«Телефон доверия»

- 3 -

— Тебе друг. Только помой его.

Делал уроки, сидя рядом на разогретой солнцем шиферной крыше, жарил конские каштаны и уверял, что это вкусно. Ловил лягушек мокрой футболкой, возвращался весь в тине, но веселый, утирал лицо перепачканной ладонью.

Брат рассказывал о двухголовых металлических воинах, строгал из досок щиты и скреплял их жестяными листами. Водил по полям и заставлял находить север, юг, запад, восток…

Грелся на солнышке, вытянувшись всем разморенным теплым телом. Щурился сквозь темные ресницы, улыбался.

Любимый Брат. Брат. Любимый.

В одну из зим с ним что-то случилось. Неохотно открывал дверь, неохотно отвечал на звонки, а потом вовсе пропал, ушел с катка в разгар игры, ушел, не оборачиваясь. Его красную куртку размыло метелью.

Весной у него появился злобный черный зверь — весом в триста килограмм, в сорок литров объемом бака. Его преследовал запах бензина и спиртного. Он больше не улыбался.

Цвели лиловые и белые узоры сирени, далекая звонница отбивала медленные мелодичные удары, разносимые ветром.

— Помоги мне… Последний раз? — Ему уже было четырнадцать.

Протянул Брату истрепанные учебники.

Брат поставил мотоцикл на подножку, подошел медленно, с колючей сталью в глазах.

— Ты знаешь, что ты с детства ненормальный? — спросил Брат. — Упал с качелей… — Он протянул руку и ткнул пальцем в белый треугольничек шрама. — И стал дебилом. Я с тобой возился, потому что родители попросили… С тобой же больше никто не дружил. Я на тебя столько времени потратил зря…

Брат досадливо сплюнул и отвернулся.

Крис слушал, прижав трубку к уху плечом. Записывал. Ровным аккуратным почерком, на неизвестном ни одному человеку языке.

— Как тебя звали? — спросил он, когда трубка умолкла.

— Дима.

— Дима-Димка, — повторил Крис и вдруг съежился в худенькое мальчишеское тело, тронул пальцем лоб, отмечая на себе белый треугольный шрам, провел ладонью по лицу, меняя цвет глаз на светлый, серый.

— Скажи ему, что он не виноват, — попросила трубка. — Скажи, что я был глупым… Он был прав — меня потом лечили, столько врачей с мамой прошли, со мной не дружили, потому что больной и постоянно ревел. Скажи — он не при чем! Не… говори ничего от себя!

— Не судите… — сказал Крис, поднимаясь. Добавил: — Я знаю. Я твоя служба доверия, Криспер Хайне.

— Верю, — всхлипнула трубка и угасла.

- 3 -