«Последние халдеи»

- 26 -

Однажды летом мы играли на школьном дворе в лапту. С особенным неподражаемым шкидским хохотом (от которого звенели стекла и редкие птицы улетали повыше в облака) мы носились за маленьким арабским мячиком. Мы разыгрались, расшумелись и не заметили, как в одном из окон второго этажа, где помещался клуб, появилась фигурка Японца.

- Ребята! - кричал Японец, размахивая огромным газетным листом. Ребята! Сюда! Скорее!

Увидев его взволнованное лицо и не понимая еще, в чем дело, мы с мячиком и ракетками в руках побежали в клуб.

Японец стоял посреди комнаты и прятал за спиной номер "Известий". Щеки его горели, он волновался.

- Ну, что? - закричал Янкель. - Что-нибудь в Гамбурге? Да?

- Нет, не в Гамбурге, - ответил Японец.

- Где-нибудь революция? - спросил Воробей.

- Нет, не революция, - сказал Японец.

- Да ну тебя, - закричал Цыган. - Говори ты, в чем дело?

Японец вытащил из-за спины газету и, развернув ее, медленно и выразительно прочел:

- "Приговор по делу последышей белобандитов".

- Каких последышей? - возмутился Горбушка. - Надо же, а? Ты что ж это нас от игры оторвал? Очень нам интересно про каких-то последышей слушать.

- Действительно, - возмутились другие.

- Ша! - закричал Японец. - Слушайте, черти.

И, взобравшись на табурет, он прочел от начала до конца маленькую газетную заметку:

- 26 -