«Безмятежные годы»

- 104 -

- Совершенно не понимаю, чего вы смеетесь, - начинает она. - Все это очень грустно. В такие молодые годы и уже так низко упасть в общественном мнении… Лахтина вторая - свинство, вот её краткая и вместе с тем - увы! - чересчур полная характеристика. Свинство!.. Этим словом исчерпано все её нравственное «я». Ужасно!.. (Трагический тон, глаза подкачены к потолку). Захарова - осел!.. Я не знаю, что лучше?.. Пять с половиной лет провести в храме науки, и в результате… осел… Ужасно!.. Ермолаева - колбаса, - продолжает она негодующим тоном. - Это грациозное, хрупкое существо - колбаса!.. - Гром хохота несется по классу. Чуть не искреннее всех заливается наша неуклюжая, добродушная, вечно жующая толстуха Ермолаева. - Что же касается Старобельской, так язык мой прилипает к гортани (она делает вид, будто старается оторвать его, затем как бы с усилием продолжает)… У батюшки роман… Я никогда не думала, что такое чудовищно-греховное чувство может охватить юную непорочную душу… О-о-о! Гнать, гнать скорее дьявола-соблазнителя, a то впереди… пекло!.. - словно задыхаясь, шипящими, угрожающим шепотом заканчивает она…

Мы от смеха лежим на скамейках.

- 104 -