкой боли в висках. Вдруг, словно открылись некие невидимые двери, Джон вспомнил, как он заходил в какое-то подземное помещение, где встречался с высоким мужчиной, одетым в кожу. Вместе с Мэри и Беллой.

Когда эти воспоминания всплыли, они разбудили в нем нечто еще более глубинное. На уровне его снов или подсознания. Нечто из давнего былого…

— Я пришел поговорить с тобой. Впустишь?

С пистолетом в руке Джон подошел к двери и открыл ее, оставив на цепочке. Пришлось задрать голову, чтобы встретиться взглядом с темно-синими глазами мужчины. Непонятно почему на ум тотчас же пришло слово «брат».

— Не хочешь вернуть предохранитель на место, сынок?

Джон помотал головой, вконец запутавшись в странных отсветах и отголосках чьего-то далекого прошлого и стоящей по ту сторону двери яви. Типичный киллер, облаченный в кожаную одежду.

— Как хочешь. Только следи за тем, куда целишься. Ты с ним не больно-то ладишь, и я не хочу, чтобы ты ненароком проделал во мне дыру.

Мужчина посмотрел на цепочку.

— Так что, впустишь?

Двумя этажами ниже разнесся поток брани, который псе нарастал и завершился звоном бьющегося стекла.

— Давай, сынок, уединиться нам бы не помешало.

Джон, полагаясь на свое внутреннее чутье, попытался определить, какого рода опасность может грозить ему. Инстинкты подсказывали, что все в порядке, несмотря на то, что мужчина казался просто огромным, суровым и, скорее всего, был вооружен. У таких, как он, оружие всегда наготове.

Джон снял цепочку и сделал шаг назад, опустив пистолет.

Мужчина захлопнул за собой дверь.

— Помнишь меня?

Джон кивнул, удивляясь тому, что воспоминания, явившись непонятно откуда, так стремительно охватили его. И что им сопутствовала головная боль.

— Помнишь, о чем мы с тобой говорили? Насчет обучения?

Джон вернул предохранитель на место. Он вспомнил все — любопытство, одолевавшее его тогда, вернулось к нему с новой силой. Как и странная жажда.

— Так что же, согласен присоединиться к нам и работать вместе? И не говори, что недостаточно крепок для этого. Заверяю тебя, что знаю многих парней твоего роста и телосложения. У нас таких целый класс.

Не сводя глаз с незнакомца, Джон сунул пистолет в задний карман и пошел к постели. Взял лист бумаги и шариковую ручку. Написал: «У меня нет $».

Показал лист мужчине, тот прочел.

— Насчет этого можешь не беспокоиться.

Джон быстро начеркал: «Не могу».

И развернул лист.

— Я там за главного, и мне нужен помощник. Так ты и отработаешь плату. В компьютерах разбираешься?

Джон помотал головой, чувствуя себя полным идиотом. Он знал лишь, как собирать тарелки со стаканами, как их мыть. Этому «главному» едва ли нужен помощник официанта.

— У нас есть брат, который чертовски хорошо в этом разбирается. Он научит.

Мужчина слегка улыбнулся.

— Будешь работать и тренироваться. Все будет хорошо. Я разговаривал с моей шеллан. Она будет только рада, если на время обучения ты остановишься у нас.

Джон прикрыл глаза, на него вдруг навалилась усталость. Во многих отношениях это походило на спасательный круг. Но этому «главному»-то с чего бы его вдруг спасать?

— Хочешь узнать, зачем это мне нужно?

Джон кивнул; мужчина снял пальто, расстегнул рубашку и обнажил левую сторону груди.

Глаза Джона застыли на круглом шраме.

Он положил руку себе на грудь, на лбу выступил пот. Странное ощущение, что в этот момент происходит нечто очень важное.

— Ты один из наших, сынок. Время тебе вернуться в семью.

Джон перестал дышать. Невероятная мысль пронзила его сознание: «Наконец-то меня нашли».

Но реальность тотчас нахлынула на него волной, смыв минутную нестойкую радость.

С ним чудес не случалось. Удача покинула его прежде, чем он вообще узнал о ее существовании. Или фортуна попросту обошла его стороной. В любом случае, все слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Этот мужчина в коже пришел из ниоткуда и предлагает вытащить его из дыры, в которой он обретается.

— Дать время подумать?

Джон затряс головой и отступил назад, написав на листе: «Хочу остаться здесь».

Мужчина нахмурился, прочитав это.

— Послушай, сынок, сейчас в твоей жизни наступает очень опасный период…

Ведь надо же было так сглупить! Впустить этого громилу в дом, зная, что никто не придет на помощь. Он нащупал пистолет.

— Полегче, парень. Скажи-ка: ты свистеть можешь?

Джон кивнул.

— Вот номер, по которому меня можно найти. Посвисти в трубку, и я пойму, что это ты.

Мужчина протянул ему небольшую карточку.

— Даю пару дней. Позвони, если надумаешь. Если нет — не волнуйся, ты ничего не вспомнишь.

Джон понятия не имел, что на это ответить, поэтому просто смотрел на черные цифры, путаясь в дебрях возможностей и невероятностей. Он поднял глаза, но мужчина уже ушел.

Господи! Джон даже не услышал стука двери.

Глава 21

Мэри проснулась от резкой боли во всем теле. В гостиной раздался громкий гортанный крик, нарушивший тишину раннего утра. Девушка резко приподнялась на постели, но тотчас же вновь оказалась в горизонтальном положении. Диван вдруг отодвинулся от стены.

В сером свете наступающего дня Мэри увидела сумку Рэйджа. Его плащ.

И поняла, что Рэйдж прыгнул за диван.

— Шторы! — закричал он. — Задерни шторы!

Боль, прозвучавшая в его голосе, заставила ее вскочить и пересечь комнату. Несмотря на замешательство, Мэри завесила каждое окно, теперь свет просачивался только из кухонного проема.

— Ту дверь тоже… — Голос Рэйджа надломился. — В другую комнату.

Мэри быстро закрыла и ее. Комната погрузилась в темноту, светился лишь экран телевизора.

— В ванной окно есть? — грубо спросил Рэйдж.

— Нет. Рэйдж, в чем дело?

Она хотела перегнуться через спинку дивана.

— Не подходи ко мне! — произнес Рэйдж сдавленным голосом, и за этим последовало смачное ругательство.

— Ты в порядке?

— Просто дай мне… прийти в себя. Пожалуйста, оставь меня сейчас одного.

Но она все-таки обогнула диван. В тусклом свете угадывался огромный силуэт, и только.

— Рэйдж, в чем дело?

— Ни в чем.

— Ну да, конечно.

Черт, как ей надоело его упрямство.

— Это из-за солнечного света, да? У тебя аллергия?

Он хмыкнул.

— Можно сказать и так. Мэри, стой. И не подходи.

— Почему?

— Не хочу, чтобы ты меня видела.

Она дотянулась до ближайшей лампы и включила ее. По комнате пронеслось шипение.

Когда глаза Мэри немного привыкли к свету, она увидела, что Рэйдж лежит плашмя на спине, прижав одну руку к груди, прикрыв глаза другой. На тех местах, где он закатал рукава, по коже ползли отвратительные ожоги. Лицо Рэйджа исказилось от боли, верхняя губа оттопырилась, обнажая…

Кровь застыла у нее в жилах.

Клыки.

Два длинных резца выделялись в верхнем ряду зубов.

У него клыки.

Должно быть, она ахнула, поскольку Рэйдж пробормотал:

— Говорил тебе, не смотри.

— Господи! — прошептала она. — Скажи, что они фальшивые.

— Настоящие.

Быстро развернувшись, она наткнулась на стену.

Святой Боже!

— Кто… что ты за существо?

У Мэри перехватило дыхание.

— Солнечный свет мне противопоказан. Клыки. — Он прерывисто вздохнул. — О них сама догадайся.

— Нет… не может быть…

В ответ раздалось кряхтение, затем звуки какой-то возни, словно он пытался сменить положение.

— Выключи, пожалуйста, лампу. Моя сетчатка слегка поджарилась, необходимо время на восстановление.

Мэри нагнулась и погасила свет. Обхватив себя руками, она прислушалась к хриплому дыханию Рэйджа.

Время шло. Он не говорил. Не сел на диван, не засмеялся, вытаскивая накладные зубы. Не сказал, что он лучший друг Наполеона, или Иоанн Креститель, или Элвис, как всякий нормальный чокнутый.

Не взлетел в воздух, не попытался ее укусить. Не превратился в летучую мышь…

«Да ладно тебе!» — подумала она. Это же не всерьез?

Вот только Рэйдж — он действительно ведь другой. Не похожий ни на одного мужчину, которого она когда-либо встречала. Что, если…

Рэйдж тихо застонал. В мерцании телевизора она увидела, что из-за дивана показался ботинок.

Мэри не могла найти разумного объяснения тому, что Рэйдж кем-то себя возомнил, но одно знала наверняка — он страдает. Она не позволит ему корчиться от боли на полу ее комнаты, если способна хоть что-нибудь для него сделать.

— Чем тебе помочь? — спросила Мэри.

Последовала пауза. Как если бы она чем-то его удивила.

— Можешь принести мне мороженого? Только без орехов и стружки. Если есть. И полотенце.

Воротясь с полной миской, она услышала, с каким трудом он пытается встать.

— Позволь к тебе подойти, — произнесла она.

Он замер.

— Ты меня не боишься?

Учитывая, что он либо сумасшедший, либо вампир, Мэри стоило бы ужаснуться.

— Могу я зажечь свечу? — спросила она, игнорируя вопрос- Мне ничего не видно.

— Пожалуй, да. Мэри, я тебя ничем не обижу. Клянусь.

Она поставила миску с мороженым на пол, зажгла одну из больших свечей и поместила на столик рядом с диваном. В мерцающем свете она разглядела огромное тело Рэйджа. Рука все еще прикрывала глаза. И эти ожоги. Он больше не корчился от боли, но его рот был слегка приоткрыт.

Она видела кончики клыков.

— Знаю, что не обидишь, — пробормотала Мэри, беря в руки миску. — У тебя было много на то возможностей.

Перегнувшись через диван, она зачерпнула ложкой немного мороженого и протянула Рэйджу.

— Вот. Открой рот пошире. Ванильное.

— Это не для еды. Белок в молоке и холод помогут залечиванию ожогов.

Мэри не могла определить, какие именно места он обжег, поэтому еще больше отодвинула диван и села на пол рядом с Рэйджем. Размешав мороженое до состояния кашицы, она пальцами нанесла некоторое ее количество па горящую, покрытую волдырями кожу. Рэйдж дернулся, обнажив свои длинные клыки. Она помедлила.

Нет же, он никакой не вампир. Не может быть.

— Я и впрямь вампир, — буркнул Рэйдж.

Она затаила дыхание.

— Ты читаешь мысли?

— Нет, просто ты наверняка без отрыва на меня смотришь. Могу себе представить, как бы я себя чувствовал на твоем месте. Послушай, мы просто совершенно другой вид. И все. Ничего чудовищного, просто… другие.

«Хорошо, — подумала она, нанося еще немного мороженого на ожоги. — Предположим, все это правда».

Она сидит рядом с вампиром. Персонажем из фильмов ужасов. Двухметровый, весом под сто тридцать кило персонаж с зубами, как у добермана.

Возможно ли такое? Почему она поверила, когда он сказал, что не обидит ее? Явно она выжила из ума.

Рэйдж издал стон облегчения.

— Действует. Слава богу!

Учитывая, что у него все болит, вряд ли он сейчас представляет собой угрозу. Пройдут недели, прежде чем эти ожоги заживут.

Она погрузила пальцы в миску и нанесла новую порцию на его руку. В третий заход ей пришлось нагнуться ниже, чтобы проверить: не ошибается ли она? Его кожа поглощала мороженое, как мазь. Все заживало. Прямо у нее на глазах.

— Я чувствую себя намного лучше, — тихо произнес Рэйдж. — Спасибо.

Он убрал руку с глаз. Половина его лица и шея оказались багровыми.

— Хочешь, я и тут обработаю? — Она указала на обожженный участок.

Его глаза цвета морской волны распахнулись. Рэйдж устало посмотрел на нее.

— Если тебе не трудно.

Он смотрел, как Мэри опустила пальцы в миску, после чего коснулась его лица. Ее руки слегка дрожали, когда она наносила мороженое на его щеку.

Господи, у него такие густые брови. Длинные, русого цвета. Кожа мягкая, хотя за ночь отросла щетина. Нос — крупный и прямой, как стрела. Безупречные губы, полные, гармонирующие со всем остальным, малиновые; нижняя — чуть побольше.

Мэри зачерпнула еще немного и нанесла на подбородок. Потом спустилась вдоль шеи, водя по крепким мышцам, тянущимся от затылка до плеч.

Почувствовав, как что-то коснулось ее плеча, она обернулась. Пальцы Рэйджа теребили кончики ее волос.

Внутри всколыхнулось тревожное чувство. Мэри отпрянула.

Не слишком удивленный ее реакцией, Рэйдж опустил руку.

— Извини, — пробормотал он, закрыв глаза.

Смотреть стало не на что, и он тем острее ощущал прикосновения нежных пальцев к своей коже. Мэри находилась так близко, что он чувствовал лишь ее аромат. Боль от ожогов угасала, на смену ей пришло жжение иного рода.

Рэйдж слегка приоткрыл глаза. Наблюдая. Горя от желания.

Когда Мэри закончила и отставила миску в сторону, она открыто посмотрела на него.

— Предположим, я верю, что ты… другой. Почему же не укусил меня при первой возможности? Ведь клыки у тебя наверняка не для украшения?

Она напряглась, готовая вскочить в любую минуту, однако стараясь не впадать в панику. Несмотря на весь ужас, Мэри помогла ему, когда он в этом нуждался.

Господи, ее смелость его так заводила!

— Я питаюсь от женщин своего вида. Не от людей.

Ее глаза блеснули.

— Вас много?

— Достаточно, но не как раньше. На нас идет охота.

Что напомнило Рэйджу: от оружия его отделяют пять метров и диван. Он попытался встать, но слабость во всем теле сделала его движения медленными и с трудом управляемыми.

«Проклятое солнце, — подумал Рэйдж. — Просто высасывает из тебя жизнь».

— Что тебе нужно? — спросила Мэри.

— Сумку. Подвинь ее ближе к моим ногам.

Девушка поднялась и скрылась за спинкой дивана.

Рэйдж услышал громыхание и шаркающий звук по полу — Мэри волокла сумку к нему.

— Господи, что там?

Она вновь появилась в поле видимости. Отпустила ручки, те упали по обе стороны сумки.

Рэйдж чертовски надеялся, что она не заглянет внутрь.

— Послушай, Мэри… у нас проблема.

Опираясь на руки, он привстал.

Вероятность нападения лессеров на ее дом сейчас мала. Эти убийцы способны появляться на солнце, но предпочитают работать в темное время суток. Тем более что им нужно восполнять свои силы, впадая в транс. Днем в большинстве случаев они ведут себя тихо.

Звонка от Рэта он так и не дождался, а вечер рано или поздно наступит.

Мэри посмотрела на Рэйджа, на ее лице застыло озабоченное выражение.

— Тебе нужно спрятаться под землей? Можно в погреб. Правда, вход туда через кухню, но я повешу одеяло поверх раздвижных дверей. Черт, там же световые люки. Могу накрыть тебя чем-нибудь. Внизу ты будешь в большей безопасности.

Рэйдж запрокинул голову назад, уставившись в потолок.

Итак, эта человеческая женщина, весом вполовину меньше его, страдающая серьезным заболеванием и только что обнаружившая, что в ее доме вампир, еще и переживает за его безопасность?

— Рэйдж?

Мэри подошла и опустилась рядом с ним на колени.

— Я помогу тебе добраться…

Не успев подумать, он взял ее ладонь, прижался губами, а потом положил к себе на сердце.

Резкий, щиплющий нос запах ее страха повис в воздухе, смешиваясь с естественным сладким ароматом. На этот раз она не дернулась, реакция «бей или беги» длилась не так уж долго.

— Не волнуйся, — нежно сказала Мэри. — Я никому не позволю беспокоить тебя сегодня. Ты в безопасности.

Вот черт! Она заставляла его сердце таять. Ей-богу.

Он откашлялся.

— Спасибо. Но беспокоюсь я о тебе. Мэри, минувшей ночью в парке на нас напали. Ты потеряла сумочку, и, боюсь, нападавшие ее нашли.

В руке Мэри возникло напряжение, прошло по ладони и ударило его в сердце. Когда ее тревога возросла, он пожелал, чтобы нашелся способ уберечь Мэри от страха, забрав его себе.

Она покачала головой.

— Я не помню ни о каком нападении.

— Я спрятал твои воспоминания.

— Что значит «спрятал»?

Он дотянулся до ее сознания и выпустил на волю события прошлой ночи.

Мэри резко вздохнула, обхватила руками голову, заморгала, воспоминания чередой понеслись перед ее мысленным взором. Он знал, что нужно объяснить ей все очень быстро, — потребуется не так много времени, чтобы она успела переварить увиденное и прийти к заключению, что он — убийца, от которого нужно спасаться бегством.

— Мэри, я должен был доставить тебя домой, чтобы здесь охранять, пока не дождусь ответа от моих братьев.

Черт, это ничего не проясняло.

— Те, что напали на нас, не люди. Но мастера своего дела.

Она неуклюже осела на пол, как если бы ноги больше не держали ее. Глаза широко распахнулись, словно уже ничего не видели. Она покачала головой.

— Ты убил двоих, — сказала она отрешенно. — Свернул шею одному, а другому…

Рэйдж выругался.

— Прости, что втянул тебя во все это. Прости, что поставил тебя под угрозу. Прости, что лишил тебя воспоминаний…

Мэри сердито зыркнула на него:

— Больше так не делай.

Хотел бы он это пообещать.

— Не буду, если только не придется ради спасения твоей жизни. Ты знаешь обо мне слишком много, и это ставит тебя под удар.

— Ты забирал у меня еще какие-нибудь воспоминания?

— Мы встречались в тренировочном комплексе. Ты приходила с Джоном и Беллой.

— Как давно?

— Пару дней назад. Могу вернуть и это.

— Минутку. — Она нахмурилась. — А почему ты не стер все воспоминания о себе до сегодняшнего дня? Забрал бы уж все разом.

Будто бы она этого хотела.

— Я собирался. Вчерашней ночью. После ужина.

Она отвернулась.

— Ты этого не сделал из-за того, что случилось в парке?

— И еще потому…

Господи, как далеко он готов зайти? Неужели он правда хочет открыть ей свои чувства? Нет уж, подумал он. Мэри и так изрядно потрясена. Вряд ли сейчас подходящий момент осчастливить ее заявлением, что в нее влюбился вампир.

— И еще потому, что это вторжение в твою личную жизнь.

Последовала тишина. Рэйдж наблюдал за тем, как Мэри осмысливает события, их значение, истинное положение вещей. Вот ее тело стало источать сладкий аромат возбуждения: она вспомнила поцелуй.

Внезапно она вздрогнула и нахмурилась. Прекрасный аромат исчез.

— Мэри, там, в парке, я держался отстраненно, когда мы…

Она выставила руку перед собой, заставив его замолчать.

— Я хочу говорить лишь о том, что нам теперь делать.

Ее серые глаза остановились на Рэйдже. Он понял: она готова к чему угодно.

— Боже… Мэри, ты удивительна.

Она изумленно подняла брови.

— Почему?

— С такой легкостью справляешься со всей этой чертовщиной. Особенно с тем, что касается моей сущности.

Она заправила прядь волос за ухо и изучающе посмотрела на его лицо.

— Знаешь что? Не такая уж это большая неожиданность. Нет, конечно большая, но… Я и так знала, что ты — другой, с того самого момента, когда впервые тебя увидела. Я только не знала, что ты… Вы так себя сами и называете — вампирами?

Он кивнул.

— Вампир, — произнесла она, будто пробуя слово на вкус. — Ты не причинил мне вреда и не напугал. Ну, скажем, не совсем. И… знаешь, я дважды пережила клиническую смерть. В первый раз — при остановке сердца, когда мне вживляли трансплантат в костный мозг, второй — во время пневмонии, когда легкие заполнились жидкостью. Не знаю точно, где я тогда побывала и почему вернулась обратно, но по другую сторону жизни все-таки что-то есть. Конечно, не рай с облаками и ангелами и всем таким прочим. Просто — белый свет. В первый раз я не поняла, что это. Во второй — пошла навстречу ему. Почему вернулась, не знаю…

Она покраснела и замолчала, смущенная тем, что открылась Рэйджу.

— Ты была в Забвении, — проговорил он с благоговейным трепетом.

— В Забвении?

Он кивнул.

— По крайней мере, мы это так называем.

Мэри встряхнула головой, словно не желая развивать эту тему.

— В любом случае, есть многое в этом мире, чего мы не знаем. Существование вампиров? Ну, еще одна тайна.

Он некоторое время молчал, она взглянула на него.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Ты волкер, — сказал он, понимая, что, согласно обычаю, ему следовало бы сейчас встать и поклониться ей.

— Волкер?

— Тот, кто побывал за чертой и вернулся. Среди нас это почетный титул.

Гудение мобильника заставило их обоих повернуть головы. Звук шел из сумки.

— Пододвинешь ко мне? — попросил он.

Мэри нагнулась вперед и попробовала поднять сумку. Но не смогла.

— Может, я просто достану телефон?

— Нет. — Он с трудом встал на колени. — Позволь мне…

— Рэйдж, я принесу…

— Стой, Мэри! — приказал он. — Я не хочу, чтобы ты заглядывала внутрь.

Она отшатнулась так, как если бы в сумке лежали змеи.

Качаясь из стороны в сторону, Рэйдж приподнялся, сунул руку внутрь, нашел телефон, откинул его крышку и прислонил к уху.

— Да? — рявкнул он, закрывая сумку на молнию.

— Ты в порядке? — донесся из трубки голос Тора. — И где, черт побери, тебя носит?

— Все хорошо. Просто я не дома.

— Ох, черт возьми! Когда Буч не нашел тебя ни в тренировочном зале, ни вообще нигде, он заволновался и позвонил мне. Тебя забрать?

— Нет. Мне и здесь нормально.

— «Здесь» — это где?

— Прошлой ночью я набирал Рэта, но он не перезвонил. Он поблизости?

— Они с Бэт уединились в своем городском доме. Так где ты?

Когда ответа не последовало, брат понизил голос.

— Рэйдж, что, к чертям, происходит?

— Просто передай Рэту, что он мне нужен.

Тор выругался.

— Уверен, что тебя не нужно забрать? Я могу послать доггенов с освинцованным мешком от солнца.

— Брось, я в порядке.

Он никуда не поедет без Мэри.

— До встречи, старина.

— Рэйдж…

Он отложил было трубку, но телефон зазвонил вновь. Рэйдж посмотрел на номер. Тор, если что, пусть скидывает сообщение на автоответчик. Рэйдж положил-таки трубку на пол рядом с собой, и тут у него заурчало в животе.

— Хочешь, я принесу что-нибудь поесть? — спросила Мэри.

Сраженный наповал, он несколько секунд не сводил с нее взгляда. А потом напомнил себе: она даже не понимает, какую степень близости предлагает ему. Все же мысль, что она почтит его едой, приготовленной собственными руками, заставила Рэйджа затаить дыхание.

— Закрой глаза, — попросил он.

Она напряглась, но все-таки опустила веки.

Он потянулся к ней и нежно поцеловал в губы.

Серые глаза широко распахнулись, но он таки успел отстраниться.

— Буду рад, если ты меня накормишь. Спасибо.

Глава 22

При свете восходящего солнца мистер О. рассматривал чертежи, скопившиеся на столе мистера Ю. Один повертел в руках.

— Вот что мне нужно. Как скоро мы сможем возвести это строение?

— Довольно быстро. Участок находится в глуши, строение будет расположено вдали от муниципальных зданий, так что разрешения на строительство не потребуется. На то, чтобы возвести несущие стены и покрыть их обшивочной доской на участке в сто пятьдесят квадратных метров, нужно не так много времени. Не проблема и с камерами для пленных. Что касается душа, мы можем перенаправить протекающую вблизи реку, установить на ней насос и обеспечить воду. Компьютер и другие приборы примерно одного размера, я приготовил стандартные доски, чтобы уменьшить количество вырезки. Газовый генератор обеспечит электричество для пил и шуруповертов. Так мы получим еще и свет, если он понадобится. Но это оставим на потом.

— Сколько потребуется дней?

— С бригадой из пяти ребят с крышей будет закончено за сорок восемь часов. При условии, что будем работать энергично и что все материалы поступят вовремя.

— Тогда придерживайтесь двухдневного срока.

— Тогда начну искать все необходимое в магазинах сегодня же утром. Еще понадобится мини-трактор, наподобие «Торо Динго», со сменным оборудованием. Знаю, где можно взять такой напрокат.

— Хорошо. Все это очень хорошо.

О. откинулся на стуле, вытянул руки и лениво приоткрыл штору. Двухуровневый дом Ю. прятался в глубине квартала, где обитала уйма мамаш. В этой части Колдуэлла улицы носили такие названия, как Вязовый Лес, Еловый Холм, Сосновое Ущелье. По тротуарам здесь катались на великах дети, и ужин подавался строго в шесть часов.

Веселье, радость, сама атмосфера счастья заставили О. передернуться. Ему захотелось сжечь эти дома дотла, засыпать солью газоны, срубить деревья, сровнять район с землей. Этот внезапный порыв ненависти его потряс. У него никогда не возникало проблем с разрушением чужой собственности, но он — убийца, а не вандал. О. не мог понять, откуда взялось это проклятое желание.

— Мне нужно воспользоваться вашим грузовиком, — сказал Ю. — Чтобы прицепить фургон. Тогда я партиями смогу забрать доски для стен и крыши. Нет нужды ребятам из «Хоум депоу» знать, где мы находимся.

— А что насчет камеры пыток?

— Я знаю, что вам нужно и где все это найти.

Раздался электронный писк.

— Это еще, к чертям, что такое? — спросил О.

— Девятичасовое напоминание отметиться.

Ю. взял в руки наладонник и шустро пробежал пальцами по клавишам.

— Хотите, чтобы я отправил ваш статус за вас?

— Да.

О. внимательно посмотрел на Ю. Лессер пробыл в обществе 175 лет. Со временем побелел как бумага. Спокоен и сосредоточен. Жёсток, но не агрессивен, как некоторые, уравновешен.

— Ю., вы просто находка.

Лессер усмехнулся, поднимая глаза от наладонника.

— Знаю. Мне нравится, когда я могу быть полезен. Кстати, кого дадите мне в бригаду?

— Задействуем оба отряда праймов.

— Выведете нас всех из строя на две ночи?

— И два дня. Будете работать посменно.

— Хорошо.

Ю. снова посмотрел на аппарат в руке, проводя пальцем по маленькому колесику справа.

— Ох черт! Мистеру Иксу это наверняка не понравится.

О. прищурился.

— Что там?

— Срочное сообщение отрядам бет. Полагаю, я все еще в их списках.

— И?

— Отряд бет выходил прошлой ночью на патрулирование и наткнулся в парке на одного из братьев. Из пяти лессеров трое выбыли. И еще: воин был с женщиной-человеком.

— Иногда они занимаются с ними сексом.

— Да, везучие, гады.

Мэри стояла у плиты, вспоминая о том, как смотрел на нее Рэйдж. Она не могла понять, что такого особенного в приготовлении завтрака, но парень вел себя так, словно она преподнесла ему бесценный подарок.

Девушка перевернула омлет и подошла к холодильнику. Вытащила оттуда пластиковый контейнер с нарезкой фруктов и высыпала содержимое в миску. Ей показалось этого недостаточно, и она нарезала сверху банан.

Затем отложила нож и притронулась к своим губам. В поцелуе, который подарил ей около дивана Рэйдж, не было ничего интимного — скорее, это был знак благодарности. В парке движения их губ были намного проникновеннее, но его отчужденность никуда не пропала. Страсть проявляла только она — Мэри.

Спят ли вампиры с людьми? Может быть, поэтому он отстранился, даже не захотев продемонстрировать свое превосходство?

А как насчет той администраторши в «Ти-Джи-Ай Фрайдис»? Он осмотрел ее с головы до ног, и вовсе не с тем, чтобы купить ей новое платье. Так что, наверное, у их вида нет проблем с другой расой. Просто Рэйдж не заинтересован в Мэри.

Друзья. Всего лишь друзья.

Приготовив омлет и намазав тосты маслом, она завернула вилку в салфетку, сунула ее под мышку и отнесла тарелку с миской в гостиную. Быстро закрыла за собой дверь и повернулась к дивану.

Ух ты!

Обнажив торс, Рэйдж стоял спиной к стене, изучая ожоги. В мерцании свечи Мэри со всей обстоятельностью оценила его широкие плечи, мощные руки, грудь, пресс. Кожа поверх мускулов — золотистая, без единого волоска.

Стараясь собраться с мыслями, девушка поставила еду на пол рядом с Рэйджем и села неподалеку. Перевела взгляд на его лицо, чтобы не пялиться на тело. Он тем временем опустил глаза вниз, на еду. Неподвижный и молчаливый.

— Не знаю, что именно тебе нравится, — произнесла она.

Он поднял глаза на Мэри, полностью развернувшись к ней. Анфас казался еще великолепнее профиля. Широкие плечи Рэйджа заполняли собой все пространство между диваном и стеной. Шрам в виде звезды на левой стороне груди смотрелся чертовски сексуально, как некий фирменный знак на его коже.

Рэйдж несколько секунд просто смотрел на Мэри; тогда она потянулась к тарелке.

— Я подложу что-нибудь еще…

Он остановил ее, перехватив запястье. Провел по нему большим пальцем.

— Мне все очень нравится.

— Но ты даже не попробовал…

— Это приготовила ты. Мне достаточно.

Он достал вилку из салфетки, на его предплечье зашевелились сухожилия и мышцы.

— Мэри?

— А?

— Сейчас я покормлю тебя.

Когда он произнес это, в его животе раздалось урчание.

— Все в порядке. Сама найду что-нибудь для себя… А почему ты так хмуришься?

Он потер лоб, словно разглаживал складки.

— Извини. Откуда тебе знать…

— Знать что?

— Там, откуда я, если мужчина предлагает девушке покормить ее из рук — это знак уважения. Уважения и… расположения.

— Но ты голоден.

Он придвинул тарелку ближе и отломил уголок тоста. Затем отрезал ровный кусочек омлета и положил сверху.

— Мэри, поешь из моих рук. Возьми.

Он нагнулся вперед, протягивая ей свою длинную руку. Глаза цвета морской волны зачаровывали, манили, заставляя Мэри податься вперед и открыть рот. Когда ее губы сомкнулись вокруг еды, которую она приготовила ему, он одобрительно заурчал. А после того как Мэри проглотила это, он поднес ей еще кусочек, зажатый между пальцев.

— Может, ты тоже поешь? — спросила она.

— Нет, только когда ты насытишься.

— А если я съем все?

— Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем мысль, что ты сыта.

Друзья, всего лишь друзья, напомнила она себе.

— Мэри, поешь еще. Для меня.

Его настойчивость вновь заставила девушку раскрыть рот.

Господи. На друзей это совсем не похоже.

Пока Мэри жевала, Рэйдж покопался в миске с фруктами. Наконец пальцами достал кусочек мускусной дыни и протянул ей. Она проглотила его, струйка сока скатилась по подбородку. Мэри подняла руку, но Рэйдж остановил ее, нежно вытерев ее кожу салфеткой.

— Я — всё.

— Неправда. Я чувствую твой голод.

На сей раз перед ней оказалась половинка клубники.

— Мэри, откройся же для меня.

Так он кормил ее выбранными кусочками, наблюдая за ней с каким-то нечеловеческим удовлетворением. Ни с чем подобным Мэри раньше не сталкивалась.

Она больше не могла есть, и он быстро доел оставшееся. Когда Рэйдж закончил, она взяла тарелку и унесла на кухню. Сделала ему еще один омлет, насыпала в миску хлопьев и отдала свой последний банан.

Его лицо осветила улыбка, когда Мэри поставила это перед ним.

— Окажи мне честь съесть все это, — сказала она.

Он ел медленно, аккуратно, в свойственной ему манере. Мэри закрыла глаза и прислонилась головой к стене. Она стала все быстрей утомляться. По ее спине пробежал холодок, потому что причину этого она знала. Господи, она отчаянно боялась услышать, что врачи предложат ей в качестве лечения, изучив результаты ее анализов!

Когда Мэри открыла глаза, почти вплотную перед ней оказалось лицо Рэйджа.

Она отдернулась, стукнувшись о стену.

— Я и не слышала, как ты подошел.

Он сидел на четвереньках, как зверь, готовый к прыжку, обе руки выставлены по сторонам ее ног, мощные мускулы выделились под весом его туловища. Вблизи он просто огромен. Еще и полуобнажен. Вкусно пахнет — словно какими-то пряностями.

— Мэри, я хочу поблагодарить тебя, если позволишь.

— Как? — прошептала она.

Он повернул голову и поцеловал девушку. Она вздохнула, тогда его язык проник внутрь, лаская ее. Когда Рэйдж отодвинулся, чтобы посмотреть на ее реакцию, в его глазах светилось обещание блаженства, способное охватить все ее существо.

Она откашлялась.

— Пожалуйста.

— Я сделаю это еще раз. Можно?

— Достаточно и обычного «спасибо». Правда, я…

Его губы заставили ее замолчать, его язык снова оказался в ней, заполняя собой все, лаская все. Жар охватил тело Мэри, и она перестала сопротивляться, поддавшись страстному желанию, горящему в ее груди и промежности.

Боже. Давно этого с ней не происходило. И никогда — таким образом…

Рэйдж тихонько замурлыкал, словно ощутив ее возбуждение. Она почувствовала, что он убрал язык, потом охватил ее нижнюю губу…

Клыки. Ее кожу покусывали клыки.

Помимо желания она почувствовала страх, который добавил соли происходящему. Это заставило Мэри возбудиться еще больше. Она положила руки на плечи Рэйджа. Господи, он такой сильный. И наверное, тяжелый, если окажется сверху.

— Позволь мне лечь с тобой, — попросил он.

Мэри закрыла глаза, представляя, как они от поцелуев начинают переходить к дальнейшему, лежат вместе голыми… Со времени болезни у нее не было мужчины. С тех пор ее тело изрядно изменилось.

К тому же она не знала, что является причиной его желания. Друзья не занимаются сексом. Тем более в ее случае.

Мэри покачала головой.

— Не уверена, что…

Рэйдж опять чуть коснулся губами ее рта.

— Я хочу просто полежать рядом с тобой. Можно?

Ага… Значит, в буквальном значении. Едва взглянув на него, Мэри тотчас же уловила разницу: она дышала прерывисто, он — спокойно. У нее кружилась голова, он смотрел на нее ясными глазами.

Она охвачена страстью, он… нет.

Рэйдж внезапно сел, прислонившись к стене, и стянул с дивана одеяло, положив его себе на колени. На секунду она подумала, не пытается ли он скрыть эрекцию.

Да ну! Скорее всего, ему зябко, он же полураздет.

— Вспомнила, кто я такой? — спросил он.

— Прости…

— Поэтому ты остыла?

Клыки на ее губах. Мысль, что он вампир, ее даже заводила.

— Нет.

— Так почему ты закрылась от меня, Мэри? — Он буравил ее своими прекрасными глазами. — Что происходит?

Его растерянность, когда он посмотрел на нее, ужаснула девушку. Неужели Рэйдж думал, что она не против, если он пожалеет ее?

— Рэйдж, я признательна, что ты так далеко заходишь ради нашей дружбы, но не делай мне одолжений, ладно?

— Тебе же нравится, что я делаю. Я чувствую это. Чую своим носом.

— Христа ради, прекрати вгонять меня в краску! Скажу тебе вот что: если мужчина заводит меня, а сам равнодушен, словно газету читает, никакого удовольствия я не получаю. Господи… ты просто ненормальный!

Неоновые глаза сощурились, словно от обиды.

— Думаешь, я тебя не хочу?

— Ах, извини! Я по дурости не заметила желания с твоей стороны. Нет, ты меня ох как хочешь!

Ее удивило то, с какой скоростью Рэйдж переместился. Только что сидел у стены, мирно смотрел — а в следующую секунду она уже лежала под ним на полу. Бедрами раздвинув ей ноги, он вжался в нее. Она ощутила его длинную набухшую плоть.

Он запустил руку в ее волосы и отвел голову назад, заставляя Мэри прогнуться под ним. Коснулся губами ее уха.

— Мэри, чувствуешь это? — Он потерся о нее своим возбужденным органом, двигаясь по кругу, лаская, заставляя расцвести. — Чувствуешь меня? И что это значит?

У Мэри перехватило дыхание. Она стала невероятно влажной, готовой принять его в себя.

— Мэри, скажи, что это значит.

Она не ответила, и Рэйдж стал пощипывать губами ее шею, пока та не заболела. Затем прикусил мочку уха. Наказание за провинность.

— Произнеси это. Хочу знать наверняка, что ты правильно поняла мои чувства.

Свободной рукой он обхватил ее ягодицы, придвигая к себе. Его орудие уперлось туда, куда нужно.

— Мэри, произнеси это.

Один толчок, и она застонала:

— Ты меня хочешь…

— Давай убедимся, что ты это запомнила.

Рэйдж отпустил ее волосы и неистово припал к губам. Он был повсюду: внутри ее рта, сверху на ее теле, — его жар, аромат самца и невероятная эрекция обещали ей безумный эротический марафон.

Вдруг он откатился в сторону и занял прежнее положение возле стены. Так-то вот просто. Опять под контролем. Ровное дыхание. Спокойное тело.

Девушка с трудом села, пытаясь вспомнить, как пользоваться руками и ногами.

— Мэри, я не человек, хотя частично выгляжу так. То, что ты сейчас испытала, — мелочь по сравнению с тем, что я хотел бы с тобой проделать. Хочу, чтобы моя голова оказалась между твоих ног и я ласкал бы тебя языком до тех пор, пока ты не выкрикнешь мое имя. Хочу взобраться на тебя, как зверь, и кончить внутрь, глядя тебе в глаза. А после? Хочу овладеть тобой всеми возможными способами. Хочу тебя сзади. Хочу взять тебя стоя, прижав к стене. Хочу, чтобы ты села на меня и скакала до тех пор, пока я не лишусь дыхания.

Его взгляд, спокойный и откровенный.

— Но вот только ничего этого не произойдет. Если бы я себя чувствовал по отношению к тебе иначе, все оказалось бы куда проще. Но ты творишь что-то непонятное с моим телом, поэтому я должен себя контролировать — это единственная возможность остаться с тобой. Иначе я потеряю голову, а я совсем не хочу напугать тебя до смерти, тем более причинить тебе вред.

Перед ее глазами проплыли сцены всего, что он описал. Ее тело возбудилось по-новому. Он сделал глубокий вдох и тихо зарычал, словно уловил запах ее страсти и насладился им.

— О Мэри, позволь доставить тебе удовольствие. Позволь утолить эту сладкую жажду там, где ты в этом нуждаешься.

Она хотела ответить согласием, но тут до нее дошло, что он предлагает раздеться. Перед ним, при мерцании свечи. Только врачи и медсестры знали, какие следы оставила болезнь на ее теле. Она вспомнила тех сексапильных женщин, которые кидались на Рэйджа.

— Ты совсем не привык к такому, — тихо сказала она. — Я не… красивая.

Он нахмурился, но она лишь покачала головой.

— Поверь мне на слово.

Рэйдж подкрался к ней, мускулы на его плечах перекатывались, как у льва.

— Позволь показать тебе, насколько ты красива. Нежно. Медленно. Без грубости. Обещаю вести себя как джентльмен.

Он приоткрыл губы, и она заметила кончики его клыков. Затем он поцеловал ее. О боже, Рэйдж неподражаем, движения его губ и языка одурманивали ее. Со стоном она обвила руками его шею и зарылась пальцами в волосы.

Он уложил Мэри на пол, она приготовилась почувствовать на себе его вес. Но вместо этого Рэйдж растянулся рядом и отвел ее волосы назад.

— Медленно, — пробормотал он. — Нежно.

Он снова поцеловал ее, через некоторое время его длинные пальцы дотронулись до низа пижамы. Когда Рэйдж задрал ее, Мэри старалась сосредоточиться на движении губ, запрещая себе думать о своем обнаженном теле. Но когда он снял с нее майку и Мэри почувствовала, как холодный воздух коснулся ее грудей, она прикрылась руками и зажмурилась, надеясь, что он в темноте ничего не разглядит.

Рэйдж провел пальцем по основанию ее шеи, где находился шрам от трахеотомии. Задержался на складках на груди — следах катетеров. Он спустился ниже, где обследовал все шрамы на животе, оставшиеся после трубок для искусственного кормления. Нашел на бедре место вживления трансплантата в костный мозг.

Она больше не могла выносить этот позор. Девушка села, выпрямляя спину, и потянулась за майкой, чтобы прикрыться.

— Нет, Мэри, не останавливай меня.

Он поймал ее руки и поцеловал их. Затем отобрал майку.

— Позволь на тебя взглянуть.

Она отвернулась, когда он отнял ее прикрытие. Обнаженная грудь поднималась и опускалась, пока он ее разглядывал.

Затем Рэйдж поцеловал каждый шрам на ее теле.

Она задрожала, как ни пыталась сохранять спокойствие. Через это тело прошло столько лекарств. На нем остались шрамы, дырки и шероховатости. Оно стало бесплодным. А этот великолепный мужчина обожествлял его, словно все, что Мэри перенесла, было достойно уважения.

Когда Рэйдж поднял глаза и улыбнулся ей, она расплакалась. Всхлипы вырывались из нее громкими толчками, сотрясая грудь, горло, ребра. Она закрыла лицо руками, желая набраться сил, чтобы уйти в соседнюю комнату.

Пока она плакала, Рэйдж прижимал ее к груди, качая из стороны в сторону, успокаивая. Мэри не знала, сколько прошло времени, пока ее слезы не иссякли. Но вскоре она перестала всхлипывать и поняла, что он разговаривает с ней. Звуки и ритм совершенно незнакомые, слова неразличимые. Но голос… голос такой красивый.

Доброта Рэйджа была искушением, и Мэри отпрянула от него.

Она не должна надеяться на его поддержку: не время. Ее жизнь зависела от собранности, места слезам в ней нет. Если начнешь плакать, то не перестанешь ни через день, ни через неделю. Видит бог: внутренняя стойкость помогла ей выкарабкаться в прошлый раз. Если она потеряет это, то не сможет бороться с болезнью.

Мэри вытерла слезы.

Больше такого не повторится, подумала она. Больше она не утратит перед ним контроль над собою. Она откашлялась и попыталась улыбнуться.

— Ну что, испортила тебе настроение?

Он произнес что-то на чужом языке, покачал головой и перешел на английский.

— Плачь сколько тебе угодно.

— Я не хочу плакать.

Она посмотрела на его обнаженный торс. Все, чего ей действительно хотелось, — так это заняться с ним сексом прямо сейчас. Когда слезы высохли, ее тело опять возбудилось. Она почувствовала себя уверенней, зная, что Рэйдж уже видел ее отвратительные шрамы и не пришел в ужас.

— Все еще хочешь меня поцеловать? — спросила она.

— Да.

Не дав себе одуматься, она обхватила его за плечи и притянула себе. Долю секунды он не шевелился, словно удивившись такой напористости, а затем последовал долгий, проникновенный поцелуй. Рэйдж будто бы понял ее намерение. В мгновение ока он полностью ее раздел, отбросив в сторону низ от пижамы, носки, трусики.

Он ласкал Мэри ладонями с ног до головы, она двигалась вслед за его руками, извиваясь и прогибаясь, чувствуя своей грудью и животом обнаженный торс; гладкая ткань его дорогих штанов обволакивала кожу ее ног, словно масло для тела. Все ныло от желания, голова закружилась, когда Рэйдж стал покусывать ее шею, спускаясь все ниже, к грудям. Она подняла голову и увидела, как он обвел языком ее сосок и взял его в рот. Пока Рэйдж посасывал грудь, его рука скользнула ниже, между ее бедер.

А затем он коснулся ее центра удовольствия. Девушка всколыхнулась под ним, воздух потоком вырвался из ее легких.

Рэйдж застонал, она почувствовала вибрацию, идущую от его груди.

— Милая Мэри, ты такая, как я и представлял. Нежная… влажная.

Он произнес слова прерывисто, тяжко, и девушке пришла в голову мысль, что он с трудом сдерживает себя.

— Раздвинь ноги шире. Для меня. Еще. Да, Мэри. Вот так… о да.

Он скользнул внутрь одним пальцем, затем вторым.

Уже давно там никого не было, но ее тело знало, чего ожидать. Вспотев, впившись ногтями в плечи Рэйджа, Мэри наблюдала, как он лижет ее груди, снова и снова погружая свои пальцы внутрь, массируя нежный бугорок именно там, где нужно. Резкая вспышка взорвала ее тело изнутри, сила наслаждения оказалась так велика, что Мэри провалилась в бездну, где существовали лишь биение ее сердца и белое пламя.

Когда она вернулась на землю, в полуоткрытых глазах Рэйджа застыла серьезность, его лицо стало напряженным и мрачным. Словно на Мэри смотрел незнакомец, не имеющий отношения к ней.

Она дотянулась до одеяла и накинула на себя, решив, что майка не спасет положения. Почувствовав движение внутри себя, она вдруг поняла, что его пальцы все еще находятся в ней.

— Ты так прекрасна, — хрипло произнес Рэйдж.

Слово «прекрасна» смутило ее еще больше.

— Дай-ка я встану.

— Мэри…

— Мне так неловко.

Она зашевелилась, еще сильнее почувствовав внутри его пальцы.

— Мэри, посмотри на меня.

Она взглянула, уже и так довольно обескураженная.

Он медленно вынул ладонь из ее промежности и поднес два блестящих пальца ко рту. Его губы разомкнулись, и Рэйдж с наслаждением слизал влажные следы ее возбуждения. Сглотнув, он закрыл свои светящиеся глаза.

— Ты невероятно прекрасна.

Ее дыхание замерло. А потом опять участилось, когда руки Рэйджа двинулись вдоль ее тела вниз, охватив ладонями внутреннюю сторону ее бедер. Девушка напряглась, когда он стал раздвигать ее ноги.

— Мэри, не останавливай меня.

Он поцеловал ее пупок и бедра, широко разведя их.

— Я хочу сильней ощутить тебя у меня во рту, в горле.

— Рэйдж, я… О боже!

Его теплый язык коснулся ее центра удовольствия, внеся полнейшую сумятицу в ее чувства. Подняв голову, он посмотрел на нее. А затем снова наклонился и лизнул.

— Ты просто убиваешь меня… — с трудом выговорил Рэйдж; его теплое дыхание коснулось изнывающей плоти. Он потерся о Мэри лицом, отросшая щетина приятно щекотала ее между ног.

Она закрыла глаза, готовая порхать от блаженства.

Рэйдж уткнулся в нее носом, а потом обхватил губами горячую плоть, посасывая, потягивая, щекоча языком. Когда она прогнулась, он дотянулся одной рукой до ягодиц Мэри, положив другую на низ ее живота. Крепко обхватив, Рэйдж продолжал ее ублажать, не позволяя вырваться из его рук, сдерживая ее метания.

— Мэри, посмотри на меня. Посмотри, что я делаю.

Она так и поступила — только мельком успела увидеть его розовый язык, ласкающий клитор, и этого оказалось достаточно. Наслаждение настигло ее, но Рэйдж не останавливался. Казалось, что нет предела его сосредоточенности и мастерству.

Она дотянулась до него, горя желанием ощутить внутри себя длинную твердую плоть. Но Рэйдж отстранился, проделав нечто потрясающее своими клыками. Когда Мэри взорвалась опять, он следил за ее оргазмом, светящиеся глаза цвета морской волны выглядывали из-за бедер, бросая отблески. Они были такими яркими! Когда все кончилось, девушка хрипло позвала его по имени.

Плавным движением он поднялся на ноги и встал к ней спиной. Тогда она резко выдохнула — почти зашипела.

Всю его спину покрывала великолепная цветная татуировка — изображение дракона, грозного существа с когтистыми лапами и извивающимся мощным телом. Зверь смотрел с его спины, словно и вправду мог что-то видеть своими белыми пустыми глазами. Пока Рэйдж нарезал круги, существо двигалось вместе с его мускулами и кожей, меняя позу и зримо бурля от злости.

Словно рвется на волю, подумалось ей.

Ощутив сквозняк, она сильнее закуталась в одеяло. Когда подняла глаза, Рэйдж находился в другом конце комнаты.

Но татуировка все так же смотрела на нее.

Глава 23

Рэйдж бродил по гостиной, стараясь унять внутренний огонь. Ему с трудом удавалось сдерживаться еще до того, как он попробовал Мэри своими губами. Но теперь, когда он знал ее вкус, его позвоночник весь полыхал, огонь расползался по всем мышцам. Кожу его щипало, она зудела, Рэйджу хотелось поскрести ее наждачной бумагой.

Он потер ладони, которые безостановочно тряслись.

Господи, ему нужно уйти подальше от аромата ее страсти. От самого вида ее. От мысли, что он может овладеть ею прямо сейчас и она впустит его.

— Мэри, мне надо немного побыть одному.

Он посмотрел на дверь в ванную.

— Пойду туда. Если кто-нибудь приблизится к дому или услышишь что-нибудь странное — немедленно зови. Я быстро.

Закрыв за собой дверь, он даже не посмотрел на Мэри.

В зеркале над раковиной его зрачки светились белым пламенем среди окружающей темноты.

О господи. Он не может позволить себе превратиться сейчас. Если зверь вырвется…

Страх за жизнь Мэри заставил его сердце забиться чаще, что только ухудшило положение вещей.

Черт! Что же теперь делать? И почему это с ним происходит? Почему?

«Прекрати. Просто прекрати думать. Прекрати паниковать. Выключи внутренний мотор. А потом волнуйся сколько захочешь».

Он опустил крышку унитаза и сел, положив руки на колени. Расслабил мышцы, затем сосредоточился на легких. Втягивая воздух через нос и выдыхая через рот. Он сконцентрировался на спокойном, медленном дыхании.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Мир поблек, все звуки, образы, запахи исчезли, осталось лишь дыхание.

Лишь его дыхание.

Лишь дыхание.

Лишь…

Успокоившись, он открыл глаза и поднес к ним руки. Дрожь ушла. Быстрый взгляд в зеркало показал, что зрачки вновь потемнели. Опершись руками о раковину, он опустил голову.

С тех пор как его прокляли, секс стал надежным способом справляться со зверем. Овладевая женщиной, Рэйдж становился достаточно возбужденным, чтобы выплеснуть напряжение, но страсть никогда не захлестывала его, не провоцировала зверя.

С Мэри все оказалось иначе. Он чувствовал, что не сможет себя контролировать, если войдет в нее, — не говоря уже об оргазме. Эта чертова вибрация, которую Мэри в нем вызывала, превращала его сексуальное желание в опаснейшую игрушку.

Рэйдж сделал глубокий вдох. Радовало одно: он сравнительно быстро мог взять себя под контроль. Стоило чуть отойти от Мэри, и он приводил свои чувства в порядок, становился способным ослабить странное ощущение до приемлемой величины. Слава богу!

Рэйдж воспользовался туалетом, ополоснул лицо над раковиной и вытерся полотенцем. Открыл дверь — и постарался держать себя в руках. Ему казалось, что при виде Мэри странное ощущение вернется.

Так и случилось.

Она сидела на диване, одетая в толстовку и штаны цвета хаки. Мерцание свечи усиливало тревогу на ее лице.

— Привет, — сказал он.

— Ты в порядке?

— Ага.

Он потер подбородок.

— Прости. Иногда мне нужна минутка, чтобы побыть наедине с собой.

Ее глаза округлились.

— Что? — спросил он.

— Уже почти шесть. Ты пробыл там около восьми часов.

Рэйдж выругался. Так много для, казалось бы, пустякового действия.

— Я не знал, что меня не было так долго.

— Я… Пару раз я проверяла, как ты. Я беспокоилась… Тебе кто-то звонил. Рэт?

— Рэт?

— Да, именно он. Твой телефон звонил не прерываясь. И я в конце концов ответила.

Она посмотрела на свои руки.

— Уверен, что ты в порядке?

— Сейчас — да.

Она набрала побольше воздуха в легкие и выдохнула. Но это не принесло облегчения ее напряженным плечам.

— Мэри, я…

Черт побери, что именно он может сказать ей, не усложняя все еще больше?

— Все в порядке. Что бы ни произошло, все в порядке.

Он подошел к дивану и сел рядом с ней.

— Послушай, Мэри: я хочу, чтобы сегодняшней ночью ты отправилась со мной. Хочу отвезти тебя туда, где ты будешь в безопасности. Лессеры, те существа в парке, возможно, собираются напасть на тебя, и сюда-то они придут в первую очередь. Теперь ты для них — мишень, поскольку тебя видели со мной.

— Куда же мы двинемся?

— Я хочу, чтобы ты остановилась у меня.

Если, конечно, Рэт пустит их на порог.

— Здесь тебе слишком опасно оставаться. Если убийцы решат прийти за тобой, то это произойдет очень скоро. Мы говорим о сегодняшнем вечере. Поедешь со мною на пару дней, пока не придумаем что-нибудь получше.

Вразумительного плана у Рэйджа не было, но он что-нибудь придумает. Теперь он в ответе за Мэри, поскольку втянул ее в их мир, и он не оставит ее без защиты.

— Доверься мне. Только на пару дней.

Мэри собирала сумку, думая, что сошла с ума. Едет черт знает куда. С вампиром.

Но Рэйджу она верила. Он слишком честен, чтобы врать ей, и достаточно умен, чтобы верно оценить степень угрозы. Тем более визиты к специалистам начнутся в среду, не раньше второй половины дня. На работе она взяла неделю отпуска, а на телефоне доверия ее вовсе освободили от дел. Так что терять нечего.

Когда она вернулась в гостиную, Рэйдж повернулся к ней, перекидывая сумку через плечо. Взглянув на его черный пиджак, Мэри заметила выпуклости, на которые не обращала внимания раньше.

— Ты вооружен? — спросила она.

Он кивнул.

— Чем?

Когда вместо ответа он только молча взглянул на нее, Мэри встряхнула головой.

— Ты прав, лучше мне этого не знать. Пойдем.

В полной тишине они ехали по трассе 22 по направлению к пустоши, которая простиралась между сельскохозяйственной зоной Колдуэлла и следующим большим населенным пунктом. Местность была холмистой и лесистой, ряды деревьев тянулись по обе стороны от двойной полосы дороги. Никаких фонарей, машин мало, зато множество оленей.

Минут двадцать спустя после того, как они отъехали от дома, Рэйдж свернул на тесную дорогу с односторонним движением, которая шла в гору. Мэри вглядывалась во все, что выхватывал из темноты свет фар, но не могла понять, где они находятся. Странно, что не попадалось никаких опознавательных знаков. Сама местность выглядела размытой и не менялась, сколько бы Мэри ни моргала.

Из ниоткуда выплыли черные металлические ворота.

Мэри подпрыгнула на сиденье. Рэйдж нажал на кнопку отпирания ворот, и те наполовину распахнулись — ровно настолько, чтобы автомобиль протиснулся внутрь. Впереди ждали еще одни ворота. Рэйдж опустил окно и набрал код по домофону. Приятный голос поприветствовал вампира, он глянул налево и кивнул камере.

Вторые ворота открылись, и Рэйдж надавил на газ, ведя машину вперед по длинному узкому проезду. Когда они заехали за угол, перед ними так же внезапно, как и первые ворота, выросла шестиметровая стена. Проскользнув под арку, они миновали еще несколько преград и наконец заехали во двор с фонтаном в центре.

По правую сторону стоял четырехэтажный особняк из серого камня, какие можно увидеть в рекламе фильма ужасов. Готический, мрачный, гнетущий, вокруг — сплошная тень, так что вряд ли вблизи него можно было чувствовать себя в безопасности. Слева стоял маленький одноэтажный домик в неизменном стиле режиссера Уэса Крэйвена.

Шесть машин, в основном дорогих европейских марок, были выстроены в ряд на парковке. Рэйдж поставил свой «понтиак» между «кадиллаком» и «мерседесом».

Мэри вышла из машины и взглянула на особняк. Ей казалось, что за ней наблюдают. Так и есть: с крыши смотрели горгульи и камеры наблюдения.

Рэйдж подошел к Мэри, неся в руке ее багажную сумку. Губы его были сомкнуты, взгляд напряжен.

— Я позабочусь о тебе. Ведь ты это знаешь, верно?

Когда она кивнула, он слегка улыбнулся.

— Все будет хорошо, но только держись ко мне ближе. Нельзя, чтобы мы оказались порознь. Поняла? Что бы ни случилось, ты держишься рядом со мной.

«Звучит вроде ободряюще, но тон приказной, — отметила она. — Вряд ли все будет так-то уж хорошо».

Они подошли к позеленевшим от непогоды бронзовым дверям, и Рэйдж открыл одну из них. Когда они ступили в вестибюль без единого окна, огромная дверь захлопнулась; отдавшись в полу, удар этот чуть не сбил Мэри с ног. Впереди находились еще одни массивные двери, сделанные из дерева и покрытые непонятными символами. Рэйдж набрал код на клавиатуре, и послышался звук отпирающегося замка. Крепко держа Мэри за руку, Рэйдж открыл дверь, пройдя в которую они очутились в просторном зале.

Сказочно! Мэри так и ахнула.

Фойе переливалось всеми цветами радуги, что было так же неожиданно, как цветущий сад посреди пещеры. Зеленые малахитовые колонны чередовались с бордовыми мраморными. Они возвышались над разноцветным мозаичным полом. На ослепительно желтых стенах висели зеркала в позолоченных рамах и светильники из хрусталя. Тремя этажами выше потолок представлял собой просто шедевр искусства и золочения, изображая коней, героев и ангелов. А среди всего этого великолепия впереди вздымалась широкая лестница, доходящая до второго этажа с балконом.

Красота, будто бы во дворце русского царя… Но звуки, раздававшиеся по залу, совершенно не соответствовали обстановке. Из комнаты слева доносились ритмы рэпа и громкие мужские голоса. Стучали бильярдные шары.

— Давай, коп! — закричал кто-то.

В фойе вкатился футбольный мяч, вслед за которым выбежал мускулистый мужчина. Он нагнулся и только схватился за мяч, как на него налетел другой, еще более огромный, с гривой волос как у льва. Они повалились на пол, не прекращая борьбы.

— Как я тебя, коп!

— Но мяч-то ведь у меня, вампирюга!

Смех, ворчание, смачные ругательства взлетали к разрисованному потолку, пока мужчины пинали друг друга, пытаясь завладеть мячом и перекатывались друг через друга. В комнату вбежали еще два огромных парня в черной коже, следя за игрой. А затем справа появился человек небольшого роста в ливрее, неся в руках хрустальную вазу с живыми цветами. С извиняющейся улыбкой он обошел развернувшийся на полу матч по реслингу.

Тут все затихли, заметив девушку.

Рэйдж спрятал ее за своей спиной.

— Вот же, мерзавец! — сказал кто-то.

Один мужчина, с темными волосами, подстриженными под военного, двинулся на Рэйджа, словно танк. У Мэри появилось странное ощущение, что она уже видела его прежде.

— Что ты, черт побери, творишь?

Рэйдж остановился, опустил на пол сумку Мэри и скрестил руки на груди.

— Где Рэт?

— Я задал тебе вопрос, — сердито сказал мужчина. — Зачем привел ее сюда?

— Мне нужен Рэт.

— Я приказал тебе избавиться от нее. Или хочешь, чтобы кто-нибудь другой это сделал?

Рэйдж смерил мужчину взглядом.

— Поосторожней, Тор. Не заставляй меня причинить тебе вред.

Мэри оглянулась. Дверь в вестибюль была еще открыта. Сейчас пришло самое время подождать Рэйджа в машине, пока он все не выяснит. Правило «держимся вместе» не действовало.

Не спуская с Рэйджа взгляда, она попятилась, но вдруг наткнулась на что-то твердое.

Повернулась. Подняла глаза. И потеряла дар речи.

Человек со шрамом на лице, черными глазами и аурой холодной ненависти преградил ей путь.

Пока она не удрала, он схватил ее за руку и резко дернул от двери.

— Даже не думай бежать.

Сверкнув клыками, он оценивающе посмотрел на ее тело.

— Забавно: ты совсем не в его вкусе. Но ты еще жива и трясешься от страха. Поэтому для меня сойдешь.

Мэри вскрикнула.

Все повернулись в ее сторону. Рэйдж прыгнул к ним и прижал ее к своей груди. Его голос прозвучал резко, на языке, которого она не понимала.

Человек со шрамом прищурил глаза.

— Голливуд, сбавь обороты. Я лишь пытаюсь удержать твою маленькую игрушку в доме. Поделишься ею — или будешь эгоистичен, как всегда?

Рэйдж выглядел так, словно готов был наброситься на него, но вдруг прозвучал женский голос.

— Ребята, ради бога! Вы же ее пугаете.

Мэри высвободилась из объятий Рэйджа и посмотрела на спускающуюся по лестнице женщину. Она выглядела вполне обыкновенно. Длинные черные волосы, синие джинсы, белая водолазка. В ее руках громко мурлыкал черный кот. Женщина приблизилась к этому лесу из мужчин, который тотчас перед ней расступился.

— Рэйдж, мы рады, что ты благополучно добрался до дома. Рэт через минуту спустится.

Она указала на комнату, откуда появились мужчины.

— Остальные — назад. Сейчас же. Если хотите греметь шарами, делайте это на бильярдном столе. Через полчаса обед. Буч, забери, пожалуйста, мяч.

Она выставила их из фойе, словно они совсем не были суровыми могучими парнями. Остался лишь мужчина с короткой стрижкой.

Он успокоился, но не сводил с Рэйджа глаз.

— Брат, это не пройдет без последствий.

Лицо Рэйджа ожесточилось, они с коротко стриженным перешли на их язык.

Темноволосая женщина подошла к Мэри, непрерывно почесывая кота под подбородком.

— Не беспокойся. Все будет хорошо. Кстати, я Бэт. Мэри сделала глубокий вдох, инстинктивно доверяя этой единственной женщине среди джунглей тестостерона.

— Мэри. Мэри Льюс.

Бэт протянула ей руку и улыбнулась.

Опять клыки!

Мэри почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

— Похоже, у нее обморок! — крикнула Бэт, подавшись вперед. — Рэйдж!

Сильные руки обхватили Мэри за талию.

Последнее, что она услышала, прежде чем темнота накрыла ее, — это слова Рэйджа:

— Я отнесу ее в свою комнату.

Рэйдж уложил Мэри в кровать и усилием воли включил неяркий свет. Господи, что же он натворил, приведя ее во владения Братства?

Она зашевелилась и открыла глаза.

— Ты здесь в безопасности, — сказал он.

— Да уж.

— Я сделаю все для твоей безопасности, веришь?

— Теперь — да.

Она слегка улыбнулась.

— Прости за случившееся. Я не так часто падаю в обмороки.

— Я все прекрасно понимаю. Послушай, мне надо встретиться с братьями. Видишь этот железный замок на двери? Ключ есть только у меня. Тебе здесь ничто не грозит.

— Эти ребята не очень-то мне обрадовались.

— Их проблемы.

Он откинул назад ее волосы, заведя их за уши. Ему так хотелось поцеловать Мэри, но вместо этого он поднялся на ноги.

В его большой кровати она смотрелась так правильно среди развала подушек, которые он когда-то подобрал для себя. Рэйдж хотел видеть ее здесь завтра, и послезавтра, и…

«Я не ошибся, — подумал он. — Ей здесь самое место».

— Рэйдж, почему ты делаешь это для меня? В смысле, ты меня едва знаешь и ничем не обязан…

«Потому что ты — моя», — подумал он.

Но эту маленькую тайну оставил пока при себе. Нагнулся и провел пальцем по ее щеке.

— Я быстро.

— Рэйдж…

— Позволь мне позаботиться о тебе. И ни о чем не тревожься.

Он запер за собой дверь и пошел по коридору. Братья ожидали его наверху лестницы во главе с Рэтом. Король выглядел мрачным — хмурые брови над солнечными очками.

— Где ты хочешь поговорить? — спросил Рэйдж.

— В моем кабинете.

Когда они прошли в официальную комнату, Рэт сел за стол, Тор последовал за королем и встал у него за спиной справа. Фури и Зет прислонились к стене, затянутой шелком. Вишу сел в одно из кресел с подголовником рядом с камином и закурил самокрутку.

Рэт покачал головой.

— Рэйдж, старина, ты создал нам большие проблемы. Нарушил прямой приказ. Дважды. Затем притащил сюда человека, что, как ты знаешь, запрещено…

— Она в опасности…

Рэт ударил кулаком по столу, заставив изящный предмет мебели подпрыгнуть.

— Лучше тебе не перебивать меня сейчас.

Рэйдж заработал желваками. С большим трудом выдавил он из себя слова уважения, которые обычно произносил с легкостью:

— Я не хотел оскорбить вас, милорд.

— Как я уже сказал, ты ослушался приказов Тора и нанес оскорбление всем нам, приведя сюда человека. О чем, черт побери, ты думал? Проклятье! Ты же не дурак, но твое поведение говорит об обратном. Она из другого мира и представляет угрозу нашей безопасности. Ты должен понимать, что ее воспоминания перешли в долговременную память и могут навредить ей самой. Она полностью скомпрометирована.

Рэйдж почувствовал, как в его груди зарождается то, чего он не сможет подавить. Громкий рык стремительно пронесся по комнате.

— Она не должна пострадать из-за этого.

— Не тебе решать. Теперь это мой выбор, ты сам ее сюда привел.

Рэйдж оскалил клыки.

— Тогда я уйду. Уйду с ней.

Брови Рэта взметнулись вверх.

— Не время для таких шуток, брат мой.

— Шуток?! Я чертовски серьезен!

Он несколько успокоился, потерев лицо и сосредоточившись на дыхании.

— Послушай, прошлой ночью на нас напал отряд лессеров. Мэри схватили, и, пытаясь спасти ее, я оставил в живых по крайней мере одного из этих убийц. Она потеряла там сумку, и, если кто-нибудь из лессеров выжил, сам понимаешь, они, скорей всего, ее подобрали. Даже если я сотру ее воспоминания, у нее в доме небезопасно, а я не позволю Обществу ее схватить. Если мы не сможем остаться здесь и если единственный способ ее спасти — это исчезнуть с ней вместе, я так и поступлю.

Рэт нахмурился.

— Понимаешь ли ты, что ставишь эту женщину превыше Братства?

Рэйдж выдохнул. Господи! Он не ожидал, что все закончится подобным образом. Но похоже на то.

Он не мог спокойно стоять на месте и подошел к одному из окон, тянущихся от пола до потолка. Выглянув на улицу, он посмотрел на висячие сады, бассейн, широкий газон. Но Рэйдж не разглядывал красоты: он видел защиту, которую предлагал особняк.

Уличные фонари освещали округу. Камеры на деревьях записывали каждую секунду. Сенсоры движения регистрировали каждый листок, который падал на землю. Если кто-нибудь решит взобраться по стене, то встретится с 240-вольтным разрядом.

Без всяких сомнений, здесь самое безопасное для Мэри место.

— Она не просто какая-нибудь девушка, — пробормотал он. — Если бы я мог, то сделал бы ее своей шеллан.

Кто-то выругался, остальные удивленно ахнули.

— Ты даже не знаешь ее, — заметил Тор. — К тому же она человек.

— И что?

— Рэйдж, старина, не оставляй из-за этого Братство, — настойчиво сказал Рэт своим низким голосом. — Мы нуждаемся в тебе. Раса нуждается в тебе.

— Тогда Мэри остается?

Рэт пробормотал нечто сердитое.

— Если бы Бэт оказалась в опасности, — обратился к нему Рэйдж, — ты бы позволил кому-нибудь встать у тебя на пути? Будь это даже Братство?

Рэт поднялся и широкими шагами обошел стол. Остановился, только когда они с Рэйджем оказались вплотную друг к другу.

— Моя Бэт не имеет никакого отношения к выбору, который сделал ты, или положению, в которое ты нас поставил. Контакты с людьми ограничены и, сам знаешь, происходят лишь на их территории. В доме, кроме братьев и их шеллан, если таковые имеются, никто не живет.

— А как насчет Буча?

— Он — единственное исключение. Ему разрешили остаться только потому, что у Ви есть о нем видения.

— Но Мэри не пробудет здесь вечность.

— Как ты это вычислил? Думаешь, Общество сдастся? Думаешь, люди ни с того ни с сего станут более терпимыми? Будь реалистом.

Рэйдж перешел на шепот, но не опустил глаз.

— Рэт, она больна. У нее рак. Я хочу позаботиться о ней, и не только из-за этого кошмара с лессерами.

Последовала долгая пауза.

— Черт, ты стал с нею связан. — Рэт провел рукой по своим длинным волосам. — Ради всего святого… Брат мой, ты ведь только недавно встретил ее.

— А сколько времени заняло у тебя то, чтобы отметить Бэт как свою женщину? Двадцать четыре часа? Ах да, ты прождал целых два дня. Явив пример мудрой неторопливости.

Рэт издал смешок.

— Ты так и не перестал упоминать мою шеллан.

— Послушай, милорд, Мэри… особенная для меня. Не буду притворяться, что понимаю причину. Лишь знаю, что рядом с ней мое сердце бьется чаще и я не могу игнорировать это… черт, я не хочу игнорировать это. Просто исключено — оставить ее на растерзание Обществу. Когда дело касается Мэри, все мои защитные механизмы включаются, и я не могу не обращать на них внимания. Даже ради Братства.

Рэйдж замолчал. Прошли минуты. Часы. А может, всего пара секунд, как два удара сердца.

— Если я позволю ей здесь остаться, — сказал Рэт, — то только в качестве твоей супруги и при условии, что она будет держать язык за зубами. Но нам все равно нужно решить, как поступить с нарушением приказов Тора. Я не могу спустить это с рук. Мне придется доложить обо всем Деве-Законоучительнице.

Рэйдж облегченно вздохнул.

— Приму любое наказание.

— Так тому и быть.

Рэт вернулся к столу и сел.

— Братья, нам нужно обсудить кое-что еще. Слушаем тебя, Тор.

Торман вышел вперед.

— Плохие новости. От семьи мирных вампиров. Из центра города прошлой ночью исчез мужчина десяти лет после превращения. Я разослал срочное сообщение по всему сообществу, предупреждая о повышенной бдительности за пределами дома и приказывая немедленно сообщать о пропавших. Также я поговорил с Бучем. Коп соображает дельно. Никто не против, если я введу его в курс дел?

Тор отметил кивающие головы и переключил внимание на Рэйджа.

— Теперь расскажи, что случилось прошлой ночью в парке.

После ухода Рэйджа, когда Мэри почувствовала, что может встать на ноги, она выползла из постели и проверила дверь. Та была надежно заперта и выглядела прочной, так что девушка ощутила себя в относительной безопасности. Когда она заметила слева выключатель и нажала на него, комната ярко осветилась.

«Святый Боже… Прямо Виндзорский замок».

На окнах висели шелковые шторы, ниспадающие складками красного и золотого цветов. Огромную антикварную кровать в якобитском стиле, с ножками из цельных дубовых стволов, украшало покрывало из атласа и бархата. На полу лежал ковер-обюссон, на стенах разместились картины, написанные маслом…

Господи, неужели это настоящая «Мадонна с младенцем» Рубенса?

Впрочем, не все вещи в комнате напоминали лоты с аукциона Сотбис. Имелась и плазменная панель, достаточно стереоаппаратуры, чтобы созерцать матч за Суперкубок, компьютер — ничуть не хуже, чем в НАСА. На полу — игровая приставка Xbox.

Мэри подошла к книжным полкам, где гордо стояли книги на иностранных языках в кожаных переплетах. Она с восхищением просмотрела названия, пока не наткнулась на коллекцию DVD.

«О боже правый».

Серия «Остин Пауэрс». «Чужие» и «Чужой». Все три части «Голого пистолета». «Годзилла», «Годзилла» и еще раз «Годзилла»… Стоп! Все остальное пространство на полке занято было только «Годзиллой». Мэри опустилась на одну полку ниже. «Пятница 13-е», «Хеллоуин», «Кошмар на улице Вязов»… По крайней мере, без продолжений. «Гольф-клуб». Серия фильмов «Зловещие мертвецы»…

Удивительно, что Рэйдж еще не одурел от всей этой поп-культуры.

Мэри прошла в ванную и включила свет. На мраморном полу расположилась джакузи размером с ее гостиную.

«Вот действительно красивая и полезная вещь».

Услышав, как открылась дверь, она вздохнула с облегчением, только когда Рэйдж позвал ее по имени.

— Я здесь, изучаю ванную.

Она вернулась в комнату.

— Как прошло?

— Более-менее.

«Уверен?» — хотела спросить она. Он выглядел напряженным и погруженным в свои мысли, направившись к гардеробу.

— Не волнуйся: ты можешь здесь остаться.

— Но…

— Никаких «но».

— Рэйдж, что происходит?

— Сегодня вечером мне нужно будет уйти с братьями.

Вернувшись уже без пиджака, он подвел ее к кровати и усадил рядом с собой.

— Доггены, наши слуги, про тебя знают. Они невероятно преданны и дружелюбны. Ничего не бойся. Фриц, наш дворецкий, принесет тебе через некоторое время поесть. Если что-нибудь понадобится, попроси его. Я вернусь на рассвете.

— А я буду заперта здесь?

Он помотал головой и встал.

— Ты можешь спокойно передвигаться по дому. Тебя никто не тронет.

Он вынул из кожаной шкатулки бумагу и что-то написал.

— Вот номер моего мобильника. Позвони, если вдруг понадоблюсь. Я мигом явлюсь.

— У тебя всегда под рукой некий тайный транспортировщик?

Рэйдж посмотрел на нее — и исчез.

Но не просто быстро вышел из комнаты, а — раз! — и исчез.

Мэри вскочила с кровати, зажав рот рукой, чтобы сдержать крик.

Тотчас же Рэйдж обхватил ее сзади за талию.

— Я же сказал: мигом.

Она вцепилась в его запястья, сжимая их, желая убедиться, что у нее не галлюцинация.

— Ничего себе фокус, — приглушенно произнесла она. — Что еще есть в твоей волшебной шляпе?

— Могу включать и выключать свет.

Комната погрузилась во тьму.

— Зажигать свечи.

Две свечи замерцали на комоде.

— А также неплохо справляюсь с замками и подобными им устройствами.

Она услышала щелчок замка, после чего дверь в туалет открылась — и вдруг захлопнулась.

— А! Еще могу проделывать нечто невероятное языком со стебельком от вишенки.

Он поцеловал девушку в шею и направился в ванную. Мэри услышала, как он включил душ.

Она осталась на месте, мысли ее крутились, как пластинка под иглой проигрывателя. Еще раз окинула взглядом коллекцию DVD и решила, что уход от реальности иногда полезен. Особенно когда у человека слишком уж много необычного в жизни… слишком измененное восприятие реальности… слишком много всего.

Когда спустя недолгое время Рэйдж вернулся побритый, пахнущий свежестью, с полотенцем вокруг бедер, Мэри валялась на кровати и смотрела фильм «Остин Пауэрс: Голдмембер».

— Да это же классика.

Рэйдж улыбнулся, глядя на экран.

Она же напрочь забыла о фильме, когда перевела взгляд на эти широкие плечи, мускулистые руки, полотенце, облегающее низ туловища. И татуировку. Извивающееся свирепое существо с белыми глазами.

— «Близняшки, Бэзил, близняшки», — передразнил Рэйдж с нужной интонацией и нужными паузами.

Он подмигнул ей и опять направился в гардеробную.

Наперекор своим лучшим намерениям она последовала за ним и прислонилась к косяку, стараясь держаться непринужденно. Рэйдж стоял к ней спиной, натягивая пару кожаных штанов — чисто униформа коммандос. Татуировка зашевелилась вместе с ним, когда он застегивал ширинку.

Мэри издала слабый вздох.

«Какой мужчина! Вампир… Неважно».

Он обернулся.

— Ты как, в порядке?

На самом деле она снова сгорала от желания.

— Мэри…

— Я? Да, вполне.

Опустив глаза, она изобразила всепоглощающий интерес к выстроенной в ряд коллекции обуви.

— Собираюсь подлечить себя фильмами из твоей коллекции, пока не впаду в кому от поп-культуры.

Когда он нагнулся, надевая носки, она остановилась взглядом на его спине. Гладкая, загорелая, без единого волоска…

— Насчет нашего сна, — проронил он. — Я лягу на полу.

А ей так хотелось оказаться в той огромной кровати рядом с ним…

— Не глупи, Рэйдж. Мы уже взрослые. На твоей кровати можно уместиться и вшестером.

Он помедлил.

— Хорошо. Обещаю не храпеть.

«А как насчет того, чтобы немного распустить руки?»

Он натянул черную майку с коротким рукавом, а на ноги обул бутсы. Затем помедлил, взглянув на дверь металлического шкафа от пола до потолка, встроенного в стену гардеробной.

— Мэри, не могла бы ты выйти на минутку?

Она вспыхнула и отвернулась.

— Извини, не хотела вторгаться в твое личное пространство…

Он взял ее за руку.

— Дело не в этом. Тебе не понравится то, что ты увидишь.

Что еще может ее удивить после сегодняшнего дня?

— Продолжай, — пробормотала она. — Делай… что собирался.

Рэйдж погладил ее запястье, а затем открыл металлический шкаф. Сначала достал пустую кобуру из черной кожи и перекинул через плечо, застегнув на талии. Затем — широкий пояс, как у полицейских, и тоже без всего.

Взглянул на нее. И достал оружие.

Вложил в ножны на груди два длинных кинжала с черными лезвиями, рукоятками вниз. Быстрым, умелым движением проверил пули в сверкающем пистолете перед тем, как вложить его в кобуру. Закрепил на поясе блестящие метательные звезды и патронные обоймы матово-черного цвета. Спрятал нож поменьше.

Снял с вешалки черный кожаный плащ и накинул на себя, проверяя карманы. Достал из шкафа еще один пистолет и, так же быстро проверив, скрыл его в складках плаща. В карманы добавил звезд. И еще один кинжал.

Когда Рэйдж повернулся к ней, Мэри попятилась.

— Мэри, не смотри на меня так, словно я незнакомец. За всем этим — все тот же я.

Она продолжала пятиться, пока не уперлась в кровать.

— Ты и есть незнакомец, — прошептала Мэри.

Его лицо напряглось.

— Я вернусь до рассвета, — проговорил он голосом, лишенным эмоций.

И ушел.

Мэри еще долго сидела, разглядывая ковер. Затем подняла глаза, встала и пошла за телефоном.

Глава 24

Белла открыла духовку, взглянула на свой ужин и решила сдаться.

«Ну что еще будешь делать!»

Она взяла пару прихваток и извлекла из духовки мясной рулет. Бедняжка съежился, сверху почернел и покрылся трещинами. Совершенно несъедобный, больше пригодится на стройплощадке, чем на ужине в приличном доме. Еще пару дюжин таких кирпичиков и немного цемента, и она обнесет террасу оградой, как и намеревалась.

Белла бедром закрыла духовку — она могла бы поклясться, что суперсовременная плита «Викинг» таращится на нее. Враждебность взаимна. Когда брат обустраивал ее дом, то купил ей все самое лучшее. Ривендж улаживал дела только таким манером. Она предпочла бы старенькую кухню и скрипучие двери, легкую потертость на всем, но брата это особо не волновало. И — боже ее упаси жаловаться на меры безопасности! Ривендж разрешил ей переехать только при условии, что ее дом будет огнеустойчивым, пуленепробиваемым и защищенным от любых посягательств, как музей.

Да уж, просто мечта иметь такого твердолобого брата, привыкшего всем и всеми командовать.

Она вынула сковороду и уже направилась было к французскому окну, выходящему на задний дворик, когда зазвонил телефон.

Белла подняла трубку, надеясь, что это не Ривендж.

— Алло.

Последовала пауза.

— Белла?

— Мэри! Я тебе сегодня звонила. Повиси секундочку, мне нужно покормить енотов.

Она положила трубку на стол, вышла во двор, выбросила содержимое сковороды и вернулась назад. Когда сковорода оказалась в мойке, Белла снова взяла трубку.

— Как дела?

— Белла, мне надо кое-что знать.

Голос подруги звучал натянуто.

— Давай, Мэри, что угодно. Что случилось?

— Ты… ты одна из них?

Белла медленно опустилась на стул рядом с кухонным столом.

— Спрашиваешь, другая ли я?

— Ага.

Белла посмотрела на свой аквариум. Там-то, внутри, всегда так спокойно, подумала она.

— Да, Мэри. Да, я другая.

В трубке послышался вздох.

— Ну, слава богу.

— Не думала, что эта информация тебя так обрадует.

— Но это так. Мне… мне правда нужно с кем-нибудь поговорить. Я в замешательстве.

— Из-за…

Минутку. Почему они вообще об этом говорят?

— Мэри, как ты про нас узнала?

— Рэйдж рассказал. И показал.

— Имеешь в виду, он не стер… Ты помнишь его?

— Я сейчас у него.

— Где?

— У него. Дома. С другими мужчинами, вампирами… Господи! Само это слово…

Она судорожно закашлялась.

— Я здесь еще с пятью такими же парнями, как он.

Белла прикрыла рукой рот. Никто не мог знаться с Братством. Никто даже не знал, где они живут. А эта девушка — человек!

— Мэри, как ты… как это произошло?

Когда рассказ закончился, Белла пребывала в полнейшем потрясении.

— Алло? Белла?

— Извини, я… Ты там вообще в порядке?

— Думаю, да. По крайней мере, сейчас все хорошо. Послушай, мне надо знать. Почему ты свела нас вместе? Рэйджа и меня?

— Он увидел тебя, и ты… ты ему понравилась. Он пообещал тебя не обижать, только поэтому я согласилась устроить то свидание.

— А когда он меня увидел?

— В тот вечер, когда мы привезли Джона в тренировочный центр. Или ты этого не помнишь?

— Нет, но Рэйдж рассказал мне, что я туда приезжала. А Джон… он тоже вампир?

— Да. Грядет его превращение, поэтому я вмешалась. Он умрет, если во время этого рядом с ним не окажется особи противоположного пола. Ему нужно будет пить кровь у самки.

— Так в ту ночь, когда ты его увидела, ты уже все это поняла?

— Да.

Белла старалась тщательно подбирать слова.

— Мэри, этот воин хорошо с тобой обращается? Он… нежен с тобой?

— Он заботится обо мне. Защищает. Понятия не имею почему.

Зато Белла догадывалась. Она облегченно вздохнула. Учитывая увлечение воина этой женщиной-человеком, похоже, он стал с нею связан.

— Я скоро вернусь домой, — сказала Мэри. — Через пару деньков.

Белла весьма в этом сомневалась. Мэри слишком погрузилась в их мир — куда глубже, чем сама об этом подозревала.

Запах выхлопных газов омерзителен, подумал О., маневрируя в темноте на тракторе «Торо Динго».

— Хорошо. Хорошо продвигаемся! — крикнул Ю.

О. выключил машину и осмотрел участок земли в пятьдесят квадратных футов, на месте которого прежде рос лес. Здесь они заложат фундамент для здания пыток и специальной комнаты для допросов.

— Начинаем возводить стены. — Ю. шагнул на выровненную землю и обратился к работающим лессерам: — Сделайте их с трех сторон, а одну оставьте открытой. Приступайте. Живей! — Он нетерпеливо махнул рукой.

Лессеры обступили деревянные рамы и стали перетаскивать их.

Звук приближающегося автомобиля заставил всех замереть на месте, хотя отсутствие включенных фар говорило о том, что едет тоже лессер. Отменно видя в темноте, члены Общества могли с легкостью танцевать в полном мраке, как при полной луне. Кто бы ни петлял между деревьев, он имел ту же способность.

Когда из мини-вэна выбрался мистер Икс, О. подошел к нему.

— Сэнсэй, — сказал он, поклонившись.

Он знал, что мерзавец обожает знаки уважения, а злить его не доставляло прежнего удовольствия.

— Мистер О., вы, похоже, растете.

— Позвольте показать вам наши успехи.

Им приходилось перекрикивать стук молотков, но волноваться о шуме не стоило, поскольку стройка шла далеко от центра Колдуэлла — примерно в получасе езды и посреди семидесяти пяти акров земли. К западу от участка простиралось болото, являвшееся одной из зон затопления рекой Гудзон во время паводков. На севере и востоке торчала гора Биг-Нотч — земля там принадлежала государству, но скалолазы не любили те места из-за большого количества гремучих змей, а туристам совершенно не нравились виды. Единственная брешь находилась на юге, но индейцы жили в полуразвалившихся фермерских домах и никуда особо не выходили.

— Выглядит неплохо, — сказал мистер Икс. — Так где вы поместите камеру?

— Здесь. — О. встал на клочок земли. — Завтра утром доставят стройматериалы. Через день сможем принимать первых посетителей.

— Хорошо потрудился, сынок.

Черт, как же О. ненавидел эту фамильярность. До ужаса.

— Спасибо, сэнсэй, — учтиво произнес он.

— Ну, проводи-ка меня до машины.

Когда они отошли на некоторое расстояние от стройки, мистер Икс заговорил.

— Скажи, ты общаешься с бетами?

О. постарался и глазом не моргнуть.

— Не особо.

— С кем-нибудь из них встречался в последнее время?

Господи, к чему он ведет, этот Главный Лессер?

— Нет.

— И прошлой ночью?

— Нет. Еще раз: я не общаюсь с бетами, — нахмурился О.

Он знал, что, если дойдет до объяснений, он вынужденно окажется перед необходимостью защищаться.

— Так в чем дело?

— Тот отряд бет, который мы потеряли в парке прошлой ночью, подавал надежды… Не хотелось бы думать, что ты убираешь конкурентов.

— Один из братьев…

— Да, да… Член Братства на них напал. Одно забавно: братья всегда доводят дело до конца, уничтожая тела. Но прошлой ночью этих бет оставили умирать. Они были так покалечены, что не смогли ответить ни на один вопрос, когда их обнаружил резервный отряд. Никто не знает, что произошло на самом деле.

— Я не был в парке, и вы знаете об этом.

— Правда?

— Ради Христа…

— Следи за своим языком. И за собой.

Бледные глаза мистера Икса сузились до щелок.

— Ты знаешь, кого я призову, если придется затянуть ошейник потуже. А теперь возвращайся к работе. При первых же лучах солнца жду тебя и твоих праймов для отметки.

— Думал, для этого есть почта, — сквозь зубы сказал О.

— Отныне ты и твоя команда будут отмечаться личным присутствием.

Когда мини-вэн уехал, О. уставился в темноту, прислушиваясь к звукам стройки. Он должен был бы кипеть от злости. Но вместо этого чувствовал лишь… усталость.

Господи, у него не осталось ни капли энтузиазма, чтобы продолжать это занятие. Из-за мистера Икса он даже и не расстроился. Все стимулы испарились.

Мэри взглянула на часы — 1.56. До рассвета еще уйма времени, а сон все не приходил. Закрывая глаза, она видела перед мысленным взором Рэйджа, увешанного оружием.

Мэри перевернулась на спину. Мысль, что она больше не увидит его, казалась невыносимой. Но она постаралась не прислушиваться к своему сердцу, а просто приняла эти чувства, носила их в себе, как тяжкий груз, и ждала облегчения.

Господи, она бы хотела вернуть тот миг, когда Рэйдж уходил. Она бы крепко его обняла. Прочитала нотацию о безопасности, хотя сама ничего не знала о сражениях, но надеялась, что он все-таки в этом мастер. Она просто хотела, чтобы он остался целым, и…

Вдруг дверь отворилась. В свете ламп из коридора она увидела белокурые волосы Рэйджа.

Мэри выпрыгнула из кровати, пересекла комнату и бросилась в его объятия.

— Ух ты, что…

Обхватив Мэри одной рукой, он приподнял ее и занес в комнату, закрыв за собой дверь. Когда он отпустил ее, Мэри сползла по его телу.

— Ты как?

Ее ноги коснулись пола, и она словно очнулась.

— Мэри?

— Да… да… я в порядке.

Она шагнула в сторону. Осмотрелась. И покраснела.

— Я просто… да, я просто собиралась ложиться спать.

— Подожди, женщина.

Рэйдж снял плащ, кобуру и пояс.

— Иди сюда. Мне нравится, как ты встречаешь меня дома.

Он распахнул объятия, и она прильнула к нему, прижимаясь все сильней, ощущая его дыхание. Его тело казалось таким теплым, так замечательно пахло свежестью и слегка потом.

— Думал, что ты спишь, — пробормотал он, водя рукою вверх-вниз по ее спине.

— Не могла уснуть.

— Мэри, я же сказал, что здесь ты в безопасности. Пальцами он дотронулся до основания ее шеи и помассировал.

— Черт, как ты напряжена. Уверена, что в порядке?

— Все хорошо, правда.

Он остановился.

— Ты когда-нибудь говоришь мне правду?

— Только что сказала. Ну, то есть почти.

Его пальцы возобновили массирующие движения.

— Пообещай мне кое-что.

— Что?

— Что ты дашь мне знать, когда будешь не в порядке.

Его голос стал шутливым.

— Я знаю, какая ты сильная, так что особо не надеюсь, но не бойся убить меня этим.

Она засмеялась.

— Обещаю.

Он взял Мэри за подбородок и серьезно посмотрел ей в глаза.

— Посмотрим, как ты выполнишь это.

Затем поцеловал ее в щеку.

— Послушай, я собирался спуститься на кухню и перекусить. Пойдешь со мной? В доме пусто. Остальные братья еще не вернулись.

— Конечно, только переоденусь.

— Надень мою толстовку.

Он подошел к шкафу и достал оттуда мягкую черную вещь размером с палатку.

— Мне приятно, что на тебе будет моя одежда.

Рэйдж помог ей одеться, на его лице играла улыбка довольного собой и жизнью мужчины. Собственника.

И это ему чертовски шло.

К тому времени, когда они покончили с едой и снова поднялись наверх, Рэйдж с трудом мог сосредоточиться. Его внутренний гул перерос в рев, так худо ему еще никогда не было. Рэйдж возбудился до предела, его тело пылало так, что кровь, казалось, готова была вот-вот пересохнуть в жилах.

Мэри вернулась в кровать и устроилась там. Он быстро принял душ и подумал, не стоит ли ему дать выход своему возбуждению перед возвращением в спальню. Чертова штуковина стала твердой, напряженной, изнывала от желания, а вода, струящаяся по телу, вызывала мысли о Мэри, ласкающей его тело. Он охватил свою плоть ладонью и вспомнил, как двигались губы девушки, когда он ласкал ее тайные места. В этих мыслях он провел секунд тридцать.

Когда все закончилось, не принесший радости оргазм еще больше его завел. Тело как будто знало, что настоящее удовольствие ждет его в спальне, и не давало сбить себя с толку.

Чертыхаясь, Рэйдж вышел из душа и обернулся полотенцем, затем направился в гардеробную. Надеясь на предусмотрительность Фрица, он поискал вокруг глазами, пока не нашел — слава богу! — пижаму: ведь раньше Рэйдж никогда подобного не носил. Он натянул штаны, а затем накинул подходящий верх.

Рэйдж поморщился, чувствуя себя так, словно на нем оказалось разом полгардероба.

— Тебе не слишком тут жарко? — спросил он, усилием мысли зажигая свечу и выключая лампу.

— Все великолепно.

А Рэйдж будто бы очутился в тропиках. Температура подскочила еще выше, когда он приблизился к кровати и сел на краешек.

— Мэри, послушай, примерно через час, в четыре сорок пять, ты услышишь, как на светлое время суток закрываются ставни. Они опускаются на всех окнах. Звук негромкий — просто я не хочу, чтобы он тебя напугал.

— Спасибо.

Рэйдж лег поверх одеяла и скрестил ноги. Его все раздражало — жара в комнате, пижама. Теперь он знал, как должен чувствовать себя подарок, завернутый в оберточную бумагу и перевязанный ленточками. Все зудит.

— Ты всегда надеваешь это в постель? — спросила Мэри.

— Угу.

— Тогда почему на пижаме ценник?

— Если захочу еще одну такую, то буду знать о ней все.

Он лег на бок, спиной к девушке. Вернулся в прежнее положение, снова уставившись в потолок. Минуту спустя попробовал перевернуться на живот.

В ночной тишине раздался ее прелестный голос:

— Рэйдж…

— Что?

— Ты обычно спишь голым, ведь так?

— Да, обычно.

— Послушай, ты можешь снять одежду. Меня это не побеспокоит.

— Не хочу, чтобы ты чувствовала себя… некомфортно.

— Мне куда некомфортней, когда ты ворочаешься на постели. Я здесь — как салат, который без конца перемешивают.

Он посмеялся бы над ее нарочитой серьезностью, но жаркая пульсация в паху напрочь лишила его чувства юмора.

Черт, да неужели он думал, что этот наряд поможет ему держать себя под контролем? Он явно спятил. Сейчас его не спасла бы даже кольчуга.

Повернувшись к Мэри спиной, Рэйдж встал и разделся. Каким-то чудом ему удалось залезть под одеяло, не дав ей увидеть, какой спереди у него видок. Мэри незачем знать о его чудовищном возбуждении.

Он отвернулся от нее, перевалившись на бок.

— Могу я дотронуться до него? — спросила она.

Его возбужденный орган дернулся, словно желая стать этим самым «им».

— Дотронуться до чего?

— До рисунка на спине. Хочу… прикоснуться к нему.

Боже, она находилась от него так близко, и еще этот прекрасный сладостный голос — ну сказка и сказка! Но гул в теле заставил Рэйджа почувствовать себя так, словно в живот ему запихнули миксер.

Он не пошевелился.

— Не бери в голову. Я не буду… — пробормотала она.

— Да нет. Дело просто в том…

Черт! А вот отчужденность в ее голосе непереносима вовсе.

— Мэри, все нормально. Можешь делать что хочешь.

Он услышал шуршание простыней. Матрас слегка всколыхнулся. А потом к плечу прикоснулись ее пальцы. Собрав все силы, он сумел сдержать дрожь.

— Где его сделали? — прошептала Мэри, обводя очертания проклятия. — Великолепная работа.

Тело Рэйджа напряглось, когда он почувствовал, где именно она остановилась. Сейчас Мэри вела пальцем по левой ноге…

Рэйдж закрыл глаза, разрываясь между удовольствием от прикосновения ее руки и фактом, что он играет с огнем. Вибрация и жар росли, поднимались из самых темных, разрушительных уголков его души. Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы, когда она погладила зверя по боку.

— У тебя такая гладкая кожа, — сказала она, проводя ладонью вниз по спине.

Неспособный дышать, он замер на месте и воззвал к самообладанию.

— И… кстати…

Она вдруг отодвинулась.

— Я нахожу его очень красивым.

Он оказался сверху, даже не заметив как. И отнюдь не вел себя по-джентльменски. Грубо раздвинул ей ноги коленом, руки сцепил за головой и губами нашел ее рот. Когда она прогнулась под ним, он дернул ее ночнушку вверх. Он собирался овладеть Мэри. В эту самую минуту, в собственной кровати, как он того хотел.

Тогда она будет само совершенство.

Бедра девушки прильнули к нему, открываясь шире, она позвала Рэйджа, его имя хриплым стоном сорвалось с ее губ. Этот звук заставил его тело лихорадочно содрогнуться, затуманил взор и послал горячие волны по рукам и ногам. Рэйджа заботило лишь обладание ею, лишая его хороших манер, оставляя одни инстинкты. Он стал неистовым, диким — и…

Жжение на грани взрыва: предвестник проклятия.

Страх заставил его скатиться с нее и заковылять в другой угол комнаты. Там он во что-то врезался. Стена.

— Рэйдж!

Опускаясь на пол, он дрожащими руками обхватил свое лицо, зная, что глаза уже побелели. Его так сильно трясло, что слова он произносил обрывками.

— Я не в себе… Это… Черт, не могу… Мне нужно держаться от тебя подальше.

— Почему? Я не хочу, чтобы ты останавливался…

Он перебил ее.

— Мэри, я ужасно хочу тебя. Чертовски хочу, но не могу получить. Я не… возьму тебя.

— Рэйдж, — сказала она сердито, словно пыталась достучаться до него. — Почему нет?

— Ты не захочешь меня. Поверь, ты правда не захочешь меня — таким.

— Да уж, точно.

Он не собирался говорить ей о звере, рвущемся наружу. И вместо того чтобы напугать, он решил вызвать к себе отвращение.

— Только за эту неделю я переспал с восемью разными женщинами.

Последовала долгая пауза.

— Господи…

— Не хочу врать тебе. Никогда. Буду предельно ясен. У меня было много мимолетного секса. Я переспал с уймой женщин и ни об одной не заботился. Не хочу, чтобы ты думала, что я использую и тебя подобным образом.

Он почувствовал, что зрачки вернулись в нормальное состояние, и посмотрел на нее.

— Скажи, что предохраняешься, — пробормотала она.

— Только когда девушки сами просят.

— А когда нет? — сверкнула глазами Мэри.

— Я не могу заразиться от них ни простудой, ни СПИДОМ, ни гепатитом С и никаким венерическим заболеванием. И не являюсь переносчиком. Человеческие вирусы на нас не действуют.

Она натянула простыню до подбородка.

— Откуда ты знаешь, что они потом не беременеют? Или у людей и вампиров не могут…

— Полукровки встречаются, но редко. Для меня ясно, когда у женщины период овуляции. Чувствую по запаху. И в этих случаях ничего не делаю с ними, даже с презервативом. Мои дети родятся в моем мире, в безопасности. И от любимой женщины.

Мэри отвела глаза, уставившись в одну точку. Он проследил за ее взглядом. Она смотрела на «Мадонну с младенцем», висевшую над комодом.

— Хорошо, что ты сказал мне это, — произнесла она наконец. — Но почему обязательно спать со случайными девушками? Разве ты не можешь быть с кем-то, кого… Ладно, не отвечай. Это не мое дело.

— Мэри, я предпочел бы тебя. Не заниматься с тобой любовью — для меня просто пытка. Я так сильно тебя хочу, что не могу терпеть, — выпалил он на одном дыхании. — Но если честно: ты и вправду хочешь меня сейчас? Проклятье! Даже если скажешь «да», есть кое-что еще. Как я уже тебе говорил, ты каким-то невероятным образом заполняешь все мои мысли. Я боюсь потерять над собой контроль. Ты действуешь на меня совершенно иначе, чем другие женщины.

Последовала долгая пауза, которую нарушила Мэри.

— Скажи еще раз, что чувствуешь себя несчастным из-за того, что мы не спим вместе, — хрипло сказала она.

— Я ужасно несчастен. Все тело ноет. Постоянно возбужден. От всего отвлекаюсь и раздражаюсь.

— Здорово! — Она издала легкий смешок. — Эй, парень, да я, выходит, стерва!

— Не такая уж.

Комната погрузилась в тишину. Наконец он лег на пол и свернулся в калачик, положив голову на руку. Мэри вздохнула.

— Ты же не собираешься так спать?

— Лучше так.

— Ради всего святого, Рэйдж, иди сюда.

Его голос сорвался на рык.

— Если я вернусь в постель, то сразу же найду это сладкое место между твоих ног. На этот раз не руками и языком. Мы начнем с того же, на чем прервались. Я сверху, каждый миллиметр моего возбужденного тела отчаянно рвется в тебя…

Он уловил изумительный аромат ее возбуждения: воздух вокруг пропитался ее страстью. Сам он превратился в живой огонь.

— Мэри, я лучше пойду. Вернусь, когда ты заснешь.

Он ушел прежде, чем она успела что-либо сказать. Дверь за ним захлопнулась. В коридоре он сполз вниз по стене. Пребывание вне комнаты слегка помогло: здесь он с трудом мог уловить запах Мэри.

Рэйдж услышал смех и, подняв глаза, увидел неспешно идущего по коридору Фури.

— Голливуд, выглядишь неважно. Еще и голый, как черт!

Рэйдж прикрылся руками.

— Не знаю, как ты можешь это терпеть, — сказал он.

Брат затормозил, размахивая кружкой горячего сидра, которую нес.

— Терпеть что?

— Воздержание.

— Только не говори, что твоя женщина тебе отказала.

— Дело не в этом.

— Тогда что ты здесь делаешь в таком виде?

— Я… я не хочу навредить ей.

Фури, похоже, был несколько удивлен.

— Конечно, ты крупный мужчина, но раньше не причинял женщинам вреда. Насколько я знаю.

— Да нет же… Я очень сильно ее хочу… Но я на взводе, старина.

Желтые глаза Фури сузились.

— Ты о своем звере?

— О нем.

Рэйдж отвернулся.

Брат мрачно присвистнул.

— Проклятье… тебе лучше позаботиться о себе. Я понимаю, ты не хочешь ее обидеть, — молодец, замечательно! Но держи себя под контролем или и вправду ох как ей навредишь. Понимаешь, о чем я? Ввяжись в драку, найди другую женщину, если придется, но убедись, что ты успокоился. Если нужен будет красный дымок, заходи. Без проблем поделюсь травкой.

Рэйдж тяжело вздохнул.

— От дымка откажусь сразу. Одолжи лучше шорты с кроссовками. Хочу вымотать себя на пробежке.

Фури похлопал его по плечу.

— Пойдем, брат. Буду рад прикрыть твой задок.

Глава 25

В лесу смеркалось. О. развернул экскаватор, объезжая освоенный им клочок земли.

— Кладем трубы? — крикнул Ю.

— Давай. Заложи одну, посмотрим, как она подойдет.

Канализационную трубу с антикоррозионным покрытием, примерно с метр в диаметре и два с небольшим метра в длину, опустили в яму, и она встала на один конец. Подошла идеально.

— Поставим другие две, — сказал О.

Двадцать минут спустя три секции трубы стояли одна на другой. С помощью экскаватора О. обсыпал их землей, пока два других лессера придерживали трубы изнутри.

— Неплохо, — произнес Ю., прохаживаясь рядом. — Очень даже неплохо. Но как мы туда поместим вампира и выволочем его обратно?

— Страховочным поясом.

О. выключил экскаватор и, выйдя из него, заглянул в трубу.

— Можно купить в магазине спорттоваров для скалолазания «У Дика». У нас хватит сил, чтобы поднять вампира, даже если он чертовски тяжелый, а сопротивляться он уже не сумеет — из-за снотворного, боли или усталости.

— Недурно задумано, — пробормотал Ю. — Но как мы его удержим?

— Сверху будет металлическая решетка с грузом по центру.

О. посмотрел на голубое небо.

— Сколько времени нам понадобится, чтобы возвести крышу?

— Сейчас закончим с последней стеной. Потом останется только завести стропила и проделать отверстия для световых люков. Кровля много времени не займет, а три стены уже обшиты досками. Я доставлю сюда орудия пыток, стол, и к завтрашнему вечеру все закончим.

— К этому времени уже прибудут экраны для люков?

— Да. Их можно опускать и поднимать.

Эти штуки должны сработать. Солнечный свет — лучший помощник лессера. Он приходит, озаряет все кругом, и — нет вампира.

О. кивнул на грузовик.

— Отвезу экскаватор арендатору. Из города что-нибудь захватить?

— Нет. У нас все есть.

Направляясь в Колдуэлл с техникой, прицепленной к кузову, О. мог бы только радоваться. Строительство здания продвигалось. Отряд принял лидерство О. Мистер Икс больше не поднимал разговора о бетах. Но вместо радости он чувствовал себя… мертвым. Какая ирония судьбы для того, кто еще три года назад покинул ряды живых.

О. ощущал такое и прежде.

Еще в Сиокс-Сити, прежде чем стать лессером, он презирал свою жизнь. Со скрипом закончил школу. Денег не хватало даже на колледж, карьерные возможности тоже оказались не слишком широкими. Крепкое телосложение и склонность к жестокости помогли ему устроиться вышибалой. Но это лишь отчасти забавляло его. Пьяные предпочитали не давать отпора, а бить тех, кто уже и так находился в отключке, не занятнее, чем колотить корову.

Единственным хорошим моментом в его жизни стала встреча с Дженнифер. Она вытащила его из тупого забытья, за что он и полюбил ее. Она привнесла драматичность, возбуждение, непредсказуемость в безжизненную пустыню его существования. Когда у него случались приступы ярости, она отчаянно отбивалась, хотя была хрупкой и сильно страдала. Он никогда не задавался вопросом, почему она его колотила, из-за своей глупости ли — ведь он ее всегда в конце концов побеждал — или же она привыкла к побоям отца. В любом случае — глупость была это или привычка — О. брал от Дженнифер все, что она могла ему дать, а затем валил на пол. После всего, когда огонь злости затухал, О. утешал ее, получая от жизни самые нежные мгновения.

Но все хорошее заканчивается, так произошло и с Дженнифер. Господи, как же он по ней тосковал. Она единственная понимала, как любовь и ненависть могут уживаться в его сердце, единственная терпела и то и другое. Представляя себе ее длинные темные волосы и стройное тело, он тосковал по ней еще сильнее, почти физически ощущая ее присутствие.

Когда он доехал до Колдуэлла, то вспомнил о проститутке, снятой утром прошедшего дня. Она в конце концов дала ему то, в чем он нуждался, хоть и поплатилась жизнью. Сейчас, едучи вдоль по улице, он окидывал взглядом тротуары в поисках очередной жертвы. Но на рынке тел брюнетку найти куда сложней, чем блондинку. Может быть, приобрести парик, чтобы проститутки его надевали?

О. подумал обо всех тех людях, жизни которых унес. Первого человека он убил в целях самозащиты. Второго — по ошибке. Третьего — хладнокровно. К тому времени, как О. перебрался на Восточное побережье, скрываясь от закона, он уже кое-что понимал в убийстве.

Еще тогда, после смерти Дженнифер, боль в его груди будто бы превратилась в живое существо, бешеного пса, которого стало необходимо утихомиривать, пока тот не разрушил его самого. О. словно чудом попал в Общество, которое спасло его от мучительной бессмысленности существования, дав жизненную цель и обеспечив выход его страданию.

Но теперь все эти преимущества куда-то испарились, он чувствовал себя опустошенным. Почти так же, как пять лет назад в Сиокс-Сити, до встречи с Дженнифер.

«Да, точь-в-точь так же», — подумал он, подгоняя машину к магазину аренды.

Но тогда он все еще был жив.

— Ты приняла ванну?

Мэри рассмеялась, прижала телефон к другому уху и зарылась в подушки. На часах — начало пятого.

— Да, Рэйдж.

Она не могла вспомнить, когда последний раз так бесподобно проводила день. Выспалась. Понежилась в джакузи. Еду ей принесли, вместе с книгами и журналами.

Словно она попала в спа-салон. Спа, в котором телефон просто не затихал. Она потеряла счет звонкам Рэйджа.

— Фриц принес тебе все, о чем я просил?

— Как ему удалось добыть в октябре свежую клубнику?

— У нас свои способы.

— А цветы просто бесподобны!

Она взглянула на букет из роз, наперстянок, дельфиниумов и тюльпанов. Весна и лето объединились в одной хрустальной вазе.

— Я рад, что тебе понравилось. Я бы очень хотел сам выбрать их. Я с наслаждением бы выискивал для тебя самые лучшие — чтобы они были всех ярче и прекрасно пахли.

— Миссия выполнена.

В трубке послышались мужские голоса:

— Коп, ты не против, если я воспользуюсь твоей спальней? Мне нужно уединиться. — Тихий голос Рэйджа.

Еще более приглушенный ответ, а потом — хлопок двери.

— Эй, ты сейчас в кровати? — протянул Рэйдж хриплым голосом.

Ее тело воспрянуло, возбуждаясь.

— Да.

— Я соскучился.

Она открыла рот, но ничего не произнесла.

— Мэри, ты все еще слушаешь?

Она лишь вздохнула.

— Звучит не обнадеживающе. Я тебе надоедаю?

«Только за эту неделю я переспал с восемью разными женщинами».

Господи! Она не хотела влюбляться в него. Просто не могла себе это позволить.

— Мэри?

— Просто… не говори мне больше о том, что скучаешь.

— Я так чувствую.

Мэри никак не отреагировала. Да и что она могла сказать? Что чувствовала то же самое? Что скучала по нему, хотя они разговаривали в течение дня ежечасно?

Такова правда, но Мэри совсем этому не радовалась. Рэйдж чертовски красив, и… боже, он мог бы затмить Уилта Чемберлена по числу любовниц. Будь у нее даже идеальное здоровье, он представлял бы собой бедствие. Что уж говорить о состоянии ее здоровья теперь?

Просто нелепо привязываться к нему.

Между ними повисла пауза. Рэйдж выругался.

— Сегодня нам еще нужно закончить уйму дел. Не знаю, когда вернусь, но ты знаешь, как меня найти, если понадоблюсь.

Когда связь прервалась, Мэри почувствовала себя ужасно. Теории о соблюдении дистанции на практике не срабатывали.

Глава 26

Рэйдж с силой вдавил ноги в землю и осмотрелся в лесу. Ничего. Никаких звуков или запахов, свойственных лессерам. Ни единого признака. Словно никто не вторгался в эту тихую чащу на протяжении долгого времени. Так же обстояли дела со всеми остальными местами, которые они посетили.

— Какого черта мы здесь делаем? — пробурчал он, прекрасно зная ответ.

Позавчера Тор наткнулся на лессера на пустом участке трассы 22. Убийца съехал в лес на квадроцикле, обронив по пути небольшой клочок бумаги — список огромных участков, выставленных на продажу на окраине Колдуэлла.

Сегодня Буч и Ви пробили по базе все владения, проданные в городе и его окрестностях за последний год. Выпало около пятидесяти продаж сельских участков. Рэйдж и Ви просмотрели уже пять из них, близнецы занимались тем же, перекрывая остальные места. Тем временем, Буч находился в Берлоге, собирая информацию по участкам, составляя карту и пытаясь определить замысел лессеров. Потребуется еще пара ночей, чтобы объехать все участки, ведь патрулирование никто не отменял. Еще надо следить за домом Мэри.

Рэйдж шел меж деревьев, надеясь, что какая-нибудь тень вдруг да окажется лессером. Он уже стал ненавидеть ветки, которые дразнили его, покачиваясь на ветру.

— Ну куда могли попрятаться эти мерзавцы?

— Полегче, Голливуд.

Ви провел рукой по своей эспаньолке и поправил кепку.

— Ты сегодня на взводе, приятель.

Не просто на взводе. Его нервы уже на пределе. Он думал, что день без Мэри принесет ему облегчение. Рассчитывал на сражение. А также надеялся, что утомление из-за отсутствия сна свалит его с ног.

Но пока на всех фронтах без перемен. Он отчаянно хотел обладать Мэри, но, похоже, его желаниям не суждено сбыться. Лессеров они не нашли. Сорок восемь часов без сна сделали его только еще более агрессивным.

Хуже всего то, что сейчас три часа ночи. Время, которое он мог потратить на драку, истекало. А он так отчаянно нуждался в драке. Ох черт побери…

— Рэйдж!

Ви взмахнул в воздухе рукой в перчатке.

— Ты еще здесь, со мной?

— Что, прости?

Он потер глаза. Лицо. Бицепсы. Его кожа так сильно зудела, словно на нем был костюм из живых муравьев.

— О, ты и вправду где-то далеко.

— Нет, все в порядке…

— Тогда почему так разминаешь руки?

Рэйдж оставил руки в покое, только чтобы начать массировать ноги.

— Нужно отправиться в «Одноглазого», — мягко сказал Ви. — Ты теряешь над собой контроль. Тебе нужен секс.

— Черт побери, нет.

— Фури рассказал, как наткнулся на тебя в коридоре.

— Вы — жалкая кучка сплетников.

— Если не собираешься спать со своей девушкой и не можешь нарваться на драку, остается что?

— Все должно быть совсем не так.

Он потянул руку, стараясь размять плечи и шею.

— Так не получится. Я изменился. Я не должен снова браться за старое…

— С одной стороны, не должен. Полная чертовщина, с другой. Решай, как будет лучше. Но ты увяз по уши. Сам ведь знаешь, как нужно поступить.

Услышав, что открылась дверь, Мэри очнулась ото сна, но не сразу смогла сосредоточиться. Черт, у нее опять ночной жар.

— Рэйдж? — пробормотала она.

— Да, это я.

Его голос звучит ужасно, подумала она. Рэйдж оставил дверь открытой, так что, похоже, он ненадолго. Может, все еще злится из-за их последнего телефонного разговора.

Из гардеробной она услышала бряцанье металла и шуршание ткани, словно Рэйдж менял на себе рубашку. Выйдя, тотчас же направился к выходу; плащ развевался позади. Ее потрясла сама мысль, что Рэйдж уйдет вот так, даже не попрощавшись.

Он взялся за дверную ручку и чуть помедлил. Свет из коридора падал на его лучезарные волосы и широкие плечи. Профиль был скрыт тенью.

— Куда ты? — спросила она, садясь на кровати.

Долгая тишина.

— Ухожу.

Он словно бы извинялся, но за что? — удивилась она. Ей не нужна нянька. Если у него дела…

Ну конечно… Женщины. Он шел к женщинам.

В сердце у нее словно разверзлась холодная темная пропасть, особенно когда она взглянула на подаренный им букет. Боже, сама мысль, что Рэйдж будет ласкать кого-то так, как может только он, заставила ее содрогнуться.

— Мэри… Прости.

Она откашлялась.

— Не извиняйся. Между нами ничего нет, ты не должен изменять своим привычкам ради меня.

— Это не привычка.

— Ах, ну да. Извини. Пристрастие.

Последовала долгая пауза.

— Мэри, я… если бы был другой способ…

— Для чего?

Она помахала рукой:

— Не отвечай.

— Мэри…

— Рэйдж, не надо. Это не мое дело. Иди.

— Мой мобильник включен, и, если что…

— Ага. Обязательно позвоню.

На мгновение он задержал на ней взгляд. А затем черной тенью скрылся за дверью.

Глава 27

В полчетвертого ночи Джон Мэтью шел от ресторана «У Мо» до дома, следуя за полицейской патрульной машиной. Он ужасно боялся предрассветных часов. Лучше уж, как в клетке, сидеть в своей квартирке, чем находиться в такую пору на улице. Все же… Господи, он так взвинчен, что может попробовать свое волнение на вкус. Но ему не с кем поговорить, от этого все внутри ноет еще сильнее.

Ему и вправду нужен совет. С тех пор как ушел Торман, Джон просто голову себе сломал, обдумывая, правильно ли поступил. И не переставал повторять себе, что да, правильно, но не мог унять свои догадки и предположения.

Хотелось бы отыскать Мэри. Джон ходил к ее дому позавчера, но нашел лишь темные окна и запертые двери. На телефоне доверия Мэри не появлялась. Словно исчезла. Тревога за нее заставляла Джона нервничать еще сильнее.

Приблизившись к дому, он увидел грузовик, припаркованный у входа. Багажник забит коробками, словно кто-то вселяется в дом.

Странное время суток выбрано для переезда, подумал Джон.

Никто не охранял грузовик, так что, если владелец скоро не объявится, все вещи попросту пропадут.

Джон вошел внутрь и начал подниматься по лестнице, ступая по окуркам, сплющенным пивным банкам и смятым пакетам из-под чипсов. Дойдя до второго этажа, он прищурился. Что-то разлито было по коридору. Темно-красное…

Кровь!

Пятясь по лестнице, он взглянул на свою дверь. По центру ее заметил разводы, словно кто-то своей головой… А потом увидел разбитую темно-зеленую бутылку. Красное вино. Всего лишь — красное вино. Парочка пьянчуг, живущих по соседству, похоже, опять затеяла драку в коридоре.

Он расслабился.

— Извините, — донеслось до него сверху.

Джон чуть отошел и поднял глаза.

Тело его сковал холод.

Огромный мужчина, стоящий площадкой выше, был одет в черные камуфляжные штаны и кожаную куртку. Его кожа и волосы были совершенно белыми, а бледные глаза сияли зловещим светом.

«Зло. Нежить. Враг».

Это его враг.

— У вас тут на этаже беспорядок, — сказал мужчина, прищурившись и глядя в упор на Джона. — Что-то не так?

Джон затряс головой и опустил глаза. Ему захотелось убежать к себе в квартиру, но он не собирался показывать этому парню, где живет.

Послышался смешок.

— Ты что-то позеленел, приятель.

Джон развернулся, сбежал по лестнице и выскочил на улицу. Добежал до угла, повернул налево и продолжал бежать. Бежал, пока не перехватило дыхание. Весь взмокший, он остановился в проходе между кирпичным зданием и мусорным контейнером.

В своих снах Джон сражался именно с бледнолицыми мужчинами. Именно в черных одеждах, с глазами, лишенными души.

«Мой враг».

Джон так сильно дрожал, что с трудом попал рукою в карман. Достав двадцать пять центов, он крепко зажал монетку в руке — так, что та врезалась ему в ладонь. Когда дыхание выровнялось, паренек оторвался от стены и окинул взглядом переулок. Вокруг ни души, ни звука шагов по асфальту.

Враг не узнал его.

Джон покинул убежище за контейнером и быстро перешел в дальний угол.

Искореженную телефонную будку покрывали граффити, но Джон знал, что она работает. Отсюда он много раз звонил Мэри. Он опустил монетку в прорезь и набрал номер, который дал ему Торман.

После одного гудка автоответчик механическим голосом повторил цифры, которые Джон только что набрал.

Он дождался гудка. И начал свистеть.

Глава 28

Незадолго до рассвета Мэри услышала в коридоре мужские голоса. Дверь открылась, и сердце девушки екнуло. Рэйдж заполнил собою дверной проем, заканчивая разговор с другим мужчиной.

— Старина, ну и драка же была после бара! Ты просто демон во плоти.

— Знаю, — буркнул Рэйдж.

— Голливуд, ты неподражаем! И не только в рукопашной. Та девчонка, которую ты…

— Все, пока, Фури.

Дверь захлопнулась, в гардеробной зажегся свет. Судя по щелчкам и бряцанью металла, Рэйдж снимал оружие. Выйдя, он издал прерывистый вздох.

Мэри прикинулась спящей. Он задержался возле кровати, потом направился в ванную. Мэри услышала шум воды и представила все, что он смывает с себя. Секс. И еще какую-то драку…

Нет, особенно секс.

Мэри закрыла лицо руками. Сегодня же она вернется домой. Соберет вещи и шагнет за порог. Он не удержит ее. Что бы Рэйдж ни говорил, он за нее не в ответе.

Звук воды стих.

Тишина заполнила собой всю комнату. Мэри задержала дыхание, пытаясь лежать спокойно. Вдруг задохнувшись, она скинула с себя одеяло и кинулась к выходу. Схватилась за дверную ручку в отчаянной попытке открыть замок, дергая, крутя ее, пока волосы не разметались во все стороны.

— Мэри, — произнес Рэйдж за ее спиной.

Она подпрыгнула и начала еще более яростно сражаться с дверью.

— Выпусти меня. Мне нужно выйти… Я не могу находиться с тобой в одной комнате. Я не могу быть здесь… с тобой.

Она почувствовала его руки у себя на плечах.

— Не трогай меня!

Мэри металась по комнате, пока не забилась в дальний ее угол, осознав, что выхода нет, ей отсюда не выбраться. Рэйдж стоял перед дверью. Мэри показалось, что он снова запер ее на замок.

Загнанная в угол, она сложила руки на груди и прислонилась к стене, чтобы хоть на что-нибудь опереться. Мэри не знала, что сделает, если он еще раз дотронется до нее.

Но Рэйдж и не пытался.

Он сел на кровать. Полотенце обернуто вокруг бедер, волосы влажные. Провел рукой по лицу, подбородку. Выглядел он просто ужасно, но его тело представляло собой самое великолепное зрелище, какое она когда-либо видела. Мэри вообразила, как ладони других женщин цеплялись за эти мощные плечи, как когда-то она. Представила, как он доставляет наслаждение другим телам, что делал и с ней.

Мэри разрывалась между желанием поблагодарить небеса, что не переспала с Рэйджем, и раздражением из-за того, что он предпочел других женщин, отказавшись заниматься сексом с ней.

— Скольких? — потребовала она, срываясь на крик. — Скажи, тебе было приятно? Не буду даже спрашивать, понравилось ли им. Знаю, как ты талантлив.

— Дорогая… Мэри, — прошептал он. — Если ты только позволишь, я обниму тебя. Господи, я бы пошел на убийство, только бы мне тебя обнять.

— Ты больше никогда и близко ко мне не подойдешь. А теперь говори, сколько их было? Две? Или четыре? Шесть?

— Тебе действительно нужны подробности?

Его голос — такой нежный, грустный. Вдруг Рэйдж опустил голову, и та безжизненно повисла. Он казался сломленным.

— Не могу… Больше не хочу этого делать. Я найду другой способ.

— Другой способ получить удовольствие? — язвительно сказала Мэри. — Со мной ты точно уж спать не будешь, так что воспользуешься, может быть, рукой?

Он тяжело вздохнул.

— Рисунок. У меня на спине. Он — часть меня.

— И что из этого? Я сегодня же ухожу.

Он повернул голову к Мэри.

— Нет.

— Да.

— Я отдам тебе эту комнату. Меня ты не увидишь. Но и никуда не уйдешь.

— И как ты намерен меня удерживать? Может быть, запрешь?

— Если понадобится.

Она отпрянула.

— Ты шутишь?

— Когда тебе к врачу?

— Не твое дело.

— Когда?!

Его сердитый голос заставил ее несколько остыть.

— Э… В среду.

— Я прослежу, чтобы ты туда попала.

Она уставилась на него.

— Почему ты так со мной возишься?

Он пожал плечами.

— Потому что люблю.

— Извини, что?!

— Я люблю тебя.

Самообладание Мэри накрыла волна такой ярости, что она утратила дар речи. Любит ее? Да он не знает ее! И он был с кем-то еще… Ее злость закипела, как только она представила, что он занимается сексом с другими.

Вдруг Рэйдж вскочил с кровати и подошел к ней, словно притянутый ее эмоциями.

— Знаю, ты сердишься, напугана, тебе больно. Мэри, выплесни это на меня.

Он обнял ее за талию, не давая убежать, но не препятствовал ее попыткам отбиться.

— Используй меня, чтобы справиться со своей болью. Дай мне это почувствовать. Мэри, ударь меня, если хочешь.

Черт побери, ей очень хотелось этого. Казалось бы, наилучший способ сладить со злостью, бурлящей в ней, это выплеснуть ее на него.

Но она не уподобится животному.

— Нет. А теперь отпусти!

Он взял Мэри за запястья, она сопротивлялась всем телом, пока не заболели шейные мышцы. Рэйдж легко ее обездвижил, повернув жесткую скрюченную ладонь так, что та оказалась перед его лицом.

— Мэри, используй меня. Позволь мне перенести это за тебя.

Быстрым движением он оцарапал свою грудь ее ногтями, после чего охватил ладонями ее лицо.

— Заставь меня истекать кровью…

Его губы коснулись ее.

— Выпусти же свой гнев наружу.

Господи, помоги! Она его укусила. За нижнюю губу прямо-таки погрузила в нее зубы.

Когда ее языка коснулось нечто запретное и невероятно восхитительное на вкус, Рэйдж одобрительно застонал и прижался к ней. В ее теле появился зуд, будто она съела чересчур много шоколада.

Мэри вскрикнула.

Ужаснувшись тому, что сделала, боясь того, что может сделать еще, она пыталась вырваться, но он крепко ее держал, целовал, повторяя снова, снова и снова, что любит. Сквозь полотенце она почувствовала жар его твердой, возбужденной плоти, упершейся в ее живот. Рэйдж потерся о нее, пульсирующая выпуклость его тела обещала секс, которого она нисколечко не хотела, но в котором нуждалась, пока все не заноет внутри.

Она желала его… хотя знала, что он занимался сексом с другими. Буквально сегодня.

— Господи… нет же, нет…

Она отвернулась, но он придержал ее за подбородок.

— Да, Мэри, да…

Он страстно поцеловал ее, его язык проник в ее рот.

— Я люблю тебя.

Что-то внутри ее оборвалось, она оттолкнула Рэйджа и вырвалась из его рук.

Но вместо того чтобы бежать к двери, безжалостно посмотрела на него.

Четыре царапины на груди. Нижняя губа прокушена. Потный, раскрасневшийся.

Она протянула руку и сорвала с него полотенце.

Рэйдж оказался чертовски возбужден, эрекция — неимоверна.

В этот безмолвный миг Мэри ненавидела его идеально гладкое тело, кожу без единого волоска, крепкие мускулы, красоту падшего ангела. А больше всего презирала эту гордо вытянувшуюся плоть, орудие для секса, которым он так часто пользовался.

И все-таки она хотела его.

Если бы Мэри была в своем уме, она бы ушла от Рэйджа как можно дальше. Заперлась в ванной. Да хотя бы испугалась его, такого огромного. Но она злилась и совершенно не контролировала себя. Одной рукой Мэри охватила его твердую плоть, а в другую взяла яички. То и другое не умещалось в ее ладонях. Рэйдж откинул голову назад, на его шее напряглись жилы, с губ слетел вздох.

Его дрожащий голос заполнил комнату.

— Делай все, что захочешь. Господи, как я люблю тебя.

Она грубо подвела его к постели, повалила на матрас. Рэйдж упал на взбитые простыни, руки и ноги раскинул в стороны, словно он отдавал ей себя целиком и полностью.

— Почему теперь? — горько сказала она. — Почему ты хочешь этого сейчас? Или дело не в сексе: хочешь, чтобы я снова пролила твою кровь?

— Я до смерти хочу заняться с тобой любовью. Сейчас я могу сделать это, потому что я спокоен. Я… израсходовал себя.

Вот ведь как замечательно.

Она покачала головой, но он опередил ее слова.

— Ты хочешь меня. Так получи удовольствие. Не думай, а просто получи удовольствие со мной.

Сходя с ума от желания, злости и растерянности, Мэри задрала ночнушку и залезла к нему на бедра. Но когда оказалась сверху и посмотрела вниз, на его лицо, она помедлила. Неужели она действительно собирается это сделать? Взять его? Использовать для наслаждения, наказать за то, что он сам имел полное право делать?

Она стала с него сползать.

Рывком Рэйдж опрокинул ее на себя, прижимая к груди. Крепко-крепко.

— Мэри, ты знаешь, чего хочешь, — прошептал он ей на ухо. — Не останавливайся. Возьми, что тебе необходимо. Используй меня.

Мэри закрыла глаза, отключила разум и предоставила полную свободу телу.

Она забралась Рэйджу на бедра, грубо оседлала его.

Они оба вскрикнули, когда ее тело полностью приняло его.

Он ощутимо присутствовал внутри, растягивая ее так, что Мэри показалось: еще чуть-чуть, и ее разорвет на части. Она глубоко дышала, не двигаясь, ее бедра напряглись, пока она приспосабливалась к нему.

— Ты такая тесная, — застонал Рэйдж. Его губы приоткрылись, обнажая клыки. — О боже, я чувствую тебя всем своим телом. Мэри!

Его грудь выгнулась, живот напрягся с такой силой, что стал отчетливо виден каждый мускул. Руки Рэйджа сжали ее колени. Его глаза расширялись до тех пор, пока совсем не лишились голубого цвета. А затем зрачки вспыхнули белыми огоньками.

Лицо Рэйджа исказила гримаса паники. Он встряхнул головой, прогоняя ее, сосредотачиваясь. Постепенно зрачки опять почернели — как будто благодаря усилию его воли.

Мэри перестала смотреть на него и сосредоточилась на себе.

Не заботясь ни о чем, кроме того места, где соединялись их тела, она уперлась руками в плечи Рэйджа и откинулась назад. Его толчки были словно пронизаны током, взрыв наслаждения позволил ей еще глубже его принять. Она опустилась вниз по восставшей плоти и подалась вверх, а затем повторяла эти движения снова и снова. Все — в ритме медленного скольжения: каждое движение вниз растягивало ее, каждое движение вверх окутывало его нежным шелком ее возбуждения.

Затем, ускоряя темп, она скакала на нем, беря все то, в чем нуждалась. Упругость, жар, длина его плоти создавали сумасшедший водоворот в ее глубинах. Мэри открыла глаза и посмотрела вниз.

Рэйдж являл собой картину мужского экстаза. Испарина покрывала его широкую грудь и плечи. Голова откинута назад, подбородок высоко задран, светлые волосы разметались по подушке, губы приоткрыты. Рэйдж глядел на нее сквозь полуопущенные веки, не сводя глаз с ее лица и грудей — и мест, где тела их соприкасались.

Словно завороженный ею.

Она зажмурилась и постаралась выкинуть это обожание из головы. Либо так, либо она собьется и не достигнет оргазма, к которому так близка. От одного вида Рэйджа ей хотелось плакать.

Очень скоро она взорвалась. Наслаждение сотрясло ее тело, принесло облегчение, она ничего не видела, не слышала, не дышала, сердце замерло, она могла лишь повалиться на Рэйджа.

Когда дыхание успокоилось, Мэри поняла, что он нежно гладит ее по спине и шепчет приятные слова.

Она почувствовала стыд, из глаз ее хлынули слезы.

Неважно, с кем он до этого занимался сексом, Рэйдж все равно не заслужил такого обращения, а она использовала его. Злилась, когда все это начиналось, а потом игнорировала, отвернувшись, прежде чем кончить. Обращалась с ним как с секс-игрушкой.

— Прости, Рэйдж. Прости…

Она зашевелилась, чтобы слезть с него, и тут поняла, что он все еще возбужден. Рэйдж даже не достиг оргазма. Господи, это неправильно. Все, все неправильно. Руки Рэйджа сжали ее бедра.

— Даже не вздумай сожалеть, что мы были вместе.

Она посмотрела ему в глаза.

— Я чувствую себя так, словно тебя изнасиловала.

— Мэри, я сам хотел тебя. Все в порядке. Иди сюда, дай я тебя поцелую.

— Как ты можешь терпеть мое присутствие?

— Единственное, с чем я не справлюсь, так это с твоим отсутствием.

Рэйдж обхватил ее запястья и притянул к себе. Их губы встретились, он крепко ее обнял, прижимая к груди. Перемена позы заставила ее почувствовать, что он был близок к финалу, — такой напряженный, что она могла ощутить непроизвольную пульсацию его возбуждения.

Рэйдж нежно зашевелил под ней бедрами, убирая волосы с ее лица своими огромными ладонями.

— Я бы не смог больше сдерживать этот огонь. Ты поднимаешь меня на такие высоты, что я могу дотянуться рукой до небес. Пока я держу себя под контролем, я хочу любить твое тело своим. Неважно, как это начнется. И чем закончится.

Он задвигал бедрами вверх-вниз, скользя внутрь и выходя. Мэри чувствовала, как все ее тело тает. Непостижимое, бесконечное удовольствие. Пугающее.

— Ты целовал их сегодня? — резко спросила она. — Тех женщин?

— Нет, я их никогда не целую. Мне все это ненавистно. Я никогда больше так не поступлю. Мэри, я найду другой способ, чтобы сдерживать себя, пока ты присутствуешь в моей жизни. Кроме тебя, мне никто не нужен.

Она позволила ему перекатить себя на спину. Когда он лег сверху, то всем своим весом прижался к ущелью в ее теле, где уже обитал. Рэйдж нежно целовал ее, поигрывал языком, ласкал губами, делая все это с необыкновенной мягкостью, хотя внутри Мэри ощущала его мощное присутствие. Это тело обладало такой силой, что с легкостью могло разорвать ее пополам.

— Если не хочешь, я не буду продолжать, — прошептал он. — Я выйду из тебя прямо сейчас.

Она обхватила его спину руками, чувствуя перекатывающиеся мускулы, расширение и сжатие грудной клетки при дыхании. Глубоко вдохнув, Мэри ощутила превосходный эротический запах. Терпкий, пряный, роскошный. Между своих ног ощутила влажность, словно ответила на прикосновение или поцелуй.

— Что это за удивительный аромат?

— Это я, — пробормотал Рэйдж, не отрывая от нее губ. — Это происходит, когда мужчина-вампир вступает в связь. Я ничего не могу с этим поделать. Если позволишь мне продолжить, он распространится по твоей коже, волосам, будет внутри тебя.

С этими словами Рэйдж еще глубже проник в нее. Она прогнулась от наслаждения, позволяя жару охватить все ее тело.

— Я не смогу снова пережить сегодняшнюю ночь, — простонала Мэри, говоря это скорее себе, чем ему.

Он остановился, взял ее руку и приложил к своему сердцу.

— Никогда, Мэри, такого не повторится. Клянусь своей честью.

В его глазах застыла серьезность, такой клятвы Мэри не услышала бы ни от одного живого существа. Но ее встревожило облегчение, которое эта клятва доставила ей.

— Я не собираюсь в тебя влюбляться, — сказала она. — Я не могу себе этого позволить. Я не буду.

— Все в порядке. Я буду любить за двоих.

Он разрядился очередной волной, заполнив ее глубину.

— Ты же меня совсем не знаешь.

Она прикусила его плечо, затем поцеловала в ключицу. Вкус его кожи заставлял ее язык дрожать от наслаждения, особенный волнующий аромат наполнил ее рот.

— Нет, знаю.

Он отстранился. Взглянул на нее со звериной уверенностью.

— Знаю, что ты спасла меня от солнца, когда я оказался совсем беззащитным против него. Знаю, что заботилась обо мне, несмотря на страх. Знаю, что готовила для меня еду на своей кухне. Знаю, что ты воин, оставшийся в живых, волкер. И еще знаю, что у тебя самый прекрасный голос, который когда-либо слышали мои уши.

Рэйдж нежно поцеловал ее.

— Я знаю о тебе все, ты прекрасна, как ни посмотри. И все, что я в тебе вижу, принадлежит мне.

— Я не принадлежу тебе, — прошептала она.

Отказ не смутил его.

— Хорошо. Если я не могу обладать тобой, сделай это ты. Обладай мной, частью меня, маленькими кусочками бери и бери, что хочешь. Но пожалуйста, возьми хоть что-нибудь.

Она дотянулась до его лица, проведя пальцем по идеальным скулам, щекам, линии подбородка.

— Ты не боишься боли? — спросила она.

— Нет. Но скажу, что пугает меня до смерти. Потерять тебя.

Он посмотрел на ее губы.

— Хочешь, чтобы я из тебя вышел? Я так и сделаю.

— Нет. Останься.

Мэри широко раскрыла глаза. Приблизилась губами к его рту, просовывая язык внутрь.

Рэйдж задрожал и начал ритмично двигаться, проникая и отступая, каждый раз едва не покидая ее.

— Ты просто… безупречна, — произнес он, подтверждая слова движениями. — Я словно сотворен… чтобы оказаться внутри тебя.

Восхитительный запах, идущий от его тела, усиливался вместе с толчками, пока Рэйдж не заполнил все ее чувства — обоняния, осязания, вкуса.

На пике удовольствия она выкрикнула его имя, ощутив, что и он тоже закончил. Тело Рэйджа сотрясли судороги удовольствия, выплеск наслаждения оказался не менее мощным, чем толчки, и вампир излил всю свою страсть в ее лоно.

Затихнув, он перекатился на бок и притянул ее к себе. Она слышала, как сильно бьется его сердце.

Мэри закрыла глаза и уснула от изнеможения, сравнимого только со смертью.

Глава 29

Вечером, когда солнце скрылось за горизонтом, а ставни на окнах поднялись, Мэри подумала, что Рэйдж скоро совсем ее избалует. Есть она больше не могла. Девушка взяла его за запястье, останавливая вилку с картофельным пюре, которая направлялась к ее рту.

— Я сыта, — сказала Мэри, откидываясь на подушки. — Мой желудок вот-вот лопнет.

Улыбнувшись, он поставил поднос с тарелками на прикроватный столик, затем сел с нею рядом. Рэйдж отсутствовал большую часть дня, вероятно, работал, подумала она. Спасибо, хоть дал ей выспаться. С каждым днем Мэри становилась все слабее, чувствовала, как болезнь подползает все ближе и ближе. Ее тело словно еще боролось за нормальную жизнь, но время от времени возникали боли. И снова синяки. По всей коже распустились иссиня-черные цветы пугающих размеров. Рэйдж ужаснулся, когда увидел их, решив, что это он навредил ей во время близости. Не так-то просто было убедить его, что он ни при чем.

Мэри сосредоточенно посмотрела на Рэйджа, стараясь не думать о болезни и о предстоящих визитах к врачу. Господи, выглядел он не лучше, чем Мэри себя чувствовала, хотя в ступор не вошел, а был настроен решительно. Рэйдж старался сдерживаться, но просто не мог усидеть на месте. Вот и сейчас, сидя рядом с ней на кровати, он потирал колени ладонями, словно недавно залез в ядовитый плющ или заболел ветрянкой. Мэри собиралась уже спросить, что случилось, когда он заговорил сам.

— Мэри, позволишь мне кое-что для тебя сделать?

Девушка посмотрела на бицепсы, напрягшиеся под черной майкой, хотя вряд ли сейчас следовало даже думать о сексе.

— Дай угадаю что.

— Не смотри на меня так, — тихо прорычал он.

— Почему?

— Хочу запрыгнуть на тебя, как только ты этого пожелаешь.

— Не сдерживайся.

Словно двойной удар молнии, его зрачки вдруг вспыхнули белым огнем. Совершенно невероятное зрелище. Только что черные, они теперь вовсю полыхали белым.

— Что это? — спросила она.

Мышцы на его плечах вздулись, когда Рэйдж вскочил на ноги и крепко обхватил себя руками. Он быстро заходил по комнате. Мэри чувствовала бешеную энергию, которую он излучал.

— Рэйдж?

— Тебе не стоит волноваться.

— Судя по твоему голосу, стоит.

Он улыбнулся ей и покачал головой.

— Нет. Не стоит. Об услуге. О том, что я хотел сделать. В нашей расе есть врач, Хаверс. Позволь мне получить доступ к твоей истории болезни. Может быть, наша наука тебе поможет.

Мэри нахмурилась. Доктор-вампир. Альтернативное лечение.

Да уж… но что, собственно, она теряет?

— Хорошо. Только не знаю, как достать копии…

— Мой брат Ви — компьютерный гений. Он может взломать что угодно, а твои файлы наверняка в общем доступе. Мне нужны лишь имена и места. И даты, если ты их вспомнишь.

Когда он схватил клочок бумаги и ручку, она назвала ему клиники, в которых проходила лечение, и имена врачей. Записав все, Рэйдж уставился на список.

— Что? — спросила она.

— Немало.

Он поднял на нее взгляд.

— Что, непросто тебе пришлось?

Она хотела выложить ему правду, сказать, что прошла два сеанса химиотерапии и трансплантацию спинного мозга и чудом выжила. Но потом вспомнила прошлую ночь, когда не смогла удержать под контролем свои чувства. Сейчас она — словно ящик динамита, а болезнь могла привести ее эмоциональное состояние к взрыву. Мэри не хотела опять воспламеняться, последние два раза показали, что ни к чему хорошему это не ведет. Сначала она ревела из-за Рэйджа. Потом… все закончилось прокушенной губой.

— Все прошло нормально, — пробормотала она, ненавидя себя за ложь. — Я обрадовалась, когда все это закончилось.

Он прищурил глаза.

И тут кто-то постучал в дверь.

Несмотря на настойчивые удары, Рэйдж и глазом не повел.

— Когда-нибудь ты научишься мне доверять.

— Я тебе и так доверяю.

— Чепуха! Вот небольшая закавыка: ненавижу, когда мне врут.

Снова прозвучал громкий стук.

Рэйдж подошел и открыл дверь, готовый указать незваному гостю, куда ему идти. Ему показалось, что они с Мэри на грани спора, и он хотел во всем разобраться.

За дверью стоял Тор. Выглядел он так, словно его оглушили прикладом.

— Что с тобой, черт побери? — спросил Рэйдж, выходя в коридор и прикрывая дверь.

Ноздри Тора зашевелились, вбирая воздух, донесшийся из спальни.

— Господи, ты что: пометил ее?

— У тебя проблемы на этот именно счет?

— Нет. Так даже проще. С нами говорила Дева-Законоучительница.

— Выкладывай.

— Ты должен присоединиться к остальным братьям, чтобы услышать это.

— К черту! Тор, я хочу знать сейчас.

Когда брат закончил свое объяснение на древнем языке, Рэйдж сделал глубокий вдох.

— Дай мне десять минут.

Тор кивнул:

— Мы в кабинете Рэта.

Рэйдж вернулся в комнату и закрыл дверь.

— Мэри, послушай. У меня появилось одно дело с братьями. Ночью я, скорее всего, не вернусь.

Она напряглась, отводя взгляд в сторону.

— Мэри, женщины тут ни при чем, клянусь тебе. Только пообещай, что, когда я вернусь, ты будешь здесь.

Она медлила с ответом. Он подошел и погладил ее по щеке.

— Ты сказала, что до среды тебе не нужно к врачу. Как насчет еще одной ночи? Можешь еще разок понежиться в джакузи. Ты говорила, что тебе это понравилось.

— Ты манипулятор, — улыбнулась она.

— Я больше склонен думать о себе как об архитекторе, проектирующем результат.

— Если я останусь еще на один день, ты получишь возможность уговаривать меня всякий последующий раз.

Он наклонился и порывисто поцеловал ее. Рэйджу безумно хотелось побыть с ней, внутри ее, прежде чем он уйдет. Проклятье, даже если бы для этого нашлось время, он бы все равно не смог этого сделать. Шум и гул опять грозили сотрясти его тело.

— Я люблю тебя, — произнес Рэйдж. Затем отстранился, снял часы «Ролекс» и протянул ей.

— Сохрани это для меня.

В гардеробной он подошел к шкафу и провел рукой по своей одежде. Зарылся вглубь, минуя две пижамы, которые больше ему не пригодятся, и нашел черный плащ для церемоний. Тяжелый шелк коснулся обнаженной кожи. Сверху Рэйдж опоясался толстым кожаным ремнем.

— Выглядишь так, словно собрался в монастырь, — сказала Мэри, когда Рэйдж вышел из гардеробной.

— Скажи, что будешь здесь, когда я вернусь.

После короткой паузы она кивнула. Он надел капюшон.

— Вот и хорошо. Хорошо, — пробормотал вампир.

— Рэйдж, что происходит?

— Только дождись меня. Пожалуйста, умоляю — дождись.

Подойдя к двери, он кинул последний взгляд на постель.

Это их с Мэри первое настоящее прощание, первое расставание. Когда они воссоединятся, он ощутит пролегшую между ними огромную пропасть. Рэйдж знал, что вечером его ожидает тяжкое испытание. Он надеялся, что последствия его продлятся недолго. И что Мэри все еще будет с ним.

— Увидимся позже, — сказал он, оставляя ее у себя за спиной.

Войдя в кабинет Рэта, Рэйдж закрыл за собой двустворчатые двери. Все братья уже собрались — и молчали. Ощущение неловкости заполняло комнату, словно похмелье после суровой пьянки.

Рэт вышел из-за стола. Выглядел король так же напряженно, как и Тор. Очки скрывали взгляд, пронизывающий до костей, осязаемый, хотя и невидимый.

— Брат.

Рэйдж склонил голову:

— Милорд.

— Ты надел этот плащ в знак того, что хочешь остаться с нами?

— Конечно хочу.

Рэт кивнул.

— Тогда слушай. Дева-Законоучительница решила, что ты дважды нанес оскорбление Братству — когда ослушался приказа Тора и когда привел на нашу территорию человека. Буду честен, Рэйдж: она хочет оспорить мое решение насчет Мэри. Она хочет, чтобы Мэри ушла.

— Знаешь, чем это закончится?

— Я сказал ей, что ты готов уйти.

— То-то небось обрадовалась, — ухмыльнулся Рэйдж. — Она не первый год пытается избавиться от меня.

— Теперь тебе решать, брат. Если хочешь остаться и если эти стены послужат защитой для человека, Дева-Законоучительница потребовала, чтобы ты предложил рит.

Устранение оскорбления посредством ритуала — вполне логичное наказание. Когда рит предлагают и принимают, оскорбитель позволяет оскорбленному применить на нем любое оружие и при этом не защищается. Пострадавший может выбрать что угодно, от ножа до медного кастета и ружья, при условии что наносимые раны не будут смертельными.

— Значит, я предлагаю рит, — сказал Рэйдж.

— По одному для каждого из нас.

По комнате пробежал общий вздох. Кто-то выругался.

— Тогда предлагаю всем.

— Будет, как ты пожелаешь, брат.

— Но, — голос Рэйджа стал жестче, — я предлагаю рит только при одном условии. При соблюдении ритуала Мэри останется здесь столько времени, сколько я захочу.

— Таков мой уговор с Девой-Законоучительницей. Ты должен знать, она согласилась только после того, как я сказал ей, что ты хочешь сделать человека своей шеллан. Думаю, ее Святость была потрясена, что ты мог допустить саму мысль о подобном.

Рэт глянул через плечо.

— Торман выбирает оружие, которое мы все применим.

— Тройной хлыст, — тихо произнес Тор.

Черт! Будет больненько.

Послышался ропот.

— Да будет так, — подытожил Рэт.

— А что насчет зверя? — спросил Рэйдж. — Если я почувствую боль, он может рвануть наружу.

— Дева-Законоучительница будет присутствовать. Она сказала, что умеет им управлять.

Ну да, конечно! Это же она и сотворила чертова монстра.

— Сегодня ночью? — Рэйдж обвел всех взглядом. — В смысле, не вижу причин оттягивать.

— Сейчас же едем в Гробницу.

— Хорошо. Давайте поскорее с этим покончим.

Когда все поднялись и потянулись на выход, Зетист вышел первым. Остальные переговаривались. Тору не хватало плаща — нет ли у кого-нибудь запасного? Фури объявил, что принесет оружие. Ви предложил ехать на «кадиллаке».

Последняя мысль была совсем даже неплоха. После окончания рита нужно будет доставить Рэйджа домой.

— Братья, — произнес он.

Они замолчали, остановившись. Он посмотрел на каждого, отмечая мрачные выражения их лиц. Рэйдж прекрасно понимал, как им ненавистно все это. Ему бы тоже не захотелось причинить вред кому-либо из них. Чем наносить, лучше принять удар на себя.

— У меня одна просьба, братья. После всего не везите меня сюда. Хорошо? Когда все закончится, оставьте меня где-нибудь еще. Не хочу, чтобы Мэри видела меня в таком состоянии.

— Ты можешь побыть в Берлоге, — предложил Вишу. — Мы с Бучем о тебе позаботимся.

Рэйдж улыбнулся.

— Второй раз, меньше чем за одну неделю. Вам пора наниматься в медсестры.

Ви похлопал его по плечу и вышел. Тор последовал за ним, сделав то же самое. Фури крепко обнял Рэйджа, проходя мимо.

Рэт приостановился.

Когда король так ничего и не произнес, Рэйдж коснулся его плеча.

— Знаю, милорд. Я бы чувствовал себя так же на твоем месте. Но я сильный. Справлюсь.

Рэт дотянулся до его капюшона и взял голову Рэйджа в свои руки, наклоняя вниз. Поцеловал Рэйджа в лоб и на несколько секунд продлил их контакт — дань уважения короля своему воину, подтверждение их связи.

— Рад, что ты остаешься с нами, — мягко сказал Рэт. — Мне не хотелось бы тебя потерять.

Примерно пятнадцать минут спустя они пересекли двор на «кадиллаке». Братья — босиком и в черных плащах. Из-за капюшонов на головах было сложно отличить, кто есть кто, за исключением Фури: из-под его плаща выглядывал протез, а за спиной висела увесистая сумка. Неудивительно, если брат положил туда помимо оружия еще бинты и разные снадобья.

Все хранили молчание, пока Ви вез их мимо дома, в горы, в чащу из сосен и болиголова. Впереди простиралась единственная пыльная дорога, по сторонам росли ели.

Рэйдж не выдержал напряженной тишины и заговорил.

— Ради бога, братья, вы же не собираетесь меня убивать. Может быть, улыбнетесь?

Никто даже не взглянул на него.

— Ви, включи Лудакриса или «Фифти». Ведь тишина же давит.

Справа из-под плаща послышался смешок Фури:

— Только ты готов превратить это в вечеринку.

— Черт, каждый из вас не прочь подколоть меня за какую-нибудь ерунду, которую я выкинул. Сегодня ваш день.

Рэйдж похлопал Фури по колену.

— Да ладно, брат, я же столько времени доставал тебя по поводу отсутствия девушек. Рэт, а тебя я подкалывал, пока ты не пробил кулаком стену. Ви, ведь еще недавно ты грозился со мной разобраться. Помнишь? Когда я сказал все, что думаю о твоей ужасной эспаньолке.

Ви хмыкнул.

— Нужно же как-то было тебя унять. С тех пор как я отрастил ее, ты каждый божий день спрашивал, не целовался ли я с выхлопной трубой.

— А я по-прежнему уверен, что ты, негодяй этакий, облюбовал мою спортивную машину.

Так, одну за другой, Рэйдж рассказывал истории, которые переходили от брата к брату, пока голоса не поднялись настолько, что стало совсем не слышно друг друга.

Когда братья немного расслабились, Рэйдж устроился на своем месте, вглядываясь в ночь. Он очень надеялся на то, что Дева-Законоучительница действительно знает, что делает. Если зверь вырвется наружу в Гробнице, братьям не поздоровится. И тогда уж им придется его прикончить.

Рэйдж нахмурился и осмотрелся. Рядом с собой он угадал Рэта: на среднем пальце короля мерцало кольцо с черным бриллиантом.

— Милорд, прошу об одолжении, — прошептал Рэйдж.

Рэт наклонился к нему. Голос — глубок и ровен.

— Чего ты хочешь?

— Если я… по какой-нибудь причине не справлюсь, прошу оберегать Мэри.

Капюшон кивнул.

— Как пожелаешь, — произнес король на древнем языке. — Я клянусь, что буду беречь ее как родную сестру, и заботиться как о женщине из своей семьи.

Рэйдж выдохнул.

— Это хорошо… Хорошо.

Вскоре Ви припарковал «кадиллак» на небольшой стоянке. Они выбрались, встали в круг, прислушиваясь, оглядываясь, вдыхая прохладный воздух.

Несмотря ни на что, вечер выдался просто-таки замечательный, а место было преисполнено спокойствия. Ветерок, скользнувший между бесчисленных ветвей и стволов, принес из леса восхитительный аромат земли и хвои. Над головой сквозь молочные облака проглядывала округлая луна.

Рэт подал сигнал, и они прошли около ста ярдов вперед до небольшого грота в скале. Место казалось с виду ничем не примечательным, и снаружи, и внутри. Нужно было знать, где именно имеется выступ. Если на него надавить, в сторону отъезжала каменная плита.

Они зашли внутрь, и кусок скалы тихо закрылся за ними. Факелы на стенах вспыхнули золотыми искрами, языки пламени зашипели, рассекая воздух.

Каменистый пол холодил ноги. Пологий спуск вел под землю. Дойдя до самого низа, братья разоблачились. Перед ними распахнулись металлические двери, за которыми находился зал около пятнадцати метров в длину и шести метров в высоту, заполненный стеллажами.

На них, отбрасывая блики, стояли тысячи керамических кувшинов различных форм и размеров. В каждом из контейнеров — сердце лессера, орган, который Омега извлекал из его тела при инициации. На время службы лессера кувшин становился его единственной личной вещью. Братья по возможности собирали кувшины после убийства нежити.

В конце зала находилась еще пара дверей. Уже открытых.

Святая святых братства была высечена из скалы и отделана черным мрамором еще в начале XVIII века, когда первые иммигранты из Европы пересекли океан. Помещение было довольно просторным, с потолка, наподобие кинжалов, свисали белые сталактиты. Огромные свечи, в обхват мужской руки и в длину ноги, установленные на подсвечники из черного металла, излучали не более яркое пламя, чем факелы.

При свете их глазам братьев предстала высокая платформа, к которой вели пологие ступени. Алтарь наверху сделан был из известняка, привезенного из Старого Света. Этот груз удерживали в горизонтальном положении две каменные притолоки. По центру алтаря красовался череп.

За алтарем — ровная стена, испещренная именами всех когда-либо живших братьев, начиная с самого первого, чей череп и украшал алтарь. Надписи покрывали всю поверхность стены, за исключением нетронутой полосы в центре. Этот гладкий участок растянулся на два метра в ширину и по всей высоте мраморной плоскости. Посредине, на уровне полутора метров от пола, выступали два толстых крюка, расположенных таким образом, чтобы за них мог схватиться и удерживаться на них мужчина.

В воздухе появился знакомый аромат — сырой земли и свечей из пчелиного воска.

— Приветствую вас, братья.

Они обернулись в направлении женского голоса.

В дальнем углу комнаты появился крошечный силуэт Девы-Законоучительницы, черный плащ ее развевался над полом. Ее облик скрыт был от глаз — только свет, словно вода, струился из-под черных складок.

Она подплыла к ним, остановившись напротив Рэта.

— Воин.

Он низко ей поклонился.

— Дева-Законоучительница…

Она поприветствовала каждого по очереди, оставив Рэйджа напоследок.

— Рэйдж, сын Торчера.

— Дева-Законоучительница. — Он склонил голову.

— Как поживаешь ты?

— Хорошо.

Или, скорее, будет хорошо, когда все закончится.

— Занят, наверное, был, не правда ли? Все продолжаешь создавать нам прецеденты, твоя новая привязанность — тому пример. Жаль только, не похвальны они.

Она резко засмеялась.

— Однако не слишком удивлена таким исходом. Ты ведь осведомлен, что это первый рит внутри вашего Братства, приводимый в исполнение.

Не совсем, подумал Рэйдж. Тор отклонил рит, который предложил ему Рэт в прошлом июле.

Но он не собирался приводить ей этот пример.

— Воин, готов ли ты принять то, что тебе предложили?

— Да.

Следующие свои слова он произносил с осмотрительностью, поскольку Деве-Законоучительнице вопросов не задают. Конечно, если кто-нибудь не захочет попасть впросак.

— Умоляю тебя проследить, чтобы я не навредил братьям.

Ее голос стал грозным:

— Ты забываешься.

— Я не пытаюсь нанести оскорбление.

Снова послышался сдавленный смешок.

Он бы поклялся, что она наслаждается всей этой ситуацией. Рэйдж никогда ей не нравился, хотя не мог ее за это винить. Сам дал массу поводов для того, чтобы неприязнь Девы-Законоучительницы возрастала.

— Так ты не пытаешься нанести оскорбление, воин?

Плащ шевельнулся, словно она покачала головой.

— Напротив, ты с легкостью можешь нанести оскорбление, когда хочешь что-нибудь получить, это извечный твой недостаток. Поэтому сегодняшней ночью мы здесь и собрались.

Она отвернулась.

— Орудие при себе?

Фури поставил сумку, расстегнул молнию и достал тройной кнут. Рукоятка, двух футов в длину, покрытая коричневой кожей, потемнела от прикосновения множества рук. С одного конца палки в воздух взметнулись три длинные цепи из почерневшей стали, каждая из которых завершалась острым наконечником, напоминающим сосновую шишку с шипами.

Тройной кнут — древнее, опасное оружие, но Тор сделал мудрый выбор. Чтобы соблюсти ритуал, братья не должны были щадить Рэйджа ни выбирая оружия, ни применяя его. Снисхождение означало бы нарушение ритуала, неполноту раскаяния, которое он предполагал, и утрату шанса на истинное очищение.

— Начнем, — произнесла она. — Пройди к стене, Рэйдж, сын Торчера.

Вампир двинулся вперед, шагая через ступеньку. Подойдя к алтарю, он внимательно посмотрел на священный череп — языки пламени лизали пустые глазницы и длинные клыки. Встав к черному мрамору, он взялся за каменные выступы и ощутил спиною холодную поверхность.

Дева-Законоучительница подплыла к нему и подняла руку. Когда рукав опустился, на месте соединения руки с плечом появилось яркое сияние, слепящий глаза свет обрел форму, смутно напоминающую руку. Электрический треск прошел по всему телу Рэйджа, что-то зашевелилось внутри, словно ему поменяли местами внутренние органы.

— Можно начинать ритуал.

Братья выстроились в ряд, их обнаженные тела излучали силу, на лицах застыло каменное выражение. Рэт взял у Фури тройной кнут и подошел первым. Цепи слегка побрякивали в такт его движениям, звук их сливался в трель, подобную пению птиц.

— Брат, — ласково произнес король.

— Милорд.

Рэйдж неотрывно смотрел в темные очки Рэта, когда тот размахнулся для более сильного удара. Сначала послышалось слабое гудение, которое перешло в крещендо, рассекая воздух и приближаясь. Цепи ударили Рэйджа по груди, а затем шипы впились в его кожу так, что у него перехватило дыхание. Вампир обвис на выступах, но голову держал высоко; в глазах помутилось было, но потом снова прояснилось.

Следующим шел Тор. Его удар вышиб из легких Рэйджа весь воздух, ноги подкосились, но удержали его вес. Затем за кнут взялись Вишу и Фури.

Каждый раз Рэйдж встречал глаза, полные боли, надеясь облегчить страдания братьев, но когда Фури отвернулся, он не смог больше держать голову поднятой и смотреть. Она склонилась к плечу, и тогда Рэйдж увидел кровь, струящуюся по его груди, ногам и ступням. На полу образовалась лужа, в которой отражалось мерцание свечей. От вида этого красного месива у него закружилась голова. Но, решив не падать, он повис на локтях таким образом, что уже не мускулы держали его, а суставы и кости.

Когда наступило затишье, Рэйдж сквозь пелену боли расслышал разгоревшийся спор. Он несколько раз сморгнул, пока его глазам не вернулась способность видеть.

Фури протягивал кнут Зетисту, но тот словно в страхе пятился от этой штуковины. Сжав кулаки, Зет высоко поднял их над головой, кольца в его сосках ловили блики огня, двигаясь в такт его учащенному дыханию. Словно туман окутал его фигуру, серая кожа неестественно засветилась.

Фури мягко уговаривал Зета, пытаясь поймать его руку. Тот отворачивался от него, но Фури не отставал. Пока они двигались в этом мрачном танце, следы от кнута, покрывающие спину Зета, перекатывались вместе с мускулами.

Так дело не пойдет, подумал Рэйдж. Зетист запаниковал, как загнанный в угол зверь. Должен быть какой-то способ достучаться до него.

Рэйдж глубоко вздохнул и открыл рот. Но не сумел выдавить и слова. Попробовал еще:

— Зетист…

Его голос заставил всех повернуться к алтарю.

— Закончи все это, Зет… Я не могу… Не могу больше держаться…

— Нет…

— Ты должен, — резко оборвал его Фури.

— Нет! Уйдите от меня прочь!

Зет кинулся к двери, но Дева-Законоучительница опередила его, заставив остановиться. Когда он почувствовал, что ее миниатюрная фигурка встала на его пути, у него задрожали ноги и затряслись плечи. Она заговорила с ним тихим голосом, и сквозь пелену боли Рэйдж не смог различить ее слова.

Наконец Дева-Законоучительница подала знак Фури, тот подошел и отдал ей оружие. Она взяла его, дотянулась до руки Зета, вложила в его ладонь кожаную рукоятку. Затем указала на Рэйджа. Зетист склонил голову и минуту спустя поплелся к алтарю.

Когда Рэйдж взглянул на брата, то подумал, что лучше бы кто-нибудь другой сделал это за него. Черные глаза Зета раскрылись настолько широко, что вокруг зрачков образовались белые круги. Он сглатывал слюну, словно сдерживал крик, готовый вырваться из груди.

— Все хорошо, мой брат, — пробормотал Рэйдж. — Тебе необходимо завершить это. Сейчас!

Зет вспотел и качнулся из стороны в сторону, пот заструился по его глазам, по шраму, пересекающему лицо.

— Давай!

— Брат, — прошептал Зет, поднимая хлыст над головой.

Он не замахнулся им — возможно, просто не мог совладать с рукой. Но сила все же присутствовала в его движении — оружие засвистело, рассекая воздух. Цепи и наконечники пронеслись по животу Рэйджа, как пламя.

Его ноги подкосились, руки не слушались. Он упал на колени, ладони погрузились в его собственную кровь.

По крайней мере, все кончилось. Он глубоко задышал, не позволяя себе отключиться.

Внезапно по святилищу пронесся порывистый звук, похожий на скрежет металла о металл. Рэйдж не стал особ на нем зацикливаться, он старался убедить свой желудок в том, что рвотные позывы — не самое верное решение.

Когда Рэйдж все-таки смог справиться с собой, то подполз на четвереньках к алтарю, набирая в легкие воздух перед тем, как заняться ступеньками. Он поднял голову и увидел, что братья снова построились в ряд. Рэйдж протер глаза, размазывая по лицу кровь.

«Это не входит в ритуал», — подумал он.

Каждый брат держал в правой руке по черному кинжалу. Рэт стал напевать, а другие подхватили, их громкие голоса отдавались эхом от стен святилища. Звук продолжал нарастать, пока не перерос в крик, и тогда голоса внезапно оборвались.

Действуя как одно целое, они рассекли кинжалами верхнюю часть своей груди.

Порез Зетиста был самым глубоким.

Глава 30

Внизу, в комнате для бильярда, Мэри болтала с Фрицем об истории дома, когда слух доггена вдруг уловил звук, которого она не услышала.

— Похоже, господа возвращаются.

Она подошла к окну как раз в тот момент, когда по двору скользнул свет фар.

«Кадиллак» остановился, двери открылись, и из него вышли мужчины. Капюшоны были откинуты, и она сразу же их узнала. Парень с козлиной бородкой и татуировкой у виска. Мужчина с восхитительными волосами. Ходячий ужас со шрамом. Военный. Прежде она не видела лишь одного — с длинными черными волосами и в солнечных очках.

Господи, выглядела компания весьма уныло. Может быть, кто-то пострадал?

Она поискала глазами Рэйджа, стараясь сдержать зарождающуюся панику.

Мужчины обступили автомобиль. Кто-то вышел из гостевого домика, придерживая дверь. Мэри узнала в человеке, стоящем в проеме, того парня, который поймал в фойе футбольный мяч.

Огромные мужские тела сгрудились возле багажника «кадиллака», так что было трудно понять, что там происходит. Вроде бы перетаскивали какой-то тяжелый груз…

В свете, падающем из окна гостевого домика, мелькнули белокурые волосы.

Рэйдж! Без сознания. Это его тело несут к открытой двери.

Мэри выскочила из особняка еще до того, как поняла, что делает.

— Рэйдж! Остановитесь же! Подождите!

Холодный воздух ударил по ее легким.

— Рэйдж!

При звуке ее голоса Рэйдж вздрогнул и протянул к ней дрожащую руку. Мужчины остановились. Кто-то выругался.

— Рэйдж!

Она упала на колени, подгребая под себя гальку.

— Что… о боже!

На его лице — кровь, глаза блуждают по сторонам — от боли.

— Рэйдж…

Его рот приоткрылся. И беззвучно зашевелился.

— Черт, с таким же успехом мы можем отнести его к нему в комнату, — сказал кто-то из мужчин.

— Конечно, вы отнесете его туда! Он пострадал в сражении?

Никто не ответил. Они повернулись и понесли Рэйджа не в гостевой домик, а через вестибюль особняка, фойе и вверх по лестнице. После того как они уложили его в кровать, парень с козлиной бородкой и татуировками на лице пригладил волосы Рэйджа.

— Брат! Может быть, принести тебе обезболивающего?

Годос Рэйджа прозвучал искаженно.

— Не надо. Так лучше. Знаешь ведь правила. Мэри… где Мэри?

Она подошла к постели и взяла его ослабевшую руку. Прижалась губами к внешней стороне ладони и заметила, что на его плаще нет ни порезов, ни разрывов. Значит, плаща на нем не было, когда он получил свои раны. Кто-то надел на него плащ позже.

С ужасным подозрением она дотянулась до кожаного плетеного пояса вокруг талии. Ослабила его и приоткрыла плащ. От шеи до бедер Рэйдж был в белых бинтах, сквозь которые сочилась кровь, яркая, шокирующе красная.

Мэри боялась смотреть, но жаждала узнать правду, поэтому аккуратно приподняла один край.

— Господи!

Она покачнулась, один из братьев ее подхватил.

— Как это случилось?

Мужчины молчали. Мэри оттолкнула того, кто ее держал, и посмотрела на них. Они стояли неподвижно и смотрели на Рэйджа…

С такой же болью, какая застыла и у него в глазах. Господи, не могли же они…

Парень с бородкой встретился с ней взглядом.

Могли!

— Вы сделали это, — прошипела она. — Вы сделали с ним это!

— Да, — сказал тот, что в очках. — И это не твое дело.

— Скоты!

Рэйдж издал какой-то звук, потом закашлялся.

— Оставьте нас, — прошептал он.

— Голливуд, мы вернемся тебя проведать, — произнес парень с разноцветными волосами. — Что-нибудь нужно?

— Помимо пересадки кожи? — Рэйдж зашевелился, слабо улыбнулся и моргнул.

Пока мужчины выходили за порог, Мэри смотрела им в спины.

— Они просто… звери.

— Мэри… — пробормотал Рэйдж. — Мэри!

Она постарается сдержать себя. Злость сейчас ничем не поможет Рэйджу.

Мэри посмотрела на него сверху вниз, укрощая свою ярость.

— Позволь мне пригласить врача, о котором ты говорил, — произнесла она. — Как его зовут?

— Нет.

Она хотела сказать ему, чтобы он засунул куда подольше эту браваду сильного парня, с гордостью переносящего боль. Но знала: Рэйдж будет сопротивляться. И споры сейчас вряд ли пойдут ему на пользу.

— Хочешь, чтобы плащ остался на тебе, или снять? — спросила она.

— Сними. Если сможешь перенести мой вид.

— Об этом не беспокойся.

Она развязала кожаный пояс и сняла с Рэйджа одежду из черного шелка, борясь с тем, чтобы не закричать, пока он стонал от боли, перекатываясь с боку на бок, чтобы помочь ей. Когда они закончили и плащ был вынут из-под него, из раны на боку засочилась кровь.

Конец этой великолепной перине, подумала Мэри. И черт с ней.

— Ты потерял много крови.

Она скомкала тяжелый плащ.

— Знаю.

Он закрыл глаза, голова упала на подушку. Его обнаженное тело время от времени сотрясали судороги, бедра, живот, грудь дрожали, заставляя матрас колыхаться.

Мэри бросила плащ в ванную и вернулась.

— Тебе хоть промыли раны перед тем, как перебинтовать?

— Не знаю.

— Пожалуй, мне стоит проверить.

— Дай мне один час. Потом кровотечение остановится.

Он сделал глубокий вдох и скроил гримасу боли.

— Мэри… им пришлось сделать это.

— Что? — Она склонилась над ним.

— Им пришлось так поступить. Я не…

Еще один стон вырвался из его груди.

— Не держи на них зла.

«Ну конечно!»

— Мэри, — сказал он уже несколько окрепшим голосом, пытаясь сосредоточить на ней свои потускневшие глаза. — Я не оставил им выбора.

— Что ты сделал?

— Все позади. Не держи зла на них.

Его взгляд снова стал мутным.

Черт побери, она будет относиться к этим мерзавцам так, как сама захочет.

— Мэри?

— Не беспокойся.

Она провела рукой по его щеке, как если бы хотела смыть кровь с лица. Он вздрогнул от этого легкого прикосновения, она убрала руку.

— Хочешь, я что-нибудь тебе принесу?

— Просто поговори со мной. Почитай…

На полке рядом с несметным количеством DVD лежало несколько книг современных авторов. Мэри глянула на корешки. Взяла вторую часть Гарри Поттера и придвинула к кровати стул. Сначала сосредоточиться было трудно — она следила за дыханием Рэйджа, — но потом нашла нужный ритм. Дыхание замедлилось, спазмы прекратились, Рэйдж заснул.

Она закрыла книгу. На его лбу собрались морщинки, плотно сжатые губы побелели. Непереносимо было думать, что боль сопровождала его и во сне.

Мэри снова увидела желтую спальню матери. Почувствовала запах дезинфицирующего средства. Услышала тяжелое, отчаянное дыхание.

И вот опять, подумала она. Другая постель. Другие мучения. И — собственная беспомощность.

Она обвела комнату взглядом, остановившись на «Мадонне с младенцем», висящей над комодом. В окружении остальных вещей эта картина была уже не иконой, а произведением искусства, частью музейной коллекции, используемой для украшения интерьера.

Так что нет нужды переносить на нее свою ненависть. Или испытывать страх.

Статуэтка Мадонны в комнате матери смотрелась совершенно иначе. Мэри питала к ней отвращение, и когда тело Сисси Льюс покинуло дом, тот кусок гипса мгновенно переместился в гараж. У Мэри не хватило духу разбить статуэтку, хотя ей этого очень хотелось.

На следующее утро она отвезла чертову штуковину в приют Девы Милосердной и оставила там. И распятие тоже. Отъезжая от церкви, она ощутила невероятный триумф, словно от всей души сказала Господу: «Да пошел ты!»; голова, впрочем, слегка кружилась, но она уже давно не чувствовала себя так хорошо. Это победоносное оживление длилось недолго. Вернувшись домой, она увидела на стене след от креста и свободное от пыли пятно на полу там, где стояла статуэтка.

Два года спустя, с точностью до дня, ей поставили диагноз «лейкемия».

Логически рассуждая, она полагала, что дело не в проклятии из-за брошенных вещей. В году 365 дней, и обнаружение ее болезни случайно попало на один из них, как шарик в рулетке. Хотя в глубине души ей иногда чудилось обратное. Из-за этого она еще сильней ненавидела Бога.

Черт! У Него не нашлось времени сотворить чудо для ее матери, истинно верующей. Зато хватило на то, чтобы наказать Мэри, грешницу. Поди-ка разберись тут.

— С тобой мне легче, — произнес Рэйдж.

Она перевела взгляд с картины на него. Взяла за руку, попыталась привести в порядок свои мысли.

— Ты как?

— Мне лучше. Твой голос меня успокаивает.

«Прямо как с мамой», — подумала она. Матери тоже нравился звук ее голоса.

— Хочешь пить? — спросила Мэри.

— О чем ты сейчас думала?

— Ни о чем.

Он закрыл глаза.

— Хочешь, я тебя помою? — предложила она.

Когда он пожал плечами, она пошла в ванную и принесла оттуда теплую влажную мочалку и сухое банное полотенце. Мэри протерла Рэйджу лицо и аккуратно провела по краям бинтов.

— Я сниму их, не против?

Он кивнул, и она осторожно приподняла повязку. И сразу же вернула марлю и вату на место.

Мурашки побежали по коже Мэри, в горле встал ком.

Его били хлыстом. Только этим можно объяснить отметины.

— Ох… Рэйдж.

Слезы затуманили ее глаза, но она не позволила им сорваться с ресниц.

— Я просто поменяю повязки. Пока еще… рано промывать. У тебя есть…

— В ванной. Шкаф от пола до потолка справа от зеркала.

Стоя перед полками, она с удивлением рассматривала запасы Рэйджа. Хирургический набор. Гипс. Всевозможные повязки. Бинты. Она взяла то, что, на ее взгляд, могло пригодиться, и вернулась к Рэйджу. Разорвав упаковку со стерильными марлевыми повязками, она положила их ему на грудь и живот, решив, что лучше так и оставить. Невозможно приподнять его и перебинтовать. А чтобы связать бинты друг с другом, придется изрядно повозиться.

Когда она пригладила нижний край повязки слева, Рэйдж вздрогнул. Она посмотрела на него.

— Я сделала тебе больно?

— Забавный вопрос.

— В смысле?

Его глаза с легкостью открылись, но взгляд был тяжел.

— Ты ведь не знаешь?

«Очевидно, нет».

— Рэйдж, что тебе нужно?

— Поговори со мной.

— Хорошо. Дай только закончу.

Разобравшись с повязками, она открыла книгу. Он чертыхнулся.

Она растерянно взяла его за руку.

— Тогда я не понимаю, чего ты хочешь…

— Нетрудно бы и догадаться.

Его голос, хоть и слабый, звучал возмущенно.

— Ради бога, Мэри, можешь ты хоть раз открыть мне свою душу?

В дверь постучали. Они оба повернулись на звук.

— Сейчас вернусь, — произнесла Мэри.

Открыв дверь, она обнаружила на пороге парня с козлиной бородкой, держащего в одной руке серебряный поднос с едой.

— Я, между прочим, Вишу. Он проснулся?

— Привет, Ви, — сказал Рэйдж.

Вишу вошел в комнату, прошел мимо Мэри и поставил поднос на комод. Когда он направился к постели, она подумала: вот бы ей тоже стать такой огромной, чтобы выгнать его из комнаты.

Парень уперся коленом в край матраса.

— Как дела, Голливуд?

— В порядке.

— Боль проходит?

— Ага.

— Значит, ты понемногу идешь на поправку.

— Да, но не слишком быстро.

Рэйдж утомленно прикрыл глаза.

Вишу с минуту не отрываясь смотрел на него, сжав губы.

— Я вернусь позже, брат мой. Добро?

— Спасибо, приятель.

Парень с трудом повернулся и встретился глазами с Мэри. В то мгновение ей хотелось, чтобы он тоже испытал боль, которую причинил. Она знала: желание мести отпечаталось на ее лице.

— Крепкий орешек, да? — пробормотал Вишу.

— Если он тебе брат, то почему ты причинил ему вред?

— Мэри, не надо, — прохрипел Рэйдж. — Я же тебе говорил…

— Ты ничего мне не рассказал!

Она зажмурилась. Несправедливо кричать на него, когда он прикован к кровати, а его грудь напоминает сетку координат.

— Может быть, стоит об этом поговорить, — произнес Вишу.

Мэри скрестила на груди руки.

— Неплохая мысль. Почему бы не выложить мне все начистоту? Помочь понять, почему вы с ним так поступили.

— Мэри, я не хочу, чтобы ты… — начал Рэйдж.

— Тогда скажи сам! Если не хочешь, чтобы я ненавидела их, — объясни.

Вишу посмотрел в сторону кровати. Наверное, Рэйдж кивнул или пожал плечами, поскольку второй мужчина заговорил.

— Он предал Братство ради тебя. Ему пришлось загладить свою вину, чтобы остаться с нами и выбить разрешение для тебя.

Мэри затаила дыхание. Так это — ради нее? Все это — из-за нее?!

О боже! Он позволил избить себя до полусмерти ради нее…

«Я сделаю все для твоей безопасности, понимаешь?»

У нее не нашлось слов по поводу такой жертвы. И боли, которую он ради нее испытывал. И того, что с ним сделали близкие ему люди.

— Я не могу… У меня слегка закружилась голова… Извините…

Она отступила назад, надеясь попасть в ванную, но Рэйдж с трудом приподнялся на постели, словно собирался последовать за ней.

— Нет, Рэйдж, лежи, где лежишь.

Она подошла к нему, села на стул и провела рукой по его волосам.

— Оставайся здесь. Ш-ш… Успокойся.

Когда он немного расслабился, она посмотрела на Вишу.

— Я ничего не понимаю.

— С чего бы тебе понять?

Глаза вампира неотрывно смотрели на Мэри, их серебристые глубины пугали ее. Она заметила татуировку на его лице, а затем перевела взгляд на Рэйджа. Пальцами стала расчесывать его волосы, шепча ему что-то, пока он не заснул.

— Ты тоже страдал, когда делал с ним это? — мягким голосом спросила она, зная, что Вишу еще не ушел. — Скажи, ты страдал?

Она услышала шуршание одежды. Оглянулась через плечо и увидела, что Вишу снял рубашку. На его мускулистой груди обнажилась свежая рана, порез, словно лезвие прошлось по его коже.

— Для каждого из нас это было мукой.

— Хорошо.

Вампир широко улыбнулся.

— Ты понимаешь нас лучше, чем тебе кажется. Еда — не только для него. Для тебя тоже.

Да, но вот только ей от них ничего не нужно.

— Спасибо. Я прослежу, чтобы он поел.

Вишу притормозил у выхода.

— Ты сказала ему свое имя?

Она резко повернула голову.

— Что?

— Рэйдж. Он знает?

Мурашки пробежали у нее по затылку.

— Конечно же он знает мое имя.

— В смысле, его значение. Ты должна ему сказать.

Затем он нахмурился.

— Нет, я не по Интернету это нашел. Так как же?

Господи, ведь как раз об этом она только что думала…

— Ты читаешь мысли?

— Когда захочу, а временами — когда придется.

Вишу ушел, тихо закрыв за собой дверь.

Рэйдж пытался перевернуться на бок и проснулся от боли.

— Мэри?

— Я здесь.

Она взяла его ладонь в свои руки.

— Что тут случилось?

Когда он взглянул на нее, в глазах цвета морской волны читалась тревога, какой не было прежде.

— Мэри, пожалуйста. Хотя бы раз скажи мне, о чем ты думаешь.

Она помедлила.

— Почему ты не бросил меня? Тогда этого бы не произошло.

— Нет ничего такого, чего бы я не сделал для твоей безопасности, твоего спасения.

Она покачала головой.

— Не пойму, как ты можешь испытывать ко мне такие сильные чувства.

— Знаешь что? — Он слегка улыбнулся. — Тебе пора отложить в долгий ящик свои раздумья.

— Они куда верней, чем упования на веру, — прошептала она, проводя рукой по его светлым волнистым волосам. — Спи, великан. Каждый раз ты, похоже, просыпаешься подлечившимся.

— По мне, так лучше смотреть на тебя.

Но он все же закрыл глаза.

— Мне нравится, когда ты теребишь мои волосы.

Он вытянул шею, отодвигаясь от нее, чтобы она могла гладить его по голове.

«Даже его уши прекрасны», — подумала она.

Грудь Рэйджа поднялась и опустилась, когда он глубоко вздохнул. Немного погодя Мэри придвинула к кровати массивный стул и положила на него ноги.

Проходили часы. Братья навещали его по одному и представлялись. Фури, парень с великолепными волосами, принес горячий сидр, который она приняла. Рэт, мужчина в солнечных очках, и Бэт, женщина, на глазах которой она упала в обморок, тоже навестили его. Приходил Буч, поймавший футбольный мяч. А также стриженный под военного Торман.

Рэйдж много спал, но просыпался всякий раз, когда хотел перевернуться на другой бок. Тогда он смотрел на Мэри, словно черпая в ней силу. Она приносила ему воду, гладила по лицу, кормила. Разговаривали они мало. Казалось, достаточно было прикосновений.

Ее веки начали тяжелеть, она позволила голове упасть назад, когда в дверь снова тихонько постучали. Возможно, это Фриц принес еду.

Мэри потянулась и подошла к двери.

— Войдите, — произнесла девушка, открывая.

За дверью она увидела мужчину со шрамом. Он стоял неподвижно, как дерево, свет падал на грубые черты его лица, подчеркивая глубоко посаженные глаза, череп под ежиком волос, откуда брал начало шрам, и жесткий подбородок. На нем были свободная водолазка и мешковатые штаны. То и другое — черное.

Мэри немедленно отступила к постели Рэйджа, защищая его, хотя было глупо думать, что она сможет отразить удар такого огромного вампира.

Повисла тишина. Она убеждала себя, что и он, скорее всего, зашел проведать Рэйджа, как и остальные братья, и не собирается причинять ему вред. Но только… он выглядел напряженным, его поза говорила о том, что он готов ринуться вперед в любую минуту. И, самое странное, он не смотрел ей в глаза, как не смотрел и на Рэйджа. Мрачный, холодный взгляд просто блуждал по комнате.

— Не хочешь зайти и повидать его? — наконец спросила она.

Страшные глаза переместились на нее.

Словно обсидианы, подумала она. Они походили на обсидианы. Блестящие. Бездонные. И бездушные.

Она отошла еще и взяла Рэйджа за руку. Вампир ухмыльнулся из дверного проема.

— Женщина, ты выглядишь свирепо. Думаешь, я пришел оторвать от него еще один кусок?

Голос — низкий, спокойный. И вместе с тем звонкий. И такой же отстраненно-равнодушный, как и зрачки.

— Ты собираешься причинить ему вред?

— Глупый вопрос.

— Почему?

— Ты не поверишь моему ответу, так что нечего спрашивать.

Опять тишина. Мэри молча разглядывала его. Ее осенило, что, может быть, он не так уж агрессивен. Просто ему неловко.

Возможно.

Она поцеловала ладонь Рэйджа и заставила себя отойти от него.

— Я приму душ. Ты пока что посидишь с ним?

Вампир моргнул, как бы удивившись.

— А ты комфортно будешь чувствовать себя в ванной нагишом, когда я рядом?

«Ну не совсем».

Она пожала плечами.

— Тебе решать. Но думаю, если он проснется, лучше ему видеть тебя, чем совсем никого.

— Ты выключишь для меня свет?

— Так ты заходишь или уходишь?

Он промолчал.

— Сегодня тебе, наверное, пришлось несладко, — сказала она.

Его изуродованная верхняя губа скривилась.

— Ты единственная, кто предположил, что я могу никого не обижать. Ты что, мать Тереза? Видишь только хорошее в огромных, израненных монстрах? Или что-то вроде того?

— Ты же не сам выбрал для себя этот шрам, верно? Так что готова поспорить: за этим жестким лицом скрывается некто другой. Повторяю: пришлось несладко?

Его глаза превратились в узкие щелочки, от него повеяло холодом.

— Осторожнее, женщина. Храбрость — штука опасная.

Она подошла к нему.

— Знаешь что? Я ведь это придумала — насчет душа. Хотела оставить вас наедине, видя, что ты отвратительно себя чувствуешь, иначе бы не торчал в дверях, как чертов пень. Либо прими приглашение, либо уходи, но я буду благодарна, если ты перестанешь меня запугивать.

В этот момент Мэри не слишком заботило, что он может накинуться на нее. Но нервы ее были на пределе, и она распалялась все больше. Из-за усталости у нее гудело в ушах, так что, возможно, она плохо соображала.

— И что ты выберешь? — потребовала она ответа.

Вампир зашел внутрь и закрыл за собой дверь. С его присутствием в комнате стало холоднее. Угроза, исходящая от него, словно живое существо, казалось, обвивала тело Мэри своими щупальцами. Замок щелкнул, и тогда-то она ощутила ужас.

— Я еще не начинал, — медленно сказал вампир каким-то шелковым голосом.

— Что? — резко спросила она.

— Пугать тебя. Ты и так напугана.

Он улыбнулся. Его клыки оказались длинней, чем у Рэйджа.

— Я чувствую запах твоего страха, женщина. Словно невысохшая краска, он щиплет нос.

Мэри попятилась, но он наступал на нее, преследуя.

— Хмм… и мне нравится твой аромат. Как и в первый день, когда я тебя увидел.

Она отступала, вытянув назад руку, надеясь нащупать кровать. Вместо этого запуталась в тяжелых гардинах на окнах.

Вампир со шрамом загнал ее в угол. Не такой мускулистый, как Рэйдж, но несомненно смертоносный. Холодные глаза рассказали ей все о его способности убивать.

Мэри опустила голову, сдаваясь. Ни она, ни Рэйдж в его состоянии не могли бы помешать вампиру со шрамом, если бы тот захотел ее обидеть. Черт побери, она ненавидела беспомощность, но жизнь то и дело преподносила ей именно такие сюрпризы.

Вампир прильнул к ней, и она съежилась.

Он глубоко вздохнул и медленно отодвинулся от нее.

— Принимай свой душ, женщина. Я и раньше никогда не хотел причинить ему вред, ничего в этом плане не изменилось. И я не собираюсь делать какую-либо пакость тебе. Если с тобой что-нибудь случится, он будет страдать еще больше.

Когда вампир отвернулся, Мэри опустилась на пол, но успела заметить, что он вздрогнул, взглянув на Рэйджа.

— Как тебя зовут? — пробормотала она.

Он поднял бровь, посмотрев на Мэри, а затем снова взглянул на Рэйджа.

— Я самый злобный среди всех, если ты еще не поняла этого.

— Я хотела услышать имя, а не прозвище.

— Я мерзавец скорее по принуждению. А имя мое Зетист. Я — Зетист.

— Что же… приятно познакомиться, Зетист.

— Ты очень вежлива, — поддразнил он ее.

— Угу. Спасибо, что пока не убил ни его, ни меня. Достаточно?

Зетист оглянулся через плечо. Его веки напомнили ей жалюзи на окнах, позволяющие холодной ночи просочиться сквозь узкие щелки. С подстриженными под ежик волосами и шрамом, он олицетворял насилие — агрессию и боль в человеческом обличье. Хотя, когда он посмотрел на Мэри сквозь мерцание свечи, его лицо несколько смягчилось. Правда, перемена оказалась столь мимолетной, что Мэри подумала: ей почудилось.

— Ты, — произнес он нежно, — необыкновенная.

Пока она не сказала еще что-нибудь, он поднял руку.

— Иди. Сейчас же. Оставь меня с моим братом.

Не проронив ни слова, Мэри ушла в ванную. Она принимала душ так долго, что пар в ванной комнате стал густым, словно крем. Когда она закончила мыться, то оделась в те же вещи, поскольку забыла взять с собой чистые. Затем легонько приоткрыла дверь в спальню.

Зетист сидел на краю кровати, его широкие плечи ссутулились, руки обхватили талию. Он наклонился над спящим Рэйджем так низко, как только мог, они едва не касались друг друга. Зетист раскачивался из стороны в сторону, а в воздухе витала тихая, убаюкивающая мелодия.

Вампир пел, его голос поднимался и опадал, проскакивая октавы, то взмывая ввысь, то ныряя. Прекрасный. Невероятно прекрасный. Рэйдж казался расслабленным и мирно отдыхал, чего с ним уже давно не случалось.

Мэри быстро пересекла комнату и вышла в коридор, оставив мужчин вдвоем.

Глава 31

Рэйдж проснулся к обеду следующего дня. Первым делом он собирался дотянуться до Мэри, не открывая глаз, но остановился, не желая снова потревожить внутренний огонь. Рэйджу не хватило бы сейчас сил с ним бороться.

Он открыл глаза и повернул голову. Мэри спала рядом с ним, лежа на животе.

Господи, в очередной раз она позаботилась о нем, когда он в этом нуждался. Она просто несгибаемая. Сильная. Готовая выстоять даже против его братьев.

Любовь наполнила сердце Рэйджа, поглотила его, у него едва не пресеклось дыхание.

Положив ладонь на свою грудь, вампир нащупал повязки, которые наложила Мэри. Он аккуратно снял их одну за другой. Раны смотрелись неплохо: они затянулись и почти не болели. К завтрашнему дню от них останутся лишь розовые полоски, а послезавтра они исчезнут вовсе.

Рэйдж подумал о нагрузках, которые за последнее время перенесло его тело. Изменение. Внутренняя пульсация из-за присутствия Мэри. Солнечный ожог. Наказание кнутом. Скоро ему придется пить кровь, а сделать это нужно до того, как наступит голод.

К делу кормления Рэйдж относился очень педантично. Большинство братьев терпят голод, насколько хватает сил, только потому, что не хотят обременять себя интимной близостью. Но Рэйджу лучше не рисковать. Ему совершенно не нужен вырвавшийся на волю зверь, жаждущий крови…

Минутку.

Рэйдж глубоко вздохнул. Внутри его… необыкновенная тишина. Никакого постороннего гула. Никакого зуда. Жжения. Хотя он лежит рядом с Мэри.

Внутри тела… всего лишь он один. Сам по себе. Проклятье Девы-Законоучительницы ушло.

Ну да, верно, подумал он. Она временно сняла проклятие, чтобы Рэйдж смог пройти рит без превращения. И скорее всего, дала ему передышку, чтобы он подлечился. Рэйдж задумался о том, сколько времени продлится эта отсрочка.

Он медленно выдохнул через нос. Когда воздух коснулся его кожи, Рэйдж ощутил абсолютную безмятежность. Райскую тишину. Ревущую пустоту.

С тех пор прошел целый век…

Господи, ему хотелось рыдать.

Рэйдж закрыл лицо руками — на случай, если все же расплачется и разбудит Мэри.

Знают ли другие о своем счастье, ежесекундно испытывая такие моменты? Моменты потрясающего спокойствия. До своего проклятия он не ценил их, даже не замечал. Господи, если бы его тогда осчастливили таким моментом, он бы просто перекатился на другой бок и опять заснул.

— Как себя чувствуешь? Принести что-нибудь? — спросила Мэри.

При звуке ее голоса он приготовился к всплеску энергии. Но ничего не произошло. Рэйдж почувствовал лишь приятное тепло в груди. Любовь освободила его от оков проклятия.

Он потер лицо и взглянул на девушку. В этой безмолвной темноте он так обожал Мэри, что даже боялся ее.

— Мэри, мне необходимо быть с тобой. Прямо сейчас. Нужно оказаться внутри тебя.

— Тогда поцелуй…

Он притянул ее к себе. На ней — лишь футболка, под которую он просунул руки, гладя девушку по спине. Рэйдж уже весь пылал, готовый обладать ею. Когда не нужно сдерживаться, тогда ласкать Мэри — одно удовольствие.

— Мне необходимо любить тебя, — произнес он, откидывая простыни и одеяла. Он хотел разглядеть каждую частицу ее тела, прикоснуться к каждому сантиметру, и ничто не должно ему мешать.

Он снял ее майку, а затем усилием воли зажег все свечи в комнате. В золотистом сиянии Мэри казалась просто ослепительной. Она склонила голову набок, посмотрев на него снизу вверх своими серыми глазами. Ее груди — молочные округлости с розовыми сосками, которые уже напряглись. Живот плоский, даже слишком плоский, подумал Рэйдж обеспокоенно. Но ее бедра — идеальны, так же как и гладкие ноги.

А соединение ног под пупком, это сладостное место…

— Моя Мэри, — прошептал он, вспоминая все участки ее тела, которые хотел исследовать.

Когда Рэйдж раздвинул ноги девушки, его плоть уже гордо вздыбилась. Набухшая, вытянувшаяся по струнке, готовая к продолжению парада. Но прежде чем он успел до нее дотянуться, ладони Мэри уже нащупали его длинное орудие. Рэйдж вздрогнул, пот выступил на его теле. Наблюдая за тем, как она ласкает его, он на мгновение замер, давая полную волю наичистейшему желанию, неоскверненному экстазу.

Когда девушка привстала, он не знал, что она намеревается сделать.

— Мэри?

Ее губы разомкнулись и обхватили его плоть ртом.

Рэйдж вздохнул и оперся на руки.

— О мой… бог!

Со времен проклятия ни одной женщине, с которой он занимался сексом, Рэйдж не позволял опускаться, ниже пояса. Он не хотел, не желал, чтобы они касались его ниже пояса.

Но это же Мэри.

Посасывание и тепло ее рта, но больше всего осознание того, что это она, отнимало у Рэйджа все силы, отдавая его в полное ее распоряжение. Глаза Мэри неотрывно смотрели в его глаза, наблюдая за волнами наслаждения, накатывающимися на Рэйджа. Когда он откинулся на матрас, она забралась выше и начала двигаться быстрее. Он взял ее голову в свои ладони, чувствуя, как она находит ритм.

Перед наступлением оргазма он разомкнул бедра, пока еще не собираясь давать выход своему наслаждению.

— Иди сюда, — сказал он, притягивая ее к своему животу и груди, перекатывая на спину.

— Хочу быть внутри тебя, когда закончу.

Целуя ее, он положил руку на ее шею и сполз на середину ее тела, остановившись в районе сердца. Оно билось очень быстро. Рэйдж склонился, прижался губами к грудной клетке, а затем дотянулся до груди. Он посасывал ее, обхватывая руками спину под лопатками, прижимая ее тело теснее к своему рту.

В ее горле зародился восхитительный звук, вздох, который заставил его поднять голову и посмотреть ей в лицо. Глаза Мэри были прикрыты, зубы стиснуты. Он покрыл поцелуями ее тело до пупка, где и остановился на миг, прежде чем двинуться к бедрам. Переворачивая девушку на живот, он разомкнул ее ноги и накрыл рукою промежность. Влага покрыла его ладонь, словно шелк, заставив его задрожать. Он поцеловал бедро девушки и нижнюю часть спины.

Проскальзывая в Мэри пальцем, он обнажил клыки и провел ими по позвоночнику.

Мэри застонала, ее тело изогнулось.

Рэйдж остановился у ее плеча. Отодвинул в сторону полосы. Зарычал, глядя на шею.

Мэри напряглась.

— Не бойся, Мэри, я не причиню тебе вреда, — прошептал он.

— Мне не страшно.

Она зашевелила бедрами, сжимая его руку своим влажным источником жара.

Рэйдж зашипел, чувствуя, как волна страсти проходит по нему. Он вспотел от страха, но быстро успокоился. Не было ни вибрации, ни проклятого гула. Только он и она. Вместе. Занимающиеся любовью.

Хотя Рэйдж испытывал жажду еще и иного рода.

— Мэри, прости меня.

— За что?

— Я хочу… пить твою кровь, — произнес он у нее над ухом.

Мэри задрожала, но он почувствовал теплый поток в том месте, где проник в нее, и понял: ее трясет от желания.

— Ты правда хочешь… этого? — спросила она.

— Да, черт возьми!

Его рот сомкнулся около ее горла. Он нежно пососал нежную кожу, умирая от жажды двинуться дальше.

— Я бы с огромным удовольствием припал к твоей вене.

— Интересно, каковы ощущения?

Ее голос, хрипловатый, трепещущий. Господи, неужели она позволит ему?

— Это больно?

— Только поначалу, слегка, а потом это… как секс. Ты почувствуешь мое удовольствие, пока я буду пить. Я буду очень осторожен. Нежен.

— Не сомневаюсь.

Волна страсти пронеслась по его телу, клыки выдвинулись. Он представил, как вопьется ими в ее шею. Будет сосать. Глотать. Пробовать ее на вкус. А потом она проделает то же самое с ним, и они сольются в экстазе. Он хорошо покормит ее, позволит взять столько, сколько ей нужно…

Она проделает то же самое?

Рэйдж отстранился. О чем он, черт побери, думает? Она человек, ради всего святого. И не питается кровью.

Он положил голову на ее плечо. И вспомнил, что она не только человек, но еще и больна. Он облизнулся, стараясь уговорить свои клыки вернуться на место.

— Рэйдж? Ну, ты же собирался… сам знаешь что.

— Думаю, безопаснее не делать этого.

— Я, честное слово, не боюсь.

— Мэри, я знаю. Тебе ничто не страшно.

Храбрость — одна из причин, почему он так связан с ней.

— Но лучше я буду любить твое тело, чем возьму у него то, что оно не способно мне дать.

Он быстро лег сверху, приподнял ее бедра и вошел сзади, проскальзывая вглубь. Жар пожирал его, Мэри прогнулась, принимая вторжение. Одной рукой Рэйдж поглаживал ее груди, придерживая туловище. Другой рукой повернул к себе голову девушки за подбородок, так, чтобы целовать ее.

Прерывистое дыхание Мэри обжигало. Он медленно им шел из нее, затем вернулся. Скользящее обратное движение заставило обоих застонать. Внутри она была невероятно узкой, плотно охватывая его. Пару толчков он себя еще контролировал, но потом его бедра словно вырвались на свободу, двигаясь по-своему, ему пришлось даже оторваться от ее губ. Его тело с силой ударялось о тело девушки, Рэйдж положил руки на ее талию, чтобы удержаться.

Он повалился грудью на кровать, голова Мэри повернулась набок. Губы приоткрыты, глаза сомкнуты. Он отпустил верхнюю часть ее тела и уперся кулаками в матрас по обе стороны от ее плеч. Под ним Мэри казалась крошечной, миниатюрной даже по сравнению с его крепкими руками. Но она вбирала его в себя полностью, от копчика до основания, снова и снова, пока он совсем не потерял голову.

Выныривая из забытья, Рэйдж почувствовал чудесное жжение в ладони. Опустив глаза, он увидел, что она прижалась к его руке и взяла в рот его большой палец, слегка покусывая.

— Мэри, сильнее, — хрипящим голосом произнес Рэйдж. — О да. Кусай сильнее.

Небольшое покалывание, когда она погрузила зубы в его кожу, заставило Рэйджа взлететь до небес от удовольствия, приблизиться к сладострастному финалу.

Вот только Рэйдж еще не хотел завершения.

Он отстранился и быстро перевернул ее. Она легла на спину, раскинув ноги, словно у нее не хватало сил свести их вместе. От одного вида Мэри, распахнутой для него, вспотевшей, набухшей от желания, он чуть не выпустил свое наслаждение на волю, на ее бедра. Рэйдж опустил голову и поцеловал место, откуда только что вышел, слегка ощущая свой запах, оставленный на ней.

Она дико закричала, кончая. Пока ее пульсация утихала, Рэйдж снова взобрался на нее и погрузился внутрь.

Мэри повторяла его имя, впиваясь ногтями в спину.

Он позволил себе достигнуть пика, глядя в ее широко распахнутые, одурманенные глаза. Больше не сдерживаясь, Рэйдж снова и снова входил в нее, позволяя своему потоку извергнуться. Оргазм охватил все его тело, вампир качался на волнах, захлестывающих его. Казалось, этой истоме нет конца и края.

Если бы Рэйдж мог, он бы вовеки не останавливался.

Мэри крепко держалась за Рэйджа. Когда он содрогнулся еще раз, его тело сжалось, дыхание потоком вырвалось из легких. Он застонал, снова дернулся, она почувствовала, как он опять кончает в нее.

Такая близость потрясла ее: она уже спокойна, а он испытывает не первый оргазм, содрогаясь в конвульсиях. Всеми чувствами, подстегиваемыми страстью, она ощущала каждую клеточку в его теле так же, как и каждый мощный толчок. Она могла сказать наверняка, когда наступит новый оргазм, могла почувствовать трепет в его животе и бедрах. Вот сейчас это происходило снова: он задержал дыхание — грудь, плечи и бедра его напряглись, и — новая волна.

На сей раз он поднял голову, губы приподнялись, обнажая клыки, глаза плотно зажмурены. Его тело содрогнулось, все мышцы напряглись. А затем глубоко внутри Мэри ощутила движение.

Его глаза распахнулись. Взгляд был затуманен.

— Мэри, извини…

Его настиг еще один спазм.

— Никогда… раньше… такого не было, — с трудом выговорил Рэйдж. — Никак не остановиться. Проклятье!

Он издал гортанный звук, очередное извинение растворилось в новом экстазе.

Она улыбнулась Рэйджу и провела руками по его гладкой спине, чувствуя, как напряглись крепкие мускулы, когда нижняя часть тела снова проникла в нее. Влага заполнила всю Мэри между ног, она необычайно возбудилась от жара, который источал Рэйдж. И еще этот чудный, тягучий запах в воздухе, дух его связи с ней, терпкий аромат, окруживший ее со всех сторон.

Он поднялся на руках, словно собирался выйти.

— Ты куда?

Она обвила его бедра своими.

— Придавил же… тебя.

Его голос снова сорвался.

— Я в полном порядке.

— О Мэри, я…

Он снова прогнулся, подавшись грудью вперед, запрокидывая голову назад, — шея напряжена, мускулы на плечах вздулись. Господи всемогущий, он просто сногсшибателен.

Вдруг Рэйдж остановился, его тело обмякло. Огромный вес навалился на нее — больший, чем она могла выдержать, а тем более дышать под ним. К счастью, Рэйдж откатился в сторону, все-таки прижимая ее к себе. Его сердце бешено колотилось. Мэри слышала, как оно замедляет темп.

— Я не сделал тебе больно? — спросил он.

— Нет-нет.

Он поцеловал ее, встал с кровати и поплелся в ванную. Вернулся с полотенцем и нежно обтер Мэри между ног.

— Хочешь, я включу душ? — спросил он, — Я несколько перестарался.

— Да ладно тебе. И… нет, не надо: просто хочу полежать.

— Не могу объяснить, почему так случилось.

Он нахмурился, подбирая с пола одеяла и складывая обратно на кровать, накрыв ее и сам накрываясь.

— Хотя… наверное, все-таки могу.

— Какая бы ни была причина, ты просто великолепен.

Она прижалась губами к его подбородку.

— Совершенно великолепен.

Они некоторое время лежали рядом.

— Послушай, Мэри, мое тело за последнее время прошло через столь многое…

— Это уж точно.

— Мне необходимо… позаботиться о себе.

Что-то в его голосе было не так; она взглянула на Рэйджа. Он лежал, уставившись в потолок.

Холодок пробежал по ее спине.

— Как?

— Мне необходимо покормиться. От женщины. Моей расы.

— А…

Она вспомнила о том, каково это было: ощутить его клыки на своем позвоночнике. Вспомнила, как трепетала от предвкушения, когда он ласкал ее шею. Обрывки воспоминаний о его ночном похождении заставили Мэри вернуться к реальности. Она не сможет снова пройти через этот кошмар. Ждать в его постели, зная, что он с другой.

Рэйдж взял ее руки в свои ладони.

— Мэри, мне придется покормиться, чтобы держать себя в узде. Но я хочу, чтобы ты присутствовала при этом. Если тебе будет слишком тяжело смотреть, можешь, по крайней мере, находиться со мной в одной комнате. Не хочу, чтобы у тебя в голове родились вопросы, что было между мной и той женщиной.

— У кого ты будешь, — она прокашлялась, — пить кровь?

— Я уже думал об этом. Только не у тех, кем я обладал.

Пожалуй, это сузит круг до… пяти? Или шести женщин?

Она тряхнула головой, чувствуя себя стервой.

— Я собираюсь позвать одну из Избранных.

«Скажи еще, что они беззубые ведьмы», — подумала Мэри.

— Кто они такие? — произнесла она вслух.

— Прежде всего они служат Деве-Законоучительницe, нашему божеству, но иногда еще и прислуживают членам Братства, у которых нет пары, ради кормления. В нынешнее время мы не так часто прибегаем к их помощи, но я собираюсь связаться с ними и посмотреть, можно ли что-нибудь организовать.

— Когда?

— Чем раньше, тем лучше. Может быть, завтра ночью.

— К этому времени я уже уеду.

Его лицо помрачнело, но она не дала ему сказать ни слова.

— Мне действительно пора уезжать.

— Да к черту!

— Рэйдж, смотри на вещи реалистично. Ты всерьез думаешь, что я здесь останусь навечно?

— Именно этого я и хочу. Так что — да.

— А тебе не приходило в голову, что я могу скучать по дому, по своим вещам, по…

— Их сюда привезут. Все, что тебе понадобится.

Она покачала головой.

— Мне необходимо вернуться домой.

— Там небезопасно.

— Значит, мы сделаем мой дом безопасным. Я установлю сигнализацию. Научусь стрелять. Не знаю. Но мне нужно вернуться к прежней жизни.

Он закрыл глаза.

— Рэйдж, посмотри на меня. Посмотри на меня!

Она сжала его руку.

— Есть дела, которыми я должна заниматься. В моем мире.

Его губы превратились в узкую полоску.

— Ты позволишь Вишу установить систему безопасности?

— Да.

— И будешь иногда приезжать ко мне сюда.

Она тяжело вздохнула.

— А если я скажу «нет»?

— Тогда я сам к тебе приеду.

— Не думаю, что…

— Я уже говорил тебе: перестань думать.

Губами он нашел ее губы, но прежде, чем его язык успел проникнуть внутрь, лишая Мэри возможности думать логически, она его оттолкнула.

— Рэйдж, ты же знаешь, что все это ни к чему не приведет. Что бы ни было между нами. Это ни при каких условиях не сработает.

Он перекатился на спину, подложив руку под голову. Стиснул зубы, жилы на его шее напряглись.

Она ужасно ненавидела себя за это. Но лучше сказать обо всем сейчас.

— Я ценю все, что ты для меня сделал. Жертву, которую принес, чтобы защитить меня…

— Почему ты так расстроилась, когда я уходил тогда ночью?

— Что, прости?

— Почему тебя заботило, что я спал с кем-то еще? Или тебе нужен был бурный секс и ты нашла для него повод?

Его глаза не отрывались от ее лица. Ярко-голубые, неоновые — в них невозможно было смотреть, не прищурясь.

— Если ты опять захочешь секс-марафон, только намекни. Мне не составит труда сыграть свою роль.

О боже. Она совсем не хотела его злить.

— Рэйдж…

— Знаешь, а ведь я и правда втянулся. Мне понравилось превосходство, которое ты изображала. Понравилась садистская часть. Ощутить мою кровь у тебя на губах после твоего укуса. Это действительно заводило.

Его ледяной голос звучал просто ужасно. Но его равнодушные светящиеся глаза ранили ее еще сильнее.

— Прости, — сказала она. — Но…

— На самом деле, вспоминая о произошедшем, я опять возбуждаюсь. Что удивительно, если учесть, как я провел последние минут двадцать.

— А что нас, по-твоему, может ожидать в будущем?

— Никто этого не знает. Но ты пробудешь здесь до сумерек, ладно? Чтобы я мог отвезти тебя домой. Давай-ка посмотрим, смогу ли я снова настроиться на былой лад. Не хочу покушаться на твое время.

Он залез под покрывало.

— Черт, а ты, однако, великолепна. Я уже снова тверд, как бейсбольная бита.

— Ты хоть знаешь, через что мне придется пройти в следующие полгода?

— Нет, и я вряд ли об этом узнаю, верно? Ну так как насчет секса? Поскольку это все, что тебе от меня нужно, а я жалкий неудачник, который хочет заполучить тебя любым способом, пожалуй, и прибегну к нему.

— Рэйдж! — закричала она, стараясь привлечь его внимание.

— Мэри! — насмешливо произнес он. — Извини, если я слишком много болтаю. Лучше бы мой рот был занят другим. Хочешь, чтобы он накрыл твой? Нет, лучше груди. Или — минутку! — еще ниже. Да, тебе ведь нравится ниже, а? Я знаю, как доставить тебе удовольствие.

Она обхватила голову руками.

— Не хочу расставаться так. Ссорясь.

— Но это же не остановит тебя? Только не тебя, суперсильную Мэри. Ты просто выйдешь в мир…

— Из-за болезни, Рэйдж! Я оставляю тебя из-за болезни, ясно? Завтра я поеду к врачу. Дома меня не ждет роскошная вечеринка.

Он уставился на нее.

— Ты думаешь, я недостоин тебя навещать?

— Что?

— Ты не позволишь навещать тебя во время болезни?

Она вспомнила, как больно было видеть его страдания и не иметь возможности ему помочь.

— Зачем тебе это? — прошептала она.

Челюсть Рэйджа ослабла, словно Мэри ударила его.

Он вскочил с кровати.

— Ну конечно! Да иди-ка ты, Мэри!

Он натянул пару кожаных брюк и взял с комода майку.

— Можешь паковать вещи, дорогая. Больше тебе не придется иметь дело с бродячим псом.

Он натянул майку через голову.

— Я попрошу Ви оборудовать твой дом системой безопасности как можно скорее. Это много времени не займет, а пока ты можешь спать в другом месте. Один из доггенов проводит тебя в новую комнату.

Она быстро поднялась с постели, но не успела к нему подойти, как Рэйдж пригвоздил ее тяжелым взглядом. Мэри остановилась как вкопанная.

— Знаешь, милая, я действительно это заслужил. Я поступал так со многими — просто уходил, не оставляя им шанса.

Он открыл дверь.

— Хотя женщинам, которых я бросал, повезло больше. по крайней мере, они не помнят меня. Я бы убил, только чтобы забыть тебя прямо сейчас. Правда.

Уходя, он не стал хлопать дверью. Просто решительно закрыл ее.

Глава 32

О. сдавил тиски, склонившись над мирным вампиром, которого похитил в переулке рядом с баром «Скример» в центре города. Только что выстроенное здание для пыток оправдывало себя. Работа с пленным продвигалась неплохо. Выяснилось, что парень имеет кое-какое отношение к братьям, хотя и слабое.

При иных обстоятельствах О. уже был бы чрезвычайно возбужден. Вместо этого, глядя на содрогания вампира, на его тусклые, заплывшие глаза, он словно видел со стороны Омегу и себя. Распростертого. Беспомощного, утратившего власть над собой. В муках.

Воспоминания наполнили его легкие ужасом, словно илом. О. отвернулся от вампира. Когда тот застонал, лессер почувствовал себя брошенным в реку котенком.

Господи, ему нужно собраться.

О. прокашлялся. Вобрал в легкие немного воздуха.

— Ну и… Как хорошо твоя сестра знает братьев?

— Она… она спит… с ними.

— Где?

— Не знаю.

— Тебе лучше придумать другой ответ.

О. сдавил тиски с еще большей силой.

Вампир вскрикнул, его бешеные глаза вращались по сторонам, цепляясь за тусклую обстановку внутри помещения. Он снова оказался близок к обмороку, так что О. чуть ослабил хватку.

— Так где она встречается с ними?

— Кейт ходит по всем барам.

Вампир слабо закашлялся.

— «Зеро», «Скример». Как-то на днях она ходила в «Одноглазого».

— «Одноглазый»?

Странно. Это же в глуши.

— Теперь вы отпустите меня домой? Мои родители будут…

— Уверен, что они уже беспокоятся. И правильно делают.

О. покачал головой.

— Но я не могу пока тебя отпустить. Не сейчас.

И никогда, но вампиру знать об этом не обязательно.

О. опять сдавил его руку.

— А теперь повтори: как зовут твою сестру?

— Кейт.

— И с кем из братьев она спит?

— Одного точно знаю… такой с бородкой. Вишу. Ей еще нравится светловолосый воин… но тот на нее не обращает внимания.

Светловолосый брат со зверем?

— Когда она последний раз виделась с блондином?

Раздались неразборчивые звуки.

— Повтори. Я не слышу.

Вампир пытался что-то сказать, но его тело напряглось, рот раскрылся, словно он задыхался.

— Ой, да брось, — пробормотал О. — Не так-то тебе и больно.

Черт, тиски — это же детский сад, они даже рядом не лежали со смертоносными орудиями! Но тем не менее спустя десять минут вампир был мертв. О. стоял над его телом, не понимая, что произошло.

Дверь в центр пыток открылась, и широкими шагами вошел Ю.

— Ну, как дела сегодня?

— Мирный вампир скончался, но, черт побери, я не пойму почему. Ведь я только начал.

О. снял тиски с руки вампира и отбросил к остальным инструментам. Перевел взгляд на безжизненный мешок с костями и вдруг, себе на удивление, почувствовал тошноту.

— Если ты сломал ему кость, мог оторваться тромб.

— Что?… Ах да. Но подожди: из-за пальца? Если бы кость на ноге, то ладно, но я работал с ладонью.

— Неважно. Он может оторваться где угодно. А если доберется до легких и забьет их, игра окончена.

— Он задыхался.

— Возможно, это и произошло.

— Не вовремя. Его сестра спит с братьями, но я вытянул из него совсем немного.

— Домашний адрес?

— Нет. У этого придурка украли кошелек прежде, чем я его поймал. Он был пьян, на него напали в переулке. Хотя он все же назвал несколько мест. Обычные клубы в центре, но еще и захолустный бар, «Одноглазый».

Ю. нахмурился, вытаскивая ружье и проверяя патроны.

— Уверен, что он не пытался сбить тебя со следа? «Одноглазый» недалеко отсюда, а эти мерзкие братья ошиваются в городе. В смысле, что там мы обычно на них и нарываемся.

— Там они просто позволяют нам на них нарываться. Один бог знает, где они живут.

О. кивнул в сторону тела.

— Проклятье! Он как раз начал говорить что-то перед смертью. Но я не разобрал слов.

— Их язык — просто кошмар. Нам бы переводчика.

— Не смешно.

Ю. осмотрелся.

— Ну а как тебе новое место для работы?

Это неважно, подумал О.

— Оно превосходно, — произнес он вслух. — Сначала я поместил вампира в одну из труб, дожидаясь, когда он очнется. Система удержания работает великолепно.

О. переложил руку вампира на грудь, а затем постучал по столу из нержавеющей стали.

— А это — просто подарок свыше. Отверстия для стока, тиски.

— Ага, я знал, что тебе понравится. Украл из морга.

— Очень мило.

Ю. подошел к огнеупорному шкафу, в котором хранилось снаряжение.

— Ты не против, если я возьму немного патронов?

— Они здесь как раз для этого.

Ю. вынул картонную коробку размером с ладонь с надписью «Ремингтон».

— Слышал, что мистер Икс поставил тебя во главе этого места, — сказал он, заполняя обойму.

— Да, он отдал мне ключи.

— Хорошо. Правильное решение.

Конечно, у такой привилегии были свои условия. Мистер Икс потребовал, чтобы О. сюда переехал. Перемещение имело свой смысл. Если они собираются держать здесь вампиров подолгу, нужен ведь и надсмотрщик над ними.

О. уперся ногой в стол.

— Мистер Икс собирается объявить о новой структуре. Внутри каждого отряда лессеры будут разбиты по парам, свою я должен выбрать сам. Я хочу, чтобы со мной был ты.

Ю. улыбнулся, закрывая патронную коробку.

— Я был звероловом в Канаде, ты об этом знал? Еще в двадцатых годах девятнадцатого века. Мне нравится находиться в поле и кого-нибудь ловить.

О. кивнул, думая, что перед тем, как он окончательно потеряет свой запал, они с Ю. станут чертовски неплохим дуэтом.

— Так это правда, о тебе и об Иксе? — спросил Ю.

— Что именно?

— Недавно ты встречался с Омегой?

Когда О. вздрогнул при звуках этого имени, Ю. уловил реакцию, но неверно ее истолковал.

— Святые угодники, ты видел его. Ты станешь вторым после Икса в командовании? К этому идет?

О. сглотнул, несмотря на ноющее ощущение в желудке.

— Тебе стоит спросить об этом сэнсэя.

— Да, конечно. Прямо так и спрошу. Не пойму, почему вообще вы держите это в секрете.

О. знал не больше других, Да и выбор не за ним. Господи. Еще недавно сама мысль стать вторым после Главного Лессера привела бы его в восторг.

Ю. направился к двери.

— Когда и где я тебе нужен?

— Здесь и сейчас.

— Что ты задумал?

— Мы собираемся в центр. Я хотел позвать других на вечерний урок, но, кажется, потерял свой учебник.

Ю. склонил голову набок:

— Ну так зайдем в библиотеку. Возьмем еще один.

Рэйдж сгорал от нетерпения, надеясь найти выход своим эмоциям, блуждая по переулку между барами в центре города. Лил холодный дождь. Рэйдж временами дергался, злость и боль смешались в его груди. Вишу еще два часа назад сдался, пытаясь его разговорить.

Они еще раз вышли на Трейд-стрит и остановились у входной двери «Скримера». Нетерпеливая, дрожащая толпа рвалась в клуб, среди людей находились и четверо мирных вампиров.

— Попробую в последний раз, Голливуд.

Ви зажег самокрутку и поправил кепку.

— С чего ты такой молчаливый? Все ведь уже зажило с прошлой ночи, правда?

— Да, я в порядке.

Рэйдж мельком оглядел темный переулок.

Какое, к черту, «в порядке»! Его ночное видение ослабло, острота зрения пропала, сколько бы он ни моргал. Слух тоже работал не в полную силу. Обычно он слышал звуки на расстоянии мили, а сейчас мог сосредоточиться только на болтовне в очереди перед клубом.

Конечно же, он расстроился из-за Мэри — какому мужчине понравится, если любимая женщина его отошьет? Но изменения носили скорее физиологический характер, нежели эмоциональный, сентиментальный.

Он знал, в чем дело. Зверь сегодня не с ним.

Казалось бы, это должно было доставить ему облегчение. Избавиться от чертова монстра, хотя бы на время, — это благословение свыше. Но Рэйдж все-таки привык полагаться на молниеносные инстинкты этого существа. Господи, просто удивительно, что он установил некую симбиотическую связь со зверем и стал, в отсутствие его, уязвим. Не то чтобы Рэйдж сомневался в своих навыках рукопашного боя или владении кинжалом, просто зверь давал ему информацию об окружающем мире, на которую вампир полагался. Более того: монстр при необходимости становился великолепным козырем. Когда ничто другое не может помочь, он не оставит и следа от врагов.

— Ну ты погляди, — сказал Ви, кивнув направо.

Двое лессеров шли по Трейд-стрит, белесые волосы блеснули в свете фар проезжающей машины. Словно марионетки на веревочке, они синхронно повернули головы в сторону Рэйджа и Вишу. Замедлили свой шаг. Остановились.

Ви бросил самокрутку, раздавив ее ботинком.

— Для драки — чертовски много свидетелей.

Казалось, лессеры тоже это поняли и не пытались напасть. По древнему этикету воюющих сторон — Братства и Общества — те и другие сдержались: нужно сохранять в тайне существование обеих сторон от расы гомо сапиенс. Ни к чему затевать смертный бой перед толпой людей.

Пока братья и лессеры смотрели друг на друга, люди даже не подозревали, что происходит. А вот мирные вампиры, стоящие в очереди, прекрасно понимали, в чем дело. Они засучили ногами, подумывая о побеге. Рэйдж тяжелым взглядом пригвоздил их к месту и медленно покачал головой. Для этих ребят лучше оставаться в общественном месте. Рэйдж надеялся, что они поймут его намек.

Но четверка дала-таки деру.

Чертовы лессеры обменялись улыбками и помчались за своей добычей, как звезды легкой атлетики.

Рэйдж и Вишу тоже резко сорвались с места и кинулись вдогонку.

Мирные поступили безрассудно, направившись вниз по переулку. Может, надеялись дематериализоваться. Может, просто не блистали умом да еще сильно перепугались. В любом случае они круто увеличили шансы своей смерти. Из-за ледяного дождя людей здесь не было, а при выключенных фонарях и зданиях без окон лессерам ничто не мешало в открытую завершить свое дело.

Рэйдж и Ви побежали еще быстрее, бутсы тяжелыми ударами разбивали лужи, расплескивая по сторонам грязную воду. Братья сокращали расстояние до лессеров, казалось, они успеют добраться до них, пока те не поймали мирных.

Рэйдж уже почти схватил лессера справа, когда перед ними в переулок въехал черный грузовик, забуксовал на мокром асфальте, а затем выровнялся. Машина замедлила ход в тот момент, когда лессеры как раз схватили одного мирного. Беспорядочными ударами двое убийц загнали вампира в кузов, а затем развернулись, готовые к драке.

— Я за грузовиком, — прокричал Рэйдж.

Ви взял убийц на себя, а Рэйдж помчался дальше. Грузовик слегка затормозил, чтобы подобрать своих, чем предоставил Рэйджу лишнюю пару секунд. Но как только он подбежал к грузовику, тот тронулся, проехав мимо него. По инерции Рэйдж подпрыгнул, успев схватиться за край кузова.

Но его руки заскользили по мокрому металлу. Он карабкался, стараясь получше зацепиться, когда из заднего окна выглянуло дуло ружья. Рэйдж пригнулся, ожидая услышать резкий звук выстрела. Вместо этого мирный вампир, пытаясь выпрыгнуть, уперся в его плечо. Растерянно осмотрелся — и медленно повалился обратно в кузов.

Руки Рэйджа соскользнули; падая, он сгруппировался и приземлился лицом вверх. Его несколько раз подбросило на тротуаре; кожаный плащ спас от ссадин.

Поднявшись на ноги, он посмотрел вслед грузовику, заворачивающему за угол. Костеря все и вся, он не стал оплакивать потерю, а побежал к Ви. Битва разыгралась не на шутку. Убийцы казались совершенно уверенными в своих способностях — явно не новички. Ви неплохо отбивался, его кинжал выписывал в воздухе зловещие пируэты.

Рэйдж накинулся на первого лессера, до которого добежал, злясь на себя, что позволил грузовику увезти мирного вампира, ненавидя весь белый свет — из-за Мэри. Кулаком он вышиб из мерзавца дух, сломал ему кости, разорвал кожу. Черная кровь брызнула ему в лицо, залив глаза. Он не остановился, пока Ви его не оттащил, прижав спиной к стене дома.

— Ты что, черт тебя подери, вытворяешь?!

В голове Рэйджа мелькнула мысль накинуться на Ви, поскольку тот не давал ему снова добраться до убийцы.

Ви схватился за лацканы его плаща и дал Рэйджу хорошую затрещину, словно стараясь привести его в чувство.

— Лессер уже не шевелится. Да посмотри же на меня, брат. Он лежит на земле, там и останется.

— Мне неважно!

Рэйдж вырывался, Ви едва удержал его на месте.

— Ну, перестань, поговори со мной. Что случилось? Ты вообще-то где сейчас, брат?

— Мне просто нужно убить это… Мне нужно…

Неизвестно откуда в его голосе появились истеричные нотки.

— То, что они делают… Мирные не могут дать им отпор… Мне нужно убить…

Он, казалось, совсем сломался, но остановиться не мог.

— О господи! Мэри… Она нужна им… Ви, они схватят ее так же, как и этого мирного. О черт, брат… Что мне сделать, чтобы спасти ее?

— Ш-ш… Полегче, Голливуд. Остынь.

Ви обхватил рукой шею Рэйджа и потер большим пальцем вену на его шее. Гипнотическое поглаживание понемногу заставило Рэйджа утихомириться.

— Лучше? — спросил Ви. — Конечно лучше.

Рэйдж тяжело вздохнул и около минуты ходил кругами. Затем вернулся к телу лессера. Порылся в его карманах, найдя бумажник, немного наличных и пистолет.

Неплохо.

— Посмотри, что тут у нас, — пробормотал он. — Привет мистеру Блэкберри.

Он передал оружие Ви, тот присвистнул.

— Здорово.

Рэйдж вынул из ножен один кинжал и погрузил в грудь убийцы. С искрами и треском тело разложилось, но Рэйджу казалось, что он сделал недостаточно. Он все еще хотел рычать и плакать одновременно.

Вместе с Ви они прочесали район. Все тихо. Три оставшихся мирных вампира, если им повезло, добрались до своих, и сейчас в безопасном месте их трясло от переизбытка адреналина.

— Я хочу заполучить сосуды этих лессеров, — произнес Рэйдж. — Ты что-нибудь нашел у второго?

Ви помахал бумажником.

— Водительские права. Один, девяносто пять, Ля Кросс-стрит. А у тебя?

Рэйдж осмотрел бумажник.

— Ничего. Никаких документов. Зачем он таскал его с собой… Так… А это уже интереснее.

Карточка размером три на пять, аккуратно сложенная пополам. Внутри — адрес, недалеко от того места, где они находились.

— Давай заглянем туда, а потом на Ля Кросс.

Глава 33

Мэри упаковывала свои вещи под присмотром Фрица. Дворецкий переминался с ноги на ногу, сгорая от желания помочь, сделать то, что являлось его работой.

— Я готова, — сказала наконец Мэри, хотя это было совсем не так.

Теперь, когда у него появилась цель, Фриц улыбнулся и повел девушку через веранду в комнату, которая выходила окнами на сад за особняком. Мэри не могла не отдать Фрицу должное: он оставался невероятно тактичным. Даже если он и думал, что ее переезд из комнаты Рэйджа несколько необычен, он никак не показывал этого. И обходился с ней с прежней вежливостью.

Когда она осталась наедине с собой, то подумала о вариантах, имеющихся у нее. Мэри хотела домой, но глупой себя все-таки не считала. Те существа в парке показались ей смертоносными, и как бы отчаянно ни нуждалась она в личном пространстве, умирать за свою независимость вовсе не собиралась. Кроме того, сколько займет времени установка системы безопасности? Возможно, тот парень, Вишу, уже работает над этим.

Она подумала о завтрашнем приеме у врача. Рэйдж сказал, что позволит ей туда пойти. Несмотря на раздраженное состояние, в котором он пребывал перед уходом, он не станет препятствовать поездке в больницу. Скорее всего, Фриц ее довезет, подумала она. Показывая ей дом, он упомянул, что может выходить за его пределы в дневное время.

Мэри взглянула на свою сумку. Поскольку она собиралась уйти насовсем, то не желала бы оставаться с Рэйджем в ссоре. Может быть, эта ночь его успокоит. Мэри тоже стала рассуждать более здраво.

Она приоткрыла дверь в спальню, чтобы услышать, когда он вернется домой. А затем села на кровать и стала ждать.

Вскоре она почувствовала тревогу. Взяла телефонную трубку и набрала номер Беллы. Услышав голос подруги, Мэри ощутила прилив радости. Они поболтали обо всем понемногу. Потом, когда Мэри поняла, что настал нужный момент, она упомянула о своем скором возвращении домой, как только там установят систему безопасности. Хорошо, что Белла хоть не расспрашивала о подробностях.

Немного спустя между ними повисла пауза.

— Ах да, Мэри, могу я тебя кое о чем спросить?

— Конечно.

— Ты видела других воинов?

— Некоторых. Не знаю, всех или нет.

— А ты не встречала воителя со… шрамом на лице?

— Это Зетист. Его зовут Зетист.

— Ах… А он не…

— Что?

— Я многое о нем слышала. У него репутация опасного парня.

— Да уж, могу себе представить. Но не уверена, что он такой уж плохой. А почему ты спрашиваешь?

— Да так, без особой причины. Правда.

В час ночи Джон Мэтью вышел из ресторана «У Мо» и отправился домой. Торман так и не объявился. Может, и не собирался. Может быть, шанс уйти с ним потерян навсегда.

Идя в холодной ночи по улице в одиночестве, Джон как обезумевший думал, что надо скорее покинуть свое жилье, срочно эвакуироваться. Его страх стал так силен, что проявлялся даже в снах. Джон вздремнул часок перед работой и увидел наводящие ужас кошмары, наполненные образами беловолосых людей, преследующих его, хватающих, упрятывающих в темное место под землей.

Держа наготове ключ, он приблизился к двери студии, быстро открыл ее. Так же быстро зашел внутрь и заперся, не забыв о двух задвижках и о цепочке. Как бы он хотел иметь на двери засов!

Он знал, что надо поесть, но у него не хватало на это сил. Поэтому он просто сел на кровать, надеясь, что силы каким-нибудь чудом к нему вернутся. Скоро они ему понадобятся. Завтра придется выйти на улицу и начать поиски нового жилья. Пора спасаться.

Господи, лучше бы он пошел тогда с Торманом!

В дверь постучали. Джон поднял глаза, надежда и страх причудливо переплелись внутри.

— Сынок? Это я, Торман. Открой.

Джон стремительно пересек комнату, сорвал замки и чуть было не бросился мужчине в объятия.

Брови Тормана над его темно-синими глазами удивленно сдвинулись.

— Джон, что случилось? Ты попал в беду?

Джон не знал, стоит ли рассказывать о бледнолицем человеке на лестничной площадке, и решил пока промолчать. Ему не хотелось рисковать: вдруг Торман передумает, решив, что берет сумасшедшего с паранойей.

— Сынок?

Джон взял блокнот и ручку, пока Торман закрывал дверь.

«Рад, что вы пришли. Спасибо», — написал он.

— Да уж, хотел заехать раньше, но прошлой ночью появилось… дело, которое нельзя было отложить. Так ты подумал о…

Джон кивнул и быстро написал:

«Я хочу пойти с вами».

Торман улыбнулся.

— Это хорошо, сынок. Правильный выбор.

Джон издал глубокий вздох облегчения.

— Вот как мы поступим. Завтра вечером я приезжаю за тобой. Сейчас я не могу тебя забрать, поскольку мне нужно до рассвета пробыть в полях.

Джон подавил подступившую было волну паники. Да ладно, сказал он себе. Что значит еще один день?

За два часа до рассвета Рэйдж и Вишу подошли ко входу в Гробницу. Рэйдж подождал на опушке, пока Ви отнес внутрь сосуд, который они забрали из жилища лес-сера на Ля Кросс.

По другому адресу они нашли заброшенный пыточный центр. В душном подвале дешевого двухэтажного здания обнаружены были покрытые пылью инструменты, стол и тиски. Это место явилось жутким свидетельством смены стратегии Общества, перешедшего от борьбы с братьями к отлову и пыткам мирных вампиров. Когда Рэйдж с Вишу покинули помещение, оба просто кипели от чувства мести.

По дороге в особняк они заскочили в дом Мэри, чтобы Ви оценил комнаты и прикинул, что ему потребуется для надежного подключения систем безопасности. Пребывание там стоило Рэйджу немалых усилий над собой: он видел ее вещи, вспоминал, как впервые пришел к ней.

Не мог спокойно смотреть на диван, поскольку этот предмет мебели напоминал, что делал Рэйдж с ее телом возле него, на полу.

С тех пор словно сто лет минуло.

Рэйдж выругался и продолжил обследовать лес вокруг входа в пещеру. Когда Ви вышел оттуда, они оба дематериализовались во двор перед главным домом.

— Эй, Голливуд, мы с Бучем собираемся ночью в «Одноглазый». Пойдешь?

Рэйдж посмотрел на темные окна своей спальни.

Мысль об «Одноглазом» оставила его равнодушным, но он знал, что ему не стоит оставаться одному. В его нынешнем состоянии он, скорее всего, пойдет к Мэри и будет ползать у нее в ногах. Бесполезное унижение. Она ясно дала ему понять, каковы отношения между ними, а Мэри не из той категории женщин, которых можно легко переубедить. Тем более что ему надоело строить из себя влюбленного дурня.

По большей части.

— Ага, я с вами, ребята.

Ви удивленно сверкнул глазами, как если бы спрашивал Рэйджа из вежливости, не рассчитывая на положительный ответ.

— Ладно, договорились. Отправляемся через пятнадцать минут. Только приму душ.

— И я.

Рэйдж хотел смыть с себя кровь лессера. Пока он шел через вестибюль особняка в фойе, из столовой появился Фриц.

Дворецкий низко поклонился.

— Добрый вечер, господин. Ваша гостья здесь.

— Гостья?

— Директриса Избранных. Она упомянула, что вы ее вызывали.

Черт. Рэйдж совсем забыл, что оставил свою заявку, но, похоже, он больше не нуждался в таких услугах. Если Мэри уйдет из его жизни, ему не потребуется особое кормление. Опять он сможет пить и спать с кем захочет. Класс.

Сама мысль заняться сексом с кем-нибудь, кроме Мэри, заставила его поморщиться.

— Господин? Будете принимать?

Он хотел сказать нет, но решил, что это будет невежливо. Учитывая его взаимоотношения с Девой-Законоучительницей, не слишком умно оскорблять ее привилегированный класс женщин.

— Передай ей, что я сейчас подойду.

Он помчался вверх по лестнице в свою комнату, принял горячий душ и позвонил Ви. Брат не слишком удивился тому, что Рэйдж отказался от поездки в бар.

Но к сожалению, не по той причине, о которой подумал Вишу.

Мэри проснулась, услышав доносившийся из фойе разговор. Рэйдж. Она бы узнала этот громкий голос где угодно.

Соскользнув с кровати, Мэри подошла к приоткрытой двери.

Рэйдж поднимался по лестнице. Его волосы были влажными, как после душа, одет он был в свободную черную рубашку и мешковатые черные штаны. Она уже собиралась выйти в коридор, когда заметила, что он не один. Рядом шла высокая женщина с густыми светлыми волосами, струящимися по спине. Одетая в длинное белое платье, словно окутанная дымкой. Вместе они смотрелись как жених и невеста: он во всем черном, она покрыта этой призрачной тканью, словно паутинкой. Когда они добрались до верха лестницы, женщина приостановилась, как если бы не знала, куда идти дальше. Рэйдж взял ее под руку и заботливо взглянул на нее, словно она хрупкая вещь, которая может сломаться, всего лишь добравшись до второго этажа.

Она смотрела, как Рэйдж и женщина заходят в его комнату. Дверь за ними закрылась.

Мэри вернулась к кровати и забралась в нее. Картины воспоминаний пронеслись у нее в голове. Рэйдж, ласкающий ее тело. Рэйдж, благодарящий за еду. Рэйдж, глядящий в ее глаза и говорящий, что любит.

Да уж, очень он ее любит. Так сильно, что приводит к себе другую женщину.

Едва эта мысль пронзила ее сознание, как Мэри уже знала, что не права. Она сама оттолкнула его. Он понял намек. Она не смеет винить его за то, что он спит еще с кем-то.

Она получила то, о чем просила.

Он отпустил ее.

Глава 34

Следующим вечером, перед сумерками, Рэйдж пошел в тренировочный зал. Закончив с гирями, он перешел на беговую дорожку. Вот пролетели первые пять миль. На шестой он выпил всю воду. На девятой начали болеть мышцы.

Он увеличил наклон и перешел на шаг. Его напряженные мускулы ныли, горели огнем. Легкие обжигало. Колени и икры болели адски.

Схватив майку, повешенную им на консоль, он обтер ею лицо. Понимая, что сейчас его организм почти полностью обезвожен, за водой он все-таки не пошел. Он собирался работать до потери пульса.

Превозмогая боль, он прислушался к музыке, бьющей из колонок. «Marilyn Manson», «Nine Inch Nails», «Nirvana». Звуки достаточно громкие, чтобы заглушить гудение дорожки. По залу разносились пронзительные крики — грубые, агрессивные, сумасшедшие. Под стать его мыслям.

Когда звук вырубился, Рэйдж даже не обернулся. Наверное, стерео заклинило. Или кто-то хотел с ним поговорить, о чем он отнюдь не мечтал.

Тор встал напротив тренажера. Выражение лица брата поразило Рэйджа, он выключил дорожку.

— Что? — Он тяжело дышал, опять вытирая лицо майкой.

— Мэри. Она пропала.

Рэйдж замер на месте, зажав мокрую ткань под подбородком.

— Что значит «пропала»?

— Фриц три часа ждал ее около больницы, пока продолжался прием. Когда он зашел внутрь, диспансер, в который она направилась, оказался закрыт. Догген поехал к ней домой. Там ее не нашел, вернулся назад и прочесал весь медицинский центр.

В висках застучало — от страха, а не от утомления.

— Есть следы проникновения или насильственного вторжения в ее дом? — требовательно спросил Рэйдж.

— Нет.

— Ее машина стоит в гараже?

— Да.

— Когда Фриц последний раз ее видел?

— В три часа она пошла на прием. К твоему сведению, Фриц несколько раз тебе звонил, но попадал на автоответчик.

Рэйдж посмотрел на часы. Начало седьмого. Учитывая, что прием у врача длится около шестидесяти минут, ее нет уже два часа.

Вряд ли лессеры схватили ее на улице, это трудно представить. Скорее, Мэри пришла домой, и убийцы нашли ее там. Но в доме — ни малейшего следа борьбы, есть шанс, что ей не причинили вреда.

А может, он просто себя успокаивает?

Рэйдж спрыгнул с дорожки.

— Мне нужно взять оружие.

Тор сунул ему в руку бутылку воды.

— Выпей. Фури принесет твое снаряжение. Встретитесь с ним в гардеробной.

Рэйдж побежал рысцой.

— Братство поможет тебе найти ее, — крикнул ему вдогонку Тор.

На закате Белла поднялась по лестнице и радостно открыла кухонную дверь. Дни становились короче, у нее больше времени, которое можно проводить на улице. Сейчас только шесть часов, но уже совсем темно. Замечательно.

Она не знала, сделать ли тосты или пожарить блинчики, когда увидела свет на дальнем краю луга. Кто-то находился в доме Мэри. Вероятно, воины устанавливали систему безопасности.

Может быть, если туда сходить, она встретит того мужчину со шрамом.

Зетист не выходил у нее из головы с их первой встречи. Дневник Беллы заметно пополнился размышлениями о мужчинах. Он такой… необузданный. Брат опекал ее уже на протяжении многих лет, поэтому ей ужасно хотелось вырваться на свободу и испытать что-нибудь безумное.

Видит бог: брутальная сексуальность Зетиста — как раз то, что нужно.

Белла надела пальто и сменила тапочки на кроссовки. Перебежала поляну, замедляя шаг перед двором Мэри. Наткнуться на лессера ей совсем не хотелось…

— Мэри! Ты что здесь делаешь?

Девушка изумленно взглянула на Беллу с шезлонга, в котором полулежала. Было холодно, а на ней — лишь свитер и джинсы.

— О… привет! Как дела?

Белла присела на корточки рядом с ней.

— Вишу уже закончил?

— С чем?

Мэри заерзала, усаживаясь поудобней.

— Ах да, сигнализация. Не думаю. По крайней мере, мне об этом никто не сказал, внутри все выглядит по-прежнему.

— И долго ты здесь сидишь?

— Не очень.

Мэри потерла руки, а затем подула на ладони.

— Просто любовалась закатом.

Белла взглянула на дом, и страх зашевелился внутри.

— Рэйдж тебя скоро заберет?

— Рэйдж не придет за мной.

— Тогда кто-нибудь из доггенов?

Мэри моргнула, поднимаясь на ноги.

— Черт, а и правда холодно.

Как зомби, она прошла внутрь дома; Белла следовала за ней.

— Мэри… Тебе лучше не оставаться здесь одной.

— Знаю. Решила, что, пока светло, буду в безопасности.

— Это Рэйдж или кто-нибудь из братьев тебе сказал, что лессеры не могут появляться на солнце? Я не уверена; по-моему, они могут.

Мэри пожала плечами.

— Они не утруждали себя объяснениями. Но я и сама не дура. Я собираюсь в гостиницу. Мне просто нужно упаковать некоторые вещи.

Вот только вместо того, чтобы подняться на второй этаж, она бесцельно блуждала по первому.

«Похоже, у нее шок», — подумала Белла. Но что бы ни случилось, им нужно поскорее убираться отсюда.

— Мэри, почему бы тебе не зайти ко мне на ужин?

Она посмотрела на черный вход.

— Ты можешь остаться у меня, пока Вишу здесь не закончит. Мой брат установил сигнализацию по всему дому. Там даже есть подземный аварийный ход. У меня безопасно, так что, если лессеры будут тебя искать, они не догадаются, где ты.

Она приготовилась к возражениям со стороны Мэри, подыскивая новые доводы.

— Да-да, спасибо, — сказала Мэри. — Дай мне одну минутку.

Она пошла наверх, а Белла ходила внизу кругами, мечтая о том, чтобы у нее было оружие и чтобы она знала, как с ним обращаться.

Когда Мэри спустилась, неся большую брезентовую сумку, Белла облегченно вздохнула.

— А как насчет куртки? — спросила она, видя, что Мэри направляется к двери без верхней одежды.

— Да, куртка.

Мэри поставила сумку на пол, подошла к шкафу и одела красную парку.

Когда они пересекали луг, Белла старалась ускорить шаг.

— Луна почти полная, — сказала Мэри, еле ступая по шуршащей траве.

— Да.

— Слушай: когда мы к тебе придем… Я не хочу, чтобы ты звонила Рэйджу или кому еще. Он и я… наши пути разошлись. Так что не докучай ему по поводу меня.

Белла старалась не выдать своего удивления.

— Хочешь сказать: он не знает, что ты ушла?

— Да. Но он сам это обнаружит. Договорились?

Белла согласилась, чтобы только заставить Мэри побыстрее шевелить ногами.

— Но можно тебя спросить кое о чем?

— Конечно.

— Это он с тобою порвал или ты?

Мэри какое-то время помолчала.

— Я.

— Э… а ты, случайно… вы были близки?

— Ты это про секс?

Мэри перевесила сумку на другое плечо.

— Да, были.

— А когда вы занимались любовью, ты не заметила странный запах, исходящий от его кожи? Словно от специй?

— Почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Прости. Не хотела вмешиваться.

Они уже почти подошли к фермерскому дому.

— Это самый прекрасный аромат, который я когда-либо вдыхала, — пробормотала Мэри.

Белла мысленно выругалась. Неважно, что думает Мэри, но светловолосый воин придет за ней. Мужчина, связанный узами, не позволяет своей половине уйти. Никогда. Это она знала точно, хотя общалась только с мирными вампирами.

Она могла лишь предположить, что сделает воин, если женщина покинет его.

Рэйдж обошел каждую комнату в доме Мэри. В ванной наверху он нашел открытый шкафчик над раковиной. Внутри — различные принадлежности: куски мыла, тюбики зубной пасты, дезодоранты. В их аккуратных рядах имелись прорехи, словно Мэри что-то забрала.

Она остановилась где-то еще, подумал он, выглядывая в окно. Если в гостинице, то задача усложняется, Мэри достаточно умна, чтобы зарегистрироваться под чужим именем. Возможно, имеет смысл побывать у нее на работе…

Он посмотрел на фермерский дом за лугом. Внутри горел свет.

Могла она пойти к Белле?

Рэйдж спустился вниз и запер дом. Через долю секунды он материализовался на крыльце Беллы и постучал в дверь. Девушка открыла ему и сразу же отступила в сторону, словно ждала его появления.

— Она наверху.

— Где?

— В спальне, в передней части дома.

Рэйдж побежал, перепрыгивая через ступеньку. Только одна дверь оказалась закрыта, и он открыл ее без стука. Свет из коридора просочился в комнату.

Мэри крепко спала на огромной кровати с медными ножками, на ней были свитер и джинсы, которые он сразу узнал. Лоскутное одеяло прикрывало ее ноги. Полулежа на животе, Мэри выглядела совершенно измученной.

Его первым желанием было взять ее на руки.

Но он остался там, где стоял.

— Мэри. — Он постарался говорить равнодушным голосом. — Мэри, проснись.

Ее ресницы затрепетали, но она лишь вздохнула и слегка повернула голову.

— Мэри.

Черт побери!

Он подошел к кровати и уперся ладонями в матрас. Это привлекло ее внимание. Она очнулась, в ее глазах при виде Рэйджа застыл ужас.

Затем на смену ему пришла растерянность.

— Что ты здесь делаешь?

Мэри убрала с лица волосы.

— Может, сначала ответишь ты?

— Я не дома.

— Это точно. Но ты и не там, где бы тебе следовало быть.

Она села, откинувшись на подушки, он заметил темные круги у нее под глазами, бледные губы… и тот факт, что она не сопротивлялась.

«Не спрашивай», — приказал он себе.

Нет, к черту!

— Что с тобою случилось сегодня днем?

— Мне нужно было остаться одной.

— Я не спрашиваю, как тебе удалось провести Фрица. К этому еще вернемся. Я спрашиваю про прием.

— Ах это.

Некоторое время он смотрел, как Мэри теребит пальцами край одеяла. Пока она молчала, ему хотелось кричать. Бросать вещи. Сжечь что-нибудь дотла.

— Так что? — выдавил он.

— Дело не в том, что я считаю тебя недостойным.

О чем она, черт побери, щебечет? Ах да — конечно, о той замечательной беседе про посещение ее в больнице. Черт, она боится вопросов.

— Мэри, насколько все плохо? И даже не думай мне врать.

Их глаза встретились.

— Они хотят, чтобы на следующей неделе я начала химиотерапию.

Рэйдж медленно выдохнул. Словно с него заживо содрали кожу.

Он сел на край кровати и усилием мысли закрыл дверь.

— Это поможет?

— Думаю, да. Через пару дней я опять встречаюсь со своим лечащим врачом, как только она переговорит с коллегами. Вопрос в том, сколько еще процедур мой организм может выдержать. У меня взяли кровь, чтобы проверить печень и почки. Я сказала, что пойду на все, что бы они ни предложили.

Он потер лицо ладонью.

— Господи.

— Я видела, как умирает мама, — тихо сказала она. — Это было ужасно. Смотреть, как она теряет всякий контроль над своим телом, смотреть на ее страдания. Перед концом она перестала быть собой, даже вела себя по-другому. Словно она уже покинула свое тело, которое отказывалось прекращать свои основные функции. Я не думаю, что это же самое ждет и меня, но будет непросто.

Проклятье! У него защемило в груди.

— И ты не хочешь, чтобы я прошел с тобой через все это?

— Не хочу. Не хочу ни для тебя, ни для себя. Лучше запомни меня такой, какая я сейчас. А я запомню нас такими, какими мы были совсем недавно. Мне необходимы счастливые воспоминания, чтобы к ним обращаться.

— Я хочу быть рядом — ради тебя.

— Но мне-то ведь этого не нужно. Мне нужны силы, чтобы справляться с болезнью. Боль… она делает людей другими.

Это уж точно. Ему казалось, что он постарел на целый век с той поры, как встретил Мэри.

— О Рэйдж…

Ее голос дрогнул, она пыталась сдержаться. Непереносимо было, что ей приходится контролировать себя.

— Я буду… скучать по тебе.

Он посмотрел на нее через плечо. Он знал, что, если попытается ее обнять, она вылетит из комнаты, поэтому ухватился за край матраса. И сжал его.

— Что это со мной? — Она делано засмеялась. — Прости, что обременяю тебя своими проблемами. Тебе нужно жить дальше, и все такое прочее…

— Жить дальше? — Он стиснул зубы. — С чего это ты рак решила?

— Та женщина прошлой ночью. В любом случае…

— Какая женщина?

Мэри лишь покачала головой, и он сорвался.

— Черт побери, ты можешь впрямую ответить на мой вопрос, без дурацких умолчаний? Сделай это в знак жалости ко мне — ну или ради интереса. Как бы то ни было, я через пару минут ухожу, так что не беспокойся, что тебе придется это повторять.

Плечи Мэри опустились, и он почувствовал себя чудовищем, поскольку накричал на нее.

Но прежде чем он успел извиниться, она заговорила.

— Я имею в виду женщину, которую ты привел в свою комнату прошлой ночью. Я… Я ждала тебя. Хотела извиниться… Но увидела, как ты заходишь с ней… Послушай, я не хочу обвинять тебя…

Ну конечно. Она не хотела от него ровным счетом ничего. Ни его любви. Ни поддержки. Ни его оправданий, ни даже секса.

Он покачал головой, его голос стал монотонным. Он устал объясняться, но все-таки поступил по привычке именно так.

— Это директриса Избранных. Мэри, мы обсуждали мое кормление. Я не занимался с ней сексом.

Он уставился в пол. Затем встал с кровати и обхватил голову руками.

Повисла тишина.

— Рэйдж, мне жаль.

— Ага, и мне тоже.

Он услышал странный икающий звук и сквозь пальцы посмотрел на нее. Но она не плакала. Нет, только не она. Слишком сильна для этого.

А вот он — нет. На его глазах появились слезы.

Рэйдж заморгал. Когда он снова взглянул на Мэри, она смотрела на него с нежностью и грустью, которые его разозлили!

Замечательно! Теперь она жалела его, потому что он — чертов слюнтяй! Если бы Рэйдж не любил ее так сильно, то в этот же миг возненавидел бы.

Он поднялся. Убедился, что его голос не менее жестокий, чем ее, и заговорил.

— Сигнализация в твоем доме будет подключена к мам. Если она зазвонит, я… — тут он одернул себя, — кто-нибудь из наших сразу появится. Вишу свяжется с тобой, когда все будет готово.

Снова нависла тишина.

— Так что… пока. — Он пожал плечами.

Рэйдж вышел за порог, не позволяя себе оглянуться.

Спустившись вниз, он нашел Беллу в гостиной. Увидев его лицо, Белла вытаращила глаза. Похоже, выглядел он не менее отвратительно, чем себя чувствовал.

— Спасибо, — сказал он, не совсем понимая, за что благодарит. — Чтобы ты знала: Братство будет патрулировать и твой дом. Даже когда она уедет.

— С вашей стороны это очень мило…

Он кивнул, решив не задерживаться. При его состоянии лучше немедленно покинуть дом, иначе он разревется тут, как ребенок.

Отойдя от дома и ступив на лужайку, он не знал, что ему дальше делать, куда податься. Возможно, стоило бы позвонить Тору, узнать, где остальные братья, и присоединиться к ним.

Вместо этого он застыл на месте как вкопанный. Над верхушками деревьев взошла полная луна — круглый, светящийся диск в холодной, безоблачной ночи. Он протянул к ней руку и зажмурил один глаз. Прицеливаясь, он поместил сияющую луну в свою ладонь и заботливо подержал в руке этот призрак.

Вдалеке Рэйдж услышал какой-то шум, доносящийся из дома Беллы. Ритмичный стук.

Когда он стал громче, Рэйдж обернулся.

Входная дверь распахнулась, из дома выбежала Мэри и спрыгнула с крыльца, не заботясь о ступеньках. Босыми ногами она пробежала по покрытой инеем траве и бросилась в объятия Рэйджа, обхватив его шею руками. Она прижалась к нему с такой силой, что у него хрустнул позвоночник.

Мэри всхлипывала. Рыдала. Ревела так, что все ее тело содрогалось.

Он не задал ни единого вопроса, а просто обнял ее.

— Я не в порядке, — хрипло и прерывисто проговорила она. — Рэйдж… я не в порядке.

Он закрыл глаза и еще крепче прижал ее к себе.

Глава 35

О. отодвинул решетку на трубе и посветил фонариком в яму. Молодого вампира, который сидел там, они поймали прошлой ночью и привезли на грузовике. Существо еще дышало, пережив день. Темница работала великолепно.

Дверь в центр открылась, громко ступая, вошел мистер Икс и осмотрелся.

— Выжил?

О. кивнул и задвинул решетку.

— Да.

— Хорошо.

— Я как раз собирался его снова вытащить.

— Не сейчас. Хочу, чтобы ты навестил вот этих членов Общества.

Мистер Икс протянул клочок бумага с семью адресами.

— Проверка через почту исправна, но ненадежна. Я получаю от этих бет подтверждение, но, когда общаюсь с отрядами, выясняется, что они давно там не появлялись.

Инстинкты подсказали О., чтобы он вел себя осмотрительней. Мистер Икс едва ли не обвинял его в убийстве бет в парке, а теперь захотел, чтобы О. именно к ним наведался.

— Мистер О., какие-нибудь проблемы?

— Нет. Никаких.

— И вот еще что. У меня три новичка, которых я ввожу в Общество. Инициация пройдет через неделю-полторы. Хотите поприсутствовать? Наблюдать это из-за кулис довольно занятно.

О. покачал головой.

— Лучше сосредоточу свои усилия здесь.

Мистер Икс улыбнулся.

— Боишься, как бы Омега не отвлекся на твои прелести?

— Омега ни на что не отвлекается.

— Ты сильно ошибаешься. Он не перестает говорить о тебе.

О. знал, что, скорее всего, мистер Икс лишь запугивает его, но вот тело О. не было в этом так уверено. Колени подкосились, холодный пот выступил на лбу.

— Я начну по списку, — сказал он, направляясь за курткой и ключами.

Глаза мистера Икса сверкнули.

— Сделай это, сынок. А я пока немного поиграю с нашим дорогим гостем.

— Все, что пожелаете, сэнсэй.

— Итак, это теперь мой дом, — пробормотала Мэри, когда Рэйдж закрыл за ними дверь спальни.

Он обнял ее сзади за талию и притянул к себе. Она посмотрела на часы и поняла, что они ушли от Беллы лишь полтора часа назад, но вся жизнь Мэри за это время в корне переменилась.

— Да, это твой дом. Наш дом.

Вдоль стены выстроились в ряд три коробки, наполненные одеждой Мэри, ее любимыми книгами, дисками DVD и кое-какими фотографиями. Вместе с Вишу, Бучем и Фрицем, вызвавшимися помочь, не составило труда упаковать вещи, погрузить в «кадиллак» Ви и отправить в особняк. Позже они с Рэйджем сюда вернутся, чтобы закончить переезд. А утром Мэри позвонит в адвокатскую контору и уволится. Помимо этого надо будет найти риелтора, чтобы выставить амбар на продажу.

Господи, она действительно сделала это — переехала к Рэйджу, оставив позади свою прежнюю жизнь.

— Надо распаковать вещи.

Рэйдж взял ее за руки и повел к кровати.

— Хочу, чтобы ты отдохнула. Ты выглядишь слишком усталой, чтобы оставаться на ногах.

Она вытянулась на постели, он снял плащ, ножны от кинжала и кобуру. Лег рядом с ней, создавая в матрасе яму, в которую Мэри тотчас же провалилась, подкатываясь к Рэйджу. Свет внезапно погас, комната погрузилась во мрак.

— Уверен, что ты готов к этому? — спросила Мэри; ее глаза постепенно приспосабливались к призрачному свету от окна.

— Не заставляй меня снова ругаться.

Она засмеялась.

— Не буду. Просто…

— Мэри, я люблю тебя. Я даже больше, чем готов к этому.

Она прижала ладонь к его лицу, и так они некоторое время провели молча, прислушиваясь к дыханию друг друга.

— Мэри, насчет моего кормления, — сказал он, когда она уже почти заснула. — Еще из твоего дома я позвонил Избранной. Теперь, когда мы вместе, мне вновь потребуется ее помощь.

Мэри напряглась. Черт! Но если она собирается жить с вампиром, а он не может пить ее кровь, им придется как-то решить эту проблему.

— Когда ты собираешься это сделать?

— Женщина должна прийти сегодня ночью, и я, как и говорил тебе, хочу, чтобы ты присутствовала. Если, конечно, будешь нормально себя чувствовать.

«На что это похоже?» — подумала она. Будет ли он держать эту женщину в объятиях и пить кровь из ее шеи? Господи, даже если между ними не будет секса, она вряд ли сможет на это смотреть.

Он поцеловал ее ладонь.

— Доверься мне. Так будет лучше.

— Если я не буду… э… если не смогу вынести…

— Я не хочу тебя заставлять. Просто… процесс довольно интимный, поэтому мне кажется, что для нас обоих будет спокойнее, если ты придешь. В таком случае ты будешь точно знать, что происходило. В этом нет ничего постыдного или сомнительного.

— Хорошо, — кивнула она.

Он глубоко вздохнул.

— Это та часть жизни, которую я не могу изменить.

Мэри провела рукой вниз по его груди.

— Знаешь, хотя это и страшновато, но как бы я хотела оказаться на ее месте.

— О Мэри, я бы тоже этого очень хотел.

Джон взглянул на часы. Торман должен приехать за ним через пять минут — время спускаться вниз. Парнишка взял свой чемодан обеими руками и направился к двери. Он очень надеялся, что не столкнется с бледнолицым мужчиной на лестнице или на улице. Ему хотелось встретить Тормана именно снаружи. Так он чувствовал себя более равноправным.

Выйдя на тротуар, Джон посмотрел наверх — на два окна, из которых раньше он мог часами смотреть на улицу. Он оставил в комнате матрас и свои гантели, а также задаток и плату за месяц вперед, поскольку сам прекратил договор. Он собирался еще вернуться за велосипедом, когда подъедет Торман, но, кроме этого, полностью освободился от имущества.

Он посмотрел вниз по улице, гадая: с какой стороны появится Торман? И на какой машине приедет? И где живет? И на ком женат?

Дрожа от холода, Джон еще раз посмотрел на часы. Ровно девять.

Справа появился свет одной фары. Вряд ли Торман подхватит его на мотоцикле. Но мысль умчаться в ночь на ревущем звере — недурна.

Когда мотоциклист прогромыхал мимо него, Джон взглянул на офис телефона доверия, находившийся напротив. Мэри пропустила смену в пятницу и субботу ночью; он надеялся, что она просто взяла отпуск. Как только Джон устроится, то сразу же снова навестит ее и убедится, что все в порядке.

Только вот… ого… ведь он даже не знает, куда едет. Он предполагал, что останется в этом районе, но откуда ему знать? Может быть, его увезут далеко. Только представить себе: вырваться из Колдуэлла. Господи, ему так хотелось начать все с нуля. А дорогу к Мэри он всегда сможет найти, даже если придется ехать на автобусе.

Мимо промчались еще две машины и грузовик.

Оказывается, это так просто — порвать со своим жалким существованием. Никто «У Мо» не озаботится тем, что он ушел без предупреждения, поскольку помощников официанта — хоть пруд пруди. Здесь же и вовсе некому скучать по нему. Так что его адресная книга чиста как снег: ни друзей, ни родственников, чтобы им звонить.

Да у него и не было никакой адресной книги. На кой она?

Джон оглядел себя, подумав, как жалко он, наверное, смотрится. Кроссовки настолько грязные, что белая кожа уже посерела. Одежда на нем чистая, но джинсам уже два года, а рубашка почти со всеми пуговицами, лучшая из тех, что у него имелись, словно была отдана ему кем-то в благотворительных целях. У него даже не было верхней одежды, парку украли на той неделе в «У Мо», а на новую ему было еще копить и копить.

Да, но хотелось бы выглядеть получше.

Из-за угла Трейд-стрит появился свет фар, а затем быстро метнулся вверх, словно водитель давил на газ. Плохой знак. В этом районе тот, кто куролесил на улицах, обычно либо уходил от полицейских, либо того хуже.

Джон встал за погнутый почтовый ящик, стараясь выглядеть незаметным, но черный «рейнджровер» остановился прямо против него. Затемненные окна. Хромированные обода. Музыка группы «G-Unit» грохотала внутри, громкий рэп разносился по всему району.

Джон схватил чемодан и припустил к дому. Даже если он и наткнется на бледнолицего, в подъезде будет безопаснее, чем рядом с наркодилером, который, скорее всего, сидит за рулем автомобиля. Когда Джон уже толкнул дверь, музыка стихла.

— Готов, сынок?

На голос Тормана Джон обернулся. Мужчина обошел капот машины. В полумраке он являл собой угрожающе огромную фигуру, от которой любой нормальный человек унес бы ноги.

— Ну так что, сынок? Можем ехать?

Как только Торман попал в слабый свет фонаря, взгляд Джона сосредоточился на его лице. Господи, он уже и забыл, каким устрашающим выглядел этот парень с его коротко стриженными волосами и суровым подбородном.

«Может быть, эта идея не так уж хороша», — подумал Джон. Выбор, сделанный из-за страха перед одним, бросил его в омут другой беды. Он ведь даже не знал, куда сейчас поедет. «Сынок» рискует закончить свои дни в реке, сев в такую машину. Да с таким парнем.

Словно почуяв его нерешительность, Торман прислонился спиной к автомобилю и скрестил ноги.

— Не хочу, сынок, чтобы ты считал, будто тебя заставляют. Но скажу тебе вот что: моя шеллан приготовила славный ужин, а я очень голоден. Поедем, отужинаем вместе, посмотришь дом. Познакомишься с нами поближе. Можем даже оставить твои вещи здесь. Как тебе это?

Спокойный, ровный голос, не предвещающий ничего страшного. Но если парень хочет заманить Джона в машину, разве бы он стал строить из себя негодяя?

Зазвонил мобильник. Торман порылся в кожаном пиджаке и открыл крышку.

— Ага. Эй, пока нет, я здесь, с ним.

Легкая улыбка коснулась его губ.

— Мы как раз это обсуждаем. Да, я скажу ему. Угу. Хорошо. Обязательно. Да, и это тоже. Уэлси, я… я знаю. Послушай, не собирался я оставлять эту хренотень включенной… Больше так не буду. Обещаю. Нет… Правда… Угу… Ну, прости, лилан.

Жена, подумал Джон. Она только что отчитала этого сурового парня, и он принял это.

— Хорошо. Я люблю тебя. Ну, пока.

Торман захлопнул телефон и положил в карман. Снова взглянув на Джона, он доказал искренность своего уважения к жене: не закатывал глаза и не строил из себя мачо, пускаясь в комментарии по поводу «этих занудливых женщин».

— Уэлси говорит, что с нетерпением ждет встречи с тобой. Она надеется, ты останешься у нас.

Ну, тогда… хорошо.

Прислушиваясь к своей интуиции, которая сказала ему, что Торман, несмотря на устрашающий вид, не представляет опасности, Джон подтащил чемодан к машине.

— Это все, что у тебя есть?

Джон покраснел и кивнул.

— Сынок, тебе нечего стыдиться, — мягко произнес Торман. — По крайней мере, при мне.

Он дотянулся и подхватил чемодан так, будто тот ничего не весил, кинув его на заднее сиденье.

Когда Торман подошел к сиденью водителя, Джон понял, что забыл про свой велик. Он похлопал по капоту автомобиля, привлекая к себе внимание. Затем показал на здание указательным пальцем.

— Тебе нужна минутка?

Джон кивнул и метнулся по ступенькам наверх, в свое жилище. Взял велик и уже собирался оставить ключи на тумбочке, когда притормозил и осмотрелся вокруг. Мысль, что он покинет студию, заставила его задуматься об убожестве этого помещения. Но все же какое-то время оно принадлежало ему, оно — все, что он мог себе позволить на свои скудные средства. Повинуясь порыву, он достал из заднего кармана ручку, открыл дряхлый шкафчик и написал свое имя и дату на внутренней стенке.

Затем выкатил велик в коридор, закрыл дверь и быстро спустился по лестнице.

Глава 36

— Мэри? Мэри, проснись. Она здесь.

Мэри почувствовала, как ее теребят за плечо, и, открыв глаза, увидела, что Рэйдж смотрит на нее. Он сменил черную одежду на белую, с длинными рукавами и просторными штанинами.

Мэри села в постели, стараясь собраться с мыслями.

— Я на минутку.

— Конечно.

Она направилась в ванную и ополоснула лицо. Пока холодная вода стекала по подбородку, Мэри посмотрела на себя в зеркале. Ее любовник намеревается пить кровь. У нее на глазах.

И это еще не самое странное: она испытывала противоречивые чувства, поскольку «кормить» его будет не она.

Чтобы не впасть в прострацию, Мэри взяла полотенце и хорошенько вытерлась им. Переодеваться из джинсов и свитера времени не было. На самом же деле ей не хотелось надевать на себя ничего другого.

Когда она вернулась в комнату, Рэйдж снимал часы.

— Хочешь, я подержу у себя? — предложила она, вспомнив прошлый раз, когда она присматривала за его «Ролексом».

Он подошел и положил увесистую вещицу ей на ладонь.

— Поцелуй меня.

Она встала на цыпочки, он склонился к ней. На миг их губы соприкоснулись.

— Пойдем.

Рэйдж взял ее за руку и повел в коридор. Мэри выглядела растерянной.

— Не хочу делать это в нашей спальне. Здесь наше личное пространство.

Он провел ее по веранде в другую гостевую комнату, открыл дверь, и они вместе зашли внутрь.

Сначала Мэри ощутила запах роз, а потом увидела в углу женщину. Ее роскошное тело покрывало длинное белое платье, источавшее этот запах, а рыжевато-светлые волосы забраны были наверх. Из-за глубокого декольте и шиньона шея женщины оказалась предельно оголена.

Она улыбнулась и поклонилась, заговорив на незнакомом языке.

— Нет, — сказал Рэйдж. — На английском. Будем общаться на английском.

— Хорошо, воин.

Ее голос был звучен и чист, как трель певчей птицы. Женщина не сводила с Рэйджа своих красивых бледно-зеленых глаз.

— Рада служить тебе.

Мэри заерзала, подавляя желание отстоять свои права.

«Служить ему?»

— Избранная, как твое имя? — спросил Рэйдж.

— Я Лейла.

И она снова поклонилась. А когда выпрямилась, ее взгляд пробежал по телу Рэйджа.

— Это Мэри. — Он обнял ее за плечи. — Она моя…

— Девушка, — резко сказала Мэри.

Рот Рэйджа дернулся.

— Она моя супруга.

— Хорошо, воин.

Женщина снова поклонилась, на этот раз ей. Затем дружелюбно улыбнулась.

— Рада служить и тебе, госпожа.

«Ну хорошо, — подумала Мэри — Тогда как насчет того, чтобы убраться отсюда ко всем чертям и прислать вместо себя уродину с двумя зубами, укутанную в одежду с головы до пят?»

— Где бы вам хотелось? — спросила Лейла.

Рэйдж обвел взглядом комнату, останавливаясь на шикарной кровати с балдахином.

— Там.

Мэри сдержалась. Она бы уж точно выбрала им другое место.

Лейла прошла, куда ей сказали, шелковое платье развевалось. Она села на атласное покрывало, но, когда попыталась закинуть на него ноги, Рэйдж покачал головой.

— Нет. Лучше сидя.

Лейла нахмурилась, но спорить не стала. Вновь улыбнулась, когда Рэйдж шагнул к ней.

— Пойдем, — сказал он, дергая Мэри за руку.

— Я и так уже здесь.

Он поцеловал Мэри и подошел к женщине, опустившись перед ней на колени. Ее руки потянулись к платью, словно она собиралась его снять, но Рэйдж остановил Избранную.

— Я буду пить из запястья, — сказал он. — И ты не будешь прикасаться ко мне.

Лицо Лейлы выразило недовольство, ее глаза округлились. На этот раз она склонила голову скорее из стыда, а не из уважения.

— Я должным образом приготовлена для вашего использования. Можете проверить.

Мэри зажала рукой рот. Ее ужасало, что эта женщина воспринимает себя как неодушевленный предмет.

Рэйдж покачал головой, тоже смутившись.

— Хотите другую Избранную? — тихо спросила Лейла.

— Я вообще ничего не хочу, — пробормотал он.

— Но зачем же ты обратился к Избранным, если не хочешь подпускать к себе?

— Не думал, что все будет так сложно.

— Сложно? — Лейла повысила голос. — Извини, но, боюсь, я не понимаю, чем я тебе не угодила.

— Дело не в этом. Я не пытаюсь тебя оскорбить. Но моя Мэри… она человек, и я не могу пить кровь у нее.

— Так значит, она присоединится к нам в постельных утехах. Сочту за честь помочь ей и в этом.

— Э, нет… она здесь не для… Мы втроем не будем…

Господи! Рэйдж даже покраснел.

— Мэри здесь потому, что мне не нужна другая женщина, но я обязан питаться. Понимаешь?

Он выругался и встал на ноги.

— Ничего не выйдет. Я чувствую, что все это неправильно.

Лейла сверкнула глазами.

— Говоришь, тебе необходимо питаться, но ты не способен пить из ее вены. Я здесь. Я готова. Мне доставит радость дать тебе то, в чем ты нуждаешься. Почему ты чувствуешь себя так неловко? Хочешь терпеть и дальше? Пока голод не поглотит тебя, ставя, между прочим, под угрозу твою супругу.

Рэйдж погрузил руку в волосы. Схватил прядь и потянул.

Лейла скрестила ноги, платье распахнулось, обнажая ее бедро. Она сидела на этой роскошной кровати, словно нарисованная, невинная — и невероятно сексуальная в то же время.

— Неужели наши обычаи выветрились из твоей головы, воин? Конечно, прошло немало времени, но как ты можешь переживать из-за моего присутствия? Это одна из моих обязанностей, исполнение которой я чту за великую честь.

Лейла покачала головой.

— По крайней мере, так было раньше. Для меня. Для нас. Все эти столетия Избранные страдали. Никто из братьев больше нас не призывал, мы оказались нежеланными, бесполезными. Мы были так рады, когда ты наконец-то к нам обратился.

— Извини.

Рэйдж взглянул на Мэри.

— Но я не могу…

— Ты больше всего беспокоишься о ней? — прошептала Лейла. — Беспокоишься о том, что она подумает, увидев тебя близ моего запястья?

— Она не привыкла к нашим обычаям.

Женщина протянула руку.

— Госпожа, подойди, сядь со мной, чтобы он смотрел на тебя, пока пьет, чувствовал твое прикосновение и запах, чтобы ты стала частью этого процесса. Иначе он откажется, и что тогда с вами будет?

Ответом ей было молчание, Мэри не пошевелилась; тогда женщина сделала нетерпеливый жест рукой.

— Пойми же: иначе он не будет пить. Ты должна для него это сделать.

— Приехали, — сказал Торман, паркуя автомобиль у парадной двери современного, элегантного дома.

Они находились в незнакомой Джону части города, где дома стояли поодаль от дороги и на приличном расстоянии друг от друга. Ворота из черного металла, ровные газоны, деревья — не просто клены или дубы, а диковинные, названия которых он даже не знал.

Джон закрыл глаза: как бы он хотел сейчас, чтобы на его рубашке хотя бы хватало пуговиц. Может, если держать руку у живота, жена Тормана ничего не заметит?

Господи… а если у них есть дети? Они же будут над ним издеваться!..

«У вас есть дети?» — не подумав, жестами показал Джон.

— Что-что, сынок?

Джон порылся в карманах и нашел сложенный листок бумаги. Затем взял шариковую ручку, быстро написал свой вопрос и развернул лист.

Торман затих и обеспокоенно посмотрел в сторону дома, как если бы боялся того, что внутри.

— У нас, возможно, будет ребенок. Чуть больше, чем через год. Моя Уэлси беременна, но у наших женщин роды протекают тяжело.

Торман покачал головой, плотно сжав губы.

— Когда ты повзрослеешь, то научишься остерегаться беременности. Она лишает нас наших шеллан. Лучше не иметь детей, чем потерять Уэлси.

Мужчина прокашлялся.

— Пойдем внутрь. Поедим, а потом я отвезу тебя на экскурсию по нашему тренировочному центру.

Торман нажал на кнопку, дверь гаража открылась, он вышел из машины. Пока Джон вытаскивал с заднего сиденья чемодан, мужчина достал из багажника велосипед. Они прошли в гараж, и Торман включил свет.

— Я оставлю твой велик здесь у стены, хорошо?

Джон кивнул и осмотрелся. Там находился микроавтобус «вольво» и… «корвет стинг рэй» 1960-х годов, с откидным верхом!

Джон не мог оторвать глаз от этой машины. Слепое обожание — вот что он чувствовал.

— Почему бы тебе не подойти к ней и не поздороваться? — тихо засмеялся Торман.

Джон бросил чемодан на пол и подошел к кабриолету.

— Прикоснись к ней. Она любит внимание.

Машина была просто восхитительна! Цвет — блестящий голубой металлик. Крыша сложена, так что Джон смог увидеть салон. Белые роскошные сиденья. Блестящий руль. Приборная панель вся в циферблатах. Он бы поспорил, что при включенном моторе машина грохочет, как гром. А если включить печку, возможно, доносится маслянистый запах…

Он взглянул на Тормана, думая о том, что его глаза сейчас, наверное, круглы, как шарики. Как бы он хотел говорить, чтобы сказать мужчине, какая особенная эта машина.

— Красотка, да? Сам ее восстанавливал. На зиму собираюсь поставить ее на стоянку, но, может, сегодня прокатимся на ней до центра? Морозно, конечно, но мы потеплей оденемся.

Джон засиял. И продолжал светиться от счастья, когда тяжелая рука мужчины легла на его плечо.

— А теперь накормим-ка мы тебя, сынок.

Торман подхватил чемодан, и они с Джоном направились к двери, рядом с которой уже пристроился велик. Прошли в дом, и до них донесся густой запах мексиканской еды, щедро приправленной специями.

В животе у Джона заурчало. Господи, он же не сможет ничего съесть. А вдруг жена Тормана расстроится?

На их пути возникла сногсшибательная рыжеволосая женщина. Футов шести ростом, с белой фарфоровой кожей, в желтом платье свободного покроя. Ее волосы были просто восхитительны: каскад волн, ниспадающих с макушки и струящихся по спине.

Джон положил руку на живот, прикрывая место, где недоставало пуговицы.

— Как дела у моего хеллрена? — спросила женщина, подставляя Торману губы для поцелуя.

— Хорошо, лилан. Уэлси, это Джон Мэтью. Джон, это моя шеллан.

— Добро пожаловать, Джон. — Женщина протянула ему руку. — Я так рада, что ты будешь жить у нас.

Джон пожал ее ладонь и быстро вернул руку на место.

— Пойдемте, ребята. Ужин уже готов.

На кухне находились шкафы из вишневого дерева, гранитная столешница и глянцевые черные электроприборы. В алькове около окна стоял круглый стол из стекла и металла, накрытый на три персоны. Все выглядело совершенно новым.

— Вы пока садитесь, — сказала Уэлси, — а я все принесу.

Джон посмотрел на раковину. Белый фарфор, изящный медный кран.

— Хочешь помыть руки? — спросила женщина. — Подходи сюда.

В небольшой мыльнице лежал кусок мыла. Джон тщательно помыл руки, даже почистил под ногтями. После того как они с Торманом сели за стол, Уэлси пришла с тарелками и мисками, наполненными едой. Энчилада. Кесадилья… Она пошла за остальным.

— О чем я и говорил, — сказал Торман, накладывая себе еду с верхом. — Уэлси, все выглядит очень аппетитно.

Джон осмотрел стол. Ничего, что бы мог выдержать его желудок. Может быть, сказать, что он уже поел?…

Уэлси поставила перед ним миску, наполненную белым рисом с каким-то бледным соусом. Запах слабый, но привлекательный.

— Это поможет твоему желудку. Здесь есть имбирь, — сказала она. — Соус очень питательный, поможет тебе прибавить в весе. А на десерт — банановый пудинг. Он легко усваивается и содержит много калорий.

Джон уставился на еду. Уэлси знала. Она с точностью знала, чего он не мог есть. И что мог.

Миска, стоящая перед ним, затуманилась. Он быстро моргнул. Потом заморгал сильнее.

Он плотно сжал губы, стиснул ладонями колени, пока не захрустели костяшки. Но он не заплачет, как ребенок. Не унизится так.

— Тор, не оставишь нас на пару минут? — Голос Уэлси стал тихим.

Стул отодвинулся, а затем Джон почувствовал, как ему на плечо легла увесистая рука. Потом тяжесть исчезла, и раздались шаги, удаляющиеся из комнаты.

— Теперь можешь не сдерживаться. Он ушел.

Джон закрыл глаза и стал всхлипывать, слезы так и покатились по его щекам.

Уэлси пододвинула к нему свой стул. Медленными успокаивающими движениями она гладила Джона по спине.

Он благодарил судьбу за то, что Торман пришел и забрал его так вовремя. За то, что этот дом, в котором Джон непременно теперь останется, такой чистый и светлый. И Уэлси приготовила нечто особенное специально для него, то, что его желудок способен переварить. И они вдвоем позволили ему сохранить свою гордость.

Джон почувствовал, как его чуть повернули боком и обняли. Крепко.

Словно после засухи, он вбирал в себя доброту, как влагу.

Немного спустя Джон поднял голову и почувствовал вложенную в его руку салфетку. Вытер глаза, выпрямил спину и посмотрел на Уэлси.

— Лучше? — улыбнулась она.

Он кивнул.

— Я позову Тора, хорошо?

Джон снова кивнул и взял вилку. Когда он попробовал рис, то застонал от удовольствия. На вкус достаточно пресный, он, достигнув желудка, вызвал в нем приятное ощущение вместо привычных спазмов. Словно эта еда была специально подобрана для его пищеварительной системы.

Он не смог поднять глаза, когда Торман и Уэлси снова сели за стол. Джон вздохнул с облегчением, когда разговор пошел о повседневных делах. Обязанностях. Друзьях. Планах.

Джон разделался с рисом и посмотрел на плиту, гадая, нет ли там еще чего-нибудь. Прежде чем он успел сформулировать для себя этот вопрос, Уэлси забрала его миску и принесла ее назад наполненную. Так съел он три миски. И немного бананового пудинга. Когда Джон положил ложку, то понял, что впервые за всю свою жизнь сыт. Тяжело вздохнув, он откинулся на спинку стула и закрыл глаза, прислушиваясь к баритону Тормана и нежному голосу Уэлси.

«Словно колыбельная», — подумал он. Особенно когда они перешли на язык, которого он не понимал.

— Джон? — окликнул его Торман.

Джон попытался сесть ровно, но дремота так навалилась на него, что он только и смог, что открыть глаза.

— Может, проводить тебя в твою комнату? И ты поваляешься. А в центр отправимся через пару дней. Тогда у тебя будет время привыкнуть.

Джон кивнул, чувствуя, что сейчас ему именно и хотелось бы хорошенько вздремнуть.

Но прежде он отнес тарелку в раковину, очистил ее от остатков и положил в посудомоечную машину. Когда он вернулся, чтобы помочь Уэлси убрать со стола, она лишь покачала головой.

— Нет, об этом я сама позабочусь. Иди с Тором.

Джон достал бумагу с ручкой. Закончив писать, он показал написанное Уэлси.

Она засмеялась.

— Не за что. И — да, я покажу тебе, как это делать.

Джон кивнул. А затем прищурил глаза.

Уэлси улыбнулась так широко, что он увидел ее зубы. Два спереди — очень длинные. Словно опомнившись, она сомкнула губы.

— Иди спать, Джон, и ни о чем не волнуйся. Завтра будет время подумать обо всем.

Он посмотрел на Тормана; тот выглядел отрешенно.

И тогда Джон понял. Сам понял, ему никто этого не говорил. Он всегда знал, что отличается от других, а теперь догадался, чем именно. И двое замечательных людей собираются сказать ему, кто он на самом деле.

Джон вспомнил свои сны. О крови и об укусах. Интуиция подсказывала ему, что это не вымысел. А воспоминания.

Глава 37

Мэри посмотрела на протянутую руку Избранной, а затем перевела взгляд на Рэйджа. Его лицо стало совсем мрачным, тело напряглось.

— Ты что, не хочешь ему помочь? — спросила Лейла.

Тяжело вздохнув, Мэри двинулась вперед и положила руку на ладонь, направленную к ней. Лейла потянула ее вниз, улыбнувшись.

— Знаю, ты растеряна, но беспокоиться не о чем. Все очень быстро закончится. Затем я уйду, а ты останешься с ним. Вы обниметесь и выкинете меня из мыслей.

— Как ты можешь допускать… такое обращение с собой? — спросила Мэри.

— Я предоставляю то, что требуется, — меня не используют, — нахмурилась Лейла. — Как я могу не поделиться своей кровью с Братством? Они защищают нас от исчезновения. Они дарят нам дочерей, чтобы наша традиция продолжалась… по крайней мере, так было раньше. За последнее время наши ряды заметно поредели, братья больше не навещают нас. Нам очень нужны дети, но по закону мы можем рожать только от представителей Братства.

Она взглянула на Рэйджа.

— Поэтому сегодня выбрана была я. Я близка к периоду охоты, и мы надеялись, что ты разделишь со мной ложе.

— Нет, я не буду спать с тобой, — мягко сказал Рэйдж.

— Знаю. И все же я буду служить тебе.

Мэри закрыла глаза, вообразив, какого малыша мог бы подарить Рэйдж этой женщине. Ее рука нащупала собственный плоский живот. Девушка попыталась представить, как становится округлой и тяжелой. Ее бы переполнила радость, она даже не сомневалась. Осознание того, что этого никогда не произойдет, причиняло нестерпимую боль.

— Итак, воин, как ты поступишь? Примешь ли то, что я с такой радостью предлагаю? Или подвергнешь свою супругу опасности?

Рэйдж замешкался. Мэри поняла, что единственно верное решение находится перед ним. Ему необходимо его принять.

— Пей, — приказала она.

Он встретился с нею взглядом.

— Мэри?

— Я хочу, чтобы ты покормился. Сейчас.

— Уверена?

— Да.

На минуту воцарилась мертвая тишина. Затем Рэйдж снова сел на пол перед Лейлой. Когда он нагнулся вперед, женщина задрала рукав и положила руку на колени. Сквозь белую кожу на запястье просвечивали бледно-голубые вены.

Когда Рэйдж открыл рот, он дотянулся до руки Мэри. Его клыки вытянулись, став в три раза длиннее обычного. С шипением он склонился и прижался губами к запястью Лейлы. Избранная вздрогнула, но затем расслабилась.

Большим пальцем Рэйдж поглаживал и поглаживал запястье Мэри, его рука по сравнению с ее была горячей. Она не могла отчетливо разобрать, что именно он делает, но движение головы подсказывало, что Рэйдж сосет кровь. Когда он сжал ладонь Мэри, она легонько ответила ему. Все это выглядело для Мэри чуждым, но Рэйдж оказался прав — процесс был шокирующе интимен.

— Погладь его, — прошептала Лейла. — Он собирается остановиться, но пока рано. Он еще не напился.

Мэри послушно дотянулась до Рэйджа и положила руку ему на голову.

— Все хорошо. Я в порядке.

Когда Рэйдж зашевелился, собираясь снова сесть прямо, словно поняв ее лукавство, Мэри вспомнила все, на что бы пошел он ради нее, и все, что он уже сделал. Она придержала его голову на месте, наклонив ее вниз.

— Не торопись. Все в порядке, правда.

Она пожала его ладонь. Плечи Рэйджа расслабились, он пододвинулся ближе к Мэри, прислонясь к ней своим телом. Она разомкнула ноги так, чтобы он смог устроиться между ними. Его грудь легла на ее колени, широкая спина оперлась на нее. Мэри провела рукой по его светлым волосам, по этим густым шелковистым волнам.

И вдруг ей показалось, что все не так уж и дико.

Мэри чувствовала пульсацию крови, текущей через вену Лейлы, но тело Рэйджа рядом с ее собственным вызывало знакомые ощущения, а поглаживание запястья означало, что он думает о ней, пока пьет. Мэри взглянула на Лейлу. Женщина внимательно наблюдала за Рэйджем, но ее сосредоточенное лицо выражало полное бесстрастие.

Мэри вспомнила, что Рэйдж рассказывал о кормлении — мол, при его укусе она почувствует удовольствие, испытываемое вампиром. Но, очевидно, ничего такого не происходило между ним и Избранной. Их тела были неподвижны, спокойны. Никаких страстных порывов.

Лейла подняла глаза и улыбнулась.

— Он неплохо продвигается. Еще около минуты.

Потом все закончилось. Рэйдж слегка поднял голову и повернулся к Мэри, расслабляясь в колыбели ее ног. Она не видела выражения его лица, но мышцы не казались напряженными, дыхание было ровным.

— Ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя, — сказала Лейла, облизнув свое запястье и опустив рукав. Она поднялась.

Мэри погладила Рэйджа по спине, глядя на Избранную.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Ты придешь опять, когда ему это понадобится?

— Хотите, чтобы это была опять я? Именно я?

Мэри сдержалась, несмотря на воодушевление женщины.

— Да… э… думаю, да.

Лейла засияла от счастья, ее глаза засветились.

— Госпожа, почту это за честь!

Она поклонилась.

— Он знает, как меня найти. Обращайтесь в любое время.

Едва не приплясывая, Избранная покинула комнату.

Дверь захлопнулась. Мэри нагнулась и поцеловала Рэйджа в плечо. Он зашевелился. Приподнял голову. Потер губы ладонью, словно не хотел, чтобы Мэри увидела кровь, которая могла там остаться.

Он посмотрел на нее из-под полуопущенных век, яркие глаза цвета морской волны слегка затуманились.

— Привет, — сказала она, откидывая волосы с его лица.

Он улыбнулся своей особенной улыбкой, делавшей его похожим на ангела.

— Привет.

Мэри провела большим пальцем по его губе.

— Как она на вкус?

Рэйдж замешкался.

— Будь честен со мной, — строго приказала она.

— Вкусная. Но я бы хотел, чтобы вместо нее была ты. Я думал о тебе все это время, представлял тебя.

Мэри наклонилась и облизнула его губы. Глаза Рэйджа вспыхнули от удивления. Мэри просунула язык внутрь и уловила привкус, словно от красного полусладкого вина.

— Неплохо, — пробормотала она, не отрываясь. — Хочу, чтобы ты думал обо мне всякий раз, когда будешь делать это.

Он положил обе руки ей на шею, большие пальцы нащупали ее вены.

— Всегда.

Их губы встретились. Мэри притянула его к себе за плечи. Он приподнял низ ее свитера, она задрала руки, чтобы освободиться от одежды, а затем легла на кровать, откинувшись на спину. Он снял с нее джинсы и трусики, а затем разделся сам.

Рэйдж навис над ней, подхватил одной рукой и подвинул дальше. Коленом развел ее ноги, а затем вжал своим телом в матрас. Восставшая плоть устремилась прямиком к ее центру. Мэри зашевелилась под ним, лаская себя и его.

Губы Рэйджа энергично двигались в поцелуе, но в Мэри он вошел медленно, нежно, раздвигая, растягивая ее, сливаясь с ней. Набухший, твердый, восхитительный, он двигался неторопливо, проникая глубже. Снова на его коже появился пряный аромат, обволакивая ее.

— У меня никогда не будет другой, — сказал он, уткнувшись в ее шею. — Никого, кроме тебя.

Мэри обхватила ногами его бедра, стараясь еще глубже вобрать его в себя — так, чтобы он остался там навечно.

Джон следовал за Торманом по дому. Там было много комнат, приятная антикварная мебель и предметы интерьера. Джон притормозил около картины с изображением гор. Небольшая медная табличка на позолоченной раме гласила — Фредерик Черч. Джон задумался, кто это, решив, что парень действительно здорово делал свое дело.

В конце коридора Торман открыл дверь и включил свет.

— Твой чемодан я уже принес сюда.

Джон прошел внутрь. Темно-синие стены и потолок, большая кровать с блестящим изголовьем и уймой подушек. Также там стояли письменный стол и комод. Раздвижные застекленные двери вели на террасу.

— Здесь ванная — Торман нажал еще на один выключатель.

Джон заглянул внутрь и увидел — опять-таки темно-синий — мрамор. Застекленный душ, и… ого, целых четыре крана для воды!

— В случае чего Уэлси рядом, а я вернусь около четырех ночи. Мы спускаемся вниз примерно в это время каждую ночь. Если мы понадобимся тебе в течение дня, возьми любой телефон и нажми клавишу «один». Мы будем рады тебе в любое время. Да, и еще у нас есть двое доггенов, или прислуга, которые помогают по домашним делам, Сэл и Реджин. Они знают о тебе. Появятся около пяти часов. Если тебе нужно будет куда-нибудь съездить, попроси, они отвезут.

Джон подошел к кровати и прикоснулся к подушкам. Такие мягкие, что он почти не чувствовал их.

— Тебе здесь понравится, сынок. Какое-то время будешь привыкать, но тебе понравится.

Собравшись с духом, Джон подошел к Торману и открыл рот. Потом указал на Тормана пальцем.

— Уверен, что хочешь сейчас? — пробормотал Торман.

Когда Джон кивнул, Торман медленно раскрыл губы. И обнажил клыки.

О… господи. О…

Джон сглотнул и поднес пальцы к своему рту.

— Да, и у тебя будут такие же. Где-то через парочку лет.

Торман пересек комнату и сел на кровати, упершись локтями в колени.

— Примерно в возрасте двадцати пяти лет мы проходим период превращения. После этого, чтобы выжить, тебе придется пить. И я имею в виду не молоко.

Джон вздернул бровь, гадая — у кого.

— Мы найдем женщину, которая поможет тебе пройти этот период, я объясню тебе, чего ждать. Это совсем не весело, но, когда все останется позади, ты станешь сильным и решишь, что дело того стоило.

Глаза Джона сверкнули, оценивая телосложение Тормана. Вдруг он раскинул руки горизонтально, потом воздел вертикально, а затем ткнул большим пальцем себе в грудь.

— Да, будешь такой, как я.

Джон одними губами произнес: «Да ну!»

— Правда. Поэтому переходный период так сложен. Наши тела подвергаются огромным изменениям за считанные часы. После этого придется заново учиться всему: ходить, двигаться.

Тор посмотрел на себя.

— Поначалу всем этим будет нелегко управлять.

Джон растерянно потер грудь в том месте, где находился шрам в виде круга.

Торман проследил за его движением.

— Хочу быть честным с тобой, сынок. Мы многого о тебе не знаем. Непонятно даже, сколько в тебе крови от нас. Ни малейшего намека, из какого рода ты происходишь. Что касается шрама, этого я объяснить не могу. Ты сказал, что он у тебя всю жизнь, я верю, но эта отметина, которой нас наградили, не врожденная.

Джон вытащил бумагу и написал:

«У всех такая?»

— Нет. Только у меня и братьев. Поэтому Белла привезла тебя к нам.

«Кто вы?» — написал Джон.

— Братство черного кинжала. Мы воины, сынок. Мы сражаемся за выживание нашей расы и этому научим тебя. Другие парни в твоем классе станут рядовыми солдатами, но ты, с этой отметиной, возможно, окажешься одним из нас. Не знаю.

Торман потер затылок.

— Скоро я отведу тебя к Рэту. Он главный среди нас, наш король. Также хочу, чтобы тебя осмотрел наш врач, Хаверс. Возможно, он скажет что-нибудь о твоем происхождении. С этим проблем нет?

Джон кивнул.

— Джон, я рад, что мы тебя нашли. Иначе бы ты погиб, поскольку не было бы возле тебя никого, чтобы дать тебе необходимое.

Парнишка подошел и сел рядом с Торманом.

— Хочешь спросить еще о чем-нибудь?

Джон кивнул, но он не мог направить мысли в одно русло.

— Вот что: подумай обо всем этом сегодня ночью, а завтра поговорим еще.

Джон с трудом понимал, что он автоматически кивает в ответ. Торман встал и пошел к двери.

Вдруг Джона охватила паника. Мысль остаться одному ужаснула его, хотя он находился в замечательном доме, с добрыми людьми, на безопасной территории. Просто он казался себе таким… крошечным.

В поле его зрения возникли бутсы Тормана.

— Эй, Джон, хочешь, я побуду с тобой? Как тебе это? Мы можем пощелкать по каналам.

«Спасибо! — показал он на пальцах, не думая. — Я чувствую себя немного странно».

— Приму это как «да».

Торман взгромоздился на подушки, взял пульт и включил телевизор.

— Вишу, один из моих братьев, оборудовал этот дом. Наверное, у нас в этой штуке каналов семьсот. Что ты любишь смотреть?

Джон пожал плечами и заерзал, прислонившись к спинке кровати.

Торман переключал каналы, пока не наткнулся на «Терминатора-2».

— Нравится?

Джон тихонько присвистнул и кивнул.

— Да, и мне тоже. Это классика. А Линда Гамильтон — горячая штучка.

Глава 38

Рэйдж заснул очень поздно, и разбудили его плохие новости. Вновь появились внутреннее беспокойство и ужасный зуд. Отсрочка Девы-Законоучительницы подошла к концу. Зверь вернулся.

Вампир открыл глаза и увидел волосы Мэри, разметавшиеся по его подушке. Изгиб шеи, обнаженную спину.

Его прошиб пот, моментально возникла эрекция — четко, с первым ударом сердца.

Он вспомнил, как после кормления они одновременно достигли удовольствия. А потом еще раз, когда вернулись в свою комнату. Днем он обладал ею дважды, чувствуя стыд за то, что требует и требует этого от нее, но, казалось, он просто весь был поглощен ею. Она всякий раз улыбалась, принимая его внутрь себя, хотя, возможно, была измотана, и не исключено, что у нее все побаливало.

Он жаждал обладать ею и сейчас, но на этот раз с пульсирующей в венах нуждой, которая отличалась от предыдущей. Это был яростный голод, словно он ни разу не занимался с ней любовью или как если бы не видел несколько месяцев. Он постарался отогнать прочь эти мысли, его пальцы накрепко, до дрожи, сплелись, кожа напряглась. Он чувствовал, что натянут как струна, даже кости вибрировали внутри.

Рэйдж встал с кровати и пошел в душ. Когда вернулся, обретя над собой относительный контроль, то увидел, что Мэри скинула с себя одеяло. Изумительная, обнаженная, она лежала на животе, красивые ягодицы так и притягивали его.

— Тебе принести что-нибудь с кухни? — хрипло спросил он.

— Спи, — пробормотала она, переворачиваясь на спину. Бледно-розовые соски напряглись, когда их коснулся воздух.

О Господи Иисусе… Минутку, что-то с ней было не так. Ее лицо покраснело, словно обветренное, а ноги беспрестанно двигались по матрасу.

Он подошел и положил руку ей на лоб. Сухой и горячий.

— Мэри, у тебя жар.

— Невысокая температура. Ничего необычного.

Его страстное желание обладать ею переродилось в страх.

— Принести аспирина?

— Просто нужно поспать.

— Хочешь, чтобы я остался с тобой?

Она открыла глаза. Он ненавидел этот мрачный взгляд.

— Нет, такое бывает. Честно, я в порядке. Просто нужно поспать.

Рэйдж побыл с нею еще некоторое время, а затем надел черное трико из синтетики и футболку. Перед уходом он задержал взгляд на Мэри. Если он едва может вынести то, что у нее небольшой жар, — что же будет, когда она заболеет по-настоящему?

Хаверс. Он еще ничего не слышал от Хаверса, а доктор уже давно должен был получить доступ к ее файлам. Рэйдж взял мобильник и вышел в коридор.

Разговор с врачом продлился недолго, поскольку тот ничего не мог для нее сделать. Раком вампиры не болеют, так что он и не сосредотачивался на этой болезни; и его коллеги — тоже.

— Простите, сударь, — произнес доктор, когда Рэйдж уже хотел отключить трубку, — не хочу вмешиваться. Но вы… в курсе, насколько интенсивное лечение она прошла?

— Знаю, что было немало.

— А насколько сильное? Если лейкемия вернулась, ее шансы могут быть сведены к нулю…

— Спасибо, что посмотрели ее историю болезни. Я очень ценю это.

Словно ему нужно подтверждение, насколько серьезна сложившаяся ситуация.

— Подождите… Знайте, что я помогу чем могу. Я не сильно пригожусь в том, что касается химиотерапии, но у нас много лекарственных справочников по обезболивающим и различным медикаментам, которые она уже употребляла. Я могу облегчить ее боль и наблюдать за ней, даже если она будет проходить лечение в обычной больнице для людей. Вы должны будете мне позвонить.

— Хорошо. И, Хаверс… спасибо.

Отключившись, он пошел к кабинету Рэта, но комната оказалась пуста. Тогда он решил спуститься вниз — вдруг Рэт и Бэт задумали перекусить?

Словно из ниоткуда, перед ним материализовалась стена из черной кожи, с гривой длинных черных волос. Сегодня Рэт носил серебристые солнечные очки, закрывающие пол-лица.

— Меня ищешь? — спросил король.

— Привет! Ага. Мэри переехала ко мне. Насовсем.

— Я наслышан. Фриц сказал, что она привезла кое-какие вещи.

— Да. Послушай — не будешь против, если мы вечером организуем тут небольшую вечеринку? Хочу, чтобы Мэри повидалась со своей подругой Беллой; думаю, Братству эта идея тоже понравится. Ну и — костюмы, и всякое такое прочее. Может, и Уэлси придет. У Мэри есть я, но ей нужно общаться и с другими. Не хочу, чтобы она чувствовала себя изолированной ото всех.

— Недурная мысль. Бэт хотела, чтобы сегодня вечером мы выехали в город, но…

— О, не меняйте своих планов. Это же ведь обычная вечеринка…

— Что ж, моя шеллан так ждала возможности куда-нибудь выбраться. Ей нравится иметь меня при себе. И мне это тоже весьма даже нравится. Ну да ты понимаешь…

Рэйдж слегка улыбнулся, почувствовав, как разгорелось тело Рэта.

— Ага, понимаю.

Последовала пауза.

— Что-то еще, мой брат?

— Да. Мэри вот-вот сильно заболеет. Каждую ночь я буду ходить с братьями на патрулирование — столько, сколько смогу. Но когда станет сложнее…

— Конечно. Поступай так, как найдешь нужным.

— Спасибо, старина.

Рэт покачал головой.

— Знаешь, а ты — достойный мужик. Правда.

— Давай только оставим это между нами. Мне нужно защитить свою репутацию эгоцентричного осла.

— Тор мог бы поступить так. Наверняка Фури. Может быть, Ви.

Рэйдж нахмурился.

— Ты говоришь так, словно это какая-то жертва. Ради бога, я же люблю ее.

— Это и есть жертва. Ты любишь ее, хотя знаешь, что она скоро уйдет в Забвение.

— Никуда она не уйдет. — На лице Рэйджа заиграли желваки. — С ней все будет хорошо. Туговато придется — да, но с ней абсолютно все будет в порядке.

— Извини, — сказал Рэт, чуть склонив голову. — Конечно же, так и будет.

Рэйдж уставился в пол. Он не знал, что ему делать с этим извинением, поскольку обычно именно он только и делал, что просил прощения. Кроме того, каждый раз, представляя себе смерть Мэри, он чувствовал себя так, будто бы в груди его все выжжено.

— До скорого, милорд, — произнес он, желая уйти раньше, чем позорно выдаст свои эмоции.

Но, подняв глаза, он встретился взглядом с Рэтом — впервые в жизни. Король никогда не снимал очки. Совсем никогда.

Рэйдж затаил дыхание, сосредоточившись на переливчатых, серебристо-зеленых радужных оболочках, которые смотрели на него. Зрачков почти нет, только две маленькие черные точки. Тепло, исходящее от этих невидящих, сверкающих кружков, просто шокировало.

— Я горжусь, что ты мой брат, — сказал Рэт.

Рэйдж почувствовал, как тяжелая рука обхватывает его, притягивая к крепкой груди. Он напрягся было, но затем позволил себе расслабиться и повис на мощных плечах короля.

— Рэт…

— Да?

Рэйдж открыл было рот, но голос словно исчез куда-то.

Рэт ответил его тишине:

— Мы всегда будем рядом, чтобы тебе помочь. Если понадобимся — зови. Когда придет время, ей устроят полный обряд проводов в Забвение, как того и заслуживает шеллан воина.

Рэйдж зажмурился.

— Спасибо… милорд.

Чуть позже Мэри расчесывала волосы в ванной и сушила их феном. Закончив, взглянула на свое отражение и пригладила темные волны. Они оказались мягкими на ощупь, а в ванной даже приобрели золотистые и рыжие блики.

Она не хотела думать о лысой голове. Выкинула такие мысли из своего сознания. Видит бог, еще будет время об этом поразмышлять, когда все случится.

— Ты так же прекрасна, как и вчера, — сказал Рэйдж, выходя из душа. Он вытирался полотенцем, подходя к ней сзади и посылая воздушный поцелуй ее отражению.

Она улыбнулась.

— Спасибо, что пригласил Беллу и Джона. Она стала мне хорошим другом, а за него я очень переживала.

— Не хочу, чтобы ты теряла былые связи только потому, что находишься здесь. К тому же и Братству иногда нужны подобные вечера. Светские рауты нам только на пользу.

— Знаешь, Уэлси и Тор так добры, что взяли Джона к себе.

— Эти двое — самые лучшие среди нас.

Рэйдж вышел из ванной, драконьи глаза уставились с его татуировки на Мэри. Жуткое зрелище, подумала она, но не то чтобы уж совсем неприятное. Словно за тобой следит сторожевой пес, который хочет, чтобы его приласкали, как домашнюю зверушку.

Она подошла к кровати и села на край.

— Прости, если разбудила тебя утром. Я ворочаюсь, когда поднимается температура.

Рэйдж вышел из гардеробной, застегивая черные штаны.

— Ты меня совсем не побеспокоила. Но может, придумаем что-нибудь с этой температурой?

— Бесполезно. Я уйду в другую спальню, если беспокою тебя.

Она рассмеялась, увидев его взгляд.

— Хорошо, не буду этого делать.

— О Хаверсе. Я надеялся, что он сможет тебе чем-нибудь помочь.

— Не переживай. Но я очень ценю твои старания.

— Когда ты снова встречаешься с онкологом?

— Скоро, но больше не напоминай мне об этом, ладно? Сегодня говорим только о жизни. Я не хочу тратить попусту ни одной минуты.

Уголки губ Рэйджа приподнялись, глаза засветились в знак согласия и уважения.

И она еще собиралась бросить его? Вот глупая!

Мэри ответно улыбнулась ему, представив себе конец вечера, когда они смогут остаться наедине. В темноте. Без всяких преград.

Когда он опять скрылся в гардеробной, она последовала за ним, думая, что у них есть несколько минут до начала вечеринки, так что пусть начало ее будет хорошим. Он стоял, уставившись на парадные рубашки, висящие в ряд на вешалках; она положила руки ему на спину — прямо на плечо зверю.

Рэйдж вздрогнул и шагнул в сторону.

— Тебе больно? — спросила она.

Она обходила его, он поворачивался, они поменялись местами несколько раз.

— Рэйдж…

— Нужно поторопиться, или мы опоздаем.

Его голос, слегка хрипловатый, — живот так и сжимается.

— Что все-таки случилось с твоей спиной?

Он снял с вешалки рубашку и надел на себя, быстро застегнув.

— Со спиной все в порядке.

Рэйдж потрепал ее по щеке и скользнул мимо. В спальне он открыл дверь в коридор, а затем взял с тумбочки часы и надел на запястье. Когда он защелкивал застежку, пальцы дрожали.

Она собиралась было спросить его, в чем дело, когда в дверях появился Фури.

— Брат, Мэри, привет, — улыбаясь, сказал он. — Хотите, спустимся вместе?

Мэри не была разочарована. Если уж так необходимо чье-то вмешательство, то более привлекательного она и придумать бы не могла. Великолепные волосы Фури, разных оттенков, рассыпались веером по его широким плечам. Одет, чтобы сразить наповал. Темно-синий костюм в еле заметную полоску, розовый ворот рубашки выглядывает из-под замечательных волос забавной расцветки. Чертовски блестящие мокасины. Французские запонки с увесистой золотой застежкой. Кольцо с розовым бриллиантом.

Этот брат — словно модель из журнала «GQ». На пару с Беллой они бы выглядели просто здорово, подумала Мэри.

— Скажи, Фури, ты видел Беллу?

Он поправил платок в нагрудном кармане, хотя тот и так был в порядке.

— Да, видел. В ту ночь, когда вы с мальчиком приезжали в центр.

— Она сегодня вечером будет.

— Да… да, я в курсе.

— И сейчас она ни с кем не встречается…

Боже, он ведь и вправду покраснел, отметила Мэри. Ох до чего он восхитителен!

— Ему это неинтересно, — проронил Рэйдж, засовывая пистолет за пояс.

Мэри бросила на своего мужчину сердитый взгляд, которого Рэйдж не заметил, поскольку надевал пиджак.

— Но ты ведь тоже один, — сказала она Фури. — Верно?

— Да, он один, это верно.

— Рэйдж, может быть, ты дашь ответить ему самому? Итак, Фури, раз вы оба свободны, почему тебе не пригласить ее где-нибудь вместе поужинать?

Фури пригладил лацканы, еще больше покрываясь румянцем.

— Ну… не знаю, что сказать насчет этого.

— Она такая роскошная девушка…

Рэйдж покачал головой и вытолкал ее в коридор.

— Мэри, оставь его. И пойдем.

Наполовину сойдя по лестнице, она заставила Рэйджа остановиться. Фури пошел впереди.

— Прекрати, ладно? — прошипела она. — Белла и он могли бы насладиться компанией друг друга.

— В компании с ним Белла могла бы насладиться только беседой.

— Что за…

— Он не встречается с женщинами.

— Он гей?

— Нет, но не навязывай ему Беллу, хорошо? Это нечестно по отношению к ним обоим.

Мэри перевела взгляд на Фури, который только что ступил на мозаичный пол фойе. Хотя он прихрамывал, но шел с видом человека, у которого все работает как надо. Или это одна видимость? Может быть, его ранили во время схватки?

— Он что, импотент?

— Насколько знаю, нет. Он дал обет безбрачия.

«Боже, какая утрата», — подумала она, глядя вслед удаляющемуся Фури.

— Это по религиозным причинам?

— Нет.

— Тогда почему?

— В случае с Фури все дороги ведут к его брату-близнецу, Зетисту. Да, знаю, они не кажутся очень похожими.

Рэйдж легонько подтолкнул ее, и она стала спускаться по лестнице.

— А почему Фури хромает?

— У него протез. Он потерял половину левой ноги.

— Господи, как?

— Он отстрелил ее.

Мэри остановилась.

— Что?! Случайно?

— Нет. Намеренно. Мэри, пошли, закончим этот разговор позже.

Он взял ее за руку и потащил за собой.

Белла прошла по вестибюлю особняка вслед за доггеном, который довез ее до места. Она изумленно осмотрелась. Ее семья владела весьма роскошным домом, но с этим он сравниться не мог. Это жилье для… царских особ. Что вполне логично, поскольку здесь обитают Слепой Король и его королева.

— Белла, добро пожаловать, — раздался глубокий мужской голос.

Она повернулась и увидела брата с разноцветными волосами, который встал между ней и Зетистом в ту ночь в тренировочном центре.

— Я Фури. Мы раньше уже встречались. В зале.

— Воин, — произнесла она, глубоко поклонившись. Сложно не трепетать при виде братьев, особенно этого. Такого огромного. Такого… неужели эти волосы настоящие?

— Мы рады, что ты смогла приехать.

Он улыбнулся ей, сверкнув теплыми желтыми глазами.

— Давай помогу тебе снять пальто.

Когда с этим было покончено, она перекинула пальто через руку.

— По правде говоря, не могу даже поверить, что я здесь. Мэри! Привет!

Подруги обнялись, а затем заговорили с Фури. Белла чувствовала себя с этим братом совершенно комфортно. Вокруг него царила спокойная доверительная атмосфера, а эти глаза были просто сногсшибательны. Чистейший янтарь.

Хотя она и нашла Фури привлекательным, но искала другого, со шрамом. Поддерживая беседу, она осматривала просторное пестрое фойе. Зетиста поблизости не наблюдалось. Может быть, он решил вовсе пропустить вечеринку? Он-то уж точно общительностью не страдал.

Когда Мэри отошла к Рэйджу, Белла настроила себя на позитивный лад. Она не собиралась тратить весь вечер на размышления о пристрастиях Зетиста.

— Итак, Фури, — сказала она. — Могу ли я… знаю, что прозвучит грубо, но мне просто необходимо потрогать твои волосы.

Прежде чем Фури успел возразить, она протянула руку и поймала блондинистые и рыжие пряди, длинные и густые.

— Потрясающе. Цвет просто восхитителен. И… ох как же вкусно пахнут! Каким шампунем их моешь?

Она заглянула ему в глаза, ожидая, что он ответит какой-нибудь шуткой. Но он стоял как вкопанный. Даже не моргал.

Тут она заметила, что Рэйдж смотрит на нее из дверного проема с потрясенным выражением на лице. Так же, как и другой воин, с бородкой. И человек большого телосложения. И…

Кажется, вечеринка приостановилась?

Белла опустила руку.

— Я сильно извиняюсь, — прошептала она. — Я сделала что-нибудь непристойное, да?

Фури наконец вышел из своего транса.

— Нет, что ты. Все, все в порядке.

— Тогда почему все так на меня смотрят?

— Они не привыкли видеть меня с… понимаешь, я — никаких женщин… Вот и…

Фури взял ее за руку и пожал.

— Белла, ты не сделала ничего плохого. Правда. Не волнуйся о моих братьях, они завидуют — хотят, чтобы ты прикоснулась и к их волосам.

Но что-то тут было не так, и она не особенно удивилась, когда он спустя минуту извинился и отошел. Перед ней появился догген.

— Простите, мадам. Я должен был раньше забрать ваше пальто.

— Спасибо.

Отдав ему пальто, она поняла, что вечеринка переместилась в другую комнату, типа бильярдной. Она хотела двинуться вслед за всеми, когда вдруг почувствовала сквозняк, налетевший откуда-то сзади. Может быть, распахнулись входные двери?

Она обернулась.

Зетист стоял в темном углу вестибюля, неотрывно глядя из полумрака на нее. Одет в черную водолазку и свободные брюки, как и в прошлый раз. Как и тогда, его глаза цвета ночи казались дикими. И сексуальными.

О да, подумала она, краснея. Вот зачем я пришла. Снова увидеть этого мужчину.

Набрав в легкие побольше воздуха, она подошла к нему.

— Привет.

Он промолчал; она выдавила из себя улыбку.

— Не правда ли, прекрасный сегодня вечер?

— Как тебе мой близнец на ощупь?

Так это его близнец? Но как они могут быть… Хотя некое сходство есть. Если представить Зетиста без шрама… и с отросшими волосами…

— Я задал тебе вопрос, женщина. Тебе понравились его волосы на ощупь?

Черные глаза пробежались по ее телу, изучая линию шелковой блузки и узкой юбки. Вернувшись к лицу, они задержались на губах.

— Ты собираешься отвечать, женщина?

— Белла, — пробормотала она машинально. — Пожалуйста, зови меня Белла.

Взгляд Зетиста стал совсем мрачным.

— Находишь моего брата красивым?

— Э… он симпатичный, да.

— Симпатичный. Да, правильно сказано. Вот что: так ли ты сильно его хочешь, чтобы не переспать со мной?

Она вспыхнула; огонь его слов и взгляд, намекающий на секс, заполнили ее чувства. Но тут до нее дошло, что он ей сказал.

— Извини, я не понимаю…

— Мой брат дал обет безбрачия. Так что я ближе всех к Фури, большего ты здесь получить не сможешь.

Он хмыкнул.

— Но я — паршивенькая ему замена, так?

Белла положила руку на шею, купаясь в сладостных образах: она под телом Зетиста, пока он двигается внутри ее…

Каково это будет? Когда он ею овладеет? Часть ее, самая безрассудная, отчаянно хотела это узнать. Господи, одна мысль об этом вызывала дрожь.

Зетист холодно рассмеялся.

— Я тебя шокировал? Извини. Всего лишь пытаюсь вернуть тебя к реальности. Довольно-таки непросто хотеть того, чего получить не можешь.

Его взгляд задержался на ее горле.

— А вот я никогда не сталкивался с такой проблемой.

Она сглотнула, он проследил за этим движением.

— Проблемой? — прошептала она.

— Я всегда беру то, что хочу.

«Да, — подумала она. — Именно так ты и делаешь».

На нее словно наваждение нашло; она вдруг увидела, как он глядит на нее, пока их тела сливаются воедино, — его лицо в паре сантиметров от ее лица. Образы, нарисованные ее воображением, заставили Беллу поднять руку. Она хотела провести пальцем по этому шраму, пока тот не привел бы ее к губам Зетиста. Просто узнать, каков он на ощупь.

Быстрым движением Зетист прервал их контакт, глаза сверкнули, словно она чем-то удивила его. Но эта эмоция быстро угасла.

— Осторожнее, женщина, — произнес он ровным, холодным голосом. — Я кусаюсь.

— Ты когда-нибудь произнесешь мое имя?

— Белла, как насчет бокала чего-нибудь? — вмешался Фури. И взял ее под локоть. — Бар там, в бильярдной комнате.

— Ага, уводи ее, — протянул Зетист. — Ты просто герой, брат. Всегда всех спасаешь. Кстати, она думает, что ты симпатяга.

Лицо Фури напряглось, но он молча провел Беллу через фойе.

Когда она оглянулась, Зетиста не было.

— Тебе лучше держаться от него подальше, — сказал Фури.

Когда она не ответила, воин отвел ее в угол и взял за плечи.

— Мой близнец не сломлен. Он полностью разрушен. Понимаешь разницу? Со сломленным ты еще можешь что-то наладить. С разрушенным? Можешь только ждать, чтобы похоронить его.

Ее рот приоткрылся.

— Это так… жестоко.

— Это реальность. Если он умрет раньше, это меня убьет. Но ничто не изменит его сущность.

Она подчеркнуто отстранилась от Фури.

— Я буду иметь это в виду. Спасибо.

— Белла…

— Вроде мы собирались что-нибудь выпить?

Глава 39

О. припарковался напротив высоченного дома. Это монолитное уродство являлось одним из небоскребов Колдуэлла, сооружением класса люкс, попыткой разработчиков несколько повернуть русло реки. Квартира Си находилась на двадцать шестом этаже, с видом на реку.

Показуха. Сплошная показуха.

Большинство лессеров обитало в лачугах, поскольку Общество вкладывало деньги только в то, что требовалось для войны. Си выбрал модную обстановку за счет собственного достатка. Прежде чем вступить в 70-х годах в Общество, он был состоятельным молодым человеком и сумел сохранить свои сбережения. Парень представлял собой необычное сочетание: полный дилетант при замашках серийного убийцы.

После десяти часов вахтер удалился на покой, открыть же электронный замок — минутное дело. На лифте из металла и стекла О. поднялся на двадцать седьмой этаж, а потом прошел один пролет вниз, больше по привычке, чем из необходимости. Не было оснований думать, что жильцы заинтересуются, кто он такой и куда направляется. В это время ночи здание напоминало призрачный город — отбросы из Европы баловались экстази и кокаином в баре «Зеро» в центре города.

О. постучал в дверь Си.

Это пятый адрес, который он проверял по списку неотчитавшихся членов Общества, полученному от мистера Икса, и первый из визитов сегодняшних. Прошлым вечером он потрудился неплохо. Один из убийц находился за пределами штата, решив в одиночку (самостоятельно, на свой страх и риск) помочь приятелю в Колумбии. Двое, ушедших в самовольную отлучку, оказались соседями по квартире и пострадали в драке между собой. Сейчас они лечились и через пару дней выйдут на связь. Последний лессер оказался жив и здоров: валялся на диване и смотрел телик. Вернее, он был здоров. Пока не попался под руку О. Пройдет, наверное, неделя, пока он придет в норму и сможет опять бегать, но его мозги О. наверняка прочистил, внятно разъяснив лентяю приоритеты.

Забавно, как быстро раздробленные коленные чашечки могут наставить нечестивца на путь истинный.

О. снова постучался, после чего взломал замок. Едва открыв дверь, он отпрянул. Черт! Здесь отвратительно воняло. Словно гнилым мусором.

О. прошел на кухню.

Нет, это не отходы. Это Си.

Лессер лежал ничком на полу, в засохшей луже черной крови. В досягаемости руки валялись бинты и иголка с ниткой, словно он пытался себя залатать. Рядом с аптечкой находился его «блэкберри», клавиши были залиты кровью. Женская сумочка, также в пятнах, лежала по другую сторону.

О. перевернул Си. Шея убийцы оказалась перерезана, рана глубока. Учитывая же, что кожа по краям раны обуглилась, ее нанесли одним из мерзких черных кинжалов Братства. Что бы ни содержалось в этом загадочном металле, на лессера это действовало как кислота.

Горло Си шевельнулось, издавая гортанные звуки. Оказывается, можно быть слегка мертвым. Лессер поднял руку, в которой находился нож. На рубашке — несколько поверхностных порезов, словно Си пытался заколоть себя в грудь, но не хватило сил, чтобы довести дело до конца.

— Ты в незавидном состоянии, приятель, — сказал О., отбирая у него нож. Он сел на корточки, наблюдая за медленными движениями парня, пока тот пытался махать руками. Лежа на спине, с раскинутыми, беспомощно двигающимися конечностями, он напоминал майского жука, собирающегося испустить дух.

О. посмотрел на сумку.

— Си, ты ведешь двойную жизнь?

О. подобрал сумку и просмотрел содержимое. Пузырек с лекарствами, платки, тампоны, мобильник. Бумажник — привет!

О. пролистал водительские права. Каштановые волосы. Серые глаза. Невозможно сказать, вампир эта девушка или человек. Живет за городом, по трассе 22.

— Скажи, правильно ли я понял, — произнес О. — Ты столкнулся с одним из братьев. С воином была женщина. Ты сбежал после того, как тебя порезали, и прихватил с собой сумку, чтобы покончить потом с подружкой вампира. Но вот беда: твои раны оказались слишком серьезны, и ты лежишь здесь с тех пор, как доковылял до дома. Я прав?

О. сунул бумажник в сумку и посмотрел сверху вниз на раненого. Глаза Си катались по кругу, как шарики, расшатавшиеся в глазницах.

— Знаешь, Си, по мне, я бы просто оставил тебя здесь. Не знаю, в курсе ты или нет, но когда мы прекращаем существование, то возвращаемся к Омеге. Поверь, то, что ты чувствуешь сейчас, — просто удовольствие по сравнению с тем, что испытаешь по ту сторону.

О. осмотрелся.

— К сожалению, ты тут насмердел. Если придут люди, у нас будут проблемы.

О. достал нож и со всей силой сжал рукоятку. Занес над головой лежащего; тело Си расслабилось, словно в ожидании облегчения.

— Не торопись надеяться, что тебе станет лучше, — мягко сказал О.

Он погрузил лезвие в грудь раненого. Яркая вспышка света, а потом треск. Си больше не было. О. подобрал сумку и направился к выходу.

Мэри подошла к Рэйджу, пряча за спиной руку и дожидаясь удобного момента. Игра в пул была в самом разгаре: на пару с Бучем Рэйдж обыгрывал Ви и Фури.

Она наблюдала за их игрой, думая, что ей и вправду симпатичны братья. Даже Зетист, с его вечной мрачностью. Они так хорошо к ней отнеслись, с таким уважением и почтением… Она не знала, чем заслужила это.

Рэйдж подмигнул ей, склоняясь над столом и примеряясь кием.

— Это из-за того, что ты так заботишься о нем, — произнес кто-то над ее ухом.

Она чуть не подпрыгнула. За ее спиною стоял Вишу.

— О чем ты?

— О том, за что мы почитаем тебя. И пока ты не запретила мне читать твои мысли, скажу, что я это не специально. Они звучат слишком громко, чтобы их можно было не услышать.

Вампир одним глотком выпил рюмку водки.

— Поэтому мы тебя приняли. Относясь хорошо к нему, ты оказываешь честь каждому из нас.

Рэйдж поднял глаза и нахмурился. Сделав свой ход, он обошел стол и нарочито отодвинул с пути Ви.

Вишу рассмеялся.

— Голливуд, расслабься. Она смотрит только на тебя.

Рэйдж заворчал и притянул Мэри к себе.

— Помни об этом, и твои руки и ноги останутся в целости.

— Слушай, а ты ведь раньше никогда не был собственником.

— Просто не нашел тогда ту, которую хотел бы удержать. Тебе пора к столу, брат.

Ви отставил свою рюмку и сосредоточился на игре. Мэри вытянула руку из-за спины. Между ее пальцев болталась вишенка.

— Хочу увидеть тот фокус, — сказала она. — Ты говорил, что можешь сотворить нечто поразительное языком с веточкой от вишни.

Он засмеялся.

— Да ладно тебе…

— Что? Нет никакого фокуса?

Он медленно улыбнулся.

— Ты уже знаешь, как я умею орудовать ртом, дорогая.

Глядя на Мэри из-под опущенных век, Рэйдж наклонился к ее руке. Высунул язык и поймал вишенку, зажав ее губами. Он разжевал ее, а потом покачал головой, глотая.

— Не здесь, — проговорил он.

— Что?

— Твои сокровенные места намного слаще.

Краснея, она прикрыла глаза рукой.

«Ну конечно: знай строит из себя сексуала», — подумала она.

Она вдохнула и уловила терпкий эротический аромат, который Рэйдж источал всякий раз, когда хотел оказаться у нее внутри. Мэри убрала руку и украдкой взглянула на него.

Он пристально разглядывал ее. Сердцевина его глаз побелела и засверкала, как чистый снег.

Мэри затаила дыхание.

«Здесь что-то еще», — подумала она. Что-то еще смотрело на нее его глазами.

К ним, улыбаясь, подошел Фури.

— Продышись, Голливуд, если намерен и дальше себя так вести. Не стоит напоминать другим обо всех своих достоинствах.

Он похлопал Рэйджа по плечу.

Рэйдж повернулся и щелкнул зубами, как будто намеревался укусить брата за руку. Стук его сомкнувшихся челюстей заставил всех в комнате притихнуть.

Фури отпрыгнул назад, отдергивая руку.

— Господи, Рэйдж! Что ты… Черт! Твои глаза, дружище! Они изменились.

Рэйдж побледнел, а затем, шатаясь, отошел в сторону, щурясь и моргая.

— Извини. Черт, Фури, я даже не знал, что…

Находящиеся в комнате мужчины отложили все, чем были заняты, и окружили его.

— Насколько ты близок к превращению? — спросил Фури.

— Уведите женщин, — приказал кто-то. — Наверх.

Когда раздался звук удаляющихся шагов, Вишу сжал руку Мэри.

— Пойдем со мной.

— Нет, — воспротивилась она. — Прекрати. Я хочу остаться с ним.

Рэйдж посмотрел на нее, и вновь вернулся этот странный, прикованный к ней взгляд. Затем белые глаза переместились на Вишу. Губы Рэйджа раскрылись, обнажая зубы, и он зарычал, как лев.

— Ви, старина, уводи ее. Сейчас же! — сказал Фури.

Вишу ослабил хватку.

— Тебе нужно уходить отсюда, — прошептал он.

«Еще чего!» — подумала Мэри.

— Рэйдж? — ласково сказала она. — Рэйдж, что происходит?

Он тряхнул головой, прервав их бессловесный, чисто визуальный контакт, и попятился к мраморному камину. Пот выступил на его лице, вампир схватился за камень и напрягся, словно собирался вырвать каминную полку (целиком!) из стены.

Время едва ползло, он боролся с собой, грудь раздулась, ноги и руки дрожали. Прошло некоторое время, пока он не обмяк, напряжение покинуло его тело. С чем бы Рэйдж ни боролся, он победил. Но надолго ли?

Он поднял глаза — снова нормальные, но сам был мертвецки бледен.

— Простите, братья мои, — пробормотал он. Затем взглянул на Мэри, открыл рот, но, не проронив ни слова, опустил голову, словно стыдясь.

Мэри прошла сквозь стену мужских тел и обхватила его лицо ладонями.

Он удивленно вздохнул, когда она поцеловала его в губы.

— Давай же посмотрим трюк с вишенкой. Пойдем.

Мужчины, столпившиеся вокруг, были поражены, она чувствовала на себе их взгляды. Рэйдж, казалось, тоже был потрясен. Но когда она многозначительно посмотрела на него, он стал жевать, играя с веточкой зубами.

Она посмотрела на воинов.

— Он в порядке. Мы в порядке. Возвращайтесь к своим занятиям, хорошо? Ему нужна минутка, а ваше внимание ничему не поможет.

Фури издал легкий смешок и пошел к бильярдному столу.

— Знаете, да она просто роскошна.

Ви взял кий и рюмку.

— Ага. Согласен.

Когда группа рассосалась, вернулись Белла и Уэлси. Мэри гладила Рэйджа по лицу и шее. Казалось, что ему трудно смотреть в ее глаза.

— Ты в порядке? — ласково спросила она.

— Мне так жаль…

— Давай без извинений. Что бы это ни было, ты же не можешь ничего поделать, верно?

Он кивнул.

— Значит, никаких «жаль».

Она очень хотела знать, что именно произошло, но не здесь, не сейчас. Иногда лучше притвориться, что все в норме, так легче справиться со странностями. «Притворяйся, пока не добьешься своего» — не чушь для самоубеждения, а нечто большее.

— Мэри, не хочу, чтобы ты меня боялась.

Некоторое время она смотрела, как он играет губами и зубами с веточкой.

— Я не боюсь. Ви и Фури могли схлопотать, но меня ты бы не тронул. Ни в коем случае. Не знаю почему, но это так.

Он сделал глубокий вдох.

— Господи, я люблю тебя. Я очень, очень люблю тебя.

А затем он улыбнулся.

Она громко засмеялась, все головы в комнате повернулись к ним.

Веточка от вишенки была аккуратно завязана вокруг одного из его клыков.

Глава 40

Белла так откровенно пялилась на Зетиста, что это становилось неприличным.

Но она не могла справиться с собой. Девушка видела перед собой только его.

Вампир не принимал особого участия в вечеринке. Если не считать эпизода с Рэйджем, Зетист держался в стороне от всех. Ни с кем не разговаривал. Ничего не пил. Не ел. Стоял рядом с высоким окном, словно статуя; сама его неподвижность и то зачаровывала. Даже казалось, что он не дышит. Двигались только глаза.

И все время ее избегали.

Белла дала и ему, и себе передышку, отправившись за вином. Бильярдная комната представляла собой роскошное помещение с приглушенным светом, стенами с шелковыми изумрудно-зелеными обоями, украшенными атласными портьерами — черными с золотом. В углу, где находился бар, было темнее, и Белла укрылась в тени.

Может, ей удастся вести себя более осмотрительно, если она будет наблюдать за ним отсюда.

За последние несколько дней она расспрашивала о Зетисте всех, собрала всевозможные сведения. О нем ходили совершенно жуткие слухи, особенно о его отношениях с женщинами. Поговаривали, что он убивает представительниц ее пола ради развлечения, и поди догадайся, что из всего этого правда, а что — небылица. Люди просто не могут не обсуждать такого опасного мужчину. Та же история, что и с ее братом. Она не один год слышала слухи о нем, и, видит бог, все они оказывались лживыми.

Вся болтовня о Зетисте просто не может быть правдой. Ну, например, то, что он жил за счет крови человеческих проституток. Это невозможно даже физиологически — разве что если бы он пил каждую ночь. Но даже и в этом случае непонятно, как он остается таким сильным при таком скудном питании?

Белла отвернулась от бара и осмотрела комнату. Зетист ушел.

Она выглянула в фойе. Даже не увидела, как он уходил. Возможно, дематериализовался…

— Не меня ищешь?

Она отпрыгнула и повернула голову. Зетист стоял у нее за спиной, вытирая о водолазку зеленое яблоко. Поднес его ко рту, а сам неотрывно смотрел на ее горло.

— Зетист…

— Знаешь, для аристократки ты чертовски невоспитанна.

Он обнажил клыки и с хрустом прокусил ярко-зеленую кожуру.

— Мама не говорила тебе, что пялиться нехорошо?

Она следила за тем, как он жует, — его челюсть двигалась по кругу. Господи, один взгляд на его губы лишал ее дыхания.

— Я не хотела тебя оскорбить.

— Но ты это сделала. И плюс к тому, ты расстраиваешь моего близнеца.

— Что?

Зетист задержался взглядом на ее лице, затем перевел его на волосы. Опять откусил от яблока.

— Ты нравишься Фури. Может, у него даже влечение к тебе, это впервые за то время, что я его знаю. Обычно он не обращает на вас внимания.

Забавно, но Белла этого даже не заметила. Она опять сосредоточилась на Зетисте.

— Не думаю, что Фури…

— Он наблюдает за тобой. Пока ты пялишься на меня, он пялится на тебя. И не потому, что переживает. Его глаза обследуют твое тело, женщина.

Зетист склонил голову набок.

— Может, я и ошибаюсь. Но вдруг ты именно та, которая поколеблет его обет безбрачия. Черт, ты достаточно красива, а он не мертвый.

Она вспыхнула.

— Зетист, ты должен знать, что я нахожу тебя…

— Омерзительным, так? Словно автомобильная катастрофа.

Он опять откусил кусок яблока.

— Я, конечно, очарователен, но тебе необходимо перевести взгляд куда-нибудь еще. С этого момента смотри на Фури, договорились?

— Я хочу смотреть на тебя. Мне нравится смотреть на тебя.

Он прищурил глаза.

— Нет, не нравится.

— Нравится.

— Никому не нравится на меня смотреть. Даже мне самому.

— Зетист, ты не уродлив.

Он рассмеялся, специально проведя кончиком пальца по шраму.

— А это вопиющая лесть. Так же как и бесстыдная ложь.

— Ты пленяешь меня. Я не могу выбросить тебя из своих мыслей. Я хочу быть с тобой.

Зетист нахмурился, помолчал.

— Как именно быть со мной?

— Ну, ты знаешь. Быть с тобой.

Она покраснела, как раскаленный металл, но решила, что терять нечего.

— Я хочу… спать с тобой.

Зетист попятился так быстро, что натолкнулся на бар. Бутылки с ликером загремели, и в ту же секунду она поняла, что все истории про него — вымысел. Он не убийца женщин. Его ужаснула сама мысль, что она может испытывать к нему сексуальное влечение.

Белла открыла рот, но он ее перебил.

— Держись от меня подальше, женщина, — сказал он, бросая в мусорную корзину наполовину целое яблоко. — Иначе я за себя не ручаюсь. Я сумею защититься.

— От чего? Я не угроза тебе.

— Да, но я могу гарантировать, что сам представляю опасность твоему здоровью. От меня не просто так держатся подальше.

Он вышел из комнаты.

Белла посмотрела на людей, собравшихся вокруг бильярдного стола. Все сосредоточились на игре. Просто прекрасно. Она не хотела, чтобы ее отговаривали от того, что она намеревалась сделать.

Отставив бокал с вином, она вышла из бильярдной комнаты. Когда Белла оказалась в фойе, Зетист поднимался наверх. Немного подождав, пока он не скрылся из глаз, она быстро поднялась по ступенькам. Белла добралась до верха лестницы и мельком увидела каблук ботинка Зетиста, исчезающего за углом. Она мягко ступила на ковер, держась на расстоянии, пока Зетист шел по коридору, который уводил прочь от балкона и от фойе.

Вдруг он затормозил. Белла спряталась за мраморной скульптурой.

Когда она выглянула, он уже ушел. Белла прошла к тому месту, где только что видела его, и обнаружила слегка приоткрытую дверь. Просунула туда голову. В комнате царила полнейшая темнота. Свет из холла создавал узкий коридор во мрак. И холод — как в морозильной камере, словно отопление не просто выключили на ночь, а и вовсе не включали с теплых деньков.

Глаза Беллы немного приспособились к темноте. В комнате стояла широкая великолепная кровать, которую застилало тяжелое вельветовое покрывало бордового цвета. Остальная мебель не менее роскошна, хотя на полу в углу виднелось нечто странное — простыни… И череп.

Дверь захлопнулась, и комната погрузилась в кромешную тьму. Не успела Белла вздохнуть, как ее развернули и прижали лицом к стене. Зажглись свечи.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Она постаралась успокоиться, но локоть Зетиста упирался ей в центр спины. Девушка не могла набрать в легкие достаточно воздуха.

— Я… я думала, что мы сможем поговорить.

— Неужели? Этим ты хочешь заняться здесь? Разговорами?

— Да… я думала…

Его рука вцепилась в ее шею сзади.

— Я не разговариваю с женщинами, которые настолько глупы, чтобы бегать за мной. Но я покажу, что обычно делаю с ними.

Он крепко обхватил рукой ее живот, оторвал бедра от стены и за голову наклонил девушку вниз. Она взялась за кусок лепнины, чтобы удержать равновесие.

Своей возбужденной плотью Зетист прислонился к ее сердцевине. Белла с силой выдохнула.

Пламя жгло девушку между ног, его грудь терлась о ее спину. Он вытащил блузку из юбки и скользнул рукой по животу, обнимая Беллу своими длинными пальцами и широкой ладонью.

— Такая женщина, как ты, должна быть с аристократом. Но тебя, очевидно, привлекают мой шрам и скверная репутация?

Белла не ответила, поскольку еле могла дышать.

— Да, так и есть, — прошептал он.

Одним быстрым движением Зетист сорвал ее бюстгальтер и поймал ладонью грудь. Угодив в плен такого грубого вожделения, Белла зашипела и дернулась. Вампир издал смешок.

— Слишком быстро?

Он зажал ее сосок между пальцев и потеребил его. Удовольствие смешалось с болью. Белла вскрикнула.

— Слишком грубо? Постараюсь держать себя в руках, но ведь я дикарь. Поэтому ты и хочешь этого, верно?

Но Беллу не волновали скорость или грубость. Ей нравилось именно так. Она хотела этого прямо сейчас — и жестко. Она хотела этого с ним. Хотела нарушить правила, хотела опасности, которая будоражила ее, хотела силы и дикой страсти. Она была готова для него, особенно когда Зетист задрал юбку ей на бедра. Все, что ему оставалось сделать, так это сдвинуть трусики и грубо войти в нее.

Но вот только ей хотелось бы видеть, как он входит. И она жаждала ласкать его тело. Девушка попыталась подняться, но Зетист удержал ее, надавив на шею и словно припечатав к месту.

— Извини, но у нас игра в одни ворота. Я только так это делаю.

Белла зашевелилась, желая поцеловать его.

— Зетист…

— Поздно.

Его голос прозвучал над ее ухом страстным рыком.

— По какой-то причине я хочу поиметь тебя. Сильно хочу. Так что сделай одолжение, потерпи. Это не займет много времени.

Его рука покинула ее грудь, опустилась в промежность и нащупала ее плоть.

Зетист замер.

Белла инстинктивно задвигала бедрами, ерзая по его пальцам, чувствуя восхитительное трение…

Он отстранился.

— Убирайся отсюда.

Белла едва держалась на ногах. Дико возбужденная, она покачнулась и выпрямилась.

— Что?

Зетист подошел к двери, распахнул ее и уставился в пол. Белла не шевельнулась.

— Убирайся! — заорал он.

— Почему…

— Господи, меня от тебя тошнит!

Белла почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Она одернула юбку, поправила блузку и бюстгальтер. Потом опрометью выскочила из комнаты.

Зетист захлопнул за ней дверь и побежал в ванную. Он поднял стульчак и склонился над ним. Его вырвало съеденным ранее яблоком.

Он нажал на смыв и опустился на пол. Его трясло и мутило. Он попытался сделать несколько глубоких вдохов, но ощутил лишь запах Беллы. След от ее чудесного неповторимого возбуждения остался на его пальцах. Он снял водолазку и намотал на руку, пытаясь прогнать запах.

Господи, совершенство ее атласной кожи. Великолепный аромат страсти. И эта соблазнительная влага.

Уже несколько сотен лет ни одна женщина не становилась влажной для него. Со времени его освобождения от рабства крови. Тогда… тогда он не хотел этого, он научился остерегаться возбуждения.

Зетист попытался сосредоточить свои мысли на настоящем моменте — вот же, он сидит в своей ванной… Но прошлое поглотило его.

Он снова оказался в камере, закованный в кандалы, собственное тело больше не принадлежало ему. Ощутил прикосновение ладоней Госпожи, запах слюны, которой она его смачивала, чтобы добиться необходимого ей возбуждения. Затем она скакала на нем, пока не достигала пика. А после оскверняла его, кусала и пила кровь из вены.

Все это снова вернулось. Насилие. Унижение. Десятки лет надругательства, пока он не утратил всякое ощущение времени и пространства, пока не превратился в мертвеца, у которого все еще билось сердце и дышали легкие.

Он услышал странный звук. И понял, что это стон, вырвавшийся из его груди.

О… Белла.

Зетист вытер рукою лоб. Белла. При ней он стыдился своих шрамов и уродства, своей покалеченной внешности и отвратительной сущности.

На вечеринке она непринужденно общалась с братьями и остальными девушками, улыбалась и смеялась. Она обладала обаятельной натурой и легким характером, которые говорили о комфортной жизни, которую она вела. Наверное, Белла никогда не слышала грубого слова и не знала злого умысла. И конечно же, сама не проявляла ни жестокости, ни грубости. Она достойная девушка, не похожая на тех мерзких, озлобленных, у которых он пил кровь.

Зетист не поверил, когда Белла сказала, что хочет спать с ним, но, наверное, она и впрямь этого желала. Вот что значила ее шелковая влажность. Женщины могут врать о чем угодно, но не об этом. И только не этим.

Зетист содрогнулся. Когда он пригнул Беллу, лаская ее соски, то собирался остановиться, вопреки собственным словам. Он рассчитывал напугать ее, чтобы она оставила его в покое, обескуражить, а потом отпустить.

Но Белла действительно хотела его.

Он заново прокрутил в голове момент, когда скользнул своей рукой меж ее бедер. Она оказалась такая… мягкая. Невероятно теплая, гладкая, влажная. Первая женщина, к которой он прикоснулся и которая была такой только для него. Он понятия не имел, что с этим делать, и тогда, среди этой внутренней сумятицы и растерянности, перед его глазами снова всплыл образ Госпожи. Он увидел ее лицо, почувствовал, как она сидит на нем верхом.

Госпожа всегда находилась в возбужденном состоянии, когда приходила к нему. Она добивалась того, чтобы он это понял, хотя никогда не заставляла его прикасаться к ней руками. Умно. После всего, что она с ним сделала, он, словно зверь, порвал бы ее на куски, если бы смог. Заключенная в нем опасность и заводила Госпожу.

Он подумал о влечении Беллы. Может, в его основе лежало то же самое? Жесткий секс. Дикость как орудие наслаждения.

Для Беллы он — опасный мужчина, приключение.

Желудок снова сжался. Зетист склонился над унитазом.

— Думала, ты просто нагрубил, — раздался над ним голос Беллы. — Даже не предполагала, что тебя и вправду тошнит от меня.

Черт. Он не запер дверь.

Он даже не подумал, что Белла может вернуться.

Белла обхватила себя руками. Ей не верилось, что все это происходит на самом деле. Зетист растянулся на полу, полуобнаженный, напротив унитаза. Майка обмотана вокруг руки, тошнота заставляет его содрогаться.

Пока он ругался, она рассматривала его тело. Боже милосердный, его спина! Ее широченное пространство покрывали шрамы, следы каких-то былых истязаний, которые почему-то не зажили, как и его лицо. Но Белла даже не догадывалась, откуда это взялось.

— Что ты делаешь в моей комнате? — спросил он; его голос эхом отдавался от фарфорового ободка.

— Я… я хотела на тебя накричать.

— Не возражаешь, если я сначала покончу с тошнотой?

Он нажал на смыв. Вода стекла, забулькав.

— Ты в порядке?

— Ага, просто развлекаюсь.

Белла прошла в ванную. Все там было стерильно чисто — белое, обезличенное.

Зетист поднялся на ноги в мгновение ока и стоял теперь рядом с ней.

Белла подавила вздох.

Несомненно, Зетист имел сильные мускулы, но они так отчетливо выделялись, что были видны отдельные мышечные волокна, испещренные бороздками. Для воина и вообще для мужчины он выглядел чересчур тощим. Даже истощенным. Спереди в двух местах виднелись шрамы — на левой груди и на правом плече. Оба соска проколоты, серебряные кольца с маленькими шариками отражали свет при каждом его вдохе и выдохе. Но ничего из этого Беллу не удивило. Потрясением стали жирные черные полосы, татуированные вокруг шеи и запястий.

— Почему у тебя отметины раба крови? — прошептала она.

— Догадайся.

— Но этого…

— …не должно было случиться с кем-то вроде меня?

— Да… ты же воин. Благородного происхождения.

— Судьба — злая штука.

Сердце Беллы распахнулось ему навстречу. Все, что она прежде о нем думала, кануло в тартарары. Он перестал быть для нее будоражащим приключением, став мужчиной, которого ей хотелось приласкать. Утешить. Обнять. Повинуясь порыву, она сделала к нему шаг.

Его черные глаза сузились.

— Тебе и впрямь не стоит подходить ко мне, женщина. Особенно сейчас.

Но она не послушалась. По мере ее приближения Зетист пятился, пока не оказался зажатым между стеклянной дверцей душа и стеной.

— Что, черт побери, ты делаешь?

Она промолчала, поскольку сама не знала что.

— Назад! — сердито скомандовал он.

Зетист открыл рот, его клыки удлинились, став похожими на клыки тигра. Это заставило ее остановиться.

— Но вдруг я могу…

— Спасти меня? Или еще какая-нибудь чушь? Ага. В этом эпизоде я должен преобразиться на твоих глазах. Зверь, отданный в руки девственницы.

— Я не девственница.

— Очень рад за тебя.

Она протянула руку, чтобы положить ему на грудь. Прямо на сердце.

Он дернулся, прижался спиной к мраморной стене. Его прошиб пот, он вытянул шею, отклоняясь и зажмуриваясь. Грудь вздымалась и опускалась, кольца в сосках сверкали серебром.

Голос Зетиста почти полностью сошел на нет.

— Не трогай меня. Я терпеть не могу… когда меня трогают. Поняла? Мне больно.

Белла остановилась.

— Почему? — ласково спросила она. — Почему тебе…

— Просто уйди отсюда. Пожалуйста.

Он еле говорил.

— Я сейчас готов что-нибудь разрушить — мне не хотелось бы тебя задеть.

— Ты меня не обидишь.

Он закрыл глаза.

— Черт побери! Кто тебя воспитывал? Тебя что, обучали мучить других?

— О боже, нет. Просто хочу помочь.

— Лжешь! — яростно фыркнул он, выкатив глаза. — Ты просто лжешь! Ты не собираешься мне помогать, ты просто хочешь подразнить палкой гремучую змею и посмотреть, как она себя поведет.

— Это неправда. По крайней мере… теперь.

Его взгляд стал холодным, равнодушным. Голос лишился всяких эмоций.

— Хочешь меня? Замечательно. Тогда, черт побери, ты это получишь.

Зетист бросился на нее, повалил на пол, перекатил на живот и заломил руки ей за спину. Холодный мрамор коснулся ее лица. Зетист раздвинул ее ноги своей коленкой. Потом раздался звук рвущейся ткани. Стринги.

Белла онемела. Ее мысли и чувства не могли догнать его действий. Но ее тело знало, чего хочет. Неважно, злится она или нет, но она примет его внутрь.

Зетист приподнялся, и Белла услышала звук расстегивающейся молнии. В следующую секунду он навалился на нее, теперь никаких препятствий между его огромной набухшей плотью и ее центром удовольствия не было. Но он не вошел внутрь. Замер на месте, вспотев. Тяжелое дыхание раздавалось у нее над ухом, такое громкое… Он что, плачет?

Он опустил голову ей на шею, затем откатился в сторону. Распростерся на спине, закрыв руками лицо.

— О господи, — простонал он. — Белла…

Она хотела дотянуться до него, но он казался слишком напряженным, и Белла не отважилась. Пошатнувшись, она поднялась на ноги и посмотрела на него сверху вниз. Штаны на бедрах, эрекция спала.

Его тело не в самой лучшей форме. Впалый живот, сильно выделяются ребра. Должно быть, он вправду пил кровь только у людей, подумала она. И очень мало ел.

Она внимательно посмотрела на татуировки, кольцами обхватившие его запястья и шею. На шрамы.

«Не просто сломлен. Разрушен».

Ей стало стыдно признавать это сейчас, но по большей части ее привлекали именно темные стороны его личности. Аномалия, полное противопоставление всему, что она знала до этого. Он казался опасным. Волнующим. Сексуальным… Но это все лишь ее воображение. В реальности все иначе.

Он страдал. А в этом нет ничего сексуального или захватывающего.

Она подобрала полотенце и подошла к нему, нежно прикрыв его обнаженную плоть. Он дернулся, а затем прижал полотенце к себе. Зетист посмотрел на девушку, его глаза покраснели, но он не плакал. Похоже, она ошиблась насчет всхлипываний.

— Пожалуйста… оставь меня, — сказал он.

— Я бы хотела…

— Иди. Сейчас же. Никаких желаний, никаких надежд. Совсем ничего. Просто уйди. И больше никогда снова не подходи ко мне. Поклянись. Поклянись!

— Я… я обещаю.

Белла заторопилась к выходу. Удалившись на достаточное расстояние, она остановилась и пригладила рукой волосы, пытаясь привести их в порядок. Она чувствовала, что трусы болтаются у нее на поясе, но что делать — положить их все равно некуда.

Внизу продолжалась вечеринка. Девушка почувствовала себя лишней, опустошенной. Она подошла к Мэри, чтобы попрощаться, и поискала глазами доггена, который отвез бы ее домой.

Но затем в комнату вошел Зетист. Он переоделся в белый спортивный костюм, а в руках нес черную сумку. Вампир прошел, даже не посмотрев в сторону Беллы, и остановился за спиной Фури, стоящего в паре шагов от нее.

Когда Фури обернулся и увидел сумку, он дернулся.

— Нет, Зи! Я не хочу…

— Либо ты, брат, либо я найду кого-нибудь еще.

Зетист протянул ему сумку.

Фури уставился на нее. Когда он брал ее, его руки дрожали.

Близнецы вышли из комнаты.

Глава 41

Мэри поставила пустую тарелку рядом с мойкой и передала поднос Рэйджу, чтобы он мог собрать посуду. Вечеринка закончилась, и теперь все помогали убирать.

Мэри и Рэйдж вышли в фойе.

— Я так рада, что Уэлси и Тор взяли к себе Джона, — сказала она. — Я бы очень хотела видеть его здесь сегодня вечером, но счастлива и тем, что он в хороших руках.

— Тор сказал, что бедняжка не может вылезти из постели, так измотан. Только спит и ест. Кстати, похоже, ты оказалась права. Фури-то, кажется, запал на Беллу. Постоянно таращился на нее. Насколько я знаю, раньше он никогда себе не позволял такого.

— Но после того, что ты рассказал о…

Они как раз проходили мимо лестницы, когда под ней открылась потайная дверь.

Оттуда вышел Зетист. Его лицо было разбито, костюм порван и покрыт кровью.

— Вот черт! — буркнул Рэйдж.

Брат прошел мимо них, не видя ничего вокруг своими черными тусклыми глазами. На лице светилась довольная улыбочка, которая шла вразрез со всем остальным, будто бы появилась после вкусной еды или секса, а не после побоев. Зетист медленно поднялся наверх, еле сгибая одну ногу.

— Пойду проверю, как-то там Фури.

Рэйдж отдал поднос Мэри и быстро ее поцеловал.

— Могу задержаться.

— Зачем Фури… о господи…

— Его вынудили. Мэри, это единственная причина.

— Что ж, оставайся с ним сколько понадобится.

Не успел Рэйдж дойти до выхода, как Фури появился сам, держа в руках тренировочное снаряжение. Он выглядел таким же измотанным, как и Зетист, только без ссадин на теле. Нет, не совсем так. Его кулаки кровоточили. Грудь — в красных брызгах.

— Эй, приятель, — позвал Рэйдж.

Фури оглянулся, словно изумившись тому, где оказался.

Рэйдж вырос перед ним.

— Брат мой?

Ошарашенные глаза посмотрели на Рэйджа.

— Привет.

— Пойдем наверх? Побудем там немого.

— Нет. Я в порядке.

Его взгляд переместился на Мэри. Он отвернулся.

— Я… я в порядке. Да. Правда. Вечеринка закончилась?

Рэйдж взял у него сумку. Оттуда выглядывала розовая рубашка Фури, застрявшая в молнии.

— Пойдем поднимемся наверх.

— Тебе лучше остаться со своей шеллан.

— Она поймет. Ну, идем же, брат.

Плечи Фури поникли.

— Да, идем. Я не… Мне лучше не оставаться сейчас одному.

Когда Рэйдж вернулся в их с Мэри комнату, он тихо прикрыл дверь, чтобы не разбудить свою шеллан. На ночном столике горела свеча, в ее мерцании он увидел, что все простыни на кровати скомканы. Мэри скинула с себя одеяло и разбросала подушки. Она лежала на спине, одетая в симпатичную кремовую ночнушку, которая перекосилась на талии и задралась на бедрах.

Рэйдж не видел раньше этой вещицы из шелка и понял, что Мэри надела ее, чтобы сделать их ночь особенной. От вида девушки у него все внутри сжалось, вновь появилась вибрация, отдающая огнем. Рэйдж опустился на колени рядом с кроватью. Он хотел оказаться ближе к Мэри.

Рэйдж не понимал, как Фури выдерживает все это, особенно в такие ночи. Единственная его любовь — брат — просил об избиении, боли и наказании. Фури выполнил просьбу, каким бы мучением для него это ни было. Зи выспится, и все вернется на круги своя. Фури же будет маяться несколько дней.

Он такой славный парень — верный, стойкий, преданный брату. Но его терзала вина за то, что случилось с Зетистом. Господи, можно ли смириться с избиением любимого человека, пусть даже это его собственное пожелание?

— Хорошо пахнешь, — пробормотала Мэри, сворачиваясь калачиком и глядя на Рэйджа. — Словно кофе «Старбакс».

— Это красный дымок. Фури сделал его сегодня покрепче, но я не виню брата за это.

Рэйдж взял Мэри за руку и нахмурился.

— У тебя опять жар.

— Уже спадает. Я чувствую себя лучше.

Она поцеловала его запястье.

— Как Фури?

— В растерянности.

— И часто Зетист заставляет его так?

— Нет, не знаю, что с ним произошло сегодня.

— Мне так жаль их обоих. Но Фури больше.

Рэйдж улыбнулся Мэри, чувствуя еще большую любовь к ней за то, что она переживала за братьев.

Мэри неторопливо села на кровати, спустила ноги, так что они свесились. В ночнушке имелась кружевная вставка, сквозь которую Рэйдж увидел груди. Его бедра напряглись, он закрыл глаза.

Чувствовал себя Рэйдж ужасно. Страстно желал быть с Мэри. Но боялся того, что могло сотворить его тело. Думал он не только о сексе. Ему хотелось обнять ее.

Руки Мэри оказались у его лица. Когда она провела большим пальцем по линии его губ, он инстинктивно приоткрыл рот — губительное приглашение, которое она приняла. Мэри наклонилась и поцеловала мужчину, ее язык проник внутрь, забирая то, что, подумалось Рэйджу, не стоило бы ей предлагать.

— Хм… И на вкус неплохо.

Он покурил с Фури, зная, что пойдет потом к ней, рассчитывая, что этот релаксант поможет ему успокоиться. Он не мог допустить, чтобы случившееся в бильярдной повторилось.

— Рэйдж, я хочу тебя.

Она пододвинулась, раздвигая ноги, притягивая его к себе.

По позвоночнику Рэйджа пронесся вихрь и вырвался наружу, с силой отдаваясь в руках и ногах, заставляя пальцы заныть от боли, а волосы встать дыбом.

Он отодвинулся.

— Мэри, послушай…

Она улыбнулась и через голову сняла свою ночнушку. Скомканная вещица упала на пол. Вид обнаженной кожи Мэри при мерцании свечи словно сковал Рэйджа. Он не мог пошевелиться.

— Рэйдж, люби меня.

Она взяла его руки и положила себе на груди. Повторяя про себя запрет прикасаться к ней, он тем не менее обхватил округлости, большие пальцы легли на ее соски. Мэри выгнула спину.

— Да, так.

Он дотянулся до ее шеи, провел языком по вене. Он очень хотел пить ее кровь, и девушка склонила голову так, словно тоже желала этого. Нет, он не голоден. Просто хотел, чтобы Мэри была в его теле, в его крови. Он хотел, чтобы она придала ему сил, хотел жить в зависимости от нее. Он желал, чтобы и она могла делать с ним то же самое.

Мэри обхватила руками его плечи и откинулась назад, стараясь привлечь его на матрас. И он позволил ей, помилуй его Господь. Теперь она лежала под мужчиной, источая аромат своего желания.

Рэйдж закрыл глаза. Он не может оттолкнуть ее. И не может остановить бурю, бушующую внутри. Разрываясь меж двух огней, он помолился и поцеловал Мэри.

«Что-то не так», — подумала Мэри.

Рэйдж держался отстраненно. Когда она собиралась снять с него рубашку, он не позволил ей даже дотронуться до пуговиц. Когда попыталась проверить его эрекцию, он отодвинулся. Рэйдж облизывал ее груди и гладил рукой между ног, но как если бы занимался с нею любовью на расстоянии.

— Рэйдж…

Ее голос оборвался, когда она почувствовала на своем пупке его губы.

— Рэйдж, что с тобой?

Огромные руки широко развели ее ноги, губы придвинулись к внутренней стороне бедра. Он ущипнул ее, балуясь клыками, но боли не причинил.

— Рэйдж, остановись на минутку.

Он накрыл ртом ее плоть, потягивая губами, посасывая, двигаясь взад-вперед, наслаждаясь ею. Она приподнялась, видя внизу светловолосую голову, широкие плечи под ее коленями, свои ноги, бледные и тощие на фоне его мощной фигуры.

Еще секунда, и она впадет в забытье.

Она оттащила его за волосы от себя.

Глаза цвета морской волны блестели от желания, он выдохнул сквозь приоткрытые влажные губы. Намеренно прикусил нижнюю и пососал. Затем его язык медленно облизал верхнюю.

Мэри закрыла глаза, тая от возбуждения.

— В чем дело? — проговорила она.

— Думаю, все в порядке.

Он погладил внешней стороной руки ее центр наслаждений, теребя чувствительную кожу.

— А тебе что, не нравится?

— Конечно нравится.

Он стал водить большим пальцем по кругу внутри ее.

— Тогда дай мне вернуться к тому, что я делал.

Прежде чем он успел опустить голову и опять прикоснуться к ней своим языком, она стиснула ноги вокруг его руки настолько сильно, насколько могла.

— Почему я не могу к тебе прикоснуться? — спросила она.

— Мы и так касаемся. — Он пошевелил пальцами. — Я — вот он, здесь.

Господи, неужели возможно возбудиться еще больше?

— Нет, ты не здесь.

Она попыталась отпихнуть его и сесть, но он стремительно выкинул вперед свободную руку. Его ладонь остановилась у нее на груди, откидывая девушку на кровать.

— Я не закончил, — недовольно произнес он.

— Я хочу касаться твоего тела.

Его глаза ярко сверкнули. Но сияние тотчас исчезло, и лицо стало на миг взволнованным. Страх? Она не могла бы сказать это наверняка, поскольку он опустил голову. Поцеловал основание ее бедра, потерся щекой, подбородком, губами.

— Нет ничего прекраснее твоего огня, твоего вкуса, твоей мягкости. Мэри, позволь мне доставить тебе удовольствие.

Эти слова слегка поубавили ее пыл. Она слышала их и раньше. В самом начале.

Его губы продвинулись к внутренней стороне ее бедра, словно ища дорогу домой.

— Нет! Рэйдж, остановись.

Он так и сделал.

— Односторонний секс не по мне. Не хочу, чтобы ты меня ублажал. Хочу быть с тобой.

Его губы плотно сжались, он резким движением встал с постели. Неужели уйдет?

Но он всего лишь сел на полу, положив руки на матрас, опустив голову вниз. Старался взять себя в руки.

Она вытянула одну ногу, пальцами касаясь его локтя.

— Только не говори «нет», — прошептала она.

Он взглянул на нее исподлобья. Его глаза казались тонкими щелочками, светящимися ярким неоновым огнем синего цвета.

Прогнувшись, она переместила ногу, мелькнув на мгновение тем, чего, она знала, он так желает.

Затаила дыхание.

Одним мощным плавным движением Рэйдж подпрыгнул с пола и оказался сверху, между ее ногами. Он снял трусы и…

Спасибо тебе, Боже!

Она тотчас кончила, конвульсиями отзываясь на эту твердость. Когда буря прошла, Мэри почувствовала, что его трясет и на ней, и внутри ее. Она собиралась ему сказать, чтобы он перестал контролировать себя, но поняла: дело совсем не в сдержанности. Словно у него случился некий приступ, спазмы сотрясали каждый мускул его тела.

— Рэйдж?

Она подняла на него взгляд.

Его глаза светились белым огнем.

Пытаясь успокоить Рэйджа, она погладила мужчину по спине, вдруг почувствовав что-то на его коже. Рисунок стал выпуклым. Она нащупала его очертания.

— Рэйдж, что-то на твоей…

Он отскочил от нее и пошел к двери.

— Рэйдж?

Она схватила ночнушку и, набросив ее на себя, последовала за ним.

В коридоре он притормозил, чтобы надеть штаны, и Мэри чуть не вскрикнула. Татуировка ожила. Из его спины, отбрасывая тени, поднималось то существо.

Оно двигалось, несмотря на то что Рэйдж оставался неподвижен. Огромный дракон зашипел, уставившись на Мэри, голова и глаза были нацелены на нее, тело колыхалось.

Он хотел вырваться на свободу.

— Рэйдж!

Мужчина пулей вылетел из коридора, спустился и пробежал фойе и исчез за потайной дверью под лестницей.

Рэйдж не остановился, пока не добежал до тренировочного помещения. Зайдя в раздевалку, он распахнул двери настежь и направился в общий душ. Он повернул кран, опустился на кафель и сел под брызги холодной воды.

Теперь все предельно понятно. Вибрация. Гул. Всегда — рядом с Мэри, особенно же когда она возбуждена.

Господи, почему он раньше не догадался. Может быть, просто не хотел смотреть правде в глаза?

С Мэри все по-другому, потому что… он не один хотел заниматься с ней любовью. Зверь тоже хотел ее. Зверь хотел вырваться наружу, чтобы заполучить Мэри.

Глава 42

Вернувшись домой, Белла никак не могла успокоиться. Около часа она делала записи в дневнике, потом переоделась в джинсы и хлопчатобумажную рубашку, сверху накинула парку. Снаружи шел снег, беспорядочно падая хлопьями, кружась в водоворотах холодного воздуха.

Застегнув парку, она пошла по высокой жесткой траве через луг.

Зетист. Она закрывала глаза и видела его перед собой лежащим на спине в ванной.

«Разрушен. Не сломлен».

Она остановилась, глядя, как падает снег.

Белла дала слово, что больше не побеспокоит его, но хотела бы нарушить обещание. Если поможет Бог, она хотела бы попробовать с ним еще раз…

Издалека она заметила, что кто-то ходит вокруг дома Мэри. Белла замерла на месте от страха, но потом увидела темные волосы — значит, это не лессер.

Очевидно, Вишу устанавливает систему безопасности. Она помахала ему и напра