«Двойник»

- 2 -

Но Джон Бэрли, будучи здоров физически и духовно, относился к ним иначе, вернее что не относился никак. Для него они не существовали, как эскимосы, поэты и прочие человеческие особи, не вторгавшиеся прямо в его жизнь. Преуспевающий бизнесмен, он общался по большей части с себе подобными. Филантропом он был известным, в этом то и заключалось его единственное суеверие, которое владело им, ибо нет человека, который бы сумел полностью избежать предрассудков. Он считал, что пока не отдаст десятую часть всего, чем владеет, неимущим, счастья ему не будет. Этот угрюмый дом, решил он, может стать превосходным санаторием для бедных.

— С собой кончают только трусы и сумасшедшие, — во всеуслышание заявил он однажды, когда кто-то посмел подвергнуть его намерение критике. — Я ни тот, ни другой, — он рассмеялся смачно и весело.

— Я не могу понять! — громыхал он, обращаясь к жене. — Представить не в силах, до чего должен дойти человек, чтобы только подумать о самоубийстве, не говоря уже о том, чтобы совершить его, — он набрал в могучую грудь воздуха. — Скажу тебе, Нэнси, еще раз: это трусость или одержимость. И то, и другое моему пониманию недоступно.

- 2 -