«Восьмое чудо»

- 19 -

Санька отвернулась, закрылась рукавом и не отвечала.

— Вижу уж, ешь с удовольствием, — сказал доктор.

— Сами варили! Матери принесли! — вставила сердитая тетя и подмигнула Кольке, будто приятелю.

Доктор вышел в коридор, снял халат и повесил в шкаф. На сером его пиджаке, у нагрудного кармана Колька увидел полоску орденских ленточек, какие бывают у фронтовиков.

— Собирайтесь домой. Стемнеет скоро. Вон уж больным ужин начали разносить, — сказала мать.

Санька придвинулась к ней и, глядя вслед уходящему доктору, зашептала:

— Мам, а мам, он и не знает: ведь каша-то у нас без судовольствия, на сахаре она.

— Глупая ты ещё, — сказала мать. — Он видит, в охотку ешь — вот и говорит.

Она схватила Санькину голову и, так как Колька возился совсем рядом, завязывая кастрюлю, притянула и его к себе.

— Ох, горе вы моё! — сказала она.

Мать не раз говорила им эти слова. Услышав их, Колька обычно испытывал чувство какой-то неопределённой вины за то, что вот он существует на свете и причиняет ей заботы и огорчения. Теперь, взглянув на мать, он увидел в глубине её глаз такие светлые, весёлые огоньки, что ему и в голову не пришло огорчаться.

- 19 -