«Цена победы - смерть!»

- 5 -

…Ниаронцы же тем времен оправились от первого шока, и начали перестраиваться для контратаки. Правда против них всё ещё были помехи, мешающие нормальной работе приборов — наведённые быстро сошли на нет, но после включения негатора появились новые. И хотя они шли по большому диапазону частот, больше всего страдали именно ниаронцы, ибо северянам хватило ума подкорректировать настройки негатора и снизить подобное негативное воздействие на собственные диапазоны. И вот теперь корабли Рассветной империи вынуждены были вернуться к прадедовским способам связи, навроде люмографа и флажковых сигналов. Из-за этого, правда, пришлось избрать очень громоздкие построения кораблей, дабы видеть эти самые сигналы — колдовской туман что-то не торопился рассеиваться.

Тяжёлые авианосцы "Катогару" и "Асикага" стремительно уходили на север, дабы соединиться с правофланговым соединением лёгких сил. Левофланговая группировка сейчас в максимально быстром темпе разворачивалась назад, и перестраивалась в две кильватерные колонны, для атаки кораблей рарденцев сбоку. Линкоры Островной империи также не собирались оставаться в стороне и поворачивали влево для нанесения контрудара по рарденцам.

Битва в Ниаронском море продолжалась.

* * *

Полдюжины кораблей разрезали своими окованными сталью носами свинцово-серые воды Ниаронского моря.

Группа-1 шла в бой.

В свой последний бой.

Два лёгких крейсера и шесть… нет, уже пять корветов против одного тяжёлого, двух лёгких крейсеров, и дюжины корветов ниаронцев.

Но фрегаттен-капитан Леонид Васнецов не знал, сколько кораблей врага ему противостоит. Информация, переданная с "Саргата" была весьма неточной, и говорила только о том, что обнаружено около дюжины кораблей противника…

Только вот Леонид плевать хотел на количество вражеских кораблей.

Теперь он уже ничего не боялся — ни смерти, ни позора. Страх оказался буквально растворен в захлестнувшей Леонида волне боли и чёрной, подсердечной ненависти. И ещё бессилия, парализующего бессилия и отчаянья.

В сердце капитана сейчас словно бы вонзали ржавый зазубренный нож и с холодной безжалостностью проворачивали его. То, чем он жил, и ради чего он жил последние годы — ушло, оставив лишь бесконечную пустоту в душе…

Его единственный сын, Артём, погиб. Погиб, практически на его глазах, а он не смог ничего сделать… Нет, даже не так — не имел права сделать…

Леонид мог повернуть назад, он мог отдать такой приказ…

- 5 -