«Первое лето»

- 12 -

Я нажимал, прибавлял шагу и старался ступать след в след, хотя ноги у меня давно одеревенели и плохо слушались. Вдобавок лямки тяжелого рюкзака почти до крови натерли плечи, я это чувствовал при каждом шаге. Хотелось сбросить рюкзак, растянуться во весь рост и лежать, лежать.

— Давай отдохнем, — попросил я чуть не плача.

— Держись… Еще немного, и болото кончится, вот увидишь, — успокаивал, подбадривал Димка. Он тоже порядком измотался, но упрямо шел, прокладывая дорогу.

Наконец болото кончилось. Куда-то девались кочки с султанами жесткой осоки, перестало хлюпать под ногами. Да и сама тайга поредела и посветлела. Это оттого, что среди черных сосен и елей больше стало попадаться белокорых берез.

— Первым делом надо наломать побольше лапника, — сказал Димка каким-то чужим, сиплым голосом. — Потом мы разведем костерок, обсушимся и на боковую.

— Брось. Переспим как-нибудь, — сказал я. — Давай лучше перекусим малость.

— Если хочешь, пожуй там чего-нибудь, — махнул рукой Димка и стал укладываться на голой земле, под соснами, где было суше. Постелил брезентовый плащ и растянулся на нем во весь рост. Одностволку, как обычно, положил у себя под боком.

Я устроился рядом, тоже отказавшись от ужина. Есть мне вдруг расхотелось.

- 12 -