«На краю земли»

- 10 -

— Вру? — задохнулся от негодования Генька. — А вы знаете, где я сегодня был? Я, может, десять километров на животе по–пластунски прополз… — Он показал исцарапанные, испачканные руки. — В распадке за Голой гривой[6] я видел дым. А потом я нашел…

— Что?

— Вот! — И Генька протянул нам обрывок бумаги.

Это была не обычная бумага, а толстая и гладкая, с одной стороны белая, с другой — разлинованная бледно–зелеными линиями, как тетрадь по арифметике, только совсем мелко. По этим клеточкам карандашом проведены извилистые, изломанные линии, возле линий — маленькие стрелки и цифры, а сбоку нарисована большая стрелка, упирающаяся в букву N.

Странная бумага уничтожила все наши сомнения.

— Ну? — не выдержала молчания Катеринка.

— Мы пойдем туда и выследим их!

— А может, это не диверсанты? Откуда им взяться? — заколебался я.

— Много ты понимаешь! Далеко ли граница–то?

— Там же Монголия. А у нас с Монголией дружба.

Генька презрительно посмотрел на меня:

— Ну да… А ламы?

— Кто такой «ламы»? — спросил Пашка.

— Лама — это монгольский поп. У нас их нет, а в Монголии они есть и называются ламы. (Он здорово много знал, этот Генька!) Вот диверсанты или шпионы переоделись под ламу — и к нам!

— Надо в аймак[7] сообщить, — сказал Пашка.

- 10 -