«Музыка тысячи Антарктид»

- 5 -

Катя прислонилась щекой к ледяному стеклу и провела ладонью по острым шипам кактуса. Иголочки сгибались под нажимом пальцев, вонзаясь в нежную кожу и причиняя легкую боль.

Слезы остались в глазах. В любой момент за чем-нибудь могла войти мама — она бы не поняла или истолковала по-своему. Стала бы жалеть, тут же отсчитывать и рассказывать, в чем вся проблема, не имея о ней даже понятия. Винила бы во всем какого-нибудь мифического смазливого мальчика, который «поигрался и выкинул», отцу сказала бы: «Полюбуйся доченькой», — посоветовала бы повзрослеть — все как обычно.

В небе висела одинокая белая луна, она походила на вырезанный из бумаги кружок.

Катя улыбнулась наивным мыслям. Иногда ей нравилось представлять себя где-нибудь очень далеко — хоть на самой луне, лишь бы там никогда не наступало отрезвляющего «завтра». Например, остановилось время, которое заставляло двигаться вперед, как хомячка в колесике — крутиться-крутиться… Такое место, где можно бесконечно сидеть на подоконнике и ничего не делать, и ничего не бояться. Где колесо не продолжало бы крутиться, если хомячок упал в изнеможении, где не нужно умирать, чтобы отдохнуть, и можно плакать, никого не стыдясь. Или еще лучше, — где повода плакать просто нет.

Девушка скользнула взглядом по белому от снега огромному тополю, растущему прямо перед окном, и вздрогнула. На дереве кто-то был, судя по силуэту, размером с крупного человека. Катя неловко вскочила, задернула занавеску и спряталась за стену. Она не успела хорошо рассмотреть притаившееся за стволом существо, но яркие зеленые глаза ее напугали — они светились как у кошки.

«А может, померещилось? — засомневалась девушка. — А может, кошка? Высоко же забралась, бедненькая…»

Катя осторожно отодвинула край занавески и выглянула из-за стены.

Во дворе — тишина. У подъезда фонарь, скамейка — ничего особенного. Тополь в снегу, ни человеческого силуэта, ни страшных зеленых глаз.

Девушка негромко засмеялась.

- 5 -