«Другая половина моей души»

Гэрет Уильямс Другая половина моей души

Часть 1 Темное, кривое зеркало

Глава 1

— Минбарский крейсер приближается, капитан, — напряженно сказал командор. Он посмотрел в лицо капитану в надежде вновь увидеть то чудо, свидетелем которого он когда-то был. Но глаза капитана были пусты и холодны. Почти мертвый взгляд…

— Капитан?

Капитан Джон Шеридан внезапно вернулся к действительности.

— Вести рассредоточенный огонь. Заставьте их отойти. Немного.

Они не могли, разумеется, брать на прицел минбарские корабли, но были и другие способы. Всегда были другие способы.

— Есть, сэр.

Командор привычной рукой взялся за управление огнем. Он всегда был талантливым стрелком и, несмотря на свою молодость, был одним из лучших стрелков на борту корабля Земного Содружества «Вавилон». За исключением лишь самого капитана, разумеется.

Эффективность рассредоточенного огня была, конечно, невелика. Неспособность целиться в минбарские корабли делала их задачу чрезвычайно сложной, но никто из них не собирался сдаваться только потому, что враг был лучше оснащен, лучше вооружен и имел массу других преимуществ перед ними. Как сказал однажды капитан: «Они тоже терпят поражения. И им от этого только больнее, чем нам».

— Уже есть какие-нибудь признаки попаданий, Дэвид? — спросил Шеридан. Он сидел в своем кресле. В последние дни он почти не покидал его.

— Непонятно, — отозвался командор. — Они пока слишком сильно забивают наши сенсоры, чтобы можно было что-нибудь разглядеть. Лейтенант?

— Они теряют скорость, и их оружие, кажется, не более эффективно, чем наше.

— Что ж, — пробормотал Шеридан, — возможно, эта защитная система, которую нам продали нарны, все-таки работает. Как там двигатели гиперперехода, Стивен?

— Нужно еще минут десять.

— Черт! Ну и хорошо. Продолжай вести рассредоточенный огонь, Дэвид.

Иногда у командора бывали большие проблемы с тем, чтобы понять, о чем думает капитан Шеридан, но сейчас дело обстояло наоборот. Казалось, капитан жил для того, чтобы сражаться, становясь самим собой лишь в пекле битвы. Командор слышал, что минбарцы все еще называют Шеридана Звездоубийцей после его победы над «Черной Звездой».

Такое забыть нельзя.

— Капитан! — раздался голос лейтенанта. — Потеря целостности корпуса в районе кормовых палуб почти до 30 %. Минбарский крейсер, наконец, получил повреждения. Кажется, задеты передние двигатели.

Капитан Шеридан кивнул.

— Хорошо. Прикажите всем истребителям обстреливать передние двигатели минбарца. Пусть нанесут столько повреждений, сколько смогут, но убираются оттуда через минуту. Дэвид, приготовьте термоядерную бомбу.

«Он выглядит таким компетентным и собранным, — думал командор. — Готов к любым неожиданностям. Ни следа паники. Ни черточки страха». — Командор полагал, что знал, почему это всегда так. Капитан потерял слишком много в этой войне, чтобы у него мог оставаться страх за собственную жизнь.

— Истребители отходят, — воскликнул лейтенант. — Крейсер готовит к залпу передние батареи!

— Запустить бомбу и начать маневры уклонения. Заводите эту бомбу прямо в него!

Командор знал, что в самом пекле битвы наступает момент, когда кажется, что время как будто замедляет свой ход. В такое мгновение возникает чувство, что неопределенность, разрешающаяся либо неотвратимой гибелью, либо провозвестьем новой жизни, длящаяся считанные секунды, ощутимо растягивается во времени. Через какое время крейсер сумеет выстрелить? Сколько понадобится бомбе, чтобы достигнуть цели, ставшей видимой благодаря повреждениям?

— Бомба пошла, капитан, — сказал лейтенант. Он тоже чувствовал длительность этих мгновений. Командор стиснул кулаки. Прошла очень долгая секунда.

Вдруг пол покачнулся и дрогнул под их ногами. Сперва командор подумал, что минбарский корабль успел выстрелить, но потом прошла еще одна долгая секунда, и он понял, что бомба сработала.

— Так, — тихо прошептал он. — Похоже, что нарнская технология все-таки работает.

Он огляделся. Никто не радовался победе. Да, в этот раз они уничтожили врага, но что одна эта победа значила на фоне всеобщего и полного разгрома? Они все потеряли так много в этой войне. Слишком много.

— Всем истребителям вернуться в ангары! — громогласно приказал капитан. — Наши гипердвигатели уже действуют? Хорошо. Открывайте точку перехода, как только все Старфьюри вернутся. Ближайшая тихая гавань, в которой мы можем укрыться — Вега 7, так что берите курс на нее. Запускайте все ремонтные боты, что у нас есть, и приступайте к устранению повреждений.

— Есть, капитан.

— Ну что ж, в этом году нам, видимо, придется веселее, чем в прошлом, — со злостью произнес Шеридан.

— Но ведь мы все еще живы, не так ли?

— Если вы можете называть это жизнью. И к тому же, пока лишь середина января. У меня предчувствие насчет этого года, мистер Корвин. Мне кажется, что 2258-й станет годом, который изменит все. Что там, лейтенант Франклин?

— Все Фьюри вернулись, капитан.

— Хорошо. — Капитан Шеридан, по прозвищу Старкиллер, задумчиво кивнул головой. Эта война шла уже очень долго. Десять лет — это слишком долгий срок. — Хорошо.

* * *

— Другая половина нашей души, — прошептала минбарская женщина. — Другая половина нашей души…

Она расслабленно откинулась и тихо вздохнула. Сколько времени она уже провела здесь? Несколько дней, но предсказания Валена оставались столь же туманны и неясны, как тогда, когда она лишь приступала к их изучению. По правде говоря, теперь в них виделось даже меньше смысла, чем раньше. Но она сознавала, почему она предпочитает находиться здесь, на Минбаре, вчитываясь в древние пророчества до темноты в глазах. Для нее это было проще, чем присутствовать на Сером Совете.

— Тебе надо отдохнуть, — раздался строгий и непреклонный голос.

Она подняла взгляд и изнуренно улыбнулась. У Драала всегда было на нее большое влияние. Лучший друг ее отца, он был тем единственным, что оставалось у нее в память о нем.

— Ты провела здесь слишком много времени, Деленн.

— Когда я была маленькой, ты бранил меня за то, что я не желала долго учиться, — ответила она с искорками веселья в глазах.

— То было давно, и, кроме того, вспомни, что важной прерогативой взрослых является способность произвольно менять настрой своих мыслей. Тогда ты все время мечтала, глядя в это окно, застыв, как статуя из кристалла. А теперь ты все время работаешь. Пророчества пребывали с нами тысячу лет, Деленн. Ты не сможешь постичь их все за одну ночь.

— Я могу попытаться, и к тому же, четырнадцать циклов — это далеко не одна ночь, мой старый друг.

— Я думал, что ты уже могла бы кое-что понять.

Он присел рядом с ней, оглаживая маленькую бородку, которую он носил. Странное обыкновение, почти что центаврианское.

— Ты не в состоянии познать всю Вселенную сама, Деленн. Нерун пытался убедить тебя в этом, помнишь?

Она неожиданно встрепенулась и резко поднялась на ноги.

— Неруна больше нет с нами, Драал! Он сделал свой выбор.

— Как и ты. Но тот факт, что вы разошлись мирно, еще не означает, что вы выбрали верные пути.

Драал бывал невыносим в такие моменты, но Деленн знала, что ее решение было верным. У Неруна был свой собственный путь, по которому он пошел, у нее — свой. Где бы сейчас ни был Нерун, она надеялась, что с ним все в порядке.

— Возможно, ты прав, — сказала она. — Возможно, мне нужен отдых.

Она плавно повела рукой над сердцем, склонив голову. Ритуальный жест, но она сделала его так нарочито, вложив в него столько гнева и чувства утраты, словно это простое движение отзывалось в ней болью.

Она знала, что Драал смотрел ей вслед, когда она выходила из библиотеки, но это ничуть не раздражало ее. Его присутствие она ощущала как… своего рода поддержку. Временами он напоминал ей отца.

Вид солнца Минбара, отражавшегося в изломах кристаллических гор, никогда не переставал потрясать ее, так же, как и сейчас. Но несмотря на то, что и теперь она была ошеломлена их красотой, это не приносило ей утешения.

Она увидела стоявшего неподалеку послушника в белом одеянии и вздохнула.

— Похоже, что дела найдут тебя везде, — заметил Драал, выходя из библиотеки и присоединяясь к ней. — Всегда помни третий принцип просветленной жизни, Деленн.

— Я помню, — ответила она, мягко улыбаясь. — Готовность к самопожертвованию, сознательная способность пренебречь инстинктом самосохранения ради благого дела, ради друга, ради любимых.

— И маленькие жертвы значат столько же, сколько большие.

— Я знаю, знаю.

Послушник по имени Ашан, шагнул вперед со склоненной головой, как того требовал этикет при разговоре с членом Серого Совета.

— Сатаи Деленн, Серый Совет просит вашего присутствия.

— Продолжение споров о рейнджерах, как я полагаю.

— Бранмер был великим человеком, — тихо сказал Драал. Они были настоящими друзьями с Бранмером.

— В нашей истории было много великих людей, — отозвалась Деленн. — И все они мертвы.

— Смерть рано или поздно забирает всех нас.

— Слишком уж часто это происходит рано.

Деленн взглянула на Ашана.

— Мы не можем заставлять Совет ждать. Я возьму За-Лен и полечу к резиденции Совета. Благодарю вас, Ашан.

Деленн бросила последний, прощальный взгляд на сверкающие переливы отражающегося от изломов кристалла света и грустно улыбнулась. Все менялось, и не к лучшему. Она вдруг поежилась, потуже запахнула свое одеяние и пошла к своему кораблю.

* * *

— Я сердечно благодарен вам за вашу поддержку, администратор На'Фар, — говорил Шеридан. — С вашей помощью ремонт займет всего лишь около двадцати четырех часов, после чего мы сразу же уйдем.

— Вы здесь всегда желанный гость, капитан Шеридан, — ответил нарн, как обычно, медленно и тщательно выговаривая слова. Может быть, На'Фару и не хватало амбициозности и безжалостности, чтобы подняться выше в иерархии Кха'Ри, но у него был острый ум и внимание к деталям, что и сделало его отличным кандидатом на пост главы колонии, даже такой маленькой и незначительной, как эта.

— Мы все в огромном долгу перед вами. Вы очень помогли нам в битве с центаврианами при Гораше 15. Мне самому довелось быть там.

— Да, я знаю.

Вот ведь каковы они, эти нарны! Верные союзники, когда дело касается лишь вежливости и взаимного подхалимажа, но когда речь заходит о том, чтобы получить от них корабли, мины или высокоскоростные термоядерные бомбы, это оказывается «не отвечающим политическим перспективам» или «требующим больших сумм на покрытие накладных расходов». Они даже и не заикались о больших суммах денег или политических перспективах, когда он привел «Вавилон» в битву при Гораше 15, или возил продовольствие на Фраллус 12, или провел ту последнюю, отчаянную и бессмысленную атаку на центавриан в секторе 37.

«Хватит скулить по пустякам — мысленно приказал себе Шеридан. — Все-таки, до известной степени, они были полезными союзниками. По крайней мере, они дали нам убежище от минбарцев, и даже время от времени продают нам лишнюю термоядерную бомбу или небольшой крейсер. Лучше быть в союзе с ними, чем вообще ни с кем».

— Еще раз спасибо вам за помощь, администратор. Мое правительство высоко ценит все, что вы делаете для нас.

— Пустяки, капитан Шеридан. Не соизволите ли вы вместе с несколькими членами вашей команды спуститься на поверхность и отдохнуть здесь? Мне бы очень хотелось встретиться с вами лично.

— Что ж, благодарю за приглашение, администратор. Это будет честью для меня. Увидимся с вами через один стандартный час.

— До встречи, капитан.

Лицо нарна исчезло с экрана, и капитан Шеридан со вздохом откинулся в кресле. Было в нарнах что-то такое, что ему определенно не нравилось. Он не мог сказать точно, что это было, но его всегда раздражала необходимость пресмыкаться перед ними, чтобы получить помощь. Может быть, дело именно в этом. Ему не следовало бы пресмыкаться перед нарнами. Ему не следовало бы прилетать на земную колонию и запрашивать разрешение, чтобы выйти на орбиту. Черт возьми, ему не следовало бы прилетать на земную колонию, где людьми правят нарны, люди работают на нарнов и платят им налоги.

С другой стороны, если бы нарны не взяли так быстро под контроль Вегу 7 и другие колонии после Битвы на Рубеже, минбарцы могли бы обратить свое внимание на них, и превратить эти планеты в безжизненные скалы, так же, как они поступили с Землей.

Капитан Шеридан не был на Земле более четырнадцати лет, и теперь он уже никогда не сможет побывать там. Минбарцы содрали с нее атмосферу, испарили океаны и уничтожили все живое на планете.

Он часто слышал от разных людей — Корвина, Анны, генерала Хейга, что у него не было возможности появиться там пораньше и сделать хоть что-нибудь, но он должен был быть там, хотя бы для того, чтобы умереть вместе со всеми.

И кто он такой теперь? Лидер сопротивления, герой, демон, массовый убийца, Старкиллер, муж, отец или просто человек, не знающий, когда ему прекратить сражаться в войне, в которой он не может победить?

— Командор Корвин, я собираюсь спуститься на планету, для личной встречи с администратором На'Фаром. Не желаете ли присоединиться?

— Боюсь, что я сильно занят здесь, капитан, — ответил Корвин. В его голосе не чувствовалось искренности. Корвин любил нарнов еще меньше, чем Шеридан.

— Хорошо. Лейтенант Франклин, вызовите лейтенантов Кеффера и Конналли. Мы полетим на планету вчетвером и пообщаемся с парой-тройкой нарнов.

— Есть, капитан.

Франклин был не похож на счастливого человека, но в эти дни никто не был по-настоящему счастлив.

Администратор На'Фар. Нарн, управляющий колонией людей. Шеридан никогда не предполагал, что такая встреча состоится.

* * *

— Гады, рептилии, паразиты! Надо зашвырнуть их всех обратно в ту яму, откуда они повыползали, вот!

— Маркус. Ты пьян.

— Конечно, именно так, или весь этот прекрасный… а, неважно, что там было… я пил зазря.

Джозеф Коул нежно взглянул на свою жену Кэтрин, которая в ответ лишь улыбнулась и пожала плечами. Ее жест все сказал — он твой брат, и, следовательно, твоя проблема.

— Да все эти нарны ненамного лучше минбарцев. О да, и центавриане тоже. Эти их нелепые прически. Интересно, они понимают, какими идиотами выглядят?

Джозеф поднялся на ноги и подошел к своему младшему брату, который дико размахивал руками.

— И дрази тоже! Не знаю, пытался их кто-нибудь научить, как связать два слова, или нет. Это на самом деле не так уж и сложно. Нет, Джо, оставь меня в покое.

— Маркус, если ты будешь продолжать так оскорблять инопланетян, ты влипнешь в драку.

— Нормально, давай их всех сюда.

К счастью для Маркуса, в баре в этот момент были только люди. Нарны предпочитали свои заведения, а других неземлян на этой планете было крайне мало. Про Вегу 7 и в ее лучшие времена нельзя было сказать, что она кипит деловой активностью.

Кэтрин заметно вздохнула.

— Ну вот, опять.

— Он просто пьян, вот и все. На самом деле, он не ничего такого не имеет в виду.

— Он всегда пьян, Джо. Он работает на шахте весь день и пьет всю ночь. Однажды он наложит на себя руки. Если раньше его не прикончит какой-нибудь нарн.

— Я знаю, знаю, но… Его ведь можно понять. Нелегко жить под нарнами. С самой-то войны.

— Я знаю, что наши дела здесь обстоят не самым лучшим образом, но ты ведь не позволишь Маркусу вылететь в трубу. Ты же знаешь, я тоже отношусь к нему заботливо.

Джозеф повернулся к своему брату, мявшему свои волосы в попытках сделать центаврианский гребень.

— Кончай, Маркус. Пошли домой.

— Домой? У меня нет дома. Минбарцы уничтожили мой дом. Разнесли там все.

Джозеф снова вздохнул. Эта ночка будет не из легких.

* * *

— Вы выглядите несколько… взвинченным, капитан Шеридан. — На'Фар вежливо предложил Шеридану выпить. Шеридан столь же вежливо отказался. Он уже пробовал нарнские напитки. Конналли еще не пробовала, и взяла предложенное. После одного-единственного глотка она пожалела об этом.

— Всего лишь… остатки возбуждения, которое испытываешь в бою, не более того. Я всегда так себя чувствую после сражений.

— Понятно. Есть какие-нибудь новости насчет минбарцев? Если не секрет, конечно?

— Да все как обычно. В общем… скажем так, удерживают свои позиции.

— Вы знаете, у меня есть опыт общения с минбарцами. Мне как-то сказали, что они всегда действуют все, как один. Когда началась война четырнадцать ваших лет назад, они все вместе потеряли рассудок. Может быть, теперь они все вместе очнулись?

— Поздновато для этого, не так ли?

— Как там звучит то человеческое изречение? Лучше поздно, чем никогда?

— Я никогда не полагался на изречения и поговорки.

— Как дела в вашем правительстве, администратор? — спросил Франклин. Он много путешествовал перед войной, особенно часто на попутных космических кораблях. Он был одним из немногих людей на борту «Вавилона», кому удалось встретиться с минбарцем лицом к лицу, причем и он, и минбарец остались живы после той встречи. Франклин выучился на врача, но гибель его отца несколько лет назад прервала его карьеру. Это обстоятельство заставило его занять место на борту «Вавилона». Он обладал достаточным запасом медицинских знаний, чтобы быть квалифицированным доктором, но говорил, что предпочитает делать то, что он делает. Шеридан очень хорошо знал генерала Франклина. Старого Громовержца постигла хорошая смерть. Лучше, чем у многих других.

Франклин был единственным в этой спартанской и темной, как и все жилища нарнов, комнате, кто совсем не выглядел напряженно. Мерцание свечей в подсвечнике на каменном столе выхватывало из тьмы древнюю книгу. Кеффер расхаживал вдоль задней стены комнаты, явно желая находиться где-нибудь еще. Конналли все еще отходила от той выпивки, что дал ей На'Фар, а Шеридан… Он просто не желал долго задерживаться в этом месте.

— О, да все, как обычно, лейтенант, — ответил На'Фар. — Или, по крайней мере, я имею основания так полагать. Вы же понимаете, здесь я в некотором смысле отрезан от политической арены.

— Да, но тем не менее, ваша помощь по-прежнему очень важна для нас, администратор, — сказал Шеридан. Мелькнуло ли что-то в кроваво-красных глазах нарна? Что-то загадочное.

— Мы предоставляем ее вам от чистого сердца, капитан. В память о Гораше 15. Сколько займет ваш ремонт?

— Около двадцати четырех часов.

— Ах, да. — Нарн неожиданно опустил взгляд. — Мне очень жаль, капитан. У меня есть приказ непосредственно от Кха'Ри. Я с ним не согласен, но должен его выполнить.

Инстинкты Шеридана всколыхнулись, предупреждая его о надвигающейся опасности. То был не запах, звук или движение, но лишь чувство. Безошибочное, никогда раньше не подводившее его чувство. Минбарцы!

Шеридан тут же выхватил плазменный пистолет и бросился спиной к стене. Было уже поздно. Дверь комнаты На'Фара с грохотом распахнулась, и шестеро минбарцев ворвались внутрь. Крупные, в черном, и все с этими своими посохами. Каста воинов. Шеридан мгновенно выстрелил, и попал первому прямо в грудь. Минбарец упал, но остальные двигались быстро, чертовски быстро.

Кеффер был к ним ближе всех. Он едва лишь успел удивленно шевельнуться, когда удар посоха в лицо отшвырнул его к стене, где он и остался лежать, тих и неподвижен. Бедняга Уоррен. Похоже, единственной радостью в его жизни была его Старфьюри. Шеридан выстрелил снова, но на этот раз ему удалось лишь задеть кого-то из нападавших.

Франклин в своих навыках оставался не бойцом, а врачом, и он все еще пытался вытащить свой пистолет, когда прямые удары в ногу и в бок опрокинули его наземь. Конналли удалось вытащить оружие, и она успела свалить одного минбарца.

Корабль! Первым делом, корабль! Шеридан в лихорадочной спешке врубил коммуникатор.

— Шеридан Корвину! Уходи отсюда! Повторяю! Проваливай отсюда! Корвин…

Посох ударил его по руке, лишив его равновесия и выбив пистолет. Шеридан сделал выпад, но не достиг своей цели.

Проклятые минбарцы! Они слишком быстры, слишком сильны. Посох врезался ему в череп, и сознание покинуло его.

* * *

Где-то вдалеке, почти у Предела, мир, бывший долгое время мертвым, снова кипел жизнью. С планеты, известной лишь как За'Ха'Дум, поднялся челнок и устремился в просторы космоса.

Глава 2

Генерал Уильям Хейг взглянул из окна своего кабинета на серые кучи шлака и пыльные небеса Проксимы 3 и тяжело вздохнул. Разве это подходящее место для жизни человека? Где трава, где деревья, где переливы птичьих песен поутру? Проксима 3 — это пустошь, стратегически значимая и ценная, но все равно пустошь.

И это был новый дом человеческой расы.

С того самого момента, как минбарцы завоевали и уничтожили Землю, человечество было вынуждено бежать, расселяясь где возможно и как возможно. Большинство их колоний уже пало к нынешнему моменту — Орион раздавлен, Марс сокрушен, система Веги спасена в последний момент, только лишь путем сдачи ее под контроль нарнов.

Проксима 3 была последним бастионом человечества, средоточием всех тех надежд на победу над Минбаром, что еще теплились в душах землян. Сухой, пустынный, грязный мир.

И кто же олицетворял эту последнюю надежду на победу? Не генерал Хейг, определенно не президент Мэри Крэйн или вице-президент Морган Кларк. Нет, последней надеждой человечества был человек, мертвый во всех смыслах, кроме физического. Капитан Джон Джей Шеридан.

Старкиллер.

И эта последняя надежда опаздывала с возвращением с обычного патрульного задания в секторе 14 более, чем на тридцать часов. Он, со своим «Вавилоном» — практически все, что оставалось от когда-то могущественных Вооруженных Сил Земли. Если он пропадет, исчезнут и Вооруженные Силы, прекратив свое существование через десять лет после самой Земли.

Генерала Хейга не было на Земле во время той последней, заранее обреченной попытки сопротивления — Битвы на Рубеже. Тогда он отчаянно пытался защитить колонии Ориона, затратив все усилия только для того, чтобы лицезреть, как минбарцы прошли сквозь его оборону, как если бы ее не было вовсе. Если бы Шеридан не пришел к ним на помощь незадолго до того, как он провел ту, почти что апокалиптическую атаку на флот минбарцев, известную ныне как Битва за Марс, Хейг погиб бы там, на Орионе.

Раздался зуммер его терминала связи, и он вернулся к столу.

«Давно пора, Джон, — подумал он. — Я уже слишком стар, чтобы с твоей стороны было удобно заставлять меня так беспокоиться».

Но на дисплее возникло лицо не Шеридана, а его непосредственного подчиненного, командора Дэвида Корвина.

— В чем дело? — встревожился Хейг. — Доложите обстановку, мистер Корвин.

— Мы прошли сектор 14 и сперва решили, что он пуст, сэр. Не обнаружено никаких следов присутствия центавриан, но мы наткнулись на минбарский крейсер, который, должно быть, тоже патрулировал зону. Мы уничтожили его в бою, но «Вавилон» оказался серьезно поврежден. Средства связи оказались выведены из строя, а работа двигателей гиперперехода была опасно нестабильной. Капитан приказал нам идти на Вегу 7 для ремонта. Он спустился на поверхность, чтобы встретиться с администратором На'Фаром, и не вернулся. Я лишь получил сообщение с приказом немедленно уходить, и как раз вовремя. Крейсер минбарцев прятался за местной луной. Капитан Шеридан и лейтенанты Франклин, Кеффер и Конналли пропали без вести. Не исключено, что они погибли или захвачены в плен. К счастью, мы сумели закончить большую часть необходимых ремонтных работ, система связи введена в строй только что. Я прошу санкции на возвращение к Веге 7 с целью найти капитана, а также на проведение спасательной операции, если это будет необходимо, сэр.

Генерал Хейг откинулся на спинку кресла, устало потирая веки.

— Отставить, командор.

— Но, сэр…

— Повторяю, отставить. «Вавилон» слишком важен, чтобы им можно было рисковать. Если Вега 7 утрачена для нас, то все, что мы можем сделать, это поставить в известность нарнское правительство и покинуть этот район. Что же касается капитана Шеридана… если он жив, то я уверен, что он сумеет найти способ совершить побег из плена и добраться до нас. Вы же хорошо знаете, насколько он изобретателен. А если же он мертв, то я не могу позволить, и не позволю вам рисковать единственным оставшимся у нас тяжелым крейсером, разрешая вам эту самоубийственную акцию. Нам всем слишком сильно нужен «Вавилон», командор.

— Генерал, прошу вас!

— Это приказ, командор! Вы должны вернуться на Проксиму 3 немедленно, и сделать полный доклад обо всех событиях. Вам это понятно?

— Да, генерал.

— Хорошо. Отбой.

Экран потемнел, и Хейг в отчаянии закрыл лицо руками. Что же делать, если даже и эта, самая последняя, надежда угасла? Сперва напиться, а затем придумать, что сказать жене Шеридана.

Корвин, в свою очередь, отодвинулся от экрана связи в рубке «Вавилона».

— Черта с два! — выпалил он. — Лейтенант, курс на Вегу 7. Мы вернем капитана, даже если нам придется для этого разорвать на кусочки всех минбарцев во Вселенной.

* * *

— Я Серая. Я стою между пламенем свечи и светом звезды. Мы Серые. Мы стоим между Светом и Тьмой. Я пришла, чтобы занять место, уготованное мне. Деленн откинула назад капюшон своей мантии из грубой серой ткани и шагнула в образующий колонну поток света, завершив собой круг из девяти фигур.

— Мы рады, что ты снова с нами, Деленн, — сказал сатаи Ленанн, стоявший справа от нее. — Выглядит так, будто ты стараешься использовать каждую возможность, чтобы не присутствовать здесь. Надеюсь, причиной тому не наше общество?

— Нет, — сказала она, ответив ему теплой улыбкой. — Я изучаю пророчества, Ленанн. Это тяжелая и утомительная работа.

— Я более, чем уверен в этом, — раздался резкий голос с другой стороны круга. — Мы преданы кругу Девяти. У нас есть договор, заключенный с Валеном. Не забывай об этом, Деленн. Твой долг — быть с Советом, а уже потом заниматься личными изысканиями. В конце концов, мы ведь круг Девяти, а не Восьми.

— Я не забываю об этом, Синевал, — ответила она, не отводя взгляда от воина, откидывавшего свой капюшон. — Я просто стараюсь служить нашему общему делу всеми доступными мне способами.

— Но кому, Деленн, ты служишь в первую очередь? Совету или своим собственным интересам?

— Синевал! — рявкнул Хедронн. — Довольно! Не должно сатаи очернять друг друга. Нам надо просто поверить, что Деленн служит Валену, так же, как и все мы. А теперь нам необходимо вернуться к тому, о чем говорили раньше.

— Уже слишком долго у рейнджеров нет вождя, который возглавил бы их и внес порядок в их ряды. Смерть Бранмера означает, что теперь у нас не будет Энтил'За, способного противостоять пробуждающейся Тьме. Мы должны выбрать его, и сделать это поскорее, ибо без Энтил'За рейнджеры не смогут существовать. Если мы не в состоянии выбрать Энтил'За, то как же мы будем выбирать нашего лидера, когда закончится цикл траура по Дукхату?

— Кто-нибудь сумел отыскать того, которого Бранмер прочил в свои преемники? — спросил Ленанн. — Этого… Алита Неруна?

— Нерун принял свое собственное решение, — вмешалась Деленн, надеясь, что остальные не услышат боли в ее голосе. — Он почувствовал, что его долг — быть где-то в другом месте. С нашей стороны было бы неправильным подвергать сомнению его выбор.

— Нерун сбежал, — презрительно фыркнул Синевал. — Прячется от войны, в которой нам предстоит сражаться. Надо признать, что это большая потеря. Он хорошо служил Бранмеру в войне против землян и сражениях с Тьмой, но раз он не хочет больше служить, то это придется делать другому.

— Но кому? — задал вопрос Ленанн. — Все остальные либо не желают, либо им не хватает умения или таланта для этой должности.

— Рейнджеры — воины, — подчеркнул Синевал. — Ибо кто, кроме воинов, подходит для того, чтобы сражаться с Тьмой? И кому же возглавить их, как не воину? Я хорошо руководил кланом Клинков Ветра в войне с землянами, ведь так? Многие из моего клана служат также рейнджерами, не так ли? Я говорю здесь от имени касты воинов, так? Сатаи, я предлагаю себя в качестве кандидата на пост верховного рейнджера.

— Это невозможно, Синевал, и ты это хорошо знаешь, — заявил Хедронн. — Твои обязанности сатаи, твой долг перед Девятью, не оставляют тебе времени, чтобы быть еще и Энтил'За.

— Деленн находит время, чтобы изучать пророчества, и это не мешает ей оставаться сатаи. Или, может быть, мешает, и в этом случае ее следует изгнать из нашего собрания.

— Синевал! Я уже предупреждал тебя. Не возводи клевету на членов этого Совета. Деленн верой и правдой служила нам последние шестнадцать циклов, и она была избрана самим Дукхатом. Ты присутствуешь здесь гораздо меньший срок, чем она, и должен проявлять соответствующее уважение к ее заслугам.

Хедронн вперил свой взор в Синевала. Рабочий и воин стояли на разных сторонах зала Совета, скрестив исполненные гнева взгляды. Деленн в отчаянии смотрела то на одного, то на другого. Амбиции Синевала были хорошо известны, но вражда между кастой воинов и мастеров может расколоть не только Совет, но и весь Минбар. Если такой гордый, высокомерный и самонадеянный деятель, как Синевал, займет столь высокое положение, он не принесет Минбару добра. Но Деленн не могла позволить одному-единственному воину уничтожить Совет, тем более из-за спора вокруг нее.

— Хедронн! Синевал! Совет — не место для того, чтобы устраивать свары, — вмешалась она. — Мы все служим великой цели как можем, и у каждого из нас есть свой наилучший способ служения. Если Синевал считает, что он проявит себя с наилучшей стороны, возглавляя рейнджеров, то пусть так и будет.

— Ты на моей стороне? — подозрительно спросил Синевал, сверкая своими темными глазами.

— Нет. Я на стороне рейнджеров. Я на стороне выполнения поставленной перед нами задачи, и я на стороне тех действий, которые мы должны предпринять для этого. Если ты действительно, как ты заявляешь, лучше всех подходишь для того, чтобы возглавить рейнджеров, значит ты должен занять место верховного рейнджера. Если же это не так, то мы верим, что ты осознаешь это и передашь пост тому, кто подготовлен лучше тебя. Если мы не будем верить друг другу, то Совет наверняка погибнет, и весь Минбар последует его участи.

— Как всегда, голос благоразумия… — прошептал Ленанн, и она улыбнулась в ответ на его знак поддержки.

Синевал неожиданно отвернулся, чтобы поговорить с юным послушником, подошедшим к нему. Его колонна света погасла и Деленн оставалось лишь смотреть в черноту, объявшую то место, где она падала. Предчувствие говорило ей, что ничего хорошего новый поворот событий принести не может. Когда свет зажегся вновь, она заключила из выражения триумфа на лице Синевала, что предчувствие ее не обмануло.

— Сатаи, мои собратья! — воскликнул он. — Я должен сообщить вам великолепную весть. Старкиллер, землянин Шеридан, был схвачен воинами из клана Клинков Ветра. Его ведут сюда, закованного в цепи, чтобы он предстал перед нами и принял заслуженную кару за свои преступления!

Деленн вздрогнула. Старкиллер? Она знала о Шеридане, как и все минбарцы, не из-за одной только «Черной Звезды», но также из-за его прямой атаки на самое сердце Минбара — Серый Совет. Всего лишь через несколько недель после падения Земли, когда огромный минбарский флот обрушил свою мощь на человеческие колонии на Марсе, Шеридан по-идиотски самонадеянно напал на этот самый корабль, убив двоих сатаи и позволив большому числу беженцев покинуть планету.

И, таким образом, с Шеридана началась цепочка событий, приведшая к власти Синевала и Ленанна.

Взглянув на Синевала, Деленн усомнилась в том, что воин был склонен благодарить Шеридана за свое возвышение. О нет, вовсе нет.

* * *

Ночь опустилась на горнорудную колонию Веги 7, и люди в ней заснули.

Маркус Коул, шахтер, спал сном пьяного, озлобленного человека. Его брат Джозеф со своей женой Кэтрин спали сном отчаявшихся и равнодушных.

Сон администратора На'Фара был наполнен чувством вины и позора. Сидя в цепях в застенках, лейтенанты Франклин и Конналли не спали, а лейтенант Кеффер кричал от боли, которую ему причиняли раны.

И высоко над этим маленьким и незначительным миром, из мрака космоса родилось что-то очень древнее и темное, источавшее крик, раздиравший саму ночь. Все системы раннего оповещения были разрушены. Оно в полном одиночестве скользило сквозь тьму, и не было никого, кто бы знал сейчас о его присутствии.

Если не считать чего-то, что покоилось под поверхностью Веги 7, недавно пробужденного близкой работой в шахте, столь же древнего и темного, что целую тысячу лет ждало своего часа.

Оно пришло в движение.

* * *

— Мое имя Джон Джей Шеридан. Звание: капитан Вооруженных Сил Земли. Мой личный номер…

Деленн с любопытством взглянула на человека в центре круга. Подумать только, это был сам легендарный Старкиллер. Всего лишь человек. Окровавленный, избитый, но не сломленный. Стоящий прямо и гордо, несмотря на свои оковы.

Окровавленный, но не сломленный. Нет, это был не просто человек. Это был Старкиллер, Звездоубийца, и когда она глядела на него, Деленн казалось, что он действительно был способен убивать звезды.

— Мы знаем, кто ты, землянин, — бросил ему в ответ Синевал на родном языке Шеридана. Шеридан повернулся к нему лицом, и Деленн уловила отблеск дикой ненависти в глазах человека. Она была зеркальным отражением ненависти Синевала.

«Воин воину… То ли это, что имел в виду Нерун, говоря о стремлении сражаться и побеждать, достать до самых звезд? О пламени ненависти, доблести и чести, кипящих в одном сердце?»

— Это все, что я имею право вам сказать, — ответил Шеридан, явно повторяя заученную фразу. — Я желаю знать, что случилось с членами моего экипажа.

— Они не нужны нам, Старкиллер. Нас не интересуют твои прислужники. Их убьют, а останки утилизируют.

— Ты подонок! — проревел Шеридан. — Клянусь Богом, ты заплатишь за их смерти, бездушный подлец с черным сердцем! За все, что ты сделал с Землей, с моим народом, с моей дочерью! Я своими руками разорву твою поганую глотку!

Синевал усмехнулся.

— Я так не думаю, Старкиллер, и, раз уж мы заговорили о наших долгах друг перед другом, вспомни, кто нанес первый удар в этой войне. Кто сделал первый выстрел? Кто пролил первую кровь? На твоих руках ее достаточно, чтобы испачкать целое поколение.

«Воин воину. Может быть, они разной крови, но у них одинаковые сердца, — Деленн содрогнулась. — Воин воину. Одинаковые сердца. Одинаковые души? Другая половина нашей души?»

«ВАЛЕН, НЕТ!»

— Что с тобой, Деленн? — спросил Ленанн, очевидно, заметив ее беспокойство.

— Извини, Ленанн. Я просто… отвлеклась. У него такая ненависть в голосе.

Теперь он смотрел прямо на нее, но она твердо выдерживала его стальной взгляд.

— Такая ненависть.

— Он примитивный варвар, — сказал Синевал. — Его язык — достаточное тому доказательство. Я не предполагал, что ты говоришь на нем, Деленн.

— Я выучила лишь кое-что, поверхностно, — смущаясь, сказала она.

«Во имя Валена, что если то, что я заподозрила — правда? Это слишком… слишком непристойно, чтобы даже думать об этом!»

— Я надеюсь, что его можно подержать в заточении, пока мы будем решать его судьбу.

— Что тут решать? Он Старкиллер! Его руки в крови многих, в том числе двоих, что когда-то стояли здесь. Просто казнить его, и покончить с этим.

— Это было бы преждевременно, — сказала Деленн. — Он может располагать полезной для нас информацией. Мы должны выяснить, что ему известно.

«И я должна проверить свое предположение, и пусть Вален поможет мне оказаться неправой».

— Я согласен с Деленн, — сказал Хедронн. — Если мы, как ты, Синевал, продолжаешь настаивать, собираемся уничтожить остатки цивилизации землян, то мы нуждаемся в информации.

— Хорошо, — согласился Синевал. — Но я не желаю, чтобы этот нечистый землянин осквернял своим присутствием это место. Оно только для нас. Держите его на планете.

— Пожалуй, это… мудро, — согласилась с ним Деленн. Она глядела вслед Шеридану, уводимого двумя послушниками. Он бросил на нее взгляд, и она снова ответила ему таким же твердым взглядом. Его ненависть была почти осязаемой.

«Во имя Валена, как же можно так ненавидеть?»

И тут вдруг пришло воспоминание — Дукхат, повисший у нее на руках, люди, совершившие это, все еще недалеко. Вопрос, заданный ей. Вопрос… и ответ. «Убейте их! Убейте их всех!»

— А теперь, — начал Хедронн, — пост Энтил'За…

* * *

«Мое имя Джон Джей Шеридан. Звание: капитан Вооруженных Сил Земли. Мой личный номер… Да, продолжай повторять это, Джонни. Может быть, это поможет тебе сохранить рассудок до тех пор, пока они не решат убить тебя».

Первое, что он мог вспомнить после того, как его оглушили на Веге 7, было пробуждение в маленькой комнатке. В ней все пропахло минбарцами, висел тот приводящий в ярость запах, напоминавший ему запахи чеснока, гвоздичного масла и стали. Он не знал, сколько времени он провел там, но помнил, как потом его привели в какой-то большой и темный зал и поставили в центр круга из девяти фигур. То был легендарный Серый Совет, не иначе. А потом переправили оттуда сюда, в маленькую, холодную и темную камеру где-то на поверхности планеты. Он пытался мерить ее шагами — восемь вдоль, шесть поперек, но это не избавляло его от тоски, и он попытался представить себе Анну. Не нынешнюю Анну, а ту, какой она была, когда они впервые повстречались, познакомленные его сестрой Элизабет.

Когда и это не помогло, он обратил свои мысли к дочери, которую тоже звали Элизабет, и к их встрече, когда он в последний раз видел ее. Потом она была погребена под тоннами обрушившихся скал, когда минбарцы разбомбили Орион 7. Он даже не получил возможности увидеть ее тело.

Не только его дочь умерла в тот день. Это произошло и с его женой, по крайней мере в духовном смысле. Она замкнулась и возвела стену, ограждая себя и все, чем она когда-либо могла бы стать, от мира. Единственным ее выходом наружу стал алкоголь. Он подозревал, что и сам умер в тот же день, и у него теперь была такая же стена, но только выпивку ему заменяли сражения. Последний натиск на центавриан в секторе 14. Самоубийственное нападение на корабль Серого Совета над Марсом. Освобождение генерала Хейга с Ориона.

В глубине своего сердца капитан Джон Джей Шеридан был мертв, но точно так же было мертво и все человечество, так что это не имело ровным счетом никакого значения.

Он вздрогнул от звука открывающейся двери. В кратком проблеске света кто-то шагнул внутрь, и затем снова вернулась темнота. Темнота и запах. Апельсиновый цвет. Это было невозможно, но это был именно аромат цветка апельсина, точно такой же, какой источали апельсиновые деревья в саду его отца.

Но тут включился свет, и память тридцатилетней давности померкла. Перед ним стояла минбарка. Он вспомнил, что видел ее спорящей в зале Совета.

— Здравствуйте, — негромко сказала она по-английски. — Меня зовут…

— Сатаи Деленн, — закончил он за нее, внимательно ее разглядывая. Она выглядела почти что… хрупкой, но в ее глазах горел слегка затаенный огонь внутренней силы.

Казалось, она тоже изучала его.

— Я слышал, как ваше имя произносили в Совете. Вы та, которая пожелала, чтобы меня послали сюда.

— Вы говорите на нашем языке? — спросила она без удивления в голосе.

— Не только вы одна выучиваете кое-что, поверхностно из языка своего врага. Кстати, а что должно помешать мне разорвать вас на куски прямо здесь и сейчас?

— Вы можете попытаться, но у вас ничего не выйдет.

— Вы можете убить меня лишь раз. Что я теряю?

Она медленно склонила голову.

— Полагаю, у вас есть что-то, ради чего вы живете?

— Да. Есть. Надежда, что мне удастся перед своей смертью убить еще нескольких из вас, чудовищ.

Она заметно удивилась.

— Какая ненависть, — прошептала она на своем родном языке, и потом еще что-то о Валене. — Как же вы можете жить с такой ненавистью?

— Очень просто, поскольку это все, что я чувствую на протяжении десяти лет. Вы забрали у меня мою жизнь, мой дом, родителей, сестру, дочь… Вы лишали меня всего, пока не осталась одна лишь ненависть.

— А может быть, это все, чего вы заслуживаете?

— Возможно, но для меня это уже не имеет значения.

— В таком случае, у меня есть вопрос. Почему вы не напали на меня? Я сатаи. Я олицетворение всего, что вы ненавидите. Почему вы не попытались убить меня?

— Потому что вы ожидали этого от меня, а я не стал бы Старкиллером, если бы делал то, чего от меня ожидают.

— Похоже, что вы почти гордитесь этим прозвищем.

— Заработал его в бою, меня так назвали враги. Конечно горжусь, черт возьми.

— И я столь же горда своим титулом. Сатаи. Возможно, вы понимаете, капитан?

— Мне все равно. Я полагаю, что вы здесь, для того, чтобы допросить меня?

— Нет. Я просто хотела поговорить.

— И вы полагаете, что я поверю вам?

— Нет, — тихо сказала она. Затем она погасила свет и вышла, оставив Шеридана смотреть вслед ей, и лишь слабый след запаха цветущего апельсина напоминал о том, что она была здесь.

— Интересная особа, не правда ли? — произнес другой голос. Женский голос. По-английски.

— Кто здесь? Где вы?

— Здесь, капитан. О, наверное, вам нужен свет?

Короткая и тусклая вспышка озарила лицо женщины в углу камеры.

— Я вошла вместе с ней и спряталась здесь. Она не видела меня. Вам не стоит беспокоиться об этом.

— Я тоже вас не заметил. Что вы здесь делаете, и как вы сюда попали? Я бы не сказал, что Минбар — это место, где полно людей.

— Ну, у меня есть несколько… друзей, там и тут. Не волнуйтесь, капитан, я пришла, чтобы встретиться с вами. Чтобы… поговорить. Когда мы закончим, мы вместе покинем это место.

— И как же, интересно? Просто возьмем и выйдем через дверь?

— Именно.

— Ну, мне и повезло. Заперт в камере минбарской тюрьмы и разговариваю не то с сумасшедшей женщиной, не то с галлюцинацией.

— Вряд ли я сумасшедшая, капитан, и уж точно вполне реальная. Кстати говоря, меня зовут Сьюзен Иванова, и я хочу задать вам один вопрос. Довольно-таки простой вопрос. Капитан, чего вы хотите?

Глава 3

Капитан Джон Шеридан, должно быть, умер и попал в ад. Может быть, тот минбарский посох на самом деле не просто оглушил его на несколько часов, а раскроил ему череп; тело его, наверное, сбросили без лишних церемоний в ближайшую заброшенную шахту, его самого предали забвению, а душа его теперь находилась в некоем особом круге Ада, который Дьявол уготовил для людей его сорта. Для людей, на руках которых было больше крови, чем можно выпустить из населения целой планеты.

Пункты обвинения: Уничтожение «Черной Звезды». Виновен полностью, и чертовски горд этим. Глупая атака на Серый Совет, повлекшая смерть двух его членов. Смотреть выше. Смерти бесчисленных минбарцев и центавриан за четырнадцать лет войны. Возражений нет. Гибель его дочери, которую он оставил одну совсем ненадолго, всего лишь на несколько минут; минбарская бомба убила ее. Преступная небрежность? Виновен. То, как он позволил своей жене превратиться в вечно пьяную, отупевшую тень самой себя? Виновен. А то, как он дарил людям надежду на победу в войне, в которой невозможно победить? Виновен.

Достаточно длинный список пунктов обвинения, и вполне оправдывающий его вечное проклятие. Джон Шеридан никогда не был очень религиозным человеком, но он верил в Ад. Он видел его раз, возвратившись на руины своего родного мира. Если то было одно обличье ада, это место вполне могло быть вторым.

Предан нарном, который был ему обязан большим, чем был способен когда-либо отплатить. Трое из его товарищей по команде — Франклин, Конналли и Кеффер — захвачены в плен и, возможно, уже мертвы. Закован в цепи, доставлен на Минбар и выставлен, как диковинное животное, перед Серым Советом. Стал предметом торговли и споров. Допрошен одной из них, сатаи Деленн, которая, казалось, насмехалась над ним и дразнила дарящим несбыточную надежду ароматом апельсинового цвета. И теперь заперт в темноте наедине с сумасшедшей. Красивой, надо признать, но тем не менее сумасшедшей. Ненормальной женщиной, которая снова задала все тот же нелепый вопрос:

— Чего вы хотите?

Джон Шеридан еще раз поглядел на Иванову и, наконец, решил ответить. Если это была какая-то минбарская хитрость, вроде наведенной иллюзии, он мог притвориться, что поддался на нее, чтобы перехитрить ее создателей. А если же это было какое-то исчадие ада, посланное, чтобы пытать его, то он должен принять свою участь. Он никогда в своей жизни не бежал от превратностей судьбы, и не собирался изменять своим принципам теперь.

Единственным затруднением было то, что, решив ответить на вопрос, он не знал, какой ответ ему следует дать.

— Что вы имеете в виду? — произнес он, наконец. — Это довольно глупый вопрос, вы не находите? Тем более, в месте наподобие этого?

— Вы можете предложить более подходящее место? — отозвалась она с улыбкой. — Может быть, мы должны отправиться в Лас-Вегас, и я буду спрашивать вас там?

— Лас-Вегаса больше нет.

— Я знаю. Это по-настоящему грустно. Мне бы хотелось повидать его. Хотя бы один разок.

— Вы потеряли не так уж много, поверьте.

— Как скажете. Итак, капитан. Чего вы хотите?

— Почему вы спрашиваете меня об этом?

— Это важно. Очень важно. Чего вы хотите?

Шеридан рассмеялся. Это было абсурдно.

— Я хочу выйти из этой камеры. Неплохо для начала?

— Это действительно все, чего вы хотите? Я не могу поверить, что ваши стремления столь ограничены, капитан.

— Нет, конечно. Я просто… не уверен, как лучше всего ответить на этот вопрос.

— А вы попытайтесь.

Шеридан усмехнулся. Если даже эта женщина была демоном, то очень занятным.

— Я хочу возвратиться на «Вавилон». Я хочу возвратиться к моему экипажу. Я хочу оказаться в миллионах миль от этой планеты и от этого высокомерного, могущественного и безупречного Серого Совета. Я хочу, чтобы все минбарцы, что наводняют собой эту Вселенную, прекратили свое существование. Я хочу, чтобы они испытали то же, что довелось пережить нам. И нарнам я пожелал бы отведать горя, подобного нашему. После всего, что я сделал для них, они предали меня, так пусть же они настрадаются, пусть их планету разбомбят из космоса, а их народ поработят. И центавриане тоже, раз уж мы говорим об этом. Они стояли и смотрели, как мы сражаемся и гибнем, так пусть теперь гибнут и они. Я хочу, чтобы Земля вернулась к нам, прекрасная, как и прежде. Я хочу, чтобы моя жена вновь стала той женщиной, на которой я когда-то женился, а не той… той тенью, которой она стала сейчас. Я хочу снова прижать дочь к своему сердцу. И еще… еще я хочу большое ванильное мороженое, с шоколадной обсыпкой и в вафельном стаканчике. Я ответил на ваш вопрос?

Иванова рассмеялась. Очень мило, между прочим.

— Не думаю, что я могу чем-то помочь вам в том, что касается вашей дочери или мороженого, но посмотрим, можно ли решить все остальные проблемы.

Шеридан не смог удержаться. Он тоже расхохотался.

— Тем же способом, как вы здесь оказались? Вы — иллюзия.

— А может ли иллюзия сделать так?

Иванова шагнула к двери и слегка толкнула ее. Дверь раскрылась. Шеридан заморгал от залившего камеру света, а потом уставился на Иванову. Она протягивала ему руку.

— Мы идем? Или вы желаете оставаться здесь?

* * *

Деленн поняла, что вошел именно Драал, еще до того, как тот начал говорить. За годы, проведенные вместе, она научилась узнавать звук его шагов. Это был очень приятный звук. Он напоминал ей об отце.

— Ты снова работаешь. Полагаю, Деленн, я не должен удивляться этому. В конце концов, ты ведь никогда не слушалась меня, будучи ребенком, зачем же тебе начинать слушаться сейчас, м-м-м?

Она с улыбкой повернулась к нему.

— Должно быть, старый друг, я для тебя была ужасным испытанием. Представляю, каково было быть обремененным такой непослушной девчонкой!

— Испытание? Даже, я бы сказал, вызов. Я никогда не встречал никого с такой жаждой знаний, какая свойственна тебе, и, надо сказать, она частенько заводила тебя… в странные области.

Он замолчал и поглядел на нее тем глубоким, изучающим взглядом, который был так характерен для него.

— В чем дело, Деленн? Тебя что-то беспокоит.

Она знала, что лучше не лгать своему старому учителю, лучшему другу своего отца.

— Я… Я полагаю, что мне удалось обнаружить кое-что, старый друг. Нечто такое, что заставляет меня трепетать с головы до пят. Я надеюсь… Я молюсь, чтобы оказалось так, что я была не права, но мне кажется, что это так и есть.

— Это нечто касается землянина по имени Шеридан? О, не удивляйся так, Деленн. В Совете еще остаются кое-кто из тех, кто все еще прислушивается к трясущемуся старику-учителю и время от времени скармливает ему скудные крупицы информации. Вполне достаточные, чтобы заставить мой ум работать. Старкиллера держат в этом здании, Деленн, и я нахожу тебя здесь же, ты с головой погружена в работу и изучение чего-то, хотя тебя никто не заставляет этим заниматься. Так что же там, с этим землянином?

— Он… Я не знаю, как лучше всего сказать это, мой старый друг. В его глазах такая ненависть, такой… дар разрушения. Это одновременно пугает меня и… странно обнадеживает. Мне почему-то кажется, что я знаю его уже очень долго. Может быть, он тот самый Единственный, о котором говорят пророчества, Единственный, которому суждено вести нас в бой против возвращающейся Тьмы.

— А может быть, он всего лишь массовый убийца. Мне думается, что некто, наподобие его, гораздо лучше подошел бы для того, чтобы служить Тьме, нежели чтобы возглавлять силы, противостоящие ей.

— Именно это я и должна узнать. На чьей он стороне? Тот ли он Единственный, о котором было сказано? В нем заложены огромные… возможности, и нужно сделать так, чтобы они реализовались на нашей стороне. Если его удастся привлечь к нам, он может стать крайне ценным союзником.

Она хотела сказать кое-что еще, но заколебалась. Она поняла, что Драал заметил это и заподозрил ее в том, что она что-то умалчивает, но даже Драал был не в силах предположить такого. Она полагала, что Старкиллер Шеридан, человек, которого боялись и ненавидели во всей Минбарской Федерации, обладал душой минбарца.

— Деленн, убедить его поступить так будет трудно, если не вообще невозможно.

— Но я должна попытаться. Кто знает, вдруг тот, кто сейчас заперт в камере в этом здании — наш новый Энтил'За?

Взгляд Драала стал жестким.

— Я не слышал этого, Деленн. Одно дело, говорить о Шеридане как о потенциальном союзнике. Хорошо это или плохо, но этот человек — значительная сила в Галактике, но Энтил'За? Землянин, даже такой — глава рейнджеров? Нет, Деленн, это более чем глупо, и переходит грань святотатства.

— Прости меня, старый друг. Я, пожалуй… слишком увлеклась своими мыслями. Но будет ли Синевал лучше? Если не появится другого кандидата, Синевал станет нашим новым Энтил'За. Я видела Синевала и Шеридана друг напротив друга сегодня в зале Совета. Это было так, как если бы они были зеркальным отражением друг друга. Я опасаюсь, что амбиции Синевала позволят ему потерять контроль над своими поступками.

— Но ты не можешь остановить его, Деленн, находясь здесь. Ты была избрана Дукхатом, не забывай этого. Ты должна стать голосом той части Совета, что противостоит Синевалу, голосом разума. Ты не сможешь сделать этого, если будешь все время прятаться здесь.

— О да, Драал, но я смогу сделать это. Я смогу.

Она замолкла и взглянула на Драала, человека, который так долго формировал ее жизнь. Потом она поднялась и сделала ритуальный жест прощания. Он ответил ей тем же и остался смотреть ей, уходящей, вслед, так и не заподозрив, что под своей одеждой она несла Трилюминарий.

Чтобы проверить им душу Шеридана.

* * *

— Командор, из перехваченных сообщений получается, что капитана Шеридана забрали на Минбар — сказал лейтенант. Дэвид Корвин выслушал его и кивнул, но ничего не сказал.

Минбар. Если бы Правительство Сопротивления на Проксиме 3 знало, что он сейчас делает, его бы, вероятно, выкинули через воздушный шлюз так быстро, что он бы подумал, что родился в вакууме, но он должен был сделать это. Капитан Шеридан спасал его жизнь столько раз, что он уже сбился со счета, и теперь, когда сам Шеридан был в опасности, Корвину ничего не оставалось, как спасать его.

— Что-нибудь слышно об остальных?

Лейтенанты Франклин, Кеффер и Конналли, все, кто полетел с Шериданом на Вегу 7, тоже так и не вернулись.

— В том сообщении, которое мы перехватили, говорилось только «капитан», сэр, но я предполагаю…

— Никогда ничего не предполагайте, — отрезал Корвин. — Ну хорошо, раз мы собираемся напасть на родную планету минбарцев, то сейчас, как мне кажется, такой же хороший момент для этого, как и любой другой. Взять курс на…

— Минутку, командор. Мы получаем закодированное сообщение. Код Вооруженных Сил Земли, сэр.

— Если это Правительство Сопротивления, то…

— Нет, сэр. Это… старый код, сэр. Трех- или четырехлетней давности, и похоже, что оно идет с Минбара.

— Откуда могут минбарцы знать четырехлетней давности… Это капитан! Включите!

Корвин развернулся в кресле — капитанском кресле — и повернулся к приемному терминалу. На нем не было ничего, кроме помех, но раздававшийся голос был слышен очень отчетливо.

— Капитан Шеридан в порядке. Я могу вывезти его с Минбара, но затем нам будет нужно, чтобы нас кто-то подобрал. Как насчет того, чтобы подбросить нас, Дэвид? Ждите в точке со следующими координатами…

— Это ловушка, сэр. Не иначе.

— Нет, — у Корвина перехватило дух. — О нет, это не ловушка.

Он узнал голос и стал возносить благодарственную молитву Господу, в которого он не верил.

— Взять курс к указанным координатам. Мне кажется, мы вернем капитана.

* * *

Шеридан давно потерялся в лабиринтах минбарских коридоров, но Иванова, казалось, точно знала, куда они шли. Неужто эти проклятые минбарцы не знают, как строить коридоры по прямой линии? Он чувствовал себя более, чем просто взволнованным, и несколько более живым. Ведь он был тут, в родном мире своих заклятых врагов, внутри какого-то их громадного официального комплекса, без оружия, а его корабль находился за несколько систем отсюда. При этом его единственным спутником была таинственная женщина, которая скорее казалась помешанной, чем нормальной.

Это приводило его в радостное возбуждение.

— Вы ведь знаете, куда мы идем, верно? — спросил он Иванову. Шеридан терпеть не мог полагаться на других в подобных случаях.

— Не напрягайтесь так. Где же ваша тяга к острым ощущениям? Страсть к приключениям?

— Не пытайтесь подбодрить меня. Я ненавижу, когда меня подбадривают.

— Хорошо, пусть тогда нам предстоит умереть медленной, мучительной смертью. Особенно, если минбарцы поймают нас. Ну как, вам уже лучше?

— Я бы не сказал.

— Хорошо. Мой брат всегда говорил мне, что я большая пессимистка.

Они подошли к развилке коридоров, и Иванова заглянула в оба.

— Нам сюда, — сказала она, указывая вглубь одного из них. — Кажется.

— А как вы сюда пришли?

— Ну… в общем, это несколько сложно объяснить.

Они успели сделать лишь четыре шага в направлении, указанном Ивановой, как вдруг перед ними открылась дверь, и оттуда шагнула минбарка. И не просто минбарка.

Сатаи Деленн.

* * *

На пару мгновений Деленн остолбенела. Это был Старкиллер. Он как-то сумел сбежать. Она почти не обратила внимание на земную женщину рядом с ним, сосредоточив свое внимание на Шеридане. Она шагнула назад, потрясенная яростью, сверкавшей в его глазах.

А потом женщина-землянка что-то сказала, и Деленн повернулась к ней.

Время как бы застыло. Это был момент, который командор Корвин назвал бы долгой секундой. Эта женщина уже не была просто человеком, она превратилась в темнеющий силуэт, исполненный такого абсолютного мрака, что, казалось, он проникает в самую душу Деленн, и ненависти гораздо более ужасной, чем ненависть Шеридана, ибо она была скрыта под мирной и спокойной личиной.

Мысль, пришедшая к Деленн, была столь же ужасной, как та, что открыла ей истину о душе Шеридана. Враждебная Тьма проснулась, и она явилась сюда.

И тут она полностью отдала себя во власть навыков боя, выкованных в ней суровыми уроками отца, Дерхана и Неруна. Не важно, кто была эта женщина, и почему она заинтересована в Шеридане. Главным было то, что она служила Тьме — врагу, борьбе с которым Деленн посвятила свою жизнь.

Деленн сделала выпад, выбросив вперед кулак и, поймав момент, когда земная женщина не ожидала этого, опрокинула ее одним ударом. Женщина упала, но Шеридан двинулся вперед. Казалось, он на мгновение заколебался перед тем, как ударить ее, что позволило Деленн уклониться от его замаха и врезать ему в живот.

Он тоже упал, и у Деленн появилось время, чтобы раздвинуть свой боевой посох, многовековой древности оружие, подарок любви Неруна. Это было смертоносное оружие в руках мастера, и, хотя Деленн не была Дерханом, она была хорошо натренирована в обращении с ним.

Отскочив назад, чтобы иметь за спиной стену, она крепко сжала посох в обеих руках. Она не слишком хорошо знала человеческую физиологию, но того, что она знала, было достаточно, чтобы обездвижить этих двоих. Теперь надо как можно скорее предупредить Совет. Не только о том, что Шеридан сбежал, но и о том, что Враг появился здесь.

Раздался неожиданный звук, похожий на жужжание и потрескивание. Деленн вздрогнула и повернулась. Прямо перед ее глазами воздух рябил, и эта рябь складывалась в очертания гигантского, уродливого краба. Рассудок оставил ее, и она рванулась вперед с посохом наперевес, нацеливая удар в существо перед ней, чудовище из ее худших кошмаров.

Оно двигалось со скоростью, казавшейся немыслимой. Одно быстрое движение, и Деленн упала в ужасных муках, очень хорошо понимая, что тепло, разливающееся по ее животу — это ее же собственная кровь.

* * *

— Что это была за чертовщина? — спросил Шеридан, глядя на лежащую Деленн. — Не затруднитесь ли объяснить?

— Друг, капитан. Вы увидите, они у нас есть повсюду. Пойдемте. Может быть, она как-то успела поднять тревогу.

Иванова преклонила колено и подняла странное оружие Деленн.

— Один быстрый удар в шею, и она уже никогда не причинит вам страданий, капитан.

Цветок апельсина.

— Нет, мы возьмем ее с собой.

— И вы говорили, что это я чокнулась?

— Подумайте, минбарцы не станут угрожать нам, если с нами будет член Серого Совета. Прикиньте, каким ценным заложником она будет, не говоря уже о том, что ей известно. А теперь пойдемте, вы сказали, что знаете, где здесь выход.

Иванова пожала плечами и сложила посох.

— Мне всегда хотелось такой. Однажды даже попросила папу, чтобы он подарил его мне на рождество. Туда.

Шеридан встал на колени, чтобы поднять Деленн и обратил внимание на маленький треугольный предмет, выпавший из ее одеяния. Без всякой задней мысли он засунул его в карман и поднял ее на руки. Он был поражен тем, какой легкой она была, а также тем, что аромат апельсинового цвета исчез, сменившись запахом крови и смерти. Если бы он не был столь занят, то смог бы заметить те же щелчки и жужжание, что так потрясли сатаи Деленн.

* * *

— Капитан! Как хорошо снова вас увидеть. Я думал… что… Хорошо, что вы вернулись, сэр.

— Я тоже рад, что вернулся, Дэвид.

Шеридан шагнул из челнока в помещение маленького ангара на борту «Вавилона».

— У нас есть гость, которому нужна срочная медицинская помощь. Не могли бы вы позвать доктора Кайла?

— Я здесь, капитан, — сказал пожилой доктор, протискиваясь мимо Шеридана внутрь челнока. Иванова тихо стояла позади Шеридана. Доктор выглянул наружу.

— Но, капитан, она ведь…

— Минбарка, я знаю. Точнее говоря, сатаи Деленн из Серого Совета.

Корвин тихо присвистнул.

— Она может оказаться тем средством, что позволит нам наконец-то закончить эту войну. Но даже если у нас это и не получится, то разве не о таком заложнике мы до сих пор могли лишь мечтать?

— Сэр, вас за это с ног до головы закидают розами!

— Апельсиновым цветом.

— Простите, сэр?

— Так, ничего. Как она, доктор?

Рана Деленн на первый взгляд казалась очень серьезной, но Шеридан не понаслышке знал, сколь невероятно крепки минбарцы. Она оставалась в полусознательном состоянии все время, пока он нес ее из минбарского здания к челноку, и несколько раз теряла сознание, пока они летели с планеты к «Вавилону». Во время их побега они не встретили больше никаких препятствий, и это слегка беспокоило капитана.

— Она поправится. Это не так страшно, как выглядит.

Шеридан кивнул.

— Хорошо. Я хочу, чтобы она осталась жива. У нас к ней чертовски много вопросов.

— И не только к ней, — пробормотал Корвин. — Капитан, так что же случилось на Веге 7? И как вам удалось выбраться оттуда столь легко? Поймите, я не хочу показаться неуважительным и все такое, но вы же не могли просто взять и уйти с планеты минбарцев как из магазина на углу улицы?

— Смешно. Я и сам ломаю себе голову над этим.

Шеридан взглянул на Иванову, которая выступила вперед.

— Я уже сказала вам. У нас везде есть друзья, капитан.

Но Шеридан не расслышал фразу Ивановой. Его внимание поглотил Корвин, воскликнувший:

— Сьюзен!

— Вы знаете друг друга?

К удивлению Шеридана, Иванова подошла к Корвину и, глядя на его ошарашенное лицо, одарила его долгим и страстным поцелуем.

— Вы знаете друг друга.

— Мы знали друг друга раньше, — отозвался Корвин. — Я думал, что ты погибла. То есть, когда я услышал твой голос, то я понадеялся, что это ты, но потом я подумал, что этого не может быть. Ты была мертва.

— Была. Теперь мне уже лучше.

Корвин не мог оторвать глаз от нее, но потом наклонил голову и заморгал.

— Извините, капитан. Я… отвлекся.

— Понимаю. Что-нибудь слышно о лейтенантах Кеффере, Франклине и Конналли?

— Ничего, сэр. Я думал, они были с вами.

— Я не знаю, где они, но есть один нарн, который знает. На'Фар выдал меня, и я хочу узнать, почему. Он говорил что-то про Кха'Ри. Если нарны начали сотрудничать с минбарцами, то нам не поздоровится. Взять курс на Вегу 7.

Он поглядел на Иванову.

— Загадки могут подождать.

* * *

Сатаи Синевал, шай алит священной войны, военачальник клана Клинков Ветра, член Серого Совета и будущий Энтил'За, вошел в свои личные апартаменты и взглянул на ту, что находилась там.

— Старкиллер сбежал, — резко произнес он. — Он вышел из этого самого здания, из которого, как ты уверяла меня, побег невозможен. Он просто вышел наружу, и никто даже не подумал попытаться остановить его. Это было так, как если бы охране… было приказано не вмешиваться, и даже не обращать внимание на его присутствие. Но это могло быть, только если бы я сам приказал такое, чего я наверняка не делал.

— Я воспользовалась некоторыми своими… вольностями, Синевал. Приношу свои извинения, если таким образом совершила проступок.

— Полагаю, у тебя для этого была веская причина.

— Будем считать это частью расплаты за ту пользу, которую я вам принесла. Я знаю из очень надежного источника, что Шеридана все-таки кое-кто видел. Кое-кто из… ваших друзей. Полагаю, что весть об этом еще не стала всеобщим достоянием, но я не думаю, что сатаи Деленн будет продолжать чинить вам препоны в Совете.

— Ты уверена в этом? Шеридан убил ее?

— Убил или взял в плен. Это не так уж важно. Если вы достаточно умны, вы можете обвинить ее в его побеге. Я знала, что вам понравится эта идея. Так скажите теперь, не окупает ли ваша выгода издержек от его исчезновения?

— Я не остановлюсь, пока Шеридан и все, кто связан с ним, не будут мертвы! Кровь за кровь! За «Черную Звезду», за «Эмфили», за «Догато», за…

— Да, да, конечно. Я понимаю. Рано или поздно, у вас появится шанс расквитаться с ним. Будьте терпеливы, как я. И, кроме того, теперь вы сможете завершить войну с землянами без всяких вмешательств со стороны Деленн. Разумеется, мне хотелось бы быть там, вместе с вами. Лично у меня слишком много счетов с землянами, чтобы оставаться в стороне, когда вы станете истреблять их всем тем бесценным оружием, что я вам предоставила. Ну, что скажете на это, Энтил'За? Или мне лучше говорить, Великий?

— Я скажу, что сегодня ты как никогда оправдала свое прозвище.

Она улыбнулась, и Синевал подумал, что воительница Джа-Дур, последняя из дилгар, ненавидимая и проклинаемая всей Галактикой, действительно никогда столь полно не оправдывала своего прозвища.

Несущая Смерть.

Глава 4

— Сатаи, мои собратья, — Синевал медленно склонил свою голову, борясь с желанием надвинуть капюшон, чтобы не видеть пустой колонны света на противоположной стороне круга. Так долго он ждал этого, но вот, когда это свершилось, и его самой сильной соперницы в Совете больше нет, он чувствовал себя странно… запятнанным.

— Сатаи Деленн потеряна для нас.

— Что ты хочешь сказать этим, потеряна? — воскликнул сатаи Ленанн. Член религиозной касты, столь же недавно вошедший в Совет, как и сам Синевал. Но Ленанн не был главой клана, не имел кораблей и верных воинов, никаких особенных заслуг в священной войне против землян, ничего, что могло бы обеспечить ему настоящую поддержку. Он был просто глупым ничтожеством, прислуживавшим Деленн.

— Что с ней случилось?

— Старкиллер совершил побег. Ему… кто-то оказал помощь. Во время своего… побега, он встретился с сатаи Деленн и взял ее с собой. В качестве заложника, надо думать. Мне и подумать страшно о том, что она могла бы пойти с ним по доброй воле.

— Что ты говоришь? — закричал Ленанн. — Ты обвиняешь…?

— Я никого не обвиняю, и я ничего особенного не говорю, — ответил Синевал, стиснув зубы. Он ненавидел себя за то, что он сейчас делал — бросал тень, хотя и не непосредственно, на своего товарища по Совету, но он должен был это сделать. Шеридану помогли сбежать, и эта помощь пришла не от Деленн. Но если он не обвинит в этом Деленн, тогда начавшееся расследование может пролить свет на деяния самого Синевала и на существо, пользовавшееся его защитой.

Но сейчас, когда Синевал глядел на Ленанна, в нем вздымалась волна гнева. Деленн, хотя бы, заслуживала уважения. Ленанн — нет. Неужели у Деленн не нашлось соратников лучше этого? Синевал знал, что дерзкая атака Шеридана на этот корабль привела к гибели двух самых значительных сторонников Деленн, но был ли Ленанн в самом деле единственным, кто был способен сейчас встать на ее защиту?

Но нет, это было не так.

— Ее придется отыскать и спасти, — сказал Хедронн, как всегда, без лишних церемоний и в самую точку. Синевал восхищался этим его качеством.

— Она одна из Девяти. Мы найдем ее.

— Шеридан покинул планету. Наши станции слежения засекли земной челнок, покидавший атмосферу. По какой-то причине тревога из-за этого объявлена не была, и они не сообщили нам, пока не прошло много часов. Без всякого сомнения, ему удалось встретиться со своим кораблем.

— Так значит… нам их уже не вернуть? — с мукой в голосе вымолвил Ленанн. Синевал разделял его чувства. Держать в своих руках Старкиллера, купленного у нарнского правительства, которое было обязано Шеридану самим своим существованием… для того лишь, чтобы снова его упустить. И лицезреть, как пал один из Девяти. Синевал не любил Деленн, но она, как и он сам, была одной из них.

И все это благодаря козням твари, которую он должен был бы убить в тот самый момент, когда впервые увидел ее. Но он не сделал этого, а заинтересовался, стал слушать ее и учиться…

И поверил ей. Не просто так ее прозвали Несущей Смерть.

— Нет, — медленно произнес Синевал. Кровь за кровь. Кровь взывает к крови. Кровь тех, кто был убит на «Черной Звезде», на «Эмфили», кровь двух сатаи, даже кровь Деленн. Кровь их всех должна быть смыта кровью самого Шеридана.

— Шеридан землянин, а земляне предсказуемы. Он вернется туда, где его захватили в плен. Для того, чтобы найти членов своего экипажа, а также для того, чтобы выяснить, кто предал его. Рано или поздно, он вернется на Вегу 7.

— В таком случае, я полагаю, там и оборвется цепь его преступлений, — сказал Хедронн. Синевал удивленно вскинул взгляд. Он не ожидал такой реакции от степенного, уравновешенного мастера.

— Веги 7 коснулась сила, значительно более могущественная, чем наша. Наши следящие зонды обнаружили, что там… происходит какое-то движение. Из-под поверхности выходит что-то древнее и темное. Оно стремится вновь подняться в небо.

Лицо Синевала побелело.

* * *

— Как она? — спросил Шеридан у доктора Кайла. Вполне простой вопрос, безобидный и непредвзятый. Таким тоном он мог бы спрашивать о здоровье своего друга или родственника, своей жены Анны, или даже… в прошлом, своей дочери Элизабет.

Но только это была не Анна, а Элизабет была вот уже два года мертва. Она не была его родственницей, и уж точно не другом.

Сатаи Деленн дышала хрипло и тяжело, но движения ее груди, похоже, вернулись к обычному спокойному ритму. Шеридан все еще не понимал, что сразило тогда минбарку. Все, что он заметил тогда — неопределенное движение и тихий взвизг. Иванова попыталась сделать вид, что ничего особенного не произошло, но Шеридан точно знал, что там было что-то необычное.

— Она поправляется. У минбарцев великолепная конституция. По-моему, она сможет встать на ноги через несколько часов. Рана живота, должно быть, болезненная, но помощь оказана вовремя, так что ее вполне можно будет залечить.

— Хорошо. У нас к ней чертовски много вопросов.

И не только к ней.

— Сообщайте мне об изменениях в ее состоянии.

Шеридан покинул маленькое помещение медицинской лаборатории на борту «Вавилона» с противоречивыми чувствами. Казалось, что с того самого момента, как он прибыл на Вегу 7, все пошло вразнос. Предан нарнским администратором, захвачен минбарцами, допрошен, был под угрозой пыток, а потом… потом интригующий разговор с женщиной, что лежала сейчас в Медлабе. Он мог напасть на нее, может быть, даже убить, так почему же он этого не сделал? Он сказал ей, что не желает делать те вещи, которых от него ожидают, но была ли это вся правда? И почему она так странно, искушающе пахла цветком апельсина? И почему появилась вдруг та, что спасла его?

Начать с конца, и дойти до самого начала. Пусть он и не был Шерлоком Холмсом, но Шеридан, по крайней мере, знал, с чего начать.

Он нашел командора Корвина именно там, где предполагал его найти — за сосредоточенным изучением звездных карт и сводок технических данных в своем командном пункте рядом с рубкой.

— Как там с ремонтом? — спросил Шеридан. — Вы успели закончить его до того, как…?

— В основном, сэр. Целостность корпуса доведена до более чем 80 %. Системы связи, навигации и вращающиеся секции снова в исправности, как и двигатели гиперперехода, хотя последние все еще немного нестабильны. Им потребуется капитальный ремонт, когда мы вернемся на Проксиму. Мы пока не в состоянии отремонтировать корпус в районе обзорного купола и внешние камеры. Задние батареи и установка запуска истребителей C все еще не работают, сэр.

— Плохо, но могло быть и хуже.

— Э-э-э, сэр… возможно, так оно и есть. Член Правительства Сопротивления генерал Хейг приказал мне в недвусмысленной форме… э-э-э… оставить вас и всех остальных, сэр.

— И вы, скажем так, послали его.

— В общем и целом, да.

— С вашей стороны это было невероятно глупо и безответственно, мистер Корвин. Однако, я не в силах отблагодарить вас. Просто, не делайте так больше.

Корвин улыбнулся.

— Нет, сэр.

Уже не в первый раз, Шеридан поразился, насколько молод был его старший офицер. Слишком молод, чтобы быть в рядах тех, кто сражался за Землю, он был одним из сотен тысяч беженцев, кому, вскоре после Битвы на Рубеже, удалось вырваться из пекла Битвы за Марс, благодаря самоубийственному нападению Шеридана на корабль Серого Совета. Разница между ним и прочими заключалась в том, что он, единственный из всех, проделал путь до рубки «Вавилона» и встал у руля, когда был убит лейтенант, управлявший кораблем. Шеридан тогда же, не сходя с места, произвел его в младшие лейтенанты, и с тех пор Корвин рос по службе так же быстро, как и сам Шеридан. Один из многих его соратников. Один из многих, кому, возможно, суждено умереть одинокой, бессмысленной смертью в чужом мире.

— Дэвид, у меня к вам есть еще вопрос. Более… личного характера. Откуда вы знаете мисс Иванову?

— Сьюзен? Она служила в Вооруженных Силах, сэр. Она вступила в них еще на Земле, и находилась в учебном походе на Ганимеде, когда минбарцы взяли Землю. Она как-то сумела добраться до Проксимы 3 и присоединиться к личному штабу генерала Франклина. Я встретил ее там, когда «Вавилон» переоснащали и перестраивали несколько лет назад. Правительство Сопротивления тогда настаивало, чтобы я был переведен в такое место, где за мной было бы легче следить. Мне кажется, они не верили мне тогда, и уж точно не будут верить мне теперь, после того, что случилось.

— Я все улажу.

— Спасибо вам, сэр. Так или иначе, я встретил Сьюзен, и… в общем… дела пошли… э-э-э…

— Я женатый человек, Дэвид. Я понимаю.

— Спасибо, сэр, — Корвин покраснел. — Потом меня снова перевели сюда, а Сьюзен послали выполнять секретные задания генерала Хейга. Они называли это «Проект Вавилон» — в честь этого корабля. Я точно не знаю, что они там делали, но мы старались не терять друг друга и встречались при каждой возможности, но… потом… ее послали на какое-то секретное задание куда-то к самому Пределу. Мы слышали сообщение, что ее челнок разбился, и все на его борту погибли. Я был… я был очень… расстроен, сэр.

— Да, я припоминаю. Боже, почему я тогда ничего не замечал? Почему я не обратил внимание на нее… или на вас?

— Должно быть потому, что тогда мы все были немного не в себе, сэр. Помешательство не проходит так быстро.

— Бывает, что и никогда, мистер Корвин.

Шеридан поднялся и вышел из комнаты. Он устал, и у него все еще было больше вопросов, чем ответов. Ему очень сильно нужно было немного поспать до того, как они прибудут на Вегу 7. Поспать и получить кое-какие ответы. И увидеть свою дочь…

Когда он открыл дверь, то обнаружил в каюте, конечно же, не дочь.

— Как? Как вы сюда попали?

Сьюзен улыбнулась.

— Ловкость рук.

Она лежала на его кровати. Совершенно обнаженная.

— Так ты заходишь, или нет?

Шеридан застыл в дверях и мог только смотреть. Вместо нее он почти видел образ Анны. Слабое дуновение апельсинового аромата коснулось его.

Он прикрыл свои глаза, внезапно наполнившиеся слезами.

Потом он шагнул вперед, и дверь закрылась позади него.

* * *

— Давай, Уоррен, держись.

— Больно… Док…

— Проклятье! Если бы… Если бы я мог вспомнить, что нужно делать. Я перестал быть врачом всего лишь несколько лет назад. Уоррен!

— Что мы можем сделать для него, Стивен? Посмотри на ту рану.

— Я не позволю ему умереть, Ниома.

— А вдруг это от тебя уже не зависит?

— Что-нибудь слышно с «Вавилона»?

— Нет.

— Давай, Уоррен. Не умирай у меня на руках. Не смей делать это!

* * *

— Кто ты?

Сьюзен улыбнулась.

— Это очень философский вопрос. С каких это пор ты стал ворлонцем?

Шеридан неторопливо расхаживал по комнате, а Сьюзен небрежно лежала на кровати, улыбаясь. Она гораздо больше подходила к этой домашней обстановке, нежели он сам. А почему бы и нет? Он редко бывал здесь. На борту «Вавилона», он обычно находился или на мостике, или в командном пункте, или летал на Старфьюри. Сьюзен так по-домашнему расположилась в его кровати.

«Это место Анны. Оно принадлежит ей».

— Ты знаешь, что я имею в виду. Ты вдруг, после того, как три года была мертва, ни с того ни с сего, объявляешься в минбарской камере, и как раз вовремя, чтобы помочь мне бежать оттуда… И мы совершаем побег, прилагая минимальные усилия, да еще прихватываем с собой сатаи в бессознательном состоянии. И все это — заслуга твоих… друзей. Почему? Я хочу сказать, что… я не могу понять ничего из этого.

— Тебе не очень-то надо было что-либо понять полчаса назад.

— А теперь надо.

— Ах! Как я понимаю, ты говорил с Дэвидом. Симпатичный мальчик, и все, что у меня с ним было, было забавно. Но и только — забавно. Я всегда знала, что он далеко пойдет. Командор, каково? Так, так, так. Что ж… Я теперь другая. Я стала другой с того самого момента, как приземлилась на За'Ха'Думе.

— За'Ха'Дум? Это место — база твоих… друзей? Кто они такие? Инопланетяне? Люди? Я успел заметить то, что ударило Деленн. Я такого никогда раньше не видел.

— Они инопланетяне. И я не советовала бы пытаться повторить название их расы, если, конечно, ты не говоришь по-валлийски. В нем десять тысяч букв, — она замолчала и перевела дух. — Я не уверена, что у меня получится объяснить это тебе. Они старые, очень старые, и они могущественные, но… все, что они хотят — это жить в мире. Планета, на которой разбился мой челнок — За'Ха'Дум — их родной мир, и очень дорогое место для них. Они чему-то поклоняются там — я не знаю, чему.

— Так или иначе, мои друзья… они давно недовольны минбарцами. Все, что они хотят — это жить в мире, но минбарцы им этого не позволяют. Я не знаю почему, но тут каким-то образом не обошлось без ворлонцев. Тысячу лет назад мои друзья попытались вернуться на За'Ха'Дум, после того, как были изгнаны оттуда. Минбарцы им помешали и зашли настолько далеко, что даже атаковали За'Ха'Дум, и им помогали ворлонцы и несколько ныне давно мертвых рас. Мои друзья были вынуждены отступить, но кое-кого из своих они оставили, спрятав их от минбарцев. Я, в некотором смысле… привлекла их внимание, когда свалилась им на голову. Они на самом деле очень дружелюбны. Или, скажем так, стали дружелюбны, когда я объяснила им, в чем дело. Они хотят вернуться на За'Ха'Дум и жить там, но им мешают минбарцы и ворлонцы. Так вот, они предлагают нам помощь, потому что знают, в какой ситуации мы оказались. Они не хотят уничтожать минбарцев, но им придется сделать это, потому что все, что они хотят — это жить в одиночестве, никого не трогая, в своем мире. Неужели это так много?

— Минбарцы — это одно, — сказал Шеридан. — Но как быть с ворлонцами? Если твои… друзья, как ты говоришь, не в ладах с ними, то мы можем разозлить ворлонцев. Я не хочу, чтобы это случилось. Тогда Битва на Рубеже покажется нам вечерней проповедью в церкви.

— Именно поэтому мои друзья и не могут оказать открытую поддержку. Им приходится действовать скрытно, но они будут делать все, что в их силах, чтобы помочь.

— Благодарю.

— Я так и думала, что ты будешь доволен. Они первые наши настоящие союзники с тех пор, как все это началось. Так что же с того, что они не могут открыться! Они хотят помочь нам, капитан. Может быть даже, помогут нам отомстить. Мы не можем вернуть себе Землю, и ты не можешь вернуть себе свою дочь, но мы все-таки можем заставить этих чудовищ, что принесли нам столько бед, заплатить за все это!

Что-то вдруг неожиданно щелкнуло в сознании Шеридана, и он повернулся к Ивановой.

— А что ты хотела? Если они спрашивали у тебя то же, что ты спросила у меня, то чего же ты захотела?

Иванова ответила улыбкой.

Коммуникатор Шеридана пискнул. Тихо выругавшись, Шеридан подошел к столу и взял его.

— Да?

— Мы прибыли на Вегу 7, сэр. Вышли из гиперкосмоса. Только, сэр, я боюсь, что двигатели гиперперехода отрубились. Наш ремонт не был толком закончен, и теперь нам предстоит повозиться, чтобы снова заставить их работать, иначе не доберемся до Проксимы. Но… это еще не самое плохое.

— Что вы имеете в виду?

— Мы просканировали планету, сэр. Из всего населения в более чем четыреста тысяч нарнов и людей, биосканеры показывают лишь пять живых биоформ.

— Пять?

— Ну, это где-то между четырьмя и шестью, кажется, — вмешалась Иванова, и пожала плечами, когда Шеридан бросил на нее яростный взгляд.

— Я буду в рубке через минуту, Дэвид. Отбой.

Он повернулся к Сьюзен.

— Пять. Из населения целой планеты. Что с ними со всеми случилось?

Он начал поспешно одеваться, когда его коммуникатор снова издал звук. На этот раз на связи был доктор Кайл.

— Капитан, кое-кто только что попытался убить вашу минбарскую гостью.

* * *

— Это была Майя Эрнандес, — сказал доктор Кайл. — Она пыталась испортить метазином кровь, которую мы ей переливали. Это средство успокоительное и наркотическое для людей, но оно может оказаться смертельным для минбарцев, особенно в больших дозах.

— А не соизволите ли вы мне сказать, доктор, почему это вы до сих пор не упоминали о такой маленькой биологической слабости?

Кайл ответил Шеридану гневным взглядом.

— Я лечу, а не убиваю, капитан. И к тому же, метазин эффективен только при внутривенном вливании. Не такое уж смертоносное оружие, как мне кажется.

— А, черт. Я знаю, знаю. Простите, доктор. Просто дела у меня в последнее время идут… странновато. И где сейчас доктор Эрнандес?

— Без понятия. Она убежала, как только я застал ее.

— Как вы думаете, почему она сделала это?

— Ее муж и сын погибли на Земле. Может быть, она слишком многого насмотрелась на этой войне.

— Как и все мы.

Шеридан повернулся к Корвину.

— Найдите ее и заприте где-нибудь.

— Есть, сэр.

Корвину было не по себе с тех пор, как он передал свое сообщение Шеридану.

— Вы хотите, чтобы я занялся этим до или после того, как слетаю на планету?

— Вы не полетите на планету, мистер Корвин. Мне нужно, чтобы вы оставались здесь и поддерживали порядок. Полечу я.

— Капитан! Вы забыли, что случилось в последний раз, когда вы спускались туда?

— Нет, и не похоже, что я это когда-либо забуду. Верьте мне, мистер Корвин.

— Но вы не можете отправиться туда в одиночку.

— Не думаю, что пятеро живых могут представлять собой серьезную угрозу. И кроме того, я полечу не один. Она полетит вместе со мной, — он указал на Деленн, безмятежно сидевшую на стуле около своей койки. Ее руки были скованы, но лицо оставалось спокойным и бесстрастным.

— Я не хочу выпускать ее из поля зрения. У нее слишком много нужной нам информации, чтобы позволить ей умереть по какой-либо причине, и кроме того, мистер Корвин, она не собирается никуда бежать. Я возьму с собой команду из службы безопасности, если вы настаиваете, но это все. До свидания, мистер Корвин. Вы, — он взглянул на Деленн. — Идите со мной.

Молча, с умиротворенным, как всегда, лицом, она поднялась и пошла за ним. Она держалась со столь же спокойным достоинством, с какой гордостью несла свои оковы.

* * *

Минбарцы… проклятые минбарцы… сожгли Землю… прикончили Землю… разрушили ее… убили всех…

Убили…

Кэтрин, вернись, Кэтрин! Проснись, Кэтрин… Ты не можешь умереть. Джозеф умер. Ты не можешь тоже умереть. Пожалуйста, Кэтрин.

Пожалуйста.

Минбарцы… Кэтрин… Джозеф мертв… Земля мертва… Земли больше нет… Ничего больше нет… но я… я тут… я всегда тут… Кэтрин…

Я… Я люблю тебя, Кэтрин… Я люблю тебя, Кэтрин… ты не можешь умереть…

Все вокруг него было мертво, и мертв был человек по имени Маркус Коул. Смерть его была не смертью плоти, но смертью духа, смертью прежних жалких мечтаний, стремлений и надежд.

Что-то новое и страшное рождалось в душе Маркуса Коула.

* * *

— Как по-вашему, что здесь произошло?

Деленн молчала, глядя прямо перед собой. Наблюдая ее спокойствие, Шеридан чувствовал, что ему хотелось бы обладать таким же. Он не мог смотреть на сожженные здания, руины, опустошение, на весь тот кошмар, в который превратилась Вега 7, и ощущать при этом хоть что-нибудь, кроме медленно вскипавшей злости. Так похоже на Землю. Это было так похоже на Землю.

Посадить челнок оказалось непросто. Здесь осталось слишком мало подходящих, достаточно плоских и чистых от обломков площадок, но им все-таки удалось сделать это, и теперь они шли через опустошенные развалины, перешагивая через мертвые тела, раздавленные или сгоревшие, направляясь к источнику сигнала SOS, который удалось засечь Корвину. Вега 7 лежала в руинах, и Шеридан не мог не размышлять о том, случилось ли это вопреки его действиям, или они послужили этому причиной.

Какой-то звук раздался слева, и Шеридан развернулся, выхватив и взяв наизготовку свой пистолет. Один из охранников службы безопасности сделал то же самое. Шеридан махнул ему рукой, чтобы он опустил оружие, а сам пошел вперед. Все остальные последовали за ним.

Это место раньше было домом. Один труп лежал, наполовину скрытый под обломками стены. Шеридан видел вокруг пятна засохшей крови. Неподалеку находилось другое тело, принадлежавшее женщине. Ее череп был расколот. И, шепотом повторяя что-то снова и снова, над ней на коленях стоял мужчина. Слезы боли и муки катились по его щекам и скатывались на его короткую черную бороду. Он взглянул на людей, и Шеридан на мгновение увидел в его глазах свое отражение. Он увидел в них самого себя, каким был когда-то.

— Мое имя Джон Шеридан, — сказал он, медленно опуская плазменный пистолет. Одного из пяти нашли.

— Старкиллер, — прошептал мужчина. — Она мертва. Они все мертвы.

— Кто это сделал? Что здесь случилось?

— Минбарцы. Наверное. Я их не видел, но кто еще это мог быть? Минбарцы… минбарцы… я Маркус… Маркус Коул.

— У вас есть кто-нибудь, к кому мы могли бы вас отвезти? Семья, может быть, на какой-нибудь другой планете?

— Все мертвы. Никого нет, кроме меня.

У него было странноватое произношение, и Шеридан понял, что это британский акцент. Ему долгие годы не приходилось его слышать.

— Никого нет, кроме меня. И тебя. Помоги мне, Старкиллер. Помоги мне убить их всех.

Ненависть. Цикл ненависти. Он никогда не кончится, верно? Шеридан сказал похожие слова после смерти своей дочери. Найдется ли кто-нибудь, способный вырваться из лабиринта старых путей, старых циклов, старой кровной вражды? Способен ли сам Шеридан на это? Возможно, он просто не желал.

— Я сделаю все, что получится, — просто сказал он. — Вы будете желанным гостем на «Вавилоне», мистер Коул.

— Благодарю вас.

— Мы можем… организовать похороны этих людей, если вы пожелаете.

— Оставьте их. Просто пустые оболочки. Могу ли я помочь вам чем-нибудь?

— Вы знаете дорогу к главному местному центру управления? Мне нужно знать, выжил ли там кто-нибудь.

— Да, это туда. Идите за мной.

Шеридан поразился неестественно четкой, выдержанной манере речи Маркуса. Для человека, пережившего такую потерю, подобный самоконтроль должен был быть невозможным, и, рано или поздно, предвидел Шеридан, скорбь снова вырвется наружу. Шеридан предполагал, что это случится, когда Маркус увидит Деленн, но он просто проигнорировал ее, как если бы она была пустым местом.

Маркус вел их через заполненные развалинами улицы, мимо раздавленных трупов. Должно быть, он знал кого-то из них раньше, но ни разу не подал вида. Это выглядело так, как если бы вместе с уничтожением его окружающего мира, был уничтожен и его внутренний мир. Шеридан посмотрел на Деленн, но она пока так и не проронила ни звука. Действительно ли минбарцы сделали это? Могли ли они? Это было очень похоже на Землю. Слишком похоже на Землю.

Наконец, они их нашли. Франклин и Конналли, склонившись, занимались двумя лежащими фигурами. Одной из них был нарн, а другая…

— О, Боже, — тихо сказал Шеридан. — Как он, Стивен?

— Плохо.

Шеридан махнул рукой, и доктор Кайл, который настоял, чтобы его взяли с собой, рванулся вперед. Вместе с Франклином они начали работать над Кеффером. Он стонал, но все тише. И тут Шеридан обратил внимание на нарна. Это был На'Фар.

— Он почти ничего не говорил, — сказала Конналли. — Он тоже умирает. О чем бы вы ни хотели его спросить, лучше сделайте это сейчас, капитан.

Шеридан бросил еще один, последний взгляд на своего боевого товарища, и подошел к предавшему его нарну. Его ноги были сломаны, а лицо обожжено. В его кроваво-красных глазах была невероятная печаль и утрата.

— Г'Кван, помилуй меня, — прошептал он на одном из нарнских диалектов, который Шеридан понимал. — Г'Кван… упокой меня.

— Что здесь случилось? Кто сделал это?

— Враг… древний, темный… враг… ах, Г'Кван, помилуй меня… должен выслушать… должен выслушать… слушай… минбарцы… они… знают…

Речь нарна стала неразборчивой, и Шеридан поднял взгляд от его лица. Он не услышал двух последних слов, но того, что он услышал, ему было достаточно.

— Проклятье! — услышал он голос Франклина. Шеридану не нужны были объяснения. Кеффер умер.

— Нас… держали под землей, — говорила Конналли. — Я не знаю, как нам удалось выжить. Но… Уоррен… он не мог двигаться так быстро, как мы… Его, наверное, ударили очень сильно. Он не мог быстро двигаться, и когда стена упала…

Шеридан отвернулся, молчаливый и спокойный. Все остальное казалось несущественным. Он слышал, как Маркус сказал что-то Конналли, и она ответила ему. Франклин и доктор тихо разговаривали, но единственные слова, достигшие его слуха, были слова Деленн:

— Вален, храни ваши души.

Шеридан резко повернулся к ней. Без всякой мысли, без злобы или ненависти, лишь с холодным, жестким чувством бесповоротности внутри, он ударил ее по лицу. Ее руки были скованы, и она упала навзничь на пепелище. Шеридан достал пистолет, по-прежнему ни о чем не думая, и прицелился в нее. С коротким жужжанием оружие набрало энергию. Мгновение тянулось долго, целую вечность, и все, что имело в этот миг значение — это выражение ее глаз. Как у испуганного ребенка, потерявшего невинность.

Исполнившись внезапным отвращением, не то к себе, не то к ней, Шеридан убрал оружие.

— Смерть — слишком легкая участь для тебя, — выпалил он. — Пошли. Несите тело Уоррена в челнок. Он заслужил, как минимум, нормальные похороны.

И они оставили Вегу 7 позади, мертвый мир, принадлежащий отныне лишь мертвым и памяти живущих.

* * *

Доктор Эрнандес бежала. Она боялась. Она не сделала того, что должна была сделать. Доктор Кайл заметил ее, и теперь ее искали. Служба безопасности. Почему? Неужели они не понимают? Этой минбарской сучке нельзя позволить жить. Ее нужно убить и оставить гнить, как они сделали со всеми на Земле, с ее мужем, с ее сыном.

Но у доктора Эрнандес была подруга, подруга, которая все ей объяснила, которая рассказала ей об этом, которая заставила ее понять, и которая сказала ей, что она должна была сделать.

— Ты там? — тяжело дыша, спросила Майя. Это было то место, в котором, как ей было сказано, будет безопасно. Ее подруга сказала ей, что они встретятся здесь. Теперь все будет хорошо.

— Ты здесь?

— Я здесь, — ответил тихий голос.

— Меня… меня поймали. Служба безопасности ищет меня. Но почему? Она ведь заслуживает смерти, правильно? Ты мне сама так сказала. Она заслуживает смерти. Почему они охотятся за мной за то, что я собиралась сделать то, что нужно?

— Ты провалила задание. Мне было нужно, чтобы эта минбарская сучка умерла. Она знает, кто я, что я такое. Ты все испортила, и ты привлечешь внимание ко мне. Я не могу позволить тебе сделать это.

— Ты… ты пугаешь меня.

— Хорошо.

Неслышное движение, тупой удар, и доктор Майя Эрнандес умерла прежде, чем сумела понять, что с ней происходит. Сьюзен Иванова сложила свой боевой посох и вышла из тени. Так… Одна попытка провалилась. Что ж, это еще не конец света. У нее еще есть время.

Достаточно времени, чтобы увидеть, как эта минбарская шлюха сдохнет.

* * *

— Со звезд мы пришли, и к звездам мы возвращаемся. Отныне и до конца времен.

Шеридан закончил читать речь похоронного ритуала и стал смотреть в темный обзорный экран. Темный, потому что внешние камеры не работали. Они должны были бы проводить ритуал в обзорном куполе, но тот также был поврежден. Это было нечестно. Кеффер заслужил лучшего погребения, чем это. Не было времени даже на то, чтобы послать с ним эскорт истребителей. Все это было просто нечестно.

Шеридан отвел взгляд от пустого экрана и посмотрел на всех, кто стоял в рубке. Франклин был тих, горечь и злость читались в его глазах. Иногда он все еще проявлял чувства врача. Корвин выглядел неловко. Конналли не было здесь, возможно, она где-то выпивала в память о Кеффере. А Деленн… Были ли это настоящие слезы в ее глазах, или всего лишь последствия его оплеухи?

— Через какое время двигатели гиперперехода будут работать, мистер Корвин?

— Боюсь, что только через добрых полчаса. Им крепко досталось. Понадобится основательный ремонт, когда мы вернемся на Проксиму.

Шеридан понимающе кивнул, и тут Деленн начала говорить:

— Капитан, пожалуйста, выслушайте меня. Мой народ никогда бы не сделал ничего подобного. Это была другая раса, старшая раса. Ваша компаньон — часть той силы, что служит им. Они злые, темные и ужасные. Мы называем их…

— Заткнись! Меня не волнует, как вы их там называете, но Сьюзен мне уже все рассказала о них. Я знаю о вашей маленькой вендетте против них. Не знаю, из-за чего она началась, и это меня не волнует. Все, что мне известно, это то, что впервые за четырнадцать лет мы больше не одиноки.

— Капитан, пожалуйста, выслушайте!

— Мне что, заткнуть тебе рот? Ты находишься здесь потому, что я желаю держать тебя там, где я могу тебя видеть, потому что ты нужна мне живой, но когда наступит тот день, когда ты уже не будешь иметь значения, я первый вызовусь нажать кнопку, которая выбросит тебя в космос.

— Я приму смерть, но не раньше, чем я скажу…

Шеридан достал пистолет и направил оружие прямо на нее. Она встретила его взгляд с холодным безразличием, но в глубине ее глаз читалась затаенная мольба. Он пожалел о словах, что сорвались с его языка, но ничего поделать было уже нельзя.

— Как ты примешь смерть, меня не касается. А теперь заткнись, или я прикажу вставить тебе кляп.

— Капитан! — неожиданно вмешался Франклин. — Прямо над нами открываются две точки перехода!

— О, черт! Минбарцы! Начать маневры уклонения, Дэвид. Запустить истребители и заставьте работать эти гипердвигатели как можно быстрее. Как они могли найти нас здесь? Мы же ведь за луной, черт побери.

— Без понятия, капитан, — сказал Корвин. — Они вызывают нас.

Шеридан сжал зубы и взглянул на Деленн. Ее взгляд был опущен к полу.

— На экран. Может быть, нам удастся уцелеть, поговорив с ними.

Лицо минбарца появилось на экране. Он не был склонен к долгим вступлениям.

— У вас сатаи Деленн. Вы вернете ее нам и немедленно сдадите корабль.

— Знаете что, ребята, вашими бы устами да мед пить. У нас есть преимущество. Вы не можете стрелять по нам, или вы рискуете убить вашу драгоценную сатаи Деленн. Не можете ведь, так?

Экран потемнел.

— Они не могут?

— Они из касты воинов, капитан, — неожиданно сказала Деленн. — Моя смерть, особенно при обстоятельствах, когда можно обвинить в ней вас, их вполне устроит.

— Политика. Превосходно! Дэвид!

— Я делаю все, что могу, сэр. Я… подождите… Открывается еще одна точка перехода.

Шеридан вскочил на ноги.

— У нас должен быть хоть какой-то выход!

— Я… о, Боже, — прошептал Франклин. — Оба минбарца уничтожены. Я… Там что-то есть, но… я никогда не видел ничего подобного.

— Этого не может быть. Не бывает кораблей такой силы и быстроты. Попытайтесь вызвать их на связь.

— Пытаюсь, сэр. Пытаюсь, и у меня не получается. Они ушли.

— Невероятно. Вот это скорость. Им ведь нужно было сперва дать своим двигателям гиперперехода возможность хоть немного остыть. Кто такие, черт побери, они были? Что-нибудь было на внешних камерах?

— Никак нет, сэр, — ответил Дэвид. — Они все еще не работают, и у нас не было времени, чтобы запустить хоть один истребитель. Чем бы эта штука ни была, ее никто не видел.

Шеридан сел назад в свое кресло.

— Что же это могло быть?

— Один из моих друзей, капитан.

Это сказала Сьюзен, войдя легкой походкой в рубку и мило улыбаясь.

— Точнее сказать, наших друзей. Я подумала, что у нас здесь могут возникнуть неприятности, так что я попросила их в случае чего придти к нам на помощь.

— Это был один из наших друзей? Два минбарских крейсера за десять секунд?

— При необходимости. Они теперь на нашей стороне, капитан. Они не станут помогать нам во всем, но когда у них есть возможность, они будут рады сделать это.

Шеридан обвел взглядом команду рубки, и увидел на их лицах страх, смешанный с благоговением. Страх и еще кое-что, чего он не думал увидеть больше в своей жизни.

Надежду.

— Похоже, что наши дела, наконец, пошли на лад. Наконец-то, после четырнадцати лет борьбы и унижений!

Он позволил себе усмехнуться, и через секунду все, кто находился в рубке, улыбались, смеялись и ликовали. Первая крупица надежды после десятилетия разочарований.

Все… кроме одной.

— Что ж, сатаи Деленн, — издевательски произнес Шеридан. — Похоже, что мы больше не одиноки. Я не знаю, кто наши союзники, но они, по крайней мере, готовы сражаться, в отличие от нарнов. Что вы думаете об этом, а, сатаи Деленн? Да, что вы думаете обо всем этом?

Она встретилась с ним взглядом. Ее лицо стало смертельно бледным. Бездна ужаса была в ее глазах.

— Я думаю, что мы все обречены, капитан.

Она опустила голову.

— Вален, спаси нас, мы обречены.

Часть 2 Имеющий уши, да услышит

Начиналась новая эра в истории Человечества. Мы знали о том, что она приближается, но знали также и то, что нам не суждено увидеть её рассвет. Десять лет мы были расой отверженных. Мы оказались лишены родины и рассеяны по бескрайней Вселенной. Десять лет нашей единственной надеждой был один-единственный корабль, и один-единственный человек. Но даже эта надежда была несбыточна, ибо мы были слабы, а минбарцы всесильны.

Но потом мы встретили древнюю расу, чьё могущество превосходило наши самые невероятные предположения. Не потребовав ничего взамен, они предложили нам свою помощь. Мы не понимали тогда, что самая дорогая цена — та, что кажется самой ничтожной, и что больше всего тайн у того, кто ничего не скрывает.

Но когда на карту поставлена судьба человечества, кто станет сомневаться в том, что друг — это друг, а враг — это враг? Наша величайшая надежда могла обернуться нашим величайшим проклятием, а наш заклятый враг — самым верным другом.

Из личных дневников командора Дэвида Корвина.

Глава 1

— Г'Кван говорил, что есть тьма ужаснее той, против которой мы сражаемся. Это тьма души, потерявшей свой путь. Мы ведём войну не только против чуждой силы и злой воли, но также против хаоса и отчаяния. Страшнее смерти плоти смерть надежды, смерть мечты. В этом заключена величайшая опасность для нас, и мы не должны пасть перед лицом ниспосланного нам испытания.

Нарн-проповедник обвёл взглядом собравшихся слушателей, и, внезапно, тёплое чувство благодарности вспыхнуло в нём. Так много их пришло для того лишь, чтобы послушать, как он говорит, чтобы услышать его слова. Он не мог не быть благодарен им за это. Новое рождалось здесь и сейчас. Отсюда он, вместе со своим народом, сделает свой первый шаг на долгом и трудном пути, ведущему к спасению.

— Мы слишком долго были одержимы смертью. Смерть преследовала нас, пока мы не свыклись с её присутствием, пока она не стала нашим естественным уделом… Бремя горя и скорби тяготило нас, подобно тяжким оковам, которые мы сделали себе сами. Центавриане сковывали нас цепями из железа, но мы уничтожали свою свободу цепями ненависти. До тех пор, пока мы не разобьём эти оковы, не разорвём круговорот ненависти, злобы и горя, до тех самых пор мы будем одержимы смертью, и ничего мы не будем заслуживать, кроме смерти, и смерть будет нашим уделом. Сделать это будет нелегко. Не существует вечных истин, но мы должны всегда надеяться, ждать, когда придёт заветное мгновение — тот блистательный, неповторимый и священный миг откровения, который принесёт нам весть о грядущем нашего народа.

Будущее вокруг нас. Оно ждёт, когда наступит время перемен, чтобы родиться в миг откровения. Никто не знает, каково оно, это будущее, и что несёт оно каждому из нас. Мы знаем лишь, что оно всегда рождается в боли. Да благословит нас Г'Кван.

Нарн смолк и поднял голову, обратив лицо к ночному небу своей родной планеты. Всякий раз, когда он глядел в небо, полное звёзд, к нему приходило осознание его предназначения, и его истинного места в мироздании. Когда-то он блуждал между звёзд, но теперь он возвратился к зелёным просторам своей родины. Центавриане могли сколько угодно обращать её в руины, но они не в силах были уничтожить душу Нарна. Она будет жить до тех пор, пока жива вера хоть в одном из его сынов.

Закончив проповедь, нарн поклонился всем, кто проделал столь долгий путь, чтобы услышать его слова. У многих в глазах стояли слёзы, и со всех сторон раздавались просьбы благословить. Он отказывался, говоря им, что они сами должны благословлять себя. Он поверял им слова утешения, слова печали, слова, что навсегда меняли их жизни. Поначалу, приходили немногие, привлекаемые скорее его славой и заслугами прошлого, нежели его мудростью и тем, что он говорил. Но теперь пришло больше, и каждый из тех, кто был здесь, понесёт весть о его учении по свету, и придут другие, которых будет ещё больше. Он знал о том, что у него есть враги, но политические противники ничего не значили перед лицом грядущего бедствия, равно как и перед спасением от него.

Наконец, оставив снаружи черноту ночного неба, нарн удалился в свои покои. Они были просты и лишены всякого убранства. В комнате были только койка, каменный стол, подсвечник и копия книги Г'Квана, дар его деда, который так и не дожил до дня свободы Нарна.

В комнате были двое.

— Это была вдохновенная речь, Ха'Кормар'А Г'Кар, — сказал один из них. Нарн. Его спутник молча стоял, склонив голову.

Г'Кар поприветствовал их кивком головы и стал зажигать свечи. Каждая из них, казалось ему, согревала его душу своим мягким трепетным светом. Проходя мимо книги Г'Квана, он благоговейно коснулся её переплёта. Только когда все свечи были зажжены, он повернулся к двоим спутникам, его лучшим друзьям.

— Я рад видеть тебя снова, Та'Лон. В последнее время, Галактика становится слишком опасным местом. Какие вести ты принёс мне?

— Недобрые, Ха'Кормар'А Г'Кар.

Г'Кар с досадой вздохнул, услышав свой титул. Святой. Он уже говорил Та'Лону, чтобы он не называл его так, но тот, похоже, прочно утвердился в своей точке зрения.

— Против Шеридана-Старкиллера на Веге 7 было совершено предательство, и его захватили в плен минбарские воины из клана Клинков Ветра. Его увезли на Минбар в оковах.

— Великий Г'Кван! — воскликнул Г'Кар. — Его предали? На'Фар?

— Да, — ответил Та'Лон. — Администратор На'Фар. Но Шеридан каким-то образом ускользнул с Минбара. Наши агенты не смогли выяснить, как это ему удалось, ясно только то, что для него это не представило большой трудности. Член Серого Совета — сатаи Деленн — исчезла одновременно с ним. Доклады наших агентов на Минбаре противоречивы. Одни говорят, что Шеридан взял её в плен, другие — что она помогла ему совершить побег, и пошла с ним добровольно. Никто точно не уверен, но в чём уверенность есть, так это в том, что теперь в Сером Совете влияние воинов возросло как никогда раньше. В отсутствие противодействия со стороны сатаи Деленн, сатаи Синевал, вождь клана Клинков Ветра, почти наверняка добьётся избрания себя на должность верховного рейнджера, а может быть даже и титула Великого, как только закончится период траура по Дукхату.

— Я слышал об этом Синевале. И мне не нравится то, что я слышал.

— Синевал амбициозен, — сказал тот, кто до этого безмолвствовал. — Я хорошо знал его. Он искренне верит в то, что именно он — тот, кто должен вести битву против Тьмы, и может быть, учитывая всё, что мы о нём знаем, так оно и есть. Он опытен, умён, и его намерения благородны, но он также тщеславен, высокомерен и упрям. Он станет преградой на пути того, что мы построили здесь, в этом нет никакого сомнения. Он может потребовать от нас клятвы верности ему.

— И вы сделаете это? — спросил Г'Кар.

— Я давал клятву верности вам, Ха'Кормар'А Г'Кар, — без обиняков ответил Та'Лон. — Вам и вашей мечте.

— Так же, как и я.

— Я благодарен вам за вашу преданность, и молюсь, чтобы я оказался достоин её. Было ли что-нибудь ещё?

— Да, Ха'Кормар'А Г'Кар. Шеридан вернулся на Вегу 7, несомненно, для того, чтобы выяснить причину измены. Что он нашёл там… мы не можем сказать точно. От наших агентов на этой планете не поступало ни слова, и вообще никто не мог выйти на связь с Вегой 7 в течение более чем четырёх дней. Последнее полученное нами сообщение было лаконично: «Оно пробуждается». Вся колония оказалась уничтожена, так же, как и два минбарских боевых корабля, находившихся над планетой.

— Шеридан?

— Нет, — вмешался третий. — Шеридан умелый воин, но такое даже ему не под силу. Древний Враг возвратился на Вегу 7 и завладел своим кораблём, укрытым там многие века назад.

— Значит, они действуют быстрее, чем мы предполагали, и они достаточно уверены в себе, раз рискнули пойти на такое.

— Уверенности в этом мало, Ха'Кормар'А Г'Кар. Нет никаких доказательств, что это были они. Кха'Ри полагает, что это дело рук центавриан. Земляне думают, что это сделали минбарцы. Минбарцы взваливают вину на Шеридана. А центавриане… им это безразлично.

— Но, тем не менее, они возвращаются. Они более быстры и сильны, чем когда-либо до этого. Да поможет нам Г'Кван. И вся эта возня вокруг Шеридана… Мне это не нравится. Шеридан становится всё более и более значительной силой в этой галактике, и я не знаю, к добру это или нет.

— Желаете ли вы, чтобы мы вошли с ним в контакт, Ха'Кормар'А Г'Кар? — спросил Та'Лон. — Может быть, мы смогли бы привести его сюда.

— Пока не нужно. Мы не знаем о нём почти ничего, знаем только то, что он — опытный воин. Если он сам решит придти сюда, то пусть будет так, но мы не можем пойти на риск и выдать ему то, что мы делаем тут, если вдруг он окажется сторонником Врага. Мне кажется, что то, чем мы должны заняться в первую очередь — это предательство, из-за которого Шеридан оказался в плену. Я знал На'Фара, и не думаю, чтобы он пошёл бы на такое, не имея приказа. Этот приказ мог исходить только от Кха'Ри, за это я готов поручиться своим глазом. Выяснить, кто и зачем. Сделано это из-за одних лишь денег, или же есть другая, более глубокая причина? Благослови вас обоих Г'Кван.

— Благослови вас Г'Кван, Ха'Кормар'А Г'Кар.

— Да пребудет с вами Вален, — сказал третий, откидывая капюшон своей чёрной униформы, знака принадлежности к касте воинов. Минбарцы были редкостью на Нарне, но это был необычный минбарец. — Рейнджеры Минбара должны были стать нашей главной линией обороны против Тьмы, и под началом Бранмера они отвечали своему предназначению. Но Бранмер умер, и рейнджеры ушли вместе с ним. Та организация рейнджеров, которую мы создаём ныне, не должна потерпеть неудачу. Да пребудет с вами Вален, Г'Кар, и да снизойдёт на вас благословение Валерии.

— И тебе того же, Нерун.

Двое ушли, оставив Г'Кара в одиночестве. Но нет, он был не одинок. Он никогда не был одинок. С ним была его книга, были его мечты и души миллиарда нарнов. Они озаряли его путь, лежащий сквозь тьму.

Но кроме них, у него было кое-что ещё.

— Ты здесь? — тихо спросил он. В ответ, выдвинувшись из ниоткуда, появился ворлонец. Г'Кар устремил на него взгляд, и скафандр ворлонца начал раскрываться. На лице Г'Кара появилась светлая улыбка. — Г'Лан, — послышался его вздох.

* * *

— Имя?

— Деленн.

— Вы из Серого Совета?

— Да.

— Клан?

— Мир.

— Генерал Хейг молча наблюдал за допросом, прислонившись к стене напротив их пленницы-минбарки. Он не переставал удивляться везению Шеридана ещё со времени обороны Ориона 7, где Шеридану удалось спасти его и всех остальных членов Правительства Сопротивления, но это… даже Хейг был близок к потрясению, услышав такую весть. Шеридан был захвачен минбарцами, доставлен в самое их логово, но сумел вырваться оттуда, взяв в плен минбарку. Причём, ни больше, ни меньше, члена пресловутого Серого Совета. Возможно, Шеридану наконец-то удалось обнаружить средство, при помощи которого человечество сможет покинуть эту бесплодную скалу Проксиму 3 и занять то место в Галактике, что принадлежит ему по праву. Быть может, эта хрупкая минбарка с горящими глазами станет тем камнем, который ляжет в фундамент возрождаемого человечества.

И за это им придётся благодарить Шеридана. В который уже раз.

И ещё нельзя было забывать о другой женщине, чьё появление было связано с Шериданом, и о тех союзниках, чью помощь она предложила людям. Хейг был всё ещё не до конца уверен в том, следует ли ей верить, но он был в явном меньшинстве.

Хейг вновь обратил своё внимание на допрос. Деленн вперила взгляд прямо в глаза своего следователя — должностного лица из Службы Безопасности по имени Уэллс. Хейг поразился тому, что Уэллс не отводил своего взгляда. Ярость, сверкавшая в глазах Деленн, кого угодно могла заставить дрогнуть, но Уэллс был крепким орешком.

В том, как Деленн реагировала на Уэллса, было что-то странное. Было похоже на то, как если бы он напоминал ей кого-то другого.

— Назовите имена остальных членов Серого Совета.

Молчание.

— Назовите имена остальных членов Серого Совета. Кажется, всего вас там девять?

— Мы принадлежим кругу Девяти, созданному Валеном тысячу лет назад, чтобы принести мир и порядок на Минбар. Мы стоим между пламенем свечи и светом звезды, между Светом и Тьмой.

— Очень мило, — прокомментировал Уэллс. — Но вы не ответили на мой вопрос. Назовите имена остальных членов Совета. Восемь имён. Я полагаю, это не так уж сложно?

Молчание.

— Довольно, — сказал Хейг. — Она так упряма.

— Она сломается. Можете мне в этом поверить.

Хейг знал, что Деленн говорит по-английски, так что они с Уэллсом перешли на другой земной язык — немецкий, чтобы она не поняла, о чём идёт речь. Хейг говорил по-немецки удовлетворительно, а Уэллс… всё, что он делал, он делал безупречно.

— Всё, что нам нужно — это время и нехитрые средства убеждения.

Хейг взглянул в сторону Деленн, сидевшей неподвижно, как статуя. Статуя с пламенным взглядом. Под её левым глазом был синяк.

— Никаких пыток. Мы не можем позволить себе убить её. Есть другой способ.

— Она?

Хейг кивнул.

— Вы её недолюбливаете?

— Я ей не доверяю. Чувствуете разницу? Я не доверяю ни одному из них. Пока Пси-корпус существовал, они, по крайней мере, были хоть под каким-то контролем. Теперь же у них есть свобода делать всё, что им заблагорассудится.

— Ни у кого из нас нет свободы. И не будет, пока жив хоть один минбарец.

Дверь открылась, и Хейг повернулся к вошедшим. Их было трое. Один из них был сотрудником Службы Безопасности — он впустил двух других и снова вышел из помещения. Другим был Шеридан, человек, которого минбарцы прозвали Звездоубийцей, величайший герой нынешней эпохи. А третий, или, вернее, третья…

— Лита Александер, телепат уровня P5, - официально представил её Уэллс. — Рад вас видеть.

Она вопросительно взглянула на Деленн, а потом на генерала. Хейг утвердительно кивнул. Уэллс нехотя поднялся со своего кресла, и Лита заняла его место.

— Мне нужно время, чтобы приготовиться.

Хейг кивнул и повернулся к Шеридану. Старкиллер, не отрываясь, смотрел на Деленн, и в его взгляде сверкал гнев, по накалу не уступавший тому, что был в её глазах.

— Здравствуйте, капитан, — сказал Хейг по-английски. — Наши врачи уже проверили ваше состояние?

— Меня осмотрел доктор Кайл на борту «Вавилона». Со мной всё в порядке, генерал. Как продвигается допрос?

— Медленно. Минбарка почти всё время отмалчивается. Надеюсь, что у мисс Александер получится извлечь из неё что-нибудь ценное.

— Посмотрим.

Шеридан замолчал и повернулся к Деленн. Хейг ощущал, что от Шеридана исходит нечто такое, чего раньше он не замечал. По крайней мере, раньше эта эманация не была столь сильна. Ненависть. Направлена ли она на самого Хейга? Он приказал помощнику Шеридана, командору Дэвиду Корвину, не предпринимать попытки спасти Шеридана с Минбара. Корвин нарушил этот приказ, но Хейг не собирался наказывать его за это. «Вавилон» был последним кораблём тяжёлого класса в распоряжении Правительства Сопротивления, но всё же… Ставил ли Шеридан в вину Хейгу тот приказ? Ненавидел ли он Хейга из-за этого?

— Что я должна искать? — спросила Лита. Она сняла свои чёрные перчатки и смотрела на Деленн с выражением вежливого интереса на лице. Для Литы Александер, эта работа ничем не отличалась от какой-либо другой. Она не испытывала ни ненависти, ни любопытства, ни какого-либо другого сильного чувства. Только лишь… потребность исполнить своё предназначение, которую внедрил в неё Пси-корпус до того, как уйти в небытие. До того, как минбарцы уничтожили его вместе со всем остальным, что они уничтожили.

— Всё, что связано с Серым Советом, — сказал Хейг. — Ничего конкретного. Нам просто нужно что-нибудь, с чего мы могли бы начать. У неё большой запас информации, в которой мы нуждаемся, и мы вытянем её полностью, но всему своё время.

Дрогнула ли застывшая маска лица Деленн? Если даже так, это было почти незаметно.

— Начинайте, как только будете готовы.

Лита глубоко вздохнула и закрыла глаза. Вытянув вперёд руку, она коснулась ладонью лба минбарки, но та, казалось, не заметила этого. Её глаза тоже были закрыты. Дыхание Литы было медленным и спокойным.

— Она сопротивляется, — сказала Лита. — У неё большая… сила. У минбарцев часто так бывает.

— Продолжайте, — тихо сказал Хейг.

Он не смог удержаться, и отвёл глаза от этой немой сцены, чтобы поглядеть на Шеридана. Старкиллер стоял и смотрел, неподвижный, как камень.

— Я кое-что вижу, — прошептала Лита. — Девять колонн света.

— Это Серый Совет, — сказал Шеридан. — Меня приводили в их зал.

— Они спорят. Я вижу… какой-то треугольник. Она… думает о нём. Она сопротивляется. Сильно. Я… кажется… Бранмер умер… Энтил'За… рейнджеры. Она… о, Боже. О, Боже! Тьма! Она приближается! Чёрная, ужасная и… она коснулась!

Последнее слово вырвалось воплем из груди Литы, и её голова запрокинулась назад. Она отдёрнула руку от головы Деленн, как будто та была раскалена, и в ужасе уставилась на свою ладонь.

— Что вы обнаружили? — спросил Хейг.

— Я не уверена. Это было слишком… неясно. Идёт какая-то борьба за власть между членами Серого Совета. Она представляет одну из сторон, и они спорят о каких-то рейнджерах. Она боится, что теперь её противник станет их начальником.

— Кто такие эти рейнджеры? — спросил Хейг. — Я никогда не слышал о них.

— Что-то вроде отборных частей армии, — сказал Шеридан. — Частью воины, частью жрецы, частью секретные агенты.

— Их организация направлена против нас?

— Вероятно, — ответил Шеридан. Он выглядел рассеянным.

— Не будете ли так добры, сказать мне, почему я никогда ничего не знал об этих рейнджерах?

Шеридан молча посмотрел на него, и Хейг отвернулся прочь.

— Что-нибудь ещё, Лита?

— Я не знаю. Какие-то обрывки. Мне придётся подумать над этим, и мне нужно будет отдохнуть перед тем, как я буду делать это ещё раз.

— Ничего страшного. У нас есть время. Мистер Уэллс, заключённая в вашем распоряжении.

Лита поднялась из кресла и взяла свои чёрные перчатки. Медленно натягивая их, она пошла вслед за Хейгом, уходящим из комнаты. Внезапный импульс заставил Хейга обернуться и посмотреть на Шеридана. Тот всё ещё молчал и смотрел на Деленн. Вдруг, та повернулась и взглянула на капитана. В её глазах… в них светилась затаённая мольба.

На мгновение он заколебался, как бы собираясь сделать что-то, но потом повернулся и пошёл прочь.

— Так, — донеслись до Хейга слова Уэллса. — А теперь расскажите мне об остальных членах Серого Совета.

За дверью стоял и ждал мужчина. Высокий, длинноволосый и с короткой чёрной бородкой.

— Ваша охрана не позволила мне войти внутрь, — сказал он с британским выговором. — Я поклялся, что я никогда не оставлю вас, капитан. Как же я могу выполнить эту клятву, если вы не позволяете мне быть рядом с вами?

— Простите, Маркус, — сказал Шеридан. — Просто мне… нужно было побыть одному, и не более того.

Хейг взглянул на этого человека — Маркуса? — и отметил про себя его суровый взгляд, направленный на Шеридана. Но в глубине его глаз, за этой суровостью, жил как бы дикий зверь, которого так и тянет вырваться на свободу.

Четверо людей, не торопясь, шли через коридоры Здания Правительства в личный кабинет Хейга. Когда они вошли туда, Хейг бросил острый взгляд на Маркуса. Он никогда раньше не видел этого человека, а Шеридан был печально знаменит своими уклончивыми докладами. Но Шеридан, со всей очевидностью, доверял ему, и, учитывая это, избавиться от него было бы довольно трудно. Хейг перевёл взгляд на Литу. Ей можно было верить, да к тому же, держать что-либо в тайне от телепата никогда не было хорошей идеей. Пришло время поднять вопрос насчёт одного момента, вызывавшего чувство неудобства у генерала Хейга.

— Итак, капитан. Что вы думаете о наших новых союзниках?

— Инопланетные друзья Сьюзен? Я не знаю. Нам нужны союзники, и эти ребята сильны. Очень сильны.

— Наверное. А как насчёт самой Сьюзен? Вы доверяете ей?

— Доверяю? Да, скорее всего. Она помогла мне сбежать с Минбара, и командор Корвин знает её и верит ей. Я полагаю, вы знали её?

— Да. Она была назначена на должность в личном штабе генерала Франклина несколько лет назад. Она приняла участие в миссии «Вавилон 2» — разведка вблизи Предела, или что-то вроде того. Она исчезла там. Мы полагали, что она погибла.

— Очевидно, нет. Генерал, все детали, которые вам нужны, изложены в моём докладе.

— Да. Я читал его. Он составлен очень… хитро. Извиняюсь, что приходится говорить об этом, капитан, но вы кажется… не очень-то склонны рассказывать всё до конца.

— Я знаю. В этом… — Шеридан запнулся, и медленно прикрыл глаза. — В этом нет ничего особенного. Вы же знаете меня, генерал. Я всегда был параноиком.

— Да, капитан. Я знаю вас. Итак, какие же планы у вас теперь?

— Мне бы хотелось взять «Вавилон» и отправиться в столицу нарнов. Если, конечно, на то будет санкция Правительства Сопротивления.

Сарказм. Просто чудесно. Можно подумать, что Шеридан не полетел бы, не дай ему Хейг разрешения.

— Вы же знаете, что я не могу позволить вам рисковать вашим кораблём для того, чтобы отомстить нарнам, капитан.

— Я не намерен делать этого. Кха'Ри должен услышать сообщение об инциденте на Веге 7 от кого-то из тех, кто был там. От меня… и Маркуса. Если они убедятся, что колония была атакована минбарцами, они могут согласиться, наконец, предоставить нам реальную помощь.

— А если вы к тому же ещё выясните, кто дал приказ арестовать вас, то это станет замечательным совпадением, не так ли? Очень хорошо, капитан, мне понятно, я мало что могу сделать, чтобы остановить вас, но, пожалуйста, не идите на конфликт с Кха'Ри. В конце концов, мы всё ещё живы лишь благодаря их долготерпению.

— Я не собираюсь…

— Хорошо, значит, когда вы отправляетесь?

— Как только ремонт на «Вавилоне» будет закончен. Через несколько дней, я полагаю. И ещё мне хотелось бы взять с собой мисс Иванову.

— В самом деле? На следующие несколько дней запланирована её тесная работа с Правительством Сопротивления по вопросам подготовки деталей договоров и соглашений между нами и её друзьями.

— Она просила меня взять её с собой.

— Да? Ну ладно. Я уверен, что смогу организовать это, капитан. Хорошо. Может быть, вы желали бы повстречаться с Анной, пока вы всё ещё здесь?

От вспышки гнева, пробежавшей по лицу Шеридана, Хейгу захотелось улыбнуться. Старкиллер не был столь неуязвим, как думало о нём большинство людей. У каждого есть своя ахиллесова пята.

— Она часто спрашивала о вас.

— Я… разберусь с этим. До свидания, генерал.

— Всего доброго.

Когда Шеридан и Маркус вышли из офиса Хейга, тот заметил, что Лита подошла к нему. Остатки усталости всё ещё были видны на её лице, но казалось, что она чем-то явно заинтересована.

— Генерал, вы не знаете, кто был тот человек, который сопровождал капитана Шеридана?

— Я знаю о нём немногим больше вашего. Его имя Маркус и он выжил в бойне на Веге 7. А что?

— Так, ничего, — она улыбнулась озорной и хитрой улыбкой. — Ничего особенного.

* * *

— Она не желает видеть меня. Даже не хочет знать, что я здесь.

— Он взял и умер. У меня на руках.

— Даже не знает, что я здесь.

— Жизнь просто ушла из него. Вот так.

— Мы были вместе много лет. Она поцеловала меня, когда вернулась.

— Он был другом, ещё одним другом, которому я не сумел помочь.

— Настоящий поцелуй. Она говорила, что любила меня. Что же случилось?

— Я видел лик Бога в его глазах. В них был такой страх.

— Она не будет говорить со мной, даже не подойдёт ко мне. Конечно, мы оба были заняты, но разве нельзя было найти немного времени?

— Я видел Бога…

Командор Дэвид Корвин и лейтенант Стивен Франклин поглядели друг на друга. Они медленно и скорбно осушили свои бокалы и заказали по новой.

* * *

«Покончить с этим сейчас, и как можно быстрее», — подумал Шеридан, заходя в ту комнату в казармах, которая официально принадлежала ему. Конечно же, он мог потребовать себе апартаменты значительно больших размеров. В конце концов, он ведь был самым главным капитаном. И, кроме того, единственным капитаном корабля тяжёлого класса. Но квартира большего размера ему была просто не нужна, особенно если учесть то, что он и в этой-то проводил совсем немного времени.

И одна из причин этого сейчас находилась внутри.

— Привет, Анна, — сказал он, тщательно следя за своим тоном.

— О, вы только поглядите, — прошипела она, оборачиваясь к нему. — Это же сам Джон Шеридан. Старкиллер. Ну что ж, здравствуй, Джонни. Лучше поздно, чем никогда. Через два дня ты наконец-то решил навестить свою жену.

— Анна, ты пьяная.

— Конечно, я пьяная! Я всегда пьяная, не так ли? Мне нечего больше делать, не то, что тебе. Не то, что Старкиллеру. Ты всегда такой чистенький, безукоризненный, идеальный.

Шеридан присел на край кровати и посмотрел на свою жену. Её восхитительные рыжие волосы висели неопрятными космами, в глазах была усталость и от неё разило дешёвой нарнской сивухой и потом. Он торопливо отвёл взгляд в сторону, не желая видеть её такой.

— У тебя всё было в порядке?

— Как обычно, — отозвалась она. — Ты же знаешь меня. Я никогда не меняюсь, верно?

Но она изменилась. После того, как они потеряли Элизабет… свою дочь. Она уже два года, как мертва. Он стал жёстким и холодным, возвращаясь к жизни только в бою. Она залезла в бутылку. И кто осмелится сказать, что его путь оказался хоть в чём-то лучше её?

— Нет, — прошептал он, соглашаясь с ней. — Никогда.

— Рада слышать. — Она села рядом с ним. — И сколько же ты тут пробудешь?

— Несколько дней, не больше.

— Ах, понятно. Снова помчишься, куда глаза глядят. Прочь от своей вшивой, пьяной, впавшей в немилость жены, да? Ну, давай! Проваливай! Ты был негодным мужем и негодным отцом. Если бы ты хоть чего-то стоил, может быть, Лиз всё ещё была с нами. Была с нами…

Шеридан в ярости развернулся и занёс кулак для удара, даже не осознавая, что он делает. Вдруг что-то заставило его остановиться. Едва уловимый аромат апельсинового цвета. В те моменты, когда её сознание не было затуманено слишком сильно, Анна разбрызгивала парфюмерию по комнате. Может быть, для того, чтобы избавиться от сивушного запаха, а может быть, потому, что им обоим этот аромат напоминал о саде его отца, и о том времени, когда они были счастливы. И ещё он напомнил ему о Деленн, от которой исходило то же самое сладкое благоухание.

Шеридану стало неловко, и он опустил руку. Он даже не заметил, как это произошло. Он ещё никогда не доходил до такого, чтобы ударить Анну. Он даже помыслить не смел такое. Он вскочил и ринулся прочь из комнаты, не в силах преодолеть отвращения к себе, и благодаря про себя дух Деленн, что вовремя помог ему остаться в здравом уме. Поняв, о чём он думает, он послал в адрес Деленн проклятие.

Анна лежала неподвижно, не то в полусне, не то в каком-то ином состоянии между сном и бодрствованием. Где-то на краю её сознания бродило воспоминание о ней же, прежней, и ненависть к себе за то, что она стала такой… тварью. Но у неё не оставалось силы воли, чтобы сопротивляться. Она уже не могла больше продолжать бороться.

Но кое-кто ещё мог. Дверь открылась, и она подняла голову.

— Джон?

Но это был не Джон. Это была женщина. Привлекательная женщина с каштановыми волосами.

— Привет, — сказала та, что вошла. — Ты, должно быть, Анна. А я Сьюзен. Сьюзен Иванова.

— А что, это мне должно что-то сказать?

— Возможно. Разрешишь мне присесть?

Анна кивнула и Сьюзен села на кровать рядом с ней.

— Джон много рассказывал мне о тебе.

— Держу пари.

— Знаешь, он всё ещё любит тебя. Он просто не хочет признавать этого, пока дела обстоят так, как сейчас, но ты не беспокойся. Всё станет иначе.

— Он ненавидит меня.

— Нет… ну… может быть. Ты же понимаешь, это всё минбарцы. Это всё они виноваты. Они сделали его таким, они сделали тебя такой. Это они виноваты во всём, правда ведь?

— Да. Минбарцы… они убили Лиззи. Мою дочь.

— Надо убить их всех, и тогда всё будет славно. Знаешь, здесь есть кое-кто из них. Минбарка. Большая шишка. Говорят, она была у них главной во время войны.

— А?

— Если бы она умерла, всё снова стало бы хорошо. Её держат в камере неподалёку отсюда. В тюремном блоке здания Правительства. Если она умрёт, у вас с Джоном всё снова будет хорошо.

— Хорошо?

— Да. — Сьюзен улыбнулась, и Анна не смогла сдержать ответной улыбки. — Её зовут Деленн.

Глава 2

Затянутый в серую униформу Службы Безопасности человек, известный только как мистер Уэллс, терпеливо ждал в коридоре. Уэллс всегда был терпелив и дотошен — благодаря этим двум качествам он поднялся на эту высоту, благодаря им он выжил среди всего того ужаса, что царил на Земле, благодаря им его ценность в глазах Правительства Сопротивления на Проксиме 3 была столь велика и именно благодаря им ему досталась нелёгкая задача сломать эту необычную заключённую.

Генерал Хейг предупредил его, что это будет непросто. Узница была… мягко говоря, упряма, и располагала удивительной внутренней стойкостью, а также почти осязаемой силой воли и яркой личностью. Необыкновенная мудрость и сила в её глазах едва не внушили страх даже ему. С первого мгновения, как только Уэллс увидел минбарку, он всеми силами старался не упустить шанс допросить её самому. Когда у него это получилось, он был близок к тому, чтобы пасть на колени и возблагодарить Господа, в которого он уже перестал верить. Вот, наконец-то, и ему представилась возможность послужить своему народу.

Несмотря на то, что он помнил о предупреждениях генерала Хейга, Уэллс был поражён бесплодностью своих попыток. Допросы шли уже шесть дней. Заключённую лишили еды, воды и сна. Три раза Лита Александер, телепат на службе Правительства Сопротивления, входила в мысли узницы, и всё, что ей удавалось вынести оттуда — смутные видения, неясные размышления и усталость, длящаяся целые дни.

Мистер Уэллс умел ждать. Мистер Уэллс был терпелив. Мистер Уэллс был практичным человеком, и он знал, когда надо ускорить темп допроса, когда подождать, и когда поднажать, когда сидеть молча, а когда говорить.

Два человека, которых он ждал, появились перед ним, и Уэллс воспользовался возможностью изучить этих двоих. Боггс был десантником GROPOS, маленьким и ничего не значащим, одним из миллионов. Или, по крайней мере, он был им до того, как оказался в тылу минбарцев после того, как они захватили Ио. Боггс выжил на оккупированной луне, проведя там долгие месяцы, питаясь и утоляя жажду чем попало. Но он выдержал всё, и когда его спасли, у него остался длинный шрам на лице, знание минбарского языка и психологии, и ещё глубоко укоренившаяся ненависть. С Каттером же была совсем другая история. Сын богатого представителя военной верхушки, он, благодаря связям своего отца, легко попал в Вооружённые Силы и не испытывал проблем со служебным продвижением. Его связи обратились в прах с гибелью Земли, но Каттер всё ещё пытался строить из себя важную персону. Его более чем средние деловые качества и сомнительные политические пристрастия не прибавляли ему значимости, но он обладал двумя особенностями, с лихвой окупающими его недостатки — он знал, что такое приказ, и он был предан Уэллсу. Оба они работали в Службе Безопасности под началом Уэллса, и теперь ему потребовалась их помощь.

— Вы хотели видеть нас, Шеф? — сказал Боггс.

— Что вы знаете о заключённом, чьим делом я занимаюсь? — спросил Уэллс.

— Всё, что нужно знать, мы знаем, — отозвался Каттер. — На днях чуть не случилась заваруха. Народ хочет вытащить её из Купола и забить камнями, и всё такое. Мы с этим уже разобрались.

— Правда? Я даже не слышал об этом, — сказал Уэллс, злясь на себя за излишнее увлечение этим делом. — Кто-нибудь знает, что она находится здесь?

— Да, наверняка, — сказал Каттер. — Это как-то просочилось наружу.

— Правда? Ну ладно. Наша пленница проявила своё крайнее нежелание сотрудничать с нами. Если бы силу воли можно было разливать в бутылки, в ней её нашлось бы достаточно, чтобы снабжать целый завод. Даже телепатические сканирования не дают хорошего результата, поэтому я вызвал вас. Мне нужно, чтобы вы обработали её. Ничего такого, что осталось бы после, ничего опасного и ничего, что стало бы заметным. Не более того, что нужно, чтобы сбить с неё спесь. Если нам повезёт, голод, жажда и отсутствие сна довершат дело. — Уэллс обвёл взглядом их лица. — Джентльмены, будете ли вы в состоянии контролировать себя? Я не могу позволить вам убить её. У неё в запасе слишком много информации, чтобы ей сейчас можно было позволить умереть. Если вы считаете, что у вас не получится держать свои действия под контролем, вам следует лишь дать мне понять это, и я приглашу кого-нибудь другого для этой работы. Моё мнение о вас не изменится в худшую сторону, если вы не сможете сделать этого. Я не думаю, что даже я сам был бы способен сдержаться.

— Она минбарка, — медленно проговорил Боггс. — Она заслуживает того, чтобы испытать всю боль в этой треклятой галактике.

— Я знаю, — ответил Уэллс. — Я знаю.

— Но вы Шеф, — закончил Боггс. — Вы сказали ничего, что остаётся и ничего серьёзного, и точка. Ничего, что остаётся и ничего серьёзного.

— Хорошо, благодарю вас. Она там, — Уэллс загрохотал кулаком по двери, и сотрудник Службы Безопасности, охранявший пленницу, впустил их. Уэллс, Боггс и Каттер шагнули в камеру. Сатаи Деленн из Серого Совета подняла голову.

— Я знала, что вы придёте, — тихо промолвила она.

* * *

Капитан Джон Джей Шеридан проклял всех на свете нарнов. Кажется, это был уже сто первый раз с тех пор, как он заявился на это нагромождение голого камня, которое они называли своим родным миром. Но тут он взглянул в окно и пожалел о своём невысказанном проклятии. Нарнам тоже было ведомо, что значить потерять всё, чем дорожишь на свете. Более сотни лет над их народом довлело центаврианское иго, и теперь каждого нарна снедала скрытая ярость, жажда мести и расплаты, жажда крови, которую не смогла утолить даже недавняя пятилетняя война. Чем же сам Шеридан отличался от них?

Ну, хорошо, пусть Шеридан понимал их, но неужели всё это может являться причиной того, что они копаются, как сонные мухи? Он ждал уже целых три дня с тех пор, как прибыл на планету нарнов, чтобы лично доложить Кха'Ри об уничтожении колонии на Веге 7 (но, конечно же, не для того, чтобы выяснить, почему один из этих рептильных мерзавцев предал его, о, конечно же, не для этого).

Уже три дня они занимались обсуждениями и спорами над его докладом. О чём тут было спорить? Вега 7 была земной колонией, захваченной нарнами десять лет назад. О'кей, пусть то был нелёгкий выбор — либо сдаться нарнам, либо минбарцы разнесут всё к чертям. Вега 7 не была ни сколько-нибудь важной, ни более или менее значительной планетой, но на ней было полно людей и нарнов. И вот, минбарцы налетели и вырезали всех подчистую. Выжили лишь три человека — лейтенанты Франклин и Конналли с «Вавилона», корабля Шеридана, и шахтёр по имени Маркус Коул, чьи свидетельские показания, как надеялся Шеридан, убедят Кха'Ри. Если, конечно, ему и самому Шеридану вообще представится возможность увидеть этот самый Кха'Ри.

Его коммуникатор пискнул, и Шеридан с мрачным видом включил связь.

— Да?

— Капитан?

Это был командор Дэвид Корвин, его старший помощник, под чьей опекой находился сейчас «Вавилон», в то время как Шеридан застрял на планете.

— Ежедневный доклад, сэр.

Шеридан тяжело вздохнул, надеясь, что этот звук останется незамеченным Корвином. Неужели подошло время доклада? Вечно ему, что ли, суждено тут сидеть?

— Разрешаю, мистер Кор… — его панель связи неожиданно пискнула, и Шеридан повернулся к ней. — Извините, Дэвид. Включить связь.

На экране возникло лицо нарнской женщины. Это была советник На'Тод.

— Капитан, Кха'Ри назначил вам встречу сейчас, в своём главном зале.

— Наконец-то, чёрт побери, — еле слышно пробормотал он. — Желаете ли вы видеть также и Маркуса?

— Кого? Ах, да… Очевидца, которого вы упомянули в своём докладе. В этом нет необходимости, капитан. Пожалуйста, не тяните время. В конце концов, мы и так сильно заняты.

Экран погас.

— Держу пари, что так оно и есть, — сказал Шеридан. Он снова ткнул пальцем в свой коммуникатор.

— Простите, Дэвид. Эти из Кха'Ри, наконец, проснулись и назначили мне встречу. Боюсь, с докладом придётся подождать.

Он выключил коммуникатор, даже не дав Дэвиду шанса опомниться, и открыл дверь, чтобы выйти. Чем раньше он встретится с Кха'Ри, тем раньше он уберётся с этой проклятой бесплодной скалы.

Вид Маркуса, караулившего снаружи, не удивил его. Шеридан кинул в его сторону свирепый взгляд.

— Я полагал, что мы договорились, что вы не будете больше так делать.

После того, как его спасли с Веги 7, Маркус принёс клятву верности Шеридану и узурпировал должность телохранителя капитана. Это доводило Шеридана, не нуждавшегося в личном телохранителе, тем более с таким состоянием души, как у Маркуса, до белого каления. Это было так, как если бы этот человек считал себя уже умершим, но только не переставшим дышать.

— Вы сами согласились, капитан. И, пожалуйста, проявляйте уважение к моему мнению на этот счёт.

Шеридан уважал желания Маркуса, но от этого они никак не переставали действовать ему на нервы. Если бы Маркус был здесь один, Шеридан, вероятно, пробормотал бы что-нибудь саркастическое насчёт уважения и просто позволил бы Маркусу сопровождать его, но тот был не один.

— Что, эти из Кха'Ри, наконец, решили выслушать тебя, Джон?

Сьюзен Иванова была самой выдающейся представительницей того сорта людей, которые неизменно приводили Шеридана в замешательство. Она обладала потрясающей, способной довести почти что до потери чувств красотой и глубоким, но странно извращённым чувством юмора. Она напоминала ему — в личностном плане — его жену Анну, какой она была до их свадьбы. Но вместо того, чтобы одним своим присутствием изгонять прочь всякое напряжение и неловкость, как это легко получалось у Анны, Сьюзан лишь усугубляла эти чувства. Шеридан не смог бы подобрать подходящие слова, чтобы выразить это, но было что-то, заставлявшее его чувствовать себя неловко, находясь рядом с ней. Может быть, причиной тому были её безымянные «друзья», способные разнести в клочья пару минбарских крейсеров за десять секунд, или, может быть, тот факт, что она так сильно напоминала ему Анну, какой она была раньше (и он не мог при этом не думать об Анне, какой она была сейчас), а может быть, то обстоятельство, что она постоянно залезала к нему в постель, а у него не было сил воспротивиться этому.

А может быть, всё это вместе.

Шеридан настоял, чтобы она полетела вместе с ним, и она, кажется, даже не подумала возражать. Ему не нравилось её присутствие, но он не доверял ей и не желал выпускать из своего поля зрения. Что же касается пребывания на Нарне, то он надеялся, что она останется на «Вавилоне», где Дэвид мог бы присмотреть за ней, но… она была тут.

— Да, прямо молниеносно, чёрт бы их побрал. Они хотят видеть меня одного, но я полагаю, что вы двое можете пойти вместе со мной.

Маркус просто кивнул, но Сьюзен широко распахнула глаза, взмахнув ресницами, что придало её лицу невыносимое выражение детского простодушия.

— О, спасибо, капитан. Я так вам благодарна.

Шеридан не считал себя счастливым человеком, но он не думал, что предстоящая встреча с Кха'Ри сделает его хоть капельку счастливее.

* * *

— Ну, сатаи Деленн, — сказал мистер Уэллс, присаживаясь в кресло и потягивая из чашки синтетический кофе. Вкус был отвратительный, но избавиться от старой привычки не так просто.

— Как вы себя чувствуете?

— Вас не интересует, как я себя чувствую, — выдавила она из себя. Горечь и ярость слышалась в каждом её слове.

— Вас интересуют только те сведения, что есть у меня, и это всё, что вы хотите. Вам не нужно ничего, кроме того, чтобы заполучить их.

— Это правда, — признал он, разглядывая её. Боггс и Каттер поработали мастерски. Единственной видимой травмой был расплывающийся синяк на её щеке, но он был там уже не один день. Деленн сидела, застыв в той же самой позе, которую она не меняла на протяжении последних шести дней. Только отголосок сдавленного рыдания в её голосе и лёгкая судорога, сводившая её левую руку, свидетельствовали о том, что сделали Боггс и Каттер. Можно было надеяться, что этого окажется достаточно, чтобы сломать её. Если же нет, Уэллс всегда мог вызвать их снова.

— Но взгляните на это с другой стороны, сатаи Деленн. По крайней мере, вы нужны мне живой.

— Вы называете меня моим титулом только для того, чтобы поиздеваться надо мной, — отозвалась она. — Вы не понимаете, что он значит. И правильно. В ваших устах его истинный смысл обращается в грязь.

Вот оно. Гнев, шесть дней таившийся под видимой поверхностью, переполнил чашу. Уэллс достал из кобуры плазменный пистолет и положил его на стол перед собой. Просто так, на всякий случай. Глядя в её глаза, Уэллс понимал, насколько опасна эта женщина.

— Что ж, сатаи Деленн, объясните мне его истинный смысл. Расскажите мне о Сером Совете, о Валене и Девяти, о Свете и Тьме. Я обещаю быть очень внимательным слушателем.

— Мне жаль вас, — донёсся её ответ. Кто-нибудь другой на его месте рассмеялся бы, но Уэллс остался серьёзен. Он лишь приподнял бровь, ожидая продолжения. Оно последовало.

— У нас, минбарцев, всем управляет один индивидуум, но мы всё делаем как один человек. Когда ваш народ убил нашего вождя, мы все обезумели от горя. И мы оставались такими очень долгое время. Только сейчас мы вновь возвращаемся к здравому рассудку… все вместе. Но вы… вы одни. Каждый из вас обречён страдать в одиночку, и некому пробудить вас от вашего безумия.

— Безумия? В самом деле? Давайте взглянем на это с моей точки зрения, сатаи Деленн. Вы сошли с ума после смерти одного человека — вашего вождя. Его звали, кажется…?

— Дукхат, — донёсся тихий ответ.

— О, благодарю вас. Да, Дукхат. Вы обезумели от одной смерти, единственной потери, и, будучи одержимыми своим безумием, вы разрушили семь колоний, опустошили две луны, уничтожили почти весь наш флот — двадцать тысяч кораблей в Битве на Рубеже, большинство наших лидеров, в сущности, большую часть нашего населения… и нашу родину. Так скажите же мне, сатаи Деленн, если вы стали безумны от одной-единственной смерти, как же мы могли не обезуметь от такого неимоверного количества смертей и таких страшных потерь? Вы можете думать о себе что угодно, но ведь, на самом-то деле, вы нисколько не лучше нас, так ведь?

Единственным ответом послужил безмолвный взгляд, но в нём был оттенок горечи. Ага, начинается.

— Говоря начистоту, вы уничтожили не просто нашу родную планету. Вместе с ней вы разрушили все наши мечты. У вас есть… ох, как бы это сказать? Некая точка сосредоточения? Что-то такое, во что верит весь ваш народ без исключения — поклоняется, если хотите? Есть хоть что-нибудь?

— Вален, Круг Девяти и предначертанное нам, — сказала она столь же тихо.

Предначертанное? Уэллс мысленно сделал пометку напротив этого пункта.

— Что ж, у нас тоже был центр средоточия стремлений. Центральная точка всех мечтаний и надежд нашего народа как единого целого. Она звалась Землёй. Вот, взгляните, — он указал на эмблему на своей униформе. Она поглядела на неё, но не сказала ничего.

— Видите это, «Вооружённые Силы Земли»? Земли. Когда я впервые надел эту форму, мне показалось, что я вырос на десять футов, что я способен померяться силами со всей Галактикой. Понимаете, у меня было призвание, и оно заключалось в том, чтобы служить Земле — планете, людям, живущим на ней и идеалам, всему, в чём заключался смысл этой формы. И вы отняли всё это у меня. У меня и у бесчисленного множества других людей. Но я перенёс это. У меня всё ещё есть своё предназначение здесь. Допустим, оно не такое уж значительное, но всё равно я кому-то нужен. Во мне всё ещё живо стремление служить, делать всё, что в моих силах, но в других… во многих его уже нет. Они пали под тяжестью обрушившегося на них горя и своих потерь. Самоубийство. Прах или Буря, или алкоголь. Несчастные, жалкие люди, без цели, без призвания, лишённые самого смысла жизни.

Неужели это слёзы в уголках её глаз? Тень раскаяния?

— Послушайте, сатаи Деленн, я разумный человек, или, по крайней мере, я считаю себя таким. Поймите, мне ясно, что в Сером Совете девять членов, и что вы, естественно, не можете отвечать за всех девятерых. Может быть, вас даже не было в Совете во время войны. Мне известно, что капитан Шеридан убил нескольких из вас во время сражения у Марса, сразу после падения Земли. Возможно, вы заменили собой одного из тех, что погибли тогда. Не исключено также, что вы не были согласны с этой войной, голосовали против неё, призывали прекратить всё это. Смерть моих мечтаний… наших мечтаний, может лежать на совести кого-то другого, а не вас. Я разумный и порядочный человек, сатаи Деленн, и я не могу наказывать одного человека за грехи другого, но их здесь нет, сатаи Деленн, а здесь есть вы.

Простые слова не в состоянии выразить то, что мне хотелось бы сделать с вами за все эти загубленные жизни, все разбитые мечты, все сломленные души. Я бы выколол ваши глаза, переломал бы кости, вырвал этот гребень из вашей головы и стёр его в порошок, выдрал бы органы из вашего чрева, разорвал бы вас на куски. И всем людям в этой колонии хотелось бы чего-нибудь в этом же роде. Они желают забить вас камнями до смерти, или распять, или обезглавить, или сжечь на костре, как ведьму, или ещё что-нибудь в том же духе. Я тоже желаю этого, сатаи Деленн, но я знаю, что я не получу этого удовольствия. Я знаю, что вы нужны нам живой, из-за всех тех сведений, которыми вы располагаете, сведений, которые могут помочь изменить всё, компенсировать все злодеяния, совершённые против моего народа. Среди нас очень, очень мало тех, кто убеждён в том же. Но я не виню всех остальных. У них есть крайне серьёзные поводы желать вашей смерти, но я… я хочу, чтобы вы жили. Таким образом, сатаи Деленн, выходит, что я — ваш единственный друг на этой планете.

Она плакала, еле заметно и беззвучно, но всё же она плакала. Уэллс улыбнулся.

— Итак, назовите мне имена остальных членов Серого Совета.

Тихо, настолько тихо, что он едва мог расслышать её, она произнесла:

— Синевал.

— Каста?

— Воин.

— Клан?

— Клинки Ветра.

— Ага, это уже интересно. Мы вернёмся к нему позже. Следующий?

— Хедронн.

— Каста…?

* * *

— Просим извинить нас, капитан Шеридан, — говорил нарн, — но мы не смогли обнаружить никаких доказательств вашего заявления, что за атакой на Вегу 7 стояли минбарцы. Это определённо была акция центавриан, направленная на то, чтобы спровоцировать нас на войну с другим противником. Что вполне соответствует их двуличной природе.

— Центавриане? Советник Ха'Мак, центавриане не могли находиться ближе, чем за десять световых лет от Веги 7. Это были минбарцы.

— Боюсь, что нам так не кажется, капитан. После нашей блестящей победы над ними два года назад, центавриане занимались тем, что отстраивали свои разбитые флоты. Мы уже давно ожидали от них чего-нибудь подобного.

Блестящая победа? Шеридан еле удержался, чтобы не издать тяжкий вздох. Нарно-центраврианская война окончилась вничью, хоть и была кровавой и опустошительной. Ни одна из двух сторон не добилась того, чего хотела, и кончилось это не соглашением о прекращении огня, а, скорее, взаимным свёртыванием активных действий, чтобы привести свои армии в порядок в преддверии следующего натиска. Если бы не личное участие Шеридана в войне на стороне нарнов, это могло бы кончиться для них гораздо хуже.

— У меня есть свидетель, который утверждает, что к событиям были причастны минбарцы.

— Мы прочитали ваш, рапорт, капитан, — вмешался раздражительный пожилой советник по имени Ду'Рог. — Землянин, которого вы упоминаете в нём, хронический алкоголик, и за последний год его семь раз арестовывали за пьяные драки. Мы сверились с записями докладов, которые нам ранее регулярно посылал администратор На'Фар. И мы нашли слишком мало подтверждений для вашей теории. Очевидно, лишь ваше личное желание впутать нас в войну с минбарцами.

ЕГО желание втянуть ИХ в войну? У Шеридана не было ни малейшего сомнения, что как только нарны и центавриане снова передерутся, к нему на «Вавилон» сразу же придёт сообщение с просьбой о помощи.

— И среди нас, Ду'Рог, есть такие, — начал говорить один из советников, имени которого Шеридан не знал, — кто немногим лучше хронических алкоголиков. Мы оба знаем, что центавриане не способны осуществить такой удар, то же самое относится и к минбарцам. Это дело рук Древнего Врага, и вы все слепцы, раз не желаете признать этого.

— Х'Кло! — злобно оборвала его На'Тод. — У нас нет времени, чтобы выслушивать твои паникёрские бредни.

Она повернулась к Шеридану.

— Простите нас, капитан, но мы не можем обсуждать эту тему.

Но Шеридан плохо слышал то, что она говорила. Слова Х'Кло пробудили что-то в его памяти. Древний Враг? На'Фар прошептал те же самые слова, перед тем, как умереть, и Лите удалось извлечь то же самое из мыслей Деленн. Сама Деленн пыталась предупредить его о чём-то на Веге 7. Древний Враг?

— Кто этот Древний Враг? — тихо спросил он, попытавшись придать своему вопросу оттенок беспечности.

— Мифы и легенды, — презрительно ответила На'Тод. — И ничего больше. Я ещё раз приношу извинения, капитан, но мы не в состоянии сделать для вас что-либо ещё.

Шеридан взглянул прямо на неё. Она лгала. Он знал это наверняка, у него был многолетний опыт общения с лжецами. Но тайное рано или поздно станет явным, как это бывало всегда.

— Благодарю вас за то, что вы любезно уделили мне время, — сказал он самым нейтральным тоном, на какой был способен. — Благодарю вас, члены высоких Кругов Кха'Ри. Моё почтение, советники.

Он стиснул свои кулаки, прижав их к груди в нарнском салюте, и гордой походкой направился к выходу из зала. В его голове шла напряжённая работа. Секреты никогда долго не оставались секретами, а у На'Тод, определённо, есть парочка-другая тайн. Была ли она одной из тех, кто приказал выдать его минбарцам? А может быть даже, она была в сговоре с этим самым Древним Врагом? Неожиданная мысль поразила его. А что если друзья Сьюзен и есть тот самый «Древний Враг»? Они были древними, могучими, и внушали ему нехорошее чувство. И ещё известно наверняка, что о них знают минбарцы.

Сьюзен и Маркус ждали его снаружи здания.

— Как всё прошло, Джон? — спросила Сьюзен.

— Ведут себя, как типичные нарны, — раздражённо выпалил он в ответ. — Пошли. Я должен получить хоть капельку удовольствия, до того, как мы уберёмся из этой помойки.

Теперь наметился некий путь, по которому можно будет добраться до правды, и Шеридан принял решение не спускать глаз с Ивановой.

Рано или поздно, тайное всегда становится явным.

* * *

Не теряя драгоценного времени, На'Тод, войдя в свои личные апартаменты, сразу направилась к терминалу связи. Такой же аскетичный и простой, как и все остальные предметы здесь, он был единственной выделявшейся деталью. Потребовалось несколько секунд, чтобы выйти на связь. В это время, она нетерпеливо барабанила пальцами, сложив руки на груди. На'Тод никогда не отличалась особенной терпеливостью. Когда экран включился, и на нём показалось лицо Ха'Кормар'А Г'Кара, она чуть было не пала на колени. Это была нелепая реакция. На'Тод никогда в своей жизни не склоняла колен ни перед кем — нарном, пророком, божеством; но в присутствии, даже не в непосредственном, Ха'Кормар'А Г'Кара, для неё стоило больших усилий сдержать подобный порыв. Он излучал такую ауру… величия и могущества, что это потрясало её до глубины души. Ей приходилось слышать, что Г'Кван был таким же.

— Да, На'Тод, — сказал он. — Какие новости?

Она быстро взяла себя в руки. Это необходимо было сделать как можно скорее.

— Капитан Шеридан недавно покинул зал Кха'Ри. Он не получил того, чего добивался. Они не поверили его подозрениям в том, что уничтожение Веги 7 — дело рук минбарцев.

— Что, конечно же, правильно.

— Именно. Но Кха'Ри, с другой стороны, склонен сваливать вину на центавриан, все его члены, за исключением Х'Кло. Он допустил упоминание о Враге при Шеридане. Землянин, как мне кажется… заинтересовался, если выражаться с осторожностью.

— Эх, Х'Кло, — вздохнул Г'Кар. — Когда же он, наконец, научится? Он всегда с головой погружён в прошлое. Он рассматривает Врага только лишь как средство, способное принести ему личную славу. Ладно, это отдельный разговор. Окажется ли Шеридан препятствием для нас?

— Я не знаю. У него репутация человека, способного разоблачать тайны и раскрывать секреты. Сделать так, чтобы он ничего не узнал, может оказаться непростым делом, если он начнёт слишком глубоко копать.

— Я знаю. Очень хорошо, На'Тод. Нерун и Та'Лон всё ещё в Г'Хамазаде?

— Да.

— Организуй встречу с Шериданом. Пусть Нерун и Та'Лон будут там, но не показываются на виду. Они поймут, коснулось его влияние теней, или нет. Есть шанс, что, в конце концов, его цели совпадут с нашими. Он может оказаться полезным союзником.

— Или опасным врагом?

— Если будет так, с ним есть, кому разобраться. Нерун и Та'Лон сказали тебе об… ещё одной вещи?

— Выслеживании того, кто отдал приказ о выдаче Шеридана на Веге 7? Им кажется, что они раскопали кое-какие улики, но я наверняка смогла бы…

— Твоё место в Кха'Ри слишком важно, На'Тод, и твоя позиция слишком на виду. Если то, на чьей ты стороне на самом деле, выплывет наружу, результаты будут… мягко говоря, неприятными. В Кха'Ри у меня всё ещё слишком много врагов. Нерун и Та'Лон мои лучшие агенты, и они выяснят всё, что необходимо выяснить. У каждого из нас своё место, На'Тод. Пути Вселенной приводят нас туда, где мы можем сделать больше всего добрых дел. Мне необходимо, чтобы ты оставалась там, где ты есть сейчас. Благослови тебя Г'Кван, На'Тод.

— И вас.

Экран почернел, и На'Тод отступила назад. Встретиться с Шериданом? Что станет делать Кха'Ри, если там узнают об этом? Разные инсинуации и подковёрные игры были обычным делом среди членов Кха'Ри, и это с лёгкостью могло вызвать подозрение, но, с другой стороны, это могло быть принято за очередной ход в борьбе за власть, и отвести внимание от её истинных побуждений. По крайней мере, в её покоях не было подслушивающих устройств. Она проверяла трижды в день, и все её каналы связи кодировались дважды.

Но лишняя проверка не повредит. На всякий случай.

* * *

— Надо признаться, я был удивлён, когда вы попросили меня об этой встрече, советник, — сказал Шеридан, с вежливым интересом оглядываясь вокруг. Но смотреть тут было особенно не на что. Обстановка апартаментов На'Тод была одной из самых спартанских, что ему приходилось видеть. Потом он взглянул на саму представительницу Третьего Круга. Казалось, она открыто интересовалась им. Шеридану подумалось, была ли эта встреча на самом деле чисто деловой. Он слышал, что нарны и люди могут быть совместимы в половом отношении. Подумав об этом, он еле сдержал ухмылку.

— О? — сказала она. — Я просто хотела… выслушать снова ваши доводы по поводу налёта на Вегу 7. На самом деле, я не настолько близорука, как мои коллеги по Кха'Ри.

Стоя рядом с Шериданом, Маркус тоже осматривал комнату. Хотя его и не приглашали на эту встречу, он всё равно пошёл вместе с капитаном; похоже, что у На'Тод не было возражений на этот счёт. Сьюзен вернулась в свою комнату, сославшись на усталость, но Шеридан не поверил этому оправданию до конца.

— Всё, о чём вы говорите, вы можете узнать из моего доклада, советник.

— За исключением одной маленькой детали. Что делали три человека из вашей команды в этой колонии, в то время как вы, вместе со своим кораблём, находились столь далеко от них? Вы всегда предоставляете своим людям увольнение на планетах вроде Веги 7?

Бровь Шеридана удивлённо поползла вверх. Он небрежно опустил руку к поясу — ближе к кобуре. Он специально сделал акцент на действиях На'Фара в своём докладе, надеясь, что кое для кого эти детали окажутся достаточным поводом, чтобы запаниковать и сорваться с места. Похоже, что это сработало.

— Их держали в заключении, советник, — сказал он, заметив краем глаза, как, подобно ему самому, напрягся и Маркус. Возможно, скоро представится возможность испытать ценность этого человека как телохранителя. Есть ли поблизости телохранители самой На'Тод? Если да, то сколько? Замешаны ли в этом другие члены Кха'Ри, или вина лежит целиком на ней одной?

— Нас… предал администратор На'Фар.

— Правда? Это непохоже на него. Он всегда был очень лоялен.

— Лоялен? Да, я вполне согласен с этим. А что, если какие-нибудь приказы… скажем, от некоего члена Кха'Ри, заставили его выдать меня минбарцам? Он ведь выполнил бы их, не так ли?

— Я полагаю, что да.

Она была очень хладнокровна. У неё, должно быть, спрятан очень крупный туз в рукаве. Но как можно спрятать что-либо в этой комнате? Здесь была всего лишь одна дверь, и Маркус исподтишка загораживал её собой. Тут не было никаких шкафов или кладовок. Она была пустой, несколько более пустой, чем подобало бы члену Кха'Ри… Вот. Тонкий шов в стене, почти незаметный. Потайная дверь.

На'Тод, очевидно, заметила движение его глаз. Она встрепенулась было, но Шеридан бросился вперёд и сбил её с ног. Она упала, и он приставил пистолет к её голове.

— Выходите, или она умрёт! — рявкнул он. — Вы что, думаете, я попадусь в одну и ту же ловушку дважды?

На'Тод крикнула что-то на неизвестном Шеридану нарнском диалекте, и дверь открылась. Оттуда вышли двое. Один из них был нарном, его простая серо-коричневая одежда скрывала его истинный статус, но его манера держаться выдавала в нём воина. А вслед за ним вышел… минбарец, на нём были чёрные одежды воинской касты, а в руке он держал металлический шест, точно такой же, как тот, что Сьюзен забрала у Деленн.

Маркус выкрикнул что-то, что Шеридан не расслышал, и бросился вперёд. Минбарец повернулся лицом к нападавшему, что-то мелькнуло, и Маркус уже лежал на полу лицом вниз. Он попытался встать, но нарн поставил ему на поясницу свою ногу, обутую в тяжёлый башмак. Шеридан презрительно посмотрел на них.

— Одно движение, и ей конец, — проговорил было он, но вдруг почувствовал, что не в состоянии сделать ни единого вдоха, после того, как что-то с огромной силой врезалось ему в живот. Отшатнувшись назад, На'Тод освободилась от его хватки и уставилась на него, глядя, как он корчится на полу. Она брезгливо подняла его пистолет.

— Что-то вы недостаточно умны для великого капитана, — сказала она.

— Нет, — вмешался минбарец. — Просто он не дипломат, и не более того. Он воин, я вижу это в его глазах.

— Заткнись со своим воинским духом и честью, — прохрипел Шеридан. — Значит, это всё ты, — обратился он к На'Тод. — Ты послала На'Фару тот предательский приказ.

— Вообще-то, нет, — ответила она. — Это сделала не я, но я знаю, кто это был. У меня есть к вам один вопрос, я попрошу вас ответить на него, как только с дыханием всё будет в порядке.

Он ответил её яростным взглядом, и она пожала плечами.

— Вы обратили внимание на то, что говорил Х'Кло на сегодняшнем заседании. До этого, от кого вы слышали о Древнем Враге?

— На'Фар… он прошептал это, когда… — Шеридан с трудом втянул воздух. — Когда умирал. И Деленн.

Никакой особой реакции со стороны минбарца не последовало, но что-то слегка изменилось в его позе.

— Она… Я не знаю точно… Она тоже говорила что-то такое.

На'Тод поглядела на нарна и минбарца. Нарн колебался. Минбарец стоял молча.

— Оно было чёрное, — раздался тихий, грубоватый голос. Это был Маркус.

— Такое чёрное, что взгляд как будто соскальзывает с него. Помесь паука и самого жуткого ночного кошмара. Когда оно проснулось, я слышал, как оно кричало у меня в голове.

На'Тод махнула рукой, и нарн убрал свою ногу со спины Маркуса.

— Я видел его. Я видел, как оно поднималось из-под земли. О, Боже, я думал, что сумел забыть это.

— Что? — прошептал Шеридан. — Что это было?

— Древний Враг, — ответила На'Тод. — Вегу 7 не уничтожали ни минбарцы, капитан, ни центавриане, ни представители какой-либо другой знакомой вам расы. Её разрушила древняя, существующая вне времени, тёмная и ужасающая раса. Они снова обретают свою силу. Тому порукой Вега 7. Один из их кораблей был спрятан там, и они вернулись, чтобы вернуть его себе. Мы — последний бастион надежды, последняя линия обороны, выстроенная, чтобы отразить возвращение Врага. Они вновь копят силы на своём родном мире по имени За-Ха-Дум, собирая там свои корабли. Мы должны ждать их прихода, и вы тоже должны делать это.

За-Ха-Дум? Шеридан уже слышал это название. Сьюзен упоминала его… Сьюзен…

— Я не… не верю… вам, — пробормотал он. — Не…

Нога в тяжёлом ботинке врезала ему по черепу, и он потерял сознание.

На'Тод взглянула на своих компаньонов.

— Тащите его отсюда. Ха'Кормар'А Г'Кар должен увидеть его.

— А что с его кораблём? — спросил Нерун. — Там могут удивиться, куда он пропал.

— Ну и пусть себе удивляются. Я устрою небольшое прикрытие. Если их подозрения возрастут слишком сильно, проще всего будет взорвать его.

— А с этим что? — спросил Та'Лон, указывая на Маркуса, также лежащего без сознания.

— Берите его с собой. Он тоже видел Врага, и может оказаться лучшим кандидатом на то, чтобы служить вместе с нами, чем Шеридан.

— А как быть с его компаньоном? С той женщиной?

— Я объясню исчезновение Шеридана и ей. Если будет надо, она тоже исчезнет. У меня есть контакты с Тента Макур.

— А если Шеридан так и не вернётся из святилища Ха'Кормар'А Г'Кара в горах Г'Хоражар?

— Когда это случится, тогда и будем с этим разбираться. Г'Кван с вами, и да благословит он Г'Кара.

* * *

Сьюзен Иванова сидела в своей комнате, и ей хотелось улыбаться. После всех своих проверок, На'Тод упустила одно-единственное подслушивающее устройство, самое маленькое из всех. Сьюзен поместила его внутрь самого Шеридана, воспользовавшись для этого поцелуем. Оно было чрезвычайно мощное и частично живое, один из самых мелких образцов технологии её друзей.

— Вы слышали? — сказала она. Несмотря на кажущуюся пустоту комнаты, она была не одна. Она никогда не была одна. — Отлично. Горы Г'Хоражар находятся, кажется, к западу отсюда. Будет несложно обнаружить это святилище Г'Кара. Мы просто последуем за сигналом передатчика Шеридана.

Да, я тоже так думаю. Воин подойдёт лучше всего. Вы сумеете доставить его вовремя? Ах, хорошо. Я не думаю, что даже Г'Кар способен справиться с воином. По крайней мере, без своих верных прислужников. Воин сможет двигаться за нами, пока мы будем идти за Шериданом, и когда мы окажемся достаточно близко, ему будет несложно почуять Г'Кара.

Шеридан? Оставьте его мне. Он знает мало. Определённо недостаточно, чтобы представлять угрозу для нас. Я смогу сделать так, чтобы он поверил, что это На'Тод подстроила измену на Веге 7 и что Г'Кар работал на минбарцев. Шеридан уже кое-что знает о рейнджерах, но ему также известно, что вы с минбарцами давние враги. Он может выяснить это, но мне не под силу остановить его, если он станет копать слишком глубоко. Всё, что ему достаточно знать, это то, что вы враги минбарцев и хотите помочь нам в борьбе против них. Когда Г'Кар будет мёртв, это будет несложно, и заодно, вы избавитесь от этой назойливой проблемы.

Деленн? Не беспокойтесь. Я сделала приготовления к решению этой задачи.

Верьте мне.

Глава 3

У министра Лондо Моллари выдался на редкость скверный день. Его возлюбленная жена Номер Один — Тимов — была сегодня в особенно гадком расположении духа, и посвятила свою деятельность тому, чтобы вывести из себя всех, кто находился в радиусе нескольких миль от нее. Пытаясь спастись от ее язвительных колкостей и летающей посуды, Лондо пережил встречу со своей супругой Номер Два — Даггер, которая явно что-то замышляла. Лондо готов был поклясться, что слышит, как в ее голове жужжат маленькие колесики. Не в силах выносить вид ее явно фальшивых улыбок, при помощи которых ей, тем не менее, удавалось скрывать то, что она хотела скрыть, Лондо попытался сбежать. До него доходили слухи, что Даггер встречалась с этой, будь она трижды проклята, гарпией Леди Эльризией, и он весь содрогался при мысли о том, что у них там за дела. Великий Создатель, женщины не должны залезать в политику. От этого еще ни разу не случалось ничего хорошего. А его любимая жена Номер Три — Мэриел, сидела в своей спальне и о чем-то думала, что само по себе уже было крайне подозрительно. Женщины были созданы в этой Вселенной не для того, чтобы думать.

И, как будто всего этого недостаточно, премьер-министр Урза Джаддо окончательно застрял на своих личных консультациях с императором — да поможет Великий Создатель всем запомнить хотя бы его имя. Турхан был великим человеком, но его сын стал таким ничтожеством, что на него мало кто вообще обращал внимание. Мэррит на самом деле был не так уж и плох в качестве императора, но когда единственный эпитет, приходящий в голову при мысли о верховном властителе всей Великой Республики Центавра — «компетентный», то дела плохи. Все помнят великих правителей, все помнят безумных правителей, но никому нет никакого дела до правителей компетентных.

И, само собой разумеется, раз ни премьер-министра, ни императора нельзя было отыскать в течение целого дня, министр Моллари стал единственной доступной мишенью для всех подхалимов, паразитов и лизоблюдов города, а это была огромная куча народа. После дачи многочисленных обещаний поговорить с императором и уладить такие вещи, как налоги, импортные пошлины на спу, отмены несанкционированных браков, нарнское пиратство в отдаленных центаврианских колониях и прошения о том, как бы заставить торговцев-дрази, посещающих Приму Центавра, выражаться для разнообразия поскладнее, Лондо был готов кого-нибудь убить. Возможно, себя.

День подходил к концу, и настроение Лондо портилось все сильнее. Как бы ни были плохи эти паразиты, все же общение с ними было для него в тысячу раз предпочтительнее, чем со своими женушками, с одной из которых ему придется сегодня провести ночь. Находясь перед выбором между перспективами жутких моральных казней со стороны каждой из трех — Тимов размозжит ему голову, Даггер утопит, а Мэриел скорее сожжет на костре — он начинал склоняться к мысли о том, что самоубийство принесло бы ему немало удовлетворения. Еще немного, и он возжелал бы себе такой участи обоими сердцами.

Но, под самый конец, появился еще один посетитель. Этого Лондо знал, и ему было известно, что он несколько отличается от всех прочих. Его визит означал кое-какое серьезное и непременно связанное с неприятностями дело.

— Господин Котто, я полагаю? — сказал он гостю. — Да, я припоминаю вас. Что ж, в таком случае, не затруднитесь ли рассказать мне, зачем ваш патрон заставил вас проделать столь долгий путь сюда с самого Минбара? Надеюсь, не только лишь затем, чтобы обменяться обычной порцией угроз и оскорблений?

Вир осторожно огляделся вокруг. Это было частное помещение для аудиенций, и, само собой, оно было пусто, если не считать двух усталых стражников в дверях.

— Э-гхм, — смущенно кашлянул Вир, делая какие-то мелкие, почти незаметные движения пальцами.

Лондо, однако, заметил их, и чуть было не закряхтел от досады. И он осмеливался думать, что хуже сегодня уже не будет.

— Убирайтесь отсюда! — обратился он к охранникам. — Давайте! Я вполне уверен в своих силах, и смогу защитить себя сам. Вы думаете, меня просто так прозвали Пасо Леати? И вообще, вы что, серьезно полагаете, что это — убийца? Чушь!

Стражники переглянулись, пожали плечами и вышли. Лондо свысока поглядел на Вира, который продолжал выглядеть озабоченным.

— А эта комната не… с жучками, правда? Нет ничего такого?

— Разумеется, нет! Это же помещение для аудиенций. Кому может понадобиться ставить тут жучки, так разве что тому, кто пользуется ею сам. И, кроме того, мы проверяем ее по окончании каждой встречи. Как я понимаю, лорд Рифа на самом деле не знает, что вы находитесь здесь?

— Не совсем так. В общем-то, он, конечно, знает то, что я здесь, но не знает то, что я… в общем… здесь. В смысле, что я тут, разговариваю с вами, а не в том смысле, что я вообще на Приме Центавра. Вот так, если вам угодно.

— Ничего не понимаю, — рявкнул Лондо. — Нельзя ли выражаться яснее? У меня был трудный день, и я устал. Что там слышно от нашего уважаемого паука-конспиратора Г'Кара?

— Ах… хм… — Вир все еще нервно оглядывался по сторонам. — Простите, до вас дошла новость о нападении на колонию землян и нарнов на Веге 7?

— О да. В Центаруме многие были ужасно огорчены тем, что сделали это не мы. Кха'Ри, разумеется, не поверил, что мы тут ни при чем?

— Боюсь, что нет. На самом деле, это был… э-э-э… тот самый Враг, о котором столько говорил Г'Кар. Минбарцы подозревают это, но они до сих пор слегка дезорганизованы после смерти Бранмера. Они все еще не разобрались до конца со своими рейнджерами, так что нам приходится… э-э-э… поддерживать огонь, если так можно выразиться. Серый Совет даже не знает о существовании этой маленькой агентурной сети у Г'Кара. По крайней мере, мне так кажется.

— Вир! Естественно, они не знают. Если бы им было об этом известно, то узнал бы и Рифа, а если бы до него дошло, что я снабжаю сугубо конфиденциальной информацией из Центарума некоего хорошо известного нарна, чтобы помочь ему сражаться против какого-то Врага, в которого я, к тому же, сам до конца не верю, то я был бы уже казнен крайне неприятным способом.

— Ах, да. Лорд Рифа. Могут возникнуть кое-какие… сложности, касающиеся этого вопроса. Как, я уверен, вы знаете, Серый Совет уже давно испытывает своеобразный зуд в связи с желанием нанести землянам еще один удар. Только внутренние политические раздоры удерживали их от этого до сих пор. Ведущая сатаи религиозной касты по имени Деленн недавно исчезла — ее либо похитил, либо склонил на свою сторону капитан Шеридан. Это открыло перед кастой воинов перспективу получить большинство в Сером Совете, возможно, власть над рейнджерами и… вероятно, перспективу вторжения в пространство нарнов с целью добраться до землян.

— О, Великий Создатель! Только не еще одна война! Я все еще не успел отойти от предыдущей.

— Именно так, и еще я должен сказать, что… э-э-э… Кха'Ри не собирается сидеть сложа руки, если минбарцы вторгнутся в их космос, а минбарцы могут, в некотором смысле… попросить помощи у нас. Меня послали, чтобы обсудить этот вопрос с императором и премьер-министром.

— Тогда почему же Рифа не занялся этим лично? Ах, нет, можете не отвечать. Он знает, что если ступит на поверхность Примы Центавра, то продолжительность его дальнейшей жизни будет измеряться в минутах.

— По-моему, в его случае это несколько слишком оптимистично.

— Хорошо, тогда чего же Г'Кар хочет, чтобы я сделал в этой связи?

— Простите, как я полагаю, премьер-министр Джаддо не с нами?

— Лишь изредка. Это была шутка, Вир.

Вир послушно засмеялся.

— Нет, насколько мне известно, вы и я — единственные центавриане, впутавшиеся в милые игры Г'Кара.

— Г'Кар хотел бы, чтобы вы склонили императора и премьер-министра Джаддо к тому, чтобы э-э-э… воспротивиться требованиям минбарцев объявить войну Нарну. Мы не можем пойти на риск дестабилизации всей обстановки, это чревато большой опасностью в случае атаки Врага. Мы мало что сможем сделать, чтобы повлиять на Серый Совет, и, тем более, на землян, но если мы откажем в помощи минбарцам, они могут придти к выводу о необходимости пересмотра своих решений.

— Или они могут вместо этого напасть на нас. Вир, мои взаимоотношения с лордом Рифой не из самых радужных, как великолепно осведомлены все, за исключением моей возлюбленной жены Тимов. Не говоря уже о том, что самая большая проблема — эта гарпия, на которой женат Рифа! Леди Эльризия крепко держит нашего маленького императора в своих когтях.

— Но…

— Не отчаивайтесь, Вир! Я сделаю все, что смогу. Безумец, почему я вообще ввязался во все это?

— Потому что вы, точно так же, как и Г'Кар, видели большой черный корабль, потому что Г'Кар спас тогда вашу жизнь, и…

— Вир! Это был риторический вопрос. Ну что же, хорошо, отправляйтесь. Я сделаю все, что будет в моих силах, но сверх того и пальцем не пошевелю.

— Слушаюсь, министр.

— Ах да, Вир, подождите минутку. Как там насчет этого Шеридана? Похоже ли на то, что он станет препятствием для всех нас?

— О, нет, нет. Мне думается, Г'Кар предусмотрел это.

* * *

Как и у министра Лондо Моллари, у капитана Шеридана тоже был скверный день. Но, в отличие от министра Моллари, беспокойство доставляла ему только одна жена, а не три, и, слава Богу, Анна была не здесь. Сейчас она, должно быть, напивалась в какой-нибудь забегаловке на Проксиме 3. К тому же, компанию ему составляли не орды лизоблюдов и прилипал, а нарн, минбарский воин и бородатый англичанин с манией смерти и глубокой ненавистью к минбарцам в душе. И окружала его не кичливая элегантность Императорского Дворца на Приме Центавра, а первозданная дикость гор Г'Хоражар. При нем не было оружия, и, хотя нарн — Та'Лон — прямо не называл его пленником, Шеридан имел основания полагать, что любая попытка двигаться в каком-нибудь еще направлении, к примеру, в обратную сторону, в Г'Хамазад, чтобы освежевать эту лживую нарнскую сволочь На'Тод — кончится тем, что ему будет очень больно. Минбарец — Нерун — говорил очень мало, а землянин — Маркус — вынужден был держать себя в руках после двух неудачных попыток напасть на Неруна.

Шеридан, однако, вовсе не планировал бежать. Поступив так, он сделал бы то, что от него ожидали, а он не стал бы Старкиллером, если бы делал то, чего от него ожидали другие. И, кроме того, он признавался себе — в свободные от посылания мысленных проклятий в адрес палящего солнца, минбарца и всего этого треклятого высокогорья моменты, что ему было интересно. Советник На'Тод, которая, как было очевидно, подстроила все это, заявила, что знает, кто стоял за предательством на Веге 7. Несмотря на все признаки обратного положения вещей, это была не она. И был упомянут какой-то Враг, или Тьма. Это заставляло его вспомнить слова, что прошептал администратор На'Фар перед смертью, и мученический вопль, вырвавшийся из глубин сознания сатаи Деленн. Потом еще был Маркус, смутные образы в памяти которого свидетельствовали о том, что Вегу 7 могли разрушить все-таки и не минбарцы. И, наконец, была Сьюзен со своими сверхмощными, жутко таинственными друзьями, которая вытащила его из минбарской тюрьмы и преложила ему — и всему человечеству — помощь этих самых могущественных друзей, которые, по всей видимости, и были тем самым Древним Врагом, упомянутым в священных книгах нарнов и минбарцев.

Шеридан был, мягко говоря, заинтригован. Причем до такой степени, что был на грани того, чтобы НЕ прикончить этого минбарца на месте. Минбарцы причинили Шеридану слишком много страданий, чтобы он мог удержаться от подобной попытки, но, тем не менее, он до сих пор не предпринял ее.

После того, как из него вышибли дух в апартаментах советника На'Тод, Шеридан очнулся в маленьком челноке, летящем прочь от города Г'Хамазада. Кроме него, в челноке находилось три живых существа — Нерун, Та'Лон и Маркус, но ни одно из них, включая его самого, не было особенно разговорчивым. Лишь Та'Лон разговаривал с ними время от времени в течение дня — и то, только после того, как они приземлились на маленькой военной базе у подножия гор Г'Хоражар.

— Советник На'Тод знает, кто приказал выдать вас, — сказал он. — Пойдемте с нами. Вы увидите Ха'Кормар'А Г'Кара и услышите, что он скажет вам. После этого, может быть, На'Тод и расскажет вам то, что вас так интересует.

И вот, Шеридан поступил согласно этому совету, причем наиболее сильным мотивом его действий было желание встретиться с Г'Каром, нежели что-либо еще. Существовало крайне мало людей, чьи деяния были столь значительны, что их имена были на устах у всех обитателей Галактики. Одним из них был сам Шеридан, неизменно сопровождаемый прозвищем «Старкиллер», потом сатаи Деленн из Серого Совета; сатаи Синевал, тоже член Серого Совета, и, к тому же, вождь клана Клинков Ветра; воительница Джа-Дур, известная как Несущая Смерть, дилгарка, пропавшая без вести, считается погибшей; генерал Ричард Франклин, «Старый Громовержец», погибший уже несколько лет тому назад; и Г'Кар, величайший герой нарнов, прославившийся во время их войны с центаврианами, полководец и лидер, которому нет равных, таинственным образом покинувший Кха'Ри, когда война приблизилась к состоянию кровавого пата, и которого с тех пор никто никогда не видел. Несмотря на то, что в той войне Шеридан сражался на стороне нарнов, ему никогда не доводилось лично встречаться с Г'Каром, хотя он был бы совсем не против такой встречи.

Когда, наконец, они достигли вершины перевала, по которому пролегал путь в маленькую долину, Шеридану стало ясно, что возможность встречи с Г'Каром ему может не представиться никогда. Трупы нарнов были разбросаны по всей округе, разорванные, расчлененные и растерзанные… чем-то, что не могло быть ни человеком, ни нарном, ни минбарцем.

Та'Лон что-то коротко сказал на своем языке Неруну, который в ответ кивнул.

Шеридан понимал по-нарнски и молчаливо согласился с Та'Лоном. Это действительно было нехорошо.

* * *

Офицер Службы Безопасности Уэллс смотрел на свою заключенную, ощущая своеобразное удовлетворение. Она была истерзана, оборвана и больна; прежний огонь теперь не пылал ярко в ее глазах, а лишь тлел. Семь дней допросов, голода и телепатических сканирований принесли нужные результаты. Она была самым упорным подследственным, самой трудной целью из тех, что попадались ему до сих пор. Но он, в конце концов, побеждал, и, побеждая, он помогал человеческой расе. Той самой расе, которую почти уничтожила та, что сидела сейчас перед ним.

Уэллс поглядел на записи, лежавшие перед ним. Все остальные восемь членов Серого Совета. Синевал, Хедронн, Ленанн, имена, касты, подробности. Кто может представлять угрозу, кто нет, для кого существует возможность приобрести власть, кто в состоянии вести войну против земного человечества. Оставалась еще масса вещей, которые было необходимо выяснить — расположение войск, численность, организация армии, детали минбарских технологий, но все это могло подождать. Уэллс выяснил, что в Сером Совете были большие разногласия по вопросу о главенстве над секретной армией — рейнджерами. Как там Шеридан охарактеризовал их? «Частично воины, частично жрецы, частично секретные агенты». Были сомнения насчет того, кому их возглавить, и решение этого вопроса могло занять длительное время. Уэллс надеялся, что достаточно длительное, чтобы он успел выяснить все, что было нужно ему — и человечеству.

Раздался вежливый стук, и дверь открылась еще до того, как Уэллс успел что-либо сказать. В камеру вошла привлекательная рыжеволосая женщина, носившая черные кожаные перчатки и значок — символы, являвшиеся скорее данью традиции и ритуалам, чем имевшие реальное значение. Все, связанное с корпусом Пси, потеряло значение, когда погибла Земля.

— С добрым утром, мисс Александер, — сказал он. — Надеюсь, вы чувствуете себя хорошо?

— Да, благодарю вас, — сказала она, занимая место, которое Уэллс освободил и предложил ей. Пленница взглянула на нее взглядом, в котором была мука… и безысходность.

— В этот раз ее защита должна быть существенно слабее. У вас может получиться вытянуть из нее гораздо больше, чем раньше, — говорил Уэллс. — Не волнуйтесь, если то, что будет идти, покажется вам бессвязицей — этим займусь я. Ваша задача — просто добыть как можно больше материала.

— Конечно.

Лита Александер сняла перчатки и, мягко и уверенно, взяла ладони сатаи Деленн в свои. Уэллс молча смотрел, как Лита медленно опустила веки, сосредотачиваясь, и Деленн тоже закрыла глаза, в отчаянии.

— Она думает о ком-то. О минбарце. Он один из этих рейнджеров. Он однажды спас ей жизнь и она… испытывала чувства по отношению к нему. Смешно, но вы напоминаете ей его. Его имя… его звали Нерун. Он покинул ее, или она покинула его, что-то в этом роде. Вроде бы, немножко верно и то, и другое. Кажется, у минбарцев отношения друг с другом не совсем такие же, как у нас.

Уэллс кивнул, и его безотказная память зарегистрировала все, что сказала Лита. Он отметил, как надломилась при этом осанка Деленн, выдавая ее страдание.

— Я снова вижу девять колонн света, — шептала Лита. — Это Серый Совет, но… что-то немножко не так. Кажется, идет война. Ого! Это что-то вроде тактического дисплея, но такого я никогда не видела. Можно… видеть все, что происходит вокруг. Они наблюдают за ходом боя. Кругом полно Старфьюри. Мне… мне кажется, это Битва на Рубеже, но я не совсем уверена. Больших кораблей, по-моему, не видно совсем.

Я… О, нет… это Земля. Они уничтожают Землю. Они смотрят, как она погибает. О Боже, нет! Все умирают… все гибнут… Я… Я не могу смотреть!

— Продолжайте, — настаивал Уэллс. — Пожалуйста, продолжайте.

— Это… о, Боже… Это ворлонец. Она видела его — видела ворлонца! Как они выглядят на самом деле. Он… ох… это так прекрасно… и он такой яркий и такой… ох!

— Ворлонец? Что там делают ворлонцы?

— Это… что-то вроде сделки. Ворлонцы знают о рейнджерах… и даже немножко помогают им. Не очень сильно, лишь чуть-чуть. Они… они хотят что-то взамен. Человека… землянина… имя… Вален. И… ах, он так прекрасен. Кош… это его имя. Кош. Ворлонца зовут Кош. Он… этого не может быть. Я не одна. Кош… Кош знает, что я тут. Но как? Как? Ох… он такой… прекрасный!

Голова Литы отдернулась назад, и ее глаза раскрылись. Они были закачены. Она обмякла и стала падать из кресла. Уэллс бросился, чтобы поймать ее. Она не двигалась, и на мгновение Уэллс испугался, что то, что она увидела, убило ее. Но она все-таки шевельнулась, и даже сумела снова вскарабкаться в кресло.

— Это было… это было… невероятно, — прошептала Лита. — Ворлонец… он был такой… такой…

— Вы видели Битву на Рубеже? — спросил Уэллс.

Лита кивнула.

— Она была там? Она точно была там?

— Да. Она вела разные дела. Не совсем в качестве командующего, но что-то вроде этого.

— Отлично. Благодарю, мисс Александер. Если вы сможете попытаться собрать воедино все, что вы видели, то постарайтесь подготовить полный отчет для меня, как только у вас найдутся силы для этого. Мистер Каттер, пожалуйста, проводите мисс Александер в ее жилище.

Каттер кивнул и в его глазах блеснуло нечто такое, что подсказывало, что выполнить данное поручение его совсем не затруднит.

Уэллс сел в свое кресло и поглядел на Деленн. Он зевнул и потянулся. Он не спал уже больше суток. Деленн не спала дольше.

— Лишение сна, — сказал Уэллс. — Это одна из наших самых старых методик допроса. Вы становитесь… дезориентированной, обеспокоенной, возможно даже начинаете галлюцинировать. Конечно же, трудно гарантировать, чтобы вы случайно не заснули, поэтому этот вот стул, на котором вы сидите, специально оборудован. Как только я включу вот это… — Уэллс демонстративно щелкнул выключателем на стене рядом с собой, — начнет работать программа, генерирующая случайные разряды электрического тока в вашем стуле. Они недостаточно сильны для того, чтобы оказаться смертельными, они просто служат раздражителем умеренной силы.

Деленн вздрогнула и судорожно вздохнула.

— Они происходят через случайные интервалы продолжительностью от одной до пяти минут. Разумеется, они будут мешать вам спать или концентрироваться для глубокой медитации. К несчастью, боюсь, что мне самому придется поспать, так что я вынужден оставить вас, чтобы пойти отдохнуть. Мистер Боггс? Я доверяю это вам. Следите за ее безопасностью, и следите, чтобы она все время находилась на этом стуле. Постарайтесь не причинять ей боли, если это не станет абсолютно необходимой мерой, и вызывайте меня, если будут какие-нибудь проблемы.

Офицер Службы Безопасности Боггс коротко кивнул в ответ.

Уэллс поднялся со своего места и направился к двери. В тот момент, как он подошел к ней, он услышал голос Деленн.

— Слово, которое вы не хотите произносить… это — … пытка, — проговорила она. Ее голос был хриплым.

— А если бы это была ваша столица, а я находился на вашем месте, намного ли лучше обращались бы со мной?

Она опустила голову и тут же вскрикнула от удара тока.

— Подумайте вот о чем, сатаи Деленн. Если вы не будете спать, то вы не сможете видеть сны. Как мне хотелось бы того же. Счастливо отдохнуть, сатаи Деленн. До скорого, мистер Боггс.

И Уэллс ушел. Деленн поглядела на своего одинокого охранника и чуть не разрыдалась от его холодного безразличия. Она вспомнила, как он избивал ее, выламывал руки и бил ногами. Он получал удовольствие, но то было не единственной причиной, по которой он делал это. Он причинял ей боль во имя своего народа. Он желал лишь служить своему народу и своей родине.

«Во имя Валена, — подумала она. — Что же мы сотворили? Что сделала я?»

* * *

Та'Лон встал на колени рядом с телом и стал внимательно осматривать его, изучая кошмарные увечья. Поднявшись, он обвел взглядом остальные растерзанные трупы, разбросанные вокруг. Он молчал. Стоя рядом с ним, Нерун шептал что-то, произнося имя Валена. Маркус стоял, сгорбившись, и громко блевал. А Шеридан… он просто застыл, потрясенный до глубины души. Это напомнило ему Вегу 7, но даже та масса смертей не ошеломила его так, как это. Трупы были буквально разодраны на части, от них отрывали член за членом. Шеридан не питал особо теплых чувств к нарнам, но такого он не пожелал бы никому, даже минбарцам.

— Кто мог сделать это? — спросил Маркус. Он был очень бледен.

— Вы должны знать, — ответил Нерун. Он раздвинул свой боевой посох — похожий на тот, что Сьюзен забрала у Деленн.

— Вы их уже видели.

— Черный корабль? Корабль, который кричал?

— Вроде того. — Та'Лон настороженно оглядывался вокруг. — Это был один из их слуг. Должно быть, воин.

Не говоря больше ни слова, он и Нерун направились быстрым шагом к маленькой группе строений, теснившихся в конце долины. Она выглядела как нечто среднее между храмом и замком, и Шеридан понял, что это и есть то место, где Г'Кар жил и откуда управлял своей агентурной сетью.

И это была работа друзей Сьюзен? Последней надежды человечества? А что, если они…? Нет, это совсем другое, внутреннее дело, их и Г'Кара. Они не станут делать того же самого с людьми. С чего бы им так поступать?

Но все же, Сьюзен ведь говорила, что ее друзья действуют скрытно, опасаясь привлечь внимание к себе. Неужели Г'Кар представлял для них такую значительную угрозу, что они рискнули вот так продемонстрировать свое присутствие?

Шеридан достал свой пистолет и побежал вдогонку за Неруном и Та'Лоном. Маркус был рядом с ним, и выражение страха и отвращения на его лице сменилось холодным гневом. Возможно, Нерун и Та'Лон были правы, и Маркус действительно видел этих существ раньше, на Веге 7.

Слишком много вопросов, и слишком мало ответов. Ему никогда не хватало ответов.

* * *

Командор Дэвид Корвин не находил себе места. Ему не нравились нарны, ему не нравилась их родная планета, и ему не нравилось болтаться вокруг нее на «Вавилоне». Он уже довольно продолжительное время занимался этим — убивал время, пока капитан пребывал неизвестно где.

Сегодня, однако, дела обстояли хуже, чем обычно. Прошел день, а от капитана не было слышно ни звука. Он не ответил, когда Корвин попытался выйти с ним на связь, чтобы сделать свой ежедневный доклад. Советник На'Тод просто сказала, что Шеридан покинул Г'Хамазад с секретной миссией, и что он вернется через несколько дней. Корвин был не вполне уверен, стоит ли ей доверять, но он был достаточно сообразителен, чтобы не сказать это ей в лицо, даже через экран терминала связи.

В последний раз, когда он отпустил капитана одного на планету, где правили нарны, того похитили. Кто-то в Кха'Ри был замешан в этом деле, и Корвин был не настолько наивным, чтобы не заподозрить, что нечто подобное случилось снова. Он был начеку, чтобы не пропустить признаки появления минбарских крейсеров, но все корабли, что сновали вокруг, принадлежали исключительно нарнам и не представляли собой ничего необычного. Также он принял решение послать на планету небольшие группы из членов экипажа, чтобы выяснить все на месте. До сих пор никто из них еще не выходил на связь.

— Командор! — раздался голос лейтенанта Франклина. — Для вас личное сообщение. От мисс Ивановой.

— Сьюзен!

Сьюзен спустилась на планету вместе с Шериданом и Маркусом. О ней тоже ничего не было слышно со вчерашнего дня. Если даже Корвин побежал в свой командный пункт чуть быстрее, чем было безопасно или прилично для человека его звания, никто не сказал по этому поводу ни слова. То, что было между ним и Сьюзен, кончено, правильно? Этому пришел конец, когда она умерла.

Корвин плюхнулся в свое кресло в командном пункте и включил экран. Оттуда на него смотрело лицо Сьюзен. Он сделал внутреннее усилие, чтобы перестать просто пялиться на ее красоту, и вспомнить, что он хотел ей сказать. Это было важно. Дело касалось капитана.

— Что происходит? — спросил он. — Советник На'Тод сказала…

— Что бы ни сказала советник На'Тод, это, вероятно, была ложь, — перебила его Сьюзен. — Я не знаю точно, что произошло, но после разговора с ней Джон сорвался с места. Он больше не в Г'Хамазаде, я уверена в этом, но я знаю, что он жив.

— Ты знаешь? Откуда?

— Я… — она поморщилась, как от боли. — Я не могу говорить об этом. Я просто знаю. Я пытаюсь проследить за ним. Не думаю, что и на этот раз тут замешаны минбарцы. Скорее всего, какие-то политические проблемы с Кха'Ри. Может быть, они больше не хотят предоставлять нам убежище. Не беспокойся, Дэвид, я постараюсь сделать все, что смогу. Пожалуйста, не спускайся на планету. Там ты в безопасности. А тут может быть опасно.

— Сьюзен! Я… Будь осторожна.

Она улыбнулась.

— Спасибо. Ты тоже будь осторожен. Я буду выходить на связь как можно чаще. Отбой.

Сьюзен отключила свой терминал и оглянулась с выражением гнева и горечи. Рядом с ней шевельнулась тень.

* * *

Г'Кар знал, что умирает, что Тьма, наконец-то, явилась к нему. Он мог задаваться разными вопросами — например, как они отыскали его, откуда они могли о нем узнать, почему он был до сих пор жив, но в данный момент смысла в этих вопросах не было. Весь смысл заключался в том, чтобы выжить, сохранить не просто свою жизнь, но и все то, что он уже успел создать.

Мягко и осторожно он прикоснулся пальцами к своей ране. Кажется, он стареет. Такое маленькое ранение не причиняло бы ему столько боли раньше, когда он воевал с центаврианами. Или нет? Что же все-таки лучше — война на истощение, вроде той, или конспиративная, секретная война, которую он вел до сих пор?

— Г'Кван, помоги мне, — прошептал он, нырнув во тьму своей спартанской комнаты. Книга Г'Квана лежала на столе в другом конце комнаты. Он благоговейно посмотрел на нее и начал шептать слова, что были записаны в ней.

— Есть тьма ужаснее той, против которой мы идем в бой…

Он ранил зверя, это он знал наверняка. Вот почему он до сих пор жив. Убегая, он обронил где-то свой нож. Зверь мог прятаться где угодно. Г'Кар узнал его в краткий момент, когда он стал видимым. Это был один из слуг Врага, о таком говорил Г'Кван.

За дверью что-то двигалось, и Г'Кар беспомощно огляделся в поисках оружия. Его комната была почти пуста. Где же был его союзник? Ворлонец всегда был где-то неподалеку, но его никогда не оказывалось на месте, если он был нужен. Странно, Г'Лан должен был бы почувствовать появление своего старого врага. Разве что только Г'Лан не мог вмешиваться. Да, возможно, так оно и было. Может быть, это проверка для Г'Кара, испытание, которое покажет, достоин ли он встретиться лицом к лицу с Тьмой.

Мерцание обозначило место, где зверь прошел сквозь стену. Г'Кар откатился в сторону, поморщившись от боли, причиненной ему раной. Он с трудом мог видеть очертания воина теней, маячившего перед ним. У него, к счастью, не было оружия, действующего на расстоянии. По крайней мере, у Г'Кара оставалась надежда. У него всегда оставалась надежда.

Схватившись за свечи, он вытащил одну из них. Она все еще горела. Никудышное оружие, но ничего другого у него не было. Держа ее в руке, он сделал выпад, и заставил зверя отшатнуться. Фигура испустила жуткий рев. Г'Кар взглянул на его отвратительные очертания и вознес Г'Квану беззвучную молитву.

Это не помогло. Свеча сломалась и упала, ее маленький огонек потух. Г'Кар попытался остановить прыжок чудовища, но было слишком поздно. Зверь поймал его и стал раздирать ему бок. Крик боли сорвался с уст Г'Кара, когда зверь бросил его назад, ударив спиной о каменный стол. Падая на пол, Г'Кар взглянул в сторону двери.

Раздались выстрелы из плазменного оружия, кто-то выкрикнул имя Валена и кто-то — Г'Квана. Г'Кар улыбнулся. Все-таки, его молитва возымела действие.

* * *

Сатаи Деленн обступали призраки прошлого. Она вспоминала войну, вспоминала свой надрывный крик: «Убейте их! Убейте их всех до единого!» Вспоминала погасший взгляд Неруна, уходящего от нее. Вспоминала мудрость речей Драала.

Вспоминала…

У нее перехватило дыхание, когда очередной удар тока хлестнул по ее телу. Тяжело подняв глаза, она увидела Боггса, молча стоявшего у двери камеры. Ему доставляла удовольствие ее боль, но он не показывал даже намека на это. Ухватившись за край стола, она пыталась втянуть в себя воздух. Дыхание ее было хриплым и тяжелым.

Она снова соскользнула в прошлое.

«— Я видел многое, — говорил Нерун. — Я был близок к тому, чтобы умереть там. Я был одинок, мне было страшно, и я думал о тебе. Думал о третьей ночи, когда женщина смотрит на спящего мужчину, думал о…»

Еще один шок, но не слишком ли скоро? В состоянии ли она еще вести счет времени? Может ли она вообще вспомнить, что такое время? Остался ли в этом слове хоть какой-то смысл?

— Г'Кар говорил со мной. Он говорил о разном. В его словах была мудрость. Он знает о Тьме, Деленн. Он знает, и он готовится встретить ее. Я думал раньше, что только мы одни можем сражаться в грядущей войне. Я был не прав. Г'Кар собирает свою армию, своих агентов, своих разведчиков. Даже своих собственных рейнджеров. Большинство из них нарны, но есть и другие — в основном, дрази, но есть даже один-два землянина и несколько центавриан.

Знаешь ли ты, Деленн, каково это, когда понимаешь, что все, во что ты верил, было ложью? Он знает это, и он понимает меня. Его манускрипты… Книга Г'Квана, она известна им уже тысячу лет. Я всегда считал, что мы одни подходим для того, чтобы вести силы света в бой. Я ошибался.

Деленн, я ухожу к ним. Один из них спас мою жизнь, и теперь я обязан возвратить ему этот долг. Слова Г'Кара коснулись моей души, и я услышал зов, требующий от меня, чтобы я присоединился к нему, стал служить его делу. Это призвание, Деленн. Я говорил с Бранмером, и он понял меня. Пожалуйста, Деленн, скажи мне, что понимаешь и ты.

— Я… — Она не знала, что нужно говорить, что нужно делать. — мое место здесь.

— Я знаю, — прошептал в ответ Нерун. — Я знаю.

Еще один шок. Она так устала; она устала неимоверно. Все, чего она хотела — это спать. Она не могла обрести спокойствие для того, чтобы начать медитацию. Все, чего она хотела — спать. Как там сказал Уэллс? «По крайней мере, вы будете избавлены от снов»? Он ошибался. Он сильно ошибался.

«Это была сделка, простая сделка. Одна человеческая жизнь. Что значила одна эта жизнь? Почему именно эта? Ворлонец сказал, что это было несущественно. Это не имело значения. Она должна была быть уверена перед тем, как идти с этим в Серый Совет. Она должна была быть уверена, и ворлонец открылся перед ней. Ее сомнения исчезли тогда, но теперь они возвратились вновь.

Одна человеческая жизнь, когда их было потеряно так много. Сколько было крови? Сколько было мертвых? Почему ворлонцам нужна была именно эта жизнь?

Другая половина нашей души. Шеридан и Синевал… так похожи. Уэллс… как похож он на Неруна — его голос, его лицо, его осанка. Шеридан и Синевал, как будто отраженные в зеркале. В темном, кривом зеркале. Другая половина нашей души… земляне? Нет, это невозможно. Это кощунство.

Но она сама собиралась проверить это. Она взяла Трилюминарий, но теперь и он был потерян. Так много потерь, и хуже всего то, что она потеряла саму себя. Сколько людей погибло? Сколько было потерь? Сколько?

Другая половина моей души. Нерун? Был ли он другой половиной моей души? Но если не он, то кто тогда? Кто? Слишком много вопросов, и даже у нее не было ответов на них.

Вален, спаси меня. Вален… Я не позволю причинять зло маленьким, здесь, в моем великом храме… Во имя Валена… другая половина моей души… Шеридан и Синевал… здесь, в моем великом храме… другая половина моей души… минбарец, не рожденный от минбарца… другая половина моей души… здесь, в моем великом храме… моей души… не рожденный от минбарца… в моем великом храме…»

Еще один удар сотряс тело Деленн, и она поняла. Это понимание вызвало в ней ужас и отвращение. Она знала. О, Вален, наконец-то, она знала.

«Минбарец, не рожденный от минбарца… В моем великом храме… другая половина моей души».

«Вален был человек!»

* * *

Шеридан никогда раньше не видел подобного существа. Оно было огромное, темное и его было видно лишь еле-еле. Но он, однако, вспомнил кое-что похожее, такое же темное и почти невидимое — то, что тогда ударило Деленн. У того зверя была другая форма — менее гуманоидная, но во многом он был похож на этого. Слишком похож.

Мысли ушли, и он погрузился в стихию сражения. Его первые плазменные выстрелы почти не оказали воздействия на существо, но оно все же отвлеклось от окровавленного нарна, лежавшего на полу. Г'Кар? Почти наверняка. Зверь повернулся к Шеридану, и тот вдруг явственно ощутил неистовое дыхание смерти. Это был страшный момент, но он переживал его уже бессчетное число раз прежде, каждый раз, когда был в бою.

Зверь прыгнул вперед, и Шеридан выстрелил. И снова попадания не возымели действия, и он согнул ноги, готовясь отпрыгнуть в сторону. Он не мог предположить, насколько быстрой окажется эта тварь. Она врезалась ему в бок и отшвырнула назад. Он свалился, выпустив из рук пистолет. На время забыв об оружии, он откатился в сторону, и вскочил на ноги.

Зверь проигнорировал его. У него была сейчас возможность ударить его в спину или в бок. Он мог разорвать Шеридана, но не стал делать этого. Зверь прыгнул на Неруна и Та'Лона, ни у одного из которых не было дальнобойного оружия. Нерун взмахнул своим металлическим посохом, и Шеридан услышал громкий хруст, с которым он обрушился на тело существа. На мгновение зверь замешкался, и Та'Лон ринулся вперед, намереваясь вонзить меч в то место, где у существа, похоже, была грудь.

Не обращая внимания на свои раны, зверь схватил Та'Лона, легко поднял его в воздух, и швырнул назад. Нарн ударился об стену и стал карабкаться, пытаясь встать на ноги. Нерун снова ударил своим посохом, но зверь, казалось, почти не почувствовал этого.

Шеридан моргнул, и его боевые навыки возвратились к нему. Неистово озираясь вокруг, он обнаружил свой пистолет и схватил его. Повернувшись к зверю, он выпустил длинную очередь выстрелов почти в упор. Послышался звук, который означал, вероятно, крик боли, и существо повернулось к капитану.

Нерун тут же воспользовался этой возможностью, бросился вперед и стал наносить зверю удар за ударом. Шеридан нырнул подо что-то, мелькавшее в воздухе — он решил, что это были руки, и вскочил на ноги позади Неруна, заставляя зверя повернуться так, чтобы Нерун смог ударить его в грудь.

Каша из плазменных импульсов, ударов, выпадов и прыжков. Существо отступало, Нерун следовал за ним, но если сравнивать его силу и силу зверя, казалось, что один был сделан из дерева, в то время как второй — из металла.

Что-то мелькнуло в воздухе, и Нерун упал. Было видно, что он теряет кровь. Шеридан как раз возился со сменой энергетического магазина в своем пистолете, когда он увидел зверя, возвышавшегося над Неруном. Действуя исключительно на уровне инстинкта, не осознавая, что перед ним минбарец, Шеридан отшвырнул свой пистолет и схватил посох Неруна. Глядя снизу вверх на зверя, который, казалось, почему-то колебался, нападать на Шеридана, или нет, он со всей силы ударил его посохом.

Зверь заревел и грохнулся наземь. Шеридан с тихим ужасом взглянул на посох, покрытый чем-то, что, как он предположил, могло быть только кровью. Он поглядел вниз, на зверя, на один страшный миг ставшего полностью видимым.

Его чуть не стошнило.

У его спутников были свои проблемы. Та'Лон поднялся, придерживаясь за стену и морщась от боли. Мощный удар, несомненно, привел к переломам. Но нарн, похоже, не обращал внимания на это.

С криком: «Ха'Кормар'А Г'Кар!», он, пошатываясь, бросился вперед. Нерун тоже поднимался, глядя на Г'Кара, как и Шеридан.

Распростертый на полу нарн не двигался и даже не дышал.

* * *

— Откуда вы знаете, что не получилось? Может быть, Г'Кар мертв. Или, по крайней мере, уже не сумеет выздороветь. Шеридан? Я знаю… видите ли… он ведь боец. Он умеет сражаться, у него есть навыки, так что он, разумеется, не мог не драться с воином. Нет… нет… он пока что остается ценным союзником для нас. Это просто любопытство, не более того. Он хочет знать, кто предал его на Веге 7.

— Я разберусь с Г'Каром, если он все еще жив, и с Шериданом я тоже все улажу. Вы мне верите? Нет, вы не должны действовать сами. Помните, там есть ворлонец. Да, я знаю! Не беспокойтесь. Я держу все под своим контролем.

Сьюзен Иванова взглянула на груды тел, украшавшие проход, ведущий к замку Г'Кара. Было неизвестно, жив его хозяин, или нет.

Тени пришли на Нарн.

Глава 4

Лита Александер пыталась заснуть, но то, что она видела во сне, пугало ее. Само по себе, это не было редкостью на Проксиме 3. Мало кто из людей не видел по ночам кошмаров, связанных с судьбой Земли. Лита думала, что ей удалось избавиться от них, но они возвращались с раздражающей нерегулярностью. Но те сны, что снились ей сейчас, были другими. В них ничто не напоминало о падении Земли, и они приходили к ней каждую ночь с тех пор, как она в первый раз просканировала сатаи Деленн.

— Я не позволю причинять зло маленьким, — говорил чей-то голос. Лита не знала, чей это был голос, не знала, что происходило, но он снова и снова продолжал звучать в ее сознании. — Я не позволю причинять зло маленьким.

Но зло наступало. Зло, страх и безысходность.

И боль.

Перед ней была женщина. Лита смутно узнала в ней лейтенанта Иванову. Она встречалась с ней случайно несколько раз в ту пору, когда Иванова служила при штабе генерала Франклина. Лита, однако, всегда старалась держаться от нее подальше. В том, как Иванова держала себя, в ее глазах, было нечто такое, что выдавало ее мысли без всякого сканирования.

Лейтенант Иванова ненавидела ее, с такой пламенной, яростной страстью, что это чувство, казалось, было почти материальным. У Литы это вызывало недоумение, но она предпочитала не обращать внимания. Рациональное мышление и поступки ушли вместе с Землей. Человеческая раса стала крайне нерациональной.

Лита снова видела Иванову в своем сне, но на этот раз по-другому. Ненависть оставалась, но теперь к ней добавилось кое-что еще — насмешливая, мрачная уверенность. Иванова превращалась в мерцающий черный силуэт. Раздался звук, похожий на треск или жужжание, и Лита обернулась. Что-то молниеносно дернулось и все вокруг взорвалось во вспышке боли.

Лита с криком проснулась, вся в холодном поту. Она часто и тяжело дышала, хватая ртом воздух, и боялась пошевельнуться. Что это было?

Какая-то разумная мысль смутно забрезжила в ее сознании. Это были воспоминания сатаи Деленн — иначе просто не могло быть. Лита слышала, что захват Деленн был как-то связан с Ивановой. Но что это была за штука вместе с ней? До Литы доходили слухи о новых союзниках Правительства Сопротивления. И что, их новые союзники — вот… такие?

Она вдруг судорожно сглотнула. Кто-то был в ее комнате.

— Свет, — не помня себя от страха, одними губами пролепетала она. Компьютер не отреагировал, будучи не в состоянии расслышать ее.

— Свет, — повторила она громче. Вспыхнувшие светильники залили комнату ярким светом.

Перед ней стоял ворлонец.

Она никогда раньше не видела ворлонца, если не считать того, что был в памяти сатаи Деленн, но она знала, как он выглядит. Этот ворлонец был огромен в своем темно-зеленом с коричневым скафандре. Его голова медленно двигалась. Он изучающе разглядывал ее.

— Кто ты? — робко спросила она.

— Кто ты? — промолвил в ответ ворлонец.

— Чего ты хочешь? — сказала она, затаив дыхание.

Его глаз ярко вспыхнул.

— Никогда не задавай этот вопрос!

Обжигающая боль вспыхнула в ее голове, она закричала, обхватила голову руками и упала на пол.

— Чего ты хочешь от меня? — повторила она. — Чего… ты…?

— Смотреть и наблюдать.

— Я не понимаю. Почему я?

— Твои мысли — песня. Твои вопросы — музыка.

— Все равно я ничего не понимаю.

— Да.

— Но я когда-нибудь пойму?

— Возможно. Если ты сумеешь отыскать смысл.

— Какой смысл?

Молчание.

— Почему ты выбрал меня?

— В твоем сердце спрятана симфония. В твоем духе спрятана судьба. Лавина двинулась. Тьма приближается. Ты должна стать светом.

— Я… не… — Лита снова закричала, ее голова запрокинулась назад.

Когда люди из Службы Безопасности, обеспокоенные ее криками, вошли в комнату, они нашли ее лежащей на полу без сознания.

* * *

Г'Кару в своей жизни приходилось выступать в разном качестве. Он был рабом, бойцом сопротивления, героем, военачальником, генералом, тактиком, изгнанником, проповедником, пророком. И все же, он никогда особенно не желал оказаться в один прекрасный день трупом.

Конечно же, его мнение по этому вопросу сейчас ровным счетом ничего не значило, но он, к счастью, был не одинок.

Шеридан расхаживал взад и вперед, пытаясь избавиться от этого состояния злобы и угнетения, в котором он всегда оказывался после боя. Капитан Джон Шеридан жил — по-настоящему жил — только в стихии битвы. После ее окончания он осознавал это и начинал ненавидеть себя. Он, конечно, ничего не мог поделать со своей натурой, но ему виделась в этом какая-то злая шутка, и Шеридан ненавидел ее за присущую ей мерзость, и себя, за то, что знал о ее существовании.

И, понятное дело, тот факт, что он находился посреди первозданной дикости гор Г'Хоражар в компании одного живого нарна, нескольких сотен мертвых и еще одного посередине между этими двумя состояниями, одного минбарца и одного землянина, вряд ли был способен сильно повлиять на его настроение в положительную сторону. У него было нехорошее чувство, что все вокруг играли им, обращаясь с ним как с послушной куклой. Все, включая генерала Хейга, мистера Уэллса, сатаи Деленн, Г'Кара…

Все.

— Расхаживать вот так — это что, обычай вашего народа? — раздался грубый голос. Шеридан не обратил внимания на Неруна. В противном случае ему пришлось бы драться с ним, что, скорее всего, кончилось бы тем (Шеридан, все-таки, был реалистом), что он бы оказался самым серьезным образом избит.

Нерун спокойно сидел на камне, слегка опираясь на свой раздвинутый посох. Он был легко ранен в бою с той… тварью, что напала на Г'Кара. Однако он не обращал на свои ранения ни малейшего внимания. Типичный минбарец. Дьявольски высокомерен.

— Знаете, я убил больше пятидесяти тысяч ваших в войну, — небрежным тоном обратился Нерун к Шеридану. — Я был в той битве, что вы называете Битвой на Рубеже. Там мне довелось командовать кое-какими силами. Тогда я служил при штабе шай-алита Бранмера, величайшего из наших военачальников.

— Что ж, если прикинуть, — отозвался Шеридан, — то я, должно быть, набил примерно такое же количество народа. Сколько ваших было на «Черной Звезде»? И потом еще те корабли у Марса… ах да, не забывайте, еще двое членов вашего Серого Совета.

— Я не испытываю гордости за свои поступки, капитан. Совершенно.

— Ну, а я испытываю. Потому что каждая победа, какой бы незначительной она не была, дает немного надежды моему народу. Я слышал, что когда я уничтожил «Черную Звезду», люди вышли на улицы и устроили празднество. Знаете, почему? Ведь все, что я сделал — это заманил ваш флагман в западню. Ничего блестящего, ничего экстраординарного. Но это стало доказательством того, что мы можем побеждать. Это внушило нашим людям надежду, и этим я горжусь до глубины души.

— О, да. Но вы, конечно же, понимаете, что у вашего народа не может быть надежды. Когда наши армады придут к вашему пристанищу… и, поверьте мне, это случится — тогда вы все будете уничтожены, до последнего человека, вместе со стариками, женщинами и детьми.

— Полагаю, вы тоже будете там? На переднем крае, так же, как и в предыдущий раз?

— Нет, не буду. Мне это не принесет ни малейшего удовлетворения, и не прибавит гордости, поскольку уничтожение вашего народа будет означать наше поражение. Смерти ваших людей станут вечным проклятием для нас. Мы тоже обратимся в прах, но только через некоторое время после вас.

— Что ж. Но я бы не спешил окончательно сбрасывать нас со счетов. Вы же знаете, что мы не одиноки.

— Нарны? Что они могут сделать? Нет, капитан, мы теперь навек одни. Одни в ночи.

— Как вам угодно. А не заняться ли вам помощью Г'Кару, или еще какой-нибудь полезной деятельностью?

— Это делает Та'Лон.

— Если так, то он выбрал довольно забавный способ. Я видел, что он ушел вон туда, сильно хромая при этом.

— В данный момент Г'Кар жив. Решать, умрет ли он сегодня, зависит от иных сил, гораздо более могущественных, чем я.

Шеридан пристально посмотрел на Неруна. Затем он усмехнулся и продолжил свое занятие — расхаживать взад и вперед.

— Вас что-то рассмешило? — поинтересовался минбарец.

— Вы. Какого черта минбарский воин делает в нарнской глуши, окруженный нарнами? Если вы были такой важной персоной, как вы утверждаете, то вполне могли бы сейчас командовать вашими вооруженными силами. Черт возьми, вы могли бы даже стать членом Серого Совета.

— Возможно. Для меня наверняка открылось бы место в нем, после того, как Синевал стал бы тем, к чему он так стремился. И совершенно точно, если бы я не покинул Минбар, то к этому моменту стал бы Энтил-За. Все-таки, сам Бранмер назвал меня своим преемником.

— Ну, так, и почему же вы здесь?

— А почему вы здесь?

— Может быть, вы припоминаете, как вы, Та'Лон и эта лживая сука На'Тод вышибли из меня дух и всю дорогу тащили сюда? Или вы полагаете, что я приехал сюда для собственной пользы?

— Именно так, и если вам это непонятно, то у вас большие проблемы. Но вы не поняли мой вопрос, капитан. Почему вы здесь, сейчас, в этом месте, в этом времени, одетый в эту форму?

— Я… — Шеридан задумался. — Я не знаю. Разве это важно?

— Вселенная приводит нас туда, где мы можем сделать больше всего добрых дел. Г'Кар говорил мне это, и его слова совпали с тем, во что верим мы, минбарцы. Я здесь потому, что я верю, что именно тут мое истинное место. Здесь я могу сделать больше добра, чем смог бы, оставаясь на Минбаре. Та'Лон тоже верит, что его призвание — быть здесь, а не работать слугой или телохранителем в Г'Хамазаде. Мы с ним занимаем такие положения, в котором мы можем принести больше всего пользы. А вы?

— Я не знаю.

— Значит, нет. Я советую вам, капитан, поскорее отыскать свое истинное место. Линия фронта проведена. О, нет, не между землянами и минбарцами, или нарнами и центаврианами, но между Светом и Тьмой. Третьего пути не дано.

— И вы, я полагаю, на стороне Света?

— Мне хотелось бы думать именно так.

— Тогда где же, — полушутливым вопросительным тоном произнес Шеридан, — получается, я? На стороне Тьмы, да? Вашего врага?

— Вы стоите одной ногой в каждом из двух миров, капитан. Сейчас вы разрываетесь пополам. Вам придется решать, чему вы останетесь верны.

— Тому же, чему был верен всегда. Моему народу.

— Но кто олицетворяет ваш народ? Кто из вашего народа имеет право приказывать вам, что делать, что говорить, чьи интересы отстаивать? Если сам ваш народ окажется расколот, то какую сторону вы выберете? Тьмы, Света, или будете притворяться нейтральным? Возможно, скоро вам предстоит сделать свой выбор, капитан, и если вы окажетесь не готовым к нему, то вы не сможете его пережить.

— Что вы знаете о выборе?

По лицу Неруна скользнула тень улыбки.

— Давайте-ка, я расскажу вам историю, капитан. Она началась много тысяч лет назад…

* * *

Минбарская женщина, что когда-то, миллион лет назад, была сатаи Деленн из Серого Совета, моргнула и попыталась сделать глоток. Ее горло было сухим и горело болью. Оно потеряла счет времени, сидя в этой камере, но она помнила, что не ела и не спала с тех пор, как ее привели сюда. Она испытывала страх, одиночество и сомнение в своем предназначении. Она сомневалась даже в том, что она — это она, и если бы не мистер Уэллс, который каждый раз саркастически называл ее по имени, Деленн стала бы сомневаться и в том, как ее зовут.

— Так, сатаи Деленн, надеюсь, вы хорошо отдохнули?

Уэллс сел в свое кресло и небрежно щелкнул выключателем, отключив электрошоковое устройство, которое мешало ей заснуть. Он поставил локти рук на стол, посмотрел на нее поверх сцепленных пальцев.

— Сегодня мы поговорим с вами об организации вашей армии. Я, конечно, понимаю, что…

— Я больше ничего не скажу вам, — резко сказала она. Уэллс поднял вверх бровь. Как она уже знала, это было выражение сардонического удивления, почти веселья.

— Вам придется применить силу, чтобы вырвать это из меня.

— Ах, понятно. И что же послужило причиной этого неожиданного всплеска упорства, м-м-м? Чему я обязан возвращением вашей решительности?

Что она могла ему сказать? Что ей было видение Валена, такое же, как тогда, когда она ребенком потерялась в его храме, и была одинока и испугана. Что она совершила ужасающее открытие, в которое невозможно поверить.

Что она поняла, что Вален был землянином. Могла ли она сказать ему это? Или же, если она доверит это хоть одному разумному существу на свете, это станет лишь подтверждением ее безумия? Или ее проклятия? Или символом гибели, утраты ее великой судьбы и священного предназначения?

Она всегда верила, что если она умрет, то кто-то другой займет ее место. Но кто это может быть? Синевал? Его коснулась Тьма, так, что он сам не мог заметить или понять этого, но это пятно лежит на нем. Ленанн? У него не достает ни смелости, ни веры в себя. Хедронн? Он полагает, что от него ничего не зависит. Бранмер? Он умер. Драал? Он сомневается в собственных силах. Нерун? Его… больше нет.

Некому было заменить ее, и когда она исчезнет, падет Серый Совет, как пали рейнджеры, и единственной надеждой для сил света останется один-единственный нарн.

— Разумеется, я могу применить к вам силу, чтобы добыть эту информацию. К сожалению, получилось так, что мисс Александер в данный момент чувствует себя не вполне хорошо. По всей видимости, с ней случился припадок прошлой ночью. Она сейчас в медицинской лаборатории, и пройдет еще несколько дней до того момента, когда она сможет вновь выполнять свои обязанности. Несомненно, для вас это повод порадоваться?

— Как можно радоваться, если другому живому существу больно?

— Я не знаю. Это вы должны рассказать мне. Вы радовались, когда завоевали Землю? Вы радовались, когда предавали огню нашу цивилизацию? Радовались?

— Нет!

— Ах, сатаи Деленн. Можете лгать мне, сколько вам угодно, но не лгите самой себе. Ведь вы радовались, правда? Но все было в порядке. Ведь вы были безумны тогда. Не в своем уме. И, таким образом, ваши действия вполне извинительны, так ведь? Их можно объяснить, разложить по полочкам и забыть, как будто не было ничего, кроме случайного стечения обстоятельств.

Объясните же это родственникам всех тех, кто погиб там! Вы можете сделать это? Что вы сказали бы им? Как вы можете смотреть в глаза всем этим вдовам, сиротам и родителям, лишившимся детей, и лгать им?

— Я не могу, — прошептала она.

— Можете ли вы заявить им, что вы не испытывали радости от всего того, что вы натворили?

— Я не могу.

— Тогда как же вы можете говорить это самой себе?

— Я… не могу.

— Ну вот, видите. Еще вопрос. Как вы можете продолжать жить, когда ваши руки обагрены кровью стольких людей?

— Я… не… Нет. Я должна. Вы не понимаете. Вы не можете понять. Да, я была не права. Мы все были не правы. Нами управляли гнев, ненависть и страх, и мы набросились на тех, кого посчитали виноватыми. Нам показалось, что за все в ответе вы, и мы ударили по вам, без причины, без всякой логики.

И теперь вы стали плодом нашего безумия. Вы одиноки, мистер Уэллс, точно так же, как были одиноки мы. Вы одиноки в своем страхе, в своем гневе и ненависти. Мне нечего сказать вдовам, сиротам и родителям, потерявшим детей, кроме этого.

Но заклинаю вас, не следуйте по нашему пути! Мы ошиблись. Если вы пойдете по нашим следам… Если вы станете союзниками Тьмы, чтобы удовлетворить вашу собственную потребность в мести, то вы станете ничем не лучше нас, и ваши ошибки будут такими же горькими, как наши.

— Насчет этой… Тьмы. Кто может сказать, что она не является Светом для нас? И кто говорит, сатаи Деленн, что мы сражаемся с ваши народом для того, чтобы упиться возмездием? Мы просто делаем то, что от нас требует самая сильная потребность любого разумного существа — инстинкт самосохранения! Вы уничтожите нас. Ах да, может быть, вы лично и не хотите этого, но те, кто остался там, хотят. И мы предпримем все шаги, которые мы посчитаем необходимыми, чтобы этого не случилось! Что дает вам право запрещать нам удовлетворять это простое, элементарное желание — выжить!?

— И сколько еще жизней должно быть утрачено, чтобы выжили вы?

— Столько, сколько потребуется.

— Вы ребенок, мистер Уэллс. Испуганный ребенок, который бросается в драку с теми, кого он считает ответственными за свой страх.

— С теми, кого мы считаем ответственными за наш страх. И это вы, сатаи Деленн. Никогда не забывайте этого. Никогда не забывайте обо всех, кого вы убили, и пусть их крики никогда не стихнут в ваших ушах, как не стихают они в моих.

— Я никогда не забуду этого, мистер Уэллс, но я знаю, как надо использовать память павших, чтобы создать лучшее будущее.

Уэллс грубо рассмеялся.

— Поглядите вокруг, сатаи Деленн. Вот, вот оно, ваше будущее. Только одна эта комната. Мисс Александер. И я. Вот и все, из чего слагается ваше будущее. Удовольствуйтесь им, пока его у вас еще не отняли.

* * *

— Во Вселенной есть существа, на миллиарды лет старше обеих наших рас. Когда-то очень давно, они были властителями звездных просторов. Они были колоссальны, казалось, что они были неподвластны времени. Они учили юные расы, исследовали пределы Галактики, создавали великие империи. Но все в этом мире имеет свой конец. Постепенно, в течение миллиона лет, изначальные ушли. Одни отправились к далеким звездам, чтобы больше никогда не вернуться. Другие просто исчезли.

Но не все изначальные ушли. Некоторые из них остались, ожидая того дня, когда тени вернутся вновь. Тени — древнейшие из древних. У нас нет иного имени для них. У нас нет нужды в ином имени для них.

Тысячу лет назад тени были разбиты союзом юных рас и изначальных, изгнаны со своего родного мира — За'Ха'Дума. Это был последний раз, когда изначальные жили среди нас открыто. С тех пор, ожидая исполнения пророчества, мы готовились к приходу того дня, когда тени вернутся на За'Ха'Дум.

В первый раз мы обнаружили свидетельство того, что тени возвращаются, сразу после опустошения вашей планеты. Глубоко под поверхностью красной планеты в вашей Солнечной системе мы обнаружили корабль Тьмы. Он посылал сигнал на За'Ха'Дум, и мы уничтожили его.

Еще один корабль теней, спрятанный в Солнечной системе, мы нашли на одной из лун самой большой вашей планеты. Он тоже пробудился, и тени послали другой свой корабль, чтобы помочь ему выйти из своей могилы. Мы ожидали его, но потерпели поражение. Четыре наших самых больших корабля были уничтожены с невиданной, ужасающей легкостью. Теперь мы знали, что надвигается Великая война, о которой говорил Вален, и мы знали, что нам нужно быть готовыми к ней.

И мы начали готовиться. Мы провели реформу в армии рейнджеров, впервые созданной за тысячу лет до этого. В ней есть минбарцы из всех трех каст, но преобладают воины. Их главой мы выбрали Бранмера, величайшего из наших военачальников; но его истинное величие заключалось в том, что он был военачальником, не любившим воевать. Его почитали и уважали, и под его руководством дело рейнджеров процветало. Я был его помощником, и я всегда находился рядом с ним. Я был рейнджером. Я выполнял задания — разведывал силы теней, собирал знания о них, находил наших новых союзников.

Четыре цикла назад я был заброшен на одну из планет маркабов. Маркабы тоже знали о том, кто такие тени. Их народ вымирал от таинственной болезни. Меня послали, чтобы достать определенные древние реликты, которые могли оказаться полезными для нас в борьбе с тенями. Но кроме меня там был и кое-кто еще. Агент теней. Это была прекрасная земная женщина. У моего народа есть древняя пословица: у зла часто бывает приятное лицо.

Она знала, что мне было нужно, и ей было нужно то же самое. Мы сразились, и я убил ее, но внутри ее тела было спрятано нечто, жившее там долгое время. Точно такой же зверь, которого мы победили сегодня. Он напал на меня, и чуть не убил. Я был обречен на смерть в чужом мире, израненный и одинокий.

Но я не умер. Меня спас Та'Лон. Ему тоже нужны были эти реликты, и он знал о рейнджерах. Он перевязал мои раны, стал лечить меня. И когда я спросил его, почему он это делает, он ответил, что мы сражаемся в этой войне на одной и той же стороне.

И потом он рассказал мне. Оказалось, мы были не единственными, кто знал о существовании теней. Был и еще кое-кто. Г'Кар. Он собирал свои собственные силы, делая это в тайне, чтобы избежать лишних трудностей. Та'Лон привел меня сюда, чтобы я увидел Г'Кара, и тогда мне снизошло откровение. Я был не прав. Раньше я так ошибался, ослепленный собственным высокомерием. Мы не были теми, кому суждено вести силы Света в бой против Тьмы. Организация рейнджеров уже начала разваливаться. Бранмер был болен, и я знал, что я не смогу занять его место. Поэтому оно неизбежно доставалось Синевалу или Калейну, и рейнджеры неизбежно становились политическим средством, и переставали быть боевым ядром Армии Света.

Я возвратился на Минбар. Я говорил с Бранмером, и тот сказал мне, что я должен идти туда, куда зовет меня мое сердце. Потом я побеседовал с Деленн, и мы расстались. Я пришел сюда, и с тех пор я служу Г'Кару и его мечте, потому что я верю в то, что ей суждено исполниться. Я положил на ее алтарь мою любовь, мое звание, мой титул, но я знаю, что поступил правильно.

Нерун закончил свой рассказ и поглядел на Шеридана, который уставился на него неподвижным взглядом. Деленн? Он был знаком с Деленн? И еще все то, что было сказано о Тьме и о тенях. Вот, значит, кто такие друзья Сьюзен. Конечно, она много рассказала ему о них, но кто говорил правду, а кто лгал? Почему Г'Кар сражался с тенями? Почему?

— Я не уверен, должен ли я верить вам, — наконец отозвался Шеридан.

— Тогда для вас нет необходимости верить мне. Верьте Г'Кару. Когда он поправится, он захочет поговорить с вами.

— Он умирает. Разве вы не видите этого? Кто может ему помочь?

— Он.

Нерун протянул руку, и Шеридан обернулся, чтобы посмотреть, на кого он указывает. Капитан вздрогнул и молча вперил взгляд в того, кто стоял там.

Он еще ни разу не видел ворлонца.

* * *

— Цена должна быть заплачена, — говорил ворлонец, стоя над телом Г'Кара. — Он умирает. Он умрет. Надо заплатить цену.

— Она будет заплачена, — заверил его Нерун.

— Да, — ответил ему ворлонец.

Шеридан был не вполне уверен, что произошло потом. Скафандр ворлонца начал открываться, как вдруг разлился ослепительный свет. Шеридан отшатнулся назад, закрывая глаза рукой. Когда он снова открыл их, Г'Кар стоял на ногах — нетвердо, но стоял, а скафандр ворлонца был закрыт, как и прежде.

— Спасибо тебе, мой друг, — шепотом проговорил Г'Кар.

Ворлонец сделал движение, похожее на кивок головы, и повернулся. Он замешкался, увидев Шеридана, и, казалось, некоторое время заинтересованно рассматривал его. Потом он двинулся прочь.

— Что… что вы увидели? — спросил Шеридан. — Как они выглядят?

Но прежде, чем кто-либо успел ответить ему, ворлонец повернулся к нему снова.

— Смотри, — сказал он.

Какая-то сила бросила Шеридана, прижав его к стене. Глазная ячейка ворлонца вспыхнула ярким светом, и Шеридан почувствовал, что все окружающее гаснет вокруг него.

«Это был мертвый, бесплодный и пустынный мир. „За'Ха'Дум“».

— Это… это родная планета теней. Но это же… Я вижу ее корабль. Это он, так ведь?

— Да.

— Что… что происходит? О, Боже. Она разбудила их, верно? Она разбудила их…

Образ померк, и Шеридан свалился на пол.

— Почему вы показали мне это? — спросил он, но не получил никакого ответа.

— Он знает, — неожиданно сказал Г'Кар. — Ворлонцам ведомо все обо всем. Приветствую вас, капитан. Долго же нам пришлось ждать этой встречи.

Шеридан поглядел на Г'Кара. Нарн стоял, привалившись на одну ногу, пошатывался и осторожно держался за свой бок, но капитан с легкостью разглядел в нем личность невероятной силы. Эта же самая сила привлекла на его сторону таких людей, как Та'Лон, Нерун и На'Тод.

Неожиданно ворлонец шевельнулся.

— Они здесь, — сказал он.

Шеридан почувствовал уже знакомое ощущение в закоулках своего сознания. От неожиданной вспышки боли в голове он скорчился и свалился на пол. Он понял, что это проделки ворлонца, и устремил на того свой гневный взгляд.

— Оставьте… меня… в покое! — сдавленно закричал он.

— Они здесь, — было единственным ответом. — Ты должен быть готов.

— Кто…?

И тут он увидел. В комнату вошла не кто иная, как Иванова собственной персоной.

— Джон, с тобой все в порядке? — спросила она, выставив перед собой плазменный пистолет. Странное выражение отвращения появилось на ее лице, когда она увидела ворлонца.

— Что они делали с тобой?

— Ничего, я…

— Уходите, — сказал ворлонец, обращаясь к Ивановой. — Он не для вас. Уходите! Немедленно!

В ответ она открыла огонь. Выстрелы из пистолета доставляли ворлонцу не больше вреда, чем комариные укусы, но они отвлекли часть его внимания.

— Пошли, Джон! — закричала она. — Мы не можем оставаться тут весь день!

— Но… — еле слышно прошептал он, и еще один мучительный спазм прокатился вдоль лобной доли его мозга.

— Идемте, капитан, я буду поддерживать вас, — раздался знакомый голос. Это был Маркус. — Я вытащу вас отсюда.

— Капитан, — сказал Г'Кар. — Услышьте то, что было сказано, капитан. Услышьте…

Шеридан уже не слышал его. Хромая, опираясь на Маркуса, он удалялся прочь. Нерун и Та'Лон двинулись было за ними, но Г'Кар остановил их движением руки.

— Пусть идут, — сказал ворлонец. — Он наделен судьбой. Он познает свою судьбу. Когда придет время.

— А что мы будем делать теперь, Ха'Кормар'А Г'Кар? — спросил Та'Лон.

— Это место потеряно для нас, — ответил Г'Кар. — Но мы отстроим все в другом месте. Помните о нашей великой цели.

— Помните, — подтвердил его слова ворлонец. — Помните и познавайте.

* * *

Для Шеридана, Маркуса и Ивановой возвращение с гор Г'Хоражар прошло без особых приключений. Они добрались до челнока, который, как заявляла Сьюзен, послал им командор Корвин, и полет на нем на «Вавилон» не составил никаких трудностей.

Корвин же не сидел, сложа руки. Он послал агентов в закоулки Г'Хамазада и пытался выяснить, что происходит. Главной новостью на данный момент была загадочная смерть советника Ду'Рога. Найденный в его покоях черный цветок свидетельствовал о том, это было заказное политическое убийство, организованное нарнской гильдией наемных убийц — Тента Макур. Вопрос о том, кто заплатил им, оставался нерешенным. Информация о большой сумме денег, поступившей не так давно на его счет от лиц, связи которых можно было проследить до минбарского Серого Совета, точнее, до канцелярии сатаи Синевала, а еще точнее — до дилгарской воительницы Джа-Дур, не стала достоянием широкой публики. Советнику На'Тод удалось завершить свое расследование дела о выдаче Шеридана на Веге 7, собрав воедино все факты. Она полагала, что мотивы этого преступления были чисто корыстными, о чем она и доложила Г'Кару. Никаких признаков вмешательства Врага в это дело замечено не было.

Большую часть времени, затраченного на то, чтобы добраться с Нарна на Проксиму, Шеридан проспал. Он размышлял о посланном ему видении, о том, что рассказал ему Нерун. Вернувшись, он проинформировал Правительство Сопротивления об исходе своей официальной миссии на Нарне.

Члены Кха'Ри отказались поверить, что за разрушение Веги 7 были ответственны минбарцы, и они не станут предоставлять свою помощь в случае попытки ответного удара. Свои личные подозрения насчет судьбы этой колонии Шеридан предпочел оставить при себе. Чуть позже секретный детальный отчет, в котором был осуществлен весьма тщательный подбор информации об отдельных моментах пребывания Шеридана на Нарне, лег на стол генерала Хейга. Его автором была Сьюзен Иванова. Генералу оставалось лишь гадать, будет ли Кха'Ри оставаться верным союзником и впредь.

Но оставалась одна проблема, возникшая в результате приключений Шеридана на Веге 7. Через несколько дней после своего возвращения он отыскал сатаи Деленн в ее камере. Мистера Уэллса не было — Шеридан специально ждал такого момента, и компанию сатаи Деленн составляли лишь ее собственные кошмары наяву и охранник из Службы Безопасности.

— Мистер Боггс? — обратился к нему Шеридан.

— Да, капитан.

— Прогуляйтесь.

— Слушаюсь, капитан.

Боггс не любил капитана, и Шеридан знал об этом, но ему было все равно. Он не рассчитывал на то, что его станут любить.

Деленн подняла на него свой взгляд, и Шеридан застыл на месте, пораженный ее болезненным видом. В ее глазах была невероятная усталость, а в ее позе сквозило отчаяние. Судорога прокатилась по ее телу, она беззвучно вскрикнула, и Шеридан понял, что было причиной ее мучений.

Он выключил электрошоковое устройство и повернулся к ней.

— Сколько времени вы были здесь? — спросил он. — С тех пор, как я доставил вас сюда?

Она кивнула.

— О, Боже, что они с вами делали?

— Допросы, — ответила она. — Сканирования. Еще допросы.

Шеридан внимательно поглядел на нее.

— Когда вы в последний раз что-нибудь ели?

— Минбарцы могут поститься, не принимая пищи, двенадцать дней без вреда для своего здоровья, — дрожащим голосом произнесла она. — Мы делаем так в моменты, когда испытываем большое горе.

— Когда вы в последний раз ели? — повторил Шеридан.

— На борту вашего корабля, — прошептала она в ответ. — Перед тем, как меня привели сюда.

— Восемнадцать дней! — в ужасе воскликнул Шеридан. Он включил свой коммуникатор.

— Капитан Шеридан вызывает квартирмейстера Чейза.

— Чейз слушает, — ответил квартирмейстер своим обычным тихим и робким голосом. Неужели этому человеку ни разу не приходилось повышать его?

— Принесите один полный пайковый комплект в камеру… э-э-э, какая же это камера? В камеру 19.

— Но, капитан, это же…

— Выполняйте.

— Есть, сэр.

Паек вскоре принесли, и Шеридан предложил его Деленн.

— Говорят, здесь содержится необходимый рацион питания для землянина на несколько дней, — сказал он. — Я не уверен, как это скажется на минбарце… и, кроме того, вкус просто ужасный…

— Я уверена, что он мне понравится, — сказала она. — Спасибо вам, капитан. Но… почему?

— Я не знаю, — ответил он.

— Нет, вы знаете.

— Да, — кивнул он. — Я знаю.

Он смотрел на нее, пока она ела и пила, и потом, когда она опустила свою голову на скрещенные руки и заснула, он смотрел на нее, пока она спала.

И никто не причинил ей вреда, здесь, в его великом храме.

И никакие сны не снились ей.

* * *

Приготовления Г'Кара к тому, чтобы покинуть обжитое им святилище, затянулись. Нужно было много сделать, войти в контакт со всеми агентами, получить доклады, а также пройти через долгий, медлительный процесс лечения.

Из-за всего этого он задерживался на том же самом месте по прошествии нескольких месяцев. У него была надежная охрана — ворлонец, а также его верные телохранители — Нерун и Та'Лон.

Но однажды, поздно ночью, в его комнате откуда-то возник странный инопланетянин, которого никто из них не сумел задержать.

— Пошли, — сказал он. — Ты Г'Кар, да. Ты должен пойти, да. Должен пойти.

— Кто ты? — спросил Г'Кар.

— Нет-нет-нет, никогда нельзя так спрашивать, никогда-никогда нельзя так спрашивать. Но да, меня называют Затрас, и для меня большая честь встретиться с тобой, да.

— Чего ты хочешь?

— Нет-нет-нет, и так тоже никогда нельзя спрашивать.

— Конечно же, нет, — Г'Кар, наконец-то, более или менее проснулся. — Ну, и что же я могу сделать для тебя?

— Ты должен пойти с Затрасом, да. Варн послал нас всех, чтобы искать, да. Варн сказал Затрасу, чтобы Затрас нашел Г'Кара. Затрас искал, Затрас путешествовал, и вот Затрас находит Г'Кара. Да. Затрас сделал все, как надо, и теперь Г'Кар должен пойти вместе с Затрасом, да. Очень важно.

— Пойти с тобой? Куда?

— К Великой Машине, конечно. Да-да. К Великой Машине.

Часть 3 Души воинов

— Кто ты?

— Я Деленн.

— Я спросил другое. Кто ты?

— Это единственный ответ, который я могу вам дать. Я была Сатаи из Серого Совета. Я была членом клана Мир, из касты жрецов. Я была многим. Теперь я просто Деленн.

Капитан Джон Шеридан сначала посмотрел прямо на нее, а затем склонил голову, со злостью ударив кулаком по столу. Он больше ничего не понимал, с тех самых пор, как вернулся с Нарна. Он… увидел там вещи, которые заставили его по-новому взглянуть на большую часть своей жизни. Он узнал о Враге, о сети агентов, которую расставляли для борьбы с этим таинственным Врагом. Встретился с ее лидером — его он уважал и ему доверял по многим причинам. Он также узнал, что, может быть, он сам непосредственно ответственен за то, что остатки человеческой расы вступили в союз с Врагом. Все, что было дорого Джону Шеридану, рушилось вокруг него, а эта женщина была в самом центре.

Минбарка. И не какая-нибудь, а Сатаи. Гибель его мира — частично на ее совести. Она разглядывала его, когда его в цепях, окровавленного, выставили перед Серым Советом. Она чуть не погибла во время его побега, и он привез ее сюда, на Проксиму 3. Шеридан знал заранее, что с ней сделают. Для Правительства Сопротивления она была первым надежным источником точной информации о минбарцах за четырнадцать лет, с самого начала войны. Человечество было готово на все ради этих сведений.

Но все же… Шеридан был шокирован ее видом по его возвращении. Она стонала в бреду, истощенная, ослабленная… Он же проявил элементарное милосердие — дал ей пищи, воды и сна. И почему? Кто она ему? Враг? Чудовище? Или одинокая женщина во тьме?

— Кто ты? — прошептал он, обращаясь не к ней, а к самому себе. Вопрос, на который он не знал ответа.

— Капитан, — осторожно начала она, и он поднял взгляд. — Вы не одиноки в своих страданиях. Никто не один.

— Ты одна.

— Нет. Со мной мои воспоминания, и мое предназначение. Со мной мои медитации. Я не одинока, — ответила она после паузы.

Шеридан так не думал. Оторванная от своего народа, в этом мире она была одна среди врагов. Люди так жаждали ее казни, что, как он слышал, в его отсутствие произошло даже несколько бунтов. Ее последний приют — сумрачная камера: стены, два стула и стол. Ее единственный собеседник — холодный, ироничный и безжалостный мистер Уэллс, способный, не пошевелив пальцем, разорвать на части ее разум и эмоции. Плюс безмолвные охранники, которые просто смотрели на нее с безумной ненавистью. Да сам Шеридан…

— На Нарне я встретился с неким Неруном, — произнес он. — Он вроде бы тебя знает.

— Нерун, — произнесла она так нежно, будто думала о нем больше всего на свете, но до сих пор не могла признаться себе в этом. — Я скучаю по нему, но… у него свой путь, а у меня свой. Кто бы мог подумать, что мой заведет меня сюда?

— Уж точно не он. У тебя были… друзья на Минбаре?

— Мало. Многие ушли. Война. Враг. Смерть Бранмера принесла много печали.

— А, да. Я слышал о нем. Он ведь командовал на Рубеже, не так ли?

— Потом он возглавил Рейнджеров. Он был великим человеком.

— Я… Мне просто интересно… была ли у тебя семья, родственники? Брат или сестра?

— Нет, — произнесла она мягко. — Моя мать ушла к Дочерям Валерии сразу после моего рождения; я видела ее всего несколько раз. Мой отец… он ушел в море много лет назад. Я скучаю по нему. Он был хорошим человеком, мудрым и добрым. У меня есть… дальние родственники, но близких людей не осталось. Кроме Драала.

Шеридан не все понимал в ее речи. «Дочери Валерии»? Что это, какой-то духовный орден? «Ушел в море»?

— Драал? — произнес он. Имя ему было незнакомо.

— Лучший друг моего отца. Он был моим наставником в детстве, и стал моей совестью, когда я выросла. Он… был старым и дорогим другом.

— Был?

— Он еще жив… надеюсь. Но… для него я теперь мертва. Я мертва для всех, — она подняла глаза и посмотрела Шеридану в лицо. Тот осознавал, как выглядит. Он не брился несколько дней, а горечь и усталость никогда не покидали его глаз. Анна достаточно часто упоминала его внешний вид.

— А вы, капитан? У вас есть здесь семья?

Шеридан набросился бы на любого другого, задавшего этот вопрос. Но один раз он уже ударил Деленн, и ощущения потом были не из приятных.

— Мои родители и сестра погибли на Земле, — произнес он ровным голосом, стараясь не выдавать интонацией своих эмоций. Он увидел, как расширились глаза Деленн, и услышал вздох, наполненный мукой раскаяния. — Моя дочь ушла несколько лет назад. Моя жена еще жива, но… она уже не та, на которой я женился.

— Я… Я очень сожалею, капитан. Я… О, Вален… — в любую минуту она могла заплакать. Он поймал ее взгляд на секунду и увидел отраженный в ее глазах свет умирающей Земли, и погибавшей вместе с ней мечты. — Он был прав, — она вздохнула. — Мистер Уэллс был прав. Я… Я причинила столько разрушений. Столько всего ушло, ушло навсегда. Столького уже не вернуть. Вален да простит меня.

Шеридан молча слушал ее молебствия, а затем, не осознавая, что делает, он присел на колени рядом с ее стулом и дотронулся до ее руки, покрыв ее своей.

В комнате стояла тишина, не считая мерного биения двух сердец и тихого, спокойного, созвучного дыхания.

* * *

У Литы Александр было призвание — найти того человека, что всегда околачивался возле капитана Шеридана. Насколько она понимала, его звали Маркус. Она сталкивалась с ним несколько раз с тех пор, как он вернулся на Проксиму 3 вместе с капитаном Шериданом, но он всегда обходил Литу стороной, иногда даже переходя на бег. Лита пробыла на Проксиме 3 достаточно долго, чтобы понять, что капитан Шеридан не любит без существенной причины задерживаться на планете, и что он, вероятно, скоро отбудет. Следовательно, Маркус отбудет вместе с ним, и ей надо бы успеть поймать его до того.

Легко сказать, труднее сделать. Лите было известно, во-первых, что Шеридан находится на планете, а не на Вавилоне, и, во-вторых, что Маркус постоянно ходит за капитаном, как приклеенный, так что он почти наверняка тоже где-то здесь. Следовательно, если найти Шеридана, найдется и Маркус.

К несчастью, Шеридан мастерски умел скрываться. Это была одна из причин, по которым он еще был жив. У Литы оставалось всего несколько часов до следующего сеанса сканирования разума той минбарки у мистера Уэллса, и она твердо решила найти Маркуса до того.

А все время, которое она тратила на поиски Маркуса и мысли о нем, она не тратила на обдумывание своих снов.

Найти Шеридана — легко сказать, труднее сделать. Генерал Хейг не имел понятия, где тот находится, и Шеридан определенно не встречался с членами Правительства Сопротивления, которые весь день расшибали друг об друга лбы. Шеридан также не был со своей женой, которая, вероятно, валялась без сознания в каком-нибудь баре.

Оставалось проверить только одно место: Лита намеренно действовала так, чтобы оно осталось последним. Камера Деленн была далеко не самым приятным местом на планете, и, кроме того, Уэллс мог оказаться там. Уэллс Лите определенно не нравился. Ей вообще не нравилось вторгаться в разум Деленн, и ей совершенно не нравилось, что Уэллс при этом за ней наблюдает.

Уэллс… он казался простым автоматом. Все человеческое, что было в нем, ушло вместе с Землей. Она как-то попыталась его поверхностно просканировать, просто из любопытства, но наткнулась на холодную стену расчетливости и пунктуальности. Перед собой он видел лишь проблемы, которые следовало решить, и шаги, которые следовало предпринять, все во имя возвращения людского наследия. Но человечности в нем не было.

Тем не менее, несмотря на опасность натолкнуться на Уэллса, она решила, что должна проверить это место. Маркус может оказаться стоящим риска.

Охранник на входе в тюремный блок резко поднял взгляд. Лита узнала его. Мориши — хладнокровный, аккуратный, целеустремленный человек. У него, по крайней мере, было что-то вроде души, хотя эта душа и чернела от ненависти от любого упоминания о минбарцах.

— Мисс Александр, — поздоровался он, — я думал, что вы придете только через три часа.

— Я ищу кое-кого, — сказала она легкомысленным тоном. — Скажите, капитан Шеридан здесь?

— Вы знаете, что я не имею права разглашать сведения подобного рода, мисс Александр.

— Конечно, — сказала она, улыбаясь. Она села на стол и заложила ногу за ногу, продолжая улыбаться и глядя прямо на охранника. Почему это не был Каттер? Он сейчас был бы слишком занят разглядыванием ее ног — или груди — и не заметил бы попытки сканирования. Но Мориши был слишком профессиональным охранником. Тем не менее, Лита всегда все делала очень хорошо. — А мистер Уэллс? У меня есть кое-что, о чем мне с ним нужно просто поговорить.

— Мистер Уэллс отдыхает, — произнес Мориши, не отводя взгляда. Все еще продолжая улыбаться, она медленно стянула одну черную перчатку и коснулась его щеки. — Вам… следует… вернуться… к пятнадцати… ноль-ноль… Да, конечно, мисс Александр. Проходите прямо.

Лита спрыгнула со стола и прошла мимо него, надевая перчатку. У Мориши будут проблемы, когда Уэллс вернется, но с этим можно будет разобраться потом. Лита, по крайней мере, узнала, что Шеридан в камере Деленн, а, следовательно, и Маркус находится там.

Она быстро прошла по коридорам, одаривая охранников улыбкой или кивком. Каттер был там, но ему она не улыбнулась. Лите не требовалась телепатические способности, чтобы узнать, о чем он думает.

Чем ближе она подходила к своей цели, тем медленнее она шла. Она практически чувствовала страх и ненависть, исходившие из комнаты, пропитанной ими за долгие недели допросов и боли. Лита была внутри разума Деленн уже шесть раз, и ей не нравилось это ощущение. У нее не было причин любить минбарцев, но она чувствовала страх, горе и муку в ее разуме, и это заставляло ее нервничать.

Кроме того, там было что-то еще, что-то, чувствующее Литу.

Но не весь страх, горе и мука исходили от Деленн. Поворачивая за угол, она чуть не врезалась в Маркуса. Он, очевидно, ходил взад-вперед, и она чувствовала озабоченность в его разуме. Он отошел от нее и кивнул, что, по всей видимости, означало извинение. Потом он отступил в сторону. Она взглянула на него и улыбнулась. Она потратила много времени на совершенствование этой улыбки.

— Сатаи Деленн в своей камере, — сказал Маркус. — С ней капитан Шеридан.

— Я пришла сюда ни за Сатаи Деленн, ни за капитаном Шериданом.

— А?

— Я пришла за вами. Не хотите ли поужинать со мной сегодня? Я не слишком хорошо готовлю, но думаю, смогу что-нибудь сообразить.

Он просто пялился на нее.

— Мисс Александр…

— Так я чувствую себя школьной учительницей. Меня зовут Лита, а вас — Маркус.

— Вы едва меня знаете.

— Узнаю вас получше за ужином. Встретимся у меня… скажем, в восемь.

— Я не знаю, где вы живете.

Она снова улыбнулась и легко прикоснулась к его лбу.

— Теперь знаете.

Она совершенно не ожидала такой реакции. Он накинулся на нее и прижал ее к стене.

— Никогда не делай этого! — крикнул он. — Никогда!

Она посмотрела ему в глаза, и ее улыбка увяла. Едва ощутимый телепатический укол и он отступил, потирая лоб. Это было всего лишь недолгим приступом боли.

— И ты никогда не делай этого, — сказала она. — Только если я сама попрошу.

Он посмотрел на нее. В его глазах была боль, и смятение, и вопрос.

— Почему? — прошептал он.

— Что «почему»?

— Почему вы приглашаете меня поужинать?

Она снова улыбнулась.

— Узнаете, когда придете.

— В восемь часов, — прошептал он, и она кивнула. — Я буду там. И… спасибо.

Она взглянула на него и снова уловила страшную боль, лежавшую за его глазами. Внутри он почти кричал. За внешним фасадом, за телохранителем или воином, было одна только боль. Медленно, мягко, она протянула к нему руку. Он не двинулся, не издал ни одного звука. Он как будто приветствовал ее прикосновение, физически и духовно. Она медленно стянула перчатку и коснулась его щеки.

— А, мисс Александр. Хорошо, что вы здесь так рано. Ваше рвение весьма похвально, — Лита подпрыгнула, как ужаленная. Раскрывая рот, она повернулась и увидела Уэллса. Он стоял и смотрел на нее, скрестив руки, с выражением терпения на лице. — Я ждал вас через три часа, и мне очень интересно знать, как вы прошли мимо Мориши. Но неважно, хорошо, что вы проявляете такой энтузиазм. Следуйте за мной.

Он прошел мимо Литы, и она взглянула на Маркуса. Медленно натянула перчатку, не отводя глаз. Боль и смятение все еще были там. Он резко отвел взгляд.

— Я приду, — снова сказал он.

Лита шла за Уэллсом в камеру Деленн и улыбалась. Ее улыбка была не такой, как обычно. На этот раз в ней была искренняя радость.

* * *

— Мы не можем игнорировать возможность этого, Уильям, — отрезала Президент Крэйн. — Опасность очень серьезная, поверьте мне.

— Но, мадам Президент, — ответил генерал Хейг, зная, что он обречен с самых первых слов. — В прошлом нарны всегда были надежными союзниками. Если мы сейчас отвернемся от них…

— Надежные, говорите? — усмехнулся вице-президент Кларк. — Они не оказывали нам никакой военной помощи, несмотря на нашу поддержку в их войне с центаврианами. Они продают нам оружие по грабительским ценам, и только когда им это удобно. Они правят нашими людьми в наших же колониях и налогами выжимают из них все соки. А как только у них начинается свара с центаврианами, или тучанками, или т'ллинами, предполагается, что мы немедленно должны прийти на помощь. Если вы так себе представляете надежного союзника, то не хотел бы я встретиться с тем, кого вы называете врагом.

— Враг — это минбарцы, как вы прекрасно знаете, вице-президент, и если мне дадут выбор между минбарцами и нарнами, я выберу нарнов. Если бы не их интервенция, то, скорее всего, нас бы даже тут не было.

— Может быть и так, Уильям, — ответила Крэйн. — Но центавриане могут оказаться лучшими союзниками. Они предлагают отличный договор, и мало что просят взамен.

— Мадам Президент, центавриане не смогут победить нарнов. Примите это, как непреложную истину. Так же, как и нарны не смогут разбить центавриан. А мы, в нашем текущем положении, вряд ли сможем соперничать с расой плюшевых медвежат! Если мы предоставим нашу пренебрежительно малую военную мощь центаврианам, то они не вернут нам наши колонии, потому что не смогут. А нарны, надо полагать, продадут нас всех минбарцам, и Проксиму 3 ждет та же участь, что постигла Землю.

— Но нарны попросили нашей военной помощи в следующей войне с Центавром, — произнес Кларк. — Учитывая, что эта война начнется через год-два, мы должны решать, окажем мы ее, или присоединимся к Центавру, и…

— Вице-президент, в любом случае, — вмешался Хейг, — это не имеет смысла, если минбарцы раньше нас всех уничтожат. Вы все читали отчеты мистера Уэллса о допросе нашей минбарской пленницы. Они до сих пор воздерживались от завершающего удара только из-за борьбы за власть в Сером Совете. Учитывая, что один из соперников находится сейчас в наших руках, логично будет заключить, что этот… Синевал… беспрепятственно совершит переворот в Сером Совете, а затем пойдет войной прямо сюда.

— Осмелюсь предположить, — подала голос генерал Такашима, бывший начальник штаба генерала Франклина, после его смерти приглашенная в правительство, — что проблема заключается не в минбарцах и не в нарнах, а в наших вооруженных силах. Как вы все знаете, «Вавилон» капитана Шеридана составляет практически всю нашу военную мощь. У нас нет ни ресурсов, ни средств для постройки новых больших кораблей, а нарны ничего такого нам не продадут. Мы еле в состоянии восполнять потери истребителей. А Шеридан… себе на уме. Если фактический глава нашей армии решит попросту проигнорировать все наши приказы, как он уже неоднократно поступал, то наши споры и обсуждения потеряют всякий смысл.

— Именно, — произнес Хейг, глядя на Такашиму, но не упуская из виду Кларка. Было хорошо известно, что Такашима была в его команде. — Как раз тут наши союзники могут войти в игру. Вы все читали отчет лейтенанта Ивановой, я полагаю. Она предложила нам полную и безоговорочную поддержку со стороны этих таинственных чужаков. Все что они хотят — это жить в мире. И если для этого надо истребить всех минбарцев, то пусть так и будет. Она желает ответа, и мне придется дать его ей. Я полагаю, нет нужды напоминать об абсолютной мощи этих пришельцев?

— Нет, — сказала Крэйн. — Нужды нет. Меня как раз и беспокоит эта их абсолютная мощь. Мы ничего не знаем об их расе. Мы не видели ни посланника, ни полномочного представителя, только лейтенанта Иванову. Она предлагает нам помощь расы, которую никто из нас не видел, в деле уничтожения минбарцев. Но если они настолько могущественны, то почему сами с ними не разделаются? И не я одна сомневаюсь в этих чужаках. Капитан Шеридан формально заявил о своих… подозрениях…

— Мэри, вы ведете себя по-дурацки, — отрезал Кларк. — А капитан Шеридан просто боится лишиться своей незаменимости. Они предлагают нам самую лучшую надежду на окончание этой войны. Нам не придется доверять им. Нам нужно только вступить с ними в союз.

— Я согласна, — произнесла Такашима.

Крэйн окинула взглядом остальных: они либо склонили голову, либо вслух соглашались. Она знала, когда следует отступить.

— Ладно. Скажите лейтенанту Ивановой, что мы принимаем ее предложение о союзе, но она должна остаться на Проксиме 3, и она должна быть ответственна перед нашим собранием за действия ее союзников. Вы отвечаете за это, Уильям. Вы поняли?

— Безусловно, мадам Президент.

* * *

Шеридан молча наблюдал за жестоким допросом Деленн. Он наблюдал, как Уэллс вытряхивал из нее информацию по крупинкам. Он ни разу ее не ударил, не дотронулся, вообще не причинял физического вреда, но он сумел разрушить все, чем она была и все, во что она верила всего несколькими хорошо рассчитанными словами. Он говорил о Земле, о разбитых мечтах, о потерянных и сломленных душах. Он говорил о бесчисленных жертвах, он говорил о сердце человеческой расы — планете Земля — и как оно ушло навсегда.

Потом он замолчал, предоставив Деленн ее собственному чувству вины. А затем задавал ей вопросы: передвижения войск, организация армии, линии снабжения, технология. Всю информацию проверяла мисс Александр, которая раз за разом вторгалась в разум Деленн.

Все это длилось несколько часов, в течение которых Уэллс раскрыл информацию, для получения которой в обычных условиях потребовались бы месяцы разведки и сотни жизней. Шеридан понимал уравнение, но все равно испытывал отвращение ко всему, что видел здесь. Уэллс, казалось, не замечал взгляда, которым Шеридан буравил его затылок. Шеридану было легче смотреть туда, чем на Деленн.

Сеанс окончился. Уэллс зевнул и поднялся на ноги, щелкнув переключателем на столе, отчего Деленн дернулась, а затем вышел, отдав честь Шеридану. Шеридан сначала глядел ему в спину, потом перевел взгляд на Литу. Она выглядела измученной и усталой, походка ее была медленной и колеблющейся.

Шеридан посмотрел на стул Уэллса, но уселся на стол и вернул переключатель в прежнее положение. Шеридан знал его назначение. Через стул Деленн с неравномерным интервалом проходили короткие, раздражающие электрические разряды. Способ не давать ей спать. Лишение сна — один из древнейших видов пытки.

— Почему вы это сделали? — спросила Деленн.

— Я не люблю пыток, — резко ответил он. — И я… мне не понравилось то, что я сейчас видел.

— Случайности войны, — сказала она хрипящим голосом. — Не думаю, что Синевал или Калэйн обращались бы с вами лучше.

— Но я не такой, как они. По крайней мере, надеюсь на это.

— У вас будут неприятности, — сказала она. — Она, должно быть, знают, что вы дали мне еды.

— Неважно. Что они могут мне сделать? Я — их единственная надежда, и они это знают.

Она слегка улыбнулась.

— Что? — он непонимающе засмеялся. — Что такое?

— Вы иногда мне напоминаете Неруна. Он тоже, но он похож на Неруна лишь внешне. Вы же действуете, как он.

— Правда? — Шеридан попытался осмыслить этот факт. — Это хорошо или плохо?

— Хорошо. Определенно, хорошо.

— Ага, спасибо, — он замолчал и посмотрел на нее. Иногда ему почти удавалось забыть, кем она была, и что она сделала. Почти.

— Мне… кое-что нужно у вас спросить. Не знаю, имеет ли это смысл, но я… у меня такое чувство, что я знал вас раньше. Не знаю, как выразить это словами. Когда я смотрю на вас не слишком внимательно, я… я не вижу минбарку… я вижу вас. Если это имеет смысл.

Она снова улыбнулась.

— Мы верим, что души путешествуют вместе через многие жизни, возобновляя хорошие отношения, и исправляя плохие.

— Что? Вы думаете, что я испытываю это сумасшедшее чувство потому, что наши души связаны чем-то вроде… космической швейной машинки?

— Я не знаю, что это такое, но вероятно вы правы, — она внезапно подняла взгляд на охранника, безмолвно стоявшего у стены. Шеридан уловил ее выражение, и жестом приказал охраннику выйти. Он выглядел недовольным, но подчинился. — Капитан, а чувствую… что… я должна вам кое-что сказать… что-то, что они не смогли забрать у меня… Мы… это трудно. Мы верим, что души каждого поколения возрождаются в следующем, что когда один из нас умирает, его или ее душа переходит в кого-то, идущего следом. У вас есть подобная вера, капитан?

— Я… раньше… наверное, да. Я перестал верить во что бы то ни было, когда увидел Землю в последний раз.

Он не хотел ранить Деленн, но, тем не менее, сделал это. Она склонила голову, и ей понадобилось несколько секунд, прежде чем она снова смогла заговорить.

— Но последнюю тысячу лет каждое поколение казалось… слабее предыдущего. Нас рождается все меньше и меньше, и ныне живущие не сравнятся с нашими предками. Как будто их души исчезают. И… наш величайший духовный лидер Вален оставил некоторые пророчества о будущем, пророчества о возвращении Древнего Врага, об огне и тьме, и о том, что мы должны объединиться с другой половиной нашей души, или мы будем уничтожены. Я не могла понять, что он имел в виду, до тех пор, пока не увидела ваше с Синевалом противостояние. Думаю, теперь я понимаю.

— Это почти святотатство, капитан, но я не могу больше этого игнорировать. Я… я думаю, что наши души уходили к вам.

— Что? Это… это же абсурдно. Разве нет?

— Я не знаю. Я… я тоже так считала, но… есть кое-что еще. Когда я была ребенком, у меня было видение Валена. Я как-то отстала от родителей, потеряла их, и спряталась в заброшенном храме. У меня было видение там. Вален сказал мне, что он не позволит никому меня обидеть. Наши пророчества всегда говорили о Валене, как о минбарце, рожденном не от минбарца. Недавно, когда меня допрашивали, я испытала еще одно видение. Я думаю, что Вален был человеком.

Шеридан открыл рот, но не нашел, что сказать. Это все звучало так бессмысленно. Наконец, он произнес:

— Мы по большому счету вышли в космос всего лишь около ста лет назад. Как я слышал, Вален жил намного раньше, — она кивнула. — Но тогда как возможно то, о чем вы говорите?

Я не знаю, но я ни о чем больше не могу думать. Я… как раз шла проверить свое предположение, когда наткнулась на вас и… ту.

— Проверить? — его глаза сузились. — Как?

— Есть… такой артефакт, трилюминарий. То есть, их всего три. Я позаимствовала один. Их можно использовать для телепатического сканирования, или для… исследования души. Я собиралась проверить вашу душу, капитан, и узнать, права я или нет.

— Трилюминарий? Вы имеете в виду это? — Шеридан вытащил из кармана треугольный предмет из неизвестного ему металла. Она кивнула, раскрыв рот от удивления. — Я взял его у вас тогда. Вы и впрямь думаете, что у меня душа минбарца?

— Я не знаю. Мне… мне страшно, капитан. Если это все правда, то война с Врагом грядет раньше, чем мы могли подумать. Мне страшно подумать, что произойдет, если меня не будет с моим народом, чтобы возглавить борьбу с ними.

— Ага. Вот оно что. Надо полагать, вы просто хотите, чтобы я выпустил вас отсюда, не так ли? Может, мне отвезти вас обратно на Минбар? Даже отделаться от наших новых союзников?

— Капитан, пожалуйста! У вас, наверное, были… сомнения… о них?

Он помолчал, затем медленно кивнул.

— Да, но пока мне все равно. Я честно думаю, что вы верите в то, что говорите, но у вас нет никакой власти на Минбаре на текущий момент. Рано или поздно, ваши люди придут к нам, и нам надо быть готовыми. Если для этого нам придется заключить сделку с дьяволом, то пусть будет так. У нас будет время сомневаться в наших новых друзьях, когда мы будем в безопасности.

— Будет слишком поздно.

— Никогда не поздно, — он сунул трилюминарий в карман и отошел. — Мне надо пойти проверить мой корабль. Мы отправляемся на пограничный патруль через несколько дней, и я должен быть уверен, что все в порядке.

— Я… да… я понимаю. Спасибо вам, капитан.

Он вышел, ни сказав больше ни слова.

* * *

Лита окинула взглядом заботливо убранный стол и удовлетворенно кивнула. Превосходно! Она надела свое любимое, зеленое с коричневым, платье. Она надеялась, что приготовленное блюдо окажется съедобным, несмотря на низкое качество местных продуктов, выращенных на бедных плантациях и гидропонике. Кроме того, качество ужина определяет собеседник. Если только он приходит.

Маркус пришел в двадцать пять минут девятого — или ей следует говорить 20:25? Он зашел осторожно, как будто в этой комнате находилась куча минбарцев, а не весьма привлекательная, по ее соверщенно непредвзятому мнению, женщина. Он медленно оглянулся и протянул ей бутылку. Лита посмотрела на этикетку и улыбнулась.

— Апельсиновый сок? Спасибо.

— Э-э-э, здесь не так уж много мест, где можно купить выпивку. И, прежде чем начать искать, мне пришлось подождать, пока капитан Шеридан не вернется на Вавилон.

— Это замечательно. Сейчас практически невозможно найти настоящий фруктовый сок.

— Вообще-то это не…

— Вы подумывали, стоит ли идти, не так ли?

— Вы меня сканируете?

— Нет, — солгала Лита. — Это просто наблюдение. Я не слишком навязчива?

— Нет… просто… зачем вы попросили меня прийти? Вы едва меня знаете.

— Вы меня заинтриговали, а это вообще-то не так просто. Вы меня… интересуете, — он выглядел готовым удрать в любую секунду. — Давайте, присаживайтесь. А то еда остынет. У меня есть бутылка сносного центаврианского бренди. Гораздо лучше этой нарнской сивухи.

— Я… не… пью спиртное, — осторожно произнес он. Лита посмотрела на него и мысленно себя обругала. Она могла легко это прочувствовать: совсем неглубоко, под самой поверхностью; неконтролируемая ярость, порожденная опьянением и питаемая ненавистью. Он был… когда-то был алкоголиком.

— Не беда, — сказала она. — Мы попробуем ваш апельсиновый сок.

Он молча ел, не обращая внимания на ее слова, в крайнем случае, давал односложные ответы. Она не спрашивала его о семье — в его разуме ощущалось чувство потери — но Лита слышала о бойне на Веге 7. По крайней мере, она знала официальную версию случившегося; она также знала, что эта версия была либо ошибочной, либо попросту придуманной.

Она произвела несколько быстрых, поверхностных, незаметных сканирований. Он вроде бы не заметил, и она старалась не выдать себя внешне. Маркус был зол. В нем была скрытая, но жгучая, едва не переливающаяся через край, злость, направленная на весь мир, на минбарцев, на… что-то, чего она не могла распознать, да и не хотела; но более всего на самого себя. Злость и ненависть, ужас и горе, все в одном флаконе. Лита была уже не заинтригована. Она была очарована.

— Вы действительно так ненавидите минбарцев? — спросила она.

Маркус дернулся, как ошпаренный. Он посмотрел на нее, не зная, что ответить. Лита слегка склонила голову набок и надела самую нежную и дружелюбную улыбку из своего гардероба.

— Они отняли у меня все, все, чем я когда-либо владел, — прошептал он. — Они отняли у меня мое наследие, мои мечты, мои цели в жизни, обоих последних близких мне людей. Да, я ненавижу их. А вы?

Я не знаю. Я никогда об этом не думала. То, что произошло… то произошло. Потеряла ли я друзей на Земле? Да. Семью? Да. Но… ненависть не вернет их. Смерти минбарцев не вернут их. Пси-корпус погиб вместе с Землей, а он был единственным, ради чего я жила. Корпус — мать, Корпус — отец. Меня вырастил Корпус, он кормил меня и одевал, а теперь его больше нет. Но… это не значит, что я прекращу быть тем, чем он меня сделал. Я служу Правительству Сопротивления, потому что это мое призвание. Все, что вам нужно — найти свое призвание.

— Я уже нашел, — произнес он охрипнувшим голосом.

— Нет. Извините, Маркус, но я думаю, что у вас этого никогда не было. Вы ходите за капитаном Шериданом, потому что надеетесь где-нибудь удачно сгинуть, — она грустно, и в то же время ободряюще, улыбнулась. — Вам нужно то, ради чего стоит возвращаться, — Она протянула руку над столом и дотронулась рукой в перчатке до его щеки. — А я… я думаю, мне тоже кое-что нужно. Мне нужно помогать людям. Я могу помочь вам.

— Вы это все прочитали у меня в голове?

— Нет, — она солгала еще раз. — Я просто… привыкла годами наблюдать за людьми. Это делают мою работу проще. Я могла бы войти в ваш разум, если вы не против. Я могла бы помочь вам, но только если вы сами этого хотите.

— Никто не может помочь мне. Вообще никто. Даже вы.

— А капитан Шеридан? Хм, я думала, вы будете возражать. Он так же плох, как и вы, Маркус. Ему даже хуже. Лучше держитесь от него подальше. Однажды он уйдет на самоубийственное задание и не вернется, а я не хочу, чтобы с вами случилось то же самое.

— Почему? Только из-за того, что я… заинтриговал вас?

— Ваша смерть будет напрасной. Я думаю, у вас еще есть, что предложить жизни.

— Все, что я могу предложить кому бы то ни было — моя смерть. Не забирайте это у меня.

— Я должна, Маркус. Я… я ощущаю, что у вас никогда не было много друзей, не так ли? Лишь несколько людей, которым вы небезразличны? Вы всегда были одиноки? — Он кивнул и отвел взгляд в сторону. — Я согласна выслушать, и поговорить, и просто побыть здесь. Если вы этого хотите.

— Почему вы обо мне заботитесь? Я не могу поверить, что вы готовы на столь многое.

— Может, оттого, что я тоже одинока. Потому, что я прожила столько чужих жизней, что я не знаю, где начинается моя собственная. Или может, просто потому что мне не хватает моего призвания.

Маркус поднялся.

— Вряд ли вам понравится то, что вы обнаружите в моем разуме. Спасибо за ужин, но мне пора идти, — он направился к двери.

— Маркус! — он обернулся. — Если вам будет нужна моя помощь, приходите. Я всегда буду здесь.

Он попытался что-то ответить, но затем опустил голову и вышел. Лита посмотрела на закрывающуюся дверь и устало покачала головой. «Хорошо, что мне нравятся сложные задания…» — подумала она.

* * *

Дни проходили за днями, наполненные мукой и агонией, вопросами и ответами, болью и унижением. Деленн не могла сказать, сколько времени прошло с тех пор, как Шеридан в последний раз посетил ее. Надо полагать, он ушел на свое задание, оставив ее на милость мистера Уэллса и мисс Александр.

Она рыдала, кричала, взывала к Валену, молила о помощи; но никто не откликнулся. Она пыталась медитировать, сопротивляться, пробовала думать о Неруне, Драале, об отце, о Дукхате; но никто из них не смог облегчить ее страдания. Она пробовала думать о Шеридане, но эти мысли приносили ей только боль.

Дверь открылась, и она подняла глаза, ожидая увидеть телепатку. Уэллс расспрашивал ее о Рэйнджерах, но вдруг прервался. Это был капитан Шеридан.

— А, капитан. Снова пришли посмотреть? — Деленн не удалось уловить эмоций в его голосе. Казалось, их вовсе не было.

— Не совсем. Я ухожу на пограничное патрулирование через несколько часов, и я забираю ее с собой, — Уэллс приподнял бровь. — Обсуждению это не подлежит.

— Мы с ней еще не закончили.

— Меня это не волнует. Отныне вы будете допрашивать ее только в моем присутствии. Она будет содержаться под стражей на борту «Вавилона». Ее присутствие здесь вызывает слишком много беспокойства.

— Понятно. Кто дал вам полномочия на это?

— Я сам. Больше ничьи полномочия мне не нужны.

— Ясно. А вы не находите, что вы… злоупотребляете своим положением?

— Нахожу.

— Ладно, капитан. Забирайте ее. Я надеюсь, что вы не совершаете тем самым большую ошибку. Она все еще ценна для нас.

— Более ценна для меня, — Деленн подняла взгляд и посмотрела ему в лицо, в первый раз за эту встречу. Он улыбнулся, подошел к ней и протянул ей руку. Деленн приняла ее и поднялась на ноги. Под циничным взглядом Уэллса она, прихрамывая и опираясь на Шеридана, прошла к выходу.

Деленн никогда не чувствовала себя более свободной, чем когда они вышли в коридор, а дверь камеры закрылась позади них.

Она улыбнулась.

Часть 4 Услышать Машину

То было время, которое позже назовут началом Третьей Эры Человечества; тогда многим казалось, что Человечеству вряд ли суждено пережить его. Родной мир землян был уничтожен, сами они большей частью истреблены и рассеяны. Они боролись за свое существование, хватаясь за любую соломинку, и их опорой была сила единственного корабля и храбрость единственного человека. Тот корабль был «Вавилон», тот человек был капитан Джон Шеридан.

Но чёрные дни наступали для всех, а не для одних лишь землян. Стремление минбарцев завершить дело, начатое более чем за четырнадцать лет до того, заставляло их забывать свои древние пророчества и традиции, и неудержимо мчаться прямо в бездну. Мой собственный народ был настолько поглощён войной и ненавистью, что не мог разглядеть истину, лежавшую прямо у его ног, а центавриане… что ж, они всегда останутся центаврианами.

Но именно Человечество падало быстрее всех и глубже всех. Под гнётом ужаса и злобы, ничего не зная и не желая знать о цене, которую им придётся заплатить, они стали союзниками самой Тьмы, которая вновь обретала силу.

Но, как сказал мне однажды мой дядя, всегда остаётся надежда. Отказ от надежды есть отказ от жизни, а потерять надежду значит потерять сам смысл своего существования.

Но в то время чаще вспоминались слова другого мудреца: тот, кого лишили надежды, становится человеком, лишённым страха.

Из личных дневников Ха'Кормар'А Г'Кара, вождя рейнджеров Нарна.

Глава 1

Он никогда не смог бы рассказать кому-нибудь о тех чувствах, которые вызывал в нём контакт с Великой Машиной. Это невозможно было передать словами, это нельзя было описать в понятиях и образах формы, звука, вкуса или цвета. Это было гораздо проще. Как если бы он становился частью Вселенной, самым подлинным образом ощущая свою преходящую, минутную значимость для этой сложнейшей громады. Но, вместо того, чтобы испытывать подавленность или угнетённость от собственного ничтожества, он наполнялся торжествующим ликованием от своей сопричастности к такому ослепительному величию.

Но нынче место ликования занимало отчаяние, ибо Варн умирал, а если он умрёт, то Машина умрёт вместе с ним, планета погибнет вместе с ним; его народ, всё богатство его наследия и вся его неповторимость тоже уйдёт в небытие вместе с ним.

Надежда на будущее не имела права умирать, но она не могла и жить без памяти о прошлом. Машина должна была стать залогом того и другого. Но только если кто-нибудь живой будет занимать место в ней.

Варн видел многие звёзды, его сознание пронизывало насквозь всю Галактику. Он видел существ, бредущих в песках Сигмы 957, он видел древнюю силу, набиравшую мощь на За-Ха-Думе, видел, как готовились к этому ворлонцы. Он видел минбарцев и землян, нарнов и центавриан, ведущих свои мелкие, бессмысленные войны, которые служили предвестьями Великой войны. Тьма возвращалась. Варн никогда не собирался становиться защитником Света, но это было суждено тому, кто должен был придти вслед за ним.

Но Варн всё же умирал, и ему не хватало сил, чтобы хоть ненадолго дотянуться до тех, в ком он нуждался. И поэтому, ему пришлось послать в дальнее странствие своих слуг, хранителей Машины. Он отправил десятерых, и только двое из них всё ещё оставались в живых, и только эти двое достигли тех, за кем были посланы. Один из них был уже на пути сюда, но второй… второй почему-то шёл окольным путём. Варн не понимал. Затрас знал, насколько важна его миссия. Г'Кар был убеждён в том же, и сам согласился пойти, так почему же они изменили свой путь?

И зачем они направлялись к миру, который добровольно и с радостью впустил Тьму в самое своё сердце?

* * *

Капитан Джон Шеридан прилагал колоссальные усилия для того, чтобы ни с кем не повстречаться по пути. Скрытность была качеством, которое он тщательно вырабатывал в себе — в галактике, где смерть его была мечтой каждого минбарца, это был очень полезный элемент техники выживания. Тем не менее, когда бывало необходимо, он с успехом использовал его и в собственных коридорах власти. А именно, в Главном Куполе на Проксиме 3. В принципе, предполагалось, что это место — его дом. В действительности же, его домом был «Вавилон», последний корабль тяжёлого класса, не уничтоженный в войне с минбарцами и последняя надежда Человечества. Теперь, после четырнадцати лет, проведённых в рубке «Вавилона» с самого начала войны, он воспринимал этот корабль как часть самого себя, и даже привык к его мелким причудам и идиосинкразиям. О да, на его борту, чтобы найти его, команде было достаточно послать сообщение на его коммуникатор, но это не имело значения. Он мог не показываться никому на глаза столько, сколько ему хотелось. Но здесь… здесь всё было совершенно иначе. Ступив на твердь Проксимы, он переставал быть главнее всех окружающих. Тут он мог быть призван к ответу Правительством Сопротивления, и он не имел возможности прятаться от них, хотя и пытался делать это, пользуясь каждым удобным случаем.

Однако он прятался не только от Правительства Сопротивления. Он также скрывался от своей жены Анны. Если ему везёт, то сейчас она просто сильно пьяна и исполнена желания досадить ему, осыпая оскорблениями его самого и всё, что для него дорого, включая их погибшую дочь Элизабет. Если же он не столь удачлив, то она трезвая, тихая, любящая, почти как та женщина, которую он взял когда-то в жёны. Эти краткие периоды её нормальности были для него гораздо хуже, чем самые ядовитые реплики, брошенные в пьяной ссоре, потому что они напоминали о том времени, вернуть которое было невозможно.

Ещё он избегал встречи с Маркусом. Этот человек дал клятву служить личным телохранителем Шеридана. Казалось, все вокруг воспринимали это как нечто само собой разумеющееся, и выказывали Маркусу такие же знаки уважения, как и приближенным к Шеридану командирам. Это раздражало, а иногда и приводило в ярость капитана, но Маркус, по крайней мере, действовал из лучших побуждений. Шеридан предполагал, что в данный момент Маркуса, очевидно, зажала в угол мисс Александер, находящаяся на очередном этапе своей неустанной охоты за ним. Шеридан мысленно пожелал ей удачи и решил, что она ей определённо понадобится. Ему приходилось видеть трупы, окоченевшие в меньшей степени, чем Маркус.

А ещё он скрывался от Сьюзен, и встречи с ней он желал менее любой другой. С самого момента своего возвращения с Нарна несколько месяцев тому назад, он испытывал тяжёлые сомнения насчёт таинственных друзей Сьюзен, с которыми Правительство Сопротивления заключило союз против минбарцев. Деленн пыталась предупредить его о том, кто они такие, с тех самых пор, как он захватил её в плен на Минбаре. Нет, надо быть откровенным до конца. Иванова сказала, что минбарцы и… те — Шеридану скоро понадобится для них какое-то определённое имя, — были врагами с древних времён, и казалось логичным, что минбарцы не захотят, чтобы у обломков Человечества появились бы хоть какие-нибудь союзники.

Но потом Шеридан повстречал Г'Кара. Величайшего героя Нарно-центаврианской войны, закончившейся в кровавом противостоянии без шанса какой-либо из сторон на победу несколько лет тому назад. Г'Кар исчез из виду сразу после той войны. Шеридан, найдя его, увидел проповедника, который на виду у всех обращал в свою веру собратьев-нарнов, и, в то же время, тайно управлял сетью секретных агентов, чьей целью, по всей видимости, были приготовления к возвращению друзей Сьюзен. Слова Г'Кара — и кое-что ещё, то видение, что он едва ли мог вспомнить наяву, но которое упрямо возвращалось к нему во снах — затронули что-то в душе Шеридана, нечто такое, насчёт чего он не думал, что оно ещё живо в нём.

И произошло ещё одно событие, оказавшее на него подобное же воздействие. Сатаи Деленн, чьи оковы были надеты на неё самим Шериданом, которую допрашивали и пытали, психологически и физически, сумела сделать так, что Шеридан первый раз в своей жизни сжалился над минбарцем. Он дал ей еду, воду и сон. Он выслушал её, он разговаривал с ней, и, в конце концов, освободил её из камеры и поместил в охраняемую каюту на борту «Вавилона». За это ему пришлось вытерпеть от Правительства семь казней египетских, но и ему, и им было хорошо известно, что по-настоящему что-то предпринять они были не в силах. В конце концов, он же был капитан Джон Шеридан, величайший герой человеческой расы. Что они могли сделать с ним — разжаловать? Отдать под суд? Нет, Шеридан был в полной безопасности. По крайней мере, опасность не угрожала ему со стороны Правительства Сопротивления. Хотя, если сатаи Деленн и Г'Кар были правы, скоро никто не сможет чувствовать себя в безопасности.

Так вот, тут и заключался вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов: почему он, вместо того, чтобы выложить свои сомнения членам Правительства, держал их при себе? Ответ: во-первых, потому что они не стали бы слушать его, а во-вторых, он и сам не был уверен, что должен был сделать это. Шеридан лично наблюдал друзей Сьюзен в деле. Два минбарских крейсера были уничтожены в считанные секунды. Такую силу следовало уважать, и, по крайней мере, в данный момент, они были союзниками землян. Если их удастся удерживать в этом качестве, всё хорошо и прекрасно. Если же нет… тогда ему надо быть готовым к такому повороту дел.

Он обязан быть начеку.

Чтобы обдумать всё это, ему нужно было затратить время и силы, и он позаботился о том, чтобы его никто не беспокоил. Деленн была на «Вавилоне», за Маркусом охотилась мисс Александер, Правительство Сопротивления и Сьюзен совещались, обговаривая разные аспекты соглашений, размещения сил и тому подобные вещи, Анна была где угодно, но только не здесь, а командор Корвин — правая рука Шеридана — занимался учениями в эскадрильях Старфьюри вместе с лейтенантами Франклином и Конналли.

И всё вокруг было тихо, но Шеридан знал, что так будет продолжаться недолго. Он прятался, внутренне ожидая и подготавливаясь к взрыву, приближение которого было неотвратимо.

Так и есть, его коммуникатор заработал. Это был Корвин. Дэвид (как и кто угодно на «Вавилоне») знал, что если Шеридан сошёл на берег, его нельзя беспокоить, разве что только вдруг появятся два десятка минбарских крейсеров.

Но это были не два десятка минбарских крейсеров. Это было хуже.

* * *

— Должен сказать, — говорил Шеридан, — я несколько удивлён тем, что вы никак не дали знать нам о своём намерении нанести нам визит. Служба Безопасности здесь всегда начеку. Если бы я знал заранее…

— Это было никак невозможно, — сказал гость. — Здесь есть отдельные… лица, которые не сочли бы моё присутствие желательным. Мы воспользовались попутным кораблём, капитан которого — один из сотрудников моей агентуры. Он не задавал никаких вопросов, а я послал сообщение командору Корвину с тем, чтобы он разрешил нам взойти на борт.

Шеридан откинулся на своём сиденье, оглядывая своего гостя. Г'Кар определённо оправился от своих ранений, которые чуть было не стоили ему жизни несколько месяцев назад. Его движения были как у безукоризненно здорового человека, но что-то изменилось в его взгляде. Стальная непреклонность и раньше присутствовала в его глазах, а вот затаённый страх Шеридан увидел в них впервые.

— Кто это «мы»? — спросил Шеридан. — Вы не привезли с собой Неруна?

Шеридану было всё ещё трудно было смириться с мыслью, что один из самых преданных агентов Г'Кара минбарец.

— О нет, это вряд ли было бы… удачной идеей. Он и Та'Лон всё ещё работают над восстановлением наших укреплений в горах Г'Хоражар. Меня же сопровождает один… очень интересный компаньон.

— О, — раздался голос, которого Шеридану до сих пор не приходилось слышать. — Очень польщён встречей с вами, да. Очень большая честь.

Послышались странные щелчки.

— Вас ожидает великая судьба, да. ЦОК, ЦОК. Истинно великая судьба.

Шеридан взглянул на своего помощника, который привёл этого загадочного волосатого гуманоида в командный пункт «Вавилона». Корвин пожал плечами.

— Не спрашивайте, — сказал он. — Если он будет здесь, мы, по крайней мере, будем знать, где он.

Шеридан перевёл взгляд на нового гостя.

— Так кто же вы?

— Меня называют Затрас, о да, и я пришёл сюда вместе со святым Г'Каром, чтобы встречаться с вами, капитан Шеридан. Вы должны идти с нами, о да. ЦОК, ЦОК.

— Э-э-э… Шеридан уставился на Г'Кара, который в ответ сделал жест, означающий у нарнов пожатие плечами.

— Боюсь, что мне тоже известно немного, капитан. Он явился ко мне, когда я выздоравливал, и рассказал мне о месте, где я кому-то очень сильно нужен. Он не сообщил, где это, и почему я должен идти туда, но он знает о Великой войне, на пороге которой мы с вами стоим, и он знает о Враге, и ещё он знает о вас. Опять-таки, он не сказал мне, откуда и с какой целью ему известны эти вещи, и я не стал его спрашивать.

— Ну что ж, тогда это сделаю я. Итак… Затрас? Вы же понимаете, что я не могу вот так просто бросить всё и мчаться куда-то только потому, что вы мне так сказали. Мне придётся кое-что объяснить Правительству Сопротивления, и они могут заинтересоваться, куда это я вдруг собрался.

— О, нет, нет, нет, нет. Нельзя говорить им, нет. ЦОК. Их портит Тьма, да. ЦОК. Очень плохо, очень грустно, очень плохо.

Шеридан схватился за свой лоб.

— Г'Кар, я не собираюсь действовать по его указке. Вы действительно ему верите?

— Да.

— Разрешите поинтересоваться, почему?

— Ваша судьба быть с нами, — вмешался Затрас. — Много жизней, да. Вы должны видеть, вы должны учиться, должны понимать. У вас судьба, великая судьба. Больше, чем вождь, больше, чем Старкиллер, больше, чем мессия. Да, да, надо идти, чтобы понять.

— Какая такая судьба?

— Ах, нет, Затрас виноват, но Затрасу не разрешено говорить вам это. Варн дал Затрасу список того, что нельзя говорить, и там было… ах, нет, Затрасу не разрешено говорить, что не разрешено говорить Затрасу. Вы не перехитрите Затраса. Затрас знает, что не говорить, и Затрас не говорит этого. Вы должны пойти. Это всё.

— Куда пойди? Или вам и этого не разрешено говорить?

— О, нет, Затрасу разрешено вам это говорить. Вы должны пойти домой — увидеть Варна. Да, Варн хочет видеть вас. Вернее, нет, Варн не хочет видеть вас, но Варну нужно увидеть вас. Варн не понимает, Варн не знает. Варн старый и умирает. Очень печально.

— Полагаю, в том, чтобы спрашивать у вас, кто такой этот Варн, особого смысла нет?

Затрас кивнул головой.

— И о том, где находится ваш дом — тоже?

— О-о. Пожалуйста, подождите минуту. Затрас будет думать. Да, Затрасу разрешено сказать вам это. Затрас говорит вам, где дом.

— Ну, понятное дело, — пробормотал Корвин. — А то, как же мы туда добирались бы?

— Дом… известен вам как третья планета Эпсилона Эридана. Да, это дом. Называется Евфрат. Да. Затрас называет это дом, а вы называете это Евфрат. Затрас думает, что дом лучше называть дом, но что знает Затрас?

Шеридан и Корвин быстро переглянулись.

— Я понял. Г'Кар, не могли бы мы минутку поговорить с вами наедине?

Г'Кар кивнул, и Корвин увёл Затраса. На лице командора застыла гримаса болезненного раздражения. Когда они ушли, Шеридан повернулся к Г'Кару.

— Что за чертовщина вся эта история? Эписилон 3 — это пустыня, я знаю это наверняка. Три года назад я проводил исследования всего этого района в поисках подходящих мест для проекта «Вавилон» — миссии 4. Мы просканировали всю область, и не нашли ничего, что было бы хоть сколько-нибудь необычным. Во что вы пытаетесь втянуть нас?

— Сканеры можно обмануть, капитан. На этот счёт вы должны мне поверить.

— Ах, чёрт! Послушайте, мне необходимо всё это обдумать. Я всё ещё не понимаю, чем я тут занимаюсь, и мне кажется, что Правительство Сопротивления скоро пожелает, чтобы я отправился на некоторое время в длительную прогулку где-нибудь у Предела. Вашим вопросом мне придётся заняться позже.

— Разумеется, капитан, но не затягивайте это надолго. Доступные нам пути исчезают всё быстрее и быстрее. И если мы не выберем свой собственный, нам придётся идти по тому, который выберет за нас случай. А такой путь редко ведёт туда, куда нам хотелось бы попасть.

Он достал что-то из кармана. Это был инфокристалл.

— Я был бы очень рад, если бы вы передали это Деленн. Это сообщение, которое записал для неё Нерун. Вы можете сперва посмотреть его сами, чтобы убедиться, что там нет ничего, что могло бы угрожать вам. Нерун согласился на такую возможность.

— В этом нет необходимости, — негромко сказал Шеридан.

Неожиданно, его коммуникатор пискнул.

— Сообщение по Золотому каналу от президента Крэйн, сэр, — сказал Корвин.

— Я буду разговаривать отсюда, — ответил Шеридан. — Не думаю, что будет хорошей идеей дать ей знать, что вы, Г'Кар, находитесь тут. Сколько людей уже знают о том, что вы здесь?

— Только вы, командор Корвин и несколько охранников. Командор Корвин убедил меня, что им можно доверять.

— Хорошо. Дэвид покажет вам место, где вы сможете устроиться на ночь, пока я буду разбираться со всем этим. От Правительства можно ожидать всего — они могут приказать мне хоть зарезаться своим мечом, или ещё что-нибудь в этом роде.

— Конечно, капитан. Г'Кван с вами.

Перед тем, как покинуть комнату, Г'Кар стиснул кулаки, прижав их к груди, и слегка приклонил голову.

Негромко вздохнув, Шеридан повернулся к терминалу связи и включил его. Он заложил руки за спину и попытался всем своим видом изобразить мужественного, сурового капитана. Внешнему виду следует придавать очень большое значение, когда имеешь дело с Правительством Сопротивления.

Лицо президента Крэйн показалось на экране.

— Капитан Шеридан, мы просим вас явиться немедленно. Не мешкайте.

И экран погрузился в темноту.

Шеридан испустил страдальческий вздох. Не одно, так другое.

* * *

— Я надеюсь, что это послание достигнет тебя, Деленн. Г'Кар сказал, что он сделает всё возможное, чтобы оно дошло по назначению. Он хороший человек, очень хороший. Лучше, чем Синевал, может быть, даже лучше, чем Бранмер. Я говорил тебе раньше, что чувствую, как моя судьба ведёт меня к Г'Кару. Теперь я убеждён, что был прав.

Я не могу сказать тебе, чем я занимался всё это время, или где я нахожусь сейчас. Это сообщение может быть перехвачено. Я… просто хотел сделать для тебя что-нибудь приятное. Деленн, если бы для меня существовал хоть какой-то способ помочь тебе, клянусь Валеном, я пошёл бы на всё. Думаю, Шеридан попытается оказать тебе помощь. Он благородный человек, и ему можно верить.

Если бы я мог сказать тебе что-нибудь, Деленн… что-нибудь такое, чтобы тебе стало легче. Разве что напомнить тебе о Святилище. Мне нет нужды говорить тебе, чтобы ты оставалась сильной, но я надеюсь, что ты не будешь переживать. Я — нет.

Вален с тобой, Деленн, и знай, что я всегда думаю о тебе. Всё время, и так будет вечно.

Послание закончилось, но Деленн продолжала смотреть на погасший экран. По её лицу блуждала лёгкая, трагическая улыбка.

* * *

— Планета называется Евфрат, — говорил генерал Хейг. — Третья планета в системе Эпсилон Эридана. Полагаю, вам уже приходилось бывать там раньше.

Шеридан смотрел на Хейга, и выражение его лица было полностью нейтральным. Ему удавалось это. Хейг стоял перед полукруглым столом, за которым располагались члены Правительства Сопротивления. Шеридан явственно ощущал, как его буравит тёмный взгляд вице-президента Кларка, но он старался не обращать на это внимания. Кларк был главным сторонником принятия суровых мер к Шеридану за его действия в отношении Деленн, но оказался в меньшинстве при голосовании. Шеридан был незаменим, и это всем было хорошо известно.

— Да, генерал, — ответил Шеридан. — Я выполнял там разведывательное задание, касающееся поиска подходящих мест для проведения миссии «Вавилон 4». Мы выяснили, что она необитаема, пустынна и сама по себе не представляет никакой ценности, но в качестве места для…

— Нам всем это хорошо известно, капитан, — прервал его вице-президент Кларк. — Но, по всей видимости, собранные вами данные несколько неточны.

— Прошу прощения, господин вице-президент? — Шеридан обладал мастерством, позволявшим ему, когда нужно, выдерживать абсолютно нейтральный тон.

— Наши зонды засекли необычную сейсмическую активность на планете, — заговорил Хейг. — Один из них был уничтожен посредством какого-то дальнобойного оружия. Очень мощного, притом. Планета Евфрат не настолько обычна, как кажется.

— Вы построили эту гипотезу на основании потери одного зонда?

— На этот счёт у нас… имеется некоторая дополнительная информация.

— Эта планета известна моим друзьям, — неожиданно раздался женский голос.

Лицо Шеридана не дрогнуло, но он повернулся, чтобы увидеть женщину, выступившую из-за края стола.

— Когда-то, там обитала мощная, технологически развитая раса. Мои друзья встречались с некоторыми из тех, кого когда-то изгнали оттуда, и они рассказали всё, что нам было необходимо узнать.

Сьюзен Иванова улыбнулась, и Шеридан ещё глубже вонзил ногти в ладонь, держа руки за спиной.

— Нам кажется, что вы провалили порученное вам разведывательное задание, — сказал Кларк. — Интересно, было ли это вашей единственной оплошностью?

— При всём моём уважении, господин вице-президент, — ледяным тоном произнёс Шеридан, — мне пришлось выполнять полную программу разведки в четырёх звёздных системах в трёхнедельный срок, в то время как «Вавилону» недоставало людей, оснащения и его техническое состояние оставляло желать лучшего.

— У нас идёт война, если вы этого не замечали раньше! Мы не располагаем ни временем, ни ресурсами, чтобы давать вам всё, что вы требуете от нас. Вы обязаны выполнять то, что вам приказывают, имея то, что вам дают, и мы ожидаем от вас только наилучшего результата. Если вы не можете, то мы, вероятно, должны найти кого-нибудь, кому хватит для этого способностей.

— Морган, прошу вас, — измождённым, еле слышным голосом сказала Крэйн.

— Так или иначе, мы не должны винить капитана, — сказала Иванова. — С большой долей уверенности можно предположить, что среди технических устройств, расположенных на планете, имеются сложные средства маскировки. Если бы мои друзья не знали об этом, я сомневаюсь, что хоть кто-нибудь мог бы обнаружить там что-то необычное.

— В ваши приказы, капитан, — заговорил Хейг, — входит задача попасть на эту планету и произвести там поиск ресурсов, которые могут представлять ценность для нас. Вы должны объявить данную планету территорией Земного Содружества и начать на ней строительство баз и полевых лагерей для учёных и военных специалистов, которые определят значимость находящихся там технических ресурсов. Если кто-нибудь… неважно, кто — враг или друг, попытается воспрепятствовать вам в получении доступа к этим ресурсам, то вы должны будете уничтожить его. Вам не разрешается отступать ни при каких обстоятельствах. Вам всё понятно?

— Так точно, генерал. Полетит ли мисс Иванова вместе с нами?

— Нет, — сказала Сьюзен. — Я уверена, что вы сами можете справиться со своей задачей. Однако, если вам понадобится огневая поддержка, то я, несомненно, смогу сделать так, чтобы некоторые из моих друзей сопровождали вас.

Шеридан мысленно поёжился. Он помнил, что сделали друзья Сьюзен с темя двумя минбарскими крейсерами у Веги 7.

— В этом нет необходимости. Я уверен, что гораздо больше пользы они принесут здесь в случае атаки минбарцев.

— Это не должно волновать вас, капитан, — сказала президент Крэйн. — Информация, которую мы получили от доставленной вами пленной — благодаря усилиям мистера Уэллса и способностям мисс Александер, — показывает, что минбарцы не станут нападать до тех пор, пока не закончат борьбу за власть в своём Сером Совете. Они не могут выбрать себе нового лидера, пока не закончится период траура по прежнему, а это случится не раньше, чем через несколько месяцев. Так что, капитан, вам не стоит беспокоиться насчёт минбарцев.

— Да, госпожа президент.

Шеридан отвесил формальный поклон, отдал честь и направился прочь из зала. Только выйдя наружу, он понял, что ногтями продавил себе кожу на ладонях до крови.

* * *

— Это может быть просто совпадение, — предположил Корвин.

Ответом ему был яростный взгляд Шеридана.

— Ну, ладно, может быть, это и не совпадение.

— Она не могла не знать это. Сьюзен как-то сумела узнать об этом.

Шеридан расслабленно сидел в своем маленьком командном пункте по соседству с рубкой «Вавилона», откинувшись в кресле и положив ноги на пульт управления. Ему вряд ли подобало принимать такую позу, но его это не волновало.

— Откуда же она могла узнать?

Он бросил острый взгляд на своего заместителя.

— У вас были в последнее время контакты с мисс Ивановой?

— Нет. И я никак не могу взять в толк, в чём дело. Выглядит так, будто она специально избегает меня.

— Я немного покопался в её личном деле. Она — настоящий образец для подражания. Профессионал высшего класса. Именно поэтому ей и доверили такую секретную и важную миссию, но… я чего-то не понимаю. Есть тут что-то такое… ох, если бы я мог прямо сказать, в чём тут дело. Мне не хочется заставлять вас думать об этом, Дэвид, но не заметили ли вы чего-то необычного в ней… хоть чего-нибудь?

— А как насчёт того факта, что она полностью игнорирует меня уже более двух месяцев?

Шеридан с досадой крякнул.

— Ах, чёрт. Да, вы правы. Простите меня.

— Нет, сэр, минутку. Я кое-что заметил. Она изменилась. Она совсем не похожа на ту женщину, какой была раньше. Это… как если бы я вдруг потерял её снова.

Шеридан выругался про себя. Как он умудрился не заметить этого пораньше?

— Извините, Дэвид. Я не должен был…

— Нет, сэр. У нас у всех есть долг перед Человечеством и перед Правительством Сопротивления. И это важнее личных переживаний.

— Не всегда. Сколько ещё осталось до нашего прибытия к Евфрату?

— Приблизительно, три с половиной часа.

— Достаточно. Вы — идите к Г'Кару и поговорите с ним. Расскажите ему, что вы чувствуете. Хотите верьте, хотите нет, но он чертовски хорош, когда дело касается таких вещей. Это приказ, мистер Корвин. Я знаю, это нелегко, но хотя бы поговорите с ним. У него редкий дар, и грех не воспользоваться им, как вы думаете? Можете называть это частью расплаты за то, что мы его подвозим. Я повторяю, мистер Корвин… это приказ.

— Да, сэр.

Корвин не двинулся с места.

— Сэр? А с кем собираетесь поговорить вы?

— Я… не знаю.

Он вдруг слегка улыбнулся.

— Нет, знаю.

* * *

— Ах, капитан.

Деленн приветливо улыбнулась.

— Я… рада видеть вас. Спасибо вам за то, что передали мне послание Неруна.

— Что ж, пожалуйста, — ответил он, внимательно глядя не неё. Она сидела на своей маленькой койке, скромно сложив руки на коленях, и, казалось, ничто в этом мире не может нарушить её умиротворённости. Но Шеридан знал, что это была лишь видимость. Он читал кое-что из протоколов допросов, которые вёл мистер Уэллс, и он понимал, что Деленн был неведом покой. Под этой тихой поверхностью бушевала душа, раздираемая конфликтом с собой, быть может, даже более страшным, чем у самого Шеридана.

Поэтому ли он пришёл сюда? Даже после всего того, что было сказано и сделано, она всё равно оставалась минбаркой, и не просто минбаркой, а сатаи. Уэллсу не удалось выяснить, какую именно роль она сыграла в войне, но Шеридан знал, что она была сильным и уважаемым членом Серого Совета. Там она представляла одну сторону в опасной борьбе за власть. Сколько крови было на её совести? Какое влияние оказали её действия на развязывание войны против землян? Сколько боли и страданий он сам испытал по её вине?

И почему же, всё-таки, он пришёл сюда в поисках успокоения?

— Я чем-нибудь помешал вам? — осторожно, застенчиво спросил он.

— Нет, — ответила она. — Я просто… медитировала. В последнее время, мне становится всё труднее делать это.

— Вы скучаете по своим друзьям? По дому?

— Я бы солгала, если бы сказала «нет», но всё же… это не так просто. Уже очень давно я смирилась с тем, что я иду туда, куда должна идти, и я пошла бы во тьму так же легко, как в свет.

Шеридан покачал головой.

— Кажется, я ничего не понял.

— Простите. Наш образ мыслей может показаться для вас… странным. И всё же, я, наверное, почти утратила право следовать ему до конца. Я больше не на Минбаре. Тут я в одиночестве, и хорошо понимаю, как относятся ко мне все, кто меня окружает.

— С вами ничего не случится, — сказал он. — Все, кто находятся на этом корабле, знают, что вы неприкосновенны. Они не нарушат моего приказа. Я обещаю вам.

— Я не боюсь, капитан. Это тело — не более чем оболочка. На свете есть очень мало людей, которые способны действительно причинить мне вред.

— Но Уэллс может.

Деленн медленно отвела взгляд.

— Уэллсу удалось это. Я читал протоколы ваших допросов. Я видел, когда вернулся, на что вы были похожи. Посмотрите на меня, Деленн!

Она вскинула голову вверх и встретилась с ним взглядом.

— Всё, что он говорил вам, это правда, не так ли? Всё, что он вытянул из вас — тоже правда.

Тихим голосом она ответила:

— Да. Это так. Мои руки в крови миллиардов людей, и мне нечем оправдаться перед собой. Мы вели эту войну не за правое дело, не выполняя свой долг, не защищая честь и не во имя Света. В её корнях лежат гнев, гордыня и эгоизм. Как же много времени понадобилось мне, чтобы осознать это, капитан. Невероятно много.

— Так почему же я продолжаю эту войну? — повысил голос он. — Что толкает меня? Большая гордыня, больший эгоизм, больший гнев? Ну, скажите же мне, сатаи Деленн! Скажите!

Последнее слово он выкрикнул, и она явственно содрогнулась от его словесного натиска.

— Нет, — прошептала она. — Вы продолжаете эту войну, потому что не знаете, как остановить её.

Он медленно отступил назад, скованный внезапным ошеломлением. Она была права, и он был прав. Каждый из них сказал правду друг о друге. Именно поэтому их слова ранили столь тяжко.

— А вы? — тихо спросил он.

— Нет. Боюсь, что нет.

Шеридан выудил из своего кармана какой-то предмет и поднёс его к Деленн. Это был маленький металлический треугольник, который он забрал у неё, захватив в плен на Минбаре. Она назвала его Трилюминарием и сказала, что собиралась использовать его, чтобы сканировать душу Шеридана. Правительство Сопротивления не знало об этом; Шеридан не был уверен, зачем он держит это в тайне.

Но, тем не менее, он не сказал об этом ни слова. Этот предмет был важен для неё, а она стала для него наилучшим из того, что он мог бы назвать родственной душой во всей его окаянной жизни.

Она встретила его взгляд, и на её лице проступила сложная смесь чувств — отчаяния, страха, надежды. Не торопясь, он убрал Трилюминарий обратно.

— Скоро мы будем у Евфрата, — сказал он. — Мне нужно находиться в рубке.

— Конечно, — прошептала она. — Благодарю вас за то, что вы пришли ко мне, капитан.

— Не стоит… не стоит благодарности. Спасибо вам.

Он ещё раз поглядел на неё и вышел из комнаты. Ему ещё надо было поговорить с Г'Каром, попытаться добиться ещё каких-нибудь вразумительных ответов от Затраса, чтобы понять, что может ожидать его в пункте прибытия.

Он предполагал, что будет там не одинок, но он никак не ожидал встретить то, что ждало его там.

Кое-кто ещё знал о Великой Машине.

Глава 2

Алит Калейн был воином и ещё раз воином, и очень гордился этим обстоятельством. В его памяти был свеж тот день, когда он впервые ступил на борт «Трагати» — корабля, которому суждено было стать его домом. То был момент, когда он вознёсся на вершину своей гордости, силы и чувства ответственности. Он преклонил колени перед командиром корабля — Синевалом, — и поклялся ему в верности. Это случилось уже больше двадцати пяти циклов тому назад, и с тех пор Калейн обрёл гораздо больше власти. Теперь он был капитаном «Трагати», он командовал кораблём с тех пор, как Синевал вошёл в Серый Совет. Калейн всегда был на переднем крае священной войны с землянами. Под взглядом Синевала, Калейн вырвал сердце из поверженного Земного Содружества, примерно покарав людей за убийство Дукхата.

В победе Калейна, однако, был непоправимый изъян. На память о его славной победе у Земли легло несмываемое пятно позора битвы у Марса. Калейн и «Трагати» шли на острие атаки, направленной на колонию землян на этой планете, чтобы завершить дело, начатое с уничтожения Земли. Как вдруг, взорвав небеса, подобно демону из древней легенды, в их строй ворвался корабль, который стал ему известен впоследствии как «Вавилон». Капитаном того корабля был Джон Шеридан.

«Вавилон», ведомый одной лишь неистовой яростью, прорвал оборону минбарцев и мчался прямо к кораблю Серого Совета. Калейн пытался предотвратить то, что случилось, но его качества воина изменили ему тогда, при виде этого корабля, и он ударился в панику. Синевал был тогда вместе с Серым Советом, и «Трагати», лишённый командира, стоял без движения, когда Шеридан нанёс удар по самой большой святыне Минбара. Двое погибших — один воин, один жрец, — ещё трое тяжело раненных, до сих пор не оправившихся от своих страшных увечий, они теперь напоминают лишь тени тех, кем были раньше. Шеридан ушёл, ибо ярость, двигавшая им, уступила место здравому смыслу, и Калейн с тех пор остался один на один со своим преступлением.

Он пытался искупить свою вину. Он даже пытался покончить с собой, чтобы загладить свой грех, но Синевал обнаружил и остановил его. Грядёт новое время, сказал Синевал. Он только что занял место погибшего сатаи-воина, и ему нужны были верные последователи. Мы стоим на пороге новой эры, и война станет тем катализатором, при помощи которого всё, что устарело, уйдёт в прошлое, и минбарцы займут принадлежащее им по праву главенствующее место в Галактике. Калейн слушал его и рыдал, и просил прощения. Синевал отказал ему в прощении, и сказал Калейну, почему он поступил так:

— Я не могу простить тебя, алит Калейн. Это могли бы сделать только мёртвые. Но в твоей власти простить себя самого. Пусть твои деяния с этого момента станут столь великими, что искупят тяжесть совершённой тобой ошибки. Сделай служение во имя нашего народа средством своего покаяния.

И Калейн согласился. «Трагати», тяжело повреждённый во время войны, был отремонтирован и переоснащён, чтобы увеличить его мощь. Он стал новым флагманом минбарского флота. Калейн снова ощущал гордость, но теперь уже не за себя, а за свой народ. «Трагати» был необходим, чтобы заменить погибшую «Чёрную Звезду» и сражаться в самой великой войне минбарцев. Уже не против землян, но против Теней.

Всю правду Калейну рассказал Синевал, один из многих, кому она была известна. Корабль Древнего Врага был обнаружен под поверхностью Марса во время операции на этой планете. Он попытался взлететь, но был уничтожен. Другой был найден на луне, обращающейся вокруг самой большой планеты солнечной системы землян. Враг тогда пришёл, чтобы забрать его себе. Над Ганимедом развернулась яростная и кровавая битва, на месте которой остались обломки четырёх минбарских крейсеров и тела сотен погибших. Тени возвращались, и потому были возрождены рейнджеры. Рейнджерам был нужен флагманский корабль, и этим кораблём должен был стать «Трагати».

Калейн хорошо знал Бранмера — последнего верховного рейнджера. Вообще-то, он служил под началом Бранмера во время войны. Бранмер был, конечно, великим человеком, но он был излишне мягок. Он не был достаточно сильным, чтобы сражаться в этой войне так, как подобает, но теперь он был мёртв, и некому было возглавлять рейнджеров. Алит Нерун, помощник Бранмера, исчез. Калейн не был рейнджером, и не испытывал желания становиться их начальником. Это место по праву принадлежало Синевалу, и теперь тот занимал его.

Синевал, нынешний Энтил-За, пришёл к Калейну несколько дней назад. Он снова говорил о своих мечтах, о своих амбициозных планах и о той роли, которую должен сыграть в них Калейн. Вместе с собой он привёл старого, немощного человека по имени Драал — человека, который был учителем для всех трёх представителей религиозной касты в Сером Совете. Драал обратился к сатаи Ленанну, и попросил того о помощи в одном важном деле. Нужно было совершить полёт на одну пустынную планету, доставить туда двоих — Драала и кого-то ещё, и оставить их там. Такова была доступная официально информация, но наедине Синевал рассказал Калейну больше. Планета была не такой простой, какой она казалась на первый взгляд. В ней была заключена сила, сила, которую нельзя так просто отдавать в руки старика и странного инопланетянина.

Планета, которую земляне называли Евфрат, должна была стать минбарской.

И вот теперь, когда он был здесь, перед Калейном стояла лишь одна-единственная проблема. Снова, как и тогда, являя воплощённую чёрную ярость в своём скольжении, убийственно прекрасный, из глубин неба выплывал корабль Земного Содружества «Вавилон».

Внутри которого, несомненно, был капитан Джон Шеридан.

Старкиллер.

* * *

— Так точно, капитан, это минбарский крейсер, — сказал лейтенант Франклин. — Довольно крупный.

Шеридан приглушённо вздохнул и мрачно поглядел на Г'Кара и Затраса. Нарн молча и терпеливо стоял возле кресла Шеридана. Затрас бегал по рубке, внимательно изучая всё, что попадалось ему на глаза и постоянно путаясь у всех под ногами.

— Они нас уже заметили? — спросил Шеридан.

— Почти наверняка.

— Замечательно. Энергию на передние орудия, объявить боевую тревогу. Запустить эскадрильи Старфьюри Альфа и Дельта и приготовить термоядерную бомбу.

Шеридан резко вздохнул полной грудью и выпрямился в кресле. В нём начал просыпаться азарт боя. Его приход был желанным. В его жизни было мало постоянного, но сражения были одной из её констант. Это было единственное, что у него получалось хорошо, и единственное, что он мог делать для пользы всех и каждого.

— Капитан, — сказал Г'Кар. — Нам не нужно сражаться здесь.

— При всём моём уважении, Г'Кар, они минбарцы, и они, вне всякого сомнения, пришли сюда за тем же, зачем и мы. У меня нет времени, чтобы обсуждать этот вопрос дальше.

— На борту вы держите в заключении одну из их сатаи. Если они узнают об этом, они наверняка не станут открывать огонь, чтобы не рисковать убить её.

— В прошлый раз это не сработало.

— Всё же, не повредит дать им об этом знать.

Шеридан повернулся к Г'Кару и поглядел в его мудрые глаза.

— А вы что знаете об этом? — спросил он вдруг Затраса.

— Варн послал многих из нас. Он не уверен, кто лучше всех может заменить его. Он сделал так, чтобы собрать всех подходящих кандидатов у Великой Машины, чтобы Великая Машина смогла выбирать сама. ЦОК, ЦОК. Машину нельзя выбирать, нет, нет, нет. Машина выбирает. ЦОК.

— И один из этих других кандидатов — минбарец? Ни за что. Мне сказали, чтобы я объявил эту планету собственностью Земли, и я собираюсь… — Шеридан осёкся и посмотрел на Г'Кара. Нарн сделал движение, которое, возможно, было пожатием плечами.

— Капитан? — напомнил ему о его обязанностях командор Корвин.

— Ах, чёрт. Запускайте эскадрильи, и держите передние батареи заряженными энергией. Передайте сообщение на интерлаке, скажите им, что у нас на борту сатаи Деленн и приведите её сюда, в рубку. Если они хоть дунут в нашу сторону, зажарьте их.

— Вас понял, сэр, — сказал Франклин. — А на десерт — земляничное мороженое.

— Ванильное, лейтенант Франклин. Ненавижу землянику.

Шеридан взглянул на Г'Кара.

— И что теперь?

— Это.

Шеридан перевёл взгляд туда, куда показывал Г'Кар. Его глаза раскрылись шире обычного.

— Великий Боже.

* * *

— Я говорю вам, алит Калейн, мы не будем нападать на этот корабль!

Калейн презрительно взглянул на Драала. Чаша его терпения в отношении старика была почти переполнена. Он выполнял задание Синевала, а не Драала с этим нелепым маленьким инопланетянином.

— Здесь капитан я, — грубо бросил он в ответ. — И мои приказы будут выполняться.

Его слова были суровы и непреклонны, но они не могли скрыть страха, который он испытывал. Перед ним был Шеридан, Старкиллер. Калейн, вопреки рассудку толкаемый своим позором, шёл по его следам с самого Марса. Участие в войне Нарна с Центавром. Уничтожение «Эмфили» и «Догато». Его пленение на Веге 7 и побег с самого Минбара, причём вместе с сатаи Деленн.

Калейн был обрадован и напуган одновременно. Наконец-то ему представлялся шанс расплатиться за всё, отомстить за собственную трусость у Марса. Но это также могло обернуться дальнейшим позором и поражением. Он не смел идти на такой риск. Шеридана было необходимо уничтожить сейчас же.

— Вы слышали их сообщение, — настаивал Драал. — У них есть Деленн. Вы не можете рисковать её жизнью, чтобы насытить собственную жажду мести.

— Они лгут.

— Вы знаете, что это не так.

— Ну, тогда если Деленн с ними, то она перешла на их сторону по своей воле, а значит, она предатель, о котором нам нечего заботиться.

— Матрас! — закричал Драал. — Можешь хоть ты сделать что-нибудь?

— Матрас не может, но Матрас знает, кто может, да.

— Заткни пасть своему тявкающему гоку!

— Гоку? Матрас не есть гок. Матрас не знает даже, кто такой гок. Матрас… Ах. Понял. Матрас говорил вам, но вы не стали слушать Матраса. Никто никогда не слушает Матраса. Даже Затрас не слушает Матраса.

— Кто это…? Во имя Валена!

В воздухе перед Калейном плавало, слегка подрагивая, видение инопланетянина, которого раньше ему ни разу не приходилось видеть. В общих чертах, он напоминал маркаба, но в его глазах была такая мудрость многих веков, которая не была свойственна ни одному представителю этой вымершей расы.

— Приветствую вас, пришедшие ко мне, — сказало изображение. — Моё имя Варн, хранитель Великой Машины. Над этой планетой не прольётся ничья кровь. Вас привели сюда для того, чтобы вы исполнили своё предназначение. Это предназначение в том, чтобы решить, кто из вас двоих заменит меня в сердце этой Машины. Затрас и Матрас, мои друзья, вы справились отлично. Приведите сюда, на поверхность, своих кандидатов, а также капитанов этих двух кораблей. Они должны будут понять то, что произойдёт здесь, и донести весть об этом до других миров. Не беспокойтесь о местных атмосферных условиях. Я сделал так, что вы все сможете дышать этим воздухом.

И ещё, имейте в виду: любое враждебное действие, с чьей бы стороны оно не последовало, приведёт к разрушению этого корабля. Здесь не место насилию. Ни я, ни Машина, не позволим этого.

Изображение растаяло, и Калейн бросил острый взгляд в сторону Драала и Матраса.

— Говорил, Матрас вам говорил. Да, да. Говорил, но вы не слушали. Никто никогда не слушает Матраса. У Матраса очень грустная жизнь, но зато интересная. Да, да. Но Матрас не жалуется. У Матраса есть предназначение.

— Я уже сказал тебе, Драал, — проговорил сквозь зубы Калейн. — Заставь его заткнуться. Ладно, вы слышали, что сказал… этот. Нам надо спуститься на поверхность.

И Старкиллер тоже будет там.

* * *

— Может, мне отсюда не возвращаться? — оглядываясь вокруг, произнёс Шеридан.

У него перехватывало дыхание от восторга.

— Это… это… ха. Кажется, мне нужно какое-то новое слово, чтобы описать это.

То было несколько непродуманное замечание, но верное. Для того чтобы описать, то, что окружало его, слов не хватало. Подумать только, раса инопланетян смогла построить всё это, держать взаперти от всех, кто хотел бы вторгнуться сюда и жить тут какой-то своей жизнью, так глубоко под землёй… Он был совершенно потрясён.

— Великая Машина, — сказал Затрас. — Она действительно великая, правда?

— Ни капли не сомневаюсь, — искренне ответил Шеридан. Он поглядел на другого своего спутника, но Г'Кар лишь шептал что-то себе под нос. Шеридан распознал отдельные слова нарнского диалекта, а в том, что это была молитва, он не сомневался.

Внезапно, охватившее Шеридана восхищение разлетелось на куски, когда раздался писк его коммуникатора.

— Наверху всё тихо, капитан, — послышался голос Корвина. — Минбарцы, вроде бы, не делают ничего угрожающего. Только несколько минут назад мы видели, как они отправили на поверхность челнок.

Во всяком раю есть змей.

— Спасибо, мистер Корвин. Если они предпримут какие-нибудь агрессивные действия, дайте мне знать об этом сразу же. И… позаботьтесь о безопасности Сатаи Деленн. Отбой.

— Там, наверху, боя не будет, нет, нет, — сказал Затрас. — Варн не хочет, чтобы было так. Воевать нехорошо. Искусство воевать в том, чтобы знать, когда воевать, и с кем не воевать… Ах, нет, нет, нет, пожалуйста, простите Затраса. Затрас хотел только сказать, что искусство воевать в том, чтобы знать, кого когда и воевать, чтобы воевать… Ах, нет. Не хорошо. С кем воевать, и когда воевать с тем, кто не воевать. Ах, нет. ЦОК, ЦОК. У вас очень странный язык. Затрасу не кажется, что ему нравится этот язык. В нём нет никакого смысла.

— Отлично, — поздравил его Шеридан. — Всем нам понадобится ещё несколько сотен лет, чтобы понять это.

— Добро пожаловать, мои друзья, — заговорил старческий голос.

Шеридан обогнул угол, пытаясь не споткнуться о суетящегося позади него Затраса, и остолбенел. Затрас врезался в него.

— Вы не хотели делать так. Вы должны были хоть как-нибудь предупредить Затраса, но нет. Игнорируете Затраса. Затрас не важен. Ничего, Затрас не обижается.

— Нет, ты важен, — сказал голос.

Это был тот же самый голос, который приветствовал их, когда они были ещё в рубке «Вавилона».

— Мы все важны, Затрас, каждый из нас по-своему. И я приветствую вас, капитан Шеридан, а также и вас, Ха'Кормар'А Г'Кар.

Нарн прижал кулаки к груди в салюте. Шеридан же просто смотрел.

Вид инопланетянина не отличался ничем особенным. Чем-то он напоминал маркаба, но был ниже, и черты его лица были немного другими. Его голос, казалось, тоже был более тихим и не таким уверенным, как раньше. Физически, Варн не выглядел впечатляюще, но что могло выглядеть впечатляюще рядом с той массой аппаратов, механизмов и цветных огней, что окружала его? Вся эта громада, уходящая своими отростками глубоко в окружавшие их скалы, просто ужасала своими размерами и сложностью. Сам Варн выглядел так, будто он являлся неотъемлемой частью этой машины, точно так же, как все те кабели и провода, что соединяли его с ней.

Варн — вернее, изображение Варна, стоявшее в нескольких шагах от того, что было, вероятно, его телом, — повернулось в сторону и слегка кивнуло головой. Шеридан тоже повернулся в ту сторону.

Пришли новые гости. Один из них выглядел в точности как Затрас. Двое других были… минбарцами.

Во всяком раю есть змей.

* * *

— Но, лейтенант Иванова, можете же вы, наконец, понять наше положение!

Президент Правительства Сопротивления Мэри Крэйн была усталой и голодной, и ей очень хотелось отдохнуть. Ей совершенно невмоготу было продолжать сражение против половины собственного правительства и женщины, что стояла сейчас перед ней.

— Нам нужно подтверждение доброй воли ваших друзей. Нам нужно заключить с ними соглашения, выработать нормы взаимоотношений, которые, как мы рассчитываем, будут таковыми равноправных союзников. Может быть даже торговые соглашения. Может быть даже обмен послами. Всё, что мы обсуждали до сих пор, базировалось лишь на том, что сказали нам вы.

— И докладах капитана Шеридана, — быстро парировала Иванова.

— Видите ли, моя дорогая, — заговорил вице-президент Кларк. — Капитан Шеридан имеет… своеобразную репутацию человека, который очень экономно дозирует правду в своих докладах.

— Грубо говоря, — вмешалась генерал Такашима. — Он частенько прямо лжёт нам, да и то, лишь в тех редких случаях, когда он вообще соизволит сказать хоть что-нибудь.

— Правда? — сказала Иванова. — Я полагала, что к нему здесь… относятся получше.

— О, мы питаем бесконечное уважение к его талантам, — нарочито подобострастно сказал Кларк.

В Правительстве, всё же, было ещё несколько членов, которые действительно уважали Шеридана, и доверяли ему в вопросах использования его возможностей и ресурсов на пользу Человечеству. Но их было лишь несколько.

— Но он, тем не менее, солдат, а не дипломат или агент разведки. Он лишь… в силу определённых обстоятельств вынужден действовать в несвойственных ему качествах.

— А разве это не относится ко всем нам? — ответила на его тираду Иванова.

Кларк зашёлся от гнева и посмотрел на Крэйн, которая безнадёжно пыталась стереть со своего лица улыбку. Во времена наподобие этих, начинаешь искать удовольствия везде, где только можно, и вид оскорблённого Кларка был для неё в данный момент вполне приемлемым удовольствием.

— И, при всём моём внимании к упомянутым ранее вещам, я боюсь, что мои друзья не в состоянии организовать здесь присутствие своего посла. Наша атмосфера ядовита для них, и, кроме того, они с крайней неохотой покидают свою родную планету. Для них это высоко почитаемое место.

— Но можете ли вы хотя бы организовать для нас контакт с ними? — спросила Крэйн. — Какая-нибудь разновидность, скажем, дальней связи или что-то в этом роде?

— Их технология работает на иных принципах, чем наша. Они предпочитают пользоваться некоей разновидностью… телепатии, как мне это представляется. Постоянная связь с любым агентом, покидающим За-Ха-Дум. Вроде меня. Всё, что вам кажется необходимым, вы можете в любой момент передать им через меня.

— Телепатия, — сказал Кларк. — Может быть, мы должны попросить мисс Александер осмотреть вас. Возможно, ей удастся выяснить что-нибудь полезное насчёт этой самой связи. Я так понимаю, что у мисс Александер в последнее время достаточно много свободного времени, так как наша минбарская гостья вышла на прогулку…

— Нет! — неожиданно воскликнула Иванова. — Никаких телепатов! Пусть они не приближаются ко мне!

Крэйн удивлённо уставилась на неё, поражённая силой реакции.

— Они могут… повредить мою связь. Она очень чувствительна. Всё, что необходимо, передавайте через меня, как я уже сказала.

— У меня есть один вопрос, — вмешалась Такашима. — Как мы должны называть этих ваших союзников? Я полагаю, у них есть имя?

— Да, — медленно произнесла Иванова. — Но оно содержит десять тысяч букв.

— Ой, — поразился Кларк.

— Вот именно. Я могу говорить по-русски, но даже мне не под силу произнести его. Если вы желаете называть их каким-то определённым именем… я думаю, что минбарское их название можно грубо перевести как… Тени.

— Тени? — тихо переспросила Крэйн.

Зловещее имя, и, может быть, в этом и заключался особый смысл. Отношения минбарцев и этих Теней, со всей очевидностью, доказывали, что у них есть серьёзный повод войти в союз с Правительством Сопротивления.

— Тени, — повторила она.

От этого слова её пробирал озноб, и она готова была поклясться, что оба раза, когда она произносила его, она видела в глазах Ивановой неясный проблеск.

— Мне нравится, — громогласно объявил Кларк. — И как же выглядят эти ваши Тени?

— Довольно обычно, — сказала Иванова. — Довольно… обычно.

* * *

— Приближается война, — сказал Варн. — Война, сеющая ужас и тьму, от которой будут рушиться небеса и земли. Миллиарды погибнут в ней, и целые империи падут, но всегда будет жива надежда на мир, великая надежда. Она должна жить. Каждый из вас пришёл сюда, — говорил он, указывая на Г'Кара, Шеридана, Драала и Калейна, — уже зная что-то, больше или меньше, об этой войне.

Одни из вас, — сказал он, глядя на Г'Кара, — полагают, что готовы принять грядущее. Другие, — он перевёл взгляд на Калейна, — сомневаются в своей собственной ценности и боятся возможного исхода. Есть и те, — Драал, — кто отвергают своё место и удивлены, узнав, что у них вообще есть какое-то место, в то время как вы, — Шеридан, — отказываетесь поверить своим разумом в то, что подсказывает вам ваше сердце и не пускаете в своё сердце того, о чём кричит ваш разум.

Вы должны сражаться в этой войне, и вы должны победить, не считаясь с ценой этой победы, а иначе, каждая свободная, мыслящая раса в Галактике рискует оказаться под гнётом тирании и непреходящего отчаяния. Всегда должна жить надежда, и справедливость, и Свет. Эта Машина есть часть той надежды, она является частью основания той справедливости, а также способна пролить толику того Света.

Я был здесь пять сотен лет, и теперь я умираю. Всё это время, я собирал знание, путешествовал к далёким и неведомым мирам, видел вещи ужасные и потрясающие своей красотой. Все мои воспоминания, все мои мысли хранятся в недрах Великой Машины, и право самой Великой Машины в том, чтобы выбирать, кто унаследует их.

Калейн лишь краем уха слушал Варна, и только чуть в большей степени интересовался окружающей обстановкой. Его внимание было сфокусировано на Старкиллере. Калейн был удивлён. Он не предполагал, что Шеридан окажется таким… хрупким на вид. Калейн решил, что единственного взмаха его посоха окажется достаточно, чтобы лишить землянина его жалкой жизни. Нет, никак это существо не может нести ответственности за «Чёрную Звезду», за атаку над Марсом, за страх, который преследует самого Калейна, алита клана Клинков Ветра!

И всё же… есть что-то в том, как он умеет держаться… Но здесь Шеридан не Старкиллер. Здесь он всего лишь человек, воин, лишённый своих лат, одежд и клинка. С тем же успехом он мог бы стоять тут голым. Его корабль был тем, что делало его Старкиллером; он был такой же непременной и неотъемлемой его частью, как его руки, ноги и одежда.

И тут вдруг смысл слов Варна достиг его ума, и он шагнул вперёд.

— Ты говоришь, что это место должно быть использовано, как крепость сил Света? Тогда кому же, как не тем, кто будет возглавлять армию Света в походе против Тьмы, подобает занять его? Рейнджеры делали это тысячу лет назад, и они будут делать это и теперь. Сатаи Синевал, мой вождь, был удостоен чести зваться Энтил-За, идущий по следам Валена, и его именем я объявляю это место принадлежащим нам.

— Нет, — прерывающимся, тонким, скрипучим голосом ответил Варн. — Планета не может принадлежать вам….Это вы… принадлежите… планете…

Но его слова не были услышаны никем кроме, очевидно, Г'Кара и Драала, которые поняли их. Взгляд Калейна был устремлён на Шеридана, и ещё он был устремлён в будущее, в котором он купается во славе после возвращения к Синевалу с вестью о том, что он сделал здесь… ему хватит этой славы, чтобы смыть свой позор.

А Шеридан… Он тоже не слушал Варна.

— Чёрта с два! — выкрикнул он. — Мы объявили это планету нашей территорией ещё два года назад, во время проведения здесь разведки.

— Да? И что же именно вы здесь разведывали?

— Не ваше дело!

Г'Кар протянул руку, чтобы удержать Шеридана, но затем опустил её. Калейн поглядел на нарна и фыркнул. Этот шут, рядящийся под воина, на самом деле может сражаться лишь языком. У нарнов кишка тонка, чтобы делать то, что должно быть сделано. На это способны только минбарцы, только воины, только Синевал. Драал тоже хотел, было, задержать своего спутника, но Калейн отшвырнул его прочь. Огонь мщения вспыхнул в нём с новой силой.

Изображение Варна затряслось и согнулось в тяжёлом приступе кашля.

— Слишком долго, — прошептало оно. — Слишком… тяжко… Помогите.

Затрас, не обращая внимания на грозящую вспыхнуть в центре зала схватку, помчался к ячейке, в которой покоилось тело Варна. Никто, кроме Матраса, не двинулся вслед за ним. Он начал что-то делать, и изображение Варна померкло и растворилось, а его тело, до этого неподвижное, наоборот, пришло в движение. Старый инопланетянин был уже на краю могилы.

Калейн ощутил, как сама твердь колыхнулась под ним.

— Лжец! — выпалил он. — Старкиллер, у тебя нет чести!

Здесь, сейчас, наконец-то, настало время искупления. Как все будут ликовать, когда он вернётся на «Трагати» вместе с закованным в цепи Шериданом, когда он вернёт его Серому Совету! Калейн тогда будет отомщён, он заслужит своё прощение, и в глазах Синевала, и в своих собственных. А потом… в Сером Совете есть вакантное место. Почему, спрашивается, Деленн должен заменять кто-то из религиозной касты? Они и так слишком долго главенствовали в Совете. Сатаи Калейн. Звучит великолепно.

Шеридан спешил. Он бежал к умирающему инопланетянину. Г'Кар был рядом с ним, но оба они двигались слишком медленно. Вся планета вдруг затряслась.

— Калейн, — рявкнул вдруг голос из коммуникатора минбарца.

Это была алит Дирон, его ближайшая помощница и заместитель.

— Земляне выстрелили в нас, я вижу какую-то ракету.

— Уничтожить! — приказал он в ответ. — Убивайте их всех!

Да, сатаи Калейн. Или, может быть, шай алит Калейн. Да, именно так он сможет стать тем, чем заслуживает быть — принимать подобающее ему уважение, и, в то же время, возглавлять воинов, идущих в бой. Они скоро пойдут войной на оставшихся землян, и это он будет вести флоты к их мирам, и весь его позор останется в прошлом, он искупит свой грех, и его честь будет избавлена от того, что пятнало её.

— Нет! — закричал Затрас. — Нет, это не хорошо. Варн умирает. Когда Варн умирает, планета тоже умирает. Машине нужно сердце, или Машина тоже умрёт, и тогда планета умрёт, и тогда мы тоже умрём. Вся система обороны включается. Автоматические системы включаются. Земляне не нападают. Это ошибка! Ошибка!

Затрас знал о Великой Машине почти так же много, как сам Варн. И ему было известно, что война землян и минбарцев началась с ошибки, а теперь, возможно, другая ошибка может заставить начаться новый её виток.

— Нет, — шептал Варн. — Нельзя сражаться… нельзя…

Калейн не слышал ни его, ни Затраса. Шай алит Калейн. Да, он только что во всех отношениях правильно узрел своё великое будущее.

Во всех отношениях, кроме одного. Шеридан должен быть передан Серому Совету в качестве не пленника, а трупа.

Глава 3

Если бы командор Дэвид Корвин получал прибавку к жалованью каждый раз, когда ему приходилось рисковать своей жизнью, сейчас у него накопилось бы достаточно денег, чтобы купить где-нибудь подержанную луну и убраться туда ко всем чертям, подальше от этой проклятой войны. С другой стороны, то же самое мог сказать о себе почти каждый, кто служил сейчас в том, что называлось Вооружёнными Силами Земли. Он ещё не был в их рядах в те дни, когда существовала Земля, придававшая смысл этому названию, но ему приходилось видеть старые плакаты в вербовочных пунктах. Там было написано что-то насчёт самых захватывающих приключений. Если бы только они знали…

Если попытаться охарактеризовать то, что его окружало, он вынужден был признать, что и минбарский крейсер, висящий прямо перед ним над пустынной планетой, которая была далеко не так пустынна, и на которую спустился капитан в компании величайшего героя всех нарнов и таинственного инопланетянина, много лопотавшего о судьбе и о Великой Машине, и стоящая рядом минбарская сатаи, с которой у капитана определённо наладились какие-то дружеские отношения, несмотря на тот факт, что она была сатаи, а значит, была среди тех, кто вёл войну против Земли, не заслуживая, таким образом, чего-то меньшего, чем медленная и мучительная смерть, и всё это на борту, в самой рубке ни больше, ни меньше, чем… короче, это и была его рабочая обстановка.

И он чувствовал себя в ней довольно неуютно.

Стратегия сражений с минбарцами много лет отрабатывалась капитаном. Раньше думали, что уничтожить крейсер Минбара невозможно. Они были быстрее земных кораблей, сильнее земных кораблей и у них была какая-то система маскировки, не позволявшая наводить на них орудия.

Но потом, была «Чёрная Звезда».

То был, ни больше, ни меньше, флагманский корабль минбарцев, и капитану удалось уничтожить его. Корвин тогда не был на «Вавилоне», но он помнил, какой был праздник, когда весть об этом достигла Земли. И что с того, что капитану пришлось использовать мины и ложный сигнал о помощи? Это сработало. Минбарцев можно было побеждать. Это внушило всем надежду.

Надежду, которая, увы, не оправдалась. Даже капитан не мог ничего поделать, чтобы остановить испепеляющий натиск минбарцев, направленный на Землю, который закончился уничтожением планеты. Не выжил практически никто. После этого минбарцы повернули к Марсу, и тут явился капитан, обрушивший на них настоящую бурю неистового огня; даже минбарцы, видя это, застыли на месте на достаточно долгое время, чтобы люди сумели уйти. Среди этих людей был и Дэвид Корвин, и именно тогда его судьба впервые пересеклась с судьбой капитана.

И вот теперь, Дэвид Корвин был заместителем капитана и старшим офицером на борту «Вавилона», и вид минбарских крейсеров был для него обычным делом. Даже если учитывать то, что он никогда не переставал ощущать страх и гнев при виде существ, которые разрушили его дом и убили его семью. Месть — такая штука, тяга к которой никогда не проходит, и, что касается Корвина, то он предпочитал её поданной к столу в горячем виде.

Но сейчас, в рубке вместе с ним была минбарка.

Корвин никак не мог решить, как он должен относиться к сатаи Деленн. Он не видел её слишком часто, и предпочёл бы, чтобы так было и впредь. Он слышал кое-какие детали, выясненные во время её допроса офицером Службы Безопасности Уэллсом, и он знал, что её роль в развязывании войны против землян была велика. С другой стороны, капитан, кажется, доверял ей — он, даже, прервал её допросы и выделил ей жилище на борту «Вавилона». И получил за это хорошую головомойку от Правительства Сопротивления. Корвин никак не мог понять, что же заставило капитана относиться к минбарке таким образом, но капитан был, как-никак, капитаном, и у него, несомненно, были какие-то причины. Корвин терпел её присутствие, но ему никто не мог приказать получать от него удовольствие.

— Это «Трагати», — сказала сатаи Деленн. — Вы должны дать мне возможность поговорить с ними.

Корвин не слушал её. Знание обычной процедуры боя с минбарским кораблём было, можно сказать, записано в самом сердце командора. На них нельзя наводить ракеты непосредственно, так что нужно использовать метод заградительного огня, и надеяться, что удастся найти правильное направление и частоту. Ещё нужно послать в атаку Старфьюри — как для того, чтобы связать боем истребители минбарцев, так и затем, чтобы на большой крейсер обрушивалось как можно больше заградительного огня. Когда нанесено достаточно повреждений, чтобы появился тепловой захват корабля, нужно отвести Старфьюри в оборонительную позицию вокруг своего корабля, запустить теплочувствительную термоядерную бомбу — купленную по баснословной цене у нарнов — и позволить ей проделать весь путь до минбарца. Иногда это не срабатывало, но чаще всего такая тактика приносила успех, особенно если её проведение было подкреплено удачей и мастерством капитана.

Корвин не был капитаном, и он не обладал ни его везением, ни его мастерством, но его положительным качеством было упорство. Капитан был на поверхности планеты, и у него был приказ от Правительства Сопротивления, гласящий, что планета должна быть объявлена принадлежащей землянам. Корвин скорее выбросится в космос, чем допустит, чтобы из-за него капитан потерпел неудачу.

Если, конечно, у него будет возможность выбора.

* * *

У капитана Шеридана в этот момент были свои проблемы…

Земля тряслась под его ногами. Шеридан не очень хорошо понял детали, но и Затрас, и его почти что брат-близнец уверяли, что Варн умирает, и что Машина умирает вместе с ним. Ей нужен был тот, кто управлял бы ей, удерживал бы Машину и планету (если между этими двумя вещами была какая-то разница) от распада. Очевидно, что Варн был явно не в лучшей форме, планета была в нестабильном состоянии, и Машина автоматически реагировала на всё, что, как ей казалось, представляло угрозу.

Например, на два корабля, стоящие на орбите. Шеридан понял из сообщения минбарцев, что по их кораблю была выпущена ракета. Они решили, что она пошла с «Вавилона», в то время как на самом деле она была из Машины. Минбарцы либо не поняли этого, либо им было наплевать. В других обстоятельствах, Шеридан сумел бы вмешаться, но сейчас он был очень сильно занят.

Минбарский капитан набросился на него, нацеливая удар посохом в голову Шеридана. Ему удалось присесть и отпрыгнуть назад, уворачиваясь и от посоха, и от падающих повсюду на трясущийся пол камней.

Шеридану приходилось несколько раз драться с минбарцами врукопашную. Последнее такое приключение закончилось для него сильной болью в голове и путешествием на Минбар в кандалах с билетом в один конец. После этого он сделал для себя кое-какие выводы.

Правило первое. Минбарцы быстрее тебя, значительно быстрее. И ещё они сильнее, раз могут размахивать этими своими идиотскими железяками так, будто те сделаны из воздуха. Если возможно, держись от них подальше.

Правило второе. Если ты можешь подстрелить их издалека, сделай это. Нечестно, да, но что в этой войне честно?

Шеридан делал всё, что мог, чтобы выполнить правило первое, и пытался последовать правилу второму, но затратил слишком много долгих секунд на восстановление собственного баланса, так что у него почти не оставалось времени, чтобы достать пистолет. И он понимал, что у него может появиться не более одного шанса, чтобы выстрелить.

— Г'Кар! — заорал он. — Да помоги же мне, Боже правый!

Шеридан не был уверен, услышал ли его нарн. Даже если так, то Г'Кар ничем не подал вида, и Шеридану ничего не оставалось, как продолжать драться в одиночку.

* * *

Лита Александер не могла выспаться уже много месяцев. Конечно же, глубокий сон без сновидений был свойственен лишь тем счастливцам, которые не потеряли всё, что им было дорого вместе с Землёй, но это было совсем другое. В её кошмарах не было горящей Земли, умирающих людей, минбарцев. Это были… странные сны. Очень странные сны.

Это был один лишь голос. Он был похож на десятки переливающихся мелодичных шёпотов, которые катились к ней откуда-то издалека, и соединялись в один голос непередаваемой силы. Голос, который снова и снова задавал один и тот же вопрос:

— Кто ты?

Он непрестанно пел в её снах, он звучал в её мыслях. Иногда она слышала его наяву, даже когда работала. Она вынуждена была сократить свои коммерческие сеансы с нарнскими торговцами, ибо слышала этот голос всякий раз, как входила в чей-нибудь разум. У неё почти не было поручаемой официально работы с тех пор, как капитан Шеридан забрал сатаи Деленн — и Лита была рада этому. Сканирование Деленн было одним из самых жестоких и травмирующих испытаний в её жизни.

Поэтому Лита была одна, наедине с голосом, который пел ей и задавал ей вопрос, на который она не знала ответа. И когда она оставалась одна, этот голос начинал звучать громче.

Поэтому ли она начала преследовать Маркуса? Она отнюдь не была уверена, что он интересуется ей так же, как она им. (Боже, эти глаза! Может, хоть во сне она сумеет обрести покой). Но, тем не менее, она продолжала охоту за ним, потому что одиночество становилось невыносимым. Она буквально льнула к нему, продвигая степень открытости их взаимоотношений с такой скоростью, что ему было явно не по себе, но она всё равно продолжала делать это. Когда он был тут, она старалась не упустить ни одного момента, в который она могла бы побыть рядом с ним, в надежде, что эта близость поможет ей задушить навязчивый голос. Она знала, что его обязанности включали пребывание вместе с капитаном Шериданом в качестве телохранителя, но ей всё равно нужно было находиться рядом с ним.

Когда его не было на планете, она начинала пить, в тщетной надежде стать настолько пьяной, чтобы не слышать этого голоса. Нарнскую выпивку было, вероятно, легче достать на Проксиме, чем какой-либо ещё товар. Здесь было много таких, которые желали бы утопить себя и свою память в вине. У Литы почти не было друзей, которые бы могли позаботиться о ней, не дать спиться, но Маркусу не нравилось это её пристрастие. Он сам когда-то был алкоголиком, и явно опасался, что она станет тем, чем он был раньше. Она тоже боялась этого, и она никогда не пила при нём. Потому что ему было больно от этого, и, кроме того, самого его присутствия было достаточно, чтобы заглушить голос.

Но сейчас Маркуса не было, он несколько дней назад улетел куда-то вместе с капитаном Шериданом. Ему угрожала опасность. Она чувствовала это. Она не могла понять, что же это было, но она ощущала, насколько эта опасность была велика. Она так часто бывала внутри его сознания, что её мысли стали прокладывать себе пути, подобные тем, по которым шли его мысли. Она слышала, как учащается биение его сердца, и в мысли начинает вползать страх. Она хотела быть вместе с ним… она хотела…

Но только не вместе с Шериданом. Она сканировала его однажды, просто из любопытства, и ужаснулась пылающей внутри него злости. В душе, Шеридан был как бы мёртв. Просто его тело ещё не заметило этого. Лита боялась, что эта внутренняя смерть Шеридана заведёт его в такую ситуацию, из которой он уже не выберется, и что Маркус, по своей воле, уйдёт вслед за ним.

«Кто ты?»

«Я не знаю, — мысленно завопила она в ответ. — Оставь меня в покое! Кто ты? Чего ты хочешь?»

Снова боль. Она должна была запомнить. Никогда не задавай этот вопрос. Никогда.

«Прости, — тяжело дыша, подумала она. — Прости… я не понимаю».

«Понимание — это клинок с тремя гранями. Очнись!»

«Что?»

«Они здесь. Очнись!»

С криком, она проснулась, хотя это и не принесло ей избавления от голоса. Она вдруг почувствовала чьё-то присутствие неподалёку от себя. Что-то двигалось и следило за ней. Её сердце начало биться с удвоенной частотой. Она услышала звук, похожий на щелчки и жужжание.

Тот, кто сидел в её голове, кому принадлежал этот голос, был в гневе.

Рот Литы, вдруг, открылся сам собой, но слова, вырвавшиеся из него, принадлежали не ей, и даже сам голос был не её:

— Прочь! Они не для вас! Убирайтесь отсюда! Вон!

Щелчки стихли, и Лита вновь упала на кровать, слишком выжатая, слишком усталая, слишком напуганная даже для того, чтобы думать. Всё её тело было покрыто липким потом, и каждый мускул отдавался болью.

Лита Александер так и не смогла выспаться в эту ночь, но это не означает, что ей не снились сны.

* * *

— Лита?

Маркус Коул медленно, удивлённо, с нежностью произнёс её имя. Он не понимал, почему он это сделал. Лита была на Проксиме, это несомненно. Она была в безопасности. Её просто не могло быть здесь, в кокпите Старфьюри, рядом с ним, глядящим прямо на огромный минбарский крейсер.

— Как ты там, Маркус? — раздался голос из системы связи.

Это была лейтенант Ниома Конналли, ведущая истребительной эскадрильи Альфа.

— Не приходилось раньше драться, а?

— Э… нет. То есть, приходилось, но не так.

— Не беспокойся. С тобой будет всё в порядке. Этот корабль гораздо больше нас. Видишь, в него легко попасть.

— А как насчёт их истребителей? Их больше, чем нас.

— Именно так. Значит, в них тоже трудно промахнуться.

— Ты всегда такая оптимистка? Прямо как… Кэтрин.

— Прости, кто?

— Да так. Неважно.

По идее, Маркус был телохранителем капитана Шеридана. Он должен был быть там же, где капитан. Он не пилот-истребитель. Но дела сложились иначе, и капитан отправился на планету без него, а Маркус оказался за управлением Старфьюри, на которой у него было всего лишь около тридцати часов лётной практики, а перед ним висел в пространстве корабль, бывший гордостью минбарского флота.

Кэтрин сказала бы ему, что он слишком пессимистичен, но Кэтрин больше не было, её поглотил ад, разверзшийся на Веге 7. Она погибла, и он так и не успел сказать ей, как он любил её. Да и как бы он мог? Она была женой его брата. И его брат тоже погиб.

А теперь перед Маркусом были те существа, на которых лежала ответственность за их гибель. В каком-то тёмном углу его сознания гнездилась мысль, что колонию на Веге 7 разрушили не минбарцы. Он помнил, как чёрный корабль вздымался из-под земли, и как другой чёрный корабль пришёл, чтобы помочь своему собрату. Но здесь не было тех кораблей, здесь были минбарцы.

— Открыть огонь, — снова раздался голос Ниомы. — Ах да, и, конечно же, не вздумайте погибать.

Маркус собирался последовать этому совету, но он сомневался, что хоть одна живая душа расстроилась бы, если бы он поступил иначе.

* * *

Г'Кар поднял голову и встретился взглядом с минбарцем, стоящим на коленях по другую сторону тела умирающего Варна. Минбарец — Драал — посмотрел ему в глаза и медленно кивнул. Тот, кого выберет Машина, унаследует её силу. Соревноваться здесь было неуместно. Нарн. Минбарец. Воин. Учитель. Всё это не имело значения.

Машина была всем.

— Машина… скажет вам всё… что будет нужно, — хрипло прошептал Варн. — В основном… всё инстинктивно… но нужно… время… чтобы научиться. Надо быть… сильным… быть… готовым… быть… ах…

— Быстрее! — торопил их Затрас. — Машина разрушается, Варн умирает. Нет, не хорошо.

— Нет, нет, — возразил Матрас. — Варн умирает и Машина разрушается. Ты всегда говоришь неправильно. Один из вас должен заменить Варна, да. Стабилизировать Машину, и…

Раздался треск, сверкнула вспышка плазменного оружия, и Матрас вздрогнул. Он поднял голову, и Г'Кар понял, что Шеридан с Калейном продолжают драться.

— Нет, нет! — кричал Матрас. — Нельзя драться! Не здесь! Не сейчас! Здесь не место, чтобы драться, нет!

— Не работает, — прокомментировал Затрас. — Ты не сможешь словами отменить годы ненависти. Войдите в машину, стабилизируйте планету, и вы остановите их драку.

Г'Кар посмотрел на Драала. Старый минбарец понял. Он слышал в себе зов Машины. Он всем своим сердцем чувствовал, что прав. Г'Кар низко поклонился ему. Драал поднялся на ноги и двинулся вперёд. Его движения были неторопливыми, а пол трясся всё сильнее и сильнее с каждой минутой. Затрас побежал вслед за Драалом, указывая ему на разные агрегаты Машины и что-то говоря, в то время, как Г'Кар и Матрас остались рядом с умирающим Варном.

Г'Кар не чувствовал разочарования. Это место должно стать оплотом Света. Было очень мало мест, которые были бы подобны этому. И, кроме того, Г'Кару необходимо было вернуться домой, в Г'Хоражар, к своим агентам — рейнджерам. Он должен сражаться с Врагом.

Г'Кар глядел, как Драал остановился рядом с ячейкой, в которой раньше находился Варн. Он уже был готов, с помощью Затраса, войти в неё…

Всё произошло одновременно: раздался звук, сверкнула вспышка, и мелькнувший в воздухе заряд плазмы ударил Драала прямо в спину. Минбарец упал лицом вперёд. Затрас пытался поймать его, но Г'Кар понял, что в этом уже не было смысла. Драал либо уже был мёртв, либо был при смерти.

Планета неистово заходила ходуном, как бы в скорбном рыдании по тому, кто должен был стать её хранителем.

* * *

Сьюзен Иванова прошла три коридора и два раза прислонялась к стене, чтобы отдышаться, прежде чем перестала дрожать. Она знала, что её страх лишён основания, и знала, что ей поручена задача, которую она должна выполнить, но всё, что ей приходило в голову — это воспоминание о голосе, который говорил с ней, голосе, который знал, что она такое, и какая сила стоит за её спиной. Казалось, даже её союзники испугались этого голоса — они покинули её, впервые за многие годы, оставив её наедине со страхом.

Зачем она вообще зашла туда? То, что она должна была сделать этой ночью, не имело никакого отношения к Лите. Было ли это какое-то извращённое самоистязание, или она хотела воспользоваться шансом, чтобы преодолеть свой самый большой страх?

Если даже так, этого не получилось. Теперь она боялась ещё больше, чем раньше.

— Да, я знаю, — прошептала она. — Я знаю.

Её союзники разговаривали с ней. Они злились. Она чуть не выдала их секрет. Здесь был враг.

— Я разберусь с ней, — сказала Иванова. — Пожалуйста. Поверьте мне.

Пора снова возвращаться к делу. Иванова знала, куда должна была идти, но тот крюк, который она сделала, чтобы зайти к мисс Александер, стоил ей многих потерянных минут. Её союзники щедро снабдили её своими маскировочными устройствами, так что ни один из охранников Службы Безопасности не заметил её, кравшуюся мимо. Все думали, что она сейчас спала в своей комнате.

Вице-президент Морган Кларк наверняка именно так и думал. Он был до крайности удивлён, когда она разбудила его.

— Свет, — пробормотал он.

Она сбросила маскировку, и стояла в ногах у его кровати, глядя, как остатки сна в его глазах сменяются растущим пониманием. Он был один. Его жена была убита на Марсе, и он не женился второй раз.

— Девушка, что вы здесь делаете? — спросил он. — Я…

Девушка? Она не знала, принять ли это как комплимент или как знак высокомерного отношения к себе.

— Вы очень важны для моих друзей, господин вице-президент, — сказала она. — Вы амбициозны и аморальны. Нам нравятся такие качества. Вы можете пойти далеко, и вы пойдёте. С нашей помощью.

— Что? Что вы хотите этим сказать?

— Чего вы хотите, господин вице-президент? Чего вы хотите?

— Что вы имеете в виду? Как вы прошли мимо охраны?

— Это моя проблема. Ну? Ах да, вам нет нужды отвечать. Я знаю, чего вы хотите. Вы хотите власти. Вы хотите, чтобы Человечество снова заняло своё истинное место. Вы хотите стать архитектором, который восстановит здание земной цивилизации. Нам нравятся такие устремления. Вы можете оказать нам ценную услугу, господин вице-президент, и сейчас, в качестве награды, я позволю вам увидеть моих друзей.

Она видела, какими большими сделались его глаза, когда сопровождавшие её Тени обрели видимые очертания. Он задохнулся, не в силах вымолвить ни слова.

— И ещё у меня есть маленький подарок для вас.

Сьюзен протянула вперёд руки и раскрыла сложенные до этого ладони.

Страж распахнул глаз.

* * *

Шеридан не совсем хорошо понимал, что случилось. Ему, наконец, удалось вытащить своё оружие, и он был достаточно осторожен, чтобы не подпускать Калейна слишком близко. Пол шатался, и он, пока что, не мог попасть в неприятеля.

Внезапно, тряхнуло так, что теперь сам Калейн не удержался на ногах. Шеридан утвердился покрепче и прицелился…

… и тут тряхнуло ещё раз. Он упал на бок, и его палец нажал на спуск. Выстрел прошёл мимо Калейна и попал прямо в Драала.

Калейн остановился и несколько мгновений смотрел в сторону Драала. Шеридан был слишком ошеломлён, чтобы стрелять.

И тут Калейн вновь повернулся к Шеридану.

Он бросился в атаку.

* * *

Маркус перестал думать. Всё, чем было занято его сознание — это корабль, что маячил перед ним, одновременно устрашающе огромный, прекрасный, и смертоносный. Всё, чем было занято его тело — это уход от оборонительного огня и стрельба по цели, при этом сила его выстрелов не играла никакой роли. По крайней мере, он хоть что-то делал.

Но нет. Он не мог делать даже этого. Апатия охватывала его.

— Маркус! Осторожно! — завопил голос Ниомы.

Он вздрогнул. Прямо ему навстречу вырвался истребитель минбарцев. Сверкнул выстрел, и двигатель Старфьюри разлетелся на куски. Он судорожно пытался ответить, но каждый его выстрел шёл мимо цели, либо был слаб, либо не вредил врагу.

— Прыгай! — кричала Ниома. — Маркус, прыгай!

На Проксиме 3, Лита Александер зашлась криком — его именем.

* * *

Г'Кар посмотрел на труп Драала, потом на Варна.

— Иди… — прошептал тот. — Иди…

— Ты слышал, — сказал Матрас. — Иди в Машину. Возьми Машину. Теперь она твоя. Твоя! Иди!

Г'Кар понял. Вот, значит, какова его судьба. Он поднялся и бросился бегом к Сердцу Машины. Вся планета грозила развалиться на части. Ей нужен был хранитель. Ей нужен был он.

Затрас быстро показывал ему, как закрепить себя в Сердце. Г'Кар, делая это, зашептал молитву Г'Квану…

И Машина приняла его.

* * *

Первое, что почувствовал Шеридан — планета перестала содрогаться. Второе — колоссальная, невидимая сила, которая швырнула его наземь. Его пистолет выскочил у него из руки. Он охнул, ударившись об пол, и поднял взгляд вверх. Калейн точно так же лежал на земле, и его оружие было далеко от него. Шеридан перевёл взгляд на Сердце Машины.

— Бой окончен, — сказал Г'Кар. — Я остановил вас, и я остановил ваши корабли. Это место — убежище от надвигающейся Тьмы. Тут не будет насилия. Это место принадлежит Свету.

У обоих из вас есть потенциал, чтобы стать солдатом Света. Когда вы поймёте это, возвращайтесь сюда и приносите клятву верности Армии Света. А теперь, уходите, и не возвращайтесь, пока не будете готовы к этому.

Шеридан и Калейн хотели что-то возразить, но Г'Кар отрезал:

— Прочь! Или я уничтожу ваши корабли, и вас вместе с ними.

Калейн поглядел на Шеридана.

— Чтоб ты сдох, Старкиллер!

— Скажи Синевалу, что я не могу дождаться следующей встречи. Назначь мне с ним свидание, хорошо?

Калейн зарычал от ярости и рванулся прочь из зала, подхватив на ходу своё оружие.

Шеридан поднял свой пистолет, но вместо того, чтобы направится к челноку, подошёл сперва к телу Драала и медленно закрыл глаза минбарца.

— Минбарцы не делают так со своими умершими, — сказал Г'Кар.

— Я знаю, но Калейн, кажется, забыл о нём.

— Его кремируют здесь. Ведь он почти стал частью этой машины. Его собственный народ, может быть, и предал его забвению, но память о нём будет жить.

— Я… виноват. Я не хотел сделать так.

— Тогда скажи это Деленн. Она знала его, и она любила его. Скажи ей, что ты виноват. Не мне.

Шеридан поглядел на Г'Кара и повесил голову. Он ушёл, направляясь к своему челноку. Он не видел, как Г'Кар огляделся вокруг со смесью ужаса и благоговения на лице.

— Святой Г'Кван, — вырвался его вздох. — Правильно ли я поступил?

— Конечно, — ответил Затрас. — Конечно. Мы научим тебя, как пользоваться Машиной, и ты будешь ей пользоваться. Оплот Света. Один среди ночной тьмы, но теперь, хотя бы, есть надежда.

— Я тоже так думаю. Мне нужно будет выйти на связь с Неруном и Та'Лоном. Наша старая крепость была разрушена. Теперь у нас есть новая.

— Хорошо, хорошо. Да, очень хорошо. Иногда, всё происходит правильно.

— Не для всех из нас.

Затрас посмотрел туда же, куда и Г'Кар — на Драала.

— Да. Да, не для всех, но иногда, для некоторых, всё происходит правильно. Чего же ещё нужно?

Г'Кар, вдруг, всколыхнулся. Он не совсем понимал, почему, но он знал, что то-то было не так. Но…

— Не волнуйся, — сказал Затрас. — Мы не должны вмешиваться. Это судьба, да. Мы не вмешивались тогда, мы не можем вмешиваться и теперь.

— Но… — Г'Кар вдруг понял. — Я делал это. Машина делала. Или… Я буду делать это?

Затрас улыбнулся.

* * *

Шеридан возвратился на «Вавилон» и выслушал, как Корвин доложил ему о четверых погибших в бою и о повреждениях корпуса и прочих систем. Великая Машина запустила несколько ракет, чтобы не дать кораблям уничтожить друг друга, и одна из этих ракет немного повредила двигатели гиперперехода.

«Вавилон» выжил и теперь, но каждый раз за это приходилось платить цену. Маркуса сильно контузило, когда его Старфьюри была уничтожена, но его сумели вытащить и доставить в Медлаб. Доктор Кайл сказал, что ему нужен только отдых.

Всё это прошло по краю сознания Шеридана. Он подошёл к сатаи Деленн и простыми словами попросил её придти на обзорную палубу, чтобы поговорить с ним. Он печально посмотрел на планету и пронаблюдал, как ушёл «Трагати». Ещё один враг, ещё одна смерть на его совести, ещё четверо из его экипажа не вернутся домой.

И он не выполнил порученную ему миссию. Евфрат не стал территорией Земного Содружества. Теперь он принадлежал одному нарну, который, всего вероятнее, использует его для борьбы с теми самыми союзниками, которые были сейчас надеждой землян.

У Шеридана, видимо, возникнут большие проблемы с Правительством Сопротивления, но это его не волновало. С ними он справится. Он не мог представить себе, как он станет сейчас рассказывать Деленн о том, как он убил её друга.

Но он знал, как делать трудные вещи, и, когда она пришла в сопровождении двух охранников, он, глядя на неё, медленно, методично, изложил детали смерти Драала.

Она склонила свою голову, и некоторое время не могла сказать ни слова. Наконец, она подняла взгляд и заговорила:

— Я знала. Я каким-то образом поняла, что он умер. Он был последним, что оставалось у меня в память об отце.

— Я… ах, чёрт. Простите. Это был… несчастный случай.

— Я не виню вас, капитан. Ни вас, ни Калейна, ни Г'Кара. Что случилось, то случилось, но от этого не становится легче. Я… я увижу его вновь, когда моя душа возродится в другом человеке, или когда я пройду сквозь завесу… но теперь… Теперь мне кажется, что я потеряла всё, что я когда-то любила. Отца, Дукхата, Неруна, Майян, а теперь и Драала. Я одна.

Шеридан не нашёлся, что сказать. Он просто отвернулся и стал смотреть на планету под кораблём. Сейчас она казалась такой мирной, такой спокойной. Непохоже, что этому месту была уготована судьба стать оплотом Света.

— Он там? — спросила она.

Шеридан кивнул в ответ.

— И он умер, пытаясь исполнить свой долг?

Он ещё раз кивнул.

— Он бы отдал свою жизнь за других?

Молчаливый кивок.

— Значит, он умер счастливым. Я рада за него.

Шеридан посмотрел на неё, и увидел её глаза. Она тоже смотрела ему в глаза. Стояла тишина — двое говорили без слов.

И тут внезапно вмешалась судьба. Корабль сильно покачнулся. Шеридан упал, ударившись о стену, а Деленн удержалась на ногах, уцепившись за пластик. Шеридан врубил коммуникатор.

— Корвин, что за чёрт? Нас атакуют?

— Нет, сэр. Тахионное излучение. Зашкалило аж под потолок. Одному Богу известно, в чём… О, Боже!

— Корвин, что происходит?

И тут Шеридан увидел это сам. Оно возникло из ничего перед кораблём, прямо там, куда он смотрел. И он тут же узнал его.

И не он один.

— Благословенный Вален! — послышался вздох Деленн.

— Этого не может быть!

Она повернулась к нему.

— Вы узнаёте это?

— Да, — сказал он. — Это Вавилон 4.

Часть 5 Тени ее прошлого, иллюзии его будущего

То был рассвет третьей эры человечества — так мы могли бы назвать его позже. Время, когда казалось невероятным, что человечеству удастся хотя бы завершить эру предыдущую, но у нас была надежда, и у нас были герои, и одним из тех героев был капитан Джон Шеридан, и часть той надежды дала нам раса, которую звали Тенями…

Командор Дэвид Корвин, личные записи, датировано декабрем 2260.

Глава 1

Тени пришли.

Он наблюдал, как они умирали, и как они убивали. Его друзья умирали с его именем на устах, сражаясь на последнем рубеже, чтобы он успел исполнить свое предназначение. Он хотел бы быть вместе с ними в этот последний миг, но он знал, что они умирали ради него. Он не мог сделать их жертву напрасной.

— Ты готов? — спросил голос в его разуме.

Он не знал, что сказать, но голос — знал.

— Хорошо. Ты — замкнутый круг. Ты возвращаешься к началу. Я не могу остаться с тобой.

Он чуть не задохнулся, почувствовав его боль. Это был свет, красота и агония одновременно. Ворлонец шел на смерть, и они оба знали это. Жертва, что будет принесена добровольно. Имел ли он право сделать меньшее?

— Ты готов? — спросил голос с экрана связи. — Готов?..

— Я… думаю, да, — запнувшись, ответил он. — Я… спасибо тебе. За все.

— Это не больше, чем мой долг, и не меньше, чем мое удовольствие. Счастливо, и да пребудет с тобой… А. Ну да.

Он усмехнулся.

— Все в порядке. Что касается тебя — всегда все в порядке.

— Будешь меня помнить? — скорее вопрос, чем просьба. Он улыбнулся, тепло и грустно. Как будто мог быть другой ответ.

— Всегда, — шепнул он, нежно коснувшись образа на экране. Тот погас, и он вырямился. Время настало. После такого долгого ожидания, он, наконец, знал свое предназначение. Он стал стрелой, выпущенной из лука. Hи сомнений, ни страха. Лишь уверенность.

— Ты готов? — спросил голос рядом с ним.

— Да, — просто ответил он.

— Хорошо, хорошо. Да, быть готовым очень хорошо. Теперь самое время быть готовым. Затрас был готов долгое время, да. Затрас иногда уставал ждать, но Затрас привык. Затрас терпит. Теперь и ты готов, да. Хорошо.

— Что насчет Врага?

— Цок, цок. Плохо. Враг очень сильный. Может попасть на борт до того, как мы уйдем. Это очень плохо, но есть идея, да. Нам помогут. Это идея. Мы получим помощь.

— Помощь? Откуда? — ему ответили, и он улыбнулся. — Ну конечно же.

Человек, которого раньше звали Джеффри Синклер, и чужак, которого звали Затрас, ступили в место, что звалось Вавилоном 4, - в память и честь, — и ушли в историю и легенды.

Hо были те, для кого история и легенды были настоящей реальностью. Двое из них смотрели сейчас на сказку, смешавшуюся с былью, одна — с благоговением, а другой — с прагматическим осознанием возможного.

И кто может сказать, чья реакция была вернее?

* * *

— Благой Вален! — выдохнула она.

— Это невозможно! — воскликнул он.

— Вы узнаете это? — спросила она.

— Да, — выдохнул он. — Это Вавилон 4.

— Что это… Вавилон 4?

Капитан Джон Шеридан повернулся к Сатай Деленн и попытался подобрать ответ. Лишь мгновением раньше они стояли на наблюдательной палубе и смотрели на звезды, тихо разговаривая о жизни, смерти и о том, что находится между ними. А теперь они глядели на часть ее прошлого — и его будущего.

Прежде, чем он смог ответить, раздался сигнал его коммуникатора. Это был Корвин.

— Капитан, тахионное излучение стабилизируется, но это не единственная наша проблема. Вам стоит побыстрее подняться на мостик, и прихватите с собой нашу гостью. Загадка по высшему классу.

* * *

— Значит, это Вавилон 4?

— Определенно, — отозвался Корвин. — Соответствует планам почти идеально, место правильное, и, в общем… оно идентично всем чертежам и спецификациям, которые я видел. Несомненно, это Вавилон 4.

Застонав, Шеридан тяжело опустился в кресло и обхватил голову руками.

— Ну почему у меня не может быть спокойного дня, как у любого нормального человека?

— Вы бы умерли от скуки, сэр. И вам это известно.

— Сейчас я бы не отказался немного поскучать.

— Вы оба узнаете это? — спросила Сатай Деленн. Корвин неуверенно оглянулся на нее. Ему стоило немалого труда смириться с присутствием минбарки на борту корабля, тем более — этой. Капитан, похоже, доверял ей, и потому Корвин был должен согласиться с ним, но он хотел быть уверен, что за ней следят. Всегда. И что ее каюта под наблюдением. В интересах безопасности, повторял он для себя. Что бы ни говорил Капитан, все равно Деленн была минбаркой, а у Корвина была хорошая память. Хотя даже самый безнадежно больной амнезией в Галактике никогда не смог бы забыть то, что минбарцы сделали с человечеством.

Корвин не был на Земле, когда минбарцы сожгли ее. Никто, бывший там, не остался в живых, но он был на Марсе и видел флот минбарцев, заполнивший небеса. И он видел «Вавилон», разорвавший эти самые небеса и усеявший их звездами, каждая из которых была лучом надежды после трех лет отчаяния.

Немногие на борту «Вавилона» знали о прошлом друг друга. Одни, как Капитан, служили в Вооруженных Силах Земли до и во время войны. У других, как у лейтенантов Франклина и Коннали, были иные планы и мечты; у него — быть врачом, у нее — выбиться в профсоюзные лидеры; мечты, которые у них отняли. У третьих, таких как Корвин, не было прошлого: они о нем не рассказывали, и оно, в общем-то, ничего не значило. Прошлое умерло, осталось лишь будущее.

И все же, у Корвина была хорошая память, и само присутствие Сатай Деленн на корабле заставляло его скрипеть зубами. Присутствие же ее в капитанской дежурке казалось почти святотатством. Hо раз Капитан хочет, чтобы она была здесь…

— Да, — ответил Корвин. — Так же, как и вы, верно? — Он заметил, как что-то промелькнуло в ее глазах при этом вопросе, и понял, что его догадка оказалась верной. Hа борту «Вавилона» о миссии «Вавилон 4» знали очень многие — они внесли такой вклад в подготовку к строительству, что станция была названа в честь самого корабля. Но как о ней стало известно Сатай Деленн — это обещало быть занимательной историей. Особенно в свете некоторых… необычных текущих обстоятельств.

— Это называется «Вавилон 4», — заговорил Шеридан, подняв голову. — Номер четвертый в серии секретных миссий под общим названием «Проект Вавилон» — в честь этого корабля, разумеется.

— «Вавилон 4» должен был стать секретной базой. Проксима-3 была слишком открыта. Нам нужно было место потише и подальше, место, где могло скрыться правительство, где было бы легче обороняться, чем на Проксиме. Космическая станция, под завязку набитая лучшим вооружением, которое мы могли найти. Место для обороны, а позже — наступления. Планы были подготовлены, мы начали массированную разведку в поисках подходящего места, и нашли его здесь. Над пустынной планетой. Прекрасный выбор.

Корвин заметил, как Деленн переводит взгляд с него на капитана и обратно. Он встретил ее взгляд с холодным приговором в глазах, и был удивлен, увидев грусть в ее глазах, когда она поняла это.

— Hо?.. — сказала она.

— Hо эту станцию, черт побери, так никогда и не строили!

Корвин видел, как она обернулась к Шеридану, возможно, удивленная горечью в его голосе… почему бы и нет? Хоть Корвин и сомневался в разумности выкладывать все минбарской Сатай, он решил продолжить.

— Мы были полностью готовы начинать, когда потеряли Орион-4 и Орион-7, и большую часть Альянса Пояса. Половина финансовых и сырьевых ресурсов пропала меньше, чем за неделю.

Корвин мог заметить эмоции капитана. Он потерял на Орионе куда больше, чем какие-то ресурсы или сырье. Он потерял там дочь — похороненную под рухнувшим зданием. И, с Элизабет, он также потерял свою жену. Пока что Анна была жива, в физическом смысле, но душой она была мертва.

— Все оставшиеся ресурсы ушли на прокорм беженцев, которых удалось вывезти с Ориона, — продолжил Корвин, не отводя взгляда от Деленн. — Их не хватило. В тот год двадцать тысяч человек умерло от голода.

— Hо сейчас мы не можем зацикливаться на прошлом, мистер Корвин, — неожиданно прервал его капитан. — Со станции были какие-либо сообщения?

— Только это, — Корвин шагнул к консоли и включил систему связи: «…еридана и За-Вален Деленн встретиться с нами на станции. Повторяем. Мы просим капитана Шеридана и За-Вален Деленн встретиться с нами на станции. Они должны быть одни. Повторяем…»

— Только это. Снова и снова. Все идентификационные коды Вооруженных Сил Земли на месте, но мне было бы интересно знать, откуда им известно, что вы двое будете здесь?

— Мистер Корвин. Станция, которую никогда не строили, появляется над планетой, которую считали пустынной, и которая оказывается набитой невообразимыми технологиями, и вы еще удивляетесь — как они узнали? Коды верны?

— Hа сто процентов. Что думаете, капитан? Какая-то тайная операция? Секретный проект? Может, что-то вроде генератора невидимости?

— Такой секретный, что даже я о нем не знаю?

— Туше. Hо держу пари, что кое-кто что-то об этом знает, — Корвин взглянул на Деленн. — Верно?

— Д-да, — выдохнула она, глядя только на капитана. — Мы должны идти, капитан. Это очень важно.

— Это может быть ловушкой, — сухо заметил Корвин. — Я советую вам взять с собой отряд СБ.

— Пригласили только нас, Корвин.

— Да, что это за титул из сообщения? — поинтересовался Корвин. — «За-Вален»? Это минбарское звание?

— Это… ничего. Я не ношу такого титула. Прошу вас, капитан, мы должны идти. Я не могу сказать вам, почему, но мы должны…

Корвин обменялся взглядами с капитаном. Она лгала — по крайней мере, частично — и все трое отлично это знали. Люди переняли у центавриан старое изречение: «Минбарцы никогда никому не говорят всей правды».

— Она права, Дэвид. Чем бы это ни было, я должен знать. Выпусти две эскадрильи истребителей и держи их на постоянном патрулировании. Мы возьмем челнок. При первых же признаках неприятностей — открывай огонь и не беспокойся обо мне.

— Капитан, я… — Корвин снова оглянулся на Деленн. — Я ей не верю. Думаю, вам надо взять отряд СБ. Я свяжусь с мистером Алленом, мы…

— Там было сказано «одни», Дэвид.

Корвин вздохнул.

— Ладно, ладно, но… будьте осторожны, сэр.

Капитан помолчал несколько мгновений, как будто обдумывая совет, а затем усмехнулся.

— Вот это предложение будет легко выполнить, мистер Корвин. Совершенно без труда.

* * *

Она все же попала на борт. Она и ее союзники могли с легкостью стереть в порошок всех противников, но это не принесло бы им победы — если они не остановят эту станцию. Ее враги были готовы умереть.

Умереть ради своей святой цели. Как благородно с их стороны!

Нет, смерть предпочтительней, чем боль жизни, но она знала достаточно, чтобы помнить о своем долге — перед теми, кто спас ее, и перед тем, кто любил ее.

Некоторые из ее противников выжили и смогли сбежать. Некоторые попали в плен. Остальные были убиты. Она размышляла над тем, умерли ли они счастливыми, считая, что их смерть была платой за их победу.

Они ошиблись. В этот раз не будет победы для Армии Света, и не будет даже памяти о ней. За всю последнюю тысячу лет у них не будет побед.

Ибо она их остановит.

Сьюзен Иванова и ее спутники-Тени неслись в прошлое на борту Вавилона 4. Все, что от них требовалось — убить человека по имени Джеффри Синклер.

И тогда война закончится за тысячу лет до ее начала.

* * *

— Итак?

— Прошу прощения?.. — Деленн осторожно взглянула на Шеридана. Его было труднее понять чем любого другого человека, пусть она и не так уж много общалась с другими людьми, чтобы делать сравнения.

Уэллс был худшим порождением войны: человек с великими талантами, ставший настолько твердым и равнодушным, что мог использовать их лишь, чтобы причинять боль во имя долга, и муки во имя служения.

Мисс Александр — эта была покорной, живущей просто потому, что ей не хватало воли для иного.

Командор Корвин и охранники, с которыми она встречалась — включая двоих, избивавших ее — были либо подозрительны к ней, или откровенно ее ненавидели, все так же сражаясь в войне, в которой она была врагом, не зная или не желая знать, кому они продают себя во имя победы.

А капитан Шеридан? Он сочетал в себе все эти черты — и многие прочие. Он был наделен великими талантами и использовал их, чтобы убивать. Она узнала ярость, что могла вспыхнуть в нем, узнала ее в пугающей близости, но она также помнила и его жест милосердия — единственного милосердия, которое она видела от людей. Она даже позволила ему стеречь ее, пока она спала: почти абсурдное напоминание и об ее отце, и о древнем ритуале между двумя, кто становятся близки. Ей это казалось безумным и, в то же время, необыкновенно правильным. Она желала бы знать, что это значило для него. Она не была даже близко к ответу на этот вопрос, как, подозревала она, не был и он.

Такая сила, такой потенциал, но к чему они будут обращены? Он шел по тонкой линии между Светом и Тьмой. Можно было направить его в любую сторону одним легким толчком. Она знала, что ее предназначение теперь — направить его на верный путь.

— Итак, — повторил он. — Что вам известно о Вавилоне 4, и что означает этот титул? Я понял, что вы не хотели говорить об этом в присутствии Корвина, но вам придется рассказать мне обо всем.

Она тяжело вздохнула. Что сказать ему? Могла ли она сама принять это знание, и, если не могла она, то будет ли способен он? Могла ли она ожидать, что он хотя бы поверит ей?

— Я… рассказывала вам прежде о Древнем Враге, что возвращается вновь, — нерешительно заговорила она. Вавилон 4 все приближался в экране обзора. Она посмотрела на него, затем снова отвела взгляд. Шеридан молчал, и она продолжила.

— Великая Война с Врагом была тысячу лет назад… Я… не знаю, что вам рассказала о ней ваша… приятельница?

— Кое-что, — коротко ответил он. — Совершенно недостаточно, но кое-что рассказала.

— Так, — она продолжила. — Мы сражались в той войне, рядом с ворлонцами и несколькими другими расами. Мы выбили Врага из его мира, За'Ха'Дума, и думали, что разбили его. После той войны осталось несколько записей. Hа некоторых из них можно видеть эту самую станцию, капитан. Ее использовали как главную военную базу в последние дни той войны… тысячу лет тому назад.

Она ждала недоверия, отрицания, даже гнева. Она дождалась лишь сдавленного смешка. Она взглянула на него, но он все так же был сосредоточен на управлении шаттлом.

— Вы верите мне? — спросила она.

— Сатай, с этого дня, думаю, меня уже ничем не удивить.

— Я… полагаю, нет.

— Теперь, что с этим титулом? «Са-Валн»?

— «За-Вален», — проговорила она, поправив его произношение. — Это значит… значит… — она сделала глубокий вздох. — Это значит — изгнанник. Это начит, что я… что я — «тень, что напротив Валена».

— Сейчас вы не носите этого титула?

— Я… думаю, нет, если его не дали мне в мое отсутствие…

— Понял. Ладно, подумаешь, одной загадкой больше. Надеюсь, когда найдем типа, пославшего сообщение, он сможет это прояснить. Так, вот и причал. Выглядит так, словно они все-таки внесли несколько изменений в планы. Или так, или у меня проблемы с памятью.

Деленн молчала, пока Шеридан передавал управление шаттлом причальным системам станции — с явной неохотой, как она заметила — и лишь осматривала станцию, заглатывающую шаттл.

Она кое о чем умолчала. Кусочки головоломки начали складываться в ее голове. Станция, спасшая ее народ, была спроектирована и, очевидно, построена людьми. Тогда кем же мог быть тот, кто отдал им эту станцию. Подтверждает ли это ее подозрения?

И как она могла ожидать, что Шеридан станет доверять ей, если она не доверяла ему?

— Капитан, — тихо проговорила она. — Есть еще кое-что, о чем я не сказала вам, — он обернулся к ней. — Эту станцию отдали моему народу и его союзникам в войне с Врагом. Того, кто это сделал, звали Вален.

— И вы ожидаете встретить Валена на Вавилоне 4?

— Я надеюсь встретить… кого-нибудь…

— Вы имеете в виду человека. Ладно, готов в это поверить. Я думал над тем, что вы мне говорили, Сатай Деленн. Если мы найдем тут этого Валена, то… посмотрим.

Она чуть улыбнулась. Прежде она уже пыталась рассказать ему о своих догадках, касающихся душ людей и минбарцев. Он либо не верил, либо не желал ее слушать. Возможно, теперь он все же начал слушать и верить.

Когда они покинули устроившийся в доке шаттл, она почувствовала первую вспышку надежды — первую с тех пор, как она попала в плен четыре месяца назад.

* * *

— Сообщим капитану, сэр?

Корвин мельком взглянул на Зака Аллена — шефа Службы Безопасности Вавилона — и отвернулся к другому присутствующему.

— Hе сможем, — ответил он. — Сквозь это тахионное поле сообщение невозможно. Hе знаю, что там с ним делают, но оно становится все менее и менее стабильно со временем.

— Как вы считаете, сэр, не могли бы мы попросить того нарна на планете помочь нам с этим делом?

Корвин насторожился. Г'Кар — величайший герой войны между нарнами и центаврианами — занял место хранителя Эпсилона-3 и, вместе с ним, несметных технологических сокровищ всего несколько часов назад. Капитан успел рассказать Корвину о большей части случившегося, но он не знал, что это стало широко известно.

— Вы-то как о нем узнали? — поинтересовался он.

— Шутите, сэр? Мы все увидели, как он появился прямо перед нами и толкнул свою речь. Это было… странно.

— Да, что сейчас не странно?

«Прекрасно, — подумал Корвин. — У капитана будет куча проблем с обьяснением своей неудачи правительству, причем ему надо будет оправдываться, не говоря при этом правды».

— Не думаю, что это было бы хорошей идеей… — начал Корвин, но Зак перебил его.

— Оно двигается!

Фигура перед ними пыталась двигаться, и Корвин, по примеру Зака, вытащил свой ППГ. По всей видимости, это был гуманоид, но только это Корвин и мог сейчас сказать. Его, плывущим в космосе неподалеку от станции, нашел один из ботов обслуживания. Предварительное сканирование показало, что существо было живым — предположительно, благодаря своему синему скафандру — но Зак предложил принять все меры предосторожности и Корвин с ним согласился. Hе было причин считать, что это существо враждебно, но не было и причин считать иначе.

— Кто вы? — спросил Корвин. Ответа не последовало. — Вы меня понимаете?

Фигура, пошатываясь, двинулась вперед, направляясь к Корвину, и он, под влиянием чувства, которое не смог бы обьяснить, опустил оружие.

Затем она заметила Зака и свернула к нему. Она протянула к нему руку — жест агрессии или дружелюбия? — а затем, со вспышкой, которую Корвин мог назвать только молнией, Зака отшвырнуло назад.

Фигура повернулась к Корвину…

…и исчезла.

* * *

— Джон Шеридан, согласен ли ты взять эту женщину в законные жены?..

Шеридан моргнул. Невозможно. Он поднял взгляд и встретился глазами с Анной. В ее глазах плясал смех, беззаботный, счастливый смех, что ему не доводилось слышать от нее с тех пор, как умерла Элизабет.

— Да, — прошептал он. — Да, — повторил он, уже громче.

Анна настояла на традиционной свадьбе, несмотря на отсутствие подобающего окружения. Часовня на Вавилоне была сочтена подходящей заменой, и с Проксимы вытащили Преподобного Декстера для проведения церемонии. Анна хотела, чтобы все было настолько близко к традициям, насколько возможно. Ее отец погиб на Земле, и благословение ей дал доктор Чанг. Шеридан всегда планировал попросить Джека Мэйнарда быть его шафером, но тот не пережил контрнаступление у Марса, и эта честь досталась генералу Хэйгу. Hе было дорогих колец, и гостей на свадьбе было немного, но все же это был счастливейший день в их жизни. Даже посреди всех этих смертей им нашлось немного любви.

— Да, — проговорила Анна. Она улыбалась. У них не нашлось даже белого платья. Лучшим, что удалось подобрать, оказалось светло-голубое. К тому, как сложились их жизни после, более подошел бы траурно-черный. Шеридан, все еще в изумлении, оглядел собравшихся. Половины из них сейчас уже не было в живых.

— Не отвлекайся, — прошипела Анна. Это вызвале смешки среди гостей, и Шеридан обнаружил, что краснеет от смущения.

— Можете поцеловать невесту, — обьявил Преподобный Декстер.

Шеридан все еще пытался собраться с мыслями, когда она обвила руками его шею и подарила ему самый долгий, счастлиый и прекрасный поцелуй в его жизни.

Шеридан помнил этот день так, словно он был вчера. Hа самом деле, это случилось девять лет назад, сразу после того, как правительство Сопротивления обосновалось на Проксиме-3. Анна пережила войну, но столь многим это не удалось, в том числе и той, кто впервые представил их друг другу — сестре Джона, Элизабет. Ее сватовство стало темой для бесконечных шуточек между ними. Шеридан предложил дать их первой дочери имя Элизабет, в отплату. Вместо этого ему пришлось дать это имя в память о сестре.

Шеридан моргнул и открыл глаза. Он пошатнулся от головокружения, и почти повалился на Сатай Деленн. Она поймала его и помогла прислониться к стене.

— Что случилось? — спросила она.

— Я… я не знаю. Я заново пережил свою свадьбу. Так, словно я действительно был там. Но она была девять лет назад. Я не понимаю…

— Это было со всеми нами, — донесся новый голос. Шеридан вздрогнул и повернулся к говорящему. — Словно вспышки — вперед и назад.

Голос принадлежал минбарцу, но… он был более чем немного похож на человека. Шеридан оглядел его, на этот раз пристальней. Этот тип действительно был минбарцем, но было что-то в его походке, в манере держаться, выдававшее в нем человека.

— Приветствую вас обоих. Я рад видеть вас в этом месте, — Шеридан услышал сдавленный вздох Деленн.

— Меня зовут Вален.

Шеридан отвел взгляд и заметил кое-что знакомое.

— Затрас! Ты-то как оказался здесь? Ты же остался на планете с Г'Каром!

— Нет, нет, капитан. Затрасу очень, очень жаль, но Затрас последний раз видел вас много лет назад, да. Время проходит, да. Много времени прошло. В ваших годах…

— Затрас! — оборвал его Вален.

— А, да. Затрас знает. Затрасу не положено говорить о времени. Затрасу не положено ни о чем говорить. Затрасу положено заткнуться. Затрас затыкается. Вот. Затрас заткнулся.

— Я благодарю вас обоих за то, что вы пришли, — повторил Вален. — Нам нужна ваша помощь, но для начала вы должны понять. Вам придется…

Шеридан моргнул.

— Анна! Нет!

— Джон, что ты делаешь? — он сжимал ППГ, так же, как и она. В ее глазах, как и в предыдущий раз, был свет, но он не помнил этого события. Когда это произошло?

— Анна, что происходит?

Что там говорил Вален? Вспышки — вперед и назад?

Его рука дернулась вверх, и Шеридан выстрелил. Ее отбросило назад, и он увидел, как умирает свет в ее глазах. Когда она упала на пол, он знал, что она уже мертва. Позади него кто-то двинулся и собрался что-то сказать.

Он снова моргнул и пошатнулся. Ни Валена, ни Деленн рядом не оказалось. Он чувствовал себя таким слабым… таким беспомощным.

— Анна. Боже, помоги мне, Анна!

Он не осознавал, что произнес это вслух, пока не услышал шаги и не привалился спиной к стене, чтобы увидеть того, кто оказался перед ним.

— Ах, бедный Джонни, — произнес насмешливый голос. — Твоя минбарская шлюшка все-таки бросила тебя, верно?

— Сьюзен! — выдохнул он.

А за ее спиной двигались сами Тени.

* * *

— Мы не можем оставить его, — говорила Деленн. Они бежали от нападения. Она не понимала, что случилось. Вален приветствовал их, и она была готова пасть перед ним на колени, когда Шеридан пошатнулся, а затем раздались звуки выстрелов и жужжащие переговоры Теней. Вален схватил ее за руку и они бежали.

— Они не убъют его, — сказал он. — Им нужен я. Я и ты. Ты должна понять, Деленн. Я должен многое показать тебе, но у нас мало времени. Ты говорила мне об этом, и теперь я должен сделать то, что, как ты сказала, я уже сделал. Я должен…

Деленн ослепла.

Первым, что она ощутила, был холод. Здесь было очень холодно. Она запахнула потуже свою черную мантию, и ее взгляд упал на небольшой предмет перед ней. Глыба серого камня, вросшая в землю у ее ног. На ней была высечена надпись.

Деленн опустилась на колени и, осторожно коснувшись камня, прочитала надпись. Одни и те же слова были написаны дважды, на английском и адронато:

ДЖОН ШЕРИДАН

ПОКОЙСЯ ТАМ, ГДЕ HЕ ПАДАЮТ ТЕНИ

Глава 2

Здесь было холодно.

Деленн еще плотнее запахнула мантию. Это казалось невозможным. Только что она была на космической станции, которую капитан Шеридан назвал «Вавилоном 4», и которой было предназначено быть использованной в последней Великой войне против Теней; той, которую сам Вален отдал Армии Света; той, на которой и прибыл Вален, прежде бывший человеком; и вдруг она оказалась здесь.

Она вновь посмотрела на камень перед собой и прочла простые слова, выбитые на нем на английском и адронато.

ДЖОН ШЕРИДАН

ПОКОЙСЯ ТАМ, ГДЕ HЕ ПАДАЮТ ТЕНИ

Она медленно подняла голову и осмотрелась. Все вокруг казалось таким знакомым, но она никак не могла вспомнить это место. Ее взгляду предстали пасмурное небо, пустынный горизонт, горы неподалеку… и город. Или, вернее, то, что прежде было городом.

Ее глаза расширились.

— Нет, — выдохнула она. Это было невозможно. Она знала этот город. Йедор, столица Минбарской Федерации. Ее дом. Он был… превращен в руины, развален и разорван и разбит на куски. Эта… эта пустыня была Минбаром, но это не могло быть. Минбар никогда не был таким, никогда не был таким холодным.

Она еще туже запахнула одежду и, спотыкаясь, побрела прочь от могилы. Теперь она узнала это место. В детстве отец приводил ее сюда. Они ели здесь и смотрели на озеро неподалеку от хребта, озеро, что ловило сияние и цвета россыпей кристаллов и само сияло красотой. Озеро, что…

…было мрачным и грязным, засыпанным пеплом и мусором. Она добралась до берега, омытого волнами, опустилась на колени и зачерпнула пригоршню воды. Она была мутной и серой. Она больше не сверкала. Больше тут не сверкало ничто.

А затем она заметила свое отражение. Оно было тусклым и неясным, но это было ее отражение, если не обращать внимания на то, что это не было ее отражением.

— Во имя Валена, — прошептала она, наконец поняв.

Она ослепла на миг и вернулась на «Вавилон 4», вновь оказавшись рядом с человеком, чье имя она только что назвала. Она стояла, прислонившись к стене коридора, и он был рядом.

— Скверно, да? — сказал он. — Я еще не видел, чтобы кто-нибудь уходил так надолго.

Она подняла руки ко лбу и осторожно дотронулась до краев гребня. Она была в порядке.

— То, что было… это было видение того, что случится, или того, что может случиться?

— Мы не знаем, — ответил он. — Мы все видели образы прошлого, удивительно точные образы. Что до будущего… никто из нас не может быть уверен.

— Я видела… Я видела…

— Hе говори мне, Деленн. Я не должен знать. Это знание — не для меня.

— Ты знаешь мое имя, — внезапно выдохнула она в удивлении. — Ты знаешь мое имя.

— Конечно, — с улыбкой ответил он. — И ты знаешь мое. Или узнаешь. Мы привели эту станцию из твоего будущего, чтобы отправить ее на тысячу лет в прошлое. Тогда я написал себе письмо, в котором рассказал себе о том, что случится. Я написал письмо и тебе, хоть и не знаю, получила ли ты его, или, если нет, получишь ли когда-нибудь. Я пришел сюда за твоей помощью, Деленн, твоей и Шеридана. Теперь я думаю, что, может быть, я пришел для того, чтобы помочь тебе. Ты знаешь, что должна сделать?

— Да, — выдохнула она. — Да, я видела это… но… не мои ли поступки приведут к тому, что я видела?

— Я не знаю, Деленн. Как я говорил тебе прежде, мое место более не в будущем, но в прошлом. Если, конечно, мы туда доберемся.

— Что случилось?

— Мы были готовы к отправке станции, когда напал Враг. Бой был тяжелым, но нам удалось прорваться. Я не знаю, что случилось с моими друзьями, защищавшими нас. И Врагу удалось попасть на борт. Они пытались убить меня. Если им это удастся, то и прошлое, и все мы обречены. Я пришел сюда, надеясь на вашу помощь, но Враг оказался слишком силен для нас.

— Значит, это вы послали сообщение?

Он моргнул.

— Какое сообщение? Нет, нам так и не удалось попасть в командный центр.

— Мы получили сообщение с просьбой ко мне и капитану Шеридану придти сюда, придти одним. Должно быть, это ловушка… Они схватили его!

— Деленн, Шеридан… умный человек. Уверен, он…

— Нет. Я знаю. Они схватили его. Враг нашел его!

* * *

— Сьюзен… — Шеридан захрипел. Он мог чувствовать, как его ребра скребут по легким. Его вымотала отчаянная драка с Калейном, а теперь еще и все это: случайный выстрел ППГ, два видения Анны — как он брал ее в жены и как он убивал ее — и сейчас он был больным, уставшим и совершенно растерянным.

И он смотрел на женщину, которую хорошо знал — или думал, что хорошо знал — но Сьюзен Иванова никогда не была «такой».

На месте ее правого глаза теперь была масса соединительной ткани, перекрученной и неровно сросшейся после, судя по виду, старой раны. Несколько глубоких шрамов пробороздили правую половину лица, пересекли губы и скривили их в вечной усмешке. Ее волосы были острижены очень коротко, а кое-где на черепе виднелись проплешины, где волос не было вовсе.

— Сьюзен… что с тобой случилось?

Она, похоже, удивилась.

— Ты не… конечно же нет. Какой сейчас год?

— Какой год? — Шеридан моргнул и попытался подняться на ноги. Вышло неудачно, и он повалился опять. Сьюзен просто наблюдала за ним, и единственной эмоцией на ее лице было любопытство.

— Год? Какой сейчас год?

— Пятьдесят восьмой, — прохрипел он. — Две тысячи двести пятьдесят восьмой.

— Конечно, — она вдохнула. — Миссия на Эпсилоне-3. Я не припомню, чтобы слышала об этом, но, похоже, ты опять мастерски запутал отчеты, когда вернулся… Это значит… значит, мы не победили, но…

Жужжащий шум загрохотал в ушах Шеридана, и он был вынужден зажать их руками.

— Нет! — крикнула Сьюзен. — Мы победим. Это просто. Его мы используем как приманку. Все, что нам надо сделать, — убить одного человека, и тогда все закончится прежде, чем началось. Я знаю, что делаю, поверьте мне.

Говорила ли она с Шериданом, или с кем-то еще? Он пытался вслушаться, но ему едва удавалось рассслышать, что она говорит. Это было непонятно. Ничего не было понятно.

— Анна…

Он уронил голову и провалился в беспамятство.

* * *

— Есть новости об остальных? — поинтересовался Синклер. Он отдыхал, прислонившись к стене. Его новая биология все еще доставляла ему проблемы. Он был минбарцем недостаточно долго, чтобы привыкнуть. Что ж, он недолго был минбарцем физически. В духовном смысле он всегда был минбарцем.

— Нет, нет, — отозвался Затрас. — Hи слова. Может быть, живы, может быть, мертвы, может, еще хуже. Враг здесь.

— Хотел бы я…

— Если бы желания были рыбами, то в море для воды не осталось бы места, — сказал Затрас и ухмыльнулся. — Человеческая пословица. Затрас выучил пословицу. Хорошая пословица. Хотя дома у Затраса воды нет. И рыбы тоже, но все равно — это хорошая пословица.

— Надо помочь Шеридану.

— Нет, — прошептала Деленн, и Синклер оглянулся на нее. Было удивительным увидеть ее снова, после такого долгого срока. Она еще не прошла трансформацию, и ему не довелось знать ее, как полную минбарку, но она была одним из его ближайших союзников и лучших друзей. Он надеялся, что ей удалось выжить в атаке на Эпсилон-3.

— Это ловушка, — медленно сказала она. — Они хотят убить тебя, Избранный. Мы не можем допустить этого.

Неожиданно для себя Синклер рассмеялся.

— Избранный? Ты никогда не придерживалась формальностей со мной прежде, Деленн. Меня зовут Джеффри. Я куда больше ценю такое обращение.

— Джеффри? — Она, похоже, нашла это имя трудным для произношения, но кивнула. — Очень хорошо… Джеффри, но все равно это ловушка.

— Я знаю, — тихо ответил он — Знаю, но как однажды сказала мне очень мудрая и прекрасная леди, у меня есть судьба, и я знаю, что моя судьба не позволит мне умереть здесь, — он усмехнулся. — А кроме того, у меня есть небольшая… поддержка.

И она поняла.

— Кош, — прошептала она. — Его зовут Кош.

* * *

— Судьба. Минбарцы вечно твердят о ней. Судьба и предназначение. Так какой была моя судьба? Я могла стоять там, где ты стоишь сейчас. Я могла бы помочь строить эту станцию и контролировать ее. Я могла бы носить твою форму, занять твое место, и ради чего? Чтобы я сдохла здесь, как ты. Чтобы они пришли за мной, как за моей матерью и моим отцом.

— Пси-корпус и минбарцы. Они друг друга стоят. Пси-корпус отобрал у меня мать, минбарцы — отца и брата. Моя мать была единственным человеком, кто любил меня такой, какая я есть. Знаешь, на что это похоже? Отец обо мне никогда не беспокоился. Брат… они забрали его у меня!

— И теперь — это. Посмотри на меня, Джон. Теперь ты не считаешь меня красивой, верно? Когда-то считал, я помню. Но сейчас уже нет. Ты это сделал со мной. Может, и не своими собственными руками, но это твой палец был на курке, а рука — на ноже.

— Почему ты не мог дать другого ответа? Если бы только… если бы только ты сказал что-нибудь иное. Почему ты не мог пожелать денег или власти, как любой нормальный человек? Тогда бы ты был бесполезен для нас, и мы оставили бы тебя умирать в той камере. Но нет, ты не мог не ответить, верно? Показал всю жажду мести, всю ненависть, весь гнев, и стал нашим проклятьем.

— Для меня это был несчастный случай, пойми. Я потерпела крушение на их планете. Несчастный случай, и когда они спросили меня, что я хочу — я не раздумывала. Мне было больно, а они обещали помочь мне, и я слушала и отвечала. Hо ты… тебя они называют связующим звеном. Все крутится вокруг тебя, и ты привел нас к этому. Думаешь, мне этого хотелось? Думаешь, хотелось? Нет. Чем мы стали, и что ты сделал… ты привел нас ко всему этому.

— Hо это уже не важно, Джон. Понимаешь, все это можно исправить. Они придут за тобой. Я знаю, они придут… потому что ты слишком важен. И мне легко тебя найти. Я вживила в твое тело «жучка»… очень давно. И он все еще работает. Говори, что хочешь про моих… друзей… но они знают, как делать надежные вещи.

— И они придут за тобой. Они придут, и мы их прикончим. Мы убьем Валена, и изменим историю, и мы выиграем. Нет минбарцев, нет Битвы на Рубеже. Ничего этого не будет. Мы сами будем распоряжаться своей судьбой, с самого начала, и на этот раз… на этот раз все будет куда лучше.

— И я буду свободна.

Шеридан с трудом поднял глаза. У него были еще две вспышки: одна — когда Элизабет родилась, и вторая — когда она погибла. Он устал, все тело ныло, а в душе была мука; он едва слушал ее. Он только смотрел.

— Сейчас ты не можешь его видеть, — проговорила Сьюзен. — Hо это неважно. Теперь они мне верят, даже когда их нет рядом. У меня — Страж, понимаешь?

— У нас у всех есть Стражи.

* * *

Командор Дэвид Корвин мерил шагами причальный док. Тепреь он здесь был совершенно один. Охранники были разосланы по своим обычным постам, а медперсонал занялся мистером Алленом. Любые затруднения или сообщение от капитана, и лейтенант Франклин связался бы с ним из рубки.

Корвин сомневался, что он получит какое-либо послание от капитана. Тахионное излучение, окружавшее Вавилон 4, делало любую связь невозможной, несмотря на то, что первое сообщение было отправлено с легкостью.

Корвин не был параноиком. Параноики считают, что их преследуют. Корвин же знал, что за ним охотятся. Ну, он знал, что охотятся за Капитаном, а это означало примерно то же самое.

Заработал его коммуникатор. Доктор Кайл, разумеется.

— Мистер Аллен в полном порядке, командор. Он просил разрешения вернутся в ангар.

— Благодарю, док, но нет необходимости. Чем меньше тут народа, тем лучше.

— Командор, я думаю, это неразумный поступок, и риск для вашего же здоровья…

Корвин почти мог видеть сердитое выражение на лице Кайла. В конце концов, по возрасту он годился Корвину в отцы.

— Доктор, поверьте мне… — Корвин замер. — Он возвращается.

— Командор, это…

— Я знаю, что делаю, доктор. Конец связи.

Он отключил свой коммуникатор и посмотрел в лицо фигуре в синем скафандре, возникшей из ничего прямо перед ним.

— Это ты, верно? — сказал он, — Я думал, что это было в прошлый раз, но теперь… это ты.

Фигура двинулась вперед, но споткнулась и завалилась на пол, как при замедленной съемке. Корвин двинулся было на помощь, но остановился, припомнив, что недавно случилось с Алленом.

— Тебе нужна моя помощь.

Та кивнула.

— Если так, что я могу для тебя сделать? — человек медленно снял шлем и посмотрел на него. Затем он сказал ему.

* * *

— Я знаю, — прошептала Сьюзен своим вечным стражам. — Здесь ворлонец. Он идет сюда.

Ворлонец? Шеридан попытался подняться, но ему не хватало сил. Ворлонец. Он встречал ворлонца прежде. Hа Hарне, с Г'Каром. Он показал ему… нечто. Он что-то шептал ему. Его имя. Он показал ему… показал ему… что?

Он не мог вспомнить.

— Просыпайся, Джон, — сказала Сьюзен, не холодным тоном, но и без особой теплоты. — Твоя минбарская шлюха идет за тобой, и он с ней. Он тоже идет.

— Кто… о ком ты говоришь? — пробормотал он. Он снова попытался подняться, и на этот раз ему удалось вцепиться в ограждение и подтянуть себя вверх. Сьюзен просто наблюдала. Она не сделала ничего, чтобы помочь ему. Она просто смотрела.

— Я думаю, она не говорила тебе, верно? Нет, правдивость и открытость не свойственны минбарской добродетели, что бы там они ни говорили. Минбарцы не лгут, говорят они. Может быть, но они также никогда не говорят всей правды.

— Что ты знаешь о Валене?

Шеридан зажмурился, пытаясь прогнать туман из своего разума. Он знал это имя. Деленн… Деленн говорила ему… он слышал это имя.

— Минбарец, рожденный не от минбарца, — пробормотал он.

— Так она рассказала тебе, в конце концов? Наверное, разговаривает во сне? Да, Вален был минбарцем, рожденным не от минбарца. Он был человеком. Человеком, до тех пор, пока не воспользовался одним прибором и не превратил себя в минбарца и не угнал эту станцию в прошлое, во времена последней войны с моим народом, где он повел Ворлон, Минбар и несколько других, молодых и невинных рас к победе.

— И представь себе наше удивление, когда мы все это раскопали. Представь наше удивление, когда мы поняли, что всего-то и надо убить одного человека, и тогда мы выиграем войну. С минбарцами будет покончено. Подумай об этом, Джон. Если мы убьем Валена сейчас — минбарцы будут уничтожены.

— Тысячу лет назад! Нет минбарцев, нет Битвы на рубеже, нет уничтоженной Земли. Ничего этого не случится. Твоя Анна осталась бы с тобой, а у меня осталась бы моя мать. Все могло бы быть куда лучше.

— Hо нет. Hе утруждай себя ответом. Я тебя знаю. Сейчас ты еще хуже, чем будешь в будущем. Я знаю, что ты не станешь мне помогать. По крайней мере, добровольно.

— Они идут за тобой. Твоя маленькая минбарская шлюшка и тот, кто предал нас всех, всю человеческую расу, кто стал одним из них. Они придут за тобой, и мы их прикончим.

— Деленн… — прохрипел Шеридан. — Нет…

Он качнулся вперед и… снова мигнул.

Теперь он был над Марсом, на борту «Вавилона». Он знал это. Он почти чувствовал минбарцев всюду вокруг него. Он не размышлял. Он отступил в темную сердцевину своего разума, туда, где в нем жил воин. Он существовал лишь для того, чтобы убивать, и его команда не возражала. Они чувствовали то же самое.

Он чувствовал минбарский флагман перед собой. Было что-то… иное в этом корабле, что-то особое. Он рвался к этому кораблю. Он знал, что его прикроют. Капитан Мэйнард — старый, добрый Джек — обеспечит ему прикрытие со своим «Миллениумом», и командор Пирс с «Гиперионом» прикроет фланг Шеридана. Никто из них не успел к Рубежу, а теперь было слишком поздно.

А затем, все так же внезапно, Шеридан увидел минбарцев, Совет Девяти. Они спорили, каждый стоял в колонне света. Один из них обернулся к нему и… она вскинула руки.

— Джон, нет! — выкрикнула Деленн.

Hо это не имело значения, он уже открыл огонь.

Мигнув, и он почувствовал рядом Сьюзен. Hо она больше не обращала на него внимания. Он был ей не нужен.

Вален был здесь.

* * *

Деленн с отвращением смотрела на приближающегося Врага. Она потеряла им счет. Они были темны, высоки и ужасающи, но она не боялась.

«Я не позволю причинить вред моей малютке, не здесь, в моем великом доме».

Теперь она была с Валеном и шла в его свете. Титул, который дали ей, по всей видимости, агенты Врага, захватившие станцию, все еще ранил ее.

За-Вален. Тень, что напротив Валена. Изгнанная из Света.

— Выходи, Сьюзен! — окликнул Вален. Деленн увидела, как расступились ряды Врага, и вперед вышла женщина. Она узнала Сьюзен Иванову, или, вернее, женщину, которая была Сьюзен Ивановой. Она изменилась.

А позади нее, едва держась на ногах, стоял капитан Шеридан с невидящими глазами. Сьюзен толкнула его, и он упал. Деленн могла лишь смотреть на него и пытаться понять.

Что он видел. Что ему сказали. Что он сделал. Она видела то, что могло быть лишь видением будущего. А что увидел он?

Иванова и Вален смотрели друг на друга довольно долго. Деленн могла прочесть нетерпение и ярость в глазах Ивановой, и лишь отчаяние и боль — в глазах Валена.

— Мне жаль, — сказал он.

— А мне нет. Убейте его.

Тени двинулись, но застыли почти сразу же. Их жужжащие переговоры резанули слух Деленн, но она видела, что капитану Шеридану они причиняют боль куда большую.

Из тьмы явился ворлонец.

Деленн узнала его. Это был Кош. Он пришел к ней вскоре после Битвы на Рубеже и рассказал об одной человеческой жизни и о том, как одна жизнь может изменить будущее ее народа. Она сомневалась, и тогда его скафандр открылся, и она увидела его, и увидела в нем Валена, не того Валена, каким он был сейчас, но Валена, которого она видела в детстве, полжизни тому назад.

«Я не позволю причинить вред моей малютке, не здесь, в моем великом доме».

И она сделала, как сказал Кош, и она сохранила одну человеческую жизнь: солдата, который дрейфовал в пространстве, потерянный и потрясеный, за шаг до смерти. Она распорядилась, чтобы он был исцелен и передан ворлонцам. Нерун и Драал были более чем удивлены, но не сказали ни слова, из уважения и любви к ней.

И Кош взамен оставил ей дар. Частицу себя. Ту частицу, что дарила ей чудеса и видения и напоминала о ее цели. И ту, что давала ей мужество во время ее плена и допросов. До тех пор, пока эту частицу не забрали.

Она знала, где Кош был сейчас.

Теперь все смотрели на Коша, даже Иванова. Ее рот был полуоткрыт, словно в изумлении; впрочем, ее шрам все превращал в усмешку.

Кош смотрел прямо на Деленн. Он сказал лишь одно слово:

— Помни.

И его скафандр открылся, и явился медленный, вьющийся свет.

Деленн зажмурилась.

«Помни».

«Я не позволю причинить вред моей малютке, не здесь, в моем великом доме».

«Ярость капитана Шеридана, когда он ударил ее, и его милосердие, когда он освободил ее».

«Центральная точка всех мечтаний и надежд нашего народа как единого целого».

«Более ценна для меня».

«…души путешествуют вместе через многие жизни, возобновляя хорошие отношения, и исправляя плохие».

«За-Вален — „тень, что напротив Валена“».

«Мое имя Джон Джей Шеридан. Звание: капитан Вооруженных Сил Земли. Мой личный номер…»

«Я — Серая. Я стою между пламенем свечи и светом звезды».

«Минбарец, рожденный не от минбарца».

«Hерун. Шеридан. Драал. Дукхат. Hерун. Синевал. Шеридан. Леннанн. Ашан. Уэллс. Дукхат. Мисс Александр. Шеридан. Hерун. Отец. Мать. Уэллс. Синевал».

Лицо за лицом, имя за именем, голос вслед за голосом. Они все звучали в ее разуме, проходили перед глазами, в ее памяти. Ее прошлое, ее настоящее, ее будущее.

ДЖОН ШЕРИДАН

ПОКОЙСЯ ТАМ, ГДЕ HЕ ПАДАЮТ ТЕНИ

Минбар в руинах. Дукхат, лежащий на ее руках. Дукхат, умирающий на ее руках. Hерун говорит ей «прощай». Капитан Шеридан ударил ее. Капитан Шеридан стережет ее сон. Кош входит в ее разум. Истинный облик Коша.

Кош….

Свет угас, и Деленн осознала, что лежит, дрожа, на полу. Поднимаясь, она увидела скафандр Коша неподалеку. Тот все еще стоял, но, пока она смотрела, рухнул и рассыпался на части.

Кош исчез.

И где-то в другом месте, за световые годы отсюда, Лита Александр проснулась от собственного крика, сама не зная, чем он вызван.

Враг тоже исчез, за исключением Ивановой.

Она осталась на ногах, там, где упали все остальные. Капитан Шеридан едва дышал, и даже Вален был неподвижен. Деленн увидела, как Иванова бросилась вперед, раскрывая минбарский боевой посох. Ее посох. Тот, что Иванова забрала у нее, когда она лежала, беспомощная и истекающая кровью, в коридоре ее собственного дома.

Тот, что Нерун получил от Дерхана и позже передал ей. Один из знаменитых девяти посохов Дерхана.

Вряд ли Дерхан предполагал, что этот посох окажется в руках агента Теней, тем более обращен против самого Валена.

Деленн среагировала, вспоминая попытки Неруна обучить ее исскуству боя, вспоминая уроки ее отца и наставления Дерхана. У нее не было оружия, но у нее была вера, и память, и решимость, возрожденная после долгого периода сомнений.

Она остановила Иванову ударом локтя в живот, и агент Теней покачнулась. Удар снизу вверх по руке ослабил ее хватку на оружии, а удар по плечу окончательно выбил посох из ее рук.

Деленн увидела боль в глазах своего противника. Жертва, принесенная Кошем, что-то с ней сделала, подействовала на нее каким-то образом. Сьюзен Иванова изменилась, внезапно и полностью. К лучшему или к худшему — Деленн не могла сказать.

Деленн медленно подняла посох и вытянула его перед собой. Он казался… неправильным. Он больше не принадлежал ей. Иванова, должно быть, очень долго использовала его. Возможно, годами. Скольких она убила этим самым оружием, тем, что было отдано Деленн в знак любви?

Деленн сложила оружие и отступила. Иванова упала, слезы текли из ее единственного здорового глаза.

Вален уже пришел в себя, и Деленн почувствовала, как станция затряслась. Она оглянулась, почти страшась еще одного видения. Не случилось ничего, только лишь Вален коснулся ее руки.

— Вам нужно уходить, — сказал он. — Временное поле дестабилизируется. Вам следует уйти поскорее, иначе вы застрянете здесь. Помни то, что произошло, Деленн, и верь.

— Всегда, — ответила она. Шеридан пытался подняться, но он еле держался на ногах. Он шатался и дрожал, как парализованный. Она бросилась к нему и поддержала его. Окинув Валена последним, прощальным взглядом, она покинула станцию.

И она покинула частицу своего будущего и частицу своего прошлого, хранимая знанием своего настоящего.

* * *

— Как вы? — тихо спросила она.

Шеридан поморщился.

— Больно. Тошнит. Устал. А в остальном все в полном порядке.

Она улыбнулась.

Деленн разбиралась в управлении челноком не слишком хорошо, но достаточно, чтобы увести его от станции и направить к «Вавилону». Компьютер корабля взял на себя заключительную работу по стыковке. Командор Корвин исходил подозрениями, когда она вытаскивала Шеридана из шаттла, но он не задавал вопросов, и она не дала ему ответов. В основном потому, что ответов она не знала.

Командор Корвин даже позволил ей остаться в медлабе, пока доктор Кайл трудился над Шериданом. Его раны не были опасными для жизни — просто несколько ушибов плюс сильное истощение. Он уснул и она сторожила его. Интересно, понимал ли он символизм этого жеста.

А понимала ли она сама? Однажды он стерег ее, пока она спала, и то было отступлением от обычного ритуала. С другой стороны, теперь все стало далеким от традиций.

«Вавилон 4» растаял позади и закончил свое путешествие в прошлое. Она безмолвно пожелала Валену удачи и подумала о своем будущем. Об образах, что она увидала — и Минбара, и своем собственном.

А когда капитан Шеридан проснулся, она встала рядом с ним. Охранников при них не было. Так распорядился командор Корвин. Ему явно тоже пришлось что-то увидеть. Возможно, даже сюда дотянулись непредсказуемые эффекты темпорального поля?

— Что случилось… — Шеридан заговорил первым. — Это было… по-настоящему? Я видел…

— Видела и я, — заверила она. — Я могу лишь предположить, что произошло то, что происходило всегда. Вален увел станцию на тысячу лет в прошлое, где он сражался с Врагом, основал Совет и принес надежду на Минбар…

— А видения?

— Я… не знаю, — осторожно сказала она. Что бы он ни видел — он явно был встревожен увиденным, также как и она. И сейчас они избегали говорить об этом. Возможно, позже…

А потом Деленн протянула ему посох, отобранный у Ивановой; тот, который Иванова в свое время забрала у нее.

— Я хотела бы, чтобы он остался у вас, — он узнал посох. — Он… больше не принадлежит мне, а у вас теперь много врагов, и опасных врагов, так же, как и у меня. Думаю, он вам понадобится.

— Я не знаю, как с ним обращаться.

— Тогда я научу вас. Hо вы должны быть осторожны. Сейчас, в этом времени, существуют две копии этого посоха. Эта, и та, что забрали у меня раньше, которая еще не вернулась в это время. В моем народе некоторые из касты воинов верят, что к оружию переходит сила его владельца. А у этого оружия сейчас два хозяина.

— Понимаю. Я… думаю, у меня тоже есть кое-что для вас. Доктор сунул его вон туда, — Деленн открыла указанный ящик и извлекла маленький металлический треугольник.

Она медленно подняла Трилюминарий и улыбнулась.

— Благодарю вас.

— Ну так что, собираетесь вы проверять этим мою душу?

— В этом нет нужды. Я видела вашу душу… и свою.

— Эти… существа на станции. Они — это Враг, верно? Тени?

— Да, это были они.

— И вряд ли они действительно намерены помогать нам, так?

— Я сомневаюсь в этом.

— Поймите, я не стану делать ничего, что причинит зло моему народу.

— Да.

— И я не хочу сражатся с «ними». Пока что. Но… в будущем мне, возможно, придется. Прошу вас, расскажите мне о них.

— Есть кое-что еще, о чем я прежде должна рассказать, — прошептала она, вспоминая свое отражение в грязной воде Минбара.

И она рассказала ему о пророчестве, и о Валене, и о Кризалисе.

И он выслушал.

* * *

— Хотел бы я, чтобы он потрудился хотя бы намекнуть, что все это значит, — пробормотал себе под нос Корвин. Его не заботило то, что единственным, кто мог его слышать, был Маркус, а он, как обычно, молчал. Впрочем, жалобы Корвина не были искренними. Капитан, в конце концов, есть Капитан, и он не обязан ничего обьяснять.

Хотя Корвин и был бы рад узнать, зачем капитан выбрался из Медлаба, вопреки настояниям доктора Кайла на еще хотя бы дне полного покоя. Они еще не вернулись на Проксиму.

Дверь дежурки открылась и вошел капитан. С ним была Сатай Деленн, и Корвин с трудом удержался от недовольной гримасы. Что за дела у капитана с ней?

— Спасибо вам обоим, что пришли, — сказал капитан, — Я доверяю вам двоим больше, чем кому-либо еще на борту этого корабля. Тебе, Дэвид, потому что ты так долго сражался бок о бок со мной. У меня никогда не было причины сомневаться в тебе, и, уверен, никогда не будет. И тебе, Маркус, потому что ты видел то же, что и я.

— То, о чем мы будем говорить, должно пока что оставаться в тайне. Позже мы сможем приобщить других к нашему маленькому заговору, но пока что — знать должны только мы четверо.

— Мы пришли поговорить с вами о том, что видели на Вавилоне 4, о том, что мы там делали, и о том, куда он исчез, но для начала — немного предыстории. Деленн?…

Сатай Деленн чуть подвинулась на своем стуле и опустила руки на стол.

— Есть существа в этой Вселенной, что на миллиарды лет старше, чем любая из наших рас, — начала она. — Могучие и неподвластные времени, они бродили среди звезд, словно гиганты. И старейших из них зовут Тенями.

— У нас нет иного имени для них…

Часть 6 Бестер Великолепный

Тьма. У нее много обличий. Чаще всего, имеется в виду просто отсутствие света. Иногда под ней подразумевают ту тьму, что является нам в бредовых видениях и кошмарных снах. Еще есть Тьма, которую Ха'Кормар'А Г'Кар, ныне узник ядра Великой Машины, назвал бы Тьмой, против которой мы сражаемся. Но еще Ха'Кормар'А Г'Кар сказал бы, что во сто крат страшнее Тьма особого рода — Тьма заблудшей души.

Одно из человеческих существ, в котором была заключена именно такая душа, сейчас шагало по коридорам Главного Купола Проксимы 3, средоточия власти и последнего бастиона расы землян. Эта самая душа была ныне последней надеждой земного человечества, несмотря на то, что лишь очень ограниченный круг лиц знал, что, на самом деле, скрывалось за этими словами.

Один из таких людей шел рядом с ней. Маркус Коул, телохранитель и шпион. Присматривать за ней ему приказал сам капитан Джон Шеридан, которого терзали тяжкие сомнения насчет новых союзников Человечества. Сомнения, которые не оставляли его ум с того момента, как несколько месяцев назад он пережил удивительное и устрашающее приключение, встретив их на борту призрачной станции Вавилон 4, которая никогда и никем не была построена. После той встречи он устроил совещание, пригласив на него всех своих самых близких друзей и союзников — самого Маркуса, командора Дэвида Корвина, заместителя Шеридана, и свою пленницу — Сатаи Деленн. Он говорил с ними о Тенях.

Маркус знал о том, кто такие Тени. Ему пришлось видеть однажды, как их корабль поднялся из земли и уничтожил его родной дом, единственное дорогое пристанище в его жизни. Он узнал о Тенях от нарнов — советницы На'Тод и пророка Г'Кара, которые медленно, преодолевая трудности, создавали армию, готовясь к возвращению Теней.

О да, Маркус знал о Тенях, и он знал, в чем заключается его задача в борьбе с ними. Идти вслед, смотреть, наблюдать и не более того.

По крайней мере, сейчас.

Он не был уверен, что она сама думает обо всем этом. Она почти не разговаривала с ним, едва ли замечала его присутствие, если не считать молчаливой, слегка насмешливой улыбки, что появлялась на ее лице всякий раз, когда он оказывался неподалеку. По крайней мере, так она вела себя на людях. Когда же они оказывались наедине…

Он нервно притронулся пальцами к своему пистолету. Он чувствовал себя неестественно с этим оружием. Как если бы ему было предназначено владеть чем-то иным. Она не заметила его беспокойства. Она никогда не замечала подобных вещей.

— Прошу вас, лейтенант Иванова, — поприветствовал ее сотрудник Службы Безопасности в дверях помещения администрации Правительства Сопротивления.

Ее продолжали называть лейтенантом, — в этом звании она была, когда отправилась в путешествие к мертвому миру по имени За'Ха'Дум. И хотя она официально оставалась офицером Вооруженных Сил Земли, Маркусу такое обращение резало слух. Он размышлял, много ли времени осталось до того момента, в который к ней станут обращаться иначе.

Как к послу.

Послу Теней.

«Как такая красивая женщина может быть на стороне такого ужасного зла?» — думал он. Было ли это простым следствием несчастливого стечения обстоятельств? Чем бы она могла стать, что она совершила бы, будучи сторонницей Света?

— Ах, это вы, мистер Коул.

Полные презрения слова. Маркус знал, что охранник не питает к нему теплых чувств, но это не имело значения. Маркус был здесь полномочным представителем капитана Шеридана, а капитан Шеридан был очень сильной фигурой, с которой Правительство Сопротивления было вынуждено считаться.

Они пытались протестовать против назначения Маркуса на эту должность, говоря, что обеспечение безопасности лейтенанта Ивановой и так вполне адекватно ее значимости. Шеридан ответил им, что Маркус будет также работать при ней дипломатическим представителем. Правительство возразило, что у Маркуса нет ни малейшего опыта подобной работы. Шеридан в ответ сварганил документы, в которых утверждалось, что Маркус на Веге 7 был не просто шахтером, но еще и работал в аппарате администратора На'Фара.

Иванова молча и хладнокровно наблюдала за всей этой комедией.

— Заходите. Они ждут вас.

Как оказалось, сейчас здесь присутствовало лишь несколько членов Правительства Сопротивления. Президент Крэйн отсутствовала — вероятно, она все еще чувствовала недомогание. Она таинственным образом заболела пару месяцев назад, и никак не могла отойти от недуга, что устраивало многих. Ее место сейчас занимал вице-президент Кларк — человек, которому Шеридан не доверял ни на йоту. Кларк в последние месяцы активно занимался разными вещами. Он делал это гораздо более… энергично, чем ранее. Генерал Такашима была, как всегда, воплощением молчаливой наблюдательности и профессиональной безукоризненности, в то время как генерал Хейг был еще более усталым и нервозным, чем обычно.

— Благодарим вас за то, что решили почтить нас своим присутствием, мисс Иванова, — сказал Кларк.

Сьюзен почти неуловимо улыбнулась, когда он произнес эти слова.

— Мы готовимся встретить гостя, который горит нетерпением встретиться с вами. Он прибудет сюда через несколько часов, и просит у вас позволения на личную встречу.

— О? И насколько же личную? — улыбнулась она под довольный смешок Кларка. — Ну, так и кто же этот гость?

— Его имя Бестер, — медленно проговорила Такашима. — Он когда-то служил в Пси-надзоре.

Маркус увидел, как в лице Сьюзен вдруг не осталось ни кровинки. Такашима не заметила этого, или не подала вида, что заметила.

— Вы когда-нибудь слышали о нем?

— Нет, — еле дыша, отозвалась Сьюзен. — Нет. Кто он такой?

— Важная персона в Пси-надзоре, — вяло произнес Хейг. — Очень сильный телепат. Как и все мы, он стал беженцем с Марса, благодаря, естественно, вмешательству капитана Шеридана. Он устроил где-то свою собственную колонию. Мы не знаем, где. Что-то вроде секретной базы Пси-корпуса. Конечно, Пси-корпуса больше нет, но он ведет себя так, будто ничего не произошло. Минбарцы его, кажется, почему-то не трогают. Может быть, он заключил с ними сделку.

В голосе генерала сквозила явная горечь.

— Но он пару раз оказывал нам услугу, — вмешалась Такашима. — Он организовал поставки продовольствия, чтобы предотвратить голод, который грозил нам несколько лет назад. И еще он однажды снабдил нас полезной информацией о действиях минбарцев. В некотором смысле, мы его должники.

— Он услышал о том, что происходит у нас, — заговорил Хейг. — И заинтересовался. Он попросил разрешения о встрече, чтобы поговорить с вами насчет ваших друзей. Еще он интересуется Сатаи Деленн, но, поскольку капитан Шеридан вернется из полета на Рагеш 3 не раньше, чем через восемь часов, мы подумали, что будет неплохо, если мистер Бестер сперва проведет встречу с вами…

— Нет! — внезапно вскрикнула Сьюзен. — Никаких телепатов! Они могут… повредить связь между мной и моими друзьями. Боюсь, что для меня встреча с ним невозможна.

— Он не будет пытаться сканировать вас или читать ваши мысли… — начал было Хейг, но Кларк перебил его:

— Раз так, то нам придется разочаровать мистера Бестера. Мы приносим извинения за причиненные вам неудобства, мисс Иванова.

— Тогда, может быть, он сможет поговорить с… главой вашего дипломатического представительства? — спросил Хейг, указывая на Маркуса, который изо всех сил старался не ежиться от испуга.

— Это в равной степени невозможно, — быстро ответила Сьюзен. — Телепатическая активность может повредить и его связь с моими друзьями.

Маркус кивнул, прекрасно зная, что ничего подобного на самом деле не существовало. Однако его мысли занимало вовсе не это. Он был поглощен кое-чем, что казалось ему гораздо важнее всего, о чем говорилось в этой комнате. При упоминании о возможности встречи с Бестером, он увидел в глазах Сьюзен нечто такое, что повергло его в изумление.

Смертельный ужас.

* * *

— Когда же они, наконец, научатся? Боже, неужели они считают нас мальчиками на побегушках? Интересно, знает ли обо всем этом Г'Кар? Вероятно, хотя мне было бы интересно узнать, что же он там делает внутри своей Машины, будь она проклята.

Капитан Джон Шеридан, величайший военный герой землян, командир корабля с прославленной историей, Старкиллер, и прочая и прочая, резко развернулся, чтобы снова, возбужденно вышагивая, пересечь комнату, но споткнулся о ножку койки и с размаху грохнулся на пол. Наградой за его акробатический этюд был тихий смешок.

— Прости, — сказала Деленн, но улыбаться не перестала.

Медленно и осторожно она поместила еще один элемент в странное сооружение, которое она собирала в комнате. Она шагнула назад и придирчиво осмотрела получившуюся конструкцию, слегка кивнув головой.

— Как все идет?

— Хорошо… как мне кажется.

— Ты до сих пор не знаешь, что эта штука сделает с тобой, Деленн, так? Проклятье, мне не хочется, чтобы ты делала это.

— Я не могу ничего изменить, — ответила она. — Об этом говорилось в наших пророчествах. На Вавилоне 4, мне было видение, что я стану иной. Это сблизит мой и твой народы. Я должна сделать это.

— Я никогда не верил ни в какие пророчества и видения.

Она поглядела на него и увидела тяжесть в его глазах. Он видел что-то из своего будущего — там, на Вавилоне 4. И хотя она не знала, что именно это было, она видела, как это обеспокоило его. Она обошла вокруг стола, приблизилась к нему и взяла его руку в свою ладонь. Она встретила его взгляд и улыбнулась, пряча свою собственную тревогу.

Если часть ее видений была правдой — ее собственное изменение, — тогда как же быть с остальным? Она видела Минбар в руинах и саму себя, стоящей над могилой Джона. Произойдет ли это, несмотря на ее изменение — или по его причине?

— И, кроме того, — продолжил он, — ты даже не знаешь, что эта машина сделает с тобой. Она ведь может даже убить тебя. И… это неправда, что наши расы можно сблизить. Этого не произойдет никогда. Никто из нас не верит минбарцам. Я тоже — не считая тебя, конечно. И мы оба хорошо знаем, что случится, когда Синевал получит власть.

— Эту машину даровал мне сам Вален, — сказала она. — Я верую в его мудрость. Что касается Синевала… осталось совсем немного. Наш траур почти завершен. То, что возникнет теперь, станет пробуждением тьмы и ужаса, гораздо хуже всего, что нам пришлось пережить.

— Я не думаю, что может произойти что-то хуже того, что уже произошло, но в этот раз мы будем действительно готовы. Могут ли… Тени победить ваш народ?

— Может быть… вероятно. Это зависит от огромного количества разных вещей… и вот от этого. Вот почему я должна повлиять на волю Совета. Если я выполню то, что было предсказано, мне, возможно, удастся вырвать контроль над ним из рук Синевала, показать им то, что Вален показал мне и показать им, кто наш настоящий враг.

— Но для нас все это зашло уже слишком далеко. Ведь мы не остановимся, пока хоть один из вас будет оставаться в живых, и теперь мы получили потенциал, позволяющий нам сделать это. И я — тот, кто сделал это возможным, вручил им эту силу.

Деленн видела в его глазах раскаяние, почти такое же, какое долгое время испытывала она сама. Да, пусть он был той дверью, через которую прокралось зло, заключившее союз с землянами, но лишь из-за ее прошлых деяний само существование этой двери стало возможным.

— Расскажи мне о своих последних делах, — попросила она. — Я так мало слышу, сидя здесь.

Он улыбнулся, поняв, что она специально сменила тему разговора. Но его улыбка угасла, когда он вспомнил, о чем она просила его рассказать.

— Рагеш 3. Боже, это ведь сельскохозяйственная колония. Абсолютно бесполезная. Нарны в последнюю войну отобрали ее у Центавра, но они там ровным счетом ничего не тронули. Но теперь, несмотря на это, центавриане напали на нее. Кха'Ри, естественно, дал отпор, и теперь они желают, чтобы я оказывал им поддержку. Стрельбы было не так уж много, и центавриане ушли, как только стало жарко, но теперь Кха'Ри просто стоит на ушах. На'Тод выступает против войны, как и все, кто вовлечен в секретные игры Г'Кара, но их голоса едва слышны. Еще несколько месяцев, максимум, и тогда… бац! Мы снова воюем.

— Столько смертей, — сокрушенно прошептала она. — Всегда так много смертей.

Включился его коммуникатор. Это был Корвин.

— До Проксимы остается примерно час, капитан.

— Хорошо, — ответил Шеридан. — Что-нибудь еще?

— Да. Пришло сообщение от Правительства Сопротивления. Оно вам не понравится, капитан.

* * *

Лита Александер шла через коридоры учреждений государственной власти так непринужденно, будто родилась в них. Она не обращала внимания на тех, мимо кого проходила, да и что они могли значить для нее? Ведь она была телепатом — членом элитарной группы одаренных людей, которые должны когда-нибудь изменить мир. Так всегда говорили ей в Пси-корпусе.

Но она все-таки так и не изменила мир. Минбарцы успели сделать это раньше.

Пси-корпус, со всеми своими правилами, установлениями и субординацией ушел в небытие. Минбарцы отняли у нее даже это. Но для некоторых Пси-корпус был бессмертен. Один из таких людей был сейчас на Проксиме 3 и желал встретиться с ней. Сейчас он вел переговоры с вице-президентом Кларком, генералом Такашимой, генералом Хейгом и мистером Уэллсом, но скоро он пожелает видеть ее.

Но сначала она должна была увидеть еще кое-кого.

Она ждала у двери, надеясь, что он окажется в комнате. Им не удавалось в последнее время побыть вдвоем. Он не сказал почти ничего, что можно было бы счесть за объяснение, но она понимала, что случилось что-то необычное, и причиной тому являлась вот эта женщина.

Лейтенант — или, может быть, следует говорить, посол — Иванова стояла в открывшихся дверях. Лита видела, как в ее широко распахнувшихся глазах сверкнула вспышка страха и ненависти. Иванова шагнула назад.

— Маркус, дорогой, — пропела она сладким голосом. — Это к тебе.

Маркус, идя к двери, протиснулся мимо Ивановой, и та улыбнулась ему милой улыбкой. Ее лицо дернулось, когда она еще раз посмотрела на Литу, скрываясь внутри комнаты.

Лита хотела заговорить, но вдруг поняла, что никакие слова не могут ей сейчас помочь. Обхватив руками его шею, она прижалась к его губам в поцелуе. Это не был их первый поцелуй, но Маркус, казалось, замер от удивления и, лишь после легкого замешательства, робко и неуверенно, ответил ей. Она крепко обняла его и почувствовала, как его руки сжали ее тело.

— Я скучала по тебе, — сказала она.

— Я… тоже скучал по тебе.

Медленно и осторожно, она скользнула в его мысли. Для нее это была знакомая территория. По всей видимости, он не замечал, как она делала это, и всякий раз это помогало ей чувствовать себя увереннее.

— Что происходит? — спросила она. — Это идея капитана Шеридана, да?

Ему не было нужды отвечать.

— Нет, не говори мне. Я не желаю знать. Будь осторожен, Маркус. Она опасна. Я не знаю, что, но… (Другой голос в ее сознании — тот, что говорил с ней во сне, кричал на нее сейчас). Просто, будь осторожен.

— Я… буду, — медленно проговорил он.

Его ум был спокоен, по крайней мере, у своих внешних границ, но внутри его что-то крылось. Редко случалось такое, чтобы он пытался что-то прятать от нее.

Ее коммуникатор заработал:

— Мисс Александер, Правительство Сопротивления желало бы видеть вас как можно скорее.

Она вздохнула.

— Я… должна…

— Я понимаю.

Она еще раз поцеловала его и пошла прочь. Он смотрел ей вслед, глядя, как она расправляет свою юбку, подтягивает перчатки и поправляет значок Пси-корпуса, который она никак не переставала носить.

(И он вспоминал, как Сьюзен прикасалась к нему, целовала его, прижималась к нему своим телом…)

* * *

Наконец-то Сьюзен была одна. Нет, она не была одинока — она никогда не оставалась в одиночестве — но Маркус был не с ней. Она ощущала гнев своих друзей. Почему она позволила ему остаться? Она догадалась, что Шеридан испытывал не самые теплые чувства по отношению к ней и ее друзьям. Минбарская ведьма стала для него ядом, дурманящим ум, и это с ее подачи он послал сюда Маркуса, чтобы шпионить за ней.

Так почему же она, понимая это, не избавилась от него? «Несчастный случай» или Страж. Они могли обнаружить правду, но что с того? Шеридан был уже под каблуком у этой минбарской шлюхи, а Кларком управлял Страж. Кто еще обладал достаточной властью, чтобы о его мнении стоило беспокоиться?

Так почему же?

Она знала ответ. Это было выражение его глаз, которое она увидела, соблазняя его в первый раз. Такой неподдельный ужас. Он пятился, бормоча извинения, боясь даже поднять взгляд на нее.

Вторая попытка тоже оказалась неудачной, но в третий раз… она добилась своего. Он был девственником, и он плакал после того, как все было позади. Такой сладкий, такой наивный, такой невинный…

Но почему же это так взволновало ее? Была ли его невинность напоминанием о ее собственной, которую она утратила, когда Пси-корпус отнял у нее мать?

Да, Пси-корпус. Это была еще одна проблема, гораздо более серьезная. Она ощущала болезненные, бьющие всплески пси-энергии Литы, а этот… Бестер… Она никогда не предполагала, что такая сила вообще бывает. Она могла почувствовать его прямо сейчас, его сознание… как облако, которое туманило все вокруг.

— Телепаты здесь, телепаты тут, — прошептала она. — Вы же обещали мне, что я буду в безопасности. Вы… обещали.

И тут она почувствовала еще одну вспышку пси-энергии, и в испуге широко распахнула глаза.

— У нее внутри ворлонец.

Тени тоже знали это. Они были в гневе.

* * *

Мистер Уэллс был молчаливым и невозмутимым человеком, и эти качества в прошлом были его верными союзниками. У него была привычка и навык не выделяться, и его действительно не замечали, если он того не хотел. И еще у него была фотографическая память, и знание, как использовать все свои таланты.

Официально он носил воинское звание главного уоррент-офицера и занимал должность начальника Службы Безопасности. Но за глаза его частенько называли генералом разведки и контрразведки. Он слушал, смотрел, наблюдал, и ничто не ускользало от его внимания и памяти.

Последней из порученных ему важных задач был допрос Сатаи Деленн. Он хорошо справлялся с ней, пока капитан Шеридан не отобрал у него заключенную. Уэллс пытался протестовать, но, на самом деле, это происшествие не стало для него поводом для беспокойства. Он был терпелив.

Всему свое время.

В данный момент он наблюдал за непринужденной беседой Кларка и Бестера. Уэллс недолюбливал телепатов — их способности казались ему злой насмешкой над его работой, но он научился использовать их. На протяжении уже более чем часа Уэллс занимался изучением Бестера и его ум успел собрать, сопоставить и систематизировать огромный объем информации.

«Коротышка, но ведет себя так, будто на самом деле он выше. Старается показать, что он не придает своему маленькому росту никакого значения, но видно, что это постоянно гложет его. Будь он хоть трижды пси-полицейский, все равно, он остается человеком, и все его человеческие слабости остаются при нем».

«Не пользуется левой рукой. Вычурная манера или увечье? Возможно, это связано с его ростом? Родовая травма? Надо проверить все подробнее, у него могут быть и другие недостатки. Их можно будет использовать против него».

«До сих пор носит форму Пси-надзора. Зачем? Пси-корпус погиб вместе с Землей. Перчатки необходимы из практических соображений. Значок и форма — нет. Вероятно, желает вызывать страх? Постоянно напоминать, кто он такой? Что он может сделать? Но кому он напоминает это? Себе — или другим?»

И так далее, и тому подобное. Голос, поза, движения, слова. Уэллс регистрировал все, зная, что это пригодится впоследствии. Но его внимание все больше и больше раздваивалось.

Кларк вел себя иначе, чем раньше, и так продолжалось уже достаточно долгое время. Уэллс никак не мог нащупать что-нибудь определенное в этом отношении, но что-то определенно было нечисто. Уэллса раздражала его собственная неспособность выявить причину.

Дверь открылась, и охранник отступил в сторону, чтобы пропустить в комнату того, кто пришел. Уэллс успел разглядеть охранника. Это был Боггс. Хороший сотрудник. Эффективный. Преданный. Делает то, что необходимо сделать.

Уэллс перевел взгляд на шагнувшую в комнату женщину. «Лита Александер. Телепат. Шестое поколение. P5. Рост. Вес. Возраст. Количество выговоров за незаконное использование телепатических способностей. Завела связь с телохранителем Шеридана, который сейчас служит помощником лейтенанта Ивановой. Оказала содействие в допросе Сатаи Деленн».

— Ах, Мисс Александер, — обратился к ней Бестер. — Как обычно, рад вас видеть. Полагаю, у вас все в порядке?

— Да, спасибо, — ответила она.

«Слишком быстро. Слишком нервно. Желает скрыть что-то от своего начальника. Что? Связь с Коулом? Злоупотребления телепатией? Что-то еще?»

«Ее значок Пси-корпуса погнут. Что это — знак пошатнувшейся лояльности?»

— Позже мы с вами поговорим с глазу на глаз, — сказал ей Бестер.

После этого он обратился к самому Уэллсу:

— Позвольте поблагодарить вас за предоставленные мне протоколы допросов Сатаи Деленн. И все же, мне не совсем ясно, почему они вдруг так внезапно прекратились?

«Неожиданный вопрос. Желает застать врасплох? Пытается до чего-то докопаться?»

— Капитан Шеридан посчитал, что было бы лучше содержать Сатаи Деленн на борту «Вавилона», в целях обеспечения надлежащего уровня безопасности.

— Что там с теми кораблями, которые мы просили у вас? — вмешался Хейг, чем привлек на себя внимание Уэллса. «Прямолинейный. Честный человек, попавший в общество политиков. И больше всего страдающий от своей честности. Он не уверен в наших новых союзниках. Он единственный из всех, находящихся в этой комнате, встречался с минбарцами в бою. Он знает, на что те действительно способны».

— Боюсь, что наша собственная оборона в данный момент остро нуждается в усилении, генерал, но я посмотрю, что можно будет сделать для разрешения данного вопроса.

«Признание в собственной слабости? Нет, ложь. С какой целью? Что он знает о наших новых союзниках?»

— А где капитан Шеридан?

— Он возвратился, — сказал Кларк. — Но говорит, что ему нужно время, чтобы сделать все необходимое после завершения полета. Бюрократические процедуры и тому подобное. В силу соображений безопасности, он считает, что привозить сюда Сатаи Деленн было бы непредусмотрительно. Устроит ли вас «Вавилон» в качестве места встречи с ней?

— О, да. Полностью.

— Ну, что ж, капитан Шеридан сообщил, что пятнадцать ноль-ноль будет вполне удобным временем для него…

— Есть еще два часа. Отлично. У меня и у мисс Александер будет время, чтобы обсудить наши вопросы. Позвольте отблагодарить вас всех. Вы чрезвычайно гостеприимны.

Уэллс смотрел вслед уходящим Бестеру и Александер, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Он поглядел на тех, кто был в помещении. На него смотрела Такашима. Во время этой аудиенции она говорила очень мало, очевидно, предпочитая лишь наблюдать за происходящим.

В точности, как сам Уэллс.

У него было ощущение, что она — гораздо более серьезный противник, нежели Кларк, Хейг или Бестер.

Она была опасна.

* * *

Шеридан не знал, чего ждать от Бестера. Раньше он никогда не встречался с этим пси-полицейским, хотя и имел дело с несколькими его приближенными. Но он слышал достаточно много об Альфреде Бестере. Пси-полицейский. Дипломат. Лидер.

Шеридан не предполагал, что им окажется низенький человечек с парализованной рукой, то и дело озирающийся по сторонам. Но стоило лишь бросить один взгляд в лицо Бестеру, и молчаливая ухмылка телепата подтвердила все ожидания Шеридана.

Шеридан подумал о том, кого же предполагал увидеть в нем Бестер. По внешности пси-полицейского было невозможно сказать, ожидал ли он вообще чего-либо.

— Я рад наконец встретиться с вами, мистер Бестер, — сказал Шеридан.

Шеридану приходилось встречаться со многими важными персонами — обычно, с нарнами или представителями Лиги, но от Бестера у него было ощущение кислятины во рту.

— Я разделяю ваши чувства, капитан Шеридан. — Бестер не протянул ему руки. — Ваш корабль великолепен. Это тяжелый крейсер, не так ли?

— Он… когда-то был им. В его конструкцию было внесено так много изменений и за все эти годы было проведено так много модернизаций, что теперь этот корабль принадлежит фактически к своему собственному классу. Мы предпочитаем называть его кораблем класса «Вавилон».

— Ах, да. Древняя Вавилонская башня, которую воздвигло все человечество, объединив свои усилия ради достижения единой цели. Неплохой идеал, не правда ли? Вы хорошо разбираетесь в древней истории, капитан Шеридан? Ах, это такой занимательный предмет, хотя лично мне особенно нравится история Древней Греции. Под конец войны нам удалось спасти два поврежденных крейсера. Мы отремонтировали их и дали им новые имена. «Озимандиас» и «Парменион».

Шеридан резко повернулся к нему.

— У вас есть два крейсера?

— Всему свое время, капитан Шеридан. Это поразительный корабль. Не могли бы вы для начала ознакомить меня с ним?

Шеридан еле удержался от того, чтобы скрежет его зубов не стал явственно слышим.

— Конечно. И еще, как я понимаю, вы хотели бы задать несколько вопросов Сатаи Деленн.

— Именно. Мисс Александер, конечно, одаренный телепат, но она могла пропустить кое-что во время своих сканирований. Я не пропускаю ничего, капитан Шеридан.

— Разумеется. Будьте добры, пройдемте сперва в мой кабинет, там мы сможем обсудить некоторые мелкие детали.

Шеридан чувствовал напряжение, ведя Бестера в командный пункт. Уровень Бестера был P12, он был сильнейшим и лучшим из лучших. Корвин вызывался делать это сам, но Шеридан отказал ему. Деленн говорила, что во всем этом не было необходимости, но у Шеридана было свое мнение на этот счет.

Ставка была слишком высока, чтобы позволить хоть кому-нибудь, даже Бестеру, поставить все дело под угрозу. Но если то, что запланировал Шеридан, сорвется, то… Его удивление вызывало то обстоятельство, что у Бестера не было никакой охраны — его вообще никто не сопровождал. По всей видимости, он прилетел сюда в одиночку, воспользовавшись одним из своих истребителей эскадрильи Пси-корпуса «Черная Омега».

Но зачем Бестеру охрана, если он — один из самых мощных телепатов во Вселенной? Даже минбарцы не трогают его. Возможно, он сумел заключить с ними какое-то соглашение.

Они добрались до кабинета Шеридана и вошли в помещение. Кроме них, здесь не было никого.

— Итак, капитан, какие же именно «мелкие детали» вы имеете в виду…?

Шеридан молча достал пистолет и приставил его к затылку Бестера. Пси-полицейский совершенно естественно окаменел.

— Я жду объяснений, капитан.

— Вы там у себя, в Пси-надзоре, думаете, что все вокруг ваше, и вы что захотите, то и получите. А я, может быть, просто не собираюсь давать вам никаких объяснений. Может, я просто намереваюсь оторвать вам голову прямо сейчас.

— В самом деле? И как же скажется это убийство на вашей карьере?

— Они ничего не могут поделать со мной. Я им слишком сильно нужен, и они предпочтут поверить мне, если я скажу, что вы напали на меня. Или вы подумали, что они на самом деле доверяют вам?

— Я никогда не претендую на то, чтобы мне доверяли, капитан. Но я понял вас. А что, если они вам, все же, не поверят?

— Поверят.

«Потому что у меня будут свидетели. Дэвид вступится за меня, невзирая на то, что я приказал ему не лезть в это дело. Он вызовется на это сам».

— Ну что ж, капитан. Похоже, ваш… убедительный подход оказал на меня потрясающее по силе воздействие. Как мне теперь быть, удалиться? Вместе с моей головой, если вы, конечно, не против. Видите ли, я к ней очень сильно привязан. Скажем прямо, я с ней не расстаюсь никогда.

Шеридан сделал шаг назад — один-единственный.

— Вам придется провести некоторое время на борту, в целях создания надлежащего впечатления, но вы будете сидеть тут. Все, что вы с данного момента увидите на моем корабле — это путь отсюда к причальному отсеку, и единственный человек, с которым вы будете общаться — это я.

— Я изучал ваше прошлое, капитан, но я совершенно не был в курсе того, что вы ненормальны.

— Я не сумасшедший, — ответил он. — Просто вы мне не нравитесь, и я вам не доверяю.

— Да я и сам себе не доверяю, капитан. По крайней мере, для того, чтобы не выделяться среди большинства тех, кто меня знает. Кстати, у вас просто потрясающий кабинет.

— Заткнись.

Шеридан включил коммуникатор.

— Мистер Корвин. Мистер Бестер и я будем обсуждать важные проблемы в моем кабинете. Пожалуйста, проследите, чтобы нас никто не беспокоил.

— Есть, сэр, — отозвался голос Корвина из коммуникатора.

Все фразы, конечно, приготовлены заранее. Шеридан надеялся, что те трюки, которым научила его Деленн, сработают, но он не очень волновался, если вдруг это окажется не так. Она все равно будет в безопасности, а он будет все так же незаменим.

У него было ощущение, что ближайшие несколько часов будут тянуться очень долго.

* * *

— Как? Получилось?

— Да, — подтвердил Шеридан. — Но будь я проклят, если я понимаю, как. Это очищение мыслей, которому ты меня научила, не могло не сработать.

Деленн помрачнела.

— Если он настолько силен, как ты говоришь… — она поместила в машину еще одну деталь, — я бы не торопилась с суждениями, Джон. Мне кажется, сегодня ты нажил себе врага.

— Подумаешь, еще один! Все равно, он уже улетел, и мне известно, что он не поставил Правительство в известность о произошедшем. Я… просто никак не могу отделаться от ощущения, что у него было на уме что-то особенное. Все равно, чего бы он ни хотел, получил ли он это или нет, уже ничего не исправишь. Он может рассказать Правительству, или он может не сделать этого. В любом случае, они все равно ничего не могут поделать.

Как тут эта штука? Скоро будет готова?

— Скоро, — сказала она.

Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Он видел, как она неспокойна.

— Скоро.

* * *

Спустя несколько часов полета от Проксимы 3 к местной зоне перехода, там, где, как он был уверен, его сообщение уже не смогут перехватить, Бестер стал посылать закодированный сигнал. Через несколько минут знакомый голос раздался из системы связи:

— Эй, босс! Как дела?

— Мистер Гарибальди? Я ожидал услышать Бен Зайна.

— Он улетел куда-то. Проблемы со стрейбами. Ну, вы же знаете, как это бывает, босс. Ну, и как там у вас все вышло?

— Превосходно. Я получил все, что хотел.

— Капитан Джон Шеридан?

— Да. Полное и детальное сканирование, и он даже не подозревает. По крайней мере, мне так кажется. Он поставил какие-то необычные блоки, но я, в конце концов, преодолел их. Чуть больше возни.

— И что?

— И то, мистер Гарибальди, что наша информация была абсолютно верна. На сто процентов.

— Ста процентов никогда не бывает, босс.

— Вы всегда такой скептик, а, мистер Гарибальди? Иногда я просто счастлив, что я не на месте вашей жены.

— Я тоже очень счастлив, что вы не на месте моей жены.

Бестер рассмеялся.

— Ну, и как там она?

— Да, все так же. Ругается каждое утро и вся вне себя от этого дела.

— Помните, вы обещали назвать ребенка в честь меня, если будет мальчик?

— Альфред Гарибальди? Да ну, что это за имя? Наверное, лучше будет Альфредо.

— Посмотрим, мистер Гарибальди. Посмотрим.

— Ну, а как минбарка? Сатаи Деленн?

— Никак. Я не смог оказаться достаточно близко от нее, но это не так важно. Все равно, я рассматривал ее лишь как дополнительный приз. Ага, вот и зона перехода. Я вернусь примерно через двенадцать часов.

— Я жду вас, босс. Отбой связи.

Бестер закрыл глаза. Все шло так, как и должно было идти. Его информация, как оказалось, была правильной. У него были определенные сомнения, стоит ли доверять ей, но теперь все было просто превосходно, и он мог продолжать.

На его лице появилась довольная улыбка.

Часть 7 Превращения

Это начало.

Кош Наранек, комментарий.

Глава 1

Да здравствует Великий! Да здравствует Синевал! Да здравствует Великий!

Синевал. Сатаи Серого Совета. Энтил-За рейнджеров. Военачальник клана Клинков Ветра. Шай алит священной войны против землян.

Длинный список титулов. Такой удовлетворил бы почти каждого. У самого Бранмера было лишь два из тех четырех, что носил сейчас Синевал. Очень и очень многие прожили свои жизни в служении, не достигнув даже малой доли той власти и того уважения, которыми пользовался Синевал, и были вполне довольны тем, что имели.

Синевал не относился к их числу.

Он мечтал.

Он мечтал о том, как он пойдет по стопам Валена, Вармейн, Дерхана и Бранмера. Он мечтал о том, чтобы протянуть руку к небу и коснуться звезд. Он мечтал о том, как он будет стоять во главе своего народа, перед которым падут врата За'ха'дума. Он мечтал о том, чтобы принести Свет во Тьму.

Он мечтал, и теперь его мечты были как никогда близки к реальности. Но была одна помеха, та же самая, что уже много раз вставала у него на пути раньше.

Имя ей было Деленн.

Время траура по Дукхату закончилось, и Серый Совет был готов избрать его наследника. На протяжении более чем десяти циклов, начиная даже с того времени, когда Дукхат был еще жив, казалось очевидным, что его место уготовано Деленн. Она уже была избранницей тогда, когда Синевал еще не вошел в круг Девяти.

Но теперь все переменилось. Деленн не было уже почти целый цикл — она пропала, когда Старкиллер Шеридан совершил свой побег. Захватил ли он ее в плен, или же она ушла с ним добровольно, никто не знал. И хотя самому Синевалу с трудом верилось, что она могла по своей воле присоединиться к Старкиллеру, ему было выгодно постоянно напоминать остальным о такой возможности. Некоторые, в отличие от него самого, даже начинали верить в это. Они еще больше утвердились в своей ложной точке зрения после того, что произошло полцикла назад у планеты под названием Эпсилон 3, когда «Трагати» повстречался там с кораблем Шеридана — «Вавилоном». Старший офицер «Трагати», алит Дирон, доложила о том, что на борту «Вавилона» находилась Деленн, и что та даже передала сообщение, в котором требовала у экипажа крейсера отступить и покинуть планету. Синевал заявил публично, что ничего не знает об этом, но втихомолку стали расползаться слухи и подозрения, подогреваемые открывавшимися сведениями о том, насколько легок был побег Старкиллера. Конечно же, Синевал знал правду (или, по крайней мере, знал столько, сколько мог узнать). Ему жгли душу подобные сплетни, но он позволял им циркулировать. Так было нужно для достижения высшей цели.

Кто-то должен стать жертвой, если от этого зависит спасение всех остальных. Древняя минбарская пословица, которую Синевал услышал, будучи первый раз в Грезах. Синевал повторил ее про себя, немного изменив на собственный лад: «Деленн должна стать жертвой, если от этого зависит спасение всех минбарцев».

Всего лишь несколько недель тому назад воин Калейн был выдвинут в качестве временной замены для Деленн, поскольку для выборов вождя требовалось присутствие всех девяти членов Совета. Для Синевала это была тяжело доставшаяся, но уверенная победа. Теперь лишь один шаг оставался до его величайшего триумфа.

Так близко, и все же, еще так далеко.

Серому Совету было нужно доказательство, — какое угодно, но доказательство. Ленанн и Ратенн некоторое время после исчезновения Деленн, не умолкая, вопили о необходимости сделать хоть что-то, но те, у кого были головы на плечах, сумели убедить их в том, что риск, таящийся в попытке спасения той, что была наверняка или уже мертва, или стала предательницей, слишком велик. Да и вообще, без Деленн ее прихлебатели не стоили ломаного гроша. Но, в конце концов, свое слово сказал Хедронн, и речь его была весома, как и авторитет представляемой им касты Мастеров.

— Докажи нам это, Синевал, — говорил он. — Деленн была избранницей Дукхата, и мы должны с уважением относиться к его воле. Может быть, попытка спасения и была нецелесообразна до сих пор, но мы знаем, каковы твои стремления и в чем будут заключаться твои действия, когда ты будешь избран нашим вождем. Если Деленн жива и томится в заключении, то мы не можем позволить себе рисковать ее жизнью, атакуя землян, и мы не можем выбрать тебя: тогда ты займешь предназначенное для нее место. Дай нам доказательство, Синевал. И тогда мы посмотрим.

— Вы получите доказательство, — ответил ему тогда Синевал.

— Вы хотели видеть меня, Сатаи? — раздался голос позади него. В нем слушался сильный центаврианский акцент.

— Да, посол. Спасибо, что пришли.

Посол Рифа. Центаврианин, которому была дарована свобода на Минбаре. Когда Синевал видел его, он чувствовал себя оскорбленным. Не потому, что тот был центаврианином, а из-за того обстоятельства, что Рифа был изгнанником Центавра. Его козни на Приме стоили ему проигранной борьбы за власть, и в результате он оказался тут. Что бы он сам ни говорил, на Приме Центавра его назначение в действительности рассматривали как шутку.

Именно это и оскорбляло Синевала — что центавриане рассматривали Минбар как мусорный бак для своих неудачников.

Но все же, даже от мусора может быть польза.

— Каковы последние новости насчет переговоров по соглашениям между Центаурумом и Правительством Сопротивления землян? — спросил Синевал.

— Сатаи, мне ничего неизвестно насчет подобных…

— Не лгите мне, посол. Выслушивать ложь — унизительно для человека на моем месте, для Серого Совета, который я представляю, а также, для моего народа. У нас обоих есть свои источники информации на Приме Центавра, и мы оба хорошо знаем, что шаги к миру с землянами были предприняты с подачи вашего старого врага — министра Лондо Моллари. К несчастью, в последнее время, я был несколько занят, так что мои сведения устарели. Но я уверен, что к вам это не относится. Итак, каковы же новости?

Синевал ясно видел вспышку гнева в глазах Рифы. Похоже, так с ним бывало всякий раз при упоминании Моллари.

— Правительство Сопротивления все еще раздумывает. По крайней мере, так они говорят Центауруму. Я же полагаю, что они спорят насчет того, кто для них будет лучшим союзником — мой народ, или нарны.

— Понимаю. В таком случае, не явится ли это отличным поводом для знатного центаврианского дипломата посетить землян?

— У меня есть достаточно сторонников в Центауруме, чтобы организовать нечто подобное, — медленно проговорил Рифа, и было заметно, что он напряженно размышляет. — И даже для того, чтобы мое… назначение сюда не стало помехой для этого. Но зачем, Сатаи?

— Сатаи касты Жрецов Деленн исчезла почти цикл назад. Мы знаем, что в этом деле замешаны земляне. Мне… хотелось бы убедиться, жива она или мертва, а если жива, то как к ней относятся. Как к пленнице, или же как к желанной гостье.

— Я раньше не слышал об этом, — сказал Рифа, про себя отмечая истинный смысл того, что не было сказано вслух.

— Пустое любопытство порицается нашим народом. Каждому из нас говорят лишь то, что ему необходимо знать, и ничего больше. И кстати, посол, у вас не будет повода считать меня неблагодарным.

Ему не было нужды добавлять: «когда я получу всю власть». Оба они хорошо знали, каковы ставки.

— Я всегда счастлив служить вам, Сатаи. Я достану нужную вам информацию. Рифа поклонился и вышел.

Синевал снова погрузился в свои мечты, но в них было черное пятно, с присутствием которого ему пока приходилось мириться. Кого-то надо приносить в жертву для спасения всех остальных, но в какой момент количество жертв может перейти допустимую грань? Закончится ли их ряд на Деленн, или за ней последуют все, кто сейчас занимает места в Сером Совете? Все это уже стоило Синевалу его чести, и он с горечью вспоминал, за счет кого он поднялся на эту высоту. И еще, как он подозревал, по чьей вине сбежал Шеридан и пропала Деленн.

Не просто так ее прозвали Несущей Смерть.

* * *

«И мы обретем единство с другой половиной нашей души в войне против общего Врага…»

Так говорили сквозь тысячелетие пророчества Валена. В поисках понимания несчетные поколения исследователей изучали их с той поры. Деленн была единственной из всех, кому, наконец-то, удалось отыскать их истинный смысл.

Она бережно поставила на место последнюю часть машины. Единственное, что ей теперь было нужно, — это сам Трилюминарий.

— Ты уверена?

Она повернулась на голос. Капитан Джон Шеридан, Старкиллер, самый страшный враг ее народа. Она видела в нем честность, благородство и нежность, погребенные под четырнадцатью годами войны и неисчислимых смертей. Может быть, именно с ее помощью Джон Шеридан сумеет вновь обрести свой истинное лицо.

— Да, — просто ответила она.

— Тебя ожидает плохой прием, — предупредил он.

— Я не питаю иллюзий насчет того, как ко мне относится твой народ, — твердо сказала она. — Но люди Минбара… если только я покажу им истинное значение слов Валена… если только я объясню им, что я видела Валена на Вавилоне 4, - они выслушают меня, они поймут меня, и тогда в моих силах будет оттянуть их от края пропасти, и снова показать им правильный путь.

— Ты так уверена в этом…

Она снова поглядела на него.

— Кажется… ты сомневаешься, Джон.

— Да. Пролитая кровь требует нового кровопролития. Ты не сможешь положить этому конец, Деленн. Я не думаю, что кто-нибудь смог бы. Я все вспоминаю встречу с Синевалом в том вашем зале.

— Как зеркало, — прошептала она, вспоминая их противостояние в зале Серого Совета. Тогда ей казалось, что Шеридан и Синевал — чуть ли не зеркальные отражения друг друга.

— Синевал — всего лишь один человек, — сказала она.

— Больше и не надо.

Коммуникатор на его руке пискнул. Это был вызов от Аллана, офицера, которому было поручено охранять каюту Деленн.

— Капитан, мисс Александер здесь, она просит встречи с вами.

— Скажите ей, что Маркус на Проксиме. Он больше не работает на меня.

Он лгал, но это было необходимо. Сьюзен Иванова служила связью между Правительством и Тенями. Ее было необходимо держать под плотным наблюдением.

— Она говорит, что знает это. Она хочет поговорить с вами, сэр, и с заключенной.

Шеридан не знал, как относиться к Лите Александер. Она была одним из нескольких телепатов, обитавших на Проксиме. Наследие почившего Пси-корпуса. Иногда она носила значок и форму, но время от времени нарушала старые правила, — она получила несколько предупреждений по поводу неадекватного использования телепатических способностей. Кроме того, она принимала участие в допросе Деленн. Шеридан видел, чего стоил Деленн тот допрос, и из-за одного этого склонялся к мысли отправить Литу прочь, но, поглядев на Деленн, он увидел, как та кивнула.

— Хорошо, впустите ее, но пусть сразу говорит, что ей надо.

Дверь открылась, и Лита вошла. Она промчалась мимо Шеридана, полностью проигнорировав его присутствие, и остановилась рядом с машиной Деленн. Пожирая ее взглядом, она произнесла всего одно слово:

— Кризалис.

Шеридан окинул ее стальным взглядом. С самого момента встречи с Бестером пару месяцев назад Деленн учила его, Корвина и Маркуса — всех, кто был вовлечен в маленький заговор против новых союзников землян, — технике минбарской медитации. Предполагалось, что это препятствует телепатическому сканированию. Похоже, что это сработало на Бестере. Это наверняка должно было сработать на Лите.

— Я не сканировала вас, — сказала Лита, очевидно, поняв его реакцию. — Мне это сообщил ворлонец.

Шеридан заметил, как вздрогнула Деленн.

— Его зовут Кош.

— Он был… когда-то… частью меня, — прошептала Деленн.

— Бог знает почему, но теперь он — часть меня. Он велел мне встретиться с вами, и передать такие слова: «Это начало». Вот. Для вас это что-нибудь значит?

— Возможно.

— Хорошо. И еще… Я хотела сказать вам… Простите меня. За то, что я делала с вами.

Деленн мягко, ласково улыбнулась, и ответила:

— Спасибо.

Лита улыбнулась в ответ и повернулась, чтобы уйти. Когда она дошла до двери, то внезапно остановилась, повернулась и сказала:

— Капитан, я не знаю, что за игру вы затеяли с Маркусом, но понимаю, что не могу остановить вас. Имейте в виду, что если с ним из-за вас что-нибудь случиться, я вас не прощу. Никогда.

И она ушла.

Шеридан взглянул на Деленн.

— Что я мог сказать ей? — проговорил он. — Я не знаю, какая опасность подстерегает Маркуса, но нам действительно нужна та информация, которую он может достать.

— Информация для нас ценнее его жизни?

— Может быть. Мне бы хотелось знать правильный ответ, но жизнь — сложная штука.

— Да, по-видимому, это так.

Она неспешно достала Трилюминарий.

— Ты готова?

— Да.

Она поместила Трилюминарий в верхнюю часть машины.

— Я буду здесь, — сказал он. — Можешь на меня положиться.

Она улыбнулась.

— Спасибо.

* * *

Увидеть на Минбаре центаврианина можно, только если вам крупно повезет. Но для того, чтобы увидеть центаврианина на вечере минбарской поэзии, требуется просто невероятная удача.

Вир Котто был исключением среди центавриан.

Учитывая то, что официально он занимал должность атташе посла Рифы, работал главой дипломатического представительства, делал всегда самую тяжелую и неприятную работу и каждый раз оказывался козлом отпущения, сейчас Вир должен был быть по горло занят подготовкой к их совместной предстоящей поездке на Проксиму 3. Но неофициальные, хранимые в глубокой тайне, обязанности Вира, касавшиеся заклятого врага Рифы — Лондо Моллари, требовали от него заняться сперва кое-какими другими делами.

Поэма как раз закончилась, и была встречена одобрительной реакцией слушателей. На первых порах ти-ла — традиционная минбарская поэзия — ставила Вира в тупик. Стихотворения центавриан, как правило, были короче, проще и, в общем и целом, гораздо скабрезнее, но, в конце концов, он привык к ней и даже приучился получать от нее удовольствие.

Он немного отпил из бокала, наблюдая, как поэт негромко разговаривает с публикой. Напиток, разумеется, не содержал алкоголя, но Вир, все же, не знал толком, из чего тот был сделан. Рифу не волновало отсутствие спиртного на Минбаре — бревари он пил только по случаю государственных праздников, а Вир был вообще равнодушен к выпивке, но практически любой другой центаврианин оценил бы их положение, как кошмарное.

Наконец, поэт попрощался с присутствующими поклоном и вышел. Вир знал, что тот заметил его, и встретит в их обычном условленном месте, но для начала, с целью соблюдения конспирации, он должен был как-то убить время тут. Он затеял вежливый светский разговор с минбарцем-мастером, после окончания которого удалился из помещения, направившись к укромной аллейке, где никто не застанет их врасплох. Минбарцы уважительно относились к желанию уединиться, но все же…

— Что-нибудь слышно от Г'Кара? — спросил Вир.

Его очень беспокоило затянувшееся молчание главы их конспиративной сети.

— Алит Нерун послал сообщение, достигшее меня несколько месяцев назад. Ха'Кормар'А Г'Кар пока что занят укреплением своих позиций на Эпсилоне 3. Он собирает корабли, способные сражаться на его стороне. Сам алит Нерун отправился в пределы Лиги Неприсоединившихся Миров, чтобы отыскать там нечто такое, что могло бы помочь нашему делу. Несомненно, что Ха'Кормар'А Г'Кар полагает, что в ближайшем будущем не избежать серьезных конфликтов.

— Он прав. Серый Совет вот-вот выберет нового лидера. Посол Рифа и я завтра отправимся на Проксиму 3. Посол не сказал мне, зачем, но я готов держать пари, что совпадение одного с другим не случайно.

— Да, похоже на то.

— Вот именно. Когда вы отправитесь в путешествие на Приму Центавра?

— Я покидаю Минбар завтра, так же, как и вы.

— Хорошо. Я был бы признателен, если бы вы передали это министру Моллари.

Вир передал своему визави инфокристалл.

— Если бы все было как обычно, я бы отдал ему это сам, но… в свете последних событий, мне кажется, что ему следует получить эту информацию как можно быстрее.

— Я сделаю все возможное, чтобы эта информация попала к нему. Вы сможете встретиться с капитаном Шериданом во время своего пребывания на Проксиме 3?

— Я надеюсь. Учитывая, куда все катится, он действительно очень нужен нам.

— Я… полагаю, что это так. Алит Нерун дал мне еще одно поручение, — чтобы я передал частное сообщение капитану Шеридану и Сатаи Деленн.

Вир взял из рук минбарца кристалл и положил его в карман своего камзола.

— Я проведу на Приме Центавра два месяца. Мы встретимся, когда я вернусь. Да пребудет с вами Вален.

— Вам того же.

Вир покинул аллею и суетливо пошел прочь. Он чувствовал, как инфокристалл оттягивает карман его камзола. Он казался ему очень тяжелым.

* * *

Для Сьюзен Ивановой возможность оказаться одной для того, чтобы выполнить какое-нибудь задание ее союзников, стала редким удовольствием в последнее время. С того самого момента, как капитан Шеридан и эта его минбарская ведьма заставили Маркуса шпионить за ней (все, конечно же, делалось для ее собственной безопасности), у нее очень редко появлялась возможность заняться своими основными обязанностями. Впрочем, это не имело очень уж большого значения, поскольку теперь все складывалось само собой, почти без ее участия, да и сказать, что ей плохо с Маркусом, она тоже не могла.

Нет, наоборот: будучи с ним, она получала слишком много удовольствия, и именно поэтому ей иногда нужно было отдыхать от его присутствия. У нее был большой выбор способов, как достичь этого, но на этот раз она не придумала ничего лучше, как подсыпать ему снотворного в выпивку. Господи Боже, он пил воду. Пил ли ее тут хоть кто-нибудь еще? У нее было не так много времени, но достаточно, несмотря на то, что она и так уже убила большую его часть, просто глядя на то, как он спит.

Он был невинен, и это было так непривычно для нее. Пси-корпус лишил ее детской невинности, забрав мать, а отец лишил ее своей любви. Но Маркус — он видел, как погибла его семья, как была разрушена колония, в которой он жил; все, что он имел, было вычеркнуто напрочь, и, тем не менее, он сохранил свою невинность. Он заплакал в первый раз, когда ей удалось соблазнить его, и его слезы привели Сьюзен в состояние невероятного потрясения.

Ей пришлось напоминать себе, зачем она делает все это. Ей пришлось напоминать себе о минбарцах, о ворлонцах, о Пси-корпусе. Снова и снова твердила она про себя одну и ту же фразу: «Кто-то должен стать жертвой, если от этого зависит спасение всех остальных». Раз за разом напоминала себе, что она здесь не для того, чтобы кувыркаться в постели с Маркусом.

Если бы она не напоминала себе обо всем этом сама, это бы не преминули сделать двое ее спутников-Теней. Они были недовольны. Она не знала, что им известно о желании, о сексе, о любви, но она понимала, как они озабочены присутствием Маркуса. Они требовали, чтобы она либо убила его, либо посадила на него Стража, и ей приходилось выдерживать отчаянные словесные схватки, доказывая им, что действия такого рода могут навлечь на нее ненужные подозрения.

Но им ли она напоминала об этом — или себе?

Она протянула руку к двери комнаты, бывшей целью ее нынешнего путешествия, и нажала кнопку сигнала. Она знала, что та, с которой она хотела поговорить, была там, и еще она знала, что кое-кого другого, кто тоже жил здесь, в этом жилище сейчас не было.

Дверь открылась, и на пороге возникла бледная рыжеволосая женщина.

— Сьюзен, — пробормотала она. — Сьюзен. Прости. Я в таком виде…

— Все в порядке, Анна.

Анна Шеридан шагнула назад, приглашая Сьюзен — и ее невидимых спутников — войти в комнату. Сьюзен, медленно поворачивая голову, оглядела помещение. Все было в полном беспорядке, запах дешевого нарнского спиртного смешивался с еле теплившимся ароматом апельсинового цвета. Повсюду были разбросаны предметы одежды, постель была смята и неубрана, и было совершенно ясно, что тут не убирались уже многие месяцы.

Сьюзен посмотрела на Анну. Ее красивые черты покрывала маска усталости и горечи. Рыжие волосы до плеч были измяты и торчали во все стороны, — очевидно, она не поправляла прическу после сна. От нее перло запахом сивухи и пота, а большая футболка — единственное, в чем она была — уже давно нуждалась в стирке.

— Тяжелая ночь, да? — сказала Сьюзен.

Анна кивнула.

— И не первая. Бормотуха кончилась сегодня в три часа ночи.

— Джон… его не было тут?

Сьюзен знала наверняка, что его здесь не было. Он витал на своем космическом корабле вместе со шлюхой-минбаркой. Глядя на женщину, которая, как все больше уверялась Сьюзен, становилась ее подругой, она почувствовала вспышку острой ненависти к Деленн за то, что та лишила эту несчастную последней радости в жизни.

Анна покачала головой и вдруг разрыдалась, уронив голову в свои ладони.

— Я не видела его уже много месяцев, — зашептала она. — Я даже не знаю, тут он, или еще где-нибудь.

— Он здесь. «Вавилон» стоит на орбите. Правительство ожидает в скором времени атаки минбарцев, и оно желает, чтобы корабль был в полной боевой готовности.

— Пусть они приходят, — бормотала Анна. — Они отняли у меня мою лучшую подругу, мою дочь и моего мужа. А теперь им нужна моя жизнь — что ж, пусть подавятся ей.

— Что ты говоришь! — воскликнула Сьюзен, сама удивившись своей искренности. — Мои друзья будут здесь, когда появятся минбарцы, и они не пропустят их, я обещаю. Что же касается Джона… я не знаю, что с ним происходит. Я тоже не видела его долгое время, но слышала, что он все время вместе с Деленн.

— Опять она! — вскинулась Анна. — Что он в ней нашел? Господи, она же ведь минбарка! Она убила нашу дочь! Это… это мерзко. Это просто мерзко, отвратительно, невозможно и… о, Боже! Как мне хотелось бы, чтобы она была здесь!

Сьюзен тихо потянулась к Анне, обняв ее и прижав к себе. Она услышала, как раздраженно зашипели ее соглядатаи, но она не обратила на них никакого внимания. Она делала это для них же, так что, если при этом она могла утешить Анну, то именно так она и поступит.

— Я думаю, ты должна поговорить с ним, — сказала она. — Просто расскажи ему, каково тебе. Может быть… я не знаю. Может быть, у тебя что-нибудь получится.

— Ты так думаешь?

— Я знаю.

— О, Господи. Я — просто чучело.

Анна скривилась в горькой улыбке.

— Посмотри на меня. Посмотри вокруг.

— Я… — у Сьюзен мелькнула мысль о спящем Маркусе. — Я помогу тебе прибраться — и привести в порядок себя. А потом ты сможешь полететь на «Вавилон» и поговорить с Джоном.

— Спасибо. Я не знаю, что бы я делала без тебя.

Сьюзен услышала шипение своих спутников и внезапно, в один краткий миг, вопреки рассудку, возненавидела себя за то, что ей приходилось делать. Но только лишь на один миг.

* * *

Среди девяти членов Серого Совета бывали такие, как Синевал — они говорили часто и громогласно. Бывали и другие, вроде Хедронна, которые говорили редко, но в чьих словах заключалась большая сила. Иногда в нем были люди наподобие Деленн, которым не было нужды говорить, чтобы демонстрировать свою силу. Но были там и такие, как Ратенн — к их словам прислушивались редко, и еще реже следовали им.

Это не означало, что его мнения и идеи были хуже, чем, к примеру, у Синевала. Просто ему приходилось искать посредника для их изложения. Обычно это была Деленн, — она слушала и понимала его, но теперь Деленн не было. О ней молчали, ее предали забвению и оболгали. Ратенн знал, что мысль о ее добровольной помощи Старкиллеру была абсурдна, — нет, хуже, чем абсурдна, — кощунственна. И теперь Синевал занимал ее, — что бы там ни говорили, ее — место.

Нужно очень сильно постараться, чтобы разозлить минбарца, но разгневанный минбарец — повод испугаться, как выяснили на своем горьком опыте земляне. Ратенну нужно было найти выход своей злости, и он слушал ти-лу. Воспоминания о прошлом и думы о будущем. Поэт был и талантлив и просветлен, но его слова ничуть не смягчали гнев Ратенна. В конце концов он поднял руку, и поэт прервал чтение, почтительно поклонившись.

— Вы знаете Сатаи Деленн? — спросил он.

— Мне известно… о ней, — ответил поэт, не поднимая взгляда. Правила приличия не позволяли кому угодно глядеть в глаза Сатаи Серого Совета.

Ратенн посмотрел на поэта. Новость об исчезновении Деленн не была всеобщим достоянием, и если он разгласит этот секрет, его могут ждать неприятности. Но, все же, как говорится, поэту дано право услышать слова Сатаи.

Тоска от неправильности происходящего снедала его. Поэт все еще стоял со склоненной головой.

— Воины со своей глупой гордостью, — прошептал Ратенн. — Они разрушат наш Совет. Синевал развалит Совет. А мы, Третий Храм Чудомо, не пошевелим и пальцем, чтобы остановить его. А все почему? Потому что у нас иного выбора. Запомните этот Серый Совет, шаал Ленньер. Вспоминайте нас в ваших стихах, ибо скоро некому больше будет это делать.

Когда вы отправляетесь к центаврианам?

— Завтра утром, Сатаи.

— Я все думаю о том, как на Центавре воспримут ваше творчество, шаал. Почему-то мне не кажется, что эти стихи окажутся очень близкими для них. Но если хоть кто-то и способен достучаться до их сердец, то это вы. Шаал Майян должна гордиться вами.

— Да, Сатаи. Так оно и есть.

— Я рад, что она ценит вас по достоинству. Идите, шаал Ленньер, и да пребудет с вами Вален.

— Благодарю вас, Сатаи.

Ленньер поклонился и ушел. Ратенн, наконец-то, оказался в одиночестве, окруженный со всех сторон неясными тенями. В его груди пылала злость.

Воины! Совет был в руках касты Жрецов задолго до Дукхата, еще во дни самой Лиравал.

Ратенн поклялся себе памятью Деленн, что те времена должны наступить вновь.

* * *

Мало кто на борту «Вавилона» не знал в лицо Анну Шеридан, — некоторые знали ее с тех пор, как она вышла замуж за капитана вскоре после переселения на Проксиму 3. Но никто не видел ее на корабле уже больше года, и, насколько было известно командору Корвину, капитан не встречался с ней уже почти шесть месяцев.

Поэтому, получив известие о том, что Анна находится в причальном отсеке, требуя, чтобы ей дали поговорить с мужем, и, между прочим, интересуется, по какой причине меры безопасности стали гораздо строже, чем обычно, он первым делом сильно удивился.

— Она… трезвая, мистер Аллан? — нерешительно спросил Корвин.

Невзирая на капитана, который упорно делал вид, что эта проблема его не волнует, тот факт, что Анна — пьяница, был не таким уж великим секретом на Проксиме.

— Да, сэр, — ответил Зак. — Мало того, даже намека никакого на это дело нет.

— Я спускаюсь.

По пути из рубки в причальный отсек, Корвин мучительно пытался придумать, что он должен ей говорить.

«Простите, миссис Шеридан, но ваш муж в данный момент занят тем, что охраняет нашу минбарскую пленницу, которая, скажем так, окуклилась с целью исполнения древнего пророчества. А, между прочим, меры безопасности сейчас столь строги именно потому, что мы не желаем, чтобы кто-нибудь узнал об этом, и еще нам очень не хочется, чтобы Сьюзен имела возможность разгуливать по кораблю, пока мы не решили, что с ней делать. Вообще говоря, ни все они, ни я сам толком не знаем, как нам теперь относиться к Сьюзен».

Вот. Так будет в самый раз.

Он все еще продолжал разговаривать сам с собой, входя в причальный отсек, когда обнаружил там Анну, уже проявлявшую признаки нетерпения. Корвин даже слегка вылупил глаза, когда увидел ее. Ее волосы были свежевымыты, подстрижены, и уложены в новую прическу. На ней были просторные голубые брюки и топик, а также украшения. Корвин старался подмечать в людях как можно больше мелочей, и он углядел обручальное кольцо, блеснувшее на пальце Анны. Она не надевала его уже многие годы.

— Я хотела бы видеть моего мужа, если это не очень трудно, — с вызовом проговорила она. — Конечно же, если он не очень сильно занят.

— Видите ли… — начал Корвин.

Что там говорил капитан? «Можете вызывать меня только в самом крайнем случае». Корвин не был уверен, что знает точное его определение, но из своего опыта он мог сделать вывод, что если вдруг поблизости появятся двадцать минбарских крейсеров, это сойдет за крайний случай, а вот любое событие меньшего масштаба — нет.

— Боюсь, что он действительно занят в настоящий момент. Если вы желаете оставить какое-нибудь сообщение для него, то…

— Я прекрасно могу сделать это при помощи электронной связи, — отрезала она. — Я хочу поговорить с ним сама.

— Я глубоко извиняюсь перед вами, — начал Корвин. — Я доложу ему о вас сразу, как только получу такую возможность, но я боюсь, что мы здесь все в последнее время очень заняты…

«Очень заняты» — не то слово. На Корвина свалилось так много учебных тревог, инспекций и проверок, что он начинал побаиваться от постоянной усталости превратиться в зомби, бездумно расхаживающего взад-вперед и столь же бездумно делающего привычную работу.

— Знаете, командор, — неожиданно вмешался Зак. — Я тут все думал об одной вещи. Мисс Александер бормотала что-то, когда возвращалась от него несколько часов назад. Она все повторяла и повторяла слово «Кризалис». Как вы думаете, что бы это значило?

— Понятия не имею, сержант, — раздраженно ответил ему Корвин.

— Мисс Александер? Ага, все понятно. Он с удовольствием впускает к себе каких угодно женщин, лишь бы не меня. А я — всего-навсего его жена! И что, интересно, это еще за Кризалис такой?

— Нам с вами остается лишь гадать, — светским тоном заговорил с ней Зак. — Они же мне ничего не говорят. Думаю, это что-то минбарское.

— Молчать, сержант! — рявкнул на него Корвин. — Я прошу прощения, миссис Шеридан, но капитан занят. Я обязательно дам ему знать о вас, когда он освободится.

— Занят? — медленно проговорила Анна. — Да, я понимаю, он все время сильно занят — с другими женщинами и с минбаркой! Можете не трудиться, командор!

Она повернулась и устремилась прочь. Корвин в ярости повернулся к Заку.

— Эй, я же не знал, что это такой большой секрет, — начал оправдываться Зак. — Прошу прощения.

— Я не ожидал от вас, что вы будете с каждым встречным и поперечным распускать язык о вещах, которые являются секретом, сержант.

— Ах, черт побери. Вы правы. Виноват, командор. Видите ли, я в последнее время очень уж мало спал. Вся эта дополнительная безопасность, тренировки, проверки и так далее. Я просто уже… немножко как лунатик, знаете ли.

Корвин вздохнул, и его гнев отхлынул.

— Я понимаю. Сколько вам еще сидеть на посту?

— Да вроде, еще часа четыре.

— Как закончите, отправляйтесь на поверхность. Устройте себе отдых, расслабьтесь. На нас всех в последнее время очень сильно давят дела, и, насколько я вижу, для некоторых, это уже слишком. Просто, постарайтесь не делать подобных глупостей впредь, мистер Аллан.

— Конечно сэр. Прошу прощения.

— Не думаю, что это что-нибудь меняет. У капитана и его жены отношения и без того нелегкие, и будь я проклят, если слово «Кризалис» что-то ей скажет. Проклятье, я ведь связан со всем этим, но даже я не знаю, что значит эта чертовщина.

— Да, сэр. И все же, извините.

— Можете не беспокоиться на этот счет. Наверное, ничего плохого не случилось.

— Да, сэр.

* * *

— Пришло время, когда мы должны взглянуть фактам в лицо, — говорил вице-президент Кларк. — Время, отпущенное нам, истекает. День, дату которого мистеру Уэллсу удалось узнать от нашей пленницы-минбарки, прошел уже два месяца назад. Даже принимая в расчет время, необходимое Серому Совету на то, чтобы утрясти свои политические вопросы, на данный момент они уже должны избрать себе вождя, или как раз заниматься этим. А это значит, что корабли минбарцев могут оказаться здесь со дня на день.

— Мы все это знаем, Морган, — тусклым голосом проговорила президент Крэйн.

Ее здоровье оставляло желать лучшего, и она пришла на это собрание только из-за того, что обсуждаемый вопрос был очень важен. Более чем четырехчасовые дебаты не добавили ей бодрости, и теперь она выглядела так, будто вот-вот потеряет сознание.

— Мы знаем это, и мы уже долгое время ведем приготовления. Лейтенант Иванова заверила нас, что ее друзья следят за ситуацией, и что они появятся здесь в нужный момент. Наши зонды раннего предупреждения пока не передают ничего необычного. Мы будем готовы, Морган…

— Но, — вмешалась генерал Такашима, — у нас действительно очень мало времени. Мы так и не дали твердого ответа на мирные предложения Центаурума. Центавриане могут быть полезными союзниками для нас. Учитывая, что через пару дней сюда прибудет лорд Рифа, мы не должны упускать такого ценного шанса. Наверняка, минбарцы задумаются, если на нашей стороне будут еще и центавриане.

— Мне так не кажется, — заявил Кларк. — Но, все равно, союз с Центавром важен для нас. Какая польза все это время нам была от нарнов? Да никакой. Так что, если центавриане хотят предложить нам свою помощь в войне с Минбаром, с нашей стороны было бы глупо отказываться.

— У меня все еще остаются сомнения насчет этого лорда Рифы, — тихо сказала Крэйн. — Я никогда раньше не слышала этого имени. Почему центавриане не послали министра Моллари или кого-нибудь из его помощников? В конце концов, именно он был первым, кто выдвинул идею соглашения.

— У министра Моллари много дел и обязанностей, — ответил Кларк. — Лорд Рифа — видный представитель центаврианской знати, и на его верительной грамоте стоит печать самого императора Центавра. Если у вас есть какие-то сомнения на его счет, вы можете высказать их прямо ему.

Мне, однако, кажется, что перед нами стоит более серьезная проблема. Потенциальная угроза безопасности. Когда Сатаи Деленн привезли сюда, я выступал за то, чтобы оставить ее в живых. В качестве военнопленной и потенциальной заложницы, она представляла собой значительную ценность и, в самом деле, мистер Уэллс получил от нее большое количество бесценных сведений. В последнее время, однако, она постоянно находится на «Вавилоне». Как следует из доклада капитана Шеридана о его фиаско у Эпсилона 3, ее присутствия на борту оказалось недостаточно, чтобы помешать минбарскому кораблю открыть огонь по «Вавилону», а, следовательно, ее ценность как заложницы представляется теперь сомнительной. Кроме того, капитан Шеридан много раз отвечал отказом на запросы мистера Уэллса, а также любых других сотрудников Службы Безопасности, по поводу возобновления ее допросов.

Оказывает ли она какое-то… нездоровое влияние на капитана Шеридана, или нет — судить не мне. Так или иначе, я полагаю, что из факта ее наличия у нас мы уже не можем извлечь никакой пользы, и теперь он представляет собой лишь потенциальную опасность. Чем быстрее мы избавимся от нее, тем лучше.

И, разумеется, публичная казнь послужит неплохим средством поднятия морального духа людей, не правда ли?

Глава 2

Если бы капитану Джону Шеридану год назад сказали, где и чем он будет заниматься в этот день, он бы не поверил и рассмеялся в лицо тому, кто сказал бы это. Тогда он был верным защитником Человечества, последней надеждой на спасение от минбарцев, бесстрашным капитаном корабля Земного Содружества «Вавилон». Все казалось таким простым. Конечно, его дочь Элизабет уже погибла, и его жена Анна доводила себя ночами до пьяного ступора, но, по крайней мере, он знал, кто он такой, и зачем он делает свою работу.

Но потом случилось то, что случилось: он привел «Вавилон» на Вегу 7 для ремонта, его предал администратор На'Фар и захватили в плен минбарцы. В камере минбарской тюрьмы его нашла Сьюзен Иванова, он сбежал оттуда, захватив по дороге Деленн, и с того момента в его жизни наступил полный хаос.

Все события, начиная с полета на Нарн, — освобождение сатаи Деленн из-под допроса Уэллса, вся чехарда вокруг Эпсилона 3 и Г'Кара, таинственная встреча на Вавилоне 4… они казались ему странно нереальными. Как если бы он вспоминал какой-то малопонятный сон. Ему хотелось проснуться и увидеть, что он снова на Земле — и рядом с ним только Анна и Элизабет, и они находятся в саду его отца, воздух в котором напоен ароматом цветущего апельсина. И у них еще целая жизнь впереди — такая, которую стоит прожить, которая могла бы стать реальностью, если бы только минбарцы остановились, не стали сжигать Землю.

Но всякий раз он приходил в себя и понимал, что Элизабет мертва, Анна стала чужим человеком для него, Земли больше нет, — как нет его семьи и памяти о ней. А он сидит здесь, на «Вавилоне», глядя на гигантский кокон перед собой.

Конечно, Деленн называла его Кризалис, но от этого происходящее не казалось ему менее бессмысленным. Он ловил себя на абсурдной мысли, что он ожидает ее появления оттуда в виде бабочки с крыльями и всякими такими штуками. Он и в самом деле не имел понятия, во что превратит ее Кризалис. Единственное, что давало хоть какую-то надежду — это ее уверенность в том, что так она сумеет сблизить две расы. На взгляд Шеридана, это была совершенно глупая мечта, но вера, пламенем кипевшая в ее глазах, почти убедила его самого.

Почти.

Шеридан не верил в пророчества, в судьбу, в то, что у всего рано или поздно наступит счастливый конец. Когда он пытался думать о мире между землянами и минбарцами, перед его глазами вставала «Черная Звезда», минбарские флоты, реющие над Марсом, сатаи Синевал в зале Серого Совета, и он чувствовал, что все это может закончиться лишь большой кровью. Возможно, если бы Минбар погиб так же, как погибла Земля, то тогда, может быть, речь могла бы идти о мире, но он сильно сомневался насчет этого.

Так почему же он сидит здесь, наблюдая за коконом, в котором была скрыта женщина, стоявшая у кормила войны против его народа? Зачем он зажигает свечи, расставленные в каком-то определенном порядке, в котором он не видит смысла? Для чего он находится тут, в то время как ему следует управлять кораблем? Почему он следует словам пророчества, в которое не верит сам?

Почему? Потому что он верит в нее. Шеридану в жизни несколько раз выпадало счастье знакомства с людьми, вокруг которых вращалось все. Эти люди внушали уважение и послушание одним своим присутствием. Он предполагал, что сам является одним из них, хотя его внутренние ощущения были далеки от этого. Он вспоминал генерала Ричарда Франклина, «Громовержца», ауру силы, которая явственно ощущалась в его присутствии. Он вспоминал своего первого командира — капитана Джека Мэйнарда, с его практически неистощимым запасом знаний, рассказов и пословиц. Он вспоминал своего отца, дипломата от Бога, к чьим негромким словам прислушивались императоры, вожди и пророки, и еще он вспоминал свою мать, чей тихий голос заставлял утихомириваться двух непослушных детей.

Все они были мертвы ныне, но Деленн была жива. Она не была военачальником, и Шеридан не думал, что она выдающийся дипломат. Исходя из того, что ему было известно о минбарской кастовой системе, он заключил, что она была жрицей. И все же, она обладала той же самой силой, какая была свойственна всем великим воителям и дипломатам, которых когда-либо знал Шеридан. И было в ней нечто большее. Вера. Совершенно искренняя, подлинная вера в правоту своего дела.

Шеридан не верил ни во что. Наверное, именно потому он так стремился разделить ее веру, как утопающий стремится ухватить глоток воздуха. И вот, он ждал теперь ее. Но все-таки он подозревал, что в бочке уверенности имелась-таки ложка сомнения. Деленн не знала, что с ней случится после этого, но поступала она так, будто была полностью уверена в успехе. Поэтому, ощущая благодарность за все те слова поддержки, что были сказаны ею, он сидел, и ждал.

Она сказала, что это может занять несколько дней — может быть, даже, две недели. Сейчас она находилась внутри уже пять дней. Шеридан почти ничего не ел и не пил, но ему и раньше приходилось проводить целые дни без еды и воды, так что голод не беспокоил его. Она прекратила двигаться внутри Кризалиса дня три назад, и теперь Шеридан уже не мог видеть ее сквозь толстые переплетения оболочки.

Он ждал. Командор Корвин понимал в происходящем еще меньше Шеридана, но он уважал своего командира и сделал все, чтобы ничто и никто не беспокоил его. Даже известие о том, что Анна попыталась добиться встречи с ним, не дошло до Шеридана, а если бы он знал об этом, то, возможно, все сложилось бы иначе. Но сейчас Шеридан пребывал в тишине и полумраке, ощущая непривычный покой.

Так не могло продолжаться беспредельно. Всему приходит конец. Шеридан понимал это, но все-таки почувствовал легкое раздражение, когда вдруг запищал его коммуникатор и до него донесся голос Корвина.

— Сэр, я очень сожалею, — заговорил он. — Но мы принимаем вызов по Золотому Каналу от вице-президента Кларка. Я пытался убедить его, что вы плохо себя чувствуете, но он настаивает на немедленном разговоре с вами. Он говорит, что это срочно.

— Я понимаю. Благодарю, Дэвид. Я буду говорить из своего кабинета.

Шеридан еще раз поглядел на Кризалис. Он мысленно пообещал Деленн, что он уйдет ненадолго и скоро вернется. Даже если ему придется спуститься на планету, он будет здесь через несколько часов. Он вернется, и будет с ней все оставшееся время.

— Я скоро вернусь, — сказал он Кризалису. — Извини меня, я скоро вернусь.

Он вышел из комнаты и запер дверь своим личным кодом доступа. После этого он повернулся к стоявшему на вахте охраннику.

— Никто, кроме командора Корвина, не имеет права входить в эту каюту до моего возвращения. Если кто-нибудь попытается проникнуть, арестуйте его и заприте в камере.

В силу необходимости каюта Деленн, несмотря на довольно уютное убранство, считавшаяся камерой, находилась далеко от рубки и кабинета Шеридана, располагавшихся в носовой части корабля. Поэтому путь в кабинет ему предстоял неблизкий. И даже если Шеридан несколько замедлял шаг, делал это он отнюдь не намеренно. Ему не нравится Кларк, но разве это повод, чтобы лишний раз злить его, не так ли? По крайней мере, так он говорил самому себе.

Наконец, он добрался до своего кабинета, встал перед коммуникационным пультом и включил Золотой Канал. Лицо Кларка, появившееся на экране, не было особенно доброжелательным.

— Долго копаетесь, капитан Шеридан, — бросил он.

— Прошу прощения, господин вице-президент, — ответил Шеридан. — Я занят многочисленными проверками и другими делами. Мы должны быть уверены, что корабль будет готов к появлению минбарцев.

— Наши зонды раннего предупреждения пока не показывают признаков активности со стороны минбарцев. В случае чего, у нас будет в запасе, по крайней мере, двенадцать часов.

— Можете мне поверить, господин вице-президент, это чертовски мало.

— Посмотрим, но, пока что, «Вавилон» может обойтись без вас несколько часов. К нам прибыл дипломат с Центавра, чтобы обсудить возможность заключения двустороннего договора о взаимопомощи, и он желал бы встретиться с вами…

— Господин вице-президент, я очень занят. Я уверен, что он сможет обойтись без личной встречи со мной…

— Он настаивает на том, что это необходимо, капитан, а я, в свою очередь, считаю нужным напомнить вам, что вы служите Правительству. Если мы сможем заключить этот договор с Центавром, нам, может быть, вообще не придется сражаться с минбарцами.

— Господин вице-президент, я воевал и против минбарцев, и против центавриан, и я хочу сказать вам, что если центавриане вздумают заступиться за нас, и пошлют какие угодно силы, минбарский флот пройдет сквозь них, как нож сквозь масло. А если даже они не станут помогать нам военными средствами, то нарны наверняка продадут нас минбарцам со всеми потрохами, и разломают ваши зонды раннего предупреждения, вместе со всем остальным проданным нам оборудованием.

— Посмотрим, капитан. Так или иначе, мы требуем вашего присутствия на Проксиме 3, и вам необходимо прибыть сюда в ближайшее время.

Шеридан выругался про себя.

— Я буду, господин вице-президент.

Сигнал пропал, и он, отступив назад, присел в раздумье на краешек стола. Центаврианин, здесь? Считалось, что это пространство принадлежит нарнам, и нарны постоянно прилетали на Проксиму и улетали с нее, — в данный момент, правда, больше улетали, чем прилетали. Но зачем центаврианину забираться так далеко в зону боевых действий? Минбарцы могут появиться в любой момент (Шеридан не очень-то доверял этим зондам). Так почему же знатного центаврианина не страшит риск попасть под перекрестный огонь, не говоря уже о риске превратиться в отбивную по милости какого-нибудь встречного нарна?

Вопросы. Опять сплошные вопросы, и ни одного ответа.

Шеридан снова выругался и стал готовить все для того, чтобы Деленн пребывала в безопасности, пока он будет на Проксиме. Все равно, он улетит туда ненадолго. В худшем случае, на несколько часов. Да, не более того.

* * *

Для знатных вельмож Примы Центавра секретные встречи и тайные заговоры в последнее время стали едва ли не обязательной частью повседневной жизни. Император Мэррит был доброжелательным, компетентным, вежливым и искренним. Все это вместе означало, что ему было бы проще нарисовать себе громадную мишень на лбу и выйти погулять на стрельбище.

Было много таких, которые в один голос утверждали, что Мэррит и в подметки не годится своему отцу, и они были в общем-то правы, но истина была в том, что Турхан был великим человеком только в начале своего правления. Он вытащил Центавр из нарнского кошмара, причем потери престижа, порядка и жизней при этом оказались меньше, чем предполагали самые большие оптимисты. А то, как он развивал отношения с инопланетными правительствами, в особенности, с набиравшим силу Земным Содружеством, несло центаврианам новую надежду на восстановление государства и, быть может, возрождение былого могущества.

Но Турхан, как и многие великие правители, прожил слишком долгую жизнь. Со временем он стал стар и болен, и уже не мог удержать двор в своих руках. Самый сильный союзник Центавра — Земное Содружество — был сметен с политической сцены, и от него остался лишь крохотный обломок. Поскольку центавриане ничем не могли помочь этому обломку, земляне обратились за помощью к нарнам, и те стали помогать им с радостью, не так уж много требуя взамен.

А потом началась война с Нарном, обозначив собой путь к возрождению Республики Центавра, что немало удивило всю Галактику, а в особенности, нарнов, которые вдруг обнаружили, что их военная машина не столь сильна, как им хотелось бы.

Турхан умер, не дожив до конца той войны, и его сын взошел на трон. Но был он не более чем символической фигурой. Пока все внимание было сосредоточено на войне, маленькая группа дворян сумела подняться к вершинам власти и направить Республику по пути величия. Умело используя средства дипломатии, военного искусства и ту же самую стратегию изматывания противника, что ранее применили против них нарны, Лондо Моллари, Урза Джаддо и Форверд Рифа сумели благополучно вывести Центавр из войны. Да, она закончилась кровавым патом, но, по крайней мере, центавриане сохранили свою свободу, и теперь восстанавливали то, что было разрушено.

Тогда-то и грянул гром. Во время войны Лондо Моллари довелось увидеть что-то такое, о чем он предпочитал никому не рассказывать. В то время его послали с дипломатическим заданием к дрази, на которых напали нарны, и он исчез, и не появлялся больше недели. Когда он вернулся, то был рассеянный и невнимательный, а по ночам часто просыпался в холодном поту. Урза Джаддо сосредоточил все свое внимание на императоре, пытаясь, в то же время, закончить войну и улучшить положение в государстве. А Форверд Рифа… он все чаще стал грезить о власти, несомненно, под влиянием своей благоверной супруги, Эльризии. Очень скоро Урза и Рифа оказались на разных концах политического спектра, и весь Центаурум раскололся и был близок к открытому противостоянию. Будучи вынужденным, в чем-то против своей воли, выбирать одну из двух сторон, Лондо пошел в союзники к своему старому другу Урзе, но никакого удовольствия от этого он не испытывал. Однако у Рифы оказалось слишком много сторонников, чтобы от него можно было избавиться раз и навсегда, так что его пришлось послать с глаз долой на Минбар. Урза стал премьер-министром императора, а Лондо… продолжал копать свой огород.

Но в какой-то момент между изгнанием Рифы и настоящим временем дела стали валиться из рук Правящей Троицы — Мэррита, Урзы и Лондо. До сих пор неженатый Мэррит все больше попадал под влияние леди Эльризии, которая впуталась в какие-то интриги вместе с двумя женами Лондо — Мэриел и Даггер. Несколько знатных центавриан таинственным образом скончались по естественным причинам. Мэррит все больше и больше отдалялся от реальности, а полчища племянников и кузенов Турхана полезли во все окна и двери дворца, попутно занимая видные места на политической сцене.

А еще оставались нарны. Из-за недавнего нападения на захваченную ими во время войны колонию Рагеш 3, все уже налаженные было отношения полетели к черту. Выглядело так, будто никто не отдавал приказа об этой атаке, и никто, кстати, не обращал внимания, что центавриане в результате оказались биты. Это не имело значения — ведь, если нарны нападут, то… что ж, Центавр побеждал их раньше… Центавр победит и на этот раз.

И вот, в то время как на Приме Центавра занимается пожар, император Мэррит отрезан от мира, пленяемый благородной леди Эльризией, Урза Джаддо занят своими личными делами, Лондо Моллари… имеет достаточно своих собственных, совершенно нетипичных проблем, с которыми он вынужден разбираться…

Лондо ненавидел поэзию. Лондо терпеть не мог минбарцев. Минбарская же поэзия положительно выводила его из себя. Единственной причиной, по которой он торчал на вечере минбарской ти-лы, было то простое обстоятельство, что здесь не могло быть и духа ни одной из его жен. (У Тимов не хватало терпения для подобных вещей, Мэриел была слишком занята своими интригами, и даже у Даггер не нашлось бы доброго словечка для всей этой дребедени). Ах да, Лондо же сидел здесь еще по одной причине. Поэт.

Он никогда раньше не встречался с шаалом Ленньером, но переданное вчера лично ему закодированное сообщение надоумило его пойти для встречи именно сюда. «Над домом Лис завтра будут девять теней». Лондо терпеть не мог кодов, и он надеялся, что со всеми этими тайными делишками он покончил многие годы назад. Но слово «тень» означало, что проигнорировать это сообщение он не мог. Дело было связано с Г'Каром.

Много раз, выполняя разные его поручения, Лондо спрашивал себя, почему он делает это. Если его раскроют, он окажется в крайне тяжелом положении. Политические заговоры — это одно, а вот выдача строго охраняемых государственных секретов и влияние на политику государства в интересах некоего нарна не могло закончиться для него ничем иным, кроме безотлагательной и очень болезненной расправы.

Но, каждый раз задавая себе этот вопрос, он вспоминал тот большой корабль, который издавал крик в его голове, и чуть было не убил его. Тот, который каждую ночь вплывал в его сон, — он видел его, пролетающим над Примой Центавра. И он вспоминал Г'Кара, нарна, который спас его. Все началось с того, что Г'Кар атаковал его корабль. Оба они оказались в ловушке на пустынной планете, а их корабли разбились. Поначалу Г'Кар изрыгал слова, наполненные черной ненавистью, а Лондо был испуган до крайности, потому что вспомнил видение своей смерти и узнал в нем Г'Кара. Но потом они оба увидели корабль, и Г'Кар тогда произнес имя Г'Квана. Он сел, и стал говорить с Лондо, — он рассказывал ему о Древнем Враге и о мертвом мире по имени За'ха'дум, рассказывал о Книге Г'Квана и о Тьме, что летит над землей. Лондо слушал его, скорее из страха, чем из любопытства, и начинал понимать. Он разделил с этим нарном его страх и его решимость. Они распрощались тогда, — каждого подобрали свои, но, как только война закончилась, Лондо стал выслеживать Г'Кара. Двигала им при этом не жажда мести, а интерес. И когда вдруг, посреди ночи, к нему в дом явился минбарец, и стал говорить о Г'Каре, а потом попросил об услуге, Лондо выслушал его и дал согласие.

Теперь он являлся элементом тайной игры Г'Кара. Лондо не мог с уверенностью сказать, что верит в Древнего Врага, или в слова нарнских пророков, но он не мог отделаться от воспоминания о том корабле, от своих снов, от смертного видения. Может быть, работая на Г'Кара, ему удастся предотвратить то, что он видел в нем — они двое душат друг друга на ступенях императорского трона. Может быть, но кто знает наверняка?

И вот поэтому он и был сейчас тут, вынужденный выслушивать эти невыносимые стихи, попивая остывшее бревари и глядя на маленький, незаметный значок на груди поэта. Он напоминал светлый кружок, в центре которого находился черный меч. У Лондо была похожая штука — он носил ее в качестве застежки камзола у своей шеи. По этому знаку сторонники Г'Кара могли узнавать друг друга.

Поэма, к несказанной радости Лондо, наконец-то закончилась, и несколько центавриан поднялись со своих мест, чтобы выразить свое восхищение шаалом Ленньером. В последнее время в свите императора все больше входило в моду все минбарское — минбарские фасоны, минбарские обычаи и, особенно, минбарская поэзия. Лондо удалось уловить краем уха, как некоторые из присутствовавших здесь центаврианок самым бесстыжим образом назначили поэту свидания. Услышав их слова, кто угодно на его месте густо покраснел бы и ушел, но минбарец лишь улыбался и кивал головой.

Наконец, сам Лондо обратился к шаалу Ленньеру с личной просьбой — доставить удовольствие своим творчеством ему и его женам в узком семейном кругу. Ленньер, поразмыслив, согласился — из вежливости и в свете укрепления связей между народами. Лондо от души повеселился, когда представил себе Тимов, Мэриел и Даггер, вынужденными сидеть и слушать всю эту кошмарную галиматью. И, кроме того, это послужит неплохим поводом заставить их ломать головы над тем, что у него на уме — так он сумеет направить их по ложному следу. А пока что шаал Ленньер принял приглашение Лондо совершить путешествие во дворец Моллари с целью проведения частной аудиенции.

Не раньше, чем они оказались в личной машине Лондо, которая была создана, чтобы наглядно демонстрировать статус владельца, поражать своим видом, обеспечивать надежную защиту от чужих ушей, а также с учетом разных приятных мелочей вроде скорости и комфорта, — не раньше, чем они оказались в ее салоне, Лондо заговорил.

— Ну, так? Какие новости от Г'Кара?

— В последнее время, боюсь, никаких, — ответил Ленньер после долгого, изучающего осмотра окружающей обстановки. — Однако у меня есть новости от посла Рифы, или, если выражаться точнее, от его атташе.

— Да, господин Котто. У меня были с ним кое-какие дела.

— Посол Рифа, по всей видимости, отправляется в центр легитимной власти землян на Проксиме 3. Он летит с целью… укрепления дипломатических отношений… чтобы обсудить союз землян и Центавра.

— Что?! — взревел Лондо.

Осекшись, он оглянулся. Конечно же, в машине не было окон, и она была полностью защищена от прослушивания. Даже водитель не мог слышать его, но все же… когда он заговорил снова, то продолжил уже тихим голосом:

— Этот договор — мой. Я организовывал все по указанию Г'Кара. И теперь вы говорите мне, что этот… этот… ибмецил прется куда-то со своей дипломатией. Как… нет, не говорите мне. Лорд Джарно. Он может сделать все, что угодно, для своего дорогого и ненаглядного друга Рифы — благодаря которому ему постоянно так крупно везет в накоплении игорных задолженностей. А любимая жена лорда Джарно — я бесконечно благодарен Великому Создателю, что ее мужем стал он, а не я, — близкая подруга нашей милой леди Эльризии, которая является единственной женщиной на этой планете еще хуже ее. Это в коготках Эльризии трепыхается наш маленький император. Да, теперь я понимаю, как это могло произойти. Спасибо вам за ценную информацию. Что-то в последнее время слишком многое происходит без моего ведома. Думаю, мне следует, не откладывая, поговорить с моим другом Урзой. Вы хотите мне сказать что-то еще, или я могу приступать к разбиванию своей головы?

— Нет, у меня для вас есть еще кое-что, но… — Ленньер, казалось, был рассеян. — Простите, а этот запах характерен для данного вида транспорта?

— Какой запах? Я не ощущаю ничего необычного.

— Это газ, — сказал он. — Полагаю, какой-то паромид. Я едва-едва чую его.

Лондо посмотрел на него расширившимися глазами.

— Что? Паромид гарадина? О, Великий Создатель!

Он стукнул кулаком по пульту связи.

— Водитель, остановиться немедленно!

Ответа не было.

— Водитель! О, Великий Создатель, за что ты покинул меня?

— Это ядовито?

— Очень.

Лондо начал колотить в двери, но те не открывались.

— К счастью, я приготовил для себя путь к отступлению, — пробормотал он.

Пытаясь нащупать что-то левой рукой под креслом, правой он закрывал рот и нос. Наконец, Лондо дернул за рычаг, и люк в крыше машины раскрылся. Встав на кресло, он стал выбираться наружу. Машина двигалась не то, чтобы очень быстро, но достаточно стремительно, чтобы прыжок с нее окончился бы тяжелыми увечьями.

Ленньер тоже выкарабкался наружу.

— Мы можем как-нибудь убраться отсюда?

— Ага, — проворчал Лондо. — Не так уж мне и нужен полный комплект моих конечностей.

Он зажмурился и прыгнул. Удар о землю оказался не столь болезненным, как он ожидал, но его нога сильно подвернулась, и он был вынужден прислониться к дереву, чтобы не упасть. Кому в голову пришла дурацкая идея выстроить дворец у черта на куличиках? Ах да, ему. Ленньер приземлился благополучно, не испытав ни малейшего дискомфорта.

Лондо что-то пробормотал про себя насчет минбарцев, глядя, как его личный транспорт растворяется в ночи. Машина стоила ему целого состояния, а теперь он вряд ли увидит ее снова.

— По всей видимости, водитель был подкуплен.

— Похоже на то. Паромид гарадина. Газ без запаха и привкуса, медленный яд. И очень недешевый. Видится мне за всем этим ручка моей дорогой леди Эльризии. Полагаю, поговорить с Урзой действительно необходимо. И чем скорее, тем лучше. Это заходит уже слишком далеко.

— Я склонен согласиться с вами.

— Ах! — с досадой воскликнул Лондо. — Теперь мне придется вызвать Тимов, чтобы она прислала нам другого водителя. Вот дьявол! Она будет просто на седьмом небе от счастья.

— Ваша жена?

— Одна из них. Вот вам мой совет — никогда не женитесь. Из этого не выйдет ничего хорошего, сами убедитесь. Эх! Ну зачем я вообще впутался во всю эту историю? Вот был бы я простым страховым агентом…

— Простите? А что это такое… страховой агент?

— А-а, не обращайте внимания. Вам лучше не знать этого. Правда.

* * *

Сьюзен Иванова всегда воспринимала изощренные дипломатические фокусы как, в лучшем случае, нечто надоедливое и раздражающее. Но, несмотря на это, она приучилась к ним, — дипломатия стала неотъемлемой частью ее новой жизни. Тем не менее, она чувствовала, что ей гораздо больше по душе дела тайные и темные, нежели открытые словесные баталии на переговорах. Именно поэтому сейчас она находилась не на встрече лорда Рифы с капитаном Шериданом и Правительством Сопротивления, а на пути к обиталищу своей подруги.

Маркус, как всегда, был с ней. От его постоянного наблюдения было легко избавиться, но она слишком часто делала это в последнее время, и он стал подозрительнее. И, кроме того, пока он следил за ней, она, в свою очередь, могла приглядывать за ним самим.

Но в тот момент, когда она получила сообщение, переданное через коммуникатор, она поняла, что ей придется действовать раньше, чем было задумано. Маркус был просто очарователен, но теперь он становился серьезной угрозой. Ей нужно было проводить операцию, а он представлял собой препятствие на пути. До сих пор она не предполагала, что ей придется сделать это, но она знала, что удачной возможности упускать не следует.

Уже больше половины года эта проститутка-минбарка стоит у нее на пути. Как будто ей недостаточно того, что она уничтожила планету Сьюзен, убила ее брата и ее отца, а также все надежды на лучшее будущее. И это из-за нее Сьюзен теперь приходилось действовать против капитана Шеридана. Ей нравился Шеридан, она восхищалась им. Это было очень странно, но он чем-то напоминал отца Сьюзен. И еще в ней проснулись теплые чувства к жене Шеридана — Анне. В первый раз она вошла в контакт с Анной в рамках плана ближнего прицела, согласно которому Анна должна была убить Деленн, и, таким образом, Сьюзен избавилась бы от этой помехи, не замарав собственных рук. Но, познакомившись с Анной, Сьюзен вдруг захотелось быть с ней мягкой и доброй, надеяться и мечтать вместе с ней. Она надеялась, что в один прекрасный день Шеридан придет в себя и вернется к Анне. Она обдумала такую возможность и, в итоге, сумела совместить ее с собственными планами.

И еще был Маркус. Она видела его и раньше, — он сопровождал капитана Шеридана, но потом душка-капитан дал ему приказ быть все время с ней. Формально, Маркус был ее дипломатическим атташе и телохранителем. На самом деле, он являлся шпионом, но это было ей известно благодаря маленькому, удобненькому, почти невидимому подслушивающему и следящему устройству, которое она поместила внутрь Шеридана. Поэтому она была в курсе всего, что происходит, — по крайней мере, до тех пор, пока жучок не перестал работать пару месяцев назад. В результате, Маркусу было понятно лишь то, что ей было лень принимать меры против его шпионажа.

Тем не менее, Маркус оставался обузой для нее, так почему же она не спешила убрать его с дороги? Она стеснялась сказать слово на букву «л», но глубина неожиданно вспыхнувших в ней чувств поразила ее. Поначалу, попытки соблазнить его имели своей целью перетянуть его на сторону Сьюзен, но она не предполагала, что наткнется на такую невинность и такую неподдельную эмоциональность. Маркус… заинтересовал ее, и еще он слегка напомнил Сьюзен ее брата Ганю, каким тот был до того, как Пси-корпус отобрал у них мать.

Естественно, Теням не нравилось такое положение вещей. Они были целиком и полностью за то, чтобы убить его, но она была против, а поскольку все шло в согласии с их планом, то какая им разница?

И вот, наконец-то, перед ней замаячил призрачный шанс. Надежды было мало, и для достижения цели ей сперва было необходимо сделать несколько важных вещей, но… если она уложится в то время, что у нее есть, то она убьет Деленн. И еще, она сделает так, что ни у кого на борту корабля не будет к ней ни малейшего сочувствия, и Джон, быть может, вернется к Анне.

Сделать все это очень просто, но сначала нужно избавиться от Маркуса.

— Я думал, что ты хотела пойти к какому-то своему другу или подруге, — сказал он, видимо заметив, что они отклонились от обычного пути. — Сейчас мы идем в следственный изолятор.

— Все правильно, — сказала она. — Но сначала мне нужно сделать кое-что еще. Мистер Уэллс недавно говорил по поводу усиления моей охраны, или что-то в этом духе, и он пожелал, чтобы я пришла и обсудила с ним этот вопрос. Это ненадолго.

— А с кем ты разговаривала через коммуникатор?

Во время того разговора ему не удалось услышать ни слова, как он ни пытался сделать это.

— Именно с ним. Он сообщил мне, где его можно будет отыскать.

— А…

Он не поверил ей, но это не обеспокоило Сьюзен. Ох, Маркус, со временем ты все поймешь. Это она во всем виновата. Эта минбарка…

Мориши, как обычно, был за своим столом, и пропустил ее без лишних вопросов. Сьюзен Иванова была одним из немногих людей, обладавших правом свободного доступа в любой уголок Главного Купола. Вице-президент со Стражем на шее мог творить настоящие чудеса.

Сьюзен непринужденно взяла Маркуса за руку. Он вздрогнул, но руки не отнял. Она улыбнулась. Интересно, думал ли капитан Шеридан, что все обернется вот таким образом? Вообще говоря, кроме Маркуса, послать Шеридану было больше некого. Дэвид? В ее присутствии он до сих пор начинал краснеть и заикаться, тут и говорить не о чем. Любой другой подходящий человек из экипажа «Вавилона» был слишком тесно связан с Шериданом и знал почти так же много, как и он. Нет, Маркус был идеальным выбором, но, все-таки… Иногда Сьюзен хотелось, чтобы передатчик в теле Шеридана все еще работал бы. Должно быть, ему как-то удалось найти и удалить его, и он не позволял ей приблизиться к себе настолько, чтобы она смогла произвести замену. Ну, что ж, такова жизнь.

Они дошли до конца коридора, где их ждал охранник по фамилии Боггс. По лицу Сьюзен пробежала легкая улыбка. Очевидно, ее информатор предпринял кое-какие шаги, чтобы все было шито-крыто. Нужно не забыть поблагодарить его.

— Ну так, и где же мистер Уэллс? — спросил Маркус.

— А вот, прямо тут, — сказала Сьюзен, в то время как Боггс открыл дверь. Маркус застыл на месте, очевидно, заподозрив неладное. Улыбка Сьюзен стала еще шире.

Боггс рванулся вперед и ударил Маркуса локтем в лицо. Шпион грохнулся на пол, и Сьюзен отпустила его руку, одновременно сорвав с нее коммуникатор. Маркус отшатнулся назад, подняв руку, чтобы заблокировать следующий удар Боггса. Маркус нанес ему два быстрых удара, и сотрудник Службы Безопасности сам свалился навзничь. Сьюзен преувеличенно выразительно вздохнула и подождала, пока Маркус не примет неустойчивую позу. Когда это произошло, она тут же выбросила руку вперед и толкнула его в спину. Он упал на пол камеры, а она быстро захлопнула дверь за его спиной.

Боггс медленно поднимался, осторожно ощупывая окровавленный нос.

— Я говорила тебе, чтобы ты был осторожен, — сказала ему Сьюзен. — Точнее, я хотела тебе это сказать.

— Неважно, — пробормотал Боггс. — Дайте мне только поговорить с ним, и я…

— Отставить. Если на нем появится хоть царапина, я спущу тебя в мусорный коллектор. Просто держи его тут, чтобы он не мешал мне, пока я занимаюсь своими делами. Если ты сделаешь ему хоть что-нибудь, пока меня не будет, то ты пожалеешь, что родился на белый свет. Понятно?

— Да, мисс.

— Вот и отлично. Благодарю.

Сьюзен повернулась и пошла прочь, в сопровождении двух незримых Теней. Они так и не показали себя в драке, — в этом не было необходимости. Но если бы необходимость возникла, они бы пришли ей на помощь.

«— Хорошо иметь друзей, — подумала она. — Пусть даже и ненадолго».

И сейчас она была нужна кое-кому из своих друзей.

Анна Шеридан выглядела плохо. Не настолько плохо, как недавно, но все же, вид ее оставлял желать лучшего. Сьюзен было достаточно одного взгляда на свою подругу, чтобы понять, что Анна в последнюю ночь мало спала, а, вероятнее всего, провела это время в компании с бутылкой.

Пару дней назад Анна совершила вояж на «Вавилон», чтобы поговорить с Джоном, но тот, увы, был занят. Впрочем, занят он был не так сильно, чтобы не проводить время со своей ненаглядной минбаркой, но Анна, сама того не зная, дала Сьюзен бесценный ключ к загадочному поведению Джона. Одно слово — «Кризалис».

От своего союзника среди минбарцев, Сьюзен узнала о пророчествах Валена, и ей ведомо было значение и значимость этого слова. Ее ум немедленно приступил к работе, и, наконец-то, она нашла средство избавиться от Деленн. Все, что ей было нужно — это убрать с дороги Джона, и вот, он как раз был на планете, встречался с центаврианским дворянином. На самом деле, как весьма удачно была осведомлена Сьюзен, этот центаврианин был еще и послом на Минбаре.

Эта информация открывала перед Сьюзен массу новых возможностей, но, пока что, ей было достаточно того, что она могла действовать в соответствии с ранее разработанным планом. Этап первый был завершен, — Маркус убран с дороги и не мешает ей спокойно работать. Теперь пришла очередь второго этапа — сделать так, чтобы Шеридан не вмешивался в происходящее.

— А, привет, — сонно промямлила Анна, заметив появление Сьюзен. Сама она выглядела неопрятно, хотя ее квартира — ее и Джона, — была немного чище, чем в последний раз, когда здесь была Сьюзен. Постоянный запах перегара сменился ароматом апельсинового цвета, — как предполагала Сьюзен, в этом запахе было что-то особенное для Джона и Анны.

— Я… пыталась привести тут все в порядок, — пробормотала Анна. — Мне, вообще-то, особенно нечем заняться. Я вот все думала, куда же девается время, и вдруг поняла, что оно утонуло. Утонуло в бутылке. Я…

— Анна, у меня есть для тебя новость. Джон тут, на планете. Сейчас он на какой-то там дипломатической встрече, но это не займет у него слишком много времени.

Анна посмотрела на нее, и в ее глазах промелькнул тусклый луч надежды.

— Ты думаешь… Он захочет меня видеть?

— Я не знаю, но попытка — не пытка.

— Я не хочу… нет. Он не придет ко мне сюда, после того, как я недавно пыталась попасть к нему. Наверное, он слишком занят для того, чтобы побыть со мной.

— Анна! Подумай, тебе нужно поговорить с ним. Скоро здесь будут минбарцы, и у тебя может просто не оказаться другого шанса. Я знаю, каково это — потерять человека и не сказать ему тех слов, которые должны быть сказаны. Не нужно, чтобы так случилось с тобой.

— Ты так думаешь?

— Да. Поговори с ним. Скажи ему, как тяжело тебе приходится без него. Это непросто, я знаю, но ты должна попытаться.

— Я… да, ты права. Все, что со мной было за эти годы… хуже уже не будет.

Анна поймала взгляд Сьюзен.

— Я всю еще люблю его, Сьюзен. Все еще люблю.

Сьюзен бережно обняла подругу.

— Я знаю это, и он тоже знает. Просто, скажи ему это.

— Где он?

— В конференц-зале.

Анна высвободилась из ее объятий и улыбнулась.

— Спасибо тебе, Сьюзен. Я не знаю, что бы я без тебя делала.

Сьюзен лишь улыбнулась в ответ, но в мыслях у нее были лишь Тени, что присутствовали где-то рядом. Неожиданный всплеск горя и стыда захлестнул ее. Она предавала единственного настоящего друга, что был у нее.

Но она знала, что, если бы ей пришлось делать это еще раз, она пошла бы на это без колебаний. Есть вещи, более важные, чем дружба.

* * *

Шеридан всей душой ненавидел дипломатов. Он терпеть не мог обмен бессмысленными любезностями с людьми, которых он раньше никогда не видел, и в чьих глазах лишь его репутация играла роль. Его отец сам был выдающимся дипломатом, и Шеридан рос, постоянно слыша о тонком дипломатическом искусстве, о путешествиях в чужие края и о тамошних странных обычаях. Тогда это казалось ему чем-то недосягаемо прекрасным, и он сказал, со всей самоуверенностью и убежденностью, присущей восьмилетнему мальчику, что он, когда вырастет, тоже будет дипломатом.

Но это было давно, задолго до минбарцев, задолго до Старкиллера. С момента Битвы на Рубеже, ему приходилось бывать на множестве дипломатических аудиенций. Главным образом, потому, что Правительство Сопротивления желало продемонстрировать его представителям иных миров. В таких случаях он чувствовал себя наполовину как застенчивый ребенок, которого просят продемонстрировать перед друзьями родителей свои таланты в рисовании или в игре на пианино, а наполовину, — как жупел. «У нас есть Старкиллер!»

Можно сколько угодно говорить о победе над «Черной Звездой», но она досталась ему лишь благодаря излишней самоуверенности минбарцев, а вовсе не его тактическому искусству или изобретательности. Можно повторять напоминания о Битве у Марса, но там он сражался, ведомый одной лишь чистой яростью, и до сих пор вспоминает это со стыдом. В конце концов, ему до смерти надоели все эти мероприятия, где Правительство то старалось с его помощью произвести впечатление на очередную торговую делегацию, то пыталось добиться союза с кем-нибудь. Шеридан знал, что им никогда и ни с кем не заключить союза. Старкиллер силен, но Минбар сильнее.

Но, несмотря на все это, лорд Рифа заинтересовал его. Шеридан был достаточно хорошо знаком со знатными центаврианами, чтобы понять, что расхожее мнение о типичном представителе центаврианской знати, как о помешанном на власти макиавеллисте, декаденте и коварном интригане, было, как и большинство расхожих мнений, недалеко от истины. Неизменно точные слова, выбираемые им в своей речи, и его меткие комментарии не оставляли сомнений, что на уме и Рифы было что-то большее, нежели политическая борьба за власть. Ему было что-то нужно на Проксиме, и, в особенности, ему было нужно что-то конкретное от самого Шеридана. Но Шеридан не мог сказать наверняка, что же это такое.

О да, у него были свои подозрения на этот счет. Лорд Рифа ни разу не упомянул в разговоре Сатаи Деленн, о которой Правительство не могло ему не сообщить, из чего следовало, что она как-то связана с его тайной схемой. Если, конечно, лорд Рифа не ожидал, что Шеридан подумает именно так, а на самом деле, он хочет добиться кое-чего другого из того, о чем он сказал нарочно, чтобы…

Шеридан бросил это занятие. Попытки думать по-центавриански приводили лишь к головной боли.

Не меньший, если даже не больший интерес, представлял компаньон Рифы — Вир. На первый взгляд казалось, что он способен лишь мямлить извиняющимся тоном, но Шеридан понял, что ни одно слово Рифы не пролетало мимо его ушей. И еще Шеридан заметил у него запонку в виде светлого кружка. Такие же знаки он в свое время видел у Та'Лона и Неруна. Нет, конечно же, в последнее время на Центавре стали довольно популярны минбарские фасоны и всякие штучки-дрючки, но верно было также и то, что Г'Кар имел очень широкий круг информаторов и сторонников. Вероятно, среди них были и центавриане. Вир, по всей видимости, заметив направление взгляда Шеридана, затеял с ним беседу в чрезвычайно выспреннем стиле, в которой он пару раз намекнул на что-то, имеющее отношение к тому, что им было бы неплохо как-нибудь попозже обсудить вдвоем некоторые проблемы.

Ну что ж, позже, значит позже, а в данный момент, все, что нужно было Шеридану, — это выбраться отсюда и попасть на корабль, чтобы спокойно продолжать следить за коконом… пардон, Кризалисом, где пребывала Деленн. По всей видимости, ей оставалось еще несколько дней, но ему не хотелось рисковать.

Но судьба распорядилась иначе.

Увидев Анну у выхода из конференц-зала, он замешкался и тихо, сокрушенно вздохнул. Последнее, чего ему хотелось — это пьяного скандала. Он постарался пройти подальше от нее, почти не осознавая этого, потому что находиться рядом с ней было слишком тяжело для него. Анна была для него живым напоминанием о том, что он потерял навек.

Но на этот раз все было не так, как он ожидал. Шеридан неожиданно заметил, что ее взгляд совершенно ясен. Он не чувствовал ни намека на запах спиртного. И еще он увидел, что на лице ее лишь тихая печаль. Не в силах оторвать взгляда, как завороженный, он замедлил шаг и подошел к ней.

— Анна, — выдавил из себя он. — Ты как… в порядке?

Он почти всерьез опасался, что это была какая-то иллюзия, которая вот-вот оставит его, или чья-то злая шутка. Но нет… она была трезва. Его чувства кричали ему, что это и есть та самая женщина, в которую он когда-то влюбился, и которую взял себе в жены. Она не была каким-то наваждением, голограммой или двойником. Перед ним была именно она.

Это была настоящая Анна, которая так долго была в плену алкоголя, страха, горя и безнадежности.

— Да. Да, спасибо, — нерешительно проговорила она. И ведь действительно, она выглядела великолепно. Должно быть, она специально привела себя в порядок, а ведь она не занималась этим уже долгие годы. Она не наводила на себя красоту даже до того, как погибла Элизабет, зная, что само лишь ее присутствие делает Джона счастливым. Зная так потому, что он сам говорил ей об этом.

— Прости, что-то не так? — спросил он.

Он не помнил, когда они в последний раз разговаривали нормально. Последняя их беседа, не начавшаяся со ссоры и не закончившаяся ей, состоялась в утро поминовения Элизабет.

— Да нет… — произнесла она с горестной улыбкой. — Впрочем, да. Не так. У нас все не так. Это все я… это… это все мир вокруг….Послушай, мы можем… поговорить? Совсем немножко.

Шеридан прикрыл глаза.

— Видишь ли, я… немного…

Что он может сказать ей? И за каким чертом он должен ей это говорить? Деленн пробудет в Кризалисе еще несколько дней, Дэвиду было вполне по силам пару часов покомандовать кораблем без него, и у них было целых двенадцать часов в запасе, если вдруг появятся минбарцы. Невзирая на то, что Шеридан говорил Кларку, этого времени «Вавилону» и его команде было вполне достаточно для того, чтобы приготовиться к бою. В этом случае, им не останется ничего другого.

Он послал вызов через коммуникатор на «Вавилон».

— Дэвид, это я. Я пробуду тут несколько дольше, чем рассчитывал. Вызывайте меня, если ситуация будет действительно серьезной, и еще я попрошу вас почаще проверять, как там наша гостья.

— Слушаюсь, — донесся из коммуникатора слегка удивленный голос.

Джон поднял взгляд на свою жену — свою жену, — и по его лицу поползла улыбка, робкая и грустная.

— Это было бы здорово, — сказал он.

Он вдруг вспомнил старую-престарую шутку и весело улыбнулся.

— Может быть, я что-нибудь приготовлю для нас двоих?

Анна тихонько усмехнулась в ответ.

— Я не думаю, что это хорошая идея.

Она немножко замялась.

— И, кроме того, допустима ли твоя стряпня в условиях военного времени?

Он хохотнул в ответ.

— Однако же, похоже, что они там терпят твой храп, — добавила она. — И если уж у вас из-за этого не случается ложных тревог, то мне просто нечего сказать.

— Я не храплю.

— Нет, храпишь.

— Нет, не храплю.

Анна улыбалась, и Джон понял, что он тоже улыбается. Она протянула ему свою руку, и он взял ее, осторожно, и все еще боясь поверить, что все это было на самом деле, что та женщина, которую он любил когда-то очень давно, наконец, вернулась. И еще, ему очень сильно хотелось, чтобы вернулся и тот мужчина, который любил ее тогда.

Скоро нападут минбарцы. Деленн собирается выходить из своего кокона в ближайшие дни, Правительство Сопротивления продало душу дьяволу, а лорд Рифа шнырял вокруг, преследуя какие-то свои неведомые цели.

Но все это было сейчас настолько далеко и несущественно. Первый раз за долгие годы, капитан Джон Джей Шеридан, Старкиллер, был рядом с человеком, которого он любил всем сердцем, а также душой и телом, и первый раз за долгие годы, капитан Джон Шеридан позволил вспыхнуть в себе робкой надежде на счастье.

Пусть даже, лишь на очень короткий срок.

* * *

Для Сьюзен сделать все как надо оказалось смехотворно просто. Челноки сновали между «Вавилоном» и планетой постоянно. Они доставляли на корабль запасные части для бортового оружия, инженеров и техников, возили туда и обратно членов экипажа, которые пользовались возможностью бросить последний взгляд на свой дом, который, быть может, им не придется увидеть больше никогда…

Все, что требовалось сделать Сьюзен — это забраться на борт одного из таких челноков и затаиться. По прибытии на «Вавилон» ее встретил человек, который ожидал ее прилета. Это был тот самый надежный источник информации о местопребывании и намерениях Шеридана, благодаря которому вся эта операция стала возможной. Он же рассказал ей, как пройти к нужной комнате так, чтобы ее никто не заметил по пути.

И, как всегда, с ней рядом были Тени.

У двери стояли на страже двое охранников. Один из охранников, по всей видимости, узнал ее, и пребывал в неуверенности, что же делать дальше. С одной стороны, Сьюзен была влиятельным и уважаемым человеком, имевшим тесные отношения с Правительством, которое, фактически, доверило ей участь Проксимы. С другой стороны, у них был приказ — не пускать никого, кроме капитана и командора Корвина, и из него не было никаких исключений.

Сьюзен быстро решила его проблему. Она убила охранника.

Она долгое время тайно тренировалась с минбарским боевым посохом, отобранным многие месяцы тому назад у Деленн, и у нее хорошо получался удар с одновременным раскрытием оружия. Первый охранник умер с проломленной грудной клеткой, даже не успев понять, что произошло.

Его напарница окаменела, увидев это. Мгновение, она не могла поверить в то, что происходит. Но у нее была хорошая реакция. Не такая, впрочем, хорошая, как у Тени, которая материализовалась за ее спиной и тут же буквально распотрошила женщину одним взмахом своей ужасной конечности.

Сьюзен, конечно же, не рассчитывала, что смерть двух охранников останется незамеченной. Но она не собиралась брать ответственность на себя, о, нет! Уж она-то найдет, кого подставить.

Дверь была, разумеется, закрыта и заперта секретным кодом. К счастью для Сьюзен, информатор предоставил ей и код. Дверь открылась, и Сьюзен в сопровождении двух Теней шагнула в помещение. Первое, что она увидела, — это сам Кризалис, озаренный мягким светом свечей. Все остальное было погружено во мрак.

Он помещался вплотную к самой дальней стене комнаты, и в высоту был Сьюзен по грудь. Ей казалось, что внутри него смутно виднеется какая-то человекообразная фигура. Другие чувства Сьюзен убеждали ее, что там действительно кто-то есть.

Когда она увидела его, первой ее мыслью было: «Как это прекрасно!»

Но она тут же напомнила себе, что красоту можно было легко приписать таким вещам, как минбарские корабли или ворлонцы, а ее друзей, спасителей человечества, только лишь боялись и проклинали.

Красота — вещь субъективная.

Сьюзен подошла к Кризалису, держа наизготовку посох, выпачканный в крови убитого охранника. Замахнувшись, она ударила им по оболочке. Стенка Кризалиса надорвалась и повисла клочьями. Сьюзен ударила еще раз, и еще, и…

Тело вывалилось из Кризалиса наружу. Сьюзен смотрела на Деленн, голую, распластанную на полу. Что бы там не делал с ней Кризалис, процесс не был завершен, и теперь она представляла собой курьезную помесь земной женщины и минбарки. Деленн тяжело дышала, со стоном втягивая в себя воздух. Сьюзен решила, что она, должно быть, не теряла сознания, находясь в Кризалисе.

— Свет, — приказала Сьюзен, и комнату залило белое сияние.

Деленн скорчилась, пытаясь закрыть глаза руками, издавая тихие, жалобные стоны.

Тени зашипели и зажужжали, недовольные, что их союзница мешкает.

— Добро пожаловать в наш мир, Сатаи Деленн, — медленно проговорила Сьюзен. — Из Тьмы…

Деленн глядела на нее. Она узнала.

— К Свету.

Глава 3

В наши цепи мы заковываем себя сами.

Маркус не знал, кто сказал эту фразу раньше всех. Но звучало очень по-диккенсовски. Расхаживая взад и вперед по комнате, нежданно-негаданно ставшей его тюрьмой, Маркус чувствовал себя отягощенным оковами, в точности, как дух Марли, явившийся Скруджу, чтобы предостеречь его от чрезмерного эгоизма.

Если бы у Маркуса был свой Марли, может быть, он и не оказался бы тут. Его свободу не ограничивали никакие физические оковы, но его духовных пут ненависти было достаточно, чтобы сковать целую армию. И в этом почти никто не был виноват, кроме него самого.

Ненависть к своему брату Джозефу, который всю жизнь был для Маркуса недосягаемым идеалом. Ненависть к жене Джозефа, Кэтрин, первой и самой большой любви в его жизни. Ненависть к самому себе, за то, что так ни разу и не сказал ей об этом. Снова ненависть к самому себе, за то, что посмел выжить в катастрофе, в которой они оба погибли. Ненависть к пьянству, которое, чуть было, не погубило его, и опять к себе, за то, что он смог допустить такое. Ненависть к Теням, которые испепелили его родину. Ненависть к нарнам, не сумевшим остановить их. Ненависть к минбарцам, из-за которых его планета досталась нарнам.

Ненависть к капитану Шеридану, который спас Маркуса. Ненависть к Сатаи Деленн, которая не спасла его. Ненависть к советнице На'Тод и Ха'Кормар'А Г'Кару, которые знали о Тенях и не делали ничего, а также за то, что и та, и другой рассказали ему о них, и теперь он стал частью их игры.

Ненависть к Лите, посмевшей влюбиться в него. Ненависть к себе за то, что позволил ей это. Ненависть к Сьюзен, которая повернула все дело так, что теперь охотником была она, а жертвой — он. Ненависть к себе, за собственную бестолковость. Ненависть к капитану Шеридану, который отправил его сюда. Ненависть к себе, за то, что не оправдал доверия капитана.

Ненависть, ненависть, и каждый ее объект — еще одно звено в тяготящей его цепи. И каждое звено тянет за собой еще большую ненависть к себе самому.

Маркус не знал, что же такое было на уме у Сьюзен, из-за чего она сочла необходимым запереть его тут. Но он четко понимал, что не он был главной ее мишенью. Просто, он был помехой у нее на пути.

К счастью, Маркус был подготовлен к такого рода неожиданностям. Сьюзен сорвала коммуникатор с его руки, перед тем, как швырнуть его сюда, но у него был другой, надежно спрятанный в складках одежды. Он достал его и попытался выйти на связь с Шериданом, но ответа не получил, — индикатор даже не показывал, что вызов дошел до него. Маркус подумал, не капитан ли был центральным пунктом планов Сьюзен. Попытка вызова командора Корвина провалилась точно таким же образом. После еще нескольких попыток, он понял, что не может выйти на связь ни с кем на «Вавилоне». Было несколько возможных объяснений этому факту: коммуникатор сломан, в этой комнате коммуникатор не мог соединиться с системой, всякая связь с «Вавилоном» была прервана, или… или на борту корабля были одни лишь трупы.

Ни один из вариантов не предвещал ничего хорошего. Он не был уверен, сможет ли он войти в контакт хоть с кем-нибудь на поверхности Проксимы, но сейчас здесь был лишь один человек, которому, вернее, которой, он доверял полностью, но… с ней он не станет разговаривать ни за что, — стыд и груз ненависти не давали ему сделать этого.

Лита Александер была лишь одним из звеньев в его цепях ненависти, и он смертельно боялся дать ей понять это. Он полагал, что если она узнает об этом, если увидит его истинное лицо, то непременно отвернется от него, и он потеряет единственный свет своей жизни.

Поэтому он предпочел ждать. Маркус терпеть не мог ждать, но больше всего его грызла злость на себя за то, что он имел глупость попасть в такую ситуацию.

Еще одно звено в бесконечной цепи.

* * *

— Добро пожаловать в наш мир, Сатаи Деленн. Из Тьмы, — к Свету.

Сьюзен ощущала на себе взгляд Деленн. Эти глаза могли сиять как звезды, невиданной яростью или страстью невероятной силы, но сейчас на нее смотрели пустые, бессмысленные глаза младенца.

Сьюзен не имела представления о том, что Кризалис делал с Деленн, — было ли это полным генетическим преобразованием, или же лишь изменением внешнего вида. Стала ли бы она неотличимой от человека, или каким-нибудь получеловеком, или чем-нибудь еще? И к чему привело то, что Сьюзен вскрыла Кризалис преждевременно?

Она не знала, но это совершенно не интересовало ее. Все, что Сьюзен оставалось сделать — это убить Деленн, и все ее проблемы, наконец-то, отпадут. Та сила, что толкала Шеридана против Теней, исчезнет, а счастье, которое он вновь обретет вместе с Анной, затмит собой его желание продолжать борьбу. Но когда Сьюзен подняла посох — тот самый посох, что когда-то принадлежал Деленн, — она вдруг заколебалась.

Деленн лежала на полу полностью обнаженная, явно мучимая болью, беспомощная как ребенок, и взгляд ее говорил о том, что в психическом смысле она стала именно ребенком.

Сьюзен рассмотрела ее повнимательнее. Костяной гребень на голове Деленн был на месте, лишь стал чуть меньше, но ниже его середины теперь проходила щель, из которой струились длинные черные волосы. Уши Деленн остались там, где они располагаются у минбарцев — ниже, чем у землян, но гребень над ними был приподнят выше. Голова и тело Деленн стали меньше и тоньше, и выглядели почти по-земному, но ее глаза… такими глазами мог смотреть только ребенок.

Деленн мигнула и прошептала одно слово. Это прозвучало отчасти как смутное воспоминание о чем-то из далекого прошлого, отчасти так, будто она говорила о новой игрушке.

— Тени.

Двое Теней за спиной Сьюзен, очевидно, решили, что раз их агент бездействует, то действовать должны они. Они ринулись вперед, к Деленн. Сьюзен отступила назад и застыла в предвкушении зрелища.

Ощущала ли Деленн то же самое, когда ее флот бомбил Землю? Получала ли она тогда удовольствие, глядя на то, как нашалившего ребенка убивали насмерть умные и всезнающие взрослые?

Деленн глядела на то, что двигалось к ней, и ее глаза расширились как у любопытного ребенка, но вдруг… что-то проснулось в ее памяти, и она встрепенулась.

Деленн откатилась по полу в сторону от нападавших Теней и ухватилась за край разбитого Кризалиса. Казалось, это прикосновение вдохнуло в нее жизнь, пусть даже и ненадолго.

Сьюзен внезапно выгнулась дугой и рухнула на пол, мысленно крича от дикой боли, ворвавшейся в ее черепную коробку.

— О, нет, — прошептала она. — Нет, только не это. Не… это.

Где-то рядом был телепат, она поняла это мгновенно.

Казалось, что это ощутила и Деленн. Она медленно, нерешительно подняла голову. Что двигало ею — любопытство, надежда, или она тоже чувствовала боль?

— У нас нет… времени… — прохрипела Сьюзен, крепко обхватив ладонями голову. — Убейте ее… сейчас же.

Тени и сами были того же мнения.

* * *

Трех слов оказалось достаточно, чтобы Лита Александер ощутила опасность. Эти слова были сказаны в тот момент, когда, — хотя Лита и не знала этого, — Сьюзен Иванова зашла в челнок, отправлявшийся на «Вавилон». Их произнес голос внутри нее, имя которому было Кош.

— Ты ей нужна.

Лита не нуждалась в уточнении, кому она нужна. Уже многие месяцы она чувствовала незримую связь с Сатаи Деленн — с того самого момента, когда она в первый раз просканировала ее. Что-то очень важное протянулось между ними тогда. Чувство взаимопонимания и близости. И еще был Кош.

Неизъяснимый страх преследовал Литу весь этот день. Она не видела Маркуса уже пять дней, хотя она редко думала о ком-то другом. Ей снились кошмарные сны, — в них черное облако окутывало Проксиму, а Сьюзен Иванова торжествующе смотрела на то, как происходит. Целый день Лита чувствовала себя раздраженной, напуганной и уставшей.

А теперь еще это.

Она немедленно попыталась связаться с кем-нибудь на «Вавилоне». Ей вдруг стало неприятно при мысли о разговоре с Шериданом, так что первым делом она вызвала командора Корвина. Он вежливо выслушал ее и сообщил, что Деленн находится под охраной двоих самых ответственных сотрудников местной Службы Безопасности, которым дан приказ не впускать никого до возвращения капитана. Нельзя сказать, чтобы он совершенно не воспринял ее опасения всерьез, просто он был очень занят. Где был сам Шеридан, у Литы не было ни малейшего представления, но ей не так уж и хотелось узнать об этом.

Ей оставалось только связаться с шефом Службы Безопасности «Вавилона», который также очень вежливо выслушал ее, и заверил, что займется этим вопросом лично.

По идее, после этого она должна была успокоиться. В конце концов, «Вавилон» ведь был их епархией, а не ее. Она и была-то там всего один раз. Но, тем не менее… Присутствие Коша неотступно ощущалось в ее сознании, и она направилась к стартовой площадке челноков.

Для нее, так же, как и для Сьюзен, попасть на челнок, идущий на «Вавилон», оказалось просто. Пусть Лита и не была такой важной персоной, как Сьюзен, но зато она смогла получить прямое разрешение командора Корвина, чтобы попасть на корабль. В причальном отсеке ее встретил мистер Аллан. Он начал говорить ей, что все в порядке, что он только что проверял ту комнату, и что в нее никто не входил и никто не выходил оттуда.

Возможно, Лита и поверила бы ему, но голос Коша внезапно перешел в крик:

— Это Тьма!

Теоретически, телепат способен заставить человека думать по-другому. Лите доводилось видеть такое пару раз, когда она служила в интернатуре Пси-корпуса. Подмена мыслей, внутренних ориентиров и даже памяти человека была любимым средством в арсенале агентов Пси-корпуса. Но Лита ни разу не осмеливалась проделать нечто подобное сама. Если, конечно, не считать маленьких, безобидных экспериментов, которые она обычно ставила, когда ей надо было чего-нибудь добиться — пройти мимо охранников Службы Безопасности к Маркусу, например. Но теперь, ясно осознавая, что ставка очень высока, она рискнула и вторглась в сознание Зака.

— О да, конечно, — сказал он. — Пойдемте, я провожу вас туда.

И он повел ее к комнате, где находилась Деленн. Лита не имела возможности и не стала заменять его личность, — Зак должен был стать прежним максимум через несколько минут, но пока она удерживала его, и сердце ее билось все быстрее и быстрее. Она ощущала страх Деленн, но было в ее мысленной ауре что-то необычное. Лита не понимала, что же случилось с Деленн, но она чувствовала, что ей больно.

Первое, что она увидела у дверей комнаты Деленн, это тела убитых охранников. Все вокруг было залито кровью, — у одного грудная клетка была выворочена наружу, другая лежала, разрубленная чем-то почти пополам. Зак молча уставился на это, а Лита содрогнулась от ужаса, потеряв телепатический контроль над ним. Но это уже не имело значения. Она видела кровь, она видела трупы, и она чувствовала поблизости Теней.

Лита ворвалась в комнату, и одного взгляда на эту ужасную сцену ей оказалось достаточно, чтобы понять, что происходит. Съежившаяся Деленн, стоящая рядом с ней Сьюзен и… двое существ, будто выползших из невероятно жуткого сна. Сьюзен вздрогнула и отступила назад, на ее лице была паника, граничащая со смертельным ужасом. Эти… существа (при их виде голос Коша загрохотал в ее сознании с невиданной силой) тоже повернулись и двинулись прочь. Деленн нерешительно подняла голову.

Сьюзен отчаянно ринулась вперед, целясь посохом в Литу, которая скользнула вбок, уходя из-под удара. Действуя под властью инстинкта, — или, может быть, ворлонца, — Лита ответила ударом на удар. Всплеск боли захлестнул Сьюзен, и та издала ужасный крик, гораздо более протяжный и громкий, чем можно было ожидать после такого короткого импульса, и, оттолкнув Литу, бросилась прочь из комнаты. Лита обернулась, чтобы посмотреть на двух паукообразных существ, но те исчезли, как будто их никогда здесь и не было. Она отчаянно вперилась в комнату своим внутренним взором, и внезапно ощутила присутствие чего-то невероятно древнего, чуждого, устрашающе властного, что заставило ее мысленно отпрянуть прочь. Она вдруг почувствовала себя маленькой, слабой и бессильной. Ей захотелось рухнуть на колени.

Но ощущение быстро прошло, и Лита двинулась вперед, к Деленн, которая по-прежнему лежала на полу, свернувшись калачиком. Лита прикоснулась к ней, повернула ее голову, и ее глаза встретились с сияющими бриллиантами глаз Деленн.

Которые теперь были мутными и пустыми.

— Кто… ты? — прошептала Деленн. — Кто… я… такая?

Лита ничего не сказала. В мыслях у нее сквозила пустота. Она положила голову Деленн на свои колени и позвала Зака. Шеф Службы Безопасности осторожно заглянул в комнату. Бледность его лица и другие признаки говорили о том, что ему очень нехорошо.

— В чем…? — язык не слушался его. — Что…?

— Найди ее, — рявкнула Лита, отдавая приказ так, будто всю жизнь только этим и занималась. — Нельзя, чтобы она ушла.

Зак сделал над собой усилие, чтобы воспринять ее слова.

— Слушаюсь, мадам, — ответил он. — Э… может быть, мне также лучше будет вызвать доктора Кайла?

Доктора? Лита поглядела на Деленн. Да, конечно же, ей нужен врач.

— Да, и еще вызовите командора Корвина или… капитана Шеридана.

— В этом нет необходимости, — произнес знакомый голос.

Взглянув в сторону двери, Лита увидела, как вошел Корвин в сопровождении двоих охранников.

— Тем двоим был дан приказ каждые полчаса докладывать, что все в порядке. Когда они не вышли на связь, я понял, что дело неладно, и пришел. Что здесь произошло?

— Она умирает, — почти выкрикнула Лита. — Позовите доктора.

Корвин посмотрел на нее, потом опустил взгляд на Деленн. Он включил свой коммуникатор.

— Доктор Кайл, требуется медбригада в комнате 99, блок Бета, уровень 35, срочно. Мистер Аллан, мне кажется, вам есть, чем заняться.

Зак вытянулся в струнку.

— Да, сэр.

Он еще раз поглядел на Литу и вышел, забрав с собой двух охранников, приведенных Корвином.

— Так вы расскажете мне, что же здесь произошло? — спросил Корвин Литу. — Или я должен обо всем догадаться сам?

Лита поглядела на него.

— Я… я точно не знаю, что тут произошло.

— Похоже, что ваши подозрения оправдались. Можете вы сказать мне, отчего они возникли?

— Это было… чувство. Сложно объяснить. Я просто знала.

— Вот и жди нормального ответа от телепата, — пробормотал он. — А что… с ней?

Он внимательнее поглядел на Деленн, и выпучил глаза от изумления. Лита осторожно перетащила ее на кровать, наклоненную по минбарскому обычаю, и прикрыла ее простыней, которая лежала там совершенно по-земному. Деленн слегка поежилась, но ничего не сказала.

— Господи Боже, что с ней?

— Я не… я не могу объяснить это, я сама точно не знаю.

— Смешно. Обычно я так всем говорю. Итак, полагаю, ваши чувства не могут подсказать, где сейчас находится капитан?

— Нет, и меня это совершенно не интересует.

— А меня — да. Я не видел его со вчерашнего дня. И мне это не нравится. Совершенно не нравится.

* * *

А в это время капитан спал. Первый раз за долгие годы спал тихим, мирным сном без сновидений.

На этот раз он не бодрствовал допоздна, вонзая взгляд в темноту, и забивая сон эрзац-кофе. Перед его мысленным взором не вставала Земля, такой, какой он видел ее в последний раз. Его не мучили нескончаемые кошмары, в которых минбарцы наступали и наступали, а он был не в силах остановить их, а миллиарды голосов выкрикивали его имя.

Ничего этого не было, а был тихий, мирный сон без сновидений. Сон человека, который, наконец-то, обрел свое счастье.

Анна смотрела на своего спящего мужа и улыбалась. Она протянула руку и погладила его волосы. Он невнятно пробормотал что-то и повернулся на бок. Она тихо поднялась с кровати и еще раз поглядела на него, продолжая улыбаться.

Она глядела на него уже много часов. Ей никак не удавалось заснуть — годы безудержного пьянства брали свое. Ей было трудно засыпать, ничего не выпив, но она не желала возвращаться к прежним привычкам. То и дело ее охватывало сильное желание, но сейчас она ни за что не станет потакать ему.

Уже целых два года — с момента смерти их дочери Элизабет во время нападения минбарцев на Орион 3, Анна и Джон жили в сумеречном, призрачном мире. Она залезла в бутылку, а он залез в «Вавилон». И никто из них за все это время ни разу не покидал своего избранного убежища. Даже если они и встречались, их мысли были там же, где обычно.

Наконец-то, в эту ночь, они повстречались по-настоящему.

Анне и раньше приходилось видеть своего мужа спящим. Так было несколько раз в то время, когда они только поженились, и она не могла заснуть. Их постоянно преследовала разлука, но, при каждой своей встрече, они старались насладиться друг другом на месяцы вперед. Она много раз видела, как маска злобы, беспокойства и опасений спадала с лица Джона, когда он засыпал. Во сне он как будто вновь становился таким же юным и восторженным, как в тот раз, когда Элизабет впервые познакомила их больше десяти лет тому назад.

Она помнила, как они сидели вдвоем в саду его отца. Они смотрели вокруг и… были просто счастливы. И аромат апельсинового цвета был так прекрасен тогда. Она часто разбрызгивала по комнате духи с этим запахом. Главным образом, для того, чтобы отбить запах нарнского вина, но также и в память о том времени. Страшнее и печальнее всего было то, что она уже никогда не сможет погулять с маленькой Элизабет в том саду. И Элизабет, и тот сад теперь перестали существовать. Навсегда, оставшись лишь в их памяти…

И во снах.

Анна посмотрела на коммуникатор Джона, лежавший там же, где тот оставил его. Слишком часто в прошлом дела мешали им побыть вдвоем. Теперь этого не случится.

Он продолжал спокойно спать, когда Анна отключила коммуникатор.

Пусть хоть весь мир рушится, но она не позволит ему прервать их краткий миг счастья. Наконец-то, Джон и Анна Шеридан были вместе, и только это имело значение.

Миру просто придется пожить некоторое время без них двоих.

* * *

— Для них же лучше, если это окажется действительно чем-то важным, — бормотал себе под нос лорд Рифа, устраиваясь в конференц-зале. Здесь собрались все члены Правительства Сопротивления, за исключением президента Крэйн, которая была по-прежнему больна. Рифа стал оглядывать участников этого непредвиденного ночного совещания.

Вице-президент Кларк смотрел затуманенным взглядом, как будто только что проснулся. Он часто помаргивал и широко зевал, и приставал с разговорами ко всякому, кто готов был его слушать, но благодарных собеседников не находил.

Какое-то замечание генерала Такашимы привлекло внимание Кларка. Они начали говорить о чем-то, касающемся не то лейтенанта, не то посла Ивановой, о которой Рифа много слышал, но с кем ему так до сих пор и не удалось встретиться. То, что он слышал, представляло интерес, и Рифа размышлял насчет того, как вся эта информация понравится Синевалу. К сожалению, эти двое разговаривали слишком тихо, и Рифа был вынужден обратить свое внимание на других людей.

Мистер Уэллс был как огурчик. Похоже, ему не пришлось просыпаться среди ночи, так как он вообще не ложился спать. Он наблюдал за окружающей обстановкой, и выглядел очень заинтересованным. Рифа почувствовал в нем человека своего сорта, всегда внешне спокойного и молчаливого. Многие недооценивали таких людей. Но не Рифа. За Уэллсом нужен глаз да глаз.

Но это ни в коей мере не относилось к генералу Хейгу. Его лицо было осунувшимся и изможденным. Он тоже явно не спал этой ночью, но, в отличие от Уэллса, его усталость была совершенно очевидна. Хейг, фигурально выражаясь, стоял на краю обрыва, а упадет он с него, или полетит ввысь, Рифу совершенно не волновало.

И все же, он не был так уж сильно зол, что его вытащили ночью из постели. Рифа торчал на этом пустыре вот уже пять дней, и лишь пару ему сквозь зубы было сказано что-то о Сатаи Деленн. А ведь он прилетел сюда именно из-за нее. Синевал, как и весь остальной Серый Совет, желал знать, что тут с ней происходит. Любую информацию, которую он сможет добыть, можно будет с легкостью использовать так, чтобы это принесло выгоду Синевалу, равно как и самому Рифе, но, для начала, эту самую информацию следовало получить. А все, что ему было известно на данный момент, это то, что минбарка находится на борту «Вавилона», корабля Шеридана. Меньше, чем ничего.

И, как будто этого было недостаточно, куда-то запропастился Вир. Тупорылый кретин! Его никогда не было, когда он был нужен. Когда Рифа, окруженный славой и почетом, возвратится на Приму Центавра, и воссядет на императорский трон, у него будут гораздо более смышленые и расторопные слуги, уж это-то наверняка.

Дверь зала открылась, и Рифа с интересом посмотрел на вошедшую женщину. Она выглядела слегка растрепанной и прихрамывала, но ее властность и сила сразу бросалась в глаза. Он решил, что ее можно счесть вполне красивой, но его нелегкий опыт отношений с собственной женой (у которой было много отвратительных качеств, но к внешности сказанное ничуть не относилось), заставлял его относиться к красивым женщинам с предубеждением. Им нельзя доверять. В общем-то, то же самое можно сказать и про уродливых женщинх.

— Посол Иванова, — заговорил Кларк. — Что происходит? Это вы пожелали, чтобы мы собрались здесь в такой час?

— Да, господин вице-президент, — задыхаясь, ответила она. — Я прошу прощения, если это доставило кому-то неудобства, но это очень важно.

Она замолчала, чтобы отдышаться.

— Сатаи Деленн… только что…

Ей снова перехватило дыхание, но было сразу видно, что она заметила, как Рифа весь обратился в слух. Сатаи Деленн? Рифа заметил, как на него тут же взглянули некоторые из присутствующих, и понял, что им не хотелось бы, чтобы он услышал то, что будет сейчас сказано.

— Она… я не знаю, как лучше выразиться. Вот. Взгляните на эти снимки. Я думаю, что это доказывает все.

Она положила на стол маленький аппарат и включила его. Рифа узнал в нем примитивное голографическое устройство для записи и воспроизведения изображений. Необходимая вещь в арсенале политика.

Даже он вздрогнул, когда увидел появившуюся перед ним голограмму. Двое мертвых землян. Везде вокруг была кровь. Вообще говоря, чистоплотных убийств не бывает. Но даже Рифа, настоящий мастер политических убийств, был поражен чудовищностью этой расправы. С другой стороны, может, в этом-то и была вся соль.

— Это сделала Сатаи Деленн, — твердо заявила Иванова. — Этим людям было поручено охранять ее.

— Где сейчас находится Деленн? — спросил Кларк.

— И как вам удалось получить это? — добавила Такашима.

— Полагаю, что сейчас она на «Вавилоне». Я не думаю, что она убила их с целью совершить побег.

— Тогда для чего? — задал вопрос Кларк.

— Вот для чего.

Иванова сделала что-то с аппаратом, и изображение сменилось другим. Теперь перед ними была женщина, похожая на минбарку и на землянку в одно и то же время. Рифа поразился увиденному. Он и не думал, что такое возможно. И тут ему в голову пришла другая мысль.

Что Синевал скажет об этом?

— Она взяла у них образцы ДНК, — сказала Иванова. — Она попыталась превратить себя в человека. Зачем, я не знаю, но, по всей видимости, это оказалось не так просто, как она думала. Она убила двоих охранников, забрала их ДНК и сумела адаптировать ее к своей собственной, или что-то в этом роде.

— Если минбарцы смогут превращаться в людей, — заговорил Хейг, — подумайте, чем это может кончиться. Неужели они достигли такого высокого технологического уровня?

На его лице смешались потрясение и страх.

— Очевидно, что так, — сказал Кларк. — И она все еще на «Вавилоне»?

— Я полагаю, что да.

— Могу я спросить, как вам удалось узнать об этом? — неожиданно вмешался Уэллс.

— Я… отправилась на «Вавилон», чтобы обсудить некоторые вещи с капитаном Шериданом, — начала отвечать Сьюзен. — Его не было в рубке, так что, я подумала, что он, должно быть, у Сатаи Деленн. Он в последнее время очень часто бывал у нее. Я пришла к ее камере и увидела то, что я только что показала вам.

— И вы отыскали капитана Шеридана?

— Нет.

— А командора Корвина?

— Тоже нет.

— Тогда у нас возникает несколько очень интересных вопросов, — пробормотал Кларк. — Знали ли об этом заранее Шеридан и его старший офицер, и где они находятся сейчас? Мистер Уэллс, прошу вас доставить их обоих сюда, чтобы мы смогли обсудить с ними этот вопрос. И пошлите кого-нибудь из ваших людей на «Вавилон». Войдите в контакт с тамошним начальником Службы Безопасности и выясните все, что можно выяснить. Столь существенное нарушение безопасности в такое время чревато грозными последствиями. Даже если бы это было следствием простой некомпетентности, это было бы уже очень плохо. Я боюсь даже думать о том, что за этим может стоять что-то более серьезное. Ваша задача ясна, мистер Уэллс?

— Так точно, господин вице-президент.

— Простите, сэр, — вмешалась Такашима. — Должны ли мы поставить в известность президента?

— В этом нет необходимости, генерал. Она слишком больна, чтобы с нашей стороны было удобно беспокоить ее подобными вещами.

Рифа еще раз оглядел всех, кто окружал его. Он полагал, что сообщение с просьбой прийти сюда ему послала Иванова. Но почему она сделала это? Когда он посмотрел на нее, она почувствовала его взгляд, и обернулась. Он ответил ей легкой улыбкой.

Да, никаких сомнений. Она хороша. Очень хороша. Не настолько, как центаврианка, но, в конце концов, она всего лишь земная женщина.

* * *

— Итак, доктор, что можно сказать?

Доктор Кайл оторвался от той, что спала на койке в Медлабе.

— Я не знаю, что можно сказать, командор, — медленно проговорил он. — Ее ДНК не похоже ни на что из того, что мне приходилось видеть. Смесь земной и минбарской. И смесь не очень хорошая.

— Она не закончена, — прошептала Лита, стоявшая рядом с Деленн.

— Что? — удивился Корвин. — Что вы можете знать об этом?

— Я не знаю. Я просто принимаю ее разрозненные мысли. Слово «Кризалис» и чувство… незавершенности. Что бы она ни делала, ей не удалось закончить этого.

— Хорошо, так что же вам удалось узнать, изучив тот кусок этого… Кризалиса, который мы принесли вам?

— Боюсь, что ничего, командор.

— Ничего?

— Он распался еще до того, как я приступил к его изучению. Он просто растаял.

— О, Господи! Ну почему я проснулся этим утром? И почему я не стал мусорщиком, как хотела моя мама?

— Командор, — сказал Кайл, и Корвин тут же замолчал.

Было в этом чернокожем враче что-то от школьного учителя. Корвину хотелось пробормотать что-нибудь вроде «простите, сэр», пойти к доске и написать на ней в наказание сто строчек.

— Что касается Деленн, я не могу привести объяснения того, что произошло с ней. Ее ДНК в данный момент, по всей видимости, стабильна, но химические процессы в ее теле очень плохо согласованы. Она может в любой момент потерять сознание, или перестать дышать, или у нее случится остановка сердца.

— Чудесно. А как насчет ее… умственных способностей?

— Как у маленького ребенка, — сказал Кайл. — По крайней мере, в данный момент. С тех пор, как ее доставили сюда, она не сказала ни слова. Данные ее мозга… очень странные, если не сказать сильнее. Я не имею понятия, временное это состояние, постоянное, естественное или какое-нибудь еще. Ни один вид анализа не применим к ней, командор.

— Вы можете просканировать ее? — обратился Корвин к Лите. — Попытаться найти там… что-нибудь?

— Нет, — ответила она. — Сканирование без разрешения запрещено законом.

— Раньше это вас не останавливало.

У Литы на счету было несколько выговоров за неадекватное использование телепатических способностей.

— Нам нужно узнать, что с ней случилось.

— Кризалис. Это все, что я могу сказать вам. Командор, я не буду сканировать ее, и вы не сможете меня заставить делать это.

Корвин устало потер глаза. Он был совершенно измотан, выжат, и вообще, управлять всем и вся на космическом корабле было не его работой. Где же, черт возьми, капитан?

Его коммуникатор пискнул.

— Корвин слушает. Это вы, капитан?

— Боюсь, нет, сэр, — раздался голос Зака. — От него пока ни слуху, ни духу. Тут кое-что другое.

— Вы нашли Сьюзен?

— Нет, сэр, все совершенно иначе. Мистер Уэллс прилетел сюда со своими собственными сотрудниками. Правительство знает о том, что произошло. Они дали ему приказ взять Сатаи Деленн под стражу и перевезти ее на поверхность планеты, и еще, они желают, чтобы вы с капитаном сами доложили Правительству… э-э-э, ситуацию.

Корвин закрыл глаза. А он-то осмелился понадеяться, что хуже уже не будет.

* * *

— Что?

— Вы слышали, что я сказал, командор Корвин. Правительство Сопротивления желает видеть вас, капитана Шеридана и находящуюся в вашем распоряжении заключенную. Немедленно.

— А если минбарцы явятся, пока Правительство Сопротивления будет смотреть на нас, тогда что? Мистер Уэллс, их что, совсем не беспокоит минбарская угроза?

— У меня есть инструкции, командор Корвин. Как я понимаю, мистер Аллан занялся расследованием произошедшего здесь инцидента?

— Да, и, на мой взгляд, он отлично с этим справляется. Мы не нуждаемся…

— В чем вы нуждаетесь или не нуждаетесь, значения не имеет. Я и мои люди собираемся помочь мистеру Аллану с этим вопросом.

— Вы не имеете права на это.

— Командор Корвин. Действия высшего офицерского состава этого корабля были следствием, в лучшем случае, некомпетентности, а в худшем — измены. И не только в отношении этого инцидента, а уже долгое время.

— Мы управляем этим кораблем так, как считаем нужным…

— Это вы будете объяснять Правительству Сопротивления. Я уверен, что если то, что вы утверждаете, — правда, то вам не о чем беспокоиться, командор.

— А кто же будет отвечать за корабль, пока я буду находиться на планете?

— Экипаж вполне способен справиться со своей работой в течение нескольких часов.

— Но…

— У меня есть прямой приказ Правительства Сопротивления, командор. Вы, капитан Шеридан и минбарка должны быть доставлены на специальное заседание Правительства немедленно.

— Деленн не может двигаться. Состояние ее здоровья…

— Не имеет значения. Вы будете поступать согласно приказам высшего командования. Вам это ясно, командор?

— Так точно.

— Вот и хорошо. К чему тогда этот ваш враждебный тон? И, тем не менее, у меня остался к вам один вопрос. Где капитан Шеридан?

* * *

Капитан Шеридан медленно просыпался. Он потянулся и открыл глаза. На один краткий миг он изумился. Это была не его каюта на «Вавилоне». Он находился в своей квартире в Главном Куполе. Точнее, в квартире Анны. Это она жила тут. Он не мог припомнить, чтобы ему самому приходилось проводить тут больше пятнадцати минут за один раз.

Анна сидела рядом с ним на кровати. Она улыбалась.

— Доброе утро, — сказала она.

— Анна, — промямлил он в удивлении.

Она была… она была прекрасна. Она была счастлива.

— Анна…

— Если бы ты произнес какое-нибудь другое имя, я бы страшно разозлилась, — сказала она, смешливо повращав глазами. — Я люблю тебя, Джон.

Пелена сна постепенно спадала с него, и он вспомнил прошлый вечер. Она подошла к нему после того совещания Правительства, где был лорд Рифа. Она… она была в точности, как та, прежняя Анна. Она приготовила ему что-то поесть, — немного, еды на Проксиме вообще было мало, но вот если бы он взялся за готовку, вкус бы получился просто ужасным. Они долго говорили друг с другом, — о прошлом, о будущем, об Элизабет. Шеридан не чувствовал себя виноватым. Его коммуникатор был при нем, и, если бы что-то случилось, Дэвид непременно вызвал бы его. Пока они ели, он чувствовал себя совершенно необыкновенно, почти как во сне. Несколько лет назад он сказал себе, что ни ему, ни Анне уже никогда не стать такими, какими они были прежде. Война, смерть Элизабет, гибель Земли… всего этого было просто слишком много для них. Джон наблюдал, как Анна все дальше и дальше уходит в собственный мир, и он не мог, — или не хотел, — остановить ее. Он знал, что и сам страдает абсолютно тем же самым недугом. Он не перестал любить ее, но вера в то, что они смогут быть счастливы снова, давно покинула его.

Эта ночь стала чудесным потрясением для него. Целых несколько часов, он был, наконец-то, счастлив. Они оба были счастливы.

— И я люблю тебя, — прошептал он, глядя, как улыбка озаряет ее лицо. Она была так прекрасна.

Внезапно он моргнул.

— Который час?

— Шесть, или около того, — сказала она. — Ты всегда встаешь так рано.

— Но… о, Боже, а как же корабль, Де… — он чуть было не произнес имя Деленн, но вовремя спохватился. Так много изменилось за одну ночь, и теперь он не хотел рисковать. Он огляделся в поисках своего коммуникатора, и увидел его, лежавшим на столе.

— Джон, неужели они не могли обойтись без тебя всего одну ночь?

— Есть еще минбарцы, есть… — (Кризалис).

— За это время могло случиться все, что угодно.

Он взял коммуникатор и с ужасом увидел, что тот был выключен. Он метнул взгляд на Анну.

— Я просто хотела, чтобы мы были одни, — прошептала она. — Я… я не хотела потерять тебя снова.

Ее улыбка пропала, и Джон вдруг ощутил необыкновенную нежность. Он перебрался через постель и прижал ее к своей груди. Она положила свою голову ему на плечо. Он чувствовал прикосновение ее волос к своей щеке. Он любил ее. Он всегда любил ее.

Не торопясь, он включил коммуникатор, и вызвал на связь Корвина.

— Есть что-нибудь новенькое, Дэвид? — спросил он.

— Капитан, да где же вас черти носят!?

И, запоздалое:

— Сэр.

— По постели, — медленно ответил Шеридан, услышав смешок Анны. — Я прошу прощения. Там, наверху, все в порядке? Ничего… необычного?

— Единственное, что тут осталось из обычного, это то, что все летит к чертям. Нас обоих требует к себе Правительство Сопротивления. Это очень серьезно. И еще им нужна Сатаи Деленн.

— Деленн? Но… — (Она ведь еще в Кризалисе, так ведь? Она не собиралась выходить оттуда так рано. Я сказал ей, что буду рядом с ней. Я обещал ей, что буду рядом!)

— Боже мой, Дэвид, что случилось?

— О, Господи. Капитан, Правительство приказало нам явиться всем троим, как штык. Они все объяснят. И вам это не понравится.

— Я… все ясно. Я буду в конференц-зале. Отбой.

Шеридан обернулся, чтобы посмотреть на Анну.

— Я слышала, — вздохнула она. — Всегда что-нибудь случается, правда?

— Да. Прости меня.

— Не нужно. Это твоя работа… Я тут, наверное, займусь чем-нибудь, пока тебя не будет. Но… пожалуйста, возвращайся ко мне, Джон. Мы так долго не были вместе.

— Обязательно.

Он поцеловал ее и еще раз прижал к себе, как бы боясь, что, если отпустит, то потеряет уже навсегда. Он вдруг вспомнил свое видение на Вавилоне 4. Многое из того, что случилось тогда, уже подернулось туманной дымкой забвения, но этого он никогда не сможет забыть. Тело Анны, ломающееся и падающее на пол, после того, как он выстрелил в нее.

«Этого никогда не случится, — сказал он себе. — Никогда».

До сих пор он боялся, что это может произойти. Теперь же он знал наверняка, что это невозможно.

— Я люблю тебя, — сказал он, отстранившись от нее.

— Я тоже люблю тебя, — ответила она ему. — Только возвращайся ко мне… Ах да, и не забудь, перед тем, как уходить, одеться. Так будет лучше.

Он улыбнулся в ей ответ.

* * *

— Ну, командор, — заговорил Кларк. — И как же вы собираетесь объяснять нам все это?

— Прошу прощения, господин вице-президент, но я был бы благодарен, если бы мне дали понять, в чем меня обвиняют, перед тем, как требовать у меня каких-либо объяснений.

Корвин глядел на четверых людей, сидевших прямо перед ним, и еле удерживался от того, чтобы нервно сглотнуть. Рядом с ним была Деленн. Она стояла так же прямо, как и он сам, но не ответила ни на один из заданных ей вопросов. Само ее присутствие здесь и появившиеся у нее человеческие черты были проклятием для нее самой, для Корвина и для капитана.

— Черт тебя подери! — взорвался Хейг. — Двое ваших секьюрити убиты, и ты стоишь тут рядом с этой… этим чудовищем! Да как ты вообще можешь смотреть кому-либо в глаза? Почему ты позволил, чтобы дело дошло до этого? Ты же должен был что-то знать? Зачем вы разрешили ей пойти на это?

— Превращение Сатаи Деленн не имеет никакого отношения к гибели двух офицеров Службы Безопасности, — твердо сказал Корвин. — У меня есть основания полагать, что они были убиты… — у него перехватило голос, он был не в силах произнести ее имя без того, чтобы испытать чувство, близкое к разрыву сердца. — Лейтенантом Ивановой.

— Что? — воскликнул Кларк. — Молодой человек, это…

— Это абсурд! — закончил за него Хейг.

— Извините, командор, — вмешалась Такашима. — Вы хотите сказать, что посол Иванова совершила убийство двух сотрудников Безопасности на борту «Вавилона»?

— Да, генерал.

Сказать это было невероятно тяжело. И еще тяжелее было осознавать, что Сьюзен уже не была той женщиной, которую он знал когда-то, — которую он любил когда-то.

— У вас есть предположения насчет ее возможных мотивов, или же вы эту сказку придумываете для нас на ходу?

— Мисс Александер и я видели, как она пыталась убить Сатаи Деленн. Охранникам было приказано не пускать к Сатаи Деленн никого, кроме меня и капитана Шеридана. По всей видимости, она убила их, чтобы проникнуть в комнату к Сатаи Деленн.

— Тогда у меня к вам другой вопрос, командор. Что произошло с Сатаи Деленн?

— Она… изменилась, генерал.

— Мы это видим и без вас, — оборвал его Кларк. — Вы говорите нам, что знали о том, что это происходит?

Корвин сделал глубокий вздох.

— Да, господин вице-президент.

— Тогда почему же вы позволили, чтобы это случилось? И, кстати говоря, каким образом ей удалось сделать это?

— Это какая-то минбарская технология. Я не имею информации обо всех деталях. Я полагаю, что процесс трансформации был прерван преждевременно, вероятно… послом Ивановой. Что же касается причин, то… дело в том, что у минбарцев имеется некое древнее предсказание, в котором говорится, что подобное превращение должно произойти. Она полагает, что этот процесс может послужить средством прекращения войны.

— Так почему же она не скажет нам все это сама?

— Дело в том, что… преждевременное прерывание процесса оказало на нее еще не вполне понятное нам воздействие. Ее умственные способности, вероятно, пострадали из-за этого.

— Вы, вообще, хоть что-нибудь знаете о том, как она изменилась, командор?

— Немногое, сэр.

— Так почему же, я вас спрашиваю, вы допустили, чтобы она начала свое превращение, не спросив на это нашей санкции, и даже не зная всех последствий этого шага?

— При всем моем уважении, сэр, — вмешалась Такашима.

Корвин посмотрел на нее. Ему не нравилось выражение ее лица.

— Мне кажется, что вы излишне сильно давите на него. В конце концов, командор Корвин лишь заместитель командира «Вавилона». Возможно, что тот, на кого мы должны возложить основную тяжесть обвинения — это сам капитан.

— Ах, да, конечно. И какую же роль сыграл капитан Шеридан во всей этой игре, а?

Как по волшебству, именно в этот момент открылась дверь, и в нее вошел Шеридан в сопровождении Уэллса. В выражении лица капитана не было и тени положительных эмоций. Мистер Уэллс был столь же мрачен, но он-то был мрачен всегда.

— Что происходит? — спросил Шеридан. — Я… Деленн!

Она повернулась на его голос, и Корвин успел заметить выражение его лица в тот момент, когда он увидел ее. Шок, удивление, испуг, беспокойство за нее… смесь всех этих чувств сразу. Он медленно подошел к ней. Она слегка повернула голову, следя за его движением.

— Джон, — шепнула она. — Джон.

Она шагнула вперед и упала в его объятия. Он крепко держал ее, глядя то на Корвина, то на Кларка. Он выглядел… оглушенным.

— Что случилось? — проговорил он.

— Мы поговорим с вами чуть позже, капитан, — сказал Кларк. — Что вы выяснили нового, мистер Уэллс?

— Один из охранников был убит единственным ударом в грудь. Это привело к перелому большого числа ребер и поражению сердца. Другой сотрудник, женщина, погибла в результате нанесения глубоко проникающего ранения с извлечением внутренних органов. Убийства были совершены совершенно разными орудиями. Я имею основания полагать, что их совершили разные лица.

— Хм-м, — казалось, это озадачило Кларка. — Что-нибудь еще?

— Аппарат неизвестного назначения, найденный в комнате. Он не кажется похожим на оружие, но я не могу с полной уверенностью утверждать ни этого, ни обратного. Осмотр позволяет предположить его минбарское происхождение.

— Она могла использовать его для того, чтобы убить охранников?

— Не исключено, господин вице-президент.

— Пусть ваши подчиненные продолжают заниматься этим, мистер Уэллс. Ну, капитан, и что же вы скажете в свое оправдание?

— В чем именно я обвиняюсь, сэр?

— Некомпетентность и халатность, по меньшей мере. Есть подозрение в измене. Вы знали о готовящемся превращении Сатаи Деленн?

— Да, я знал.

— Вы дали ей разрешение на эту… акцию?

— Да.

— Почему?

— Она полагала, что таким образом сможет положить конец этой войне. Предотвратить нападение минбарцев на нас.

— Мы ожидаем нападения минбарцев на эту планету с большим нетерпением, капитан Шеридан. Располагая возможностями наших новых союзников, мы собираемся полностью уничтожить их. Им я доверяю полностью. А вот вам… Прошло уже больше года с тех пор, как вы начали нарушать субординацию, действовать опрометчиво и безрассудно, не выполнять приказов командования. Вы не справились с порученным вам заданием овладеть технологическими средствами Эпсилона 3. Вы помешали мистеру Уэллсу довести до конца допрос Сатаи Деленн. Вы раз за разом ставите свои личные мотивы выше интересов Человечества.

В данный момент нам еще предстоит выяснить, действительно ли вы являетесь изменником, или же вас искусно ввели в заблуждение, но, так или иначе, я считаю необходимым, в целях обеспечения безопасности, отстранить вас от командования. Да, капитан Шеридан, с этого момента, вы отстранены от командования по подозрению в измене. Вас будут держать под стражей до тех пор, пока эти подозрения не будут подтверждены или опровергнуты.

Корвин видел, как Шеридан выпрямился во весь рост и подтянулся. Почти непроизвольно. Деленн все еще прижималась к нему, но выражение его лица было абсолютно бесстрастным.

— Я полагаю, что лучшей кандидатурой на пост командира «Вавилона» в ваше отсутствие будет генерал Такашима. Вы желаете еще что-нибудь сказать нам до того, как окажетесь за решеткой?

— Да, — медленно проговорил он. — Я сражаюсь с минбарцами не потому, что я ненавижу их, а во имя защиты Человечества. Я ношу эту форму, потому что верю в то, что она символизирует. Я служу людям, потому что понимаю, что мое место по праву принадлежит мне.

И я боюсь, что мы приобретаем слишком большое сходство с нашими врагами. Минбарцы напали на нас, ведомые слепой яростью и горем, а сейчас мы попали под влияние тех же самых сил. Если эта война не будет остановлена, то мы станем их подобием. И вот тогда, господин вице-президент, для нас уже перестанет существовать всякая надежда.

— Посмотрим, мистер Шеридан. Посмотрим. Мистер Уэллс. Прикажите начальнику Службы Безопасности «Вавилона» продолжать расследование на борту корабля. Вашей основной задачей с этого момента становится допрос Сатаи Деленн. Вытащите из нее все, что только возможно. Используйте способности мисс Александер, а также любые другие средства из своего арсенала. Делайте с Сатаи Деленн все, что необходимо для того, чтобы получить нужную нам информацию. Бывший капитан Шеридан и бывший командор Корвин должны находиться под арестом до тех пор, пока вы не установите степень их виновности в произошедших событиях. Прошу вас не останавливаться, пока не выясните все до мельчайших подробностей, мистер Уэллс.

— Нет необходимости напоминать мне об этом, — ледяным тоном ответил он.

— Так вот, что тут, оказывается, происходит, — раздался вдруг сардонический голос.

Лорд Рифа. Оказывается, он все это время прятался в сумраке помещения, слушая и запоминая происходящее.

— По всей видимости, союз с вашей расой не может принести нам никаких явных выгод.

— Это довольно поспешный вывод, лорд Рифа, — быстро вмешался Кларк. — Вам не следует придавать этому… неприятному инциденту излишне большое значение в формировании вашего мнения о нашем народе.

— Посмотрим, — сказал он. — Посмотрим.

— Мистер Уэллс, уведите этих троих.

Корвин жестко взглянул в глаза Кларку, повернулся, и понуро двинулся к выходу из комнаты. Он поймал взгляд Шеридана, когда тот осторожно отпустил Деленн, и два офицера поняли друг друга лучше, чем могли бы понять при помощи слов.

Отныне Человечество проклято.

Глава 4

«Я не позволю причинять зло маленьким, здесь, в моем великом храме».

«Более ценна для меня».

«Добро пожаловать в наш мир, Сатаи Деленн. Из Тьмы, — к Свету».

Мысли, воспоминания, чувства, слова… бессмысленные, ничего на значащие слова, запертые в глубине ее разума. Может быть, уже навсегда.

Она вышла из Кризалиса слишком рано. Ее превращение не было окончено. То, чем она стала теперь… это загадка. Телом она стала странной помесью землянки и минбарки. Генетически ее организм был нестабилен. Умственно она оказалась… поймана в западню.

С того момента, как Деленн была исторгнута из Кризалиса, она произнесла лишь несколько слов. В ней не было намека на ту женщину, которой она была раньше. Единственное, что смог сделать врач «Вавилона» Кайл, это дать ей определение «ребенок».

Мистер Уэллс знал о Валене немногое, еще меньше — о его пророчестве, и почти ничего — о Тьме, о Великой войне и о роли Деленн в ней. Для него все это было лишено практического смысла. А имело практический смысл постоянное служение Человечеству на пределе его незаурядных возможностей. Он сочетал в себе идеалиста и прагматика, мечтателя и деятеля, милитариста и пацифиста. Мистер Уэллс был клубком противоречий, почти в такой же степени, как и женщина, сидящая перед ним. Об иронии этой ситуации он не подозревал, и даже не думал о чем-либо подобном.

Его задачей было стоять на страже интересов Человечества, а все остальное не имело значения.

Последние события показывали, что ситуация угрожающе быстро выходит из-под контроля. Двое сотрудников Безопасности, зверски убитые на «Вавилоне»; капитан Шеридан и его заместитель, обвиненные в халатности и вероятной измене; таинственное превращение Сатаи Деленн; обмен взаимными обвинениями между капитаном Шериданом и лейтенантом Ивановой. И, ко всему прочему, еще и минбарская угроза.

По мнению мистера Уэллса, информация — самая ценная валюта, но вот, если говорить о Сатаи Деленн, то банк, если так можно выразиться, был явно закрыт.

Дверь открылась, и Каттер ввел в камеру Литу Александер, обладательницу телепатической лицензии P5. Уэллс замечал, какие похотливые взгляды он кидал на мисс Александер, и его еще больший интерес к Деленн, но предпочитал не обращать на это внимания. Каттер был хорошим человеком, опытным и лояльным сотрудником. Уэллс же не знал ни одного человека, у которого бы не было хоть одной слабости.

— Мисс Александер, благодарю вас за то, что вы согласились прийти. Я полагаю, вам уже известны последние события?

— Да, — ответила она, и Уэллс убедился, что она не лжет.

Она ведь была на «Вавилоне» в то самое время, когда Сатаи Деленн таинственным образом изменила свой облик, и были убиты охранники. Как она там оказалась, рационально объяснить было невозможно.

— Разумеется. Моя работа заключается в том, чтобы находить жемчужины истины в навозных кучах лжи, мисс Александер. Сатаи Деленн отказывается сотрудничать со мной, и я не могу сказать, упрямство тому виной, или неожиданно поразившее ее слабоумие. Для этого я вас и позвал. Вам уже приходилось несколько раз сканировать ее память. Мне бы хотелось, чтобы вы проделали то же самое еще раз.

— Боюсь, что я не смогу сделать этого.

Кто-нибудь другой на его месте, быть может, и дал бы волю кулакам, но Уэллс лишь изумленно вскинул бровь.

— Почему?

— Я имею право отказаться, не объясняя причин. Я не служу в Вооруженных Силах Земли, и вы не имеете права отдавать мне приказы.

— Вообще-то, согласно положениям Акта о Военном Положении от 2247 года, любой служащий Вооруженных Сил или связанных с ними организаций, имеет право потребовать предоставления любых услуг от любого гражданского лица, если он или она полагает, что это отвечает жизненно важным интересам Земли и Человечества. Этот акт никто не отменял, мисс Александер.

— Я не буду делать этого.

— Кажется, раньше у вас не было никаких проблем.

Уэллс перевел взгляд на Деленн. Она явно реагировала на присутствие Литы. Деленн смотрела на телепатку неподвижным взглядом, слегка приоткрыв рот, как будто она узнала мисс Александер, но никак не могла вспомнить, где же она ее видела.

— Это неправильно, несправедливо. Я не стану делать этого.

Уэллс знал очень много разных вещей, но тот факт, что у мисс Александер в сознании поселился ворлонец, доставшийся ей во время телепатического сканирования от Деленн, а также то обстоятельство, что между Литой и Деленн существовала уникальная мысле-чувственная связь, оставались тайной для него. Тем не менее, он был очень опытным чтецом человеческих эмоций, а выражения лиц двоих женщин сказали бы много даже неспециалисту.

— Я… — сбилась вдруг на шепот мисс Александер.

В глазах Деленн была молчаливая мольба.

— Я сделаю это.

Как и прежде, Уэллс не понял, что причиной перемены ее решения стал таящийся у нее внутри ворлонец, но он знал наверняка, что подтолкнули ее к этому отнюдь не его уговоры. Он встал и уступил место ей. Она осторожно села в кресло и поглядела через стол на Деленн. Не спеша, Лита сняла перчатки и взяла Деленн за руки.

— Кризалис, — медленно проговорила мисс Александер. — Кризалис был путем перерождения. Средством окончания этой войны. Она должна была стать живой связью между двумя нашими народами, но… что-то пошло не так.

— Она убивала охранников? — задал вопрос Уэллс.

— Нет. Нет, она не делала этого. Она находилась внутри Кризалиса, когда они погибли.

— Тогда, кто же убил их?

— Лейтенант Иванова.

— Вы это прочитали в ее сознании, или это просто ваше личное мнение?

— Я…

— Мне нужны факты, мисс Александер. Точки зрения меня не интересуют.

— Да… Я…

Лита зажмурила глаза и откинула голову назад, как будто в судороге. Она отняла свои ладони от рук Деленн и выпрямилась в кресле.

— Вы обнаружили еще что-нибудь?

— Я… не уверена. Она вошла в Кризалис, чтобы измениться. Это соответствовало древнему предсказанию, известному ее народу. Она надеялась, что продемонстрирует результат своего превращения минбарским лидерам, и это заставило бы их прекратить войну. Но… что-то пошло не так. Она вышла из Кризалиса слишком рано.

Уэллс тщательно впитывал информацию, не упуская ни единого слова. Таков был его дар.

— Почему? Несчастливая случайность?

— Нет. Насилие. Лейтенант Иванова вырвала ее оттуда. Я… не знаю точно, как сказалось на ней преждевременное прерывание процесса, но такой результат не был запланирован. Лейтенант Иванова собиралась убить ее.

— И с какой же целью лейтенант Иванова убила двух охранников? Чтобы добраться до Сатаи Деленн?

— Да, хотя Иванова, возможно, желала еще взвалить ответственность за их смерти на Деленн. Чтобы в случае ее неудачи все получилась именно так, как получилось сейчас.

Ум Уэллса обрабатывал информацию, взвешивал на внутренних весах теории, связывал вместе разнородные события, собирал части головоломки. То, что получалось, выглядело чудовищно нелепо, но, все, что было сказано, связывалось воедино тонким колечком фактов. Пока что он предпочел продолжить выяснение истины. Если это была преднамеренная ложь, то факты, рано или поздно, докажут это, но если, как бы невероятно это ни было, это правда…

— С какой целью лейтенант Иванова пыталась убить Сатаи Деленн? — спросил он. — Все это выглядит так, будто за этим стоит что-то большее, чем простая месть. Особенно, если учесть, что лейтенанту Ивановой известно, что Деленн уже приговорена к смертной казни.

— Это не просто месть. Друзья Ивановой, эти… Тени, о которых мы уже говорили раньше…

Показалось ли Уэллсу, или мисс Александер действительно поежилась при упоминании новых союзников Человечества?

— Они раньше воевали с минбарцами. Тысячу лет назад.

Уэллс знал об этом. Лейтенант, — или посол, — Иванова сказала Правительству то же самое. Генерал Хейг подробно ввел Уэллса в курс дела в том, что касалось новых союзников.

— Мне кажется, что Иванова опасалась, что Деленн может… оказать определенное влияние на некоторых из нас…

Уэллс остановил ее, подняв руку.

— Позвольте мне. По всей видимости, у Теней давняя кровная вражда с минбарцами. Поскольку в данный момент лишь мы являемся противниками минбарцев, невзирая на нашу слабость, они решили заключить с нами союз в целях взаимопомощи. Но, если они столь сильны, как пытаются заставить думать нас, то к чему им наша помощь? Или это проявление сочувствия к тем, кто перенес примерно то же, что довелось пережить и им? Может быть, но этого мало.

Есть вероятность, что они преследуют свои собственные цели. И они никак не связаны собственно с минбарцами. Их интересуем мы сами. Никто до сих пор точно не знает, при каких обстоятельствах повстречались капитан Шеридан и лейтенант Иванова. Кто знает, может быть, их цель — изменить нашу философию, сделать так, чтобы мы, — по своей воле, — стали думать так же, как и они? Возможно, минбарцам известно об этом… возможно, Сатаи Деленн известно об этом, а лейтенант Иванова обеспокоена тем, что некоторые… наподобие капитана Шеридана… могут усомниться в правоте ее союзников. И, надо думать, она хотела убить Сатаи Деленн до того, как это произошло бы, и сделать это так, чтобы полностью разрушить все доверие, что та успела завоевать среди людей.

Ваши доводы правдоподобны, мисс Александер. Я бы даже сказал, слишком правдоподобны. Это очень заманчиво — заниматься поисками десяти правдоподобных объяснений там, где все отлично объясняет самое простейшее предположение.

Я отправляюсь на «Вавилон», чтобы проверить, как там дела у моих подчиненных. Может быть, им удалось что-то найти. Вы же, в свою очередь, не будете никуда уходить из своей квартиры. Вы можете мне снова понадобиться в любой момент.

— Постойте… мистер Уэллс! У меня к вам один вопрос. Вы знаете, где Маркус Коул?

— Ваш хахаль?

Уэллс с удовольствием лицезрел, как покраснела мисс Александер. Иногда очень полезно напоминать людям, насколько велика его власть над ними.

— Нет, не знаю. Я не заметил, чтобы он был с лейтенантом Ивановой во время сегодняшнего совещания Правительства. Может быть, она знает, где он. Или капитан Шеридан. Так или иначе, вашим личным делам придется подождать. Всего хорошего, мисс Александер.

Когда Уэллс вышел из камеры вместе с Литой, вновь погрузившись мыслями в интриги и заговоры, он передал пост, — вместе с заключенной, — под ответственность дежурного.

Это был Каттер. Он шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. Уэллс был настолько занят своими мыслями, что не заметил полный вожделения взгляд Каттера, вспыхнувший, когда он понял, какой великолепный шанс дарит ему судьба.

Когда Сатаи Деленн взглянула на него, в ее глазах была такая невинность… Бывают же радостные моменты в жизни.

* * *

— Ага, так ты уже проснулся? — голос Рифы был переполнен ядовитым сарказмом, столь частым в речи знатных центавриан. — Ну, и куда же тебя нелегкая носила? По очень важному делу? Причем, до такой степени важному, что ты решил, что тебе нечего делать на совещании земного правительства?

Вир начал процесс формулирования ответа, в панике размышляя, как же объяснить свое отсутствие. Конечно, о том, чтобы сказать лорду Рифе правду, — что он пытался отыскать капитана Шеридана и предупредить его о том, зачем Рифа прилетел на Проксиму, — не было и речи.

К счастью, Вир был хорошо знаком с характером посла. После пяти минут: «Я, знаете ли… я тут отправился неподалеку… точнее сказать, не совсем в такого рода место, но… нечто в духе… ну, вы знаете, что я имею в виду…» Рифа велел ему заткнуться.

— Вир! Это был риторический вопрос. Иногда я начинаю думать, что ты послан сюда в качестве наказания для меня.

Вир что-то промямлил, соглашаясь, и ничего не упоминая о том, что на самом деле его послали к Рифе, конечно же, с целью шпионажа за ним, а, косвенно, и за Серым Советом. И что вся информация поступает, грубо говоря, к одному нарну.

— Так или иначе, — продолжил Рифа. — У нас есть более важные вопросы на повестке дня. Я полагаю, тебе известно, что произошло в последнее время. Да нет, что это я, ну откуда — тебе-то!

Рифа даже не дал Виру шанса вставить словечко.

— Итак, похоже, что капитан Шеридан и его старший офицер арестованы по обвинению… хм, в данный момент — в измене. Я не вполне хорошо знаком со всеми обстоятельствами дела, но не думаю, что с ними вообще кто-либо как следует знаком. Но, что гораздо более важно, я узнал то, что мне было нужно узнать.

— О Сатаи Деленн?

— Нет, Вир! О юпитерианском древесном черве! Сатаи Деленн — истинная причина нашего пребывания здесь.

Вир нервно огляделся вокруг. Рифа одарил его взглядом, полным глубочайшего презрения. Конечно же, в этой комнате не могло быть жучков. После их прибытия сюда он потратил не один час, разыскивая спрятанные микрофоны, и, если кто-то и умудрился бы спрятать жучок так, что он не нашел его, так это не мог быть никто иной, кроме самого Рифы.

— Она… погибла?

— Нет, все не настолько плохо. Она… да вот, посмотри сам.

Вир внимательно поглядел на предмет, который Рифа достал из кармана. Классический центаврианский аппарат для съемки. Достаточно маленький, чтобы его было легко спрятать, и достаточно мощный, чтобы получать мгновенные голографические снимки с превосходными характеристиками, удовлетворяющими кого угодно.

Рифа включил его, и Вир уставился на то, что появилось перед ним.

Он никогда раньше не видел Сатаи Деленн, но, даже если бы видел, то ни за что не узнал бы ее на том изображении, что он сейчас рассматривал. Женщина, выглядящая как странная помесь землянки и минбарки, стояла очень близко к человеку, который был ни кем иным, как капитаном Шериданом. Его Вир тоже никогда не встречался, но легендарного Старкиллера трудно было спутать с кем-либо еще. Они нежно обнимали друг друга, не как любовники, и даже не совсем как друзья, но… определенно, они были друг другу больше, чем просто союзники.

— Это просто идеально подойдет для нужд Синевала, — с энтузиазмом начал Рифа. — Мы получили доказательство, что Сатаи Деленн жива, и это подразумевает, что она находится здесь по доброй воле. Очевидно также то, что она стала частично землянкой, и тесно связана с капитаном Шериданом. Даже лорд Джарно смог бы использовать эту информацию в своих целях. Я просто содрогаюсь при мысли, что сумеет извлечь из этого Синевал.

— Но… ведь то, что вы сказали… это ведь неправда, так?

— Вир! Да с каких это пор политика имеет что-то общее с правдой? Да, мы знаем, что Сатаи Деленн держат здесь в заключении, и Серый Совет подозревает нечто подобное, но факт тот, что полученное нами свидетельство подразумевает, — нет, доказывает, — обратное. Это практически дает Синевалу гарантию, что ему достанется титул Великого, и он, конечно же, не останется внакладе перед тем, кто помог ему в этом деле. Я думаю, что мое изгнание на Минбаре близится к своему завершению, и, кто знает? Быть может, мне суждено уже через несколько лет стать императором. Иногда, Вир, случаются и гораздо более странные вещи.

Вир вдруг искренне обрадовался, что ему приходится иметь дело с лордом Рифой, а не с кем-нибудь наподобие самого Синевала. Рифу снедало желание кому-нибудь все объяснить, все рассказать, показать, какой он великолепный, умный и хитрый. Пусть даже его будет слушать всего лишь один человек. Деятель же, подобный Синевалу, не сказал бы ничего, а продолжил бы молча гнуть свою линию. Для Рифы это было просто немыслимо.

Вир был доволен. Это означало, что теперь он знал о его намерениях, и у него было достаточно времени, чтобы адекватно отреагировать на следующий ход.

Он даже осмелился предположить, что этот день не пропал даром.

* * *

Капитан Шеридан поднял голову, когда дверь его камеры открылась. Он не видел смысла в том, чтобы расхаживать по камере туда-сюда — это занятие в один прекрасный момент все равно смертельно ему надоест. У него отобрали коммуника