«Говорит Москва»

- 1 -
Harry Games
Марина Арсенова Говорит Москва

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Предисловие автора

Весною 2012 года по заданию редакции журнала «Большой город» я стала слушать людей для новой рубрики «Разговоры» – и поняла, что теперь мне никогда не будет скучно. Обычные люди на улицах, в кафе и транспорте, оказывается, делятся друг с другом потрясающими историями или просто несут забавную чушь, – и их за это нельзя не любить.

Весною 2013 года я собрала все, что было опубликовано в журнале, добавила реплики, записанные для этой книжки специально, – и предлагаю вашему вниманию.

Весна

На платформе станции метро «Бауманская» нетрезвый дяденька в очках и в костюме уронил книжку. Пошатываясь, подбирает ее с пола, расправляет загнувшиеся листы бумаги. Я пытаюсь рассмотреть название. На книжке написано: Рыбаков «Каникулы кроша» и «Приключения Кроша». Хихикаю. Дяденька фокусирует на мне взгляд, подходит, показывает книгу:

– Вы читали? – говорит.

– Нет.

– Прочтите. – Внимательно смотрит. – Я вот читаю… и каждый раз плачу.

– Не плачьте, все обойдется.

– Да.

Приходит поезд. Мы с ним расходимся по разным вагонам.

* * *

В парикмахерской на улице 10-летия Октября администратор с улыбкой встречает клиентов. Проходите, говорит, к мастеру. Во-о-он туда присаживайтесь. Еще улыбка. Конфетку возьмите, конечно. Смотрит в тетрадь, вычеркивает. Говорит одной парикмахерше, чтоб шла к клиентке. А второй парикмахерше кричит через зал:

– Люба! А эта сволочь так и не пришла! И больше я к тебе никого не записывала, отдыхай!

Мастер стрижки Сергей не только подстригает волосы, но и рассказывает истории: – К нам тут пришел один мужик с девушкой. Он бухой вообще, а она – красивая, стройная, голубоглазая. Волосы у нее – свои, светло-русые и длинные – аж до пояса. Он ее посадил сюда в кресло и говорит: «Была у меня одна шалава, всю жизнь мне испортила. Стриги теперь эту – как ту. Чтоб под каре». Мы никто не хотели ей волосы обрезать. Но он начал угрожать, орать: «Я вас постреляю сейчас». Он буйный, я его знаю – с этого района. Ну что делать, я ее подстриг. Пока стриг, спросил у нее тихонечко, зачем она за такого дебила замуж вышла. Она сказала: «Просто мне уже пора было выходить замуж».

* * *

– Я слышал, придумали искусственное мясо – из пробирки в лаборатории будут делать, – и вся Россия в скором времени на него должна перейти. Думаю, пора становиться вегетарианцем. Хотя помидоры в магазинах и так искусственные. Пора вообще, короче, завязывать с этой едой.

* * *

Компания друзей сидит за столиком кафе в центре города. Вспоминают прошедшую недавно протестную акцию – когда москвичи стояли по периметру Садового кольца с плакатами и белыми лентами:

– А мне вот что понравилось: стоят все, машут руками проезжающим машинам, все хорошо, благородно, а рядом постоянно орут эти нашисты: «Путин! Я за Путина!» – раздражает невероятно. А они же все юные, эти нашисты, стоят кучкой. И тут кто-то из митингующих не выдержал и кричит: «Пионеры, идите в жопу!». Так смешно было, и в тему.

* * *

– 8 марта – такой странный праздник. Международный женский день. Тоже мне – Международный. Его где отмечают? В Анголе, в Конго и у нас. А не в нормальных странах. Я это своей Оксане разъяснил подробно – и, веришь, она уже года три от меня ничего на 8 марта не ждет. А у нее день рождения в феврале, ей хватает и подарков, и поздравлений, так что у меня в этом плане все отлично.

* * *

– Представляешь, моя подруга Лена, которая с Рублевки, опять беременна. Это уже четвертый ребенок у нее, хотя ей 28 лет, она меня младше. Она говорит: «Мне нужно постоянно рожать, а то меня муж бросит. Ему со мной неинтересно». Она же ничем не занимается: дети с няней, а она по салонам красоты ходит и в спортзал. (Выглядит, конечно, шикарно). Работать она не может пойти – кем, секретарем, что ли? У нее такая тачка – не у всех руководителей такие машины. У нее прислуга в доме. А она разве что готовит. Мужу очень нравится ее еда, поэтому он попросил, чтобы она сама готовила. Это ее единственная обязанность! И вот она каждый год рожает, чтобы привязать его к себе. От жены с одним ребенком мужчина еще может уйти, но от четверых детей – уже никак.

* * *

В троллейбусе, идущем от метро «Бибирево», болтают двое подростков:

– Ты диплом будешь покупать или сам писать?

– Покупать, конечно.

– Ну ясно. Почем?

– 15 тысяч.

– Ха. У меня диплом сотню стоил!

– Ого.

– Это потому, что через препода. Я знаю, есть какой-то институт, где дипломы вообще 5 тысяч.

– Какой?

– Забыл. Могу завтра переспросить – тебе скажу. А у нас дорого, конечно. Зато в мои 100 тысяч входила оценка диплома комиссией. Так-то обычно еще комиссии надо платить, которая диплом принимает.

– Ну да, я платил.

– Вот. А у меня all inclusive, короче.

* * *

В кафе у офисного центра три сотрудницы крупной компании пришли съесть свой бизнес-ланч. Одна, подняв брови, рассказывает:

– Она мне говорит: «Мне сегодня сон приснился. Как будто я сплю, а мне на самом деле надо договор заключать, помнишь, который я тебе по скайпу высылала? И мне все звонят, а я сплю. Просыпаюсь в субботу утром в перепуге – и правда, надо же ехать договор заключать! Вот я и приехала. Мне вообще все сны только про работу снятся». Тут Алина говорит: «И мне тоже только про работу». Они так на меня посмотрели и спрашивают: «А тебе, что, не про работу?». Вообще уже. Мне лично про разное снится.

* * *

– У меня кошке 13 лет. Старая уже. В прошлом году она помирать собралась – я ее вылечила. Так она теперь кота просит! Сама выходить, главное, боится – даже когда я ей дверь открываю. Я же ее в детстве с помойки притащила, – видимо, сильные воспоминания о том, как там, на улице. Я что хочу сказать – у котов все, как у людей.

* * *

– Я решила последние дни перед проектом провести весело. И думала, чем бы заняться. Вспомнила, что ни разу не была в Консерватории, хотя в Москве давно ведь живу. Ну, думаю, надо сходить. А билеты же туда дорогие. Я зашла на сайт знакомств и написала в статусе: «Хочу в Консерваторию». Откликнулся один мужик. Присылает мне ссылку на свой альбом – а там фотографии его члена. Ну, на сайтах знакомств так часто бывает, поэтому я не удивилась и пишу: «Я хочу не секса, а в Консерваторию». Тогда он меня пригласил. И спрашивает: «Ты на машине будешь или на метро?». Я думаю, чего это он допытывается? Пишу: «На машине, а что?». Он: «Я знаю одно место в Вознесенском переулке, там всегда можно припарковаться. Я когда приезжаю в Консерваторию, обычно там оставляю машину». Я удивилась, говорю: «И часто ты там бываешь?». А он: «Каждую неделю, вообще-то. Ты думаешь, что если мужчина хочет секса, то он не ходит в Консерваторию?». Договорились с ним на воскресенье. Я думаю, это настоящее приключение.

* * *

В поезд «Киев-Москва» на станции «Брянск» вошел пьяный мужчина. Ему выдали миграционную карту. Мужчина сел на нижнюю полку, подвинув спящую там девушку, нашел где-то ручку. Девушка возмутилась, за нее вступился дядечка с верхней полки, пьяный как-то оправдывался, но с полки не вставал. В конце концов, он заполнил карту – таможенники проверили пассажиров, все успокоились, улеглись. С утра мужчина был помятый, с похмелья, но веселого расположения духа не терял. Позвонил жене:

– Алло, Лена? Я еду уже. Да, скажу честно: выпил. Но – буквально немного, было очень холодно, мы с Максимом взяли бутылочку согреться. Чаем согреться? Не, чай там не продавали вообще. Ну, продавали, но за чаем такая очередь была длинная, а в магазин – никого. Что ж было делать-то.

Положив трубку, мужчина ушел покурить в тамбур. Девушка с нижней полки проводила его злым взглядом и заказала себе у проводника чай.

* * *

– У моей жены – три крестника, помимо наших двух детей. Она по молодости согласилась стать их крестной матерью и всю жизнь к этому очень ответственно относится. Старшему уже восемнадцать, девочке – семнадцать, и младшему – около семи лет. Она покупает им подарки, вещи, на выпускной уже отложила. Будет лежать у нас пять тысяч на еду, и придет Леша, старший, – она возьмет и все ему отдаст. Такое у нее отношение к ним доброе. Такая у меня жена. Мы потом сидим без денег, я говорю: «Ты ему меньше не могла дать?». Она говорит: «Это – мои дети». А мне потом мяса не на что купить. То есть, мясо всегда есть в морозилке, но если вдруг закончится, то не на что. Но это нормально вообще – 5 тысяч отдать? А до этого еще 3 тысячи. Офигеваю просто от этого. Такая у меня жена. Ответственная, блядь.

* * *

Одно из самых интересных мест в Москве – УФМС. Здесь мигранты и репатрианты вроде меня оформляют себе документы на законное проживание в России. Очередь в УФМС бывает по записи и живая. Живая – очаровательна. Люди стоят с 4-х утра и до вечера, успевая за это время поругаться, помириться, рассказать друг другу всю биографию.

Один армянский мужчина, например, говорит: – Нет, я-то уже – гражданин России. Сейчас дочке гражданство делаю. Сыну уже сделал. Надо было на них вдвоем сразу документы подавать, но она тогда еще в Армении жила. Жене сделал. С женой 20 лет жил не расписанный – сыну 19 лет. И дальше бы жил! А здесь, в Москве, расписался. Пришлось – чтоб ей гражданство получить.

Потом в очереди возмущается женщина: – Зачем 85-летней бабуле анализ на ВИЧ сдавать? Она уже еле стоит, внучка ее всюду таскает. И долго-то как! Зашли уже полчаса назад. Что они там с ней делают?

Сотрудники УФМС и сами находят поводы для удивлений: – Катериночка Андревна! Скажите, Босния и Герцеговина – это страна такая, что ли? Так и записывать: «Место рождения: Босния и Герцеговина. Гражданство: Россия»? Как раньше удобно было – Югославия, и все тут. А еще, подождите, уточнить хочу: это одна страна, или две? Ага, спасибо. Нет, я знала, конечно. Вылетело из головы.

* * *

Свежие надписи на стене Новодевичьего монастыря.

Мелким почерком, сбоку: «Св. София, помоги мне в любви. Помоги завоевать Чеснова Мишу из с. Сорочин».

Красным фломастером, посередине: «Святая София! Помоги мне поступить в ГИТИС к Левитину М.З. Я хочу стать призванием своего таланта. Благодарю».

Огромными черными буквами: «ХОЧУ СЕМЬЮ».

И конкретное: «Св. Софья. Помоги мне заработать первый 1000000$ своим честным трудом».

* * *

Очень полная девочка и тщедушный низкорослый мальчик едут в метро на серой ветке. Обоим лет по 16, оба стоят, уткнувшись в свои телефоны. И когда поезд трогается, она за него держится. За плечо или руку, всем своим весом, как за поручень. Он тогда отрывает взгляд от телефона и ласково на нее смотрит.

* * *

– В Америке я видела много инвалидов. В Сан-Франциско я шла по дорожке – а меня обогнал человек (я даже не сразу поняла, что с ним): у него не было ног, а культяпки были вставлены в специальные металлические конструкции на пружинах. Он еще накричал на меня: «Это дорожка для инвалидов!». Он выглядел очень бодрым и даже наглым. Обогнав меня, он сел на лавочку и начал переобувать свои металлические конструкции с пружинами на другие – без пружин. Я так понимаю, с пружинами – это чтобы быстро прыгать по дорожке, как, знаешь, в мультфильмах показывают. А обычные – для ходьбы. Там совсем по-другому относятся к инвалидам. Я пришла на теннисный корт у своей гостиницы, а мне сказали, что это теннисный корт для инвалидов. Я говорю: «Как инвалид может играть в теннис, если у него, например, нет правой руки?». Мне сказали, что он может играть левой. Я у нас такого никогда не видела. Я думаю, в такой стране приятно жить, когда ты уже старенький и не можешь бороться за жизнь, как в Москве, а хочешь отдыхать.

* * *

Видела сегодня на Нахимовском проспекте мужика с козой на веревке. У автобусной остановки стоял, коза упиралась, а он ее куда-то тащить собирался.

* * *

Я ехала в метро, а напротив – семья: мужчина и женщина, обоим лет по тридцать, и ребенок. Видно, что не москвичи – одеты слишком бедно, кожа на руках грубая, как если физически работать. Она еще и опухшая какая-то. Только ребенок в розовом более-менее – дети же всегда выглядят лучше родителей. А в руках у женщины – букет красных роз.

Я думаю: «Надо же – розы. Ведь не праздник у них – нарядились бы. То есть, это муж ей, что ли, подарил? Удивительно, что у них цветы приняты». Так я себе и размышляла, потихоньку за них радуясь, пока не собралась выходить. Подошла ближе, смотрю: роз – ровно четыре, а лицо у женщины опухшее, потому что заплаканное.

* * *

– Сегодня в метро на «Охотном ряду» у парня телефон упал в щель между вагоном и платформой. Он не заметил даже – это я ему сказал. А знаешь, как упал? Остановился поезд, двери открылись, и когда еще никто не успел войти, туда поперла бабка одна, всех расталкивая. Есть такие бабки, без границ вообще – вышел кто или нет, – им пофиг, хотят сесть побыстрей. Ну и она его задела, он рукой как-то отстранился, и телефон выпал. Парень в шоке, стоит у вагона: не знает, что делать. Я ему посоветовал позвать тетку со станции, чтоб достала, когда поезд уйдет, – я знаю, у них есть какое-то приспособление для таких дел. Не знаю, чем закончилось, достали, наверное.

* * *

– Вот чем мне нравится наша подружка Таня – так это тем, что она не проститутка. Ведь она же не работает, тусуется только с нами без конца. Какие-то мужчины у нее вроде как есть, иностранцы, что ли. Постоянного нет – каждый раз разные с ней. Но при этом она нормальная – если приходит в клуб, то никого не снимает, просто веселится, танцует.

* * *

Я вчера познакомилась в маршрутке с налоговым инспектором – красивой девушкой в туфлях на каблуках, которая помогла мне найти нужный адрес.

Вечером нас с подругами подвозил свадебный фотограф, который рассказал, что лишь однажды был на безалкогольной свадьбе, но больше ему понравилась байкерская – у невесты была красная фата, а местом для фотосессии они выбрали заброшенный завод.

Домой ехали – тоже болтали с водителем: о целях в жизни, вечеринках и любви.

И только парень из клуба меня на голубом глазу спрашивает: «Эм, ну расскажи что-нибудь. Эмм, веселое».

* * *

За барной стойкой в клубе «Маяк» сидит девушка. Бармен, наливая алкоголь по заказам посетителей, рассказывает ей свои новости. Затем достает телефон:

– Вот фотография, смотри.

– В парике – это ты?

– Нет, это мой папа. А я вон, в углу. Где носки.

– А…

– Хорошая фотка, да? Давай перешлю.

И, нажав на телефоне кнопку, идет выполнять новый заказ.

* * *

Мужчина в метро на Калининской ветке доверительно рассказывает другу:

– Заканчиваю уже ремонт – кухню сделал, ванную. Остался туалет. Хочу такую дверь в туалет поставить – из стекла: чтобы вроде прозрачно, а на самом деле ничего не видно. Весело так, да? Это жена придумала.

* * *

В офисной кухнеполная женщина объясняет коллеге:

– У меня никотиновый голод. Я ела 15 минут назад, и опять ужасно хочу есть! Потому что мой организм не привык без никотина. Когда человек бросает курить, у него меняется метаболизм. Обычно желудочный сок перерабатывает половину принимаемой человеком еды, а другую половину – никотин. Желудку трудно справиться со всем объемом поглощаемой пищи без никотина.

Коллега соглашается.

* * *

История, рассказанная моим приятелем Колей вечером в пятницу:

– Я на прошлой неделе прихожу домой с рейв-вечеринки, а у меня весь подъезд в крови! И сосед сидит – невменяемый, – бухой, избитый. Это жена его, наверное, так. У них часто разборки. Это же он мне дверь поцарапал – как-то раз напился и стал стучать ножом и орать: «Я зарежу тебя по максимуму!». Смешно, да? Почему «по максимуму», я не понял. Я кое-как открыл дверь, лег спать. С утра проснулся: вышел, позвонил к нему в дверь, говорю, ты будешь мыть-то за собой кровь по всем стенам? У меня вся ручка дверная была в крови, невозможно было взяться. Он промычал такой: «Мг, буду». Короче, было понятно, что нифига он не помоет. Что было делать – взял я тряпку, помыл свою дверь, ручку. А на стенах до сих пор капли и потеки. Могу показать, если хочешь.

* * *

Поздним вечером в пятницу полупьяный ужасный парень орет на девушку, которую он ждал на пешеходном мосту над Берсеневской набережной. Матом орет, обзывает, грубо хватает за руку, ведет через мост. «Ты сказала, что привезешь деньги!». Немногочисленные прохожие испуганно оборачиваются, как назло – одни женщины, заступиться некому. «У меня сейчас нет», – мямлит девушка. «Мне похуй! Ты сказала!». И все таком духе. Они проходят мимо Храма Христа Спасителя, и тут – мужчина. Шел сзади, обгоняет меня и еще одну девушку. «Ебанутая дура!», – снова орет парень, и тут мужчина вступается. Как вы думаете, что он ему кричит? «Не матерись! Ты у храма!». «А мне похуй на храм», – срывается в ответ отвратительный злой парень. «Козел!», – кричит ему мужик, и сворачивает, чтобы обойти храм с другой стороны. «Сука! Шлюха!», – снова орет эта сволочь, обращаясь к девушке, и вместе они спускаются в переход метро. Там его крики немного заглушает прибывающий поезд.

* * *

На Ильинке девушка догоняет женщину в деловом костюме. «Вы забыли!», – кричит вслед. Та оборачивается. Девушка протягивает ей черный кожаный кошелек. «А я бегу за вами, бегу. Хорошо, я сразу столик убирать пошла». Женщина много раз благодарит. Обе улыбаются. И я с ними.

* * *

На станции «Китай-город» в вагон метро заходит девушка с двумя сумками, пакетом и котенком за пазухой. Она ставит сумки на лавку в угол, перекладывает что-то в них, а котенок тем временем выбирается на свободу. Он доходит по оконному выступу до пышной прически одной дамы, идет обратно, спрыгивает на пол. Пассажиры не сводят с котенка глаз. Девушка спохватывается и начинает его искать. «Тут он!» – показывает сидящая рядом со мной тетенька. «Пускай!» – машет рукой хозяйка кота, разворачивается к своим сумкам. Котенок путается между ног пассажиров, бегая от лавки к лавке. Все внимательно следят за ним и за хозяйкой, переглядываются, кивают друг другу, и даже улыбаются. Наконец девушка заканчивает с сумками, находит кота, подбирает его, запихивает обратно за пазуху. Пассажиры делают скучные лица. Одни закрывают глаза, другие сидят, уткнувшись в телефоны. На «Ленинском проспекте» девушка с котенком выходит.

* * *

– Лен, я вот с твоего номера ему позвонила, спасибо. Он перезвонит. Ой, он же на твой номер будет набирать! Скажи, чтоб мне позвонил на мой.

– А как я ему скажу? Он же не по-русски лопочет! А я даже читать не могу. Я же немец какой-то.

– Он позвонит, скажет, что вы мне звонили. Ты ему скажи: «Just a moment, please».

– Как?! Как я это скажу? Ты мне по-русски лучше напиши, русскими буквами.

– Хорошо, сейчас напишу. Как же это пишется-то. «Жастэ момэнт плиз»? Вот так, наверное.

– Во-во. Так понятно. Так и скажу.

– Ты, главное, сразу скажи, чтоб мне звонил.

– А я так и скажу. Я уже поняла. «Жастэ момэнт плиз».

* * *

На станции «Спортивная» в вагон метро заходят трое взрослых мужчин в костюмах. Становятся у дверей. Осторожно берутся за поручни. Поезд трогается. Один из них произносит:

– Ну что, мужики, нормально едем – тихо, спокойно. Без пробок. В метро, в общем, можно ездить, ничего страшного, что не в машине.

Двое других соглашаются. Да, кивают они, можно и в метро. Тихо и спокойно – действительно так. Первый мужчина осматривает публику в вагоне, и, наклонившись поближе к другим, шепчет:

– Я одно не пойму – что ж мы такие жирные? Тут, смотрите, мы одни такие.

Его друзья оглядываются по сторонам, сравнивая себя с другими пассажирами.

Он быстро добавляет:

– Ничего, мужики! Поездим еще – похудеем!

И обеими руками хлопает их по плечу.

* * *

В аэропорту «Мiнск» возмущается женщина, ожидающая рейс «Минск-Москва»:

– Еще на 20 минут задерживают? Сначала только на 25 минут объявляли, а все стоим. Сейчас у людей транзит погорит. Внизу уже автобус подъехал – а милиция никого не впускает. Путин же прилетает! Правительственный рейс.

Проходит минут пять.

– Вон, смотрите, – его самолет!.. Хотя, нет, он на таком не полетит – это ж Belavia. У него собственный самолет есть.

Еще минут десять.

– А, вот он летит! Вот сразу два самолета садятся – это он на них и летит!

– На обоих? – удивляюсь я.

– Ну да. На обоих, чтобы не знали, на каком именно.

* * *

В начале мая на Чистопрудном бульваре у памятника казахскому поэту Абаю Кунанбаеву собираются оппозиционеры. Атмосфера воодушевляющая, разговоров – не счесть. Знакомясь фразой «Так вот, что я хочу сказать по поводу резолюции», или любой другой фразой, молодые участники политических организаций, журналисты и пенсионеры из соседних дворов открывают для себя друг друга, часами спорят или соглашаются, переходят от одной кучки людей, где обсуждают протестное движение, к другой, слушают, объясняют свою позицию, ходят на лекции про политику, поют старые протестные песни – про родину-уродину, про перемены, которых требуют сердца, вечером смотрят спектакль «БерлусПутин», который показывает «Театр. doc», – актеров плохо слышно, но сотни зрителей увлечены происходящим.

– Вот этот наш Гайд-парк – это первая территория, свободная от Путина. Три дня мы бегали от ОМОНа, и наконец на 4-й день ОМОН не приехал. Я считаю, что это плацдарм, где действует конституция Российской Федерации, а в других местах она не действует. Если создавать такие Парки Свободы в других местах, городах России, то мы сможем победить.

– Иду я позавчера к памятнику. Подходят ко мне две девушки. Такие некрасивые! На редкость. Я думаю: «Ну все, просрали Революцию». Дают мне листовку – там текст ужасным шрифтом, импакт. Я опять разозлился: «Где, блядь, креативный класс?». Потом вчитался – ну правильно, оказалось, это за Путина.

– Я с Навальным в 2006-м отдыхал в Камбодже. Когда он еще никем был. Он обычный мужик, а жена у него такая, авторитетная. И тесть, говорят, тоже.

– Бабки какие-то приходили. Пели: «Такого, как Путин, чтоб не убежал!». Поют, воняют «Красной Москвой» на всю толпу. Им один мужик сказал: «Вы, бабушки, из Молодой гвардии, что ли? Убежит скоро ваш Путин с ворованными деньгами». И правильно сказал.

– Я стояла с этими ребятами на Болотной. И я очень на них рассчитываю. Дай Бог, конечно, чтобы им хватило сил, чтобы без крови. Жаль, что ничего нельзя сделать с телевидением. Вся остальная страна же ничего не знает, как тут у нас.

– Если не силой, то разогнать толпу можно с помощью местных жителей. Первый канал уже делал сюжет о том, как им мешают митингующие. И я позавчера здесь видела, как журналист с камерой пытал старушку у подъезда, чтобы она рассказала, что ей это все не нравится. А я лично тут неподалеку живу, и только рада. Митингующие разогнали всех бомжей. Обычно же на Чистых прудах собираются сомнительные всякие сборища, много пьяных. Теперь гораздо интеллигентнее.

15 мая несколько жителей Чистопрудного бульвара подали иск в отношении участников протестной акции – Басманный суд Москвы в тот же день его удовлетворил. Лагерь был разогнан ранним утром на следующий день.

Лето

В кафе на Ленинградском проспекте сидят две подружки:

– Сегодня, оказывается, всемирный день блондинок! А еще – всемирный день отказа от курения! Это не про тебя, конечно. А знаешь, я как-то читала, что курение само по себе не вредно, а вредно то, что складываешь губы в трубочку. Что это влияет на здоровье – ну там, морщины появляются, и кровообращение хуже.

Двумя днями позже в кафе на Малой Бронной тема была раскрыта под другим углом: – В четверг же был всемирный день отказа от курения. А еще, день блондинок. И как раз так совпало, что топ-менеджмеры нашей табачной компании пошли отмечать то, что у нас хорошо идут продажи. И я с ними. Мы пришли в ресторан, а там был ведущий с MTV, который, знаешь, ходит по дорогим ресторанам, спрашивает всех, кто тусуется, весело им или нет. Мы сидели за первым столиком, как раз никто не курил. Ведущий такой говорит в микрофон: «А вот эта замечательная компания за первым столиком! Среди вас нет ни одной блондинки, значит, вы наверняка отмечаете день отказа от курения!». И подходит к нам. А из нас кроме меня никто по-русски не говорит. Все такие: «We don’t speak Russian». И указывают на меня – чтобы я с ним пообщалась. Ведущий протягивает мне микрофон и такой: «Расскажите, по какому поводу вы здесь собрались?». А я же не могу сказать: «Мы – табачная компания, и в день отказа от курения мы празднуем наш успех, ура!». Я придумала глупый, но простой вариант. Сказала: «Мы здесь отмечаем день рождения нашего Питера из Германии!». Тогда ведущий запел в микрофон: «Happy birthday to you!», весь зал подхватил, а наши говорят: «Лена, что ты ему сказала?», никто ничего не понял, Питер сидит весь в недоумении: «My birthday?!». В общем, пришлось весь вечер подыгрывать этому ведущему, его шуткам и тостам. Представляешь, нам даже вынесли торт – в подарок от шеф-повара!

* * *

В Шоколаднице на Мясницкой два студента за пустым столиком оживленно обсуждают некий большой стартап: финансовый рассчет, командировки в Лондон, смета, премиальная аудитория, высокие показатели, успех. Наговорившись, заказывают какао и пьют его из трубочки.

* * *

– У меня есть подруга Даша, год с ней дружу. Мы часто видимся, тусим вместе – в фейсбуке куча совместных фоток, постоянно друг друга комментим. Даже когда в Одессу ездили – она с нами была. И вдруг я узнаю, что у нее есть ребенок! Я говорю: «Даша, а как же ты скрывала? Он, что, – не с тобой живет?». Нет, говорит, с ней и с ее мамой, каждый день она с ним общается, водит в садик. Я, конечно, все понимаю… Она его в 19 лет родила… Но чтобы вот так: ни слова в фейсбук о нем, ни одной фоточки, вообще как будто его нет! Она сказала, что хочет свою личную жизнь сначала устроить, а ребенок всех отпугивает.

* * *

В кафе на Покровке дорого одетая женщина жалуется подруге:

– Я своему ребенку решила сделать подарок. Как раз был повод – День защиты детей 1 июня. Я помню, как в детстве ждала любого праздника – Дня рождения, Нового года – чтобы получить от родителей, что мне нужно. У меня всегда был список всяких вещей, которых я ждала: мячик, новая какая-нибудь одежда, кукла. А мой ребенок ни о чем таком не мечтает. Я говорю: «Сыночек, давай я куплю тебе, что хочешь, – заказывай». Он такой: «Мама, ну мне ничего не нужно». Я ему: «Ты же хотел фотоаппарат?». Он: «Мама, у меня есть два фотоаппарата». Я говорю: «Но этот будет очень-очень хороший, ты сможешь сам проявлять фотографии». Он: «Мама, меня устраивают обе мои мыльницы. Мне ничего не нужно. Телескоп ты мне уже подарила, микроскоп тоже уже подарила. У меня есть айфон, айпад и фонарик, я ничего больше не хочу». Я предложила купить что-нибудь из одежды – он сказал, что у него не закрывается уже шкаф. Из книг – он опять отказался, потому что у него еще пятьдесят штук лежит непрочитанных (и когда я успела ему их купить?). «Давай я тебе куплю классный мяч!» – говорю. Он: «У меня есть и баскетбольный, и футбольный мячи с автографами». (Это ему папа подарил). Тогда я решила пойти на совсем уже риск и говорю: «Хорошо, мой любимый, я готова купить тебе такую приставку, с джойстиком и двумя креслами, чтобы вдвоем играть. Я раньше запрещала компьютерные игры, но если хочешь, я куплю. Будешь приглашать друзей и с ними играть». И он мне сказал: «Мама, не нужно. У меня нет друзей, мне некого приглашать». Вот что мне с ним делать?

* * *

В ЦПКиО им. Горького собралась компания. Парень рассказывает друзьям:

– Ты слышал, в Москве прямо у метро конопля выросла! Там благоустраивали газон – привезли землю, а в ней были семена конопли – они проросли. Целое поле выросло – и потом уже кто-то из местных жителей в полицию заявил, все кусты срубили. Жалко.

* * *

– На «Максидроме» я вымокла до нитки, до трусов просто – у меня все было мокрое. На Сахарова я тоже промокла, и никакой зонт меня не спас. И на прошлой неделе я попала под дождь три раза, убила свои синие балетки. И что у нас сегодня? Правильно, дождь! Нойз вчера на концерте пошутил: «Телеканал „Дождь“, прекратите уже это!» – ну, типа, дождь – это их тема. Но никто не смеялся. А ты видел картинку, где Путин с джойстиком управляет тучкой над Москвой? Во-во, на самом деле это он наделал!

* * *

– На Кутузовском далеко не во всех квартирах живут люди. У меня в подъезде по пять квартир на лестничной клетке: на моем этаже только в трех кто-то живет, на других этажах – примерно так же. Те, у кого денег столько, что можно ими засыпаться, вкладывают в квартиры. Это стало выгодно после отмены закона о конфискации имущества. У нас в отличие от Европы – если тебя сажают в тюрьму, то твои золотые часы, например, остаются при тебе. Поэтому пока с деньгами или с человеком что-нибудь не случилось, он купит несколько квартир, и не сдает их никому, чтобы не было каких-нибудь проблем из-за налогов, и вообще, чтобы ничего не случилось. Вот и получается, что в элитных районах в Москве – полупустые подъезды.

* * *

В «Кофе хаузе» у метро «Китай-город» молодой мужчина рассказывает девушке:

– У нас на кафедре физики есть доцент. Он пытается найти новый источник энергии, на благо всему человечеству. Изучает шаровую молнию. Понимаешь, шаровая молния имеет неизученные свойства: она может проходить сквозь стекло, летать против ветра. Благодаря одному случаю смогли посчитать ее возможное количество энергии – так вышло, что она испарила большую емкость воды, где точно был известен объем. Это хозяйство его увлекло. Наш доцент в своем подвальчике пытается воспроизвести шаровую молнию в лабораторных условиях. Я для него делал несколько раз расходные материалы – детали разные. Но он бред несет. Говорит, например, что может получить антиматерию. Такие частицы только в космосе находят, а он тут, в подвале, видите ли, получает. Сбрендил он, короче говоря. И такого же растит аспиранта сумасшедшего. Жена этого доцента бросила. А препод он хороший, предмет знает и лекции читает увлекательно.

* * *

В офисной кухнесотрудники за обедом дают друг другу советы. Мужчина делится опытом:

– Еду надо определять так: если она вкусная, даже когда холодная, значит, качественная. Нормальные пельмени холодными тоже можно есть! А вот эти все сосиски… Вы бы видели, во что они превращаются, когда полежат.

Все собравшиеся с ним полностью согласны.

* * *

В Парке Горького на скамейке с видом на Москва-реку сидит парочка.

– И когда у тебя день рождения? 14 ноября? Значит, ты – Весы. Не знаю, как на английский перевести. Ну, неважно. Я и так вижу, что Весы, – ты такой спокойный. У меня друзья есть Весы. Ой-ой, ты чего так пугаешься? Подумаешь, оса. Не надо на нее махать – она разозлится и ужалит. Соль-вода, соль-вода, соль-вода. Повторяй. Это у нас так говорят, когда оса – ну, чтоб улетела. Давай: Soul-Water, Soul-Water. Видишь, улетела уже. Все, не бойся, я ее прогнала.

* * *

Моя соседка Вика поехала отдыхать на море в тусовку, где есть дети. Вчера в подарок им купила два водяных пистолета. Вернулась из магазина, говорит: «Марина, тебе надо там записывать свои Разговоры для БГ. В детских магазинах все так абсурдно. Заходит сосредоточенный такой мужчина, говорит: „Дайте мне восемь сабель“. Продавщица быстро приносит: „Вот ваше оружие“».

Сегодня Вика пишет из аэропорта в Мюнхене: «Сижу в отделении милиции, заполняю анкету: 1. Место приобретения оружия – IQ toys. 2. Цель провоза оружия – в подарок. 3. Кто конкретно просил вас передать ему оружие? – личная инициатива. И еще штук 100 подобных вопросов на немецком. Я была уверенна, что это розыгрыш, но немцы на полном серьезе уверены, что можно угнать самолет, припугнув экипаж водяными пистолетами. Типа, туда же можно залить шампунь (те несчастные 50 мл, которые можно провезти) и забрызгать пилоту глаза».

Я теперь думаю, что тот мужчина с восемью саблями готовится к военному перевороту, и вас на всякий случай предупреждаю.

* * *

Моя подруга Женя рассказывает о вечере пятницы. Мы сидим в кафе на втором этаже торгового центра «Европейский». Женя много курит и много жестикулирует.

– В «Жан-Жак» мы пришли уже в полтретьего ночи. Саша и его друг были, конечно, в говно, и я тоже еле живая. Сели за столик. Мы в «Маяке» водку пили, а тут заказали пиво – зачем, спрашивается, – какой-то ад ведь начался. Меня накрыло сильно, и я начала рассказывать, что мне не дают загранпаспорт. Уже два года он лежит «на рассмотрении», я думаю, это из-за папиной деятельности. Рассказываю – а рядом с нами сидел какой-то мужик стремный – и давай меня клеить. Саша сказал ему, что я, мол, их девушка, и пусть идет лесом. Мужик говорит: «Я же вижу, что она просто с вами». В общем, они сцепились, слово за слово – я вижу, что все, пора домой. Я уехала, а Саша с этим мужиком остался бухать до восьми утра. На следующий день он проснулся часа уже в четыре вечера – и звонит мне. Говорит: «Это был майор ФСБ! У него в кармане лежало удостоверение – я увидел, – и когда он снял пиджак и пошел в туалет, я посмотрел». А я, дура, про загранпаспорт заливалась весь вечер. Хотя я не удивляюсь, что майор ФСБ сидит в четыре утра в «Жан-Жаке». Там же понятно, какая публика собирается, – логично, что спецслужбы там всех караулят.

* * *

– Слышала, как ты играешь на гитаре. Ну да, понравилось. Так смешно у тебя получается. Нет, играть – нормально выходит, но поешь ты так смешно. Я еще подумала, что если уж ты можешь, то и я точно смогу. Я, как-никак, музыкальную школу по классу скрипки окончила. Я понимаю, что это не одно и то же. Но у меня в отличие от тебя хотя бы слух есть. Короче, ты для меня теперь стимул.

* * *

На спортивной дорожке в Лужниках ездит вечерами на велосипеде грузный дяденька в кепке и с пышной бородой, как у Карла Маркса. Борода развевается на ветру, и я улыбаюсь, когда на бегу встречаю его, потому что люблю прекрасное.

* * *

– У нас на работе есть возможность ездить во Францию на летние стажировки. Среди сотрудников несколько человек хотели поехать – а у двух из них не было загранпаспорта (или у одного не было, а у второго закончился, я забыл). Они подали документы в ОВИР, сильно заранее – в апреле им должны были выдать паспорта. И тут началось: «Ваш паспорт еще не готов, приходите позже». Понятно почему – взятку хотят. Человека перед выбором поставить – либо заплатить, либо не поехать, – что он выберет? Апрель прошел, май. В июне им уже надо в посольство подавать документы – а паспорта нет. Тогда им кто-то посоветовал, что нужно делать так – приходишь и говоришь: «Дайте мне письменное объяснение, почему вы не соблюдаете установленный по закону срок выдачи паспорта». Именно письменное, не устное. Оба моих коллеги так сделали – в разных ОВИРах – и обоим тут же выдали паспорта! Чиновники боятся всяких бумажек – сразу говорят: «Да-да, сейчас еще раз проверим», – и быстро приносят паспорт.

* * *

Всегда приятно послушать спор двух ночных людей о том, является ли мазохист параноиком, а параноик – мазохистом. Тем более, что в истину я не верю, а Москва по ночам особенно хороша.

Вчера на вечеринке под коктейли и музыку мой приятель В. от души поцеловал красивую девушку. После этого к нему резко подошла другая девушка, влепила пощечину и удалилась. Выглядело эффектно. Тем более, что два года назад с В. на вечеринке целовалась я сама.

Субботним утром в супермаркете Billa у метро Спортивная собрались одиннадцать омоновцев и я. Затем в магазине Продукты дальше по улице оказались еще четверо омоновцев и снова я. Обидно обнаружить футбольный запрет на продажу алкоголя, когда выходишь за пивом в 9:30 утра. Омоновцы, тем временем, издевательски покупали колбасу и булочки.

* * *

В метро на Сокольнической ехал парень в клетчатой рубашечке, шортах, с плеером и рюкзаком. И – без обуви. Босиком, то есть. От него все отошли подальше. Парень был с виду хипстер, но лысый, словно кришнаит. Когда он вышел, на засаленном полу отпечатались следы – как на пляже.

Затем на эскалаторе целовались две девушки. На сумке одной из них висела георгиевская лента.

После этого в кинотеатре замерзли около тридцати зрителей. Я оглянулась с первого ряда – все сидят, съежившись, дрожат. На улице +30, это кондиционер так включили.

Наконец, на Красной площади сувенирами торгуют смуглые таджички в широких русских сарафанах. Я раньше не замечала, очарованная ряжеными Сталиным и Брежневым, сидящими у ворот в тени. Ну, буду знать.

* * *

Поезд «Екатеринбург-Москва» идет 27 часов. В Екатеринбурге в купе заходят пассажиры: нижние полки по очереди занимают: сухой мужчина лет шестидесяти и женщина лет на десять его младше – чуть располневшая, но все еще симпатичная. Моя полка – одна из верхних, вторая пока пустует. Поезд трогается, и сразу же у мужчины с женщиной выходит спор. Ей жарко, а у него горло, но окно все-таки приходится закрыть – мужчина резко настаивает на своем. Я забираюсь на свою полку, включаю плеер и на несколько часов забываю о них. Меж тем, слово за слово, – и напряжение между ними, кажется, спадает. Ночью я сквозь музыку слышу, как он задушевно ей рассказывает что-то из своего прошлого. Женщина слушает, вставляет одобрительные реплики. Почти у самой Москвы я выключаю плеер. Мужчина и женщина заканчивают свой многочасовой диалог.

Он резюмирует: – Ну вот, развлекал я вас разговорами, интересными и не очень. Все тайны рассказал. В поезде так бывает – случайному попутчику все и расскажешь, что хотел, и что не хотел.

Симпатичная женщина смеется, говорит, какие тайны? Ничего, вроде бы, такого.

– Как – какие тайны? – удивляется мужчина. И с достоинством поясняет. – То, что я в молодости карате занимался, этого ведь никто на работе не знает. Про то, что я себя на летчика готовил – тоже не знают. А о том, что я сейчас тематикой космоса занимаюсь, никто вообще, не то, что на работе, – даже моя жена не знает. А вам, видите, рассказал.

Она опускает глаза. Поезд подходит к станции.

* * *

– Коля? Нет, его с нами не было. Я ему вчера позвонил, говорю: «Ты придешь? Праздник, все-таки». Но он сказал: «Знаешь, мне тут включили горячую воду. Я так долго ждал этого. Я так соскучился. Я сейчас набираю ванную, и буду лежать в ней не меньше трех часов! Это мой настоящий праздник».

* * *

– Так все сейчас делают – едешь на восьмом месяце в США, как будто бы на две недели. А сама остаешься и там рожаешь. Главное, на таможне нужно, чтобы не подумали, что ты уже на девятом. А у меня живот большой, поэтому я его планирую как-нибудь скрыть. Как думаешь, если я сверху шаль вот так, а снизу свободно – не заметят? Нет, пусть думают, что я беременна, но на шестом. В любом случае, там надо справку заполнить, что если роды случатся в США, то я беру на себя все расходы. Ну а я беру. Это по деньгам – как в Москве. Когда я рожу, подам сразу ребенку на два гражданства: на американское и на российское – в нашем посольстве. И будет у моего ребенка билет в нормальный мир. Заодно в Майями два месяца поживем – на пляж будем ходить.

* * *

По Большому Знаменскому переулку идет девушка в туфлях на высоких каблуках. Красивая. Говорит по телефону:

– Папе сказала, что буду из общежития переезжать. Он такой: «Хочешь жить со своей второй половинкой?». Я говорю, что с ним. «И большая у вас разница в возрасте?» – спрашивает. Нет, не очень, отвечаю, 23 года. Папа такой и прифигел. Ничего, привыкнет. Главное же, чтобы дочке было хорошо, правда?

* * *

В Московском доме книги на Новом Арбате немолодой мужчина в костюме кричит в телефон:

– Таня, апелляционный суд назначен только через неделю! Она написала, что у него психическое расстройство! Все это из-за смеха его чудовищного. Таня, да послушай ты меня! Алло! Это же твой папа, а не мой. Мы все грамотно подали. Мы сделаем так, что ты становишься опекуном. Будешь сама за него везде ходить. Менту этому мы 500 долларов уже дали.

На этой фразе мужчина сам себя перебивает:

– Таня, всё. Такие вопросы по телефону не обсуждают.

И, положив трубку, идет к полкам с классикой.

* * *

В солнечный выходной день по Тверскому бульвару гуляет парочка. Обнимая девушку, парень зазывным голосом спрашивает:

– Хочешь, в столовую в пенсионном фонде зайдем?

* * *

Летним вечером по улице Ключевой идут два подростка. Речь заходит о топонимике:

– Смотри, какое смешное название – улица Ключевая. Прямо как у тебя – Стандартная. Хотя она у тебя вообще нестандартная – пустырь кругом, гаражи, а дома по бокам стоят, черт знает, как разобраться. Я однажды по навигатору к тебе шел, мне говорят: «Вы у цели». Я смотрю на него, думаю – полезный очень прибор, конечно, – у какой я цели, если я у гаража стою? А потом оказалось, что этот гараж с другой стороны и примыкает к твоему дому, так что я действительно у цели был. Но как разобраться?

* * *

17 августа участницы группы Pussy Riot были признаны виновными в хулиганстве по мотивам религиозной ненависти и приговорены к двум годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии. Дело Pussy Riot обсуждал весь город.

В «Атриуме» на Курской:

– Я не понимаю, как может поведение девушек из Pussy Riot оскорблять чьи-либо чувства, ведь чувства – они по определению не могут быть оскорблены. Вот если бы они кого-то лично тронули – тогда да. Я, например, была недавно крайне оскорблена, когда ко мне в 8 утра пришли две женщины, разбудили звонком в дверь и начали «толкать» какие-то христианские книги. Мне хотелось их с лестницы спустить – но, что вы, меня же посадят за такое лет на пятнадцать, – по мотивам религиозной ненависти.

И на Берсеневской набережной: – Только вернулась из Испании. Я там включала новости – показывали Pussy Riot! Это в Севилье-то! Круто. Жаль, что ничего это не помогло – ни обсуждения, ни Мадонна, ни письма Путину. Он обиделся – и все, сажайте девок на два года, хоть сам Иисус бы за них заступился.

* * *

– Вчера прочитала, что Крымску все еще требуется помощь. Сколько людей съездили, сколько уже времени прошло… Как все-таки сильно пострадала область. Моя подруга ездила туда волонтером, в первые выходные после наводнения. Интересно очень рассказывала. Они туда поехали вчетвером на ее машине – и все по разным поводам: одна хотела помочь, вторая – разобраться, что там на самом деле произошло, третья – потому что собиралась репортаж писать, четвертая – я уже забыла зачем. Но когда они приехали, встали перед выбором – или они смогут все посмотреть, разобраться, наделать фотографий, или – реально помогать. Они выбрали второе. Им показали склад – какое-то пыльное помещение, которое до самого потолка было завалено вещами, консервами. Они разбирали эту гуманитарную помощь все двое суток. Надышались пылью, выпачкались. Подруга говорила, что когда она вышла и на свету увидела, чем они дышали, ей дурно стало. Потом сели в машину – поехали обратно, но зато – с хорошим чувством выполненного долга. Она так сказала: «Приятнее, конечно, взять пачку макарон и пойти утешать какую-нибудь старушку. Но мы отработали – и реально помогли».

* * *

Работница метрополитена на станции «Парк Культуры» объясняет пассажирам, что стоять им в час пик на эскалаторе нужно плотнее. Сначала говорит о том, чтобы «занимать обе стороны эскалатора». Потом переходит на геометрическую фантастику:

– На эскалаторе на подъем занимаем каждую сторону ступени!

* * *

За столик в «Макдональдсе» у метро «Третьяковская» присаживается очень интеллигентного вида парочка. У него длинные пальцы. Она худенькая, в черном, не накрашена. «Тебе купить что-нибудь?» – спрашивает он. «Да, пожалуй. Маленькую картошку и соус. И кофе». «Картошку, соус, кофе? – переспрашивает. – Хорошо, я пошел». «Подожди! – останавливает она. – Деньги!». Достает тряпичный кошелечек и кладет ему в ладонь 500 рублей.

Он приносит еду: «Себе я решил ничего не брать». Она ест картошку. Говорят о выставке. Он целует ей руку – она в шутку отдергивает: «Ты сказал, что у меня плохой цвет лица, а теперь мешаешь питаться». Картошку она, впрочем, не доедает, отдает ему. Он с аппетитом ест.

* * *

– Нам этим летом трубы меняли. Как объяснили сантехники, это нужно для того, чтобы горячая вода шла не из резервуара, где она остывает, пока никто не пользуется, а циркулировала, постоянно подогретая. Чтобы, включаешь, и все – сразу кипяток, – не нужно ждать, пока стечет и нагреется. Мы сначала вообще не поняли, зачем это. Открываешь кран – от воды аж пар идет. Кому это надо? Руки такой водой можно только обжечь, а не помыть, короче – хоть чай заваривай, если б ее пить можно было. А потом до нас с сестрой дошло: если вода настолько горячая, то мы будем ее тратить меньше, а холодной – больше. А холодная же дешевле, и будет экономия. Но это даже не главное. Пока нам делали эти трубы, мы перезнакомились со всеми соседями, – сантехники же постоянно ходили из одной квартиры в другую, нужно было еще по времени со всеми договариваться – к кому когда придут. Сестра даже себе какую-то подружку нашла из первого подъезда – тоже студентку. Мы же в этом доме недавно снимаем, никого не знали.

* * *

Видели бы вы, с каким аппетитом и умилением сегодня в 18:30 два хипстера пили по 50 г в баре «Камчатка». Выражение лица было настолько счастливым – хоть рекламу снимай. Они на улице сидели, а у окна – девушка с парнем. Девушка рассказывала про свой удавшийся отпуск, но при этой картине толкнула парня в бок, показала в окно – и оба залюбовались. Хипстеры закусили бутербродами с рыбой – и, довольные, ушли.

* * *

Видела у Курского вокзала девушку – без юбки, то есть, – просто в колготках шла. Они прозрачные, хоть и черные: все трусы было видно. Кружевные, если интересно, шортиками. Прохожие, конечно, оборачивались, но держали себя в руках.

Потом встретила девушку с зеленого цвета ирокезом. Выглядела опрятно, хоть и панк. А кроме зеленого у нее волосы были сегментами покрашены еще, кажется, в красный и бежевый.

В «МакКафе» мужчина за столиком орет в телефон: «Ты же девушка! Тебе нужно это все только намеком выражать!».

* * *

В вагоне метро едут маленькая девочка и ее мама. Сидят рядышком. Мама уткнулась в телефон, девочка рассматривает детский журнал. На остановке около них освобождается место, и как раз заходит еще одна маленькая девочка, садится рядом. Обе девочки светленькие, с косами и в пастельно-розовом. Посмотрели друг на друга. Та, что с журналом, вернулась, было, к нему, но вторая говорит:

– Девочка, как тебя зовут?

Вот так просто, без всех этих взрослых «простите, что беспокою». Первая ответила. Та продолжает:

– А что это у тебя за журнал? С Русалочками? У меня тоже есть, другой. Тут надо раскрашивать?

Журнал они дальше смотрели вместе и что-то свое обсуждали. Но ехать второй девочке было всего одну остановку, и мама потянула ее к выходу. Спрыгнув с лавки, она на прощанье спрашивает:

– А сколько тебе лет?

– Пять!

– А мне четыре с половиной! – кричит уже почти с платформы.

И все, других девочек в вагоне не было.

Осень

На Никитском бульваре в День Города продаются книжки. Поэт в микрофон читает стихи перед кучкой интеллигентных зрителей. Чуть дальше раздают газету, где напечатаны прекрасные тексты Линор Горалик и разные смешные истории о литературе. Один преподаватель, случайно встретив другого, радостно предлагает прочесть в рамках его курса лекцию: «Вы так замечательно читаете!»

У Кремля территория огорожена забором. На обильно украшенной рекламой сцене не в меру разговорчивый ведущий загадывает загадки человеку из толпы, поднявшемуся сюда, видимо, чтобы выиграть какой-нибудь приз. «„Если хочешь быть здоров…“? Ну-у-у… Что нужно делать, чтобы быть здоровым?». На сцене человек из толпы молчит. «Если хочешь быть здоров – брей письку», – орет в подсказку проходящий мимо парень, что называется, «с окраины». «Не, ты чо, надо в рифму, – поправляет его друг. – Если хочешь быть здоров/Отсоси у трех коров!». Мимо проходят два хипстера. Один из них оценивает происходящее: «Ну, что с них взять, свиньи».

Вечером на Болотной площади поет Джеймс Маккартни, сын Пола. В конце выступления он бросает в толпу розу. Цветок, не долетев, лежит в зоне для фотографов. Все спокойно ждут следующих артистов. Из толпы вырывается девушка и умоляет охранника пропустить ее за ограждение – забрать розу. Тот непреклонен. Тогда девушка просит принести ей цветок скучающую за сценой сотрудницу артистов. «Это для меня очень важно, понимаете?». Сотрудница понимающе приносит. Девушка счастлива. Охранник недоуменно пожимает плечами.

* * *

В троллейбусе, который неспешно едет по Ленинскому проспекту, у окошка сидят девочка и тетенька. У тетеньки на коленях большой школьный рюкзак и еще пакет. Она говорит строгим голосом:

– Лиза, мне такое поведение не нравится. Зачем ты маме сказала, что мы не составляли рассказ?

– Я забыла, – тихо отвечает Лиза.

– Ну как можно забыть. Теперь записывать будем? Наизусть учить?

– Не знаю. Давай не будем… А какой был рассказ?

– Мы же сочинили. Что в Москве есть Красная площадь – это, по-твоему, не рассказ? Большие дома. И много машин.

Лиза водит по стеклу пальцем, молчит. – Подводишь ты меня, Лиза, – добавляет тетенька.

Девочка вздыхает. Смотрит в окно. А за ним как раз – большие дома. И много машин.

* * *

– Наконец мы с Ашотом вышли из отделения. Тигран нас на улице ждал. Состояние у меня – убитое. 10 утра. Я всю ночь не спал, сутки бухал, до этого двое суток работал. Ну все, закончили там, в милиции, пора ехать. И тут… Из отделения выходят… Ну, как сказать? Две фотомодели! Высокие, красивые, в вечерних платьях! И ничего на них нет. Ни сумок, ни телефонов. Оказалось, их таксист вез – и ограбил. Испугал, чтобы они выбежали из машины, и с сумками уехал. Это они рассказали. Тигран нашел машину – но мы впятером не помещаемся. А одной из девушек надо было на электричку. Я братьям говорю: «Вы садитесь, я ее провожу». Поехал с ней в метро до Ярославского вокзала. А она – стройная, на каблуках, и платье у нее с вырезом квадратным на спине. Все смотрят! Ну, я ничего, проводил, посадил на электричку. Э, брат, какая была девушка!

* * *

На эскалаторе станции метро «Тверская» мужчина и женщина обсуждают картину дня:

– Ты читала про стерхов? Ну да, все читали. Мы в офисе сначала думали, что это утка. Ржали. Пришел начальник и говорит: «Это не утка, это альфа-журавль!». Мы опять давай ржать. Так весь день. Комменты и фотожабы на всех сайтах жгут. «Путин ведет корюшку на нерест». «Я ничего не хочу решать, я вообще журавль». Еще зачитывали его цитату про групповой секс, в котором можно сачкануть… Нас троллит президент! В такой стране анекдоты не нужны.

* * *

Над Яузой берега реки скрепляет аркой пешеходный мостик. Сразу над ним – радуга, тоже аркой. Полноцветная, сильная. Красиво. Рядом в пробке стоит машина скорой помощи. Я неспешно иду вдоль реки, любуясь пейзажем. «Скорая» двигается в том же темпе – для кого-то убийственно медленном. Жаль.

* * *

На Винзаводе девушка лет семнадцати ждет на скамейке. Чтобы скоротать время, звонит то подруге, то маме. Очередь доходит до бабушки:

– Алло, бабушка Эля! Это я! Я сегодня еще на работе. Жду журналистов, чтобы отдать им билеты на спектакль. Они посмотрят, а я их потом буду сопровождать в гостиницу. Так что я у Юли останусь опять. На метро не успеваю. Что? Да, теплые вещи поищу там. Хорошо. Бабушка Эля, ну ты чего там разволновалась? Ну чего ты орешь, что у тебя деньги капают?! Это же я позвонила. Бабушка Эля, алло! Ох… Ну пока – так пока.

* * *

– У меня в Химках живут родственники. Пара – ей 26, ему 28, и оба не работают. Она не работает, потому что растит ребенка (ему, вообще-то, уже 4 года). А муж – просто не работает. Ходит к друзьям в гости, выпивает «на раёне», тем и занимается. Их содержат родители – ее мама работает нянечкой в Италии, – присылает деньги, и его родители помогают постоянно. Я недавно приехала к ним в гости. Она, во-первых, сразу взяла у меня 500 рублей на сигареты и пиво, а еще посмотрела на мою сумку, говорит: «Какая красивая! Сколько она стоит?». Я ее давно покупала. Посмотрели сейчас в интернет-магазине – такая сумка стоит 13 тысяч. Что ты думаешь – она позвонила маме в Италию и говорит: «Мама, хочу!». И мама ей пообещала купить.

* * *

В метро на Сокольнической ветке удмуртская бабушка сидит у края лавки. На «Библиотеке имени Ленина» заходит парочка – становятся у дверей. Девушка, увлекшись впечатлением, которое она производит на парня, слишком наклоняет голову назад, и ее собранные в хвост волосы попадают бабушке по макушке. Та делает замечание. Девушка в ответ что-то бурчит. Хвост демонстративно не убирает. Ее парень оказывается более воспитанным – собирает волосы в руку и всю дорогу придерживает хвост, положив руку девушке на плечо. Добавлю, что бабушка изначально сидела на другом месте – напротив, посередине лавки. Но когда освободилось место ближе к выходу – зачем-то переметнулась сюда.

Подхожу к своему подъезду, достаю ключи. В это время на крыльцо выходит соседка. Смотрит на меня в плаще, на мои резиновые сапоги, на усилившийся дождь. Открывается зонт и говорит: «Ну все, зима началась!».

Интересно, что она говорит, когда видит снег?

* * *

Субботним вечером на входе в супермаркет Billa у метро «Спортивная» стоят четверо парней. Обсуждают предстоящую вечеринку и количество алкоголя, которое на нее нужно купить. Один из них, подсчитав, предупреждает:

– Наташу больше поить не надо.

* * *

У «МакДональдса», который на выходе из метро «Третьяковская», парень рассказывает другу:

– Да зачем это вообще нужно – свадьбы эти ваши? Вот у меня родители 20 лет живут в гражданском браке. Отец в 90-е сантехникой торговал, его одно время хотели «убрать». У отца крыша была солнцевская – пока там их главного не положили. И поэтому они с матерью не расписывались, а потом так и оставили. И ничего, нормально живут, двое детей у них – я и сестра.

Друг равнодушно молчит.

– А прадед у меня по материной линии похоронен в Кремле, кстати, – гордо добавляет парень.

Друг, наконец, бросает восхищенный взгляд.

* * *

В магазине парфюмерии и косметики «Иль дэ ботэ» у метро «Фрунзенская» на входе стоит взрослый мужчина, одетый в неплохой костюм. Портфель он поставил на пол, потому что заняты руки – мужчина бережно держит маленькую собачку – собственность, очевидно, жены, которая где-то в зале. Я прохожу вглубь магазина, долго выбираю, что мне нужно, иду к кассе. Там расплачиваюсь, получаю дисконтную карту, заполняю на нее анкету, иду к выходу. А мужчина все там же, бедненький.

* * *

Чтобы перейти дорогу через Крымский вал у метро «Октябрьская», нужно сначала постоять 70 секунд у одного светофора, потом 70 секунд у другого – и все это под холодным мелким дождем, который сегодня моросит с утра. Зато на той стороне – большой обувной магазин, где помимо сапог, сумок и женщин неожиданно в уголке оказывается столик, где клиентов угощают шампанским в бокалах. Народ весь довольный, обувь покупает с энтузиазмом. В соседнем обувном пусто.

На тротуаре вдоль Дмитровского шоссе у метро «Тимирязевская» написано желтой краской и одним почерком:

«?»

«Рио»

«Californ»

«Это шипр»

«Новокосино» (и стрелочка)

«Выбиваю порчу навсегда» (и номер телефона).

А на неделе видела в вестибюле метро «Кропоткинская» парня с гладкими загорелыми ногами в шортах и в куртке, который из одного кармана в другой как раз перекладывал таблетки от горла и спрей от насморка. И потом такую же девушку в туфлях на шпильках, вышагивающую по Берсеневской набережной и кашляющую на весь Красный Октябрь.

* * *

– Мне настолько плохо физически, я просто не знаю, как быть дальше. Не могу вылезти из болезней уже полгода. Мне кажется, это какая-то порча. Это, наверное, бред, но я удалила свои страницы в «Одноклассниках» и «Вконтакте». Ко мне каждый день заходят какие-то люди, мне не знакомые, прямо пачками, смотрят мои фото. Может, меня глазят? Я уже не знаю, что и думать. Вчера заходила жена моего бывшего, вот что ей надо? Это и стало последней каплей.

* * *

Видела в метро парня с обильно татуированными руками – по моде времени. Ну, там, надписи всякие, как обычно, витиеватым шрифтом, кинжал какой-то, звезды, как у меня. Но одна из татуировок изображает – поверите ли – пачку сигарет Lucky Strike.

Моя подруга Полина говорит, что нельзя осуждать чужие тату, какими бы они ни были. «Для тебя реклама, для него, может, последнее, что дал отец перед трагической гибелью», – предполагает Полина. Моя подруга Вика из сигаретной компании Philip Morris спрашивает, не хочет ли он перебить на Marlboro. А мой приятель Максим по этому поводу рассказал, что бывают такие капроновые рукава с татуировками: надеваешь – и ты нормальный хипстер, как все.

* * *

В центре йоги «Прана», куда я хожу на танцы, одна инструктор объясняет другой:

– Ты совершенно неправильно одета. Нам на детской йоге говорили, что нельзя ничего обтягивающего. А на тебе вон какая майка. Ничего не «просто майка», а обтягивает всю фигуру, грудь. Инструктор должен выглядеть так, чтобы не было понятно, женщина это или мужчина. И особенно это важно для детской йоги, потому что взрослые могут думать, что хотят, – это их дело, а дети – особенно после 11-ти лет – у них гормон играет. Поэтому нужно скрывать свои половые принадлежности!

* * *

В кафе «Продукты» трое мужчин обсуждают производство какого-то, собственно, продукта, потом один из них изрекает:

– Ты еще голову в попу засунь, и скажи, что, блин, неэкологично!

Двое других смеются.

* * *

– Я недавно купила сапоги за 17 тысяч рублей. Дешевле ничего не нашла. Носила их всего неделю – и сзади оторвался хлястик. Я пошла обратно в магазин, показала сапоги. Они их взяли и говорят: «Будем проводить независимую экспертизу. Не желаете ли присутствовать?». Соберется комиссия из сотрудников – и они будут решать: действительно ли этот хлястик сам оторвался. Посмотрят, как пришит второй, не гнилые ли нитки. Экспертизу они могут только в будние дни проводить – поэтому я не смогу приехать (представляю, что бы мне на работе сказали, если бы я начала отпрашиваться на экспертизу сапог!). Но, самое смешное: если комиссия установит, что во всем виновата я сама, то мне не только денег не вернут, но и оплачивать экспертизу должна буду я из своего кармана! Вот так: заплатишь 17 тысяч, а тебе ни хлястика, ни сапог, и ты еще и виновата.

* * *

Выходя из подземного перехода у метро «Фрунзенская», женщина рассказывает в телефон:

– Я ей говорю: «Береги парня. Уже троих сгубила». А она шутит: «Хоть бы кто сказал ему, что я такая». Я ее сразу осадила, говорю: «Я скажу». Она испугалась, сразу замахала руками: «Не надо». Тоже мне: «Не надо». А я скажу.

И, главное, сразу понятно: скажет.

* * *

Вчера в метро видела девушку с планшетом, рисующую люстру под сводчатым потолком. Девушка была молодая и тоненькая, рисунок – карандашный, люстра – между двумя лестницами, ведущими от станции метро «Театральная» на «Охотный ряд». Мимо девушки потоком шли люди и даже толкались, но она невозмутимо рисовала. Но некоторые из них обращали внимание на эту сцену и видели, что своды потолка и перила лестницы образуют красивую композицию, а раньше ведь не замечали.

А потом видела парня, лежащего внизу эскалатора на балюстраде и читающего тетрадку с конспектом. Изображая сосредоточенность, он косил глазом на прохожих, чтобы все оценили его комфорт. Парня вскоре согнала работница метрополитена.

У Храма Христа Спасителя установили недавно два экрана, с которых Патриарх Кирилл рассказывает о воцерковлении идущим мимо по пути на Красный Октябрь хипстерам. На втором экране трансляция вчера шла с опозданием примерно на одну фразу. На первом экране Патриарх Кирилл сообщал свою мысль, а на втором – повторял. Потому что повторение – мать воцерковления.

* * *

Парень из музыкального училища рассказывает о своей жизни в районе Марьино:

– Соседи мои по субботам и воскресеньям начинают в 7 утра сверлить стены, пол, – спать невозможно. Так у них заведено, постоянно сверлят. Ну а я им по вечерам отвечаю: достаю жалейку и отвечаю. Жалейка – это труба такая, сама маленькая, но может стадион переорать. В одной народной песне есть такая фраза: «плачет жалейка», – я всегда так удивляюсь! Жалейка не может плакать. Она – «рыдает», «ревет», «орет», – а не «плачет». В общем, я еще на гармони могу, но на жалейке вернее, чтоб они наверняка услышали.

Потом слово берет его друг из соседней Капотни: – Я к врачу недавно ходил. Он говорит: «Парень, а чего у тебя уровень радиации такой высокий? Работаешь, наверное, на вредном производстве?». А я ему: «Какое производство, вы что? Просто я живу у Капотни». Он сразу все понял. Капотня постоянно же в новостях мелькает – то выброс какой-то у них, то задымление. Я особо не знаю, что там. Вроде раньше были воздухоочистительные заводы. Но сейчас точно воздухозагрязнительные.

* * *

– У меня жена придумала делать видео-няню из двух айфонов. Один оставляешь в комнате, где ребенок, чтобы камера была на него направлена, – включаешь скайп. Второй айфон несешь на кухню: там тоже включаешь скайп. И можно так смотреть за ребенком – что он делает, куда полез. Будет слышно, если он заплачет. Вообще-то и с двумя компьютерами такое можно организовать, не только с айфонами, даже, наверное, удобней будет.

* * *

На 4-й Сыромятнической – по пути к Винзаводу – есть дом, на котором трафаретом были нарисованы портреты шести несчастных женщин. Подписи к портретам выглядели так: «Мария Спиридонова, 36 лет каторги, расстреляна»; «Ирина Каховская, 9 лет каторги, 35 лет лагерей»; «Вера Фигнер, 20 лет одиночной камеры»; «Софья Перовская, повешена». Я это переписала как-то, чтобы сообщить друзьям, но вскоре все портреты закрасили. Надо было вовремя сообщать.

* * *

– Наш препод любит из себя строить. В своем кабинете набьет трубку табаком, включит джаз, сидит, покуривает. Стучишься к нему, он так вальяжно: «Да-да», будто в салоне. Еще у него есть бар. Ему студенты надарили всего: коньяк, виски, ром. Ром он, вроде, уже допил с ассистентом своим, но все равно выглядит впечатляюще.

* * *

– У меня тетка живет на Щелковской – я у нее иногда бываю. Как ни выйду из метро – обязательно драка. На Пасху там человек десять сразу дрались. Потом как-то иду – около «Пятерочки» – два мужика друг друга валят. На прошлой неделе там был, – парень с девушкой сначала орали друг на друга, потом она его молча лупить начала, он ей в ответ тоже как даст по голове, – она опять давай орать… Люди мимо проходят, стараясь не смотреть. Главное, на одном и том же пятачке у супермаркета все происходит. Представляю, каково сотрудникам и людям, которые там живут. Хотя моя тетка, кажется, вообще всего этого не замечает, говорит: «У нас хороший район, зеленый».

* * *

На третьем транспортном кольце немолодой таксист делится со мною опытом:

– Я всегда знаю, кто едет рядом на дороге – женщина или мужчина. Вот впереди – точно баба: смотри, как медленно едет. Ровненько, тихо. Вот как можно всю дорогу ехать на одной и той же скорости? Мужчина всегда: то быстрее, то медленнее – это единственный нормальный стиль вождения.

* * *

В «Кулинариуме» на Ленинградском проспекте сидят два мужика. Место это довольно уютное, хоть и недорогое. А мужики как будто из 90-х, разве что, без малиновых пиджаков. Один звонит по мобильному, произносит следующее:

– Алло, Ваня? Мы тут кино снимаем. За деньги. Нужно одного мужика в жопу выебать. В ночном клубе. (Пауза). Ладно, всё. Серьезно. (Пауза). 50 тысяч евро. Давай только между нами. Между нами, понял? Это твой пока что номер? Хорошо, я так и записываю: «Ваня, музыкант».

О чем шла речь, я не поняла до сих пор, хотя моментально записала все это в блокнот – слово в слово.

* * *

– Я недавно с парнем познакомилась «Вконтакте». Ну, ничего такой, симпатичный. Попереписывались с ним какое-то время. Я пишу: «Ну что, может, встретимся где-нибудь в центре?». Он отвечает: «Давай встретимся в пятницу вечером в Одинцово. Там я знаю много хороших мест, а мое любимое место – бильярд. Я часто играю, и мне там нравится стол». С ума сойти – ему там нравится стол! Я должна сесть в электричку и срочно ехать. Не знаю, вообще, мужики даже из своего района куда-нибудь выбраться не хотят, что говорить дальше.

* * *

Вечером в вагон метро, едущий по Кольцевой линии, вошла тетка лет сорока пяти в новеньком пальто с расшитым цветами подолом. Неудобно села на краешек лавки, выпрямилась, прикрыла глаза, и лицо ее приняло какое-то странное выражение. Она то улыбалась, то как будто мечтала о чем-то, потом открывала глаза, вздыхала, снова закрывала. Я подумала, что тетка немного не в себе, но тут она встала и пересела напротив, к дядечке, с которым, оказывается, вместе вошла. Он был слегка перепуганный. «Мало того, что ты алкаш, так тебя еще и на „Одноклассниках“ нет», – сказала тетка. Дядечка втянул голову в плечи. Далее она велела ему передать какому-то общему знакомому привет, посмотреть все-таки ее фотки на «Одноклассниках» и чему-то громко засмеялась. Дядечка часто кивал. Объявили остановку «Киевская» – тетка в пальто с цветами хлопнула своего спутника по коленке, поднялась и сказала: «Ну, будете у нас на Колыме, милости просим!». Сверкнула глазами и вышла. А дядечка откинулся на спинку сидения и протяжно выдохнул.

* * *

Вечером по Берсеневской набережной шел нетрезвый и порядком потрепанный жизнью дядечка и разговаривал вслух. Что-то о смене нравов и о каком-то поэте XVII века, который отказался от титула пэра ради, что ли, высоких идеалов, я не разобрала.

Когда я с ним поравнялась, и он заметил, что я прислушиваюсь, то начал рассказывать не в пространство, а мне лично, и мы какое-то время шли рядом.

В это время мимо проходил мой знакомый. Посмотрел на меня, узнал, и молча пошел дальше.

* * *

Из Смоленского пассажа выходит девушка. Возмущается в телефон:

– Ничего себе, очередь! Когда это здесь были такие очереди? Я сейчас зашла в бутик Max Mara, там толпа! Спрашиваю у продавщицы: «Что у вас, скидки?». «Да, – говорит, – выбирайте». Я стала смотреть платья. Они там по 100 тысяч стоят. А скидка, знаешь, какая? 6 %! Так мало. Со скидкой платье за 105 тысяч будет, ну, где-то 99. И что – есть разница? Нужно еще целый час в очереди отстоять, чтобы его примерить. Там еще была одна армянская семья – все в золоте и всем блестящем, – жена то одно пальто наденет, то второе. Говорит мужу: «Милый, мне лучше в сиреневом или в бежевом?». Он – ей: «Бери оба, я уже курить хочу». Откуда у людей столько денег? Бери, говорит, оба. Это больше 200 тысяч получается. Кошмар.

* * *

На Сокольнической ветке в вагоне метро едут две школьницы. Обеим лет по пятнадцать, серебряные кольца на пальцах, книжки в пакетике Zara. Одна говорит тихо, вторая возмущается:

– Расстались? Неудивительно. Сколько они уже встречались? Год? Больше года? Конечно, он уже не хочет «просто так». Тут любой бы не выдержал! Как она этого не понимает!

* * *

История, рассказанная одной моей приятельницей в кафе на Новом Арбате. Я поменяла имена, потому что это слишком мерзко:

– Звонит мне Таня, уже довольно поздно, я собиралась спать лечь. И начинает: «Вика, как дела? Что у тебя нового?» – весь этот неискренний бред. Я же знаю, что она хочет на что-нибудь пожаловаться – она мне просто так не звонит. Наверняка, опять поссорилась с мужем. Я ей так и говорю: «Таня, давай ближе к делу, что с Андреем?». А она: «Вика, мне так одиноко. Андрей разбил мне лицо – мне наложили швы, сделали две пластические операции, я сижу дома, потому что в таком виде никуда не могу выйти, уволилась с работы. Может, ты меня навестишь?». У меня шок. Я спрашиваю: «Таня, как это произошло? Написала ли ты заявление в милицию? Ты подаешь на развод?». Она так удивилась: «Какое заявление? Мы же близкие люди, Вика, ты что!». И рассказала, что они праздновали чей-то день рождения, – а они же все время ссорятся, – и вот у них «случился конфликт». Он ей врезал несколько раз, она потеряла сознание, – он сам ее отвез в больницу. Врачу они сказали, что Таня упала с лестницы. А врач же не дурак – у него таких «упавших с лестницы» по двадцать человек каждую ночь – и все мужей своих не хотят подставлять, никто не признается, что на самом деле случилось. Таня еще добавила: «У нас после этого случая так хорошо – тишина, покой, он мне апельсины покупает». Нет, я не поеду ее навещать, я не понимаю, как так можно жить. Андрей мне казался приличным человеком, я теперь с ним общаться не смогу.

Как сказал классик: «Разобьёш мне сердце Я разобью тебе ебало».

* * *

В диспансере на улице Металлургов, куда я хожу за справками для УФМС, возмущенная врач рассказывает мне вполголоса:

– Приходит ко мне в кабинет главврач, и такая – руки в боки – давай меня отчитывать! «Татьяна Александровна, вы какой ручкой заполняли эту карту? Гелевой? Как, – говорит, – теперь это вытирать? Я же вам сказала, чтобы вы купили такую ручку, которая потом стирается, сходите завтра же». Дело в том, что у нас в поликлинике должны стоять компьютеры. Но их нет. Мы заполняем все документы вручную, и, конечно, делаем ошибки. Чтобы ее исправить, надо всю карту переписывать. Пойду завтра за ручкой. А куда деваться?

* * *

– У меня была однокомнатная квартира на Нагорной. Я продала ее, бабушкин дом загородный, взяла еще хороший такой кредит – и купила свою квартиру на Ленинском. У меня классная квартира: 4 комнаты, потолки высокие. Как вспомню ту, однокомнатную, сразу понимаю, что сделала правильно, хоть и кредит приходится выплачивать. Осталось еще лет десять, но я надеюсь выплатить быстрее. И еще, знаешь что? У меня же рядом, стенка в стенку, на Нагорной жила мама. Мы с ней как будто одним домом жили, мне уже так надоело это. Но если бы я просто сказала: «Мама, я хочу поменять однокомнатную квартиру на Нагорной на однокомнатную на Ленинском», – она бы меня не поняла вообще. Поэтому пришлось придумать эту хитрую комбинацию с домом, еще и кредитом.

* * *

В пятницу вечером в хипстерском торговом центре Tsvetnoy Central Market играл диджей, и молодые люди выбирали себе одежду модных марок. Среди прочих по залу прогуливалась женщина лет пятидесяти в потрепанном пальто, стоптанных кроссовках и с тележкой из супермаркета. Хотя супермаркета в Цветном, кажется, нет – только гастрономические ряды с горками фермерских продуктов.

В любом случае, у женщины в тележке продуктов не было. Там лежала ее вместительная сумка. И очень смирно сидела старенькая такая собачка. Сначала со всем этим добром пошла в туалет, в большую кабинку – чтобы тележка поместилась. Через 15 минут вышла и повезла ее между рядами кронштейнов, осматривая платья и блузы.

Остановившись в отделе марки дизайнерской одежды WoodWood, она вдруг сказала девушке-консультанту:

– Нельзя сказать, что эта вещь очень стильная.

Показывала на черное пальто. Девушка вежливо ответила:

– Некоторым очень идет.

Дама с собачкой взяла висящее рядом платье:

– А вот такое платье будет модным еще через много лет.

– Да, скорее всего. – Девушка улыбнулась этим комментариям.

Затем они очень тепло попрощались. «Заходите еще!» – сказала консультант. Дама погладила свою старую собачку и покатила тележку к выходу.

* * *

Шла вечером по Лубянскому проезду. У обочины стоял автозак, рядом – пятеро полицейских. Один закуривал, начал что-то рассказывать – и изо рта у него выпала сигарета. А среди полицейских была дама – в этой их форме, колготках и с густым макияжем. Она как давай смеяться, так заливисто, на весь проезд. Я уже ушла сильно вперед, и все слышала, как она смеется этой выпавшей сигарете. Видимо, нервное.

У нас в «Лужниках» недавно опять был футбол. На эскалаторе едут вниз болельщики. Им кричит мужичок с противоположного эскалатора:

– Какой счет?!

– Два-два!

– Что, наши выиграли?

В понедельник подхожу к подъезду: открывается дверь, на порог выходит соседка с первого этажа. На ней – ночная сорочка, поверх – осенняя куртка, на голых ногах – тапочки. Ничуть не смутившись, соседка здоровается, пропускает меня в подъезд и кричит мужу, навстречу которому она вышла: «Ты пирожные купил?».

Зима

Около Усачевского рынка две тетки в пуховиках продают соленья и квашеную капусту. К ним подходит покупательница – тоже в пуховике. Говорит:

– Вечернюю скидочку сделаете? У меня жор начинается вечером.

Ей быстро отвечает первая тетка:

– Берите, маленько уступим. – Открывает капусту.

Вторая подает пакет и с видом знатока сообщает:

– Против жора хорошо помогают булочки.

* * *

– Вот ты говоришь: «Ах, Красный Октябрь! Арт-кластер!». А у нас тут женщина приходила устраиваться бухгалтером. Поработала два дня на стажировке. Говорит: «Извините, не могу я тут. Эти кирпичные стены на меня давят. Мне и по возрасту уже не подходит на заводе работать». И ушла.

* * *

– Ты все неправильно делаешь! Сначала нужно купить квартиру в Москве, а потом только выходить замуж. Все женщины, которые поступают наоборот, имеют потом проблемы. Потому что не надо надеяться, что вдвоем будет легче. Все самой надо делать! А то потом-то как получается: все нажитое в браке – совместное имущество, и тю-тю твои денежки! Я вот к своим тридцати четырем годам, слава Богу, с квартирой на Ленинском. Трудами своими приобрела! Так что, теперь могу и замуж безбоязненно выходить, когда случай представится.

* * *

В магазине электроники у метро «Автозаводская» два парня, развалившись на стульях, ждут свой заказ. Разговаривают о работе и каких-то сайтах. Тут у одного из них пищит в кармане джинсов телефон. Приподнявшись, достает, читает сообщение. Повисает пауза, и второй комментирует:

– Что? Пишет?

– Это Катя.

– В который раз уже пишет?

Тот хмыкает.

– А я, знаешь, в последнее время устал сильно от женщин, – продолжает парень. – Может, кризис года отношений, не знаю. Хочется прийти вечером в пятницу – и спать лечь. А тут… начинается. Блин…

Его друг понимающе кивает и прячет телефон.

– Что, к ней сегодня поедешь? – снова спрашивает парень.

Друг неопределенно улыбается. Парень бросает куда-то в сторону:

– Настойчивые московские женщины.

* * *

Утром трое полицейских встали на выходе из метро «Кропоткинская» – и всем сказали: «Подождите пять минут». У дверей образовалась толпа из девочек и мальчиков, работающих на Красном Октябре. Я спрашиваю у них: «Что случилось?». Отвечают:

– Видите, там колонна проходит из Храма.

– Они из нижнего выхода идут. Видимо, что-то государственное.

Полицейские повторяют: «Еще ждите».

Все ждут. Из толпы выходит представительница креативного класса лет 35 – порядком измученная своей креативной работой, но явно настроенная на нее все-таки попасть. Восклицает:

– Но мы тоже живем в этом городе!

С такой интонацией, как на митингах разговаривали.

И идет в дверь, отстраняя полицейского.

А он ей не посмел ничего сделать – пропустил. И все за ней вышли.

Полицейский потом говорит напарнику:

– Ну что ты? Тебе сказали: никого не пропускать, а ты с девками стоишь болтаешь.

А он и не болтал, кстати. Тоже просто перед этой женщиной смутился.

* * *

Воскресным вечером на улице Мясницкой стоит группка мужчин в пальто. Тихим голосом они поют: «Издалека до-о-о-олго-о, течет река Во-о-олга-а-а… А мне семнадца-ать ле-ет!». Читаю табличку на здании, из которого они вышли, и никак не разойдутся: «Высшая Школа Экономики».

Около полуночи один малознакомый 29-летний москвич прислал мне сообщение: «Готовы ли вы вращать кристалл чувственности больше, чем это обычно представляется? В пространстве единомышленников и более того?».

На следующий день в винном супермаркете смотрела напитки. Продавец долго стоял за спиной, потом говорит: «Вам что-нибудь приглянулось? Что-нибудь, возможно, нравится? Привлекает?». Вина – крайне привлекательные создания, это правда.

* * *

В раздевалке спорт-клуба на лавочку, переодевшись, садится девушка. Достает телефон. До начала занятия еще минуты три. Девушка прикладывает трубку к уху:

– Алло! Привет. Да я вот… Я просто буду на йоге, не смогу потом… Ты с Машей? А по-моему, ты с Машей. И поэтому не хочешь со мной говорить, да?.. Что? Алло?

На том конце, очевидно, бросают трубку, и девушка, спрятав телефон, быстро уходит.

* * *

Вечером в офисе крупной компании разговаривают две молодые сотрудницы:

– Ты не знаешь, когда это задание нужно сделать?

– Сегодня.

– Опять сегодня? – И добавляет грустно: – Почему у нас никогда не бывает заданий, которые нужно сделать завтра?

А один мой товарищ на эту тему так сказал: «Везет им. У нас обычно дают задания, которые нужно было сделать вчера».

* * *

Общеобразовательная школа № 102, расположенная в Москве по адресу ул. Шверника, 10, точно дышит в спину Наркологическому диспансеру № 12, который находится на ул. Шверника, 10а. Здания объединены металлическим забором. Пусть детки знают, в чем соль жизни.

* * *

– Он мне, представляете, что сказал! «Готова ли ты выйти замуж за перспективы?». Какие перспективы? Ему 43 года. Квартира съемная, ни кола, ни двора. Он говорит: «Зато у меня хорошая должность, я много зарабатываю». Подумаешь – много зарабатывает. Я и сама неплохо зарабатываю. Он хочет, чтобы я променяла свою комфортную жизнь одной на менее комфортную – с ним. Ну, потому что вдвоем всегда менее комфортно, чем одной. И что взамен предлагает? Ничего. Как будто девушку, если она уже и так с тобой спит, не надо больше завоевывать. Короче, я ему отказала. Почему мне встречаются одни мудаки? В Москве мужиков нет, просто нет.

* * *

– Дома у меня сейчас живет 9 кошек. 5 из них – мои, 4 – на передержке. Одно время мы с ними все вместе спали. Но потом началась такая проблема, как лишай, и я их на ночь стала отселять. Дома все в шерсти, конечно. Я, бывает, вычищу свитер, потом еще раз в машине пройду по нему щеткой, приезжаю куда-нибудь, выйду – все равно вся в шерсти. Я бы и не брала так много кошек, но то одну принесут, а мне ее жалко, то другую – что делать? Последнюю вообще – я сидела у подруги, пила вино, никого не трогала, – уже был поздний вечер, и тут звонят из приюта: «Оля, тут такой котеночек! У него глазик гноится, ушки проблемные». Я и помчалась забирать, лечить, выхаживать. Теперь жду, когда кто-нибудь заберет. Тебе, кстати, кошечка не нужна?

* * *

Меня вчера в «Жан-Жаке» на Китай-городе рисовал художник. «За символическую плату – буквально за чашку кофе». Я сидела за столиком одна, читала журнал.

Художник присел напротив, показал на кусок стены, увешанный рисунками, которые я не сразу заметила:

– Это все мои работы. В Париже, например (хотя я там, конечно, не был), в каждом кафе работает художник. Монмартр! А в вас есть что-то французское.

Он начал рисовать. Говорит: – Какие у вас красивые глаза!

Я очень смеялась и на тему глаз, и «чего-то французского».

Он еще порисовал.

– Это я так, развлекаюсь. Я вообще серьезные вещи пишу. Хакамаду писал, Цискаридзе. Жириновского.

– О, Жириновского? И как он?

– Ну, я его как, с фотографии писал. Которая из интернета – где он вот так пальцем показывает.

– А вы в молодости кем работали?

– Инженером. Но это было, знаете… Вот рисую я всю жизнь.

Он продолжил. Спросил, как меня зовут, и сказал повернуть немного голову. – Вы – Мадонна. У Леонардо своя Мадонна, у меня – своя. Ну почему вы смеетесь? У вас такие глаза! Мужчин должны просто сшибать!

Когда он закончил и показал портрет, было, к сожалению, совсем не похоже. Он еще раз спросил, как меня зовут, и воскликнул: – Ничего, я напишу вас маслом! Портрет – он и не должен быть похожим. Это же не фотография. У вас такие глаза – не смог, наверное, передать. У меня в других работах, знаете, как удачно. Хакамада, Цискаридзе. Жириновский. Есть заказы.

Потом поблагодарил за кофе, и я ушла.

* * *

Над эскалатором станции метро «Тимирязевская» висит плакат «ПРАЗДНУЙ НОВЫЙ ГОД В МУМУ!». Едут два парня:

– Я знаю! «В МУМУ» – это «Как». Наречие. Нажрись, то есть, и будет тебе праздник!

Смеются.

* * *

31 декабря в автобусе № 817, следующем по маршруту «М. Планерная – Шереметьево», ехал узбек в кепке и с пакетом. Из его телефона на весь автобус раздавалась музыка – восточные мотивы. Узбек качал головой в такт, не замечая косые взгляды других пассажиров. В пакете у него были батоны хлеба. Я посчитала – 11 штук. Другого багажа у узбека не было.

* * *

– У моей жены есть небольшой магазин обуви. Хорошая обувь, она ее из Италии возит. Жена раньше на работу на машине ездила. Но это невозможно – мы живем за городом, постоянные пробки, – и она прошлой зимой решила пересесть на метро. Конечно, удобно, что не нужно так долго добираться. Но во что превращается обувь! Жена в своих качественных итальянских сапогах прошла раз по нашим тротуарам, второй раз – и все, сапоги в соли, кожу разъело, пора выбрасывать. Она так угробила несколько пар сапог.

Но тут главное в чем – не может владелица магазина обуви являться на работу в грязных сапогах в соляных разводах. Ну, стыдно же: как ей поверят, что у нее в магазине не фуфло? А у нее правда не фуфло. Но какая же обувь выдержит эту химию.

В общем, жена что сделала – купила обычнейшие китайские какие-то валенки и стала в них приходить: они нормально выглядят – их никакая соль не берет.

* * *

– В США вообще нет туберкулеза. Я знаю историю о том, что один русский эмигрант с туберкулезом приехал в США – его посадили в тюрьму, чтобы других не заражал. Они в 70-х годах построили хорошие больницы с зоной отчуждения 5 километров, и реально там излечивали. А не так как у нас – лежит в больнице тетка из Владимирской области, и каждый выходные ее отпускают домой. Она с открытой формой едет в поезде, в электричках: и всем пофиг, кого она еще заражает по пути.

* * *

На станции метро «Парк культуры» разговаривают двое подростков:

– О, а прикинь, в ОМОН пойти. У меня друг в ОМОНе работает. Рассказывал, как 31 декабря их вызвали в Новогиреево. Там была драка на 50 человек. Они 30 омоновцев пригнали – те всех в автозаки затолкали, и всё. Вот работа – друзья тебе звонят, типа, проблема у них. А ты такой: щас приеду, разберусь.

– А чо, я бы пошел. Там общежитие дают. Особенно, если сержанта получить. Только все эти митинги-хуитинги, бабушек палками бить не очень как-то…

– Это их работа – ****ить всех палками. Бабушек – не очень. Но вообще – прикинь, какой адреналин.

* * *

Я в метро случайно села рядом с человеком, от которого плохо пахло. Мужик лет 50-ти, не совсем бомж, но сильно подгулявший.

Думаю – не буду вставать. Незаметно подышу в сторону. Человеку обидно, когда от него шарахаются.

Я ехала от «Красных ворот». Тут на «Библиотеке имени Ленина» он встрепенулся и ко мне поворачивается. Говорит:

– Девушка, который час?

А у меня телефон в руке был.

– Девять часов, – отвечаю.

– Утра или вечера?

– Вечера.

Тут он опять спрашивает:

– Вам еще долго ехать?

– Четыре остановки.

Хотела спросить: «А что?», но тут он сам сказал: – Меня соблазняют ваши ножки.

Ох, так противно стало.

Я говорю: – Ладно, я пойду у двери постою.

И пошла стоять у двери, а он остался.

Да как же любить их, таких неумытых? Как сказал поэт.

Это был контрастный вечер.

Ехала-то я из магазина Re: store, где молодой мужчина передо мною покупал какой-то провод для своего, вероятно, Mac Air.

Он достал свою именную членскую карту.

Он сказал, что на улице его ждет машина.

Он спросил, нельзя ли рассчитаться евро? (Эй, где в России принимают евро?).

– Цвет, конечно, не очень, – сказал он по поводу провода.

И напоследок обратился ко мне: – Хороший плеер, рекомендую. Хотя, вообще, лучше купите пятый айфон.

* * *

В доме престарелых и инвалидов в Тверской области на кровати лежит парализованный мужчина лет сорока пяти. У него глухой медленный голос. Над кроватью стоят две девушки-волонтера, у одной из них – гитара. Мужчина рассказывает, как будто нехотя:

– Я кем только не был. Сначала работал в КГБ. Потом в тюрьме сидел. Последние шесть лет был таксистом. Не тем, который – остановил и садись. А в службе такси. Официально.

Откашливается. Продолжает:

– А жил я в Москве, на улице Пятницкой. В Замоскворечье.

– Центр города! – поддакивает девушка.

– А ты думала! А сейчас, видишь. Ни встать не могу, ни в туалет сходить. Вот ведь, как вышло.

Девушки предлагают разрядить обстановку песней. Мужчина отказывается:

– Мне вот эти военные песни, «Катюша» там, которые вы старикам поете, не интересны. Скажи, а ты Led Zeppelin на гитаре умеешь?

* * *

– Я раньше trade-маркетингом занималась. Придумала, помню, акцию по шампуням для регионов: купи две банки шампуня – получи заколку для волос в подарок. Выбрала красивые заколки. Поехала проверять по городам. А получилось как: шампуни никому не нужны, а заколки всем понравились. Я смотрю в одном из магазинов: «Купи заколку – получи два шампуня в подарок!». Тогда я поняла, что дарить на акциях нужно что-нибудь бессмысленное: зажигалки всякие, например. Ну, так и делаю с тех пор.

* * *

– Я раньше не в такси работал, а был личным водителем. Возил одну женщину из министерства. Ох, мы с ней мучились. Туда же на работу нужно ровно к девяти приходить, не дай Бог опоздать! А в это время как раз самые пробки. Выезжать приходилось в шесть. Три часа в дороге – она, бедная, на работу приезжала уже с утра уставшей. Но она придумала такой выход. Сказала мне приезжать за ней в пять утра. Я ее за час довозил от дома до министерства, и она еще три часа спала в машине. Ей так удобнее было – одно дело, три часа ехать, совсем другое – три часа спать. А потом ее так это все достало, что она уволилась. А я теперь в такси.

* * *

Видела недавно парочку. Девушка была одета шубу из кролика – старую, поеденную во многих местах молью. Протертый мех, на котором длинного ворса почти не осталось – один подшерсток, – девушка расшила бисером. Нелепые узоры разноцветных бисеринок на пожилом кролике довершал широкий дерматиновый пояс, которым была обернута талия девушки. Парень, меж тем, нежно обнимал свою спутницу за дерматиновую талию, и ничего такого не замечал. Я смотрела на нечто ужасное (шубу) и на нечто прекрасное (любовь) – и не могла оторвать глаз, даже неприлично стало.

* * *

С моей подругой Викой снова произошла веселая история. Вчера она ездила по своим делам, и сначала к ней в вагоне подсела какая-то странная дама. Дама была одета бедно, но празднично. «Я правильно еду в Венскую оперу?» – спросила дама. И попросила Вику составить ей компанию. «Одной в Венскую оперу – это очень неприлично», – объяснила дама.

Оставив ее, Вика вышла из вагона. Перешла на другую линию. В заполненном вагоне встала поближе к двери. Тут на нее всем весом навалился немолодой мужчина. Вика хотела возмутиться, но мужчина наклонился к ее уху и сказал: «Хотите узнать формулу правды?». Вика обернулась. «Только между нами», – прошептал мужчина. В этот момент поезд пришел на станцию, и Вика быстро вышла.

Формулу правды еще предстоит раскрыть.

* * *

Я сейчас ехала в метро и злилась, что у меня плохой вечер. И что я давно ничего толкового не писала про Москву, потому что ничего не происходит.

И тут передо мной дяденька упал в обморок. На эскалаторе метро «Спортивная». Интеллигентный дяденька – с окладистой седой бородкой, портфелем и в беретике. Его сразу бросились поднимать мужчина спереди, женщина и парень сзади, я и мальчик, который за мной стоял.

Дяденька довольно быстро очнулся, встал на ступень, взял в руку упавший портфель. И стал благодарить всех. Он говорит что-то, а я не слышу. Я вынимаю наушники из ушей (они вообще-то были выключены) – и все равно не слышу. Тут до меня доходит – дяденька глухонемой. Слова благодарности он произносит одними губами.

Дяденька покрутил рукой над своей головой, показывая, что она закружилась – вот и упал. Женщина с парнем, я, мужчина и мальчик жестами попытались сообщить, что дело житейское – с кем не бывает. Дяденька приложил правую руку к груди и низко поклонился. Все заулыбались и закивали, мол, ничего-ничего, мы с радостью. Он что-то еще прошептал. Никто не понял, но все снова широко улыбнулись.

Тогда он поставил портфель на ступеньку, полностью повернулся к нам, крепко взявшись за ленту перил. Сложил пальцы – и медленно перекрестился. А губами сказал, сильно выдыхая: «спа-си-бо».

Все были тронуты. Эскалатор закончился. На выходе из метро дяденьке придержали дверь. Я вышла следом.

Какие у нас все-таки люди замечательные. И даже вечер теперь не совсем плохой.

* * *

– У меня что-то происходит – я уже третий раз болею с начала осени. Причем, так – горло не болит, кашля нет, только температура. Пришла к терапевту нашему – по страховке, – и говорю: «Как мне лечиться?». Она посмотрела на меня, спрашивает: «Вам больничный?». Я говорю: «Ну да, но мне еще пропишите что-нибудь». Она дала мне на три дня больничный и выписала Витамин С. Сегодня приходила к ней снова. Я ей объясняю, что я болею, что плохо себя чувствую, не могу понять, куда мне обратиться, к какому врачу. Она посмотрела на меня и заявляет: «Откуда я знаю? Я терапевт. Вы еще хотите, что ли, дома побыть?». Я говорю, что я в любом случае на работу в понедельник пойду, но меня же лечить нужно. Состояние такое – подавленное, и температура постоянно, а других симптомов нет. Она сказала: «Если у вас постоянно температура – это не страшно. Так бывает. Норма же – она одна на всех, а у кого-то температура ниже, у кого-то выше. Такой вы человек».

* * *

– А ты знаешь, что многие люди считают кока-колу лекарством? Ладно еще в Америке – там все ее пьют: и взрослые, и дети. Я отдыхал в Черногории, там была русская семья. Ребенок говорит: «Мама, у меня болит живот». Она ему дает бутылку колы и говорит: «Пей, сынок, микробы убивает. Ты, наверное, чем-нибудь отравился». Дикие люди вообще. Еще б мышьяку дала: «Пей сынок, убивает сразу все живое, совсем не будешь болеть».

* * *

Около полуночи на станцию «Парк Культуры» прибывает поезд, из которого выходят все пассажиры. Звучит объявление: «На поезд посадки не будет. Просьба освободить вагоны». Толстая работница метрополитена, стоя у пустого состава, готовится дать сигнал. Вдруг кричит вдаль: «Куда зашел!» – и мчится в конец платформы. Все расступаются. Толстая работница метрополитена выволакивает из вагона мятого хмельного бродягу. Бродяга возмущается:

– Ну ты будь человеком, бля. Двадцать третье февраля, бля. Праздник у меня, тебе говорю!

– Закончилось уже двадцать третье февраля! Вчера! – орет тетка. – А ну, выходи отсюдова!

– Восьмое марта, бля, скоро!

С этими словами бродяга, наконец, покидает вагон и отходит немного в сторону. Пассажиры на платформе отступают на безопасное расстояние.

Тетка дает сигнал, поезд трогается. Она поворачивается мощной спиной к публике и одновременно с поездом удаляется. Дождавшись, пока работница метрополитена отойдет на достаточное расстояние, бродяга кидается к краю платформы с воплем:

– Щас на рельсы брошусь – ты будешь отвечать!

И действительно – сделав несколько шагов, он резко подается вперед и описывает верхней частью туловища вираж над пропастью колеи – но чудеса пьяной координации возвращают его на место.

Пассажиры замирают. Бродяга, ужаснувшись самому себе, отходит подальше. Сквозь зубы он ругает зловещие рельсы и оскорбительное равнодушие упитанной работницы метрополитена.

Через три минуты приходит новый поезд, пассажиры заполняют вагоны, бродяга занимает свой угол. Его сторонятся, но почти не обращают внимания.

* * *

Вчера в «Жан-Жаке» на Никитской девушки пили вино, и одна из них рассказывала:

– Ее мужчина совал член во всех моих лучших подруг. С ним спала Наташа и Полина. И все претензии – к нам, женщинам. Он как будто за ними не ходил год. Я ей сказала, что отношусь к ней хорошо. А она обиделась, что я привела Полину. А я думаю, что дело не в этом, а в том, что Полина неуспешная. Я говорю, так сложилось, что мы все равно будем дружить. Все члены побывали во всех женщинах. Это повод не общаться?

* * *

В «Мак-Дональдсе» на Старом Арбате у окна сидят две молодые женщины и мужчина.

– Гена, давай ты организуешь командировку, – говорит брюнетка. – Надо познакомить Ларису и Сережу – вот и возьмем их с собой!

– Марьяна, я не собираюсь никого сводить.

– Ты не понимаешь! Они будут прекрасной парой! Во-первых, они земляки…

– Гена, ты не смотри, что она ему по фотографиям не понравилась, – вступает в разговор блондинка. – Она в жизни в пять раз красивее. Марьяна, у тебя есть еще ее фотки?

– Да, она у меня «В контакте».

– Давай покажешь. Смотри, вот она в Греции с ребенком. Ну, красивая же. Ген, тебе как?

– Ну… На каждую женщину найдется свой мужчина. А тут она что, беременная?

– Нет, это просто кофта такая. Понимаешь, он ей просто очень понравился. Вот и она ему понравится!

– Ну что у вас опять какие-то схемы. Сережа не хочет знакомиться, я у него уже спрашивал. – Так а кто ему скажет? Представим друг другу – и все. У нее просто в жизни все не складывается. А так она – нормальная женщина…

Тут блондинку перебивает брюнетка:

– Вера, давай в командировку еще Льва возьмем. У него зарплата 280 тысяч. В Газпроме работает.

– Да, давай. Хороший мужик.

* * *

В субботу одна девочка рассказывала мне в кафе у метро «Спортивная», как вместе с мамой она оказалась в деревне, и нужно было убить курицу. Девочка и ее мама посовещались у курятника. Обе были напуганы.

– Неси топор, – сказала мама.

Девочка принесла.

– Может, не надо? – спросила она маму.

– Что мы на стол гостям поставим? Не морковку же с черешней. А больше ничего нет.

– Может, бабу Таню попросим?

– Ты хочешь, чтобы меня потом на все село обсуждали? Приехала, городская стала, куру забить не может.

– Ладно, мама. Давай так. Сейчас мы откроем курятник. Какая курица выйдет первой, ее и убьем.

Я очень смеялась на этом моменте, потому что курицы, конечно, выбежали все одновременно. А по очереди – так разве что герои в детективных романах из укрытия выходят.

Пришлось загнать кур обратно в курятник и убить ту, которая оказалась самой непроворной. Поэтому во время этой истории одна курица все-таки пострадала. Ну, извините.

...

Москва, 2012-2013

ОглавлениеМарина АрсеноваГоворит МоскваПредисловие автораВеснаЛетоОсеньЗима
- 1 -