«Тени в лунном свете»

- 2 -

Это был высокий мужчина, худощавый, но крепкий как сталь. С головы до ног он был одет в легкую посеребренную кольчугу, которая облегала его гибкую фигуру, как перчатка. Из под куполообразного шлема, гравированного золотом, его карие глаза насмешливо рассматривали ее.

— Отойди! — ее голос звенел ужасом. — Не прикасайся ко мне, Шах Амурас, не то я брошусь в воду и утону!

Он рассмеялся, и его смех был подобен мурлыканью меча, выскальзывающего из шелковых ножен.

— О нет, ты не утонешь, Оливия, дочь недоразумения, поскольку здесь слишком мелко, и я успею схватить тебя прежде, чем ты доберешься до глубокого места. Боги видят, это было славно — поохотиться за тобой, и все мои люди остались далеко позади. Но к западу от Вилайета нет лошади, которая смогла бы долго обгонять Ирема. — Он кивнул в сторону высокого тонконогого степного скакуна.

— Отпусти меня! — взмолилась девушка. Слезы отчаяния катились по ее щекам. — Разве я мало страдала? Есть ли еще какое-нибудь унижение, страдание, боль, которым ты меня не подвергал? Как долго должны длиться мои мучения?

— Так долго, пока мне доставляют удовольствие твои слезы, мольбы, хныканье и то, как ты корчишься, — ответил он с улыбкой, которая постороннему могла показаться милой. — Ты удивительно мужественна, Оливия. Мне интересно знать, надоешь ли ты мне когда-нибудь, как надоедали все женщины до тебя. Ты всегда столь свежа и незапятнанна, что бы я с тобой ни делал. Каждый новый день с тобой приносит новую радость.

Иди сюда, нам пора возвращаться в Акиф, где народ продолжает праздновать победу над жалкими козаками — тогда как их победитель занят поимкой бежавшей негодницы. Великолепный и совершенно идиотский побег!

— Нет! — Она отшатнулась и повернулась к воде, плещущей меж тростника.

— Да! — Его вспышка неприкрытой ярости была как искра, высеченная из огнива. С быстротой, на которую неспособно было ее нежное тело, он схватил ее за запястье и выворачивал ей руку — жестокость ради жестокости — пока девушка не упала на колени, крича от боли.

— Дрянь! Тебя нужно бы отвезти назад в Акиф, привязав к хвосту моего коня, но я милосерден, и ты поедешь на луке моего седла. Благодари меня смиренно за эту милость, ты…

Он отпустил ее, выругавшись от неожиданности, и отпрыгнул в сторону, просвистев саблей в воздухе, когда из зарослей тростника выскочило ужасное создание с нечленораздельным воплем ненависти.

- 2 -