«Последние халдеи»

- 31 -

Прошло пятнадцать минут, прозвенел звонок, и мы уже забыли о странном обещании Василия Петровича. Но не забыл Японец. Недаром он так горячо ненавидел халдеев. Недаром он разрабатывал целую философскую теорию "о коварстве халдейском".

"Коварство халдеев коварству змеи подобно, - писал он однажды в своем журнале "Вперед". - Есть змеи безвредные подобно ужу, но нет халдея беззлобного и честного. Поверю охотно, что удав подружился с ягненком, что волки и овцы пасутся в одной Аркадии, но никогда не поверю, чтобы живой халдей жил в мире с живым шкидцем".

И теперь он долго надоедал нам своим ворчанием.

- Запишет, подлец, - говорил он, угрюмо шмыгая носом. - Ей-богу, запишет. Головой ручаюсь, запишет.

- Да брось ты, - сказал Воробей. - Василий Петрович и - вдруг запишет. Мало ли что сгоряча сказал.

- Ясно, что сгоряча!

- Василий Петрович не запишет, - сказал Янкель.

- Василий Петрович добрый, - сказал Горбушка, - он мне три с минусом поставил.

Мы даже не утешали Японца. Настолько нелепыми нам казались его опасения.

Но он не успокоился. Как только выдался удобный случай, он проник в канцелярию и отыскал "Летопись". Вернулся он оттуда красный и возбужденный.

- Добрый?!! - закричал он страшным, плаксивым голосом. - Добрый? Не запишет? Кто сказал: "Не запишет"?

- А что такое? - полюбопытствовали мы.

- 31 -