«Человек дороги (СИ)»

- 6 -

Я встал и уже хотел отвернуться, чтобы продолжить путь, когда бывшая пленница впервые подала голос.

— Кто ты?

— Меня зовут Рин. Можешь звать меня просто Бродягой.

Хилла выдала короткую ритуальную фразу, переварить которую моё зачаточное умение ламуо не смогло. Ведь помимо семантики в язык встроена ещё и культура. Обычаи. Правила, ритуалы и табу. То, что не озвучивается, а лишь молчаливо подразумевается.

— Какие такие узы? — переспросил я. — Объясни!

Хилла зашевелилась и перетекла в положение сидя. Да, именно перетекла. (И это — после немалого срока полной неподвижности в магических путах!) Казалось, что у неё при движении меняется длина костей и число суставов. Вряд ли так оно и было на самом деле: будь девчонка истинным метаморфом, её бы не спеленали настолько легко…

Как бы то ни было, её движение оказалось красиво. Очень. Моё лицо овеял ветерок влечения. Этому я немало (и неприятно) удивился, так что сразу же постарался влечение погасить.

— Узы судьбы. Жизнь и смерть, долг и интерес. Случай, что сильнее распорядка.

Я не всегда соображаю достаточно быстро, что да, то да. Но на этот раз хилла изъяснялась значительно яснее, и понять её было просто.

— Ты хочешь стать моей спутницей?

Сарказм пропал даром. Здесь не я один испытывал трудности с пониманием.

— Да.

Коротко и настолько ясно, что яснее уже некуда.

— Но почему ты не хочешь вернуться к своим?

— Ты — свой.

— Я имел в виду твоих одноплеменников. Других хилла.

Ответом была новая ритуальная фраза. Приблизительно: "Изгоям, лишённым места в старом (непонятный термин), остаётся надежда на милость и защиту судьбы в новом (тот же непонятный термин)". Высказавшись подобным образом, бывшая пленница охотников за рабами легла на спину, закрыв свои огромные, тёмные, как у зверя, глаза, подставив хмурому небу беззащитное горло и застыв в неподвижности.

Абсолютное большинство гуманоидов не смогло бы заледенеть ТАК. Кажется, она даже сердцебиение погасила.

Ну вот. Как говорится, приплыли. И что мне оставалось делать?

— Ладно, — буркнул я, — не умирай. Хочешь идти рядом со мной в неизвестность, иди. Только что мне с тобой делать, пигалица?

Глазищи хилла открылись, уставясь на меня. Неподвижность сгинула, наполняясь жизнью. И жизнью, надо признать, чертовски притягательной.

— Ты принимаешь меня как ваишет?

- 6 -