«Безмятежные годы»

- 109 -

- Скорей! - шепчет она Ермолаевой и Бек, которые мигом подхватывают и укрывают сокровище. - Вот и все, - вручая последний экземпляр, поднимается затем Пыльнева, невинно отряхивая руки после езды по полу.

Евгений Барбаросса уже налицо, и мы начинаем строчить о зарождении гуманизма. Мы, то есть Люба, я и другие, конечно, пишем на совесть, но учебники недаром приобретались всеми правдами и неправдами. - «Все почти смахала», - заявляет сияющая Пыльнева после урока. Тишалова и Бек тоже позаимствовали. Грачевой, кажется, туго приходилось, она и в книгу, то и дело, заглядывала, и лоб терла, и даже вся в пятна пошла - видно, какая-то неуправка вышла.

На физике Пыльнева завершила свой бенефисный день.

Николай Константинович спрашивает. Кругом парты Пыльневой сильное оживление; это дело привычное и не удивило бы меня, - странно то, что сама она сидит слишком тихо, опустив голову на руки, так что лица не видно. Уж не дурно ли ей? Впрочем, нет, тогда бы не смеялись остальные. Мое недоумение скоро рассеивается.

- Госпожа Пыльнева, пожалуйте к доске и начертите урок.

- 109 -