«Я иду по ковру»

- 4 -

Глупая птица, а какая большая и вкусная! Захлебываясь дымящейся кровью, спешу набить брюхо, пока не появились Другие, жадные до чужой добычи. Насытившись, забиваюсь в нору под раскидистым деревом, засыпаю, чутко прислушиваясь к звукам огромного леса. Жизнь прекрасна!

Но я не хочу быть зверем! Я же человек! Я иду, пока вру, ты идешь, пока врешь…

Низкий гул барабанов сотрясает землю. Я не слышу его, я чувствую вибрацию. Время пришло!

Податливые кольца длинного тела с легким шуршанием разворачиваются, готовясь толкнуть меня вперед. Я тороплюсь окунуться в озеро кипящей нефти, вылетаю из норы и пламенеющим факелом возношусь над толпой. Мой народ любит меня, ибо только я дарю свет этому мрачному миру вечной ночи. Расправив перепончатые крылья, делаю всего один круг над жалкими лачугами. Этого достаточно!

Опускаюсь на плоскую вершину громадной пирамиды, чтобы замереть на несколько томительных месяцев, пока неимоверный жар не превратит мою плоть в пепел. А потом долгие месяцы забвения, пока растет новое тело и опять пламенеющий полет. И снова, и снова, и снова…

Я не хочу быть живой звездой! Я же человек! Я иду, пока вру, ты идешь…

Нестерпимый скрежет растревожил маленький мирок. Аморфная масса сдвинулась с места, хаотично перемещаясь в замкнутом пространстве. Микроскопические крупицы разума, рассеянные в ней, потянулись друг к другу, создавая упорядоченную структуру. Осознавший себя, я недовольно заворчал. Суетный мир опять врывался в мой безмятежный покой.

Разъяренным дымящимся облаком я вырвался под палящие лучи полуденного солнца и смиренно пророкотал: — "Слушаю и повинуюсь…". Далеко внизу, уткнувшись лицом в пыльную землю и прикрывая голову руками, скорчился человек, одетый в ветхий бурнус. Я захохотал, ощущая свое могущество, и залился слезами, зная, что не могу им воспользоваться. Я — презренный раб этого ничтожества…

Открыв глаза, я обнаружил себя в мягком кресле под раскидистым фикусом. Надо мной участливо склонился давешний человечек, с которым я уже имел счастье общаться ранее. Только на сей раз он вырядился в тогу римского патриция и лавровый венок, отчего вокруг ощутимо пахло свежесваренным супом.

— Ну, как? — подмигнув, поинтересовался он, плюхнувшись в кресло напротив. — Как тебе?

— Это гипноз? — не имея сил подняться и вцепиться в горло моему визави, еле слышно прошептал я.

Человечек отрицательно покачал головой, усмехаясь.

— Глюки?

- 4 -