«Крестный. Путь наверх (сборник)»

- 1 -
Сергей Зверев Крестный. Путь наверх (сборник) Крестный. Путь наверх Глава 1

По ночной трассе, пронзая предрассветную темноту дальним светом фар, двигался маленький караван, состоящий из двух автомобилей. Впереди – джип «Форд-Бронко», следом за ним грузовик – тентованный «ЗИЛ». Машины шли на большой скорости, точнее сказать, на максимально большой, которую мог развивать грузовик. Джип, в котором сидели двое охранников, то и дело отрывался от грузовика, уходя далеко вперед по ночной трассе. Затем иномарка снижала скорость, позволяя «ЗИЛу» догнать себя.

С помощью этих ускорений водитель джипа, молодой парень в камуфляже, боролся со сном и монотонностью дороги. Его спутник уже два часа как прекратил эту борьбу и, обхватив бесприкладное помповое ружье руками, спал, откинувшись на мягкое сиденье. В джипе было тепло и уютно, тихо играла музыка, перемежаемая короткими монологами уставшего за ночь диджея, который, видимо, из последних сил пытался сохранить в своем голосе бодрость и оптимизм.

Шофер посмотрел на приборную панель автомобиля, часы показывали 4.20 утра. Мысленно прикинув оставшееся расстояние, которое необходимо проделать до города, он посчитал, что в дороге надо пробыть как минимум еще час.

«Эх, рвануть бы сейчас побыстрее, – думал молодой водитель. – Добрались бы скорее до города, а там подождали грузовик на въезде, в придорожном кафе. Может, так и сделать, пока Карпыч спит, – тут парень посмотрел на своего старшего напарника. – Доедет грузовик и без нас. Кому он нужен здесь на трассе в четыре часа утра?» – Шофер снова покосился на спящего охранника.

Словно услышав размышления шофера, Карпыч завозился и раскрыл глаза. Это был плотный коренастый мужчина лет тридцати. На левой руке чуть пониже локтя синела большая наколка – щит и меч с надписью: «Спецназ».

Проснувшись, он несколько секунд смотрел на трассу, потом бросил взгляд на свои наручные часы и, мотнув головой, произнес:

– Черт! Снится всякая дребедень…

Шофер оторвал взгляд от дороги и, повернувшись к Карпычу, с улыбкой спросил:

– Что-нибудь эротическое? Например, что ты, жена и любовница встретились вместе в одной постели.

– Да какое там, – махнул рукой Карпыч, – гораздо хуже.

Он похлопал рукой по нагрудным карманам, извлек пачку сигарет, зажигалку и прикурил.

– Понимаешь, Сашка, – сказал он после некоторой паузы, – в последнее время снится один и тот же сон. Снится, как наш БТР в Карабахе свои же минометным огнем накрыли.

– Как это? – переспросил Сашка, радуясь любой возможности развеять монотонность дороги.

– А так, мы тогда три дня по горам шастали, – ответил Карпыч, – гонялись за одной бандой азеров. Они на армянское село напали, взяли заложников. Нас послали преследовать. Но они, понятное дело, местность лучше нас знали, поэтому без особого труда ушли. Так вот, на обратном пути, когда мы к нашей базе ночью подъезжали, нас за чужих приняли и минометом накрыли.

– А что ж вы по рации не сообщили, что подъезжаете?

– Антенну веткой дерева срезало, поэтому рация не работала. А поскольку недалеко от дома были, решили на дороге не чинить.

– Что, жертвы были? – спросил Александр.

– Слава богу, не было, – ответил Карпыч. – Двоих, в том числе и меня, контузило тогда. Взрывной волной с БТРа скинуло. Мы все орать начали, мол, свои, чтобы стрелять перестали.

– Ну и как, услышали?

– Если бы не услышали, я бы здесь не сидел.

Карпыч затянулся сигаретой и выпустил дым. Некурящий Сашка поморщился, косо взглянул на Карпыча и включил кондиционер.

– Так вот, эта мура мне все время снится. Во сне вижу, как вокруг мины рвутся. Начинаю кричать, что я свой, чтобы не стреляли, а они не слышат и продолжают палить. Просыпаюсь весь потный.

– Да-а, – протянул Сашка. – Пей снотворное.

Карпыч оглянулся назад и тут же спросил Сашку:

– Пока я спал, не останавливались?

– Нет, – ответил тот. – Скоро дома будем, там и остановимся. И на черта надо было ради одного грузовика нас с тобой в Москву гонять? Посадили бы охранника в кабину – и достаточно.

– Груз дорогостоящий, – ответил Карпыч, – поэтому машина с сопровождением. Да и какая нам разница, деньги платят, и ладно.

Он вынул из бардачка рацию и связался с сидящим в грузовике экспедитором.

– Ну что, мужики, у вас все нормально? – спросил Карпыч.

– Да вроде все в порядке, – ответили ему.

– Скоро приедем, – сказал Карпыч. – До города останавливаться не будем.

– Ясно все, ясно, – ответил ему сонный и слегка раздраженный голос экспедитора.

– Ну тогда все, конец связи, – сказал Карпыч и положил рацию в бардачок.

Он загасил окурок в пепельнице и, устроившись поудобнее в кресле, стал молча вглядываться в освещенную фарами джипа дорогу. Постепенно он снова стал дремать, иногда все же открывая глаза. И уже почти заснул, как вдруг Сашка окликнул его:

– Карпыч, смотри. Что это там на дороге?

Карпыч открыл глаза и, слегка сощурившись, стал вглядываться вдаль. Впереди на трассе он увидел стоящий на обочине «жигуленок» и фигурки людей рядом с ним.

– Похоже, что это менты, – сказал Сашка и стал притормаживать.

Карпыч разглядел на крыше «жигуленка» широкую мигалку, мерцающую огнями, и возле машины – фигуры людей в униформе, вооруженных автоматами.

– Что это они здесь делают в полпятого утра? Наверно, что-нибудь случилось, или ребята просто подзаработать хотят, – проворчал Карпыч.

Милиционер уже издалека махал полосатым жезлом, сигналя джипу остановиться.

– Тормози, – сказал Карпыч и, взяв из бардачка рацию, дал аналогичную команду водителю «ЗИЛа».

Обе машины остановились друг за дружкой недалеко от милицейского «жигуленка». Двое милиционеров, вооруженных автоматами, направились к джипу. Еще один милиционер двинулся к грузовику.

Карпыч, держа ружье на плече стволом вверх, вышел из джипа, слегка поежившись от холодного октябрьского ветра. Подошедший к нему милиционер взял под козырек и скороговоркой пробубнил:

– Сержант милиции Антонов.

– В чем дело, сержант? – проговорил Карпыч, левой рукой вынимая из кармана сопроводительные документы.

– Ничего страшного, обычная проверка документов.

– Что-то вы раненько сегодня. И охота тебе в такую промерзлую погоду по дорогам шляться, – проворчал Карпыч, протягивая документы милиционеру.

– Ничего не поделаешь – служба, – ответил тот, ухмыльнувшись. Он встал перед джипом и, воспользовавшись светом горящих фар, стал листать бумаги, предоставленные Карпычем.

Еще один милиционер стоял чуть сбоку от джипа, в темноте. Третий страж порядка в это время вскочил на подножку «ЗИЛа» и попросил представить ему путевые листы.

Проверка была недолгой. Милиционер, проверявший бумаги Карпыча, просмотрел листы и, кивнув головой, сказал:

– Все нормально, можете ехать дальше, – и протянул документы Карпычу.

– Ну, мужики, вы даете, – сказал тот, пряча документы в карман. – В такое время, вдали от города машины шмонать. Точно ничего не случилось?

– Пока ничего, – ответил милиционер и снова ухмыльнулся.

Карпыч обошел джип и залез на свое место. Проверка документов в грузовике еще продолжалась.

– Странные какие-то менты, – проговорил Сашка. – Автоматы «Калашников» с прикладами, таких в милиции уже давно нет.

– Да, – протянул Карпыч, пристально наблюдая, как два милиционера удаляются от джипа в свете его фар. И тут Карпыч воскликнул:

– Сержант. Он представился – сержант Антонов.

– Ну да, сержант, – недоумевая подтвердил Сашка.

– Но на нем погоны старшины! – вскричал Карпыч, хватая ружье с колен и снимая его с предохранителя. – Это ряженые, Сашка, ряженые… Засада!

Но в следующую секунду милиционеры, развернувшись, вскинули автоматы. Ночную тишину разорвали резкие автоматные очереди.

Погасли, разбитые пулями, фары джипа. Искорежилось, покрылось мелкой сеткой прошитое очередью лобовое стекло. Александр был убит почти сразу, две пули попали ему в голову, и он, уже мертвый, уткнулся простреленной головой в рулевое колесо автомобиля.

Раненному в плечо и грудь Карпычу удалось, открыв дверь, вывалиться на землю. Превозмогая боль, он вскочил и, вскинув ружье, прицелился в ближайшего к нему нападающего. Выстрелив один раз и промахнувшись, он передернул затвор помпового ружья и снова разрядил его. На этот раз выстрел оказался удачнее, бандит вскрикнул и, отлетев на два метра, замертво упал на землю с развороченной грудью. В следующий момент автоматная очередь, выпущенная его напарником, настигла Карпыча. Тот, схватившись за сердце, медленно повалился на землю.

Едва раздался треск автоматных очередей, милиционер, проверявший документы рядом с «ЗИЛом», вскочил на подножку грузовика и, выхватив из кармана пистолет, выстрелил в голову сидевшего ближе к нему водителя. Затем нацелил пистолет на экспедитора.

Обезумев от страха, тот попытался спастись бегством. Рванул ручку боковой двери, но пуля настигла его именно в тот момент, когда он прыгнул на землю. Раненый в спину, он пытался отползти в канаву, но киллер, спокойно обойдя грузовик, настиг его и добил контрольным выстрелом в затылок. То же самое проделал оставшийся в живых автоматчик с Карпычем.

– Как у тебя? – крикнул автоматчик бандиту, убившему пассажиров «ЗИЛа».

– Порядок, – ответил тот.

– У меня тоже, – ответил автоматчик. – А вот Жорику, похоже, конец. Эта сука его из помпового ружья достал, – он указал дулом автомата на мертвого Карпыча.

– Клади его в «жигуленок» и сматывайся с дороги, а я пока отгоню «ЗИЛ».

Бандит спрятал пистолет в карман и, снова обойдя «ЗИЛ», открыл дверцу. Тело водителя вывалилось на дорогу. Бандит прыгнул на его место и запустил двигатель. Грузовик, прорычав мотором, медленно двинулся с места. Объехав стоящий перед ним джип, он прошел по шоссе метров двести и, затормозив, свернул на проселочную дорогу, скрылся в придорожных посадках.

На проселочной дороге, выключив фары, стоял еще один грузовой автомобиль – тентованный «КамАЗ». «ЗИЛ» объехал его, потом, остановившись, медленно сдал назад, подъехав почти вплотную к «КамАЗу». Из последнего выпрыгнули двое мужчин и, подбежав к «ЗИЛу», принялись расшнуровывать тент. Через несколько минут из «ЗИЛа» уже перегружали коробки с оргтехникой в «КамАЗ». К этому времени сюда же, к грузовикам, подъехал милицейский «жигуленок». Убитый бандит лежал в его багажнике.

Автоматчик, выйдя из машины, стал быстро откручивать прикрепленную к крыше легковушки красно-синюю милицейскую мигалку. Покончив с этой работой, стал сдирать приклеенную к боковым дверям автомашины надпись «Милиция». Все буквы были вырезаны из синей самоклеющейся бумаги.

Через двадцать минут загруженный «КамАЗ» тронулся с места. Вслед за ним поехал и «жигуленок». Обе машины направлялись в город. Через сорок минут они были на кольцевой дороге. По ней обогнули город и въехали в него уже с противоположного, южного направления.

* * *

Телефонный звонок раздался, когда свет холодного пасмурного утра уже сочился сквозь неплотно прикрытые оконные шторы. Звонил сотовый телефон, лежавший на прикроватной тумбочке. Сергей машинально протянул руку к телефону и, оторвав голову от подушки, посмотрел на светящиеся цифры настенных электронных часов. Они показывали 7.10 утра.

Сон прошел мгновенно. Сергей рывком сел и активизировал трубку сотового телефона. Он уже знал: что-то случилось.

В такое время по сотовому телефону ему бы звонили только в случае экстренном и неординарном. Вчера вечером завершилось заседание правления банка, на котором присутствовали почти все руководители возглавляемой им организации, входившие также в правление банка. И если сейчас, рано утром, кто-то из них звонит ему по сотовому, значит, действительно случилось что-то важное, поскольку номер этого телефона знали лишь несколько избранных человек.

– Потапов слушает, – сказал он в трубку.

– Это Вадим, – раздался в трубке ровный, чуть с хрипотцой голос ближайшего помощника Сергея – Вадима Бойко. – У нас серьезные проблемы.

– Я уже понял, – ответил Сергей. – Что случилось?

– Мне только что позвонили из милиции. Рано утром на трассе по дороге из Москвы попал в засаду грузовик с оргтехникой, который охраняли наши люди. Убиты двое наших охранников, а также экспедитор и шофер, ехавшие на грузовике.

Сергей молчал несколько секунд, потом спросил:

– Кто погиб из наших?

На сей раз Вадим сделал паузу, затем сообщил приглушенным голосом:

– Андрей Карпов и молодой парень, недавно у нас работать начал, Александр Гриценко.

При упоминании фамилии Карпова Сергея словно обдало холодом. Андрей был его другом. Они вместе выросли, вместе служили в армии. Карпов – один из тех, кто помогал Сергею создавать его организацию. Один из немногих, кому Сергей доверял полностью.

Потапов молчал несколько секунд, потом тихо произнес, говоря то ли в трубку, то ли самому себе:

– Это не проблема, это беда.

– За тобой заехать? – спросил Вадим.

– Да, – ответил Потапов после некоторой паузы. – Я у Марины.

– Я знаю, – ответил Вадим и отключил связь.

Сергей еще некоторое время сидел молча, глядя рассеянным взглядом в зазор между шторами. Затем перевел взгляд на телефонную трубку, которую все это время держал в руке. Он с неприязнью бросил ее на прикроватную тумбу, как вестницу дурных новостей, и, встав, направился в ванную. Краем глаза Сергей заметил, что Марина не спит, внимательно наблюдая за ним.

Войдя в ванную, Сергей включил душ, до отказа повернув кран холодной воды, и встал под хлынувший поток. Ледяные струи впились в его тело, обжигая кожу так, что перехватывало дыхание. Он стоял под струями холодной воды достаточно долго, пока не почувствовал, что нахлынувшая на него буря переживаний начала потихоньку утихать.

Усевшись на край ванны, Сергей начал лихорадочно обдумывать возможные причины и последствия произошедшего сегодняшней ночью. Но мысли не складывались в единую цепочку, разваливались, в сознании постоянно возникал образ Андрея Карпова, которого все звали просто Карпыч. Они были ровесниками, обоим по тридцать лет.

Сергей вышел из ванной и, вернувшись в спальню, стал одеваться. Марины в спальне уже не было. С кухни доносилось звяканье посуды. Когда он, надев носки и брюки, стоял перед трюмо, застегивая пуговицы рубашки, пришла Марина. Она села на кровать сзади Сергея и произнесла:

– Я сварила тебе кофе.

Сергей молча кивнул.

– Случилось что-то серьезное? – спросила она.

– Да, – тихо ответил он. – Очень серьезное… Погиб Карпыч и еще несколько человек.

В больших синих глазах Марины отразилось сочувствие. Она знала, что Андрей был одним из ближайших друзей Сергея.

Сергей открыл ящик трюмо и вынул оттуда часы и пистолет. Девятимиллиметровая «беретта» брякнула металлическим корпусом о полировку трюмо.

За два года, что они были вместе, Марина ни разу не видела его таким. Несмотря на то что жесты его и движения были привычные, все же в них наблюдалась какая-то скованность и замедленность, а взгляд темных глаз Сергея был странно рассеян. Оружие он брал с собой крайне редко. На памяти Марины это было всего лишь два раза. И вот сейчас – третий.

– Известны какие-нибудь подробности?

– Пока что нет, – ответил Сергей, – но скоро мы все узнаем.

– Ты надел несвежую рубашку, – сказала Марина. – В шкафу есть несколько чистых.

– Оставь, – раздраженно поморщился он, – сегодня не до чистоплюйства.

Он провел по небритому лицу рукой, глядя на свое отражение в зеркале, потом задумчиво посмотрел на лежащий перед ним пистолет. Поразмышляв секунду-другую, он убрал его обратно в ящик трюмо.

Затем повернулся к Марине и произнес:

– Думаю, что в ближайшие дни в нашей жизни будут некоторые перемены. Пока мы не выясним, что стоит за этим покушением, нам всем нужно соблюдать осторожность. Не ходи на работу в свой бар и вообще постарайся не выходить из дома одна. Сегодня же я пришлю к тебе охранника.

– Неужели все это так серьезно?

– Надеюсь, что нет, – ответил Сергей, – но лучше перестраховаться.

Он подошел к окну и, раздвинув шторы, посмотрел на улицу. У подъезда стоял черный джип «Чероки». Сергей надел пиджак и быстро направился в прихожую. Обувшись, он снял с вешалки длинный темно-синий плащ и сказал уже на ходу:

– Я позвоню.

Когда Сергей вышел из подъезда, ему навстречу из джипа вылез высокий светловолосый мужчина лет тридцати. Пожав Вадиму Бойко руку, Сергей спросил:

– Где это произошло?

– В пятидесяти километрах от города. На Московском шоссе.

Недолго думая, Сергей приказал:

– Поехали туда.

Мужчины уселись в джип. За рулем был шофер и личный телохранитель Сергея, коренастый широкоплечий парень Костя Титов, двадцати четырех лет от роду. Он уже больше двух лет сопровождал Сергея во всех его поездках.

Зная о произошедшем, Костя без своей обычной улыбки посмотрел на Потапова сочувствующим взглядом и коротко спросил:

– Куда?

– Московское шоссе, – ответил Сергей.

Костя без лишних расспросов включил передачу и погнал джип по улице. Почти всю дорогу они ехали молча. Лишь на выезде из города Сергей спросил у Вадима:

– Есть ли какая новая информация?

– Пока нет, – ответил Вадим. – Знаю, что там полно ментов. Я звонил Горчакову, он тоже выезжает туда. Четыре трупа за раз – все же серьезное дело. Высокие чины, наверное, приедут.

Майор милиции Виталий Горчаков работал замначальника городского уголовного розыска. Уже не один год он водил дружбу с Сергеем Потаповым. Дружба выражалась не только в том, что они проводили вместе время на отдыхе – как правило, это бывали загородные поездки на дачу Сергея или одного из его друзей, – но и в периодической материальной помощи, которую Потапов оказывал Горчакову. Эти суммы служили существенной добавкой к милицейскому жалованью.

Костя остановил машину метрах в пятидесяти от расстрелянного джипа, пристроившись за чередой стоящих на обочине милицейских машин. Рядом с джипом работали эксперты, скучали, ежась на ветру, гаишники, следя за тем, чтобы машины, едущие по трассе, не тормозили, проезжая мимо места происшествия.

Сергей и Вадим подошли к группе милиционеров, стоящих недалеко от белой «Волги». Это были высокопоставленные чины. Самый молодой из них, невысокий полный мужчина лет тридцати, с живыми бегающими глазами, был в звании майора. Это и был Виталий Горчаков. Двое имели звание подполковника, один – полковник милиции.

Полковник Иванов был замначальника областного УВД. Подполковник Мошкарев, непосредственный начальник Горчакова, возглавлял городской уголовный розыск. Четвертый, подполковник Ципко, был начальником Волжского РОВД. За исключением представителя областного УВД, который знал Потапова лишь в лицо, остальные трое не раз имели с Потаповым деловые отношения. Как правило, это было связано с работой коммерческих структур, входящих в ассоциацию «Корвет», возглавляемую Потаповым, в том числе и охранного агентства «Легион».

Мошкарев выразил Сергею и Вадиму соболезнование. Горчаков бросил взгляд на свое непосредственное руководство, получил молчаливое одобрение и изложил Потапову, как президенту ассоциации, и Бойко, как директору охранного агентства, подробности произошедшего.

– Нападавших было несколько человек. Как минимум – трое. Они остановили караван и открыли огонь. Охранники, ехавшие в джипе, были расстреляны из автоматов. Шофер и экспедитор «ЗИЛа» убиты из пистолета. Судя по всему, одним из охранников было оказано сопротивление – мы нашли пятна крови недалеко от того места, с которого стреляли по джипу из автоматов и стреляную гильзу от помпового ружья, которым был вооружен охранник.

Сергей молча выслушал информацию, но в какой-то момент, перебив Горчакова, спросил:

– Как случилось так, что машины охраны и груженый «ЗИЛ» остановились, подставившись под пули? В джипе ехал Андрей Карпов, опытный человек, бывший боевой офицер.

Горчаков нахмурился, снова бросил взгляд на старших по званию сотрудников и произнес:

– Скорее всего, бандиты были переодеты в форму милиционеров. В канаве мы нашли милицейский жезл, видимо, брошенный впопыхах.

На несколько секунд в группе воцарилось молчание.

– Где «ЗИЛ» и товар, который в нем везли? – спросил Вадим Бойко.

«ЗИЛ» находится недалеко отсюда, – ответил ему Горчаков. – Там, дальше на трассе, есть съезд на проселочную дорогу, на которой мы и нашли «ЗИЛ». Он пустой, товар перегрузили на другую машину. Судя по отпечаткам протекторов, это был «КамАЗ».

Сергей окинул взглядом присутствующих и спросил:

– Где тела убитых?

– Вон там, в «Скорой помощи». Их сейчас должны увезти, – ответил Мошкарев.

Сергей оставил Вадима с милиционерами выяснять детали происшествия, а сам направился к машине «Скорой помощи». Он подошел в тот момент, когда двое санитаров заносили в одну из двух машин тело, покрытое брезентом. Из-под брезента выглядывала рука с закатанным рукавом камуфляжной рубашки. Сергей узнал наколку на руке с изображением щита и меча. На щите была надпись «Спецназ».

– Подождите, – остановил он санитаров.

Те, взглянув на Сергея, поставили носилки на землю. Сергей присел, не обращая никакого внимания на то, что полы его плаща волочатся по земле, и бережным жестом руки убрал с лица убитого Карпова край брезентовой накидки.

В серых глазах Андрея застыло предсмертное выражение удивления. Рот был приоткрыт в странной полуулыбке, словно со смертью Андрей обрел не только покой, но и облегчение от тяжкого бремени, давившего на него при жизни.

Потапов несколько секунд смотрел в лицо убитого, после чего закрыл глаза покойника и, аккуратно положив на носилки руку, прикрыл лицо Карпова накидкой. Поднявшись, он проследил, как два санитара засунули носилки с телом в машину и закрыли двери. Потом решительным шагом направился к разговаривающему с милиционерами Бойко.

Двое из милицейского руководства – Иванов и Мошкарев – уже уехали, Бойко беседовал с Горчаковым и Ципко. Когда Сергей подошел к ним, Горчаков произнес:

– Дело поручено вести сотрудникам Волжского РОВД. Подполковник Ципко будет лично курировать его. Мы, со своей стороны, как городской уголовный розыск, будем оказывать всяческое содействие.

Подполковник Ципко был высоким сухощавым мужчиной. На вид ему было лет пятьдесят, хотя на деле едва перевалило за сорок.

На сухом морщинистом лице с глубокими складками вокруг рта отразилась улыбка.

– Не беспокойтесь, Сергей Владимирович, – произнес он, взглянув на Сергея прищуренными глазами, – мы приложим все усилия, чтобы найти виновных в этом преступлении.

Горчаков бросил быстрый взгляд сначала на Ципко, потом на Потапова. Возникла некоторая пауза, которую наконец прервал Потапов:

– Мне нужны не ваши усилия, а имена убийц и заказчиков этой бойни, – он неожиданно криво усмехнулся, взглянув на милиционеров. – Советовать мне не беспокоиться после того, как расстреляли моих людей, один из которых мой лучший друг… Вы слишком многого от меня требуете! Наоборот, я не успокоюсь, пока не найду этих мокрушников!

Однако подполковник Ципко отреагировал неожиданно жестко.

– Вот что я вам скажу, господин Потапов, – безапелляционным тоном заявил он. – Мне понятны ваши переживания по поводу этого инцидента. Однако, несмотря на это, я должен вас серьезно предупредить о том, что мы, правоохранительные органы, не потерпим и не допустим никаких кровавых разборок между криминальными группировками.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – Сергей устало поморщился и отвернулся от милиционера, – у меня легальный бизнес, и я ни с кем не собираюсь воевать…

– Я лишь хочу напомнить вам, чтобы вы не лезли в ход начавшегося расследования и не мешали нам работать, – немного сбавил обороты Ципко.

– Хорошо, – угрюмо кивнул Потапов, – мы будем только помогать найти убийц…

После этих слов он коротко попрощался и, дав знак Бойко, что им пора уходить, неспешным шагом отправился к джипу, на котором приехал. Бойко, еще раз перекинувшись несколькими словами с милиционерами, пошел следом.

Когда оба уселись в машину и Костя, развернув джип, погнал его по дороге в город, Потапов сказал, обращаясь к Бойко:

– Поручи кому-нибудь заняться организацией похорон. Чтобы все было по первому разряду. И позаботься о семьях погибших. Они ни в чем не должны знать нужды в будущем, пока у нас есть хоть какие-то деньги. Все остальное потом. Вечером у меня в офисе соберите всех наших на совет. Там и поговорим…

* * *

Горчаков проводил взглядом уезжающий джип и, повернувшись к Ципко, с легким упреком в голосе обратился к коллеге:

– Что же ты, Семен Гаврилович, так суров-то с Потаповым был. У него сегодня ближайшего друга убили.

– Я с этими мафиозниками никогда не цацкался и не собираюсь этого делать впредь. Всех их приструнить давно надо, – ответил со злостью Ципко.

– Да какой он мафиозник, – усмехнулся Горчаков, – он бизнесмен, банкир, уважаемый человек.

– Я так думаю: если ты бизнесмен, то вот бизнесом и занимайся, – парировал слова Горчакова подполковник Ципко. – А этот Крестный больно много власти и влияния захотел получить. Еще не так давно он на нарах срок мотал, а теперь уважаемым бизнесменом стал… Как будто я не знаю, сколько у этого «банкира» в нашем районе под «крышей» фирм пасется. Да и в банке его, поговаривают, деньги братвы крутятся и отмываются…

– Деньги, Семен Гаврилович, не пахнут, банкиру все равно, кто ему их доверяет. К тому же в России сидеть в тюряге позором не считалось никогда – слишком много народу через зону прошло за всю ее историю.

– Ты говоришь, как его адвокат, – усмехнулся Ципко. – Ты еще скажи, что он и «крышеванием» предпринимателей не занимается…

– Адвокатов у него и без меня хватает, а крыша у него надежная, вот и лезут под нее, – задумчиво произнес Горчаков, провожая Потапова и Бойко долгим взглядом. – Потапов – человек влиятельный, но… – майор глянул на изрешеченный пулями джип, – но похоже на то, что именно это кого-то не устраивает…

Подполковник Ципко не ответил, он лишь пожал плечами и отправился к ожидавшей его служебной «Волге».

Глава 2

Двухэтажный особняк на улице Затонской являлся штаб-квартирой ассоциации «Корвет». Офис ее располагался на втором этаже. На первом этаже размещался Фонд развития предпринимательства – общественная организация, учрежденная группой предприятий, входящих в ассоциацию. В этом здании на втором этаже и располагался офис президента ассоциации «Корвет» Потапова Сергея Владимировича, известного в городе предпринимателя.

Джип, на котором приехал Потапов на работу, не остановился, как это обычно бывает, у парадного входа, а подъехал к металлическим воротам сбоку от здания, которые вели в небольшой внутренний дворик, огороженный бетонным забором. После нескольких автомобильных гудков маленькое окошко в стене рядом с воротами открылось и через него выглянул охранник. Узнав знакомую машину, он привел в действие механизм, открывающий ворота.

Въехав во дворик, джип остановился у черного хода. Сергей вышел из машины и поднялся по ступенькам. У дверей, внутри здания, в кресле сидел охранник в камуфляже, вооруженный помповым ружьем. Завидев вошедшего Потапова, он поднялся и поздоровался.

В обычные дни охранники, несшие службу на предприятиях ассоциации «Корвет», были вооружены лишь резиновыми дубинками и газовыми пистолетами. Огнестрельное оружие выдавалось лишь в особых случаях.

Последний такой случай был давно, два года назад, когда один из криминальных авторитетов города по кличке Зубан публично пообещал лично утопить Потапова в Волге. Тогда конфликт в борьбе за Родниковский рынок принял крайние формы противостояния.

В тот период в течение двух недель сотрудники фирм и подразделений ассоциации «Корвет» работали под усиленной охраной вооруженных людей, пресекающих любую возможность провокации.

Противостояние закончилось полным разгромом группировки Зубана. Сам он вместе с двумя подручными бесследно исчез, и больше их нигде никто не видел. Несколько человек из его банды были арестованы на квартире с крупной партией наркотиков и большим количеством стрелкового оружия. Все они были приговорены к различным срокам тюремного заключения. Родниковский рынок перешел под контроль структуры Потапова. С тех пор прошло два года безмятежной работы и экономического процветания предприятий, входящих в ассоциацию.

Но сегодня произошло событие, заставившее всю организацию вновь перейти на положение «военного времени». Расторопный Бойко приказал всем охранникам, несшим службу на предприятиях, выдать огнестрельное оружие. Кроме этого, недалеко от офиса дежурили в автомобилях наблюдатели. Обо всех подозрительных передвижениях они докладывали в дежурный штаб охранного агентства «Легион», из которого срочно высылалась оперативная группа для проверки реальности угрозы. Напротив особняка ассоциации «Корвет» стоял пятиэтажный дом, одну из квартир которого арендовало охранное агентство. Из ее окон также велось постоянное наблюдение за площадкой перед особняком ассоциации.

Сергей еще не знал, что стоит за убийством Карпова и грабежом компьютерной техники, сопровождаемой охранниками «Легиона», но меры безопасности, предпринятые Бойко и его людьми, одобрял. Он сам не раз говорил, что организация лишь тогда может защитить себя, когда она действует максимально быстро, оперативно и профессионально.

Потапов поздоровался с охранником, миновал вестибюль и по старинной чугунной лестнице поднялся на второй этаж. В коридорах здания, как всегда, было малолюдно. Все занимались делами на своих рабочих местах в обычном рабочем режиме, кстати, весьма напряженном. Но сегодня чувствовалось напряжение особого рода. Сергей видел это по лицам сотрудников.

Здороваясь с ними, он ловил на себе вопрошающие взгляды людей, пытающихся по его облику определить, насколько серьезна ситуация, в которую попала их организация. В душе Сергей даже пожалел о том, что он не побрился и не надел свежую рубашку.

«А, черт с ним, – подумал про себя Сергей. – В конце концов, я тоже человек. Сегодня убили моего друга».

Он прошагал по коридору в дальний конец, где располагался его кабинет. В приемной работала за компьютером его секретарша Вера, высокая, стройная, темноволосая девушка с внимательными серыми глазами. Она поздоровалась с ним. Он кивнул ей в ответ и прошел в свой кабинет.

С порога скинув с себя плащ, он бросил его на кожаный диван у окна и прошел прямо к тумбе, служившей одновременно и баром, где хранились спиртные напитки. Сергей нажал на кнопку, верхние крышки бара раздвинулись, и на поверхность из глубин появился поддон, уставленный бутылками со спиртным. Сергей налил себе треть стакана джина «Гордонс» и выпил его, не разбавляя тоником. Через полминуты в дверь постучали. Дождавшись, когда он скажет «да», в кабинете появилась Вера, державшая в руках папку.

– Сергей Владимирович, – обратилась она к Потапову, – на сегодня будут какие-либо распоряжения?

– Нет, – ответил он, – до вечера меня ни для кого нет. На шесть вечера назначено собрание, проследи, чтобы у меня были Ламберт, Кулешов, Бойко и Троицкий. В случае, если будет звонить Силантьев или Горчаков, соединишь меня.

– Это все? – спросила Вера.

– Пока да, – сказал Потапов и налил себе еще треть стакана джина.

Вера захлопнула папку, которую открыла, как только вошла в кабинет, и, уже уходя, бросила задумчивый взгляд серых глаз на своего начальника. Сергей со стаканом спиртного стоял у окна, засунув руку в карман брюк, и задумчиво смотрел на берег Волги, видневшийся из его офиса.

– Сергей Владимирович, может, вам кофе сделать?

Тот в ответ лишь отрицательно помотал головой. Вера вышла из кабинета, тихо закрыв за собой дверь.

Сергей остался один. Он выпил джин, поставил стакан на поднос, улегся на диван, закрыв лицо рукой…

* * *

Впервые в этом здании он появился больше пяти лет назад. Тогда Сергей Потапов вместе со своим другом и однокашником по университету Аркадием Кулешовым открыли на двоих небольшую фирму, торговавшую компьютерами и программным обеспечением к ним.

В особняке на улице Затонской, принадлежавшем производственному объединению «Плодторг», друзья-предприниматели арендовали небольшую комнатку на первом этаже. Сергей уже год как вернулся из армии, где служил лейтенантом после окончания университета. Новоявленный программист с высшим образованием попал в войска специального назначения Министерства внутренних дел. Видимо, сказалось спортивное прошлое: Сергей с детства занимался боксом и на третьем курсе университета выполнил норматив мастера спорта, выиграв первенство центрального совета общества «Буревестник».

Два года офицерской службы в армии, полтора из которых прошли в Нагорном Карабахе, не смогли заглушить в нем его желание продолжить работу по своей профессии программиста, и, демобилизовавшись, Сергей вернулся в родной город и устроился работать по специальности в одну из компьютерных фирм.

Проработав больше года и показав себя толковым программистом, Сергей понял, что он вполне созрел для самостоятельного плавания.

Тогда с Аркадием Кулешовым, который и устроил его после армии на работу в ту же фирму, в которой работал сам, они решили уйти на «вольные хлеба», открыв собственный бизнес.

В стране вовсю шли рыночные преобразования, и молодые люди были уверены, что смогут благодаря своему таланту и профессионализму быстро утвердиться.

Но реалии жизни оказались несколько иными. Ситуация того времени, дававшая немалые возможности, таила в себе и большие опасности.

Поскольку весь штат их фирмы состоял из двух человек, их самих же, то нагрузка на каждого приходилась приличная. По очереди они бегали по инстанциям, занимались рутинным делопроизводством, встречаясь часто лишь под вечер, чтобы поделиться результатами прожитого дня.

В то время у Сергея, как у директора фирмы, которому больше всего приходилось общаться с государственными структурами, возникло ощущение, что это самое государство его обмануло.

С одной стороны, государство, дав ему возможность открыть свое дело и заняться тем, чем он желает, в то же время создало невыносимые условия. Непомерные налоги, крючкотворство, всевозможные препоны чиновников, законы, которые не защищали предпринимателя, оставив его один на один с бюрократами, и не только с ними…

Все это вызывало в Сергее сначала удивление и досаду, а потом – тихую ненависть к государству как к таковому, которое вместо того, чтобы заботиться о предпринимателях, пытается их обобрать, подвергая при этом всевозможным опасностям.

И вот в этот период, когда фирма проработала уже несколько месяцев, а молодые люди набили себе немало шишек, на них накатила новая беда – рэкет.

О том, что существовали бригады рэкетиров, занимавшихся поборами с предпринимателей, Сергей знал. Как правило, эти бригады разбивались по территориям, держа под своим контролем-крышей целые районы. В душе Сергей тогда был наивно уверен в том, что их маленькую фирму с небольшим оборотом это все же не коснется. Однако в один из тихих летних вечеров, когда они допоздна засиделись в офисе, им пришлось убедиться в неотвратимости этого явления.

Дверь в офис без всякого предупреждения шумно раскрылась, и в комнату ввалились трое высоких коротко стриженных молодых людей. Все они были плотного телосложения, одеты в спортивные костюмы. Один из них, тот, что был пониже и похудощавее, выделялся еще и тем, что золотая цепь на его шее была самая толстая.

– Та-ак, – медленно протянул он, озирая обстановку, – компьютеры, принтеры, блин. Это хорошо, – он, посмотрев на Сергея и Кулешова, улыбнулся и сказал:

– Что же это вы, пацаны, открыли втихаря фирму и молчите?

– А кому докладывать-то? – сказал Сергей, поднимаясь навстречу гостям. – В налоговую мы уже сообщили, в администрации на учет встали, больше вроде бы некому…

– Ну, как же, – ухмыльнулся парень. – Есть еще одна казна, куда налоги надо платить исправно, не то проблемы будут покруче, чем с налоговой.

– Что-то я не пойму, мужики, о чем вы толкуете? – спросил Сергей.

Комплекцией он ничуть не уступал вошедшим, а опыт боксера и спецназовца позволял ему смело, не тушуясь, смотреть в лицо вошедшим.

В отличие от Потапова, рост которого был метр девяносто, а вес не меньше восьмидесяти пяти килограммов, Кулешов был невысок, строен, носил круглые очки на тонком интеллигентском носу. Он с испугом посматривал то на вошедших рэкетиров, то на Сергея. Последний прекрасно понимал, кто перед ним стоит. Он лишь тянул время, лихорадочно размышляя, как ему поступить в этой ситуации. Он не один раз видел этого парня в коридоре здания, выходящим из офисов других фирм, работающих по соседству с Потаповым, но сюда он заявился впервые. Намерения вошедших были понятны и дебилу.

Сергею также было совершенно ясно, что если заплатить сейчас, то от кабалы не избавишься уже никогда. Кроме этого, не вызывал сомнения тот факт, что еще одна финансовая нагрузка на и без того скудный бюджет фирмы может привести к ее краху.

– Кто из вас директор?

– Я директор, – ответил Сергей.

– Понятно, – глядя на Потапова, произнес рэкетир, – вот что, мужик, хватит нам в уши ссать. Ты что, не знаешь, что делиться надо? Я думаю, ты слыхал про Кривулю. Так вот, это я. – Его широкое лицо расплылось в довольной улыбке, а маленькие глазки впились в Сергея, ожидая подобострастной реакции.

Но не дождавшись от Потапова таковой, Кривуля продолжил:

– Так вот, братан, ты не первый и не последний. Под нашей крышей до хрена разных контор. Мы весь этот квартал держим. Так что, если не хочешь проблем, – плати.

Сергей сделал попытку договориться.

– Слушайте, ребята, – произнес он серьезным деловым тоном, – мы всего несколько месяцев, как начали работать, раскрутиться еще не смогли. У нас денег даже на зарплату не хватает. Дайте нам время, чтобы мы смогли заработать нормально. Приходите через несколько месяцев, тогда мы и поговорим о тех деловых отношениях, которые мы сможем с вами иметь. Если вы беретесь обеспечить охрану нашей фирмы, безопасность наших коммерческих сделок, будете помогать нам, а не просто доить нашу фирму, как корову, тогда мы готовы платить вам определенную часть прибыли. Платить же вам сейчас, в данный момент, мы не имеем никакой возможности и не будем.

Высказывания Потапова хоть и были произнесены независимым тоном, в целом были разумными и справедливыми, и, будь на месте Кривули какой-нибудь более толковый и смышленый бандит, возможно, он бы и принял такое предложение. Прислал бы своего бухгалтера, проверившего счета и баланс предприятия, и, убедившись в правдивости слов Потапова, отсрочил бы срок платежа, да еще бы помог раскрутиться дешевым кредитом.

Но Кривуля не был «продвинутой» личностью, природа не наделила его ни интеллектом, ни благоразумием. Зато сполна одарила такими пороками, как бешеный нрав и нетерпеливость. Кроме этого, он по своей сути был еще достаточно трусливый малый, хотя и умел наводить страх на предпринимателей.

Сумев с помощью ряда зверских избиений и пыток нагнать страху на бизнесменов, занимающихся делом в подконтрольных ему кварталах, он страшно боялся, что ситуация может выйти из-под контроля, поэтому всячески подавлял любые попытки неповиновения или неприятия его требований.

Вот и сейчас, вслушиваясь в спокойный ровный голос Потапова, он услышал только одно: ему не собираются подчиняться сейчас же и немедленно.

– Ну, вот что, бычара, – произнес он, быстро начав терять терпение, – я эту твою херню больше слушать не намерен. Ты нас тут за лохов держишь, наверно. Думаешь, мы в твои басни поверим?

Сергей снова произнес как можно спокойнее:

– По-моему, я предложил разумные вещи. Если что-то тебя не устраивает, мы можем это обсудить.

На лице Кривули появилась усмешка.

– Значит, говоришь, отсрочки тебе надо. Не можешь платить, а меня это не волнует нисколько. Если не можешь заплатить, не хрен заниматься бизнесом. Закрывайся и вали отсюда, другие придут. Те, которые смогут. Короче, если завтра денег не будет, пеняй на себя!

Кривуля развернулся и ушел в сопровождении своих бандитов. Сергей сел за свой стол и стал думать о создавшейся ситуации.

– Может, возьмем кредит в банке, – прервал молчание Кулешов, подав идею.

– Кто нам его даст? – сказал Сергей. – Тем более, до завтрашнего дня. К тому же ты сам прекрасно понимаешь, что, если мы будем сейчас платить еще и им, нам действительно лучше закрыться.

– Не надо было так жестко с ним разговаривать, – произнес Аркадий. – Ты его разозлил, вот он и взбесился.

– А кто он, собственно, такой, чтобы я перед ним стелился?! – раздраженно переспросил Потапов. – Мои доводы были вполне разумны. Похоже, с ним вообще нельзя договориться.

Сергей помолчал и добавил:

– По-хорошему.

Кулешов внимательно посмотрел на Потапова и спросил:

– Ты что-то задумал?

В ответ Потапов произнес:

– Пока нет, будем ждать развития событий.

Кулешов знал Потапова еще по университету как спокойного и уверенного в себе парня. В юности, несмотря на то что Сергей был хорошим боксером, Аркадий не замечал, чтобы Сергей первым лез в драку. Всегда, на всех студенческих мероприятиях, которые грозили перерасти в конфликт, Сергей первым выступал за мирное разрешение всех противоречий. Но в случае, если договориться об этом не удавалось, действовал крайне решительно и жестко в отношении зачинщиков конфликтов.

Аркадий прекрасно помнил, как на одной из дискотек в университете Потапов одним ударом отключил сознание здоровенному верзиле, который вздумал приставать к девушке Аркадия. Но при этом Сергей минут десять втолковывал подвыпившему придурку, что для него и для всех окружающих будет полезным прекратить скандал и разойтись миром.

Однако пьяный детина опрометчиво решил, что раз с ним ведут переговоры, значит, его боятся, и перешел к откровенным оскорблениям, за что в конце концов и поплатился. Беднягу отвезли на «Скорой помощи» в травматологический центр с сотрясением мозга и сломанной челюстью.

С тех пор миролюбивый и доброжелательный тон Потапова никого не вводил в заблуждение. Его друзья знали, что Сергей никому не прощает оскорблений и обид и умеет постоять за себя. Это-то и беспокоило Аркадия сейчас. Он боялся, что Сергей ввяжется в историю, из которой ничего хорошего для них обоих не получится.

Опасения Аркадия подтвердились на следующий день вечером, когда трое бандитов во главе с Кривулей появились в их офисе.

– Ну, – произнес Кривуля, обращаясь к Потапову, – бабки приготовил?

– Нет, – спокойно ответил Потапов, – я тебе еще вчера сказал, что денег у нас нет и в ближайшее время они не появятся.

– Ну ладно, бычара, – злобно ощерился бандит, – ты сам напросился. Леха, забирай вон ту штуковину, печатную машинку. Я проконсультировался, она дорого стоит.

Один из бандитов направился к столу, стал выдергивать шнуры из лазерного принтера.

– Поставь принтер на место, – твердым голосом произнес Сергей и, встав из-за стола, сделал шаг к бандитам.

– Не понял, – произнес Кривуля, уставившись удивленным взглядом на Потапова, – ты что, решил нам здесь распальцовку устроить. Так мы тебе харю быстро размалюем. Месяц будешь харкать и ссать кровью.

Потапов улыбнулся, однако в этой улыбке было нечто такое, что заставило Кривулю притормозить. Как человек трусливый, он сделал шаг назад и, не оборачиваясь, сказал одному из своих дуболомов:

– Вован, объясни, как себя вести надо. Похоже, без этого не обойтись.

Вперед выступил самый здоровый из всей троицы, высокий широкогрудый парень с рябоватым лицом. Поигрывая кастетом, он ухмылялся, обнажая два передних золотых зуба. Неожиданно он, перестав ухмыляться, нанес резкий удар Потапову в голову. Тот был начеку и быстро нырнул под удар. Кулак, вооруженный кастетом, описав дугу, так ничего, кроме воздуха, и не обнаружил на своем пути. Потапов же встретил подавшегося вперед соперника правым боковым в корпус. Бандит словно нарвался на летящий кирпич. На несколько секунд он замер, потеряв всякую способность дышать, потом с тихим утробным стоном согнулся пополам.

Сергей распрямился и, положив руку на затылок рябому, ударил того коленом в лицо, после чего бандит бесформенной грудой повалился на пол.

Произошедшие события были столь стремительны, что напарники избитого бандита лишь удивленно таращили глаза на повалившегося к их ногам приятеля.

– Ну что? – спросил Потапов. – Оставите принтер в покое или нет?

Кривуля ненавидящим взглядом посмотрел на Потапова и тихо проговорил:

– Мы тебя оставим в покое… пока. Но потом ты сам к нам приползешь на брюхе. Я сижу в ресторане «Радуга», здесь недалеко. И ты к моему столику весь проход на четвереньках проползешь, прося прощения.

Подхватив под руки бесчувственное тело рябого, они поволокли его к выходу.

– Ты, сука, пожалеешь об этом, – произнес Кривуля, открывая дверь.

– Золото заберите, – усмехнувшись, ответил Потапов, отшвырнув ногой два выбитых им зуба рябого, лежащих на полу.

Кривуля подобрал скользившие по полу золотые коронки, положил в карман, после чего бандиты вышли из комнаты.

Кулешов, смотревший за всей этой сценой с ужасом, тут же спросил Потапова:

– И что же теперь будет? К ментам обратимся, что ли?

– Это вряд ли поможет, – сказал Потапов. – К тому же я вчера уже обращался. У меня там один знакомый работает, Виталий Горчаков. Из разговора с ним я понял, что из этого дела ничего хорошего не выгорит.

И Сергей рассказал о своем вчерашнем визите в милицию.

* * *

Капитан Горчаков, не так давно начавший работать опером в уголовном розыске, выслушав рассказ Потапова, положил перед ним чистый лист бумаги и с тяжелым вздохом произнес:

– Ну, пиши.

– Что писать? – спросил Сергей.

– Вот это все и пиши, что мне рассказал.

Сергей взял авторучку и, посмотрев на Горчакова, спросил:

– А толк-то из этого будет?

– Ну, знаешь, гарантировать я тебе ничего не могу, – развел руками Горчаков. – Взять-то мы их возьмем, допросим, а там – как получится. Будут доказательства – посадим. В любом случае, припугнуть – припугнем.

– А если его «братки» отомстить решатся? – снова спросил Сергей.

– Я в режиме «если» не работаю, – отрезал Горчаков. – Ты что, от меня хочешь, чтобы я тебе в охрану дал взвод автоматчиков?

– Для меня не надо, – сказал Потапов, – я сам за себя могу постоять. А вот мой партнер и наш офис в защите нуждаются. Если они нам оргтехнику разобьют или поджог устроят, нашей фирме хана. Да и Аркашка не такой крепкий, как я. Специалист он классный, но в таких ситуациях, как говорят, морально неустойчив.

– Ну нет у нас людей столько, чтобы обеспечить вам охрану. Мы свидетелей-то по важным делам защитить не можем толком, а ты хочешь, чтобы я тебя от какой-то шпаны охранял день и ночь.

Сергей положил авторучку и несколько секунд молча глядел на пустой белый лист бумаги, лежащий перед ним. Затем отодвинул лист и сказал:

– Ладно, я все понял. Ты мне только одно скажи: за этим Кривулей стоят какие-то серьезные люди?

Горчаков внимательно посмотрел на Потапова своими живыми темными глазами, потом произнес:

– Сейчас такое время смутное. Бог его знает, кто и за кем стоит. Шпаны много всякой, которая никому не подчиняется и сама по себе рулит, как может.

Он помолчал секунду-другую и произнес снова:

– Но, насколько мне известно, за этим Кривулей никого нет. Банда у него – человек шесть, все молодые. Сначала шмонали мелких предпринимателей, ларечников всяких. Запугав этих, пошли выше. Пару раз мы его арестовывали, но это были так, терапевтические меры, потом отпускали. Пока он нигде серьезно не залетал.

– Ладно, – сказал Сергей, – и на том спасибо.

Встал и пошел к выходу. Горчаков молча смотрел ему вслед, но перед самым выходом Сергея произнес:

– Ну, если что, ты все же обращайся. Чем можем – поможем.

Сергей кивнул и вышел.

* * *

– И что же мы теперь будем делать? – задал вопрос Кулешов, когда Сергей перестал рассказывать об их беседе с Горчаковым.

Сергей посмотрел на часы.

– Я кое-что придумал… Через пятнадцать минут у меня здесь встреча с двумя людьми. На ней мы и обсудим, как будем действовать дальше.

В означенное Сергеем время дверь офиса раскрылась, и в помещение вошли двое молодых людей. Первым появился невысокого роста широкоплечий парень с фигурой борца-средневеса, темноволосый и голубоглазый. На его лице играла широкая добродушная улыбка. Второй из вошедших был высокого роста, светловолос. Взгляд его черных с прищуром глаз был пристальный. Он лишь скупо дернул губами в короткой улыбке, когда здоровался с Сергеем.

Когда все четверо расселись за стол, Потапов представил Кулешову гостей.

– Это Андрей Карпов, – он указал на улыбчивого борца. – А это Вадим Бойко. – При этом блондин кивнул Кулешову головой. – Я вместе с ними служил.

Прежде чем приступить к обсуждению дела, по которому Потапов пригласил Карпова и Бойко, собравшиеся просто поболтали о жизни, поинтересовавшись друг у друга, как идут дела. Оказалось, что Вадим Бойко работает мастером на автобазе и как раз сейчас находится в отпуске. Карпов же в этот момент работает грузчиком на хлебокомбинате. Как и Потапов, они после вуза попали в армию лейтенантами и служили в Нагорном Карабахе. Но после окончания срочной службы оба вернулись на «гражданку».

Кулешов знал, что у Карпова были проблемы с алкоголизмом, и Сергей принимал серьезное участие в том, чтобы помочь другу в борьбе с этим недугом.

Кулешов также заметил, что оба гостя относятся к Сергею с нескрываемым уважением. Они внимательно слушали Сергея, когда он рассказывал о проблемах, возникших у фирмы. И когда он закончил, реакция обоих была схожей.

– Ты хочешь, чтобы мы отловили этих салаг и накрутили им уши? – произнес Карпов, глаза которого потемнели от негодования, а с лица исчезла привычная улыбка. – Мы это сделаем, завтра же. Я этого Кривого, или как он там, сам лично за яйца подвешу!

– Это вряд ли вам поможет, – мрачно заявил Бойко. На его бесстрастном лице с резкими чертами отразилась спокойная решимость. – Мочить этих козлов надо. Судя по твоему рассказу, Серега, он дебил и никакие меры на него не подействуют. Таких уродов надо просто убирать со своего пути, тогда и другим неповадно будет лезть к вам.

В комнате возникла напряженная тишина. И Кулешов, и Карпов посмотрели на Бойко, потом перевели взгляд на задумавшегося Потапова.

– Вообще-то, Вадим прав, – произнес Карпов. – Что с ними, козлами, чикаться, они тебя не пощадят при случае. Поэтому надо бить так, чтобы других отморозков припугнуть хорошенько.

Кулешов, для которого такие разговоры были внове, с испугом посмотрел на Карпова и Бойко, затем перевел вопросительный взгляд на Сергея.

Потапов долго молчал, обдумывая предложение своих друзей. Наконец, словно очнувшись от размышлений, он обвел взглядом присутствующих и ответил:

– Нет, убийство – это то, на что мы можем пойти в последнюю очередь, когда все остальные средства будут использованы. Просто убить легко, гораздо сложнее дать понять им и заодно всем окружающим, что мы – тоже сила, что с нами связываться нельзя. Сразу хватается за пистолет только слабый. Сильный должен использовать для начала другие средства.

– В таком случае, скажи, что ты от нас хочешь? – спросил Бойко.

– Мы сделаем все, что ты попросишь, – произнес Карпов.

– У меня есть план действия, – произнес Потапов и, пользуясь короткими сухими фразами, быстро изложил суть своих предложений, расписав роли каждого из участников в намеченной акции.

Собравшиеся в целом одобрили и договорились встретиться завтра вечером и доложить о проделанной каждым из них работе. Но на следующий день произошло событие, подтолкнувшее Потапова с его людьми к более быстрым и решительным действиям и ускорившее развязку конфликта.

Утром, когда Сергей пришел на работу, он увидел толпившихся у дверей офиса людей и отъезжающую пожарную машину. Возникшие в душе недобрые предчувствия скоро подтвердились. В комнате, которую они арендовали на первом этаже, ночью случился пожар.

Рано утром, когда сторож уже, видимо, спал, неизвестные, разбив окно, швырнули в офис бутылку с зажигательной смесью. И хотя проснувшийся сторож быстро сориентировался в ситуации и сразу же вызвал пожарных, огонь все же успел быстро распространиться. Пластмассовые корпуса одного из компьютеров и лазерного принтера сильно оплавились, мебель обгорела. В комнате необходимо было делать ремонт.

К счастью, склад, на котором хранилась основная масса оргехники, закупленной Потаповым и Кулешовым, находился в другом месте, на этом же этаже, о чем бандиты не знали. Весь день Сергей потратил на разруливание возникших проблем. Вечером же он снова встретился с Бойко и Карповым, которые узнали о последних событиях.

Увидев, что случилось с комнатой и оргтехникой, все трое согласились с высказанным Сергеем мнением, что действовать надо решительно и сегодня же.

К тому времени удалось собрать следующую информацию о банде Кривули. Основным местом его дислокации был небольшой ресторанчик «Радуга» на соседней с Затонской улице. Здесь бандиты собирались по вечерам, если у них не было никаких дел в это время. Как правило, с главарем находилось еще человека три, его ближайшее окружение. Бойко сообщил, что весь инвентарь, необходимый для предстоящей акции, он достал, и он у него с собой в сумке.

– В таком случае за дело, – сказал Сергей.

Они вышли из офиса и отправились в ресторан «Радуга».

* * *

Кривуля и трое его «братков» действительно в этот вечер сидели в отдельной кабине ресторана «Радуга». Они пьянствовали, празднуя очередную победу над несговорчивыми клиентами, поскольку все были совершенно уверены, что в ближайшие день-два те появятся в их поле зрения и предложат конверт с пачкой денег.

Но Кривуля на самом деле был труслив и осторожен и никогда не брал деньги лично. Для этого у него был отлажен специальный механизм взятия мзды, простой и безотказный. Все бармены в этом ресторане стояли на служении у Кривули и конверт с деньгами, как правило, относился им. А они уже на следующий день передавали его Кривуле.

Если бы менты взяли бармена с поличным, то тот бы просто сказал, что один из посетителей оставил конверт с купюрами на хранение или какую-нибудь другую чушь вроде этой, которая, однако, гарантировала обоим отсутствие серьезных проблем с милицией.

Веселье было в разгаре, когда в кабинке, в которой пьянствовали бандиты, появился Аркадий Кулешов. Когда портьера дернулась, бандиты оторвали взгляды от рюмок в своих руках и посмотрели на вошедшего.

– Ба-а, – протянул Кривуля, узнав Кулешова, – надо же, как быстро прибежал, очкарик, – произнес он, поставив стакан на стол. Взял кусок нарезанной телятины и, откусив, откинулся на спинку кресла. – Я и не ожидал, что вы так быстро прискочите.

– Вы знаете, – переминаясь с ноги на ногу, робко начал свою речь Кулешов, – мы с приятелем подумали и решили, что не стоит нам больше с вами конфликтовать.

– Да ну, – насмешливо произнес Кривуля. – А я думал, вы крутые и вы еще повоюете. А они от одной только зажигалки в штаны нассали.

– Крутые будут их яйца, когда я их сварю, – прошепелявил рябой верзила, которому Потапов выбил зубы.

Он было поднялся из-за стола, собираясь подойти к Кулешову, но Кривуля остановил его.

– Погоди, сядь, давай послушаем, что он скажет. Твои зубы мы включим в отдельный счет.

Кривуля посмотрел на Кулешова и сказал:

– Ну что, козел сопливый, деньги принес?

– Да, – ответил Кулешов, кротко смотря в пол.

– Ну и отлично, – сказал Кривуля. – Отдай конверт бармену и вали отсюда на хрен. Об остальном мы на днях зайдем и поговорим.

– Хорошо, – ответил Кулешов, – мы все сделаем. Позвольте мне убрать у вас со стола.

При этих словах Аркадий ухватился за край скатерти и дернул ее на себя. Все напитки и закуски, стоящие на столе, с грохотом полетели на пол.

Кривуля перестал жевать кусок телятины, тупо уставившись в полировку стола. Потом он перевел удивленный взгляд на Кулешова, по-прежнему стоявшего перед ним.

– Ты че, парень, – протянул он, удивленно глядя на Кулешова.

Постепенно его глаза наполнились яростью. Он швырнул кусок телятины на стол и, отряхнув руки, кивнул головой двум своим подручным. Те кинулись и схватили Кулешова за руки.

– Не здесь, – скомандовал Кривуля, – отволоките его в сортир. Там и поговорим.

Двое бандитов выволокли Аркадия в зал и потащили его через широкий проход между столиками к туалету. Кривуля поднялся из-за стола и вместе с задержавшимся в кабине рябым не спеша отправился вслед за уже скрывшейся из виду троицей. Они вышли из зала ресторана, очутились в холле и по неширокому коридору прошлись до мужского туалета.

Постоянные посетители ресторана знали, что сам ресторан является «вотчиной» Кривули, а мужской туалет служит местом пыток и расправ с непокорными клиентами, поэтому никто особенно не удивился, увидев, как «братки», работающие с Кривулей, поволокли в сортир очередного парня. Никому и в голову не пришло позвать милицию или самому оказать помощь.

Однако сам Кривуля был крайне удивлен, когда, зайдя в туалет, увидел, что Кулешов стоит, преспокойно куря сигарету, а двое его людей корчатся от боли, лежа на полу, выложенном кафелем. Кроме упомянутых троих, Кривуля увидел в туалете еще трех крепких парней, лица которых были скрыты вязаными шапочками с прорезями для глаз.

Двое из них избивали его подручных ногами, превращая лица в кровавое месиво, а ребра в обломки. Третий, высокий, здоровенный парень, ухватившись рукой за шею Кривули, швырнул его в глубь туалета, где тот, поскользнувшись на лужице, упал, ударившись головой о писсуар. Рябого парень в маске тоже не обделил вниманием. Подпрыгнув, он в прыжке ударил беззубого бандита ногой в челюсть. Удар был настолько резкий и сильный, что бандит практически остался на месте, лишь голова его резко дернулась в сторону, после чего он, отшатнувшись, упал на пол. Получив еще несколько ударов под дых и в голову, рябой затих.

Один из нападавших, тот, что был пониже, раскрыл сумку и вынул оттуда четыре веревки, на концах которых были заранее завязаны петли. Он, не обращая на Кривулю никакого внимания, прошел к стене туалета и опрокинул небольшой узкий шкафчик, в котором уборщицы хранили свои швабры и ведра. Подойдя вплотную к стене, парень перекинул веревки с петлями через вентиляционную трубу и подвинул шкафчик к стене.

Кривуля с ужасом понял смысл всех этих действий. В туалете построили импровизированную виселицу, и у него не вызывало никаких сомнений, что именно они сейчас будут на ней болтаться. А деловые несуетливые действия этих молчаливых палачей в масках были столь уверенны, что Кривуля покрылся потом от страха. Он посмотрел на Кулешова, который спокойно стоял рядом с ним и курил.

– Слушай, парень, – жалобно проговорил он, – вы это, не того. Может, договоримся, а? Я клянусь, что больше никогда у вас не появлюсь.

– Ты и не появишься, – ухмыльнулся Кулешов, стряхивая пепел в писсуар. – Ты больше нигде не появишься…

К этому времени троих его подельников со связанными на животе руками подтащили к виселице и, накинув петли на шею, поставили в ряд на опрокинутый шкафчик, как на тумбу. Бандиты были настолько избиты и деморализованы, что почти не сопротивлялись.

Когда Кривуля понял, что следующая очередь за ним, он сделал попытку спастись бегством, рванувшись к двери. Но Кулешов ловко подставил ему подножку, и Кривуля снова растянулся на кафеле пола. Подбежавший невысокий крепыш в маске поднял его за шиворот, потом, схватив за грудки, изо всей силы ударил лбом в лицо. Нос Кривули хрустнул, он застонал, схватившись за лицо, по которому заструилась кровь. Его приволокли к тумбе, надели петлю на шею и поставили в ряд к остальным.

Когда все четверо встали на импровизированном эшафоте, один из троих неизвестных снял с головы маску, и Кривуля мутными от боли и страха глазами разглядел Потапова.

– Вот мы и встретились. Ты же сказал, что я сам к тебе приду. Так оно и получилось, – произнес Потапов, с улыбкой глядя на дрожащего от страха бандита. – Правда, ты сказал, что я приползу к тебе на брюхе, а этого не случилось. Теперь ты сам готов ползать передо мной на животе, чтобы спасти свою шкуру. Ты думал, что нарвался на лоха, а нарвался на серьезных людей, с которыми твои фокусы не проходят. Был бы ты поумней, сохранил бы себе и своим придуркам жизнь.

– Слушай, мужик, – застонал Кривуля, – давай договоримся. Пощади, прошу тебя.

– Я уже пытался с тобой договориться, – ответил Потапов. – Я всегда пытаюсь договориться прежде, чем применять силу. Но с тобой договориться невозможно.

Он кивнул двум своим партнерам, оставшимся в масках, и те резко выдернули импровизированную тумбу из-под ног висельников. Все четверо, оказавшись без опоры, задрыгались в воздухе, как марионетки в неумелых руках нервного кукольника.

– Но, впрочем, я дам тебе последний шанс, – сказал Потапов. Он быстро вынул из кармана нож и, нажав на кнопку, выпустил лезвие, после чего протянул его рукояткой вперед в сторону повешенного Кривули. Тот, схватив рукоятку, принялся пилить лезвием свою веревку.

Потапов и его люди не стали дожидаться, чем закончится эта борьба за жизнь, и вышли из туалета, снова надев маски, чтобы не попадаться на глаза идущим в туалет посетителям. Впрочем, таковых и не оказалось, поскольку большинство завсегдатаев считало, что Кривуля в туалете обрабатывает очередного своего клиента.

Нож в руках у Кривули оказался острым. Он мгновенно перерезал веревку, хрипя и задыхаясь, вскочил на ноги и принялся спасать от удушения своих товарищей.

Все они остались живы, но одному из них для возвращения к жизни потребовалась «Скорая помощь» и реанимация. Когда Кривуля побежал в зал ресторана звать на помощь, он даже забыл снять с шеи болтающийся кусок веревки.

В этот же вечер двух других членов кривулинской группировки они нашли в баре. Один из посетителей, вошедший в туалет, вдруг обнаружил двух подвешенных за ноги к трубе вентиляции молодых людей, которые изгибались, как гимнасты, пытаясь дотянуться руками до узла на своих ногах. Когда же их освободили, им также пришлось оказывать скорую медицинскую помощь, так как у обоих были сломаны челюсти и ребра.

Милиция в это дело вмешиваться не стала, поскольку сами потерпевшие категорически отказывались давать какие-либо показания, ежась от страха лишь при упоминании о произошедшем с ними. Почти все они, за исключением Кривули, провели долгое время в больнице.

Сергей и не подозревал, какие выгоды он может извлечь из этой победы, которую он одержал вместе со своими друзьями, насколько серьезно это повлияет впоследствии на его жизнь.

Весть о расправе над бандой рэкетиров облетела не только весь район, но и город. Об этом писали даже несколько газет. Ни для кого в районе не осталось секретом, кто стоит за этим поступком.

Авторитет и популярность Потапова росли помимо его воли и желания, и в конце концов все это вылилось в совершенно неожиданное предложение.

Буквально через неделю Сергея вызвал Васюков – директор «Промторга», организации, у которой Потапов арендовал офис, и сделал совершенно неожиданное предложение.

– Мне стало известно, – начал было Васюков, но замялся, подыскивая нужное предложение, – в общем, я слышал, что вам удалось избавиться от опеки небезызвестного всем нам Кривули.

Васюков был мужчина в возрасте. Не так давно ему исполнилось пятьдесят лет, половину из которых он проработал в торговле. Поэтому это наложило отпечаток на манеру вести диалог. Он пытался высказываться обтекаемо, прежде чем перейти к конкретному предложению.

– Да, – хмуро ответил Потапов, – надеюсь, что этот субъект мне больше не попадется на дороге.

– Что ж, могу вас только поздравить, – улыбнулся Васюков. – В связи с этим у меня есть одно предложение. Я хочу, чтобы вы и меня избавили от общения с этим придурком. Мне все равно, как вы это сделаете, это ваше дело. Ходят слухи, что вы в этом большой мастер, – Васюков снова улыбнулся. – Я больше не хочу иметь дел с этим дегенератом, который знает только одно: дай ему денег, и все. При этом его запросы чрезвычайно велики, а толку от него никакого нет. Я согласен платить более разумному и умеренному в своих требованиях человеку, который при этом будет оказывать мне ряд услуг, в частности по охране моего предприятия.

Потапов внимательно выслушал предложение Васюкова и сказал, что ему нужно время, чтобы обдумать это. Вечером этого дня, когда состоялась беседа с директором «Промторга», он встретился с Бойко и Карповым.

Сергей не сомневался, что оба его друга примут предложение Васюкова с воодушевлением. Для них обоих это был шанс закрепиться в новой жизни. И Вадим, и Андрей уже давно приглядывались к этой жизни и наверняка искали возможность применить свой боевой опыт себе на пользу в мирной жизни.

Но для самого Потапова решение далось с трудом и с большими сомнениями. Он, человек с университетским дипломом, никогда не мыслил себя главарем криминальной группировки. У него есть престижная специальность, есть бизнес. Но при этом он понимал, что в сложившихся обстоятельствах спокойно работать и развивать свое предприятие ему не дадут. Пройдет какое-то время, и на него снова «наедут». Будет это оправившийся от поражения Кривуля, или придет кто-то новый, еще более жесткий и жадный, было не важно.

Важным было сохранить свой бизнес, а для этого надо было укрепить свой авторитет и воспользоваться плодами победы над рэкетирами. Последний довод подтолкнул Патапова к тому, чтобы взять «Промторг» под свою «крышу».

Бойко и Карпов, как и ожидал Патапов, живо отреагировали и с жаром стали уговаривать Сергея принять предложение Васюкова. Они уверяли Сергея, что с его мозгами и при их помощи они без труда возьмут под свою крышу не только «Промторг», но и многие другие предприятия, которые раньше контролировали бойцы Кривули.

На следующий день Сергей встретился с Васюковым и заявил ему, что его бригада берет на себя обязательства обеспечивать охрану предприятия от возможных домогательств рэкетиров. Вскоре, по совету Васюкова, под его «крышу» перешли почти все фирмы, занимающие офис в здании «Промторга». А после того, как два рэкетира, нагрянувшие в «Промторг», провисели в городском парке с привязанными к суку дерева руками всю ночь, о Потапове узнал весь район.

Районные фирмачи, приходя к Сергею, говорили примерно одно и то же:

– Я знаю, что ты нормальный парень. Лишнего не берешь. Так лучше я буду платить тебе, чем какому-нибудь дегенерату-уголовнику.

Денежный поток возрастал. За несколько месяцев своего существования фирма стала крупным предприятием под названием «Торговый дом «Поликом».

К этому времени Сергей непосредственно не участвовал в разборках. Этим занимались Бойко и Карпов, которые наняли себе в помощь людей.

Потапов как бригадир криминальной группировки выбрал тонкую политику. Его люди не отжимали у других бригад чужих коммерческих точек, но при этом жестко и изобретательно обороняли свои. У группировки Сергея была репутация умеренной, но твердой в отстаивании своих интересов. Это позволило избежать крупных и кровопролитных разборок с бандитами. Именно нежелание кровопролития заставляло его сдерживать порывы своих друзей, куда более агрессивных и готовых на более решительные действия по захвату своего куска пирога.

Возможно, что именно умеренность Потапова и, как следствие, неготовность пойти до конца в этой жестокой и кровавой борьбе и привели к трагическим последствиям, еще раз круто перевернувшим его жизнь.

* * *

В один из вечеров Потапов, Бойко, Карпов и Кулешов сидели в ресторане, отмечая радостное собитие. У Андрея, единственного женатого в компании, родился второй ребенок. На следующий день в доме Карповых были намечены крестины, на которых Сергей должен был выступить в роли крестного отца ребенка.

Когда уже в конце посиделок захмелевший Потапов удалился в туалет, ни у кого и в мыслях не было, что это закончится кровопролитием.

Сергей мыл руки, когда в зеркале над умывальником увидел, как в туалет заходят четверо парней. К своему удивлению, в одном из них он узнал Кривулю.

О последнем не было слышно уже несколько месяцев, ходили слухи, что он лег на дно и даже уехал из города, поняв, что его авторитет безвозвратно утрачен. Но, похоже, эти слухи он сам и распускал, чтобы притупить бдительность Потапова. При этом он готовился отомстить обидчику, поджидая выгодного момента.

Сергей, мгновенно протрезвев, постарался взять себя в руки и, спокойно повернувшись к бандитам, с улыбкой обратился к Кривуле:

– А ты неоригинален, приятель. Мог бы придумать что-нибудь другое, например, встретить меня в подъезде или в ванной комнате застукать. Ты же решил меня скопировать…

– Чего выдумывать-то, – ответил Кривуля, доставая из кармана нож с выкидным лезвием. – Ты меня в сортире подвалил, и я тебя тут же замочу…

– Решил, значит, проявить принципиальность, – не переставая улыбаться, прокомментировал Потапов. – Но на самом деле проявил тупость в очередной раз.

Сергей перестал улыбаться и пристально посмотрел на своего врага.

– Тебе бы, дурашке, киллера с пистолетом подослать сюда вместо себя, а ты сам приперся. Крутым себя показать захотелось в очередной раз, – произнес Сергей. – Впрочем, кто с тобой, убогим, связываться будет, ни один мокрушник в городе не подпишется под твой «заказ»… Зря я не позволил тебя тогда завалить, когда меня Вадим уговаривал сделать это. Можно было предположить, что ты все же объявишься на моем пути…

– В сортире твой путь сейчас окончится, – произнес Кривуля и шагнул с ножом в руке к Потапову. За ним двинулись и его подельники, каждый достал цепь или нож.

Однако в их действия вмешался еще один посетитель туалета. У двери стоял Андрей Карпов и с удивлением глядел на собравшихся здесь людей.

– Ба, да это наши старые знакомые, – усмехнулся Карпов, оценив ситуацию. – Похоже, придется тебя снова за уши подвесить…

«Братки» Кривули вопросительно посмотрели на своего вожака. Тот, в свою очередь, коротко скомандовал им:

– Этого тоже мочите!

После этих слов сам Кривуля бросился с ножом на Потапова. Сергей был готов к этому и встретил противника ударом ноги в грудь. Удар был столь силен, что Кривулю отбросило в дальний конец туалета. Второй нападавший на Сергея ударил его цепью, метясь в голову. Потапов нырнул под правую руку бандита, одновременно ударив его кулаком в живот. Цепь, просвистев над головой Потапова, врезалась в зеркало, разнеся его на мелкие осколки. При этом бандит перегнулся пополам от удара Сергея.

Следующим движением Потапов что есть силы швырнул бандита об дверку кабины. Тот, снеся ее головой, затих на полу.

В это время Карпов, ударом в челюсть встретив первого противника, ловкой подсечкой свалил на пол второго и уже лежачего ударил ногой в голову, тем самым отключив его напрочь.

В этот момент на Андрея сзади бросился с ножом Кривуля, успевший поднятся с пола. Сергей успел только крикнуть, предупредив друга об опасности:

– Андрюха! Сзади!

Карпов среагировал мгновенно. Развернувшись в пол-оборота, он выставил перед собой правую кисть, перехватив руку Кривули, занесенную над ним с ножом. Затем привычным, натренированным движением резко рванул руку бандита вниз, вывернув ее при этом.

Все произошло так быстро, что Потапов даже не успел засечь взглядом, как нож Кривули вонзился ему же в живот. Поверженный бандит, уставившись безумным взглядом на рукоять ножа, торчащего в его теле, отшатнулся назад и медленно повалился на пол.

Несколько секунд Сергей и Карпов смотрели на Кривулю, затем Потапов, опомнившийся первым, скомандовал:

– Быстро валим отсюда!

Через пять минут, прихватив по пути Бойко и Кулешова, они всей компанией выбежали из ресторана и сели в машину.

– Зачем ты его ножом ударил? Можно же было и без этого обойтись? – скорее от досады, чем всерьез, спросил Потапов по пути домой.

– Ну, знаешь, в той ситуации или он меня, или я его пописать должен был, – возмущенно развел руками Карпов, но, немного успокоившись, добавил:

– Конечно, не рассчитал немного – выпимши был, вот рефлексы и сработали… Да ну и хер с ним, собаке собачья смерть. Его никто не заставлял против нас с ножом идти. Никто из-за него волну подымать не будет…

– Не знаю, – задумчиво глядя в окно автомобиля, ответил Потапов, – если он спекся, то из-за мокрухи и зацепить могут, тут бабками трудно будет отмазаться…

* * *

Потапов ошибся только в одном – врачи спасли жизнь Кривуле, он выжил и на этот раз, хотя и остался инвалидом.

Но уже в реанимации, придя в сознание, он против всех неписаных понятий братвы дал показания на Потапова и его друга. Свои показания он и его подельники впоследствии подтвердили на суде, исказив их в свою пользу и нарисовавшись стороной, пострадавшей в конфликте.

Потапова и его друзей всех повязали на следующий день на квартире Карпова во время церемонии крестин новорожденного сына Андрея.

Молодой батюшка, приглашенный на крестины, с изумлением смотрел, как в квартиру ворвались одетые в камуфляж и вооруженные автоматами омоновцы, которые, повалив мужчин на пол, защелкнули на их запястьях наручники.

Затем под плач новорожденного и крики женщин всех арестованных вывели во двор, где стали грузить в автобус.

Эта процедура не могла не подействовать угнетающе не только на женщин и детей, но и на самих арестованных. Особенно подавленным выглядел Карпов.

Потапов, наблюдая за ним по пути следования в милицию, в тот момент окончательно принял для себя решение, к которому он пришел накануне, после бессонной ночи раздумий и переживаний.

– Андрей, – окликнул своего друга Потапов и, когда тот поднял голову и помотрел на него, добавил:

– Я еще не знаю, что нам будут шить, но как бы там дело ни повернулось, ты должен знать одно: в этом деле паровозиком пойду я и Кривулю я беру на себя…

На лице Андрея сначала отразилось недоумение, затем постепенно оно стало багроветь от ярости.

– Ты меня за кого держишь? За суку трусливую?! Ты что мне предлагаешь?!

– Я тебе ничего не предлагаю, я тебе приказываю! – жестко ответил ему Потапов. – У тебя двое детей на шее, у тебя семья, срок мотать тебе при таком раскладе никак нельзя. К тому же это все моя вина, это я чего-то не предусмотрел, где-то не подстраховался, одним словом, прокололся. И вас подставил. Если бы не ты, меня бы жмуриком сделали. За свои ошибки я сам расплачусь… И это мы больше не обсуждаем!

Все на минуту замолчали. Вадим хотел было что-то возразить Потапову, но, бросив на него быстрый взгляд, почему-то не стал этого делать.

Паузу прервал сам Потапов.

– Ну а теперь поговорим о деле, времени у нас в обрез. Я уверен, что вас, Вадим и Аркадий, скоро отпустят, полно свидетелей того, что вы в драке не участвовали. Вы и займетесь делами. Аркадий, аккумулируй все свободные бабки, они нам потребуются для защиты и подмазывания ментов и судей. Этим займешься ты, Вадим. На тебе все дела по охране и крышеванию остаются. Адвокатом нам возьми Троицкого, он много берет, но и польза от него максимальная…

* * *

…Суд состоялся через месяц после задержания, и его вердикт был обвинительным для Потапова и Карпова. Обоих признали виновными в нанесении тяжких телесных повреждений. Как ни старался на суде адвокат Троицкий, максимум, что ему удалось добиться в ходе следствия, это осуждения по статье «превышение необходимой самообороны».

По этой статье Карпов получил год условно, а Потапов, как взявший на себя всю вину, четыре года лагерей общего режима.

Глава 3

Потапов открыл глаза, услышав стук в дверь своего кабинета. Он встал с дивана, на котором задремал, и уселся в кресло за своим рабочим столом.

– Да, – крикнул он.

В кабинет вошла Вера и сказала:

– Сергей Владимирович, звонит Силантьев. Будете говорить?

Силантьев был одним из самых молодых депутатов областной Думы и одним из самых перспективных политиков. Но стал он таким не только в силу своих несомненно выдающихся способностей, но и потому, что Потапов в свое время оказал ему организационную и финансовую поддержку. В ответ Силантьев лоббировал интересы ассоциации «Корвет» в городских и областных структурах власти.

– Хорошо, я поговорю с ним, – без долгих колебаний ответил Потапов. – Что еще?

– Еще звонил Бойко и сообщил, что все предупреждены и в пять вечера соберутся у вас.

Потапов кивнул и взял трубку телефона.

– Потапов слушает, – произнес он.

– Здравствуй, Сергей, – послышался голос Леонида Силантьева.

– Привет, – ответил Потапов.

– Я слышал о случившемся, – произнес Силантьев. – Прими мои соболезнования. Андрей был хорошим парнем.

Он помолчал секунду и, не дождавшись реакции Потапова, спросил:

– Есть ли какая-нибудь новая информация по этому поводу? Я звонил в милицию, мне пока ничего не сообщили.

– Нет, – ответил Потапов, – пока я ничего не знаю.

– Если что появится, звони мне. Помогу, чем смогу.

– Хорошо, – ответил Потапов.

Силантьев уже собирался класть трубку, когда Сергей произнес:

– Да, и не звони мне пока в офис, звони по сотовому телефону. Номер ты знаешь.

– Ты думаешь, это серьезно? – В голосе Силантьева прозвучали нотки удивления.

– Не уверен, – ответил Сергей. – Но все же лучше подстраховаться, пока мы не выяснили, кто за этим стоит. Пока мы этого не выясним, я не хочу, чтобы ты подставлялся. Мы слишком дорожим дружбой с тобой, чтобы рисковать.

– Хорошо, – помолчав несколько секунд, ответил Силантьев.

Потапов положил трубку и уже лег на диван, как в его кабинете снова зазвонил телефон, на сей раз сотовый.

Сергей достал из кармана брюк мобильник и, поднеся его к уху, устало произнес:

– Слушаю, Потапов.

– Здравствуй, Сережа, – послышался в аппарате тихий скрипучий голос, – это Василий Петрович тебя беспокоит…

Потапов медленно сел на диване, как только узнал голос.

– Давно мы с тобой не общались, Сережа, я все собирался тебе позвонить, а вот теперь и повод появился… хотя и печальный… Прими мои соболезнования.

– Вы уже слышали?.. – не удивляясь, сказал Потапов.

– Как не слышать, – ответил ему собеседник, – об этом весь город сейчас говорит. Сколько времени все у нас тут, как в монастыре, тихо и мирно было…

– Скорее, как в омуте, – усмехнулся Потапов. – Вы, похоже, Василий Петрович, тоже об этом поговорить желаете со мной.

– Я, Сережа, не баба, чтобы просто о событиях городских с тобой по телефону базарить, – немного обиделся звонивший, но, тут же смягчившись, продолжил уже более примирительным тоном:

– Понимаю я тебя – пацанов твоих угробили. Я Андрюху Карпова лично знал, настоящий мужик был. Я бы сам за него кому хочешь глотку перегрыз. Помню я и то, что он друган твой закадычный, ты за него срок мотал на зоне… Но прости меня, старика, Сережа, за советы простые, а все же хочу сказать тебе, чтобы ты горячку не порол и «обратку» включать не спешил.

– Спасибо за поддержку и за совет, Василий Петрович, но беспредельщиком я никогда не был и кровь людскую на землю ведрами не лил, – спокойно заявил Потапов. – Прежде чем найти паскуду, это сделавшую, я сначала разберусь в ситуации…

– Вот и разберись, Сережа, разберись, – подхватил мысль собеседник. – А разобраться есть в чем. Братва у нас в городе разная и по-разному к тебе относится. Может, кто и злобу затаил на тебя. А может быть, и из молодых отморозков кто-то за место под солнцем войну начал, за стволы взялся. Ты, главное, не дергайся…

Старик на секунду замолчал, словно решая, говорить дальше или нет.

– Время меня многого лишило, Сережа, старый я уже, соображаю плохо, вижу еще хуже, но чутье еще осталость. Поверь мне, старому лагерному волчаре: или здесь какие-то залетные отморозки поработали, или нас в городе ожидают дела, которых мне, старику, видеть очень не хотелось бы…

Говоривший резко замолчал, затем так же быстро, без предупреждения, выключил связь.

Потапов задумался, теребя в руках мобильник. Он размышлял, правильно ли он делает, принимая такие меры предосторожности. Какое-то чувство подсказывало ему, что правильней в этой ситуации будет перестраховаться. И разговор со «смотрящим» в городе вором в законе Василием Петровичем Гавриловым, которого больше знали под кличкой Гаврила, лишь утвердил его в этой мысли.

* * *

Впервые встреча Потапова и Гаврилова произошла в самом начале срока заключения Сергея.

Это была пересылочная тюрьма на пути к лагерю. Камера небольшая, несколько двухъярусных нар, понятно, на каждых по два зэка. И лишь нары у окна занимал один человек. Это был невысокого роста худой мужчина пожилого возраста.

На его широком морщинистом лице с глубокими складками на щеках очень странно смотрелись изящные очки в тонкой оправе.

Старик и откликнулся первым на приветствие Потапова, который, поздоровавшись, неуверенно топтался у двери камеры.

– Здравствуй, молодой человек. Чего ж ты у дверей-то застрял, проходи в дом, а то как казанская сирота на пороге отираешься, – скрипучим простуженным голосом обратился к Потапову старик.

Когда Сергей подошел к нему, тот хлопнул широкой жилистой ладонью по койке и сказал:

– Садись, парень, похоже, других свободных мест в камере уже нет. Давай поговорим с тобой…

– О чем? – угрюмо спросил Потапов, присаживаясь на нары.

– Как о чем, – усмехнулся старик, прищурив свои колючие глазки. – Скажи хоть, как зовут тебя?

– Сергей, – представился ему Потапов.

– Ну а меня зови Василием Петровичем, – в свою очередь, сказал старик, – а погоняло мое Гаврила, под ним меня больше народа знает… А скажи-ка, Сережа, правда это, что тебя менты повязали прямо на крестинах?

Потапов был удивлен такой осведомленностью и сразу понял, что рядом с ним сидит человек, авторитетный в этих кругах.

Сергей кивнул.

– Вот менты обнаглели, святое дело испоганили, – возмутился Гаврила и, хитро улыбнувшись, добавил: – А ты там, значит, крестным отцом являлся новорожденному, и в этом качестве менты тебя и повязали?

Потапов снова кивнул, в тот момент он и не подозревал, что Гаврила дал ему прозвище, которое закрепится за ним на всю жизнь. Крестным его звали и в лагере, и на свободе. Сначала эту кличку произносили с некоей иронией, но с годами все чаще с уважением или ненавистью.

– Ну, давай, парень, поговорим с тобой о тебе, о жизни твоей на воле, – продолжил попытку завязать общение старый зэк.

– Да что там говорить-то, вы, похоже, все и без меня знаете. Да и рассказывать особенно нечего – занимался спортом, учился в университете, потом служил в армии в «горячих» точках. После армии… – Потапов замялся. – После армии занялся… бизнесом…

– Сколотил бригаду из боевых друзей, стал крышевать понемногу, не поделил поляну с другим таким же «братком», вот мусора вас обоих и убрали по случаю, – усмехаясь, закончил за Потапова старик. – Мудаки вы оба, у этого стукача теперь жизни никакой, братва таких фортелей не приветствует, а у тебя…

– У меня тоже жизни никакой не будет, – угрюмо произнес Потапов.

Гаврила раздраженно поморщился и назидательным тоном договорил:

– У тебя временная отлучка от дел… А насчет жизни ты не прав – жизнь, некоторые говорят, есть даже на Марсе. На зоне уж она точно есть, поверь мне, старому зэку, свою третью ходку заканчивающему.

– Да какая это жизнь, сначала я буду зэком, потом бывшим зэком…

– А это, парень, от тебя зависит – в плюс это тебе пойдет или в минус. Умный человек из всего извлечет пользу для себя и не позволит обстоятельствам себя сломать, – нахмурившись, парировал Гаврила реплику Потапова.

– Четыре года, вычеркнутые из жизни, в плюс никак не пойдут, – тяжело вздохнув, ответил ему Сергей.

Гаврила несколько минут молча смотрел на Потапова, который, в свою очередь, отрешенно уставился в невидимую точку перед собой.

– Да-а, – протянул наконец Гаврила, – не получается у нас с тобой общения, депрессуха тебя, парень, захлестнула всего с ног до головы. Но вот что я тебе скажу, Сережа, ты хоть и из новой волны «братков», которую я не люблю за тупость и беспредел, но все же ты мне нравишься. Чутье мне подсказывает, что мужик ты нормальный, в тебе и ум есть, и человек не помер, мне будет жалко, если ты сломаешься за время, пока зону топтать будешь.

Потапов удивленно взглянул на Гаврилова, а тот продолжал:

– Поэтому дам тебе несколько советов. На зоне такие же люди, как и на воле, живут, то есть разные. Как к людям к ним и относись. На веру ничего не принимай, любой предать может, своей головой думай. Никого не бойся, в обиду себя не давай, на зоне, как и на воле, силу уважают, но и понты не колоти. Никого ни о чем не проси, только предлагай – никому должен не будешь, ведь за все надо платить. Тяжело будет первый год, дальше все живут нормальной жизнью. А там, гляди, бог даст, под амнистию какую-нибудь попадешь. В стране новая власть пришла, она поначалу всегда послабляет…

…Этот разговор Потапов запомнил хорошо. Гаврилов как в воду глядел: через два года, проведенных в мордовских лагерях, Сергей вышел на свободу по амнистии как военнослужащий, воевавший и имеющий боевые награды.

Полезными оказались советы вора в законе Гаврилова не только в лагерной жизни, но и за ее пределами…

* * *

У ворот лагеря Потапова встречали Бойко и Карпов. Они подкатили к проходной на новеньком «Мерседесе», как символе того, что дела «конторы» шли в гору. Оба вылезли из машины, как только завидели вышедшего к ним Сергея, одетого, в отличие от них, в старенький потертый спортивный костюм, и несущего на плече такую же спортивную сумку.

– Здорово, братуха! – Оба крепко обняли Сергея.

– Как ты? Все нормально? – спросил его Карпов, когда они уже ехали в машине.

– Я в порядке, – твердо заявил Потапов. – Как вы там крутитесь?

– А что мы, у нас дела идут, сам можешь видеть, – весело ответил Карпов, хлопнув при этом по приборной панели «Мерседеса». – Когда мы с тобой на таких машинах ездили?.. А скоро у нас у всех такие будут.

Бойко, сидевший за рулем машины рядом с Андреем, через зеркало бросил внимательный взгляд на Потапова.

Сергей, закурив сигарету, выпустил облако дыма и спокойно спросил:

– Не рановато ли мы такие покупки делаем?

– Да брось ты, Серега, – возразил ему Карпов. – Лаве хватает, за крышу нам регулярно отстегивают, Аркадий тоже крутится в своем торговом доме. Так что мы не бедствуем… Твоя доля вся цела, мы из нее ни копейки не трогали. Посылки тебе и твоим родителям, взятки лагерному начальству, – все за наш счет шло… Мы же понимаем, за кого ты там чалился…

– Хватит об этом, никогда больше не подымай эту тему, – резко оборвал его Потапов. – Давайте лучше о делах побазарим наших.

– Дела, в общем, в порядке, – произнес Бойко. – Своих позиций мы не уступили. В городе с нашей бригадой считаются. Крутимся потихоньку, бабки делаем, вкладываем в разные проекты.

– Кстати, – влез в разговор Андрей, – мы тут с Вадимом недавно один спортклуб приобрели, отделали его по высшему классу – сауна, бар, спортзал, бассейн. Короче, как только до города домчимся, сразу туда. Отдохнешь как положено, по-человечески…

– Нет, Андрюха, я за два года наотдыхался, пора и поработать по-настоящему, – усмехнулся Потапов. – Я многое обмозговал за это время, много чего придумал, чтобы наше дело поднять и расширить до крутого уровня.

– Похоже, ты полон планов и идей, Серега, – задумчиво произнес Бойко. – Тюрьма не прошла для тебя бесполезно и не сломала.

– Надеюсь, что так, – ответил Потапов.

Карпов, неожиданно повернувшись к сидящему на заднем сиденье Потапову, сказал:

– Скажу тебе честно, Сергей, нам тебя часто не хватало за это время. Нет, дела мы, конечно, делали, хоть и ругались часто. Пару раз нас чуть не завалили конкуренты борзые, как-то раз чуть менты не повязали. Спасибо, Горчаков помог, не зря ты его прикормил в свое время. Но Аркаша слабоват для босса, ему бы под кем-то работать. А мы с Вадимом не сильны в коммерции. Короче, без твоей головы нам трудно приходилось.

– Не скромничайте, вы хорошо поработали, – подбодрил друзей Потапов. – Но теперь мы будем работать по-другому, сейчас для нас главное – это экономика, надо научиться зарабатывать бабки и умело ими распоряжаться. В стране многое меняется и надо успевать… Поэтому, наверное, с дорогими тачками и саунами придется подождать.

– Как это? – удивился Карпов. Бойко же молчал, бросая на Потапова внимательные взгляды.

– Не волнуйся, все у нас будет, но скоро начнется дележ собственности – приватизация, и деньги надо пока вкладывать во что-то более солидное и перспективное…

– Ты про заводы и пароходы говоришь?.. – предположил Бойко.

– Возможно, – кивнул Сергей и добавил: – Кстати, и крышевать мы теперь будем совсем по-другому… Легально это делать будем…

Друзья теперь оба уставились на Потапова, онемев от изумления.

Первым опомнился Бойко и задумчиво произнес:

– Не знаю, что ты там еще придумал и что придумаешь в дальнейшем, но мы рады, что прежний Серега Потапов снова с нами, и я верю, что дела у нас теперь пойдут еще круче…

* * *

Так оно и получилось в дальнейшем. Голодный до работы Потапов всерьез занялся реформой своего дела, и это дало вскоре хорошие результаты.

Он прекратил принимать сборы с предприятий черным налом, организовав Фонд поддержки предпринимательства, который сам же и возглавил, предложил всем своим подопечным платить ежемесячные взносы именно туда.

Затем не без помощи своего нового приятеля милиционера Виталия Горчакова, который к тому времени находился на содержании у Потапова, он открыл первое в городе охранное агентство под названием «Легион», директором которого поставил Бойко, а в замы ему назначил Карпова. К тому времени у обоих были свои бригады, которые таким образом легализовались.

В ведении Бойко находилось общее руководство фирмой и охрана предприятий. Карпов же занимался охраной при перевозке грузов. Кроме этого, они занимались оперативной работой, потребность в которой возникала по мере увеличения контролируемых Потаповым предприятий.

Однако и на этом Сергей не остановился. Фонд, возглавляемый им, активно инвестировал средства во всевозможные проекты, помогая начинающим предпринимателям открывать фирмы, в которых фонд имел определенную долю в уставных капиталах.

После двух лет работы предприятия Потапова являли собой мощную экономическую структуру, включающую в себя охранное агентство, торговый дом, а также многочисленную сеть мелких и крупных предприятий, завязанных так или иначе на возглавляемый им фонд или на него самого лично, как одного из учредителей или главы попечительского совета.

Но и на этом этапе Сергей явственно понимал, что в его системе не хватает еще одного важного звена. Нужна была серьезная финансовая структура, и такая вскоре появилась. К тому времени Сергей уже выкупил особняк у Васюкова на Затонской улице, предоставив тому другое помещение в центральной части города. Первый этаж двухэтажного особняка занимал «Торговый дом «Поликом», а на втором находился фонд. Потапов уже сидел в своем нынешнем кабинете, принимая ежедневно многочисленных посетителей по вопросам бизнеса и благотворительности. В один из дней к нему на прием явился старый знакомый по университету Юрий Ламберт.

Этот невысокий светловолосый крепыш был выходцем из поволжских немцев. Родители его уехали в Германию, но сам Юрий остался в России, устроившись по своей специальности экономиста в один из городских банков. Банк был небольшим, и Юрий работал там в качестве заместителя главного бухгалтера. Потапов давно не видел Ламберта и при встрече искренне ему обрадовался. Юрий всегда импонировал ему спокойной манерой разговора, рассудительностью и трудолюбием – качествами, присущими многим немцам.

– С чем пожаловал? – спросил Сергей, когда они уселись за чашкой кофе на кожаном диване у окна.

Юрий сделал несколько глотков кофе, поставил чашку на стоящий рядом с диваном журнальный столик и, посмотрев на Потапова своими бесстрастными глазами под белесыми ресницами, произнес:

– Мне нужна твоя помощь. Я давно слежу за твоей деятельностью. Знаю, на чем основывается твоя сила, и не осуждаю. Ты молодец, что распорядился всеми полученными ресурсами правильно и рационально. Я бы лучше, наверно, не сделал. Ты не только развиваешь свой бизнес, но и умело его защищаешь. Этого, увы, не смогли сделать мы у себя в банке. На сегодняшний день банк в критическом положении. Все ликвидные средства минимальны, приближаются сроки погашения взятых на него обязательств. А мы не знаем, чем их погашать. И при этом размер кредитной задолженности самому банку принял большие масштабы.

Далее Ламберт рассказал Потапову, что в такое положение они попали благодаря безответственности многих организаций, взявших в банке кредиты. Некоторые из них просто разорились, другие столь влиятельны, что мелкий банк просто не решается «наехать» на них с требованием возврата кредита.

– Я подумал, ты тот человек, который нам поможет в этой ситуации. Обращаться к бандитам-отморозкам мы не хотим. Однако нам нужен человек, имеющий авторитет как в среде бизнесменов, так и среди, так сказать…

Ламберт замялся, подыскивая нужное выражение, которое соответствовало бы смыслу и не обижало Потапова.

– Я понял, о чем ты хочешь сказать, – улыбнулся Сергей, наблюдая за переживаниями интеллигентного Ламберта.

– Видишь ли, Сергей, я слышал что ты был осужден пару лет назад. Об этом многие знают, тебя многие побаиваются…

– В чем суть твоих предложений? – Потапов попытался вернуть разговор с Ламбертом на деловые рельсы.

Это ему удалось, Юрий откашлялся и произнес:

– Мы хотим, чтобы ты помог банку вернуть деньги. Мы понимаем, что такие услуги не бесплатны. И, скорее всего, в случае успеха человек, оказавший нам помощь, заимеет в банке какое-то влияние. Но одно дело попасть под влияние дегенерата-уголовника…

– Ты же знаешь, что я тоже сидел и меня также называют уголовником, – усмехнулся Потапов.

– Ты для меня не только человек с уголовным прошлым, ты – человек, успешно развивающий свой бизнес, и банк тебе нужен не для того, чтобы его ограбить, как это делали многие его учредители и клиенты.

– Что именно я получу, если спасу вас от банкротства? – спросил Потапов.

– Взамен мы готовы уступить тебе часть акций банка, что обеспечит место в правлении.

Это был решающий день. Сергей принял предложение Ламберта и вступил в состав учредителей банка. И вскоре получил блокирующий пакет акций. Банк изменил не только состав учредителей, но и название, став «Дисконт-банком». Дела его заметно поправились.

Получив столь влиятельного человека в бизнесе, как Потапов, банк обеспечил себе мощное денежное вливание. Все фирмы, подконтрольные Потапову, стали переводить свои расчетные счета в «Дисконт-банк». За счет этих средств ликвидность заметно возросла. Он сумел расплатиться по обязательствам перед многими клиентами и не обанкротиться.

Решив эту задачу, Потапов поручил Бойко и Карпову заняться должниками.

Это была куда более сложная работа. Потапов, до этого занимавший исключительно оборонительные позиции, на сей раз вступал в конфликт со многими другими влиятельными группировками не только района, но и всего города. Однако, как всегда, он начал свои действия с ведения переговоров с должниками. Он лично, как член правления банка, ездил почти ко всем должникам и вел переговоры. Часть из них, вняв его уговорам, поддавшись влиянию Потапова, отдали долги добровольно.

Некоторыми пришлось заняться Бойко и Карпову. Почти во всех случаях Потапов лично контролировал все силовые действия против должников. Как всегда, основной упор делался на оперативность, разумную жесткость, а также изворотливость и хитроумие.

Показательным был в этом смысле пример с директором крупного городского универмага Скворцовым, который, считая себя величиной областного масштаба, с пренебрежением отверг все требования Потапова по возврату долга, высокомерно заявив, что деньги будут переведены, как только это позволит финансовое состояние универмага.

Когда директор выходил вечером с работы, он, как всегда, спустился по ступенькам служебного подъезда универмага. У входа уже стояла черная «Волга». Он открыл дверь и, сев на заднее сиденье, произнес:

– Поехали домой.

Однако он еще не успел захлопнуть дверцу автомобиля, как в ту же секунду рядом с ним очутился крепкого телосложения парень, сдвинувший его в глубь салона и устроившийся рядом с ним.

– Поехали, – сказал он.

Шофер, сидевший за рулем, обернулся, и Скворцов увидел, что это не его водитель, а совершенно незнакомый мужчина, надевший при этом кепку его, Скворцова, личного шофера.

– Куда поедем?

– В бункер, – сказал крепкий парень. – Клиент хочет объяснить кое-что нашему руководству по поводу возврата долгов.

Машина тронулась с места и покатила по улицам города.

– Вы что, сдурели! – закричал опомнившийся Скворцов. – Не знаете, кто я и что вам будет?!

– Ты сейчас узнаешь, что будет тебе, если ты не заткнешься, – проговорил сидевший рядом с ним парень, и Скворцов прочитал на его грубом лице явную решимость привести эти слова в исполнение.

Решив, что благоразумнее пока помолчать, директор некоторое время сидел, не произнося ни звука. Машина вывернула на проспект Октября и помчалась по нему на большой скорости. Никому из гаишников, дежуривших в это время на трассе, и в голову не пришло бы остановить «Волгу» директора, оборудованную спецномерами, которые обычно выдавались высокопоставленным городским чиновникам и другим важным людям, к коим себя причислял директор универмага Скворцов.

Но когда машина выехала за город и двинулась по хорошо знакомой Скворцову Усть-Катымской трассе, вдоль которой располагались загородные дома местных богатеев, Скворцова вдруг прошиб холодный пот.

«Господи, – подумал он, – да они же меня убьют».

Подобная мысль пришла ему в голову, когда он сопоставил очевидные, с его точки зрения, факты. Во-первых, люди не скрывали своих лиц, соответственно, не боялись возможных последствий. Во-вторых, они не скрывали, куда едут, также совершенно не боясь, что в их логово может нагрянуть милиция. И, в-третьих, эти люди были настроены агрессивно, не испытывали пиетета к его должности и положению в обществе. Все это, с точки зрения директора универмага, означало только одно: обратно он уже не вернется.

«Кстати, – тут же подумал Скворцов, – а куда они дели моего шофера? Убили», – словно пуля, пронеслось в его голове очередное предположение.

К удивлению, он заметил, что машина въехала в знакомый ему поселок, состоящий из коттеджей. Он не раз бывал здесь у одного из своих высокопоставленных знакомых. Машина остановилась у нового, только что отстроенного трехэтажного кирпичного особняка на окраине. Скворцова, открыв ворота, провели через двор в здание. В холле было темно, практически ничего не видно, горела одна тусклая лампочка над порогом.

Из холла Скворцова повели вниз, в подвал. Когда он спустился по ступенькам и перед ним открыли тяжелую металлическую дверь, перед его глазами предстала широкая пустая комната. Из мебели здесь был лишь стол и две табуретки, одну из которых занимал невысокий крепыш с широченными плечами и с живым взглядом синих глаз. Суровый мужчина, ехавший со Скворцовым в «Волге», подтолкнул последнего в глубь помещения.

– Заходите, – произнес сидевший за столом, указывая Скворцову на пустующую табуретку. – А ты пока свободен, Иван.

Сопровождающий Скворцова парень кивнул и удалился. Скворцов понял, что сидящий перед ним человек какой-никакой, а начальник над людьми, похитившими его, поэтому он должен узнать, кто такой Скворцов и что с ними со всеми будет, если ему, Скворцову, нанесут хоть какой-либо вред. Он приосанился, подобрав сильно разросшееся за последние годы брюшко, как можно более твердой походкой прошел к столу и уселся на табуретку.

– Послушайте, вы, не знаю, как вас там зовут, – произнес он менторским тоном, – похоже, вы сами не понимаете, что творите. Я ведь не последний в городе человек. Я не знаю, зачем вы привезли меня сюда и каковы ваши намерения, но у вас есть еще шанс выйти из этого конфликта без последствий, если вы отпустите меня сейчас же, извинившись при этом.

Собеседник Скворцова молча выслушал монолог торговца и произнес:

– Зовут меня Андрей Карпов. Я, конечно, извиняюсь, но поймите правильно нас, дело уж больно безотлагательное. «Дисконт-банку» нужны деньги, которые вы должны были вернуть еще несколько месяцев назад.

– Я уже говорил вашему, как его, главному, по фамилии Потапов, что кредит был оформлен на фирму, которая уже разорилась, и разговаривать здесь больше не о чем. Пусть банк подает на это предприятие в суд и берет все, что сможет взять.

– Это мы знаем, – спокойно произнес Карпов. – Но мы также знаем, что разорившаяся фирма была дочерней структурой вашего универмага, и вы были главным ее учредителем. Мы досконально выяснили, что деньги на самом деле остались в структуре вашего предприятия.

– Я не желаю больше говорить на эти темы. Я требую, чтобы…

Где-то за стеной раздался протяжный, полный боли и отчаяния человеческий вопль. Через секунду-другую он повторился. Потом послышался крик:

– Заткнись, падла.

Скворцов с раскрытым ртом посмотрел на еще одну дверь, ведшую в глубь подвала. Крики доносились явно оттуда. От услышанного по дородному телу Скворцова заструились холодные струйки пота. С него мгновенно слетела вся спесь. Он посмотрел на Андрея полными страха глазами. Тот слегка поморщился, глядя на дверь, и произнес:

– Не обращайте внимания. Упрямых людей очень много, особенно среди должников. Поэтому вот приходится иногда применять к ним особые методы уговоров. Но к вам это ни в коем случае не относится. Вы ведь человек деловой и понятливый. Ведь правда, – произнес Карпов, заглядывая Скворцову в глаза.

Тот неуверенно кивнул и собирался что-то сказать, когда окрестности подвала огласил еще один душераздирающий вопль. Человек, видимо, бился в истерике и истошно кричал:

– Не надо, прошу вас, не надо, нет.

Заслышав это, Скворцов побледнел и активно закивал головой.

– Да-да, я совершенно с вами согласен, – произнес он. – Мы ведь де-де-деловые люди, – заикаясь, проговорил он.

– Вот и хорошо, – сказал Карпов. – Когда можно ожидать поступлений?

Разговор снова прервался ревом отчаяния и боли.

– Да что там, черт возьми, вы делаете, – грохнул кулаком Карпов по столу, крикнув в сторону двери, за которой происходили леденящие душу события.

Через секунду она открылась, и на пороге появился мужчина с всклокоченной шевелюрой и такой же седой многодневной щетиной. Вид его был ужасающий. Огромные ручищи были заляпаны кровью по локоть. Кровью были измазаны также серые брюки и камуфляжная рубашка. На его мясистом лице с широким носом и слегка выпученными черными глазами отразилось выражение досады.

– Ну, что у тебя там еще случилось? – спросил у вошедшего палача Карпов.

– Извини, Карпыч, опять не рассчитал малость.

– Что, опять клиента чуть без яиц не оставил?

– Нет, – угрюмо прогундел бородач. – Он сам виноват: я хотел только мизинец топориком отчикать, а он как дернется, вот и отрубил…

– Да ты что, сдурел? – проговорил Карпов, раздражаясь все больше и больше. – Он нам должен копейки какие-то. А ты человека инвалидом сделал на всю жизнь.

Карпов посмотрел на Скворцова и произнес:

– Вот видите, с кем приходится работать. На днях одного такого упрямца чуть не сожгли. Пришлось его в ожоговый центр положить, за наш же счет. Из тех денег, которые он нам вернул потом, половина ушла на его лечение. Еще его потом надо будет на курорт отправлять.

Карпов снова повернулся к бородачу и произнес:

– А куда мне теперь этого безногого девать? Тьфу, твою мать, коновалы хреновы, дегенераты. Только и умеют людей увечить.

Он встал и раздраженно прошел в соседнюю комнату. Через секунду он вышел оттуда и сказал:

– Ладно, зови Ивана и волоките этого бедолагу в больницу. Скажете, что попал под поезд. Да, и ногу не забудьте, в качестве вещественного доказательства.

Карпов снова сел за стол напротив Скворцова. Через несколько минут вызванный охранник и палач скрылись в соседней комнате. Появились они через несколько секунд, волоча за собой какого-то молодого парня, одетого лишь в рубашку и брюки.

Скворцов полными ужаса глазами смотрел на его лицо, больше напоминавшее месиво, так сильно оно было заляпано кровью. Левая штанина, пропитанная насквозь кровью, волочилась по кафельному полу, оставляя длинный кровавый след.

И уж совсем чуть не потерял сознание Скворцов от вида омерзительно белой, сочащейся кровью ноги пострадавшего, которую бородач нес в свободной руке.

Карпов проследил за троицей и, вздохнув, произнес:

– Вот видите, чем кончается простое упрямство. Отдал бы сразу деньги, был бы на обеих ногах. А так придется ему после выздоровления «легковушку» для инвалидов купить.

Скворцов, бледный, как накрахмаленная простыня, молчал, не в силах произнести ни слова.

– Так когда, вы сказали, можно ожидать денег? – спросил Карпов с лицом человека, не расслышавшего фразу собеседника.

– В ближайшее время, – прошептал Скворцов.

– Ну вот и хорошо, – сказал Карпов. – Пойдемте, я вас провожу к выходу.

Когда они вышли на улицу, «Волга» с работающим двигателем уже ждала директора универмага. За рулем сидел тот же водитель, который привез Скворцова сюда. Скворцов сел, машина тронулась, плавно покатив по поселковой улице. Едва они выехали за пределы жилого массива, Скворцов сказал:

– Подожди, останови машину.

– В чем дело? – спросил водитель.

– Писать хочу, – сквозь зубы проговорил Скворцов.

Когда Скворцов кончил поливать морозную землю и, застегивая ширинку, повернулся к «Волге», шофер, наблюдавший за этим действием, стоя сзади Скворцова, произнес:

– Ну, дальше вы уж сами, а я пойду к ребятам. Очень много работы.

Он бросил ключи от машины на крышку багажника и широкими шагами направился обратно в поселок.

– Погодите, куда вы, – закричал Скворцов, – я не умею водить машину. Мне нужен шофер, чтобы добраться до города.

– Он у вас в багажнике, – ответил удаляющийся мужчина, не поворачиваясь. – Освободите его, и он вас довезет.

Скворцов взял ключи и открыл багажник «Волги». Оттуда с трудом вылез взъерошенный и насмерть перепуганный его личный шофер.

– Поехали отсюда, – скомандовал ему Скворцов, – и как можно быстрее.

На следующий день, едва явившись на работу, он вызвал к себе своего главного бухгалтера, пожилого солидного мужчину в очках с тонкой металлической оправой и спросил его:

– Сколько мы должны «Дисконт-банку»?

– Ну, строго говоря, ничего, – произнес бухгалтер. – Ему должна одна из наших фирм, которая практически уже разорилась.

– Я тебя просил назвать сумму, старый оболтус, – заорал Скворцов, грохая кулаком по столу.

Бухгалтер нервно дернул бровями, поправил очки и назвал конкретную сумму долга. По своему опыту он знал, что, когда директор приходил на работу в таком крайне нервном возбуждении, за этим следовало масштабное сокращение кадров и набор новых сотрудников.

– Все очередные платежи, – произнес директор тоном, не вызывающим никаких пререканий, – направлять на погашение кредита в «Дисконт-банк».

Бухгалтер, приготовивший ряд других счетов, на его взгляд, первоочередных, поправив очки, произнес:

– Но…

– Никаких но, – заорал Скворцов, – сделай, как я сказал, если не хочешь остаться… без ног.

Через два дня рано утром в кабинет Потапова вошли трое мужчин: Андрей Карпов, его ближайший заместитель Иван Дегтярев и молодой парень, который при ходьбе хромал на левую ногу. Потапов, пожав всем руки, особенно радостно поприветствовал инвалида.

– Молодец, – сказал он, когда все уселись за стол. – Молодец, Саша, – хорошо сыграл свою роль. Новый протез мы тебе купим, хороший, английский. Что же касается твоего проекта фирмы для инвалидов, мы вчера на совете обсудили эту идею. Льготный кредит ты получишь.

– Спасибо, Сергей Владимирович, – ответил парень.

Потапов повернулся к Карпову и сказал:

– Скворцов мне вчера звонил, извинялся за резкость тона при нашей с ним беседе. За два дня он погасил почти всю задолженность.

– Пока он у нас сидел, я боялся одного, как бы он коньки не отбросил, такой бледный был. Я думал, его сердечный приступ хватит, – рассмеялся Карпов.

– Ладно, – сказал Потапов, – свертывайте все эти спектакли, коттедж надо срочно продавать. Ермилову скажи, пусть побреется и пострижется, хватит изображать Малюту Скуратова при Иване Грозном.

– А зря, у него хорошо получается, – смеясь, проговорил Карпов. – Он муляж человеческой ноги нес с такой звериной рожей, что я и сам поверил, что он ее только что отрубил.

– Ладно, кончайте, – усмехнулся Потапов, – я боюсь, как бы он не увлекся и не ушел в артисты. Тогда наша строительная контора без классного прораба останется.

Через полгода после этого разговора Скворцову совершенно случайно открылся смысл всего произошедшего с ним. К тому времени он узнал, что коттедж, в который его отвозили, построен одной из строительных фирм, принадлежащих Потапову, и что продан он высокопоставленному городскому чиновнику, который, конечно, и слыхом не слыхивал обо всем, что там происходит.

Но однажды, выйдя из своего кабинета в торговый зал универмага, Скворцов увидел расплачивающегося у кассы и мило беседующего с кассиршей молодого парня, в котором он признал человека, подвергнутого пыткам в загородном доме. Попрощавшись с кассиршей, парень, слегка прихрамывая, пошел к выходу. Директор устремился за хромоногим. Выйдя на улицу, он увидел, как парень сел в припаркованный на площадке перед универмагом «жигуленок» с инвалидным знаком на лобовом стекле.

«Все-таки сдержали слово, сволочи, купили калеке автомобиль», – подумал он про себя.

Возвращаясь обратно в свой кабинет, он подошел к кассе и спросил у кассирши:

– А этот молодой человек, который сейчас беседовал с тобой, твой знакомый?

– Саша, – сказала девушка, – да. Мы с ним учились в одной школе. Не повезло ему, бедняге. В Чечне на мине подорвался, ногу потерял.

– Как в Чечне? – не понял Скворцов, уставившись холодным взглядом на кассиршу.

– Ну да, полтора года назад, когда он в армии служил. По самое колено оторвало. Но он не унывает, – заверила директора кассирша. – Сейчас бизнесом занимается, взял кредит в каком-то банке, то ли «Диспут», то ли «Данком-банк».

«Дисконт-банк», – задумчиво проговорил директор.

– Вот-вот, именно он, – радостно заверещала кассирша.

В душе директора зародилось глубочайшее чувство негодования.

Он с ненавистью посмотрел на кассиршу и заорал:

– Ты работать будешь или нет, у тебя клиентов очередь! Разболтались тут все! Всех уволю к чертовой матери! – Он развернулся и быстрым шагом направился в свой кабинет.

Усевшись в кресло, схватил телефонную трубку, собираясь звонить высокопоставленному милицейскому начальнику. Но, поразмышляв несколько секунд, положил трубку на место.

«Ничего хорошего не будет из того, если в руководстве города узнают, что меня провели, как последнего мальчишку, раскрасив штанину инвалида клюквенным соком. К тому же, – подумал он, – эти люди, проявившие такую изобретательность, чтобы напугать меня, могут проявить не меньшую, чтобы по-тихому убрать меня, если я буду поднимать шум».

* * *

«Дисконт-банк», вернув свои активы и приобретя новые, стал одним из самых быстро растущих финансовых институтов города.

Но именно в борьбе за спасение своего банка Потапов столкнулся с другой серьезнейшей группировкой во главе с криминальным авторитетом Зубановым, известным больше под кличкой Зубан. Это было серьезное испытание на прочность для всей структуры Потапова, особенно для ее силовой части.

Во время этого конфликта Потапов снова встретился с человеком, который когда-то оказал влияние на его лагерную жизнь.

* * *

Конфликт разгорелся за право контроля над Родниковским рынком, одним из самых последних и крупных должников «Дисконт-банка».

Благодаря умелым финансовым махинациям и покровительству Зубана администрация рынка бесконечно долго тянула с возвратом кредита, и у Потапова и его помощников возникла полная уверенность, что родниковские торговцы не собираются отдавать деньги.

Когда Бойко провел экономическую разведку, выяснилось, что таких денег у рынка нет, из-за неэффективного управления предприятие было малорентабельным. Тогда Потапов предложил директору рынка Догилеву отдать часть акций банку «Дисконт» в счет непогашенного кредита. Вот тут-то конфликт и перерос в стадию обострения. Догилев обратился за помощью к Зубанову, и в один из осенних дней тот появился в кабинете Потапова.

Зубан был высоким худым мужчиной лет сорока. Еще в Советском Союзе он получил срок и отсидел три года за хищение с запретом работать в сфере торговли, в которой он и работал до заключения. Выйдя на свободу, он уже в перестроечные годы, в отличие от других заключенных по экономической статье, не пошел в бизнес доказывать новой власти свою экономическую состоятельность, отвергнутую и осужденную старым режимом, а вместо этого он сколотил бригаду, состоящую в основном из своих новоявленных дружков, бывших зэков, и принялся потрошить бывших своих приятелей, знакомых торговцев.

Как человек, имеющий опыт в этой сфере, он знал, кто, где и сколько утаивает от государства, не выплачивая налоги, и к моменту встречи с Потаповым он являлся весьма влиятельным в районе авторитетом, имевшим славу жестокого и циничного бандита. Цинизм проявлялся хотя бы в том, что он обложил данью одного директора магазина, который по старой дружбе оплачивал адвокатов в период, когда Зубанова судили.

Войдя в кабинет к Потапову, он вальяжно уселся в кресле напротив него и произнес:

– Слушай, Крестный, это правда, что ты всех своих сотрудников крестил как крестный отец?

– Только пятерых, – ответил Потапов, – самых близких.

– Ну-ну, – усмехнулся Зубан, – а я уж думал, что ты взял отпуск и заделался попом.

– Давай к делу, мне базары пустые с тобой вести некогда, – спокойно, но все же грубовато, в тон зубановской манере разговора произнес Потапов.

– Ну давай и о делах перетрем, – зло протянул Зубан. – Мне Догилев сказал, что ты у меня рынок отжать хочешь. Так я тебе сразу скажу: ничего у тебя не получится. Хоть ты и покрутел за последнее время, но я не фраер, как Кривуля. Я поболее тебя зону топтал и братва у меня тоже зоной мазанная. Попробуй только сунься к нам, пожалеешь потом, что мама твоя выкидыш не сделала!

Лицо Потапова осталось невозмутимым после такого наезда, только глаза слегка потемнели и прищурились.

– Я с тобой, Зубан, на киче не встречался. Только могу тебе сказать, что многие, кто в лагерях каждому сундуку в пояс кланялся, потом на воле пальцы веером держат и понты кидают, точно так же, как ты сейчас тут!

– Ты что этим сказать хочешь? – Зубан медленно поднялся и сжал кулаки.

– Только то, что если ты о деле пришел говорить, так отбрось понты в сторону и говори по-деловому, – спокойно ответил Потапов. – Я всегда первым делом предлагал договориться миром. Вот и сейчас я это делаю. Родниковцы должны нам, и очень много. Денег у них нет, поскольку работать они не умеют. Им бы ларьком руководить, а не большим рынком. Я предлагаю отдать часть акций взамен долга. Родниковский станет нашей совместной с администрацией собственностью.

– Родниковский – это моя собственность. Я там хозяин, – Зубан весь напрягся и подался вперед, наклонившись над столом.

От его горящих ненавистью глаз, устремленных на Потапова, тряслась селезенка у многих мелких торговцев. Но Потапов спокойно пропустил мимо ушей эту тираду.

– Официально хозяевами рынка являются несколько человек, входящих в его администрацию. Но, в конце концов, мне наплевать, кто из вас, ты или Догилев, будет владельцем. Я хочу получить свое. Если бабок нет, отдайте собственностью… Пятьдесят процентов акций Родниковского рынка меня устроят.

Он спокойно посмотрел в глаза Зубана и произнес:

– В руководстве рынка нет грамотных людей, а у меня есть штат квалифицированных менеджеров. Они наладят работу рынка и сделают его рентабельным предприятием. И ты, и я будем с него прибыль получать, в то время как сейчас у этого рынка большие проблемы.

Потапов помолчал, а потом продолжил:

– А теперь скажи мне, в чем мои требования несправедливы, в чем я беспредельничаю?

Зубан несколько секунд помолчал, затем произнес, прищурившись:

– Нагреть меня хочешь, сука. Я таких, как ты, сразу раскусываю. Сначала влезешь в долю, а потом весь рынок отожмешь. Ни хрена ты не получишь, ни денег, ни акций. Занимайся своими делами и не лезь в чужую вотчину.

– Я от своих денег не отступлюсь, – медленно расставляя слова, произнес Потапов.

– В таком разе мне тебя жаль. Я своих соперников, в отличие от тебя, не вешаю, а в Волге топлю. Причем так, чтобы они не всплывали, – сказал Зубан и вышел из кабинета Потапова.

Но это был не последний их разговор. На следующий же день банк подал в суд. Дело было рассмотрено в кратчайшие сроки и выиграно. Через месяц в кабинете директора рынка Догилева Потапов снова увиделся с Зубановым. На сей раз он явился сюда с адвокатом ассоциации «Корвет» Троицким, в руках которого было судебное постановление на арест имущества и счетов Родниковского рынка.

Столь быстро полученное постановление суда, как и лояльность судьи, во многом были подкреплены не только законодательно, но и крупной суммой наличных, которые передал Троицкий судье в качестве взятки. Но даже в этой ситуации Сергей предложил Зубану и Догилеву договориться по-хорошему, но уже на более выгодных для себя условиях.

– Я по-прежнему предлагаю вам пятьдесят процентов акций, но директором рынка станет человек, поставленный мной. Догилев получит свой пай и, если хочет, может остаться в правлении, но уже на менее выгодных должностях. Практика показала, что руководитель он слабый.

– Да как вы смеете! – подал голос директор рынка, но Зубан тут же оборвал его.

– Ладно, хватит базары тут разводить, их время кончилось, – произнес Зубан, цыкнув на Догилева.

Потом он встал с кресла, в котором сидел до этого, и, подойдя к Потапову, произнес, глядя на него с улыбкой:

– О\'кей, парень, мы принимаем твои предложения. Я понимаю, твое есть твое, и ты имеешь право его забрать. Мы не беспредельщики, и чужого нам не надо. Но нам нужно время, чтобы обмозговать все детали, подбить бабки, а то оставишь нас в дураках, – усмехнулся он под конец.

Сергей поймал удивленный взгляд Догилева, глядящего в спину Зубана, и произнес:

– Хорошо, даю вам три дня. Это достаточно для того, чтобы обсудить все детали предстоящей сделки.

– А ты отчаянный парень, – Зубан посмотрел на Потапова с насмешкой.

– Я знал, что мы договоримся, – сказал Потапов и, собираясь уходить, сказал:

– Встретимся через три дня.

– Да-да, – подтвердил Зубан, – нам хватит времени.

Бойко, который сопровождал Потапова во время этой беседы, спросил Сергея, когда они были уже в машине:

– И ты ему веришь?

– Ты что, меня за идиота держишь, – сказал Потапов, – конечно, нет.

– Значит – война.

Потапов ответил не сразу, но твердо и решительно:

– С Зубаном договориться невозможно, и на испуг его не возьмешь.

* * *

На следующий день после этой встречи произошли события, во многом изменившие дальнейшую жизнь Сергея. Недалеко от офиса ассоциации «Корвет» находился бар под названием «Полтава». В этом уютном заведении Потапов любил посидеть после работы с друзьями или партнерами по бизнесу в случае, если требовалось обсудить что-либо в неформальной обстановке. Так случилось и в этот день.

Вечером этого дня Потапов вместе с Бойко и Карповым сидели в одном из уголков бара, обставленном мягкой мебелью, и не спеша обсуждали свои проблемы. Народу в баре в этот раз было много. Места, где сидели Потапов и его друзья, считались привилегированными и закреплялись за ними, как за постоянными и наиболее уважаемыми посетителями. Вокруг беспечно веселилась компания молодых людей. Тихо играла музыка. Стоял приятный майский вечер.

Неожиданно Сергей, отвлекшись от беседы с друзьями, обнаружил, что вместо привычного и знакомого ему бармена за стойкой работает молодая и красивая девушка. На вид барменше было лет двадцать – двадцать два. Она была довольно высокого роста, шатенка с длинными волосами. Большие голубые глаза, тонкий с небольшой горбинкой нос, пухлые, плотно сомкнутые губы. Ее лицо и фигура вполне могли украсить собой более привлекательное место, нежели стойка бара. Однако он заметил, что девушка ловко обращается с шейкером и быстро обслуживает клиентов.

Сергею захотелось познакомиться с новенькой барменшей. Хотя он осознавал, что сегодня этого делать не стоит, он все же, поддавшись сильному, неожиданно откуда-то возникшему импульсу, поднялся и пошел к стойке.

Подойдя, он заказал себе коктейль и, наблюдая, как девушка делает его, спросил:

– Вы, наверно, новенькая?

– А вы, видимо, постоянный клиент, – сказала она, усмехнувшись, – раз спрашиваете.

– Да, – ответил Сергей, – я работаю здесь недалеко. Ловко у вас получается, – он кивнул на мечущийся в руках девушки шейкер.

– Стараемся, – ответила девушка, ставя перед Сергеем стакан с напитком.

Сергей положил на стойку бара купюру и через несколько секунд получил сдачу.

– Обычно сдача – калым бармена, – сказал, усмехаясь, Сергей, отодвигая деньги от себя.

Девушка пожала плечами и положила деньги в кассу.

– Возможно, мы с вами будем часто видеться, – сказал Сергей и тут же пояснил:

– Я здесь бываю почти каждый день. Может, есть смысл познакомиться? Меня зовут Сергей.

– А меня Марина, – ответила барменша и ушла в дальний конец стойки.

Через несколько секунд она вернулась, отпустив клиенту сигареты. Сергей собирался что-то сказать, когда сзади него раздался грубый мужской голос:

– Слушай ты, фраер, ты чего к моей бабе пристаешь?

Сергей развернулся и увидел стоящего перед ним высокого парня, небрежно одетого и в сильном подпитии.

– Во-первых, я ни к кому не пристаю, – ответил Сергей. – Во-вторых, я не знал, что это ваша супруга. И в-третьих, я вас самого здесь в первый раз вижу.

– А я тебе говорю, не лезь к моей жене, – снова упрямо проговорил пьяный, распространяя изо рта неповторимый букет зловоний.

Потапов поморщил нос и, повернувшись к барменше, с удивлением произнес:

– Он что, действительно ваш супруг?

– Увы, да, – произнесла Марина. – Три месяца его не видела. Откуда-то узнал, что я устроилась на работу, и пришел за деньгами, – ответила Марина, тяжело вздохнув.

– Ну что же, расторопный парень, – сказал Сергей, вновь взглянув на пьяницу, который, чтобы не упасть, оперся на стойку бара. – Но все равно извините, я действительно не знал, что это ваша супруга, – произнес он, уже обращаясь к алкоголику.

Марина вынула из кармана купюру в пятьдесят рублей и отдала своему супругу.

– Иди отсюда, не позорь меня на новом месте работы.

Тот, забрав небрежно деньги, произнес заплетающимся языком:

– Не смей больше приставать к моей жене!

– Я уже извинился, – сказал Сергей, – к тому же я ни к кому не пристаю.

Он уже собирался уходить, как алкоголик выкинул вдруг правую руку со сжатым кулаком, пытаясь ударить Сергея. Но с такой реакцией он мог попасть разве что в движущийся асфальтоукладочный каток. Потапов без труда увернулся от удара, перехватив руку нападающего.

В этот момент подскочили двое молодых людей, которые до этого беседовали с двумя приятельницами, и, без слов скрутив пьянице руки, выставили его за пределы бара.

Марина уставилась на Потапова удивленными глазами.

– Это что, ваши тайные доброжелатели? – спросила она, указывая на молодых людей.

– Это мои сотрудники, – произнес он лаконично.

– Ну, надо же, – сказала она, – судя по тому, как они резко бросились на вашу защиту, можно сделать вывод, что вы влиятельный человек.

– Наверно, но не все так считают, – ответил Сергей и пошел обратно к внимательно наблюдающим за ним Бойко и Карпову.

В тот момент, когда он усаживался на свое прежнее место, недалеко от входа в бар остановились три легковых автомобиля: два джипа и «Мерседес». Из машин вылезли семь человек, один из которых был Зубанов. Во главе с ним все приехавшие решительной поступью направились в бар.

Войдя, люди Зубана быстро рассредоточились по нему. Двое остались у входа. Один из вошедших занял позицию у стойки. Другой стал не спеша прохаживаться в проходах между столами. Зубан и двое его подручных прямиком направились к мягкому уголку, в котором сидели Потапов, Бойко и Карпов.

Телохранитель Потапова Костя Титов, завидев вошедших, потянулся было к рукоятке пистолета в подплечной кобуре, но, услышав команду Потапова: «Отставить!», – спокойно сел на свое место.

Несмотря на теплую майскую погоду, все люди Зубана были одеты в длинные плащи. Ни Потапов, ни его люди не сомневались, что под плащами у людей Зубана находятся автоматы и помповые ружья. В руках Зубана, одетого в джинсовую куртку, был плоский газетный сверток. Сергей сразу понял, что в свертке находится пистолет, а в газете проделана дырка для того, чтобы иметь возможность держать палец на спусковом крючке. Зубан сел напротив Потапова, и, не убирая руку со свертка, положил его так, чтобы он был направлен на Потапова.

– Скажу сразу, – произнес Зубан, – сопротивляться полнейший бесполезняк – у нас автоматы, мы вас тут всех, как косой, положим.

– Никто вроде пока и не собирался сопротивляться, – спокойно ответил Потапов, улыбнувшись Зубану. – Мы тебя внимательно слушаем.

– Вот и хорошо, – сказал Зубан, победно ощерившись. – Ну что, Крестный, считай, что ты пропал. Попробуй только дернуться, и мои «братки» перекрестят вас автоматами насмерть.

– Я думаю, что, если бы ты хотел меня убить, ты бы послал одного, и не с автоматом, а со снайперской винтовкой, – спокойно сказал Потапов.

– А может, я вас хочу накрыть всех вместе, с твоими подручными, а? – спросил, усмехаясь, Зубан.

– Я думаю, ты хочешь меня опустить, унизить, показать свою власть, доказав, кто в доме хозяин, – снова произнес Потапов и, подцепив вилкой из стоящей перед ним тарелки кусок мяса, положил в рот и стал не спеша пережевывать. – Кроме этого, ты хочешь чего-то еще.

– Догадливый, – удивился Зубан. – Ты прав, мне нужно кое-что еще. А теперь слушай меня внимательно. – Его глаза и рот перестали улыбаться, и он жестким тоном заговорил: – Сейчас все трое твоих дружков лягут на пол и будут лежать без движения до тех пор, пока мы отсюда не уйдем. А ты поедешь с нами.

– Куда? – спросил Потапов. – И зачем?

– Туда, куда мы тебя отвезем, – отрезал Зубан. – И ты пробудешь там до тех пор, пока руководство твоего гребаного банка не откажется в официальном порядке от всех своих претензий на Родниковский.

Потапов усмехнулся и, дожевав кусок мяса, произнес:

– А ты любишь масштаб, Зубан, – автоколонны из иномарок, братва с автоматами по всему залу, демонстративное взятие заложника, чтобы все знали, какие мы крутые. Не боишься на этом облажаться, ведь в зале полно свидетелей?

– Эти козлы и пикнуть не посмеют, потому что все будут бояться, что с ними будет так же, – уверенно произнес Зубан. – Они даже не обратят внимания, как тебя выведут. И будут продолжать сосать свое пиво, как будто ничего не произошло.

– Что ж, Зубан, – сказал Потапов. – Ты, конечно, крутой пацан, но тебе не хватает выдержки и терпения, да и мозгов тоже.

– Ладно, кончай базарить, – злобно произнес Зубан и поднял сверток с пистолетом, направив ствол Потапову прямо в лицо. – Быстро встал и пошел за нами, – произнес он.

– Я бы поехал, – медленно произнес Потапов, – да вот боюсь, не на чем будет, потому что этих автомобилей, считай, у тебя уже нет.

– У тебя башня отъехала, что за херню ты порешь? – недоуменно смотря на Потапова, произнес Зубан.

Сергей взял в руки тарелку и демонстративно швырнул ее в сторону. Это был условный знак одному из людей, сидящих в зале. Через несколько секунд на улице один за другим громыхнули три мощных взрыва. Люди Зубана от неожиданности пригнулись и выхватили из-под плащей автоматы, не понимая, что произошло.

Один из горилл, стоящих рядом с Зубаном, дулом автомата сдернул занавеску с ближайшего к нему окна, и Зубан, выглянув, увидел, что все три его машины полыхают огнем, а рядом с ними лежат без движения двое шоферов, оставленных Зубаном на улице.

Взрыв также послужил сигналом к действию. Воспользовавшись замешательством людей Зубана, на них бросились все присутствующие, переодетые в штатское охранники из «Легиона».

Потапов резким ударом выбил пистолет из рук Зубана и, схватив того за кисть, дернул на себя, распластав Зубана по разделяющему их столу, после чего, не церемонясь, вывернул ему руку за спину так, что кость хрустнула, и тот закричал от боли. Костя Титов выхватил из кобуры пистолет и направил на ближайшего гориллу.

– Брось оружие! – закричал он.

Но тот то ли от страха, то ли от отчаяния вскинул автомат, направляя его в сторону Потапова. Грянул выстрел, и бандит, выронив автомат, упал с простреленной головой. Титов не промахнулся. К этому времени Бойко и Карпов обезоружили второго охранника, стоящего рядом с Зубаном. Внезапное нападение не сработало лишь в одном случае. Один из людей Зубана, стоящих у стойки бара, успел выхватить автомат раньше, чем до него добежали «легионеры». Он выпустил предупредительную очередь в потолок и заорал:

– Стоять, суки, всех порешу!

Но здесь помощь людям Потапова пришла с неожиданной стороны. Барменша схватила бутылку шампанского и что есть силы обрушила ее на голову бандита. Бутылка разлетелась вдребезги, и тот плавно сполз на пол, выронив автомат.

Все произошедшее заняло по времени не больше двух минут. Еще через пятнадцать минут вызванный наряд милиции надел на Зубана и его людей наручники и увез их в райотдел.

Прежде чем поехать туда же для дачи показаний, Потапов подошел к стойке бара и, устало улыбаясь, произнес:

– А вы смелая девушка и очень нам помогли.

– Это я его с перепугу так шарахнула, – ответила она, улыбаясь в ответ.

– Все равно вы нам очень помогли, – сказал Потапов. – Я у вас в долгу. Позвольте для начала угостить вас служебным мартини.

– Спасибо, – ответила она, – может, еще пригласите даму в качестве поощрения за ваш столик.

– Со мной опасно сидеть за одним столиком, как вы уже успели убедиться, – с грустной улыбкой произнес Потапов.

– Ну вы же сами сказали, что я смелая женщина. К тому же неглупые мужчины – моя слабость. А вас, похоже, с уверенностью можно отнести к таковым.

– С чего это вы взяли? – удивился Потапов.

– Я же наблюдала за всем происходящим. Совершенно очевидно, что все это была хорошо спланированная ловушка. Вы знали, что он придет сюда, чтобы наехать на вас, и были готовы к встрече с ним.

– Я не знал, я лишь предполагал, правда, с высокой степенью вероятности. Но, как видите, не все получилось гладко, – он кивнул на осколки от бутылки шампанского, лежащие на стойке бара.

– Всего предусмотреть никогда не удается, жизнь всегда подносит какие-то неожиданности.

– Из всех неожиданностей этого вечера вы, пожалуй, самая приятная. Я действительно хочу пригласить вас выпить бутылку мартини, только не в баре. Как вам идея насчет ужина при свечах у меня дома?

– Я не против, – ответила Марина, – только с одним условием: право задуть свечи остается за мной.

– Принято, – сказал Потапов.

В этот момент к нему подошел Бойко и сообщил, что им пора ехать. Сергей попрощался со своей новой знакомой.

Марина была права. Все произошедшее было хорошо спланированной ловушкой для Зубана. О том, что последний замышляет нападение, Сергей догадывался. Поэтому он заранее послал одного из людей Бойко, опытного сапера и хорошего оперативника подложить мины под автомобили, на которых ездили Зубан и его люди.

Зубана можно было взорвать и раньше. Но смысл задуманного состоял не в том, чтобы убрать Зубана со своего пути. Главная цель была заманить в ловушку, вызвать его на рискованный, но не оправданный по смыслу выпад, направленный против него, Потапова. А заодно показать и Зубану, и всем остальным, насколько структура Потапова организованнее и дальновиднее в своих действиях.

Конечно, Потапов рисковал, демонстративно сидя в кафе каждый вечер, в то время как конфликт с опасным соперником нарастал все сильнее и сильнее. Но этот риск оправдался, поскольку расчет на эмоциональность и самомнение Зубана оказался верен.

Однако все же единственное, чего не учел Потапов, это влияние Зубана в милиции. Несмотря на то что против Зубанова и его людей, взятых с поличным при вооруженном налете, было возбуждено уголовное дело, а магнитофонная запись разговора с Зубаном в баре послужила, кроме показаний свидетелей, одной из главных улик против бандита, Зубанов все же был выпущен на свободу под залог, дав подписку о невыезде.

Горчаков, к тому времени уже находившийся на содержании потаповской организации, позвонил Крестному в тот же день, когда Зубанов вышел на свободу, и сообщил:

– Все, что мог, я сделал. Суд состоится, и Зубану с его «братками» светит серьезный срок. Но в милиции есть какая-то волосатая рука, и кто-то влиятельный дает ему шанс выбраться из этой истории. Поэтому будь внимателен и бдителен, от этого козла можно многого ожидать. Не езди никуда без охраны.

– Спасибо за предупреждение, – сказал Потапов. – Но нет такой охраны, которая могла бы надежно защитить от пули киллера.

Потапов понимал, что Зубану дали шанс разделаться с ним. Если Зубанова выпустили на свободу, то это может привести и к тому, что дело замнут вовсе. Это означало, что войны между группировками не избежать.

Просчитывая ситуацию, складывающуюся вокруг него, Сергей догадывался, что кто-то из ментовского руководства снова хочет одним ударом устранить двух авторитетов. Самым удачным вариантом для махинаторов был вариант, когда Зубан устраняет Потапова физически, а его самого, находящегося под следствием, после этого сажают за решетку.

Ситуация накалялась, над Потаповым начали сгущаться тучи, расклад сил склонялся не в его пользу. До Сергея начали доходить слухи, что многие уголовные авторитеты города склонны поддержать Зубана. Он был для них понятнее и ближе Крестного, который, по их мнению, слишком тяготел к легальному бизнесу со всеми сопутствующими этому атрибутами и держался немного особняком от основной массы братвы.

Его не понимали и боялись, одного этого уже было достаточно для того, чтобы поддержать Зубанова, авторитета традиционных взглядов и поведения.

Вот в такой ситуации Потапову и позвонил человек, назначенный братвой «смотрящим» в этом городе.

– Ты меня, наверно, не узнаешь, Сережа, – послышался в трубке скрипучий старческий голос. – Василий Петрович меня зовут. Не заглянешь ли ко мне сегодня на огонек, чайку попьем, о жизни поговорим. Уважь старика, приди…

Потапов минуту-другую напряженно размышлял, затем коротко ответил:

– Хорошо, я приду…

Этот звонок Сергей предвидел. О том, что в город московскими ворами был прислан новый «смотрящий», Потапову доложили давно, несколько месяцев назад. Он помнил Гаврилова и был уверен, что рано или поздно эта встреча состоится. Гаврила, как только обжился в своем новом доме, начал постепенно знакомиться с местной братвой и наблюдать за криминальным миром новой вотчины. Но Сергей не спешил на встречу со старым вором, он был уверен, что тот рано или поздно выйдет на него сам. Однако в сложившейся ситуации это могло быть и плохим предзнаменованием.

Поздним вечером этого дня Потапов, несмотря на категорические протесты со стороны Бойко и Карпова, все же переступил порог старого кирпичного особняка на окраине города.

Его встретил молчаливый здоровяк, вооруженный помповым ружьем, и провел в дом.

Гаврилов почти не изменился с тех пор, как они виделись несколько лет назад в пересыльной тюрьме. Но теперь на нем был неброский, хотя и дорогой костюм темно-синего цвета и темная рубашка. На носу по-прежнему красовались дорогие, в тонкой оправе, очки, выделявшиеся на его потрепанном, морщинистом лице.

Теперь его можно было принять за старого профессора-геолога, проведшего большую часть своей жизни в экспедициях.

– Присаживайся, Сережа. Я в этой хате только что сам стал себя чувствовать как дома. Не жил никогда в таких хоромах. Но на старости лет решил в родные места перебраться, братва мне эту хату и подарила. Не многие ведь знают, что я в этом городе родился когда-то. Но еще мальчишкой меня родители увезли в другие края.

Гаврилов встретив Потапова на пороге просторного зала, служившего для приема гостей, проводил до дивана. Сам же уселся в кресле напротив.

– Ты изменился, Сережа, окреп и возмужал с тех пор, как я тебя последний раз видел. Я ведь верил, что ты не сломаешься и еще поднимешься в этой жизни. Вижу, что мои советы пошли тебе на пользу.

– Да, это так, Василий Петрович, – ответил Потапов, – я вам благодарен за помощь и за поддержку.

Гаврилов добродушно заулыбался и махнул рукой.

– Да ладно, не преувеличивай… Скажешь тоже, помощь. Таким, как ты, только советом можно помочь.

Потапова нисколько не вводил в заблуждение добродушный тон Гаврилова и то, что он начал с воспоминаний об их первой встрече. Он понимал, что его пригласили не для этого, и постарался перевести разговор ближе к делу.

– У вас, Василий Петрович, похоже, и сейчас для меня какой-то совет имеется, – грустно улыбнулся Потапов. – Вы ведь в наш город не только дни свои доживать приехали, вас сюда крутая братва прислала за местными присматривать.

Добродушие постепенно растворилось на лице Гаврилы, оно стало хмурым и задумчивым.

– Прав ты, Сережа, – после паузы произнес он. – Вот я и присматриваюсь пока к «браткам», кое с кем даже, кто посерьезнее, встречаюсь время от времени… Неспокойный у нас город, много мути в головах и беспредела в поступках.

– Какие времена, такие и люди, – ответил Потапов.

– Наверное, – так же задумчиво произнес старик, – только вот я так себе мыслю, что как бы времена ни менялись, а человек человеком оставаться должен. А это я пока не часто в людях вижу. Говоришь, бывает, с человеком и ни единому его слову не веришь, потому как в глазах одна мысль – как бы лаве побольше нарвать. И все в этой жизни он одним мерилом оценивает, других понятий для него не существует. Вот потому братва и режет друг друга, как на скотобойне.

Потапов почувствовал, что разговор подходит к своей кульминации, и решил задать вопрос напрямую.

– Это вы обо мне и о Зубане речь ведете?

Старый вор, сощурившись, долго смотрел на Сергея, словно линзы очков были слабоваты для него. На самом деле Сергей уже понял, что этот прищур скорее говорил о напряженной работе мысли собеседника, о его желании понять суть сказанного, увидеть невидимую глазу подноготную человека.

– А хоть бы и о вас, – наконец произнес Гаврилов. – Сколько шума подняли, беспредел учинили немалый. Что, не договорились миром дело решить?

– Я пытался, но с Зубаном невозможно договориться, он себя большим бугром возомнил, считает, что его только объехать можно, сам же он подвинуться не желает…

– Вот ты и решил его немного опустить, – усмехнулся Гаврилов. – Но и сам ты тоже хорош… Ты зачем ментов к этому делу привлек? Это не по понятиям нашим.

– Лучше этого козла под ментов подставить, чем кровь проливать. Мне мои люди дороги и бойни на улицах я тоже не хочу, – убежденно ответил ему Потапов.

– Вот менты вас обоих и кинули, – съязвил Гаврилов. – Сначала за бабки повязали одного, затем за бабло же и выпустили. И вы снова друг перед другом в боевой стойке. Так что делать-то будем, дальше-то что вас ждет?

Сергей твердо взглянул в глаза старику и произнес:

– Мне с Зубаном больше договариваться не о чем…

Это и было критической точкой разговора, Потапов понимал, что Гаврилов решает для себя, как поступить в этом конфликте. Для него это тоже было испытанием, его авторитет «смотрящего» мог пострадать, если в городе разгорится война двух сильных группировок, и он ничего не сможет сделать для ее предотвращения.

– Да и бог с ним, с Зубаном, – после долгого раздумья неожиданно сказал старик. – Ты прав, он всегда был беспредельщиком, такие только воду мутят да правильную братву позорят. В конце концов он сам свою судьбу выбрал…

Гаврилов посмотрел в глаза Потапову и спросил:

– Тебе помощь в этом деле нужна или сам справишься?

– Нет, Зубан – это моя проблема, – покачал головой Сергей, – я сам ее решу.

– Ну и хватит об этом, – оживившись, подытожил старый вор. – Я ведь тебя не для этого сюда пригласил. Я с тобой о перспективах поговорить хочу, предложить тебе кое-что желаю.

– Что именно? – поинтересовался Потапов.

– Ну, во-первых, дружбу свою, – ответил ему Гаврила. – Я ведь за тобой все это время наблюдал издалека, присматривался. И чем больше наблюдал, тем более ты мне по душе приходился. Есть в тебе, конечно, и то, что мне не нравится, чего-то, может, я не понимаю в новой жизни. Вот я и хочу, чтобы ты помог старику приспособиться к этой жизни, понять в ней все то новое, что в последнее время свалилось на наши головы.

– Я обязан вам, Василий Петрович, – произнес Потапов, – поэтому всем, чем могу, буду вам помогать.

– Ну и я тебе кое-чем помочь смогу, – задумчиво сказал Гаврилов. – Но для начала давай обсудим одно дело к тебе.

Сергей снова внутренне насторожился, слушая старика.

– Вот что, Сережа, есть у меня кое-какие бабки в распоряжении. И подумал я деньги эти пристроить в дело. Сам я коммерцией не занимаюсь, много чего в ней не понимаю пока. Вот и нужен мне такой человек, который бы знал, что с ними делать, и при этом надежный был. Лучше тебя я никого не нашел, потому как к тебе одному доверие испытываю.

– Спасибо за доверие, Василий Петрович, я вас не подведу, – заверил старика Потапов. – Какие условия вас устроят?..

– Условия мы с тобой позже обсудим, но главное из них – это чтобы кидняка не было. За бабло это тебя и меня по кусочку разберут… Пойми, я не угрожаю тебе, просто деньги эти особенные, – пояснил Гаврилов.

– Я уже понял, – кивнул в ответ Потапов.

– Ну что же, рад, что мы с тобой договорились, – улыбнулся старик, – время покажет, что из всего этого выйдет, но предчувствия у меня хорошие…

Когда спустя час Сергей вышел из дома Гаврилова, Бойко встревоженно спросил его:

– Ну, о чем договорились?

– О многом, – спокойно, с улыбкой ответил Потапов. – Главное, что старик теперь наш союзник.

* * *

Вечером этого же дня Сергей, оставшись в своем кабинете один, набрал на сотовом номер. Ответили ему не сразу. Спустя минут пять глухой хриплый голос произнес:

– Да, слушаю.

– Глеб – это я, Сергей Потапов.

– Фамилию мог бы не называть, – ответили ему.

– Нам нужно встретиться, – сказал Сергей.

– Ясно, – ответил собеседник Потапова. – Приезжай, обсудим.

В последующие три дня после звонка Горчакова люди Бойко и Карпова усилили охрану. Сам Сергей, за исключением нескольких поездок, практически не покидал офиса. Однако никаких эксцессов не произошло. После того, как Зубана вытащили из милиции, он исчез вместе с двумя своими подручными.

Охранник, дежуривший в двухэтажном особняке Зубана в холле на первом этаже, слышал, как все трое ночью пьянствовали и веселились. К середине ночи веселье стало особенно бурным. Сам охранник, дававший впоследствии показания милиции, сообщил, что был крайне удивлен тому дикому смеху, который раздавался из комнаты, где находились Зубан, Баклан и Хантошка.

Судебные власти порешили, что Зубан просто сбежал, нарушив подписку о невыезде, дабы не попасть в тюрьму, которой ему, скорее всего, было не избежать. Залог был внесен в госказну, на Зубана объявили всероссийский розыск. Нескольких человек, участвовавших в нападении на бар, посадили. Оставшие пять членов бригады Зубана были арестованы через месяц на одной из городских квартир, где у них, кроме крупной партии оружия – автоматов, пистолетов, взрывчатых веществ, – было обнаружено несколько килограммов героина. Задержанием руководил замначальника уголовного розыска Горчаков, который вскоре после этого получил звание майора.

Примечательным в этом деле был тот факт, что следователи, ведущие дело, говорили, что бандиты, увидев под кроватью чемодан с героином, искренне удивились. И все в один голос утверждали, что никто из них на квартиру героин не поставлял.

В криминальной среде города ходили упорные слухи о том, что к исчезновению самого Зубана и ликвидации его группировки причастен Крестный, но даже сторонники Зубана не решились сделать Потапову предъявы. Авторитет Потапова после ликвидации группировки Зубана сильно возрос. Под его контроль перешли многие предприятия, находившиеся ранее под крышей Зубанова.

Но в еще большей степени на братву подействовал и тот факт, что авторитетнейший вор в законе Гаврила не только имел с Крестным деловые отношения, но даже дружил и покровительствовал молодому, но быстро прогрессирующему авторитету. Одним этим Потапову была обеспечена лояльность не только со стороны уголовников старой традиции, но и части бандитов новой волны.

Однако Потапов понимал, что союз между ними полезен и Гаврилову. Старик, по сути, был новым человеком в городе. И хотя за ним стояли московские воры в законе, в городе он практически не имел реальных рычагов влияния. Дружба с главарем такой мощной группировки, какой являлась потаповская, была полезной и для Гаврилы.

Сергей был уверен, что Гаврилов, прежде чем сойтись близко с определенными авторитетами города и завязать с ними деловые отношения, внимательно присматривался ко многим из них, и выбор его был не случаен.

Старик видел в Потапове человека современных взглядов на жизнь, перспективного бизнесмена и организатора, с его помощью он собирался прокручивать и свои коммерческие проекты, быть в курсе всех новшеств, приносимых быстро меняющейся обстановкой в стране.

Но при этом Потапов оставался для него своим, он был человеком с уголовным прошлым, имевшим за плечами годы отсидки в лагерях и при этом уважаемым авторитетом среди братвы в настоящее время.

Авторитет старейшего вора и деловая хватка молодого лидера крупной группировки делали их союз плодотворным и перспективным.

Именно о перспективах их союза в первую очередь и думал Гаврилов, когда спустя пару лет предложил Потапову самому «короноваться» на вора в законе.

Для Потапова это предложение было неожиданным, так как он никогда не задумывался на эту тему.

– Вы серьезно, Василий Петрович? – спросил Потапов.

– Такими вещами не шутят, Сережа, – хмуро ответил старик, – для меня это не просто слова, у меня вся жизнь в них, а она по большей части прошла за оградой колючей. Все, чего я в жизни добился, так это уважение братвы, в этом звании выраженное… Так что какие уж тут шутки…

– Не думаю, что я это тоже заслужил, я на зоне всего два года чалился, а вы… – начал было рассуждать Сергей.

Но его прервал Гаврилов:

– У каждого свой путь, Сережа, каждый авторитет по-своему завоевывает, кто десятилетиями лагерей, а кто-то себя и на воле уважать заставляет. Но ты не торопись с ответом, подумай. У тебя для этого шага все есть, в том числе и моя поддержка.

Глава 4

В пять вечера, как было условлено, члены правления ассоциации собрались в кабинете Потапова. К тому времени Сергей привел себя в порядок. После обеда уже не притрагивался к спиртному. Он умылся и побрился в ванной комнате, которая находилась за его кабинетом.

Собравшихся было пятеро. Кроме Потапова, присутствовали директор охранного агентства «Легион» Вадим Бойко, директор торгового дома «Поликом» Аркадий Кулешов, председатель правления «Дисконт-банка» Юрий Ламберт и глава юридической конторы «Юником» Борис Троицкий, юридический советник Потапова и адвокат ассоциации.

Обычно на таких заседаниях присутствовал еще и Андрей Карпов, но сейчас его место пустовало.

Собравшиеся в кабинете Потапова люди кидали хмурые взгляды на пустующее кресло и вопросительно поглядывали на самого Потапова.

В их взглядах, адресованных к нему, присутствовал вопрос: все ли нормально с их лидером и способен ли он сегодня так же спокойно и твердо руководить организацией.

Но постепенно тревога с их лиц исчезала – перед ними сидел прежний Сергей Потапов, спокойный, уверенный в себе, рассудительный, но сегодня он был молчаливее и задумчивее, чем обычно. Поскольку все присутствующие были в курсе произошедшего, Потапов сразу перешел к делу и попросил Бойко проинформировать его и собравшихся обо всем, что удалось выяснить на этот час.

– Ничего нового из ментуры пока нет.

– Почему дело поручили людям Ципко? – спросил Потапов.

– Точно не знаю, такое решение приняло высшее руководство. Возможно, потому, что «Легион» и фирма «Вентрис», чей груз мы сопровождали, находятся на территории Волжского района, в ведении Волжского РОВД, – ответил Бойко. – Но Горчаков заверил меня, что будет держать это дело под личным контролем.

Потапов обвел взглядом присутствующих и спросил:

– Есть ли у кого-нибудь из вас желание высказаться по поводу случившегося?

Первым взял слово Троицкий. Это был маленького роста мужчина лет пятидесяти с пышной седой шевелюрой. На его небольшом смышленом лице выделялся крючковатый нос. Голос Троицкого, звучный и хорошо поставленный, контрастировал с его внешностью. Это был один из самых опытных в городе адвокатов. Но сейчас он не занимался адвокатской практикой, поскольку все свое время проводил, работая на ассоциацию «Корвет».

Троицкий встал и, откашлявшись, произнес:

– Все произошедшее, несомненно, тяжелый удар по нашей организации. Это вызов всей нашей структуре, может быть, самый опасный за все время ее существования. И именно в связи с этим я настаиваю на том, что прежде, чем предпринять какие-либо действия, надо тщательно разобраться, взвесить все возможные варианты. В любом случае я бы не спешил с карательными мерами. Сейчас уже не те времена, когда мы могли расправляться со своими конкурентами, применяя жесткие методы. Я бы предложил пока подождать и предоставить поработать над этим делом милиции. Если говорить о конкретных подозрениях, то наибольшее беспокойство вызывает намечающееся противостояние между нашей финансовой группой и группировкой братьев Бриксов. Не секрет, что на предстоящем аукционе по продаже акций предприятия «Волготанкер» и они, и мы являемся двумя наиболее вероятными покупателями. У меня все.

– А вот у меня нет никаких сомнений, что это дело Брикса, – подал голос Бойко. – Мы давно либеральничали с этим бандюгой, вот и дождались…

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь о либерализме?

– А то, что Брикс давно уже работает на нашей территории, как в своей вотчине. Вместо того, чтобы самим задавить его, мы ждем, когда нападут на нас. Все пытаемся договориться по-хорошему. А они по-хорошему не понимают.

– С Бриксом мы договорились, – произнес Потапов. – Но у нас свои дела, у него свои. Основная часть его доходов – это доходы подпольного бизнеса. А также сфера развлечений: казино и два ночных клуба, где тоже играют. Все это не наше поле деятельности, мы туда не лезем. А Брикс не лезет в наши дела.

– А вот полез, – заявил Бойко. – Собирается участвовать в аукционе по продаже акций «Волготанкера», конкурировать с нами.

На это Сергею нечего было возразить. Два дня назад он узнал, что одна из фирм, подконтрольных Бриксу, заявила о своем участии в предстоящем аукционе.

– Кроме того, – продолжил Бойко, – у Брикса есть еще один зуб на нас, напрямую связанный с нападением на грузовик и убийством наших людей. Компания «Вентрис» раньше работала под «крышей» Брикса.

– А почему они обратились именно к нам для охраны их груза? – задал вопрос Кулешов. – Ведь торговый дом «Поликом» является конкурентом «Вентриса» по продаже оргтехники.

Бойко помолчал, потом произнес:

– Там, в приемной, сидит директор «Вентриса» Кожокин. Он нам может все сам объяснить. Сегодня днем он позвонил мне и попросил организовать встречу с тобой. – Бойко посмотрел на Потапова.

Потапов молча кивнул и произнес:

– Зови его.

Через минуту в кабинет вошел среднего роста молодой человек. На нем был черный пиджак типа френча. На его красивом высокомерном лице отражалось некое беспокойство. Однако начал он свою речь весьма самоуверенно.

– Господа, я понимаю, что и ваша организация, и моя фирма понесли тяжелую утрату, и вам, как, впрочем, и мне, тяжело обсуждать сейчас деловые вопросы. Но я здесь нахожусь именно для этого. Моя фирма понесла серьезные потери. И, как мне это ни неприятно произносить, по вашей вине. Это ваши люди охраняли грузовик с дорогостоящей техникой. И, к сожалению, охраняли очень плохо. Они погибли сами, и убиты двое моих людей. Согласно нашему договору, вы отвечаете за сохранность грузов в пути, поэтому мне не остается ничего другого, как предъявить вам счет на сумму более тридцати тысяч долларов. В противном случае мне придется просто закрыться.

– А какого черта ты полез к нам? – произнес Кулешов.

Помимо того, что Кулешов и Кожокин были директорами, соперничающими друг с другом, личные отношения их также не сложились.

– Ты ведь работал под Бриксом, однако залез под нашу «крышу».

– У вас есть преимущество перед Бриксом, – произнес Кожокин. – В отличие от Брикса, ваши охранники работают официально. К тому же партия была слишком крупной, и я не мог рисковать, посылая ее с людьми, которые вооружены незарегистрированными стволами. Помимо всего этого, Брикс брал за охрану гораздо больше, чем вы.

– А ты что, не понимал, чем это тебе грозит? – не унимался Кулешов. – Ты что, хотел уйти от Брикса к нам и при этом не рисковать?

– Я все понимал, но руководство вашего охранного агентства гарантировало моим грузам безопасность, как в этот раз, так и в дальнейшем, – невозмутимо ответил Кожокин. Он помолчал, а потом с усмешкой произнес, глядя на Кулешова:

– Поскольку моя фирма является крупным поставщиком оргтехники на наш рынок, сделка обещала быть выгодной и сейчас, и в будущем: вы получали крупного клиента, я экономил на перевозке. Карпов обещал лично сопровождать груз в первую поездку.

– Ладно, хватит, – произнес Потапов. – В соответствии с правилами все грузы, перевозимые нашим агентством, страхуются. Тебе компенсируют все твои потери. Завтра свяжись с Ламбертом, и обсудите с ним все детали.

Ламберт, выслушав речь Потапова, нахмурился и сделал в своем блокноте какие-то пометки.

– А сейчас мы бы хотели продолжить наш разговор о собственных делах, – произнес Потапов, давая понять Кожокину, что аудиенция окончена.

Тот кивнул головой, встал и быстро вышел. Воцарившееся молчание прервал Кулешов.

– Господа, вы не думаете, что это может быть обычная бандитская вылазка. Просто какие-нибудь беспредельщики решили нагреть руки, грабанув машину с оргтехникой.

– Нет, не думаю, – произнес Бойко, – я уверен, что кое-кто посчитал нас слабаками, неспособными себя защитить.

– Или, наоборот, – задумчиво произнес Потапов, – кто-то посчитал нас слишком крутыми и захотел сильно ослабить. Я согласен с Троицким, надо все тщательно проверить. Вадим, завтра же свяжись с Бриксом и назначь стрелку, в каком угодно месте, по его пожеланию.

– Ты что, серьезно? – удивленно глядя на Потапова, произнес Бойко.

– Вполне.

– И это при том, что Брикс и его люди являются подозреваемыми номер один в этом деле.

– Вот мы и развеем сомнения, заодно попытаемся договориться насчет «Волготанкера», – твердо ответил Потапов.

– Ты считаешь это необходимым? – спросил Бойко.

– Да, – заявил Потапов, – пожалуй, на этом мы дискуссию прекратим. Если есть какие-то вопросы, их можно решить сейчас.

– Изменяются ли наши планы по поводу участия в аукционе? – спросил Троицкий.

– Нет, не изменяются, – ответил Потапов, – продолжай готовить все необходимые для этого документы.

– Как насчет суммы выплаты этому Кожокину? Речь, кажется, идет о тридцати тысячах долларов.

– Эту сумму надо выплатить, но не сразу. Плюс компенсация за моральный ущерб. Договор с ним расторгнуть. Есть еще какие-нибудь вопросы?

Троицкий и Кулешов ответили, что у них нет больше вопросов.

Ламберт, помявшись, произнес:

– Тут возникла одна небольшая проблема. Вчера была сделана попытка взломать компьютерную сеть в нашем банке.

Потапов удивленно посмотрел на Ламберта.

– Зачем это? – спросил он.

– Полагаю, это сделал какой-нибудь хакер с целью перевода денег со счета банка на свой личный.

– Час от часу не легче, – проговорил Кулешов. – И в России появились хакеры, которые воруют деньги с помощью компьютера.

– Попытку пресекли? – спросил Потапов.

– Да. Наш программист Андрей Бутенко вовремя сообразил, в чем дело, и попытка сорвалась. Но нет никаких гарантий, что повторения не будет.

– Ну вот, – усмехнулся Бойко, – теперь нас не только бандиты, но и хакеры обворовывать собираются.

– Только этого еще не хватало, – произнес Потапов и сказал, обращаясь к Бойко:

– Поручи это дело Ивану Дегтяреву, пусть работает вместе с Андреем Бутенко. Да, и еще. Дегтярев с этого дня назначается на место Карпова твоим заместителем со всеми полномочиями, бывшими у Карпова.

Бойко бросил на Потапова быстрый взгляд и молча кивнул.

– Пусть он сегодня зайдет ко мне. Я его проинструктирую, что делать с этим хакером. И последнее: с сегодняшнего дня я лично принимаю решения по всем сколько-нибудь значащим для фирмы вопросам. Без моего согласия не должно делаться никаких шагов, особенно это относится к тебе, Вадим. Пока ты лишь собираешь информацию и проверяешь факты. Ежедневно докладывайте мне о любой информации, связанной с сегодняшними событиями. У меня все.

Собравшиеся стали подниматься со своих мест, и через несколько секунд кабинет Потапова опустел.

Вечером этого же дня Сергей, перед тем как заехать домой, посетил семью Андрея Карпова.

Домой он вернулся уже глубоко за полночь. Едва он переступил порог, как у него в кармане зазвонил сотовый телефон. Звонил Бойко с сообщением о том, что стрелка с братьями Брикс назначена на завтра, на три часа дня. Встреча состоится за городом, в местечке под названием «Молочная поляна», недалеко от пионерского лагеря «Дубки».

* * *

На следующее утро Сергей пришел на работу как обычно. Усевшись за стол, первым делом стал просматривать приготовленную секретаршей прессу. Вера, как всегда, успевала утром не только подобрать, но еще и прочитать, выделяя для шефа наиболее значимые, с ее точки зрения, тексты. Если у Потапова не было времени, он проглядывал лишь выделенную Верой информацию. Все утренние газеты напечатали информацию о вчерашнем нападении на груз с компьютерами и убийстве нескольких человек.

Но одна из выделенных Верой заметок привлекла наибольшее внимание Сергея, заставив его серьезно задуматься. В газете «Большая Волга» не только сообщалось о случившемся, но автор статьи делал далеко идущие предположения о том, что это случилось не просто так. Автор сообщал, что в городе ожесточилась борьба между группировками за передел собственности, из чего он сделал вывод, что данное нападение можно рассматривать как начало войны между враждующими бандами и, видимо, в ближайшее время следует ждать ответных действий. И хотя в статье напрямую не называлось, кто именно возглавляет эти враждующие группировки, намек был весьма прозрачен.

Сергей нажал кнопку селектора и вызвал Веру.

– Слушаю вас, Сергей Владимирович, – произнесла секретарша, войдя в кабинет.

Сергей показал ей газету, которую только что читал.

– Я хочу знать, кто написал эту статью. Позвони редактору «Большой Волги» и, сославшись на меня, скажи, что я хочу поговорить с автором.

Вера отправилась звонить. Ближе к обеду она сообщила Потапову, что ей наконец удалось дозвониться до редактора, но тот заявил, что подпись – псевдоним, и категорически отказался назвать фамилию автора статьи.

– В таком случае сообщи об этой статье Троицкому. Пусть он пригрозит редактору судебным иском газете. В статье почти открытым текстом назвали нашу организацию бандой.

В половине третьего за Потаповым заехал Бойко, пора было отправляться на назначенную встречу с Бриксом. Уходя из кабинета, Сергей прихватил с собой газету с заметкой.

* * *

Денек выдался на загляденье. Солнце светило так, будто намеревалось растворить в атмосфере запас тепла, рассчитанного на всю осень. По небу хоть и летели немногочисленные облака, но они не мешали светилу посылать на землю потоки света и тепла. На небольшой площадке пионерского лагеря «Дубки», который давно уже был закрыт и пустовал, примостился черный джип «Чероки», словно огромный майский жук, вылезший погреться на солнышке. Машина резко выделялась на фоне желто-зелено-красных красок леса, шумевшего по обе стороны дороги, ведущей в город.

В машине, кроме Кости и Потапова, находились еще Бойко и двое его людей. Все, кроме Потапова, были вооружены. И Бойко, и Титов в подплечных кобурах держали пистолеты Макарова, два других охранника были вооружены помповыми ружьями. Такие меры предосторожности необходимы. Каждый из присутствующих в той или иной мере осознавал, что созерцание бурных красок осеннего леса может оказаться последней радостью в его жизни.

– С Бриксом шутки плохи, – сказал Бойко перед отъездом, настаивая на более мощном охранном сопровождении.

Однако Потапов решил, что достаточно того, что есть.

– Устраивать пальбу средь бела дня не выгодно ни нам, ни ему, гораздо проще послать киллера-одиночку. К тому же не в правилах Брикса самому подставляться под пули. Если он приедет, то пальбы не будет, – заявил Потапов.

– А если нет, если не приедет? – спросил Бойко.

– Должен приехать, – нахмурившись, заявил Потапов, – он же не дурак, видит, что происходит.

Тянулись минуты ожидания. Костя постукивал пальцами по рулевому колесу то ли от нервов, то ли от того, что пытался попасть в такт тихо играющей в салоне музыке. Потапов и Бойко прохаживались рядом с машиной, молча куря. Охранники, сидевшие в машине, угрюмо смотрели на дорогу, скрывающуюся за пригорком. Неожиданно за поворотом появился здоровенный, серебристого цвета «Мицубиси-Паджеро».

– О, кажись, Брикс с «бриксятами» пожаловали, – усмехнулся Костя, завидев первую машину. – Да целым табуном едут.

За «Паджеро» тянулись еще две иномарки: белый «Ниссан-Патрол» и темно-синий «БМВ». Джипы ехали впереди, а «БМВ» замыкал колонну. Иномарки на большой скорости подъехали к площадке перед входом в пионерский лагерь и одна за другой стали разворачиваться и припарковываться у обочины.

Из машин повыскакивали вооруженные парни, веером рассредоточиваясь по площадке. Потапов заметил, что многие из них вооружены не только помповыми ружьями. Под плащами он увидел автоматы Калашникова и пистолеты-пулеметы типа «Скорпион» и «Борз».

Первым из «Паджеро» выскочил высокий мужчина средних лет. Он был лыс, его грубое мясистое лицо выражало напряженное внимание. Мужчина явно пытался определить, исходит ли опасность от людей Потапова, но, не заметив признаков таковой, повернулся к тонированным стеклам «Паджеро» и кивнул, давая понять хозяевам, что все спокойно.

Потапов знал этого человека. Это был Хирург, выполнявший в организации Брикса ту же роль, что выполнял Бойко в потаповской структуре.

Бойко с двумя охранниками стоял рядом с Потаповым, также напряженно наблюдая за диспозицией соперников. В душе он пожалел, что согласился с Сергеем и не выслал дополнительную охрану. И хотя в кустах за забором пионерского лагеря сидели двое стрелков со снайперскими винтовками, которых Бойко выслал заранее без приказа Потапова, все же этого было недостаточно, так как Брикс привез с собой не меньше десяти человек.

В следующий момент из «Паджеро» вылезли двое мужчин. Это были братья Аркадий и Евгений Брикетовы по кличке Брикс-старший и Брикс-младший.

Старший Брикс был весьма примечательной личностью. Если бы не окружавшие его иномарки и вооруженные люди, готовые за него отправить на тот свет любого, можно было предположить, что это одинокий грибник, бродящий по осеннему лесу. У него было продолговатое, с тяжелой челюстью лицо, седые, давно нечесанные волосы клочьями развевались по ветру, и лишь светло-серые глаза, узко посаженные, цепкие, выдавали в нем личность незаурядную. Одет он был в короткую типа бушлата неброскую куртку и черные джинсы.

В отличие от старшего брата, младший Брикс, который был ровесником Потапова, солидностью не отличался, хотя всячески старался. Он был гораздо выше и стройнее своего кряжистого и плотного брата. Темные волосы аккуратно пострижены и зачесаны, лицо тщательно выбрито. Глаза блестели каким-то лихорадочным блеском, свойственным натурам неуравновешенным и вспыльчивым. На нем была короткая кожаная куртка из дорогой, хорошо выделанной кожи, модно пошитые брюки, лакированные ботинки. Под расстегнутой курткой на черном свитере виднелся большой, усыпанный драгоценными камнями, крест, висевший на черном толстом шнуре. Держался он несколько нервно и в то же время развязно, активно жуя жвачку.

В криминальных кругах Брикс-младший не пользовался авторитетом, принимался лишь как бесплатное приложение к своему брату – бесполезное и обременительное. Однако все знали, что старший Брикс любит своего брата, и Евгений является одним из немногих, кому старший Брикс доверяет полностью.

В их семейном бизнесе младшему брату было поручено курировать работу казино и ночных клубов, а также нескольких нелегальных контор, занимающихся проституцией. Брикс-младший, испытывая страсть к женщинам и неуемную сексуальную энергию, с удовольствием работал на этом поприще.

Потапов, кивнув Бойко, произнес:

– Стойте здесь, – и отправился в сторону стоящих у автомобиля Бриксов.

Бойко и двое охранников вглядывались в спину удаляющегося от них Потапова. Костя, оставшийся в автомобиле, вынул из кобуры пистолет и, сняв с предохранителя, положил его рядом с собой. Двое снайперов в кустах передернули затворы винтовок, оборудованных оптическими прицелами, взяв на «мушку» ближайших к Бриксу телохранителей.

Потапов, подойдя к Бриксам, протянул старшему руку. Тот, молча вынув руку из кармана, вялым движением поздоровался с Потаповым. Более энергично поприветствовал его рукопожатием младший из братьев, на секунду прекратив жевать. Потом он снова активно задвигал челюстью.

– Ты чего нас позвал сюда, – скрипучим голосом проговорил Брикс-старший.

– Поговорить захотел. Вопросы накопились, – ответил Потапов и, ухмыльнувшись, добавил:

– Я, правда, не знал, что ты с таким эскортом припрешься сюда. – И, прекратив улыбаться, вновь произнес: – Зачем автоматчиков-то взял?

– Береженого бог бережет, – ответил Брикс. – А конвой в этой жизни меня два раза уже стерег, – добавил он, намекая на свои две ходки в зону, где он в общей сложности провел семь лет.

– Сам знаешь, Крестный, – произнес Брикс-младший деланно-веселым тоном, – времена нынче неспокойные. На дорогах теперь грабят и людей убивают, – он широко улыбнулся, продолжая жевать жвачку.

Потапов бросил на младшего Брикса такой взгляд, от которого у того улыбка с лица быстро слетела, а жевательные движения замедлились.

– А ты все шутишь, уж тридцатник долбанул, а все как мальчик. Не зря тебе лишь блядей только доверили пасти, на большее у тебя мозгов не хватает.

Брикс-младший прекратил жевать, глаза его загорелись злобным огнем.

– Ах ты, сука, да я тебе сейчас… – вырвалось у него.

Однако он остался на месте. И в следующую секунду старший Брикс поднял руку и произнес, обращаясь к брату:

– Хватит, заткнись.

Тот, стрельнув на брата быстрым взглядом, замолчал, тяжело засопел, раздувая ноздри.

Брикс посмотрел своими слезящимися от ветра колючими глазками на Потапова и произнес:

– Давай, говори быстро, чего надо.

– О делах перетереть с тобой надо, а дела в городе странные творятся.

– Знаю я, о чем ты говорить хочешь, – ответил Брикс. – Хочешь найти тех «братков», которые твоего дружбана жмуриком сделали. Я тебе сразу скажу: не там ты ищешь. Моих следов на этом гоп-стопе ты не найдешь.

– Ты знаешь, – произнес Потапов, – я тебе верю. Хотя факты говорят о другом.

– Какие на хрен факты, – подал голос младший брат.

Но старший тут же осадил его:

– Молчи, Евгешка, молчи.

– Ну, например, тот факт, что ограбленный товар принадлежал конторе, которая раньше под твоей «крышей» была.

– Она и сейчас под моей «крышей», – хмуро заявил Брикс-старший. – Этот мудила Кожокин, как только в городе какая-то смута затевается, начинает метаться, искать, у кого под крылышком ему спокойнее будет. Вот, видно, и сейчас побежал. Но бабки ежемесячно мне он платит, а кто там с его грузами по дорогам шляется, мне по херу.

– Говорят, ты подал заявку на участие в аукционе по приватизации «Волготанкера»? – спросил Потапов.

– Подал, – скривившись в улыбке, ответил Брикс. – Деньги же надо куда-то девать. «Волготанкер» – предприятие большое: там и порт, и баржи разные, а транспортировка грузов – дело прибыльное, хотя и опасное… А вообще, имел я твои факты знаешь где… Как хочешь, так их и расценивай. Мне плевать, что там в городе про меня говорят.

– А то, что пишут? – спросил Потапов.

Он потянулся в карман плаща за газетой, но, заметив краем глаза, как напряглись стоящие рядом охранники Брикса, медленно достал ее из кармана. После чего протянул сложенную газету так, что Брикс увидел статью, в которой говорилось о бандитских разборках. Брикс взял газету и быстро пробежал ее глазами.

– Бред какой-то, – произнес он, отдавая газету своему брату, который тут же принялся за чтение.

– Боюсь, Брикс, нам эти факты вместе обсудить бы надо и договориться.

– О чем мне с тобой договариваться? – буркнул Брикс. – Мы с тобой разные птицы. И задачки у нас с тобой тоже разные. Да и вообще, с вашей молодой порослью любые договоры – пустая болтовня. Среди молодых столько отморозков, с которыми невозможно договориться…

– Я не отморозок, – сказал Потапов. – Я, как и ты, на зону ходил и понятиям обучен. Ни тебе, ни мне беспредел в городе не нужен. И предъявы мы друг к другу не имеем. А в газетах пишут, что мы сошлись в непримиримой войне. Тебе не кажется, будто кто-то решил, что мы с тобой слишком высоко взлетели и нам пора подрезать крылья? Пора бы разобраться во всем этом и косяки друг с друга снять.

Брикс пристально вгляделся в лицо Потапова.

– Вот что, Крестный, – произнес он после нескольких секунд паузы, – любишь ты, я тебе скажу, всякие задачки мудреные ставить. Уж больно в сложные игры ты играешь. Смотри, как бы сам себя не перехитрил.

– Каковы задачи, таковы и способы их решения, – усмехнулся Потапов. – Но в этом деле я боюсь другого. Как бы все не упростили…

– О чем он говорит? – подал голос Брикс-младший, наконец-то прочитавший заметку в газете. – Мне надоели эти базары пустые, – он снова стал жевать резинку во рту.

Потапов посмотрел на младшего из братьев. Ему снова бросился в глаза дорогой крест на груди последнего.

– Слушай, а это правду говорят, – спросил Потапов у него, – что когда ты был на отдыхе в Таиланде, тебя там за священника принимали с твоим крестом?

Брикс-младший улыбнулся и произнес:

– Правда, правда. А что же ты, Крестный, все без креста ходишь? Такой состоятельный человек.

– У меня маленький, нательный, – ответил Потапов.

В этот момент Брикс снова прервал разговор.

– Ладно, давай конкретно, что ты хотел нам предложить? И отваливаем отсюда.

– А все уже сказано, – сказал Потапов. – И я думаю, ты меня понял. Но для твоего брата повторю: в городе что-то непонятное творится. Кто-то затеял опасную игру. И я уверен, что в ближайшее время мы поймем, кто воду мутит. Советую тебе не дергаться, если вдруг что-то неординарное произойдет. Сначала разберись, а потом действуй.

Брикс посмотрел на Потапова слезящимися от ветра глазами. Его землистого цвета лицо скривилось от какой-то внутренней боли. До Потапова доходили слухи, что Брикс нездоров, у него что-то не в порядке с желудком. Видимо, сказывались годы, проведенные на зоне.

– Ладно, – произнес он, – разберемся. Учить меня не надо – ученый. Как действовать в непредвиденных обстоятельствах, сам решу…

Однако таковые обстоятельства случились через несколько секунд. Потапов уже попрощался с братьями и собирался отходить от них, когда внимание всех присутствующих на стрелке людей привлек сине-желтый милицейский «жигуленок», выскочивший из-за поворота лесной дороги. «Жигуленок» включил сирену и со всей возможной скоростью помчался в направлении площадки, где остановились иномарки. Эта милицейская машина ехала не в одиночестве, за ней выскочило еще несколько «Жигулей» и «уазиков». Еще большее внимание людей Потапова и Брикса привлек рокот тарахтящего в небе вертолета, который вскоре появился над их головами и завис, намереваясь приземлиться. Из остановившихся рядом с иномарками машин повыскакивали автоматчики, одетые в бронежилеты и каски.

Люди Брикса направили было оружие на Потапова, но Брикс закричал:

– Быстро откинуть стволы!

А уже потом, повернувшись к Потапову и с ненавистью глядя ему в глаза, произнес:

– Твоя работа, падла. Ты ментов позвал?

– Ты что, дурак? – так же жестко ответил Потапов. – На кой хрен мне это надо было.

Брикс с недоверием поглядел на Потапова, но в следующий момент к ним подбежали милиционеры и повалили на увядшую желтую траву. Та же участь постигла всех остальных, участвовавших в сходняке.

Вскоре милиционеры узнали, кто находится на встрече, так как Потапова и Брикса подняли с земли и поставили с растопыренными шире плеч ногами к машине, заставив упереться руками в ее корпус. Их быстро, но тщательно обыскали и, не найдя ничего подозрительного, позволили встать в обычную для нормального человека позу.

Потапов увидел, что всеми операциями по задержанию руководит подполковник Ципко. Он также увидел, что присутствуют люди из городской уголовки. Однако Горчакова среди них не было.

«Странно, – подумал он, – почему Виталий не предупредил меня, что менты готовят акцию? И кто вообще узнал, что у нас здесь с Бриксом забита стрелка?»

К Бриксу и Потапову подошел Ципко в сопровождении двух автоматчиков.

– Ну что, орлы, повоевать решили. Скучно вам живется, вновь принялись на «Молочной поляне» разборки устраивать.

– С чего это вы взяли, что здесь кто-то устраивает разборки? – спросил Потапов. – Мы встретились, поговорили.

– Ну-ну, – усмехнулся Ципко. – А вон ту гору оружия, – он указал на сваленные в кучу автоматы, пистолеты и ружья, – для чего с собой притащили? По голубям палить, что ли?

– Так сами знаете, – протянул, натуженно улыбаясь, Брикс, – время сейчас неспокойное, кто же без стволов и охраны ходит? Вы вот, я смотрю, роту автоматчиков с собой приволокли, да еще вертолет притаранили зачем-то.

– Раненых увозить, наверно, – усмехнулся Потапов.

Однако ни тому, ни другому было не до шуток. Оба были удивлены произошедшим и подозревали друг друга в содеянном. У Брикса оснований подозревать Потапова было больше, потому что, во-первых, сам Потапов не раз использовал подобные методы, чтобы подставить своих конкурентов, ведь сам он приехал на встречу с официально зарегистрированным оружием и с небольшим количеством охранников, в то время как почти все оружие Брикса было не зарегистрировано. Во-вторых, подозрения Брикса усилились, когда Потапова, почти демонстративно опросив тут же на месте задержания, отпустили со всей его группой сопровождения, вернув им оружие.

К такому развитию событий не был готов и Потапов. Он знал, что серьезных проблем у него возникнуть не должно. Но чтобы вот так просто отпустили с места задержания, не отвезя в милицию и не сняв каких-либо показаний, в такое было трудно поверить.

– Явитесь завтра к нам в отдел, дадите показания, – сказал Ципко на прощание.

Брикс проводил джип, на котором уезжал Потапов, долгим и пристальным взглядом. Однако долго задумываться над произошедшим ни ему, ни его людям не дали, их быстро погрузили в «воронок» – грузовой автомобиль, предназначенный для перевозки заключенных, и отправили в отдел.

Братьев Брикс, Хирурга и еще двоих охранников, имевших оружие официально, отпустили лишь под вечер, в то время как с выходом на свободу остальных возникли серьезные проблемы.

Освободившись из милиции, старший Брикс, которого «прихватил» сильнейший приступ разыгравшейся язвы, отправился в казино «Венеция», на втором этаже которого у него располагался офис, и залег у себя в кабинете, наглотавшись таблеток. Младший же Брикс, дабы спустить пар и охватившее его раздражение после разборок с Потаповым и милицией, решил отдохнуть и расслабиться, для чего отправился в ночной клуб «Дива».

* * *

Брикс-младший зашел в зал ночного клуба около одиннадцати часов вечера. Зал был прямоугольной формы. В центральной части располагался подиум, на котором весь вечер и всю ночь пели и плясали эстрадные артисты, а также местная танцевальная группа. К этому часу веселье было в самом разгаре, и все столики вокруг подиума заняты. Однако один из столиков, располагавшийся в удобной ложе, был свободен. Это место хозяев клуба, братьев Брикетовых. Брикс-младший, пройдя вальяжной походкой между столиками, плюхнулся в мягкое кресло. В тот момент, когда он расслабленно откинулся на спинку, в ложе появился управляющий клубом, пожилой мужчина по фамилии Штейнберг. Охрана на входе уже доложила, что в клубе появился хозяин и что он явно не в духе.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался Штейнберг.

– Здорово, коли не шутишь, – ответил ему Брикс, вглядываясь в танцующих на сцене полуголых девиц.

– Что будете пить? – спросил заботливый Штейнберг. – Водку, коньяк, вино, может быть, пиво?

– Да пошел ты на хер со своим пивом. Водку, конечно. Видишь, я весь на нервах. В ментовке продержали пять часов.

– Что, какие-то проблемы? – обеспокоенно проговорил Штейнберг, подзывая жестом официанта.

– Не твое собачье дело, еврейская рожа, – огрызнулся в ответ Брикс.

Штейнберг пропустил это мимо ушей и спросил:

– Есть что-нибудь будете?

– Давай салат и омаров, – скомандовал Брикс.

Штейнберг отдал приказания подошедшему официанту и еще кое-что шепнул ему на ухо. Он был опытным человеком, знал, на кого работает, и прекрасно понимал, что если Брикс-младший приходил в таком настроении, то ничего хорошего за весь вечер у Штейнберга не случится. Его будут гонять и пинать весь вечер, и дело может дойти до зуботычин. Но он был хитрый старый еврей и, зная слабости Брикса-младшего, научился вовремя строить громоотводы, отводившие молнию от его умной лысой головы. Именно такой громоотвод приближался сейчас к ложе. По залу шла фигуристая рыжеволосая официантка с симпатичным простодушным личиком. Она была одной из недавно принятых на работу девушек. Штейнберг знал, что Евгений Брикетов любит новеньких. Официантка вошла в ложу и, улыбнувшись Брикетову милой улыбкой скромницы, поставила перед ним бутылку «Смирнова», рюмку и две тарелки: большую с омарами и маленькую с салатом.

Брикс даже не посмотрел на принесенные яства. С самого начала, как только появилась в ложе официантка, он смотрел на нее.

– Кто это? – произнес он, едва официантка вышла из ложи.

– А, это… Это Люба, наша новая официантка, – как бы невзначай проговорил Штейнберг и при этом хитро улыбнулся, но Брикс не заметил, так как полностью был поглощен пышными ягодицами официантки, которая в данный момент, наклонившись, забирала с соседнего стола пустые бутылки.

– И давно она здесь? – продолжал спрашивать Брикс.

– Четвертый день как.

– И как она в работе? – спросил Брикетов.

– Как официантка? – осведомился Штейнберг. – Пока без жалоб.

– Значит, так, – проговорил Брикс, наливая себе стопку «Смирновки», – снимай ее на сегодня с заказов и давай ко мне. Она должна еще и у меня приемку пройти.

– Хорошо, – тяжело вздохнув, проговорил Штейнберг. – Только я хочу предупредить, – добавил он, – что она не в курсе заведенных вами правил. Могут быть некоторые проблемы.

– Вот и хорошо, что не в курсе, – сказал Брикс. – А о проблемах ты не беспокойся.

Штейнберг кивнул и вышел из ложи.

Со своего места Брикс видел, как Штейнберг подошел к молоденькой официантке и что-то шепнул ей на ухо. Та сначала удивленно посмотрела на него, потом перевела взгляд на Брикса. Брикс в этот момент широко осклабился.

Девушка поставила поднос на дежурный столик, сняла с себя фартук, служивший ей униформой, и неуверенной походкой отправилась в ложу составлять компанию молодому бандиту.

Все работники данного заведения знали, что значит для новой сотрудницы «пройти приемку» у младшего хозяина заведения. Это означало, что женщине придется как минимум сделать Бриксу-младшему минет. Дело в том, что сексуальным вниманием Евгения Брикетова были охвачены все хоть сколько-нибудь значимые женские особи, работающие в публичных заведениях братьев Бриксов. Евгений не был сексуальным гигантом, просто он считал для себя делом принципа пропустить через себя не только проституток, но и технический персонал. Официантки, барменши, администраторши – все чувствовали на своем затылке мягкую и потную ладонь Брикетова-младшего, склоняющего женщину к своим чреслам.

Для большинства это было своеобразной данью за дальнейшую спокойную работу в заведении Брикса, но были и те, кто шел на это с охотой. В случае сексуального успеха можно было на несколько недель «зависнуть» в статусе официальной любовницы Брикса. Последний давал его обладательнице высокую вероятность того, что ближайшую зиму она встретит в новой песцовой шубе или получит другой дорогой подарок. Евгений был щедр, когда был доволен.

С подобными намерениями и направлялась к ложе новенькая официантка, которую на этот счет проинформировал предусмотрительный Штейнберг. Последний сообщил ей также о том, что Брикетов, как пресыщенный легкодоступными женщинами мужчина, ценил в слабом поле еще и скромность, и даже непорочность.

– В общем, поприкидывайся наивной дурочкой поначалу и даже можешь немного сопротивляться, но с этим ты уж не перебарщивай, – выдал последние наставления хитрый Штейнберг.

Следуя наставлениям, а также желанию во чтобы то ни стало понравиться хозяину, она послушно уселась на указанное Бриксом место рядом с ним и, скромно потупив глазки, произнесла:

– Ефим Александрович сказал, что вы хотели со мной поговорить.

– Да пошел он, этот жид, к чертовой матери… – проговорил Евгений в сердцах, – ты лучше скажи, как тебя зовут.

– Люба, – тихо ответила она.

– Ну и как тебе, Люба, нравится работать у меня в клубе? – спросил Брикс.

– Да, конечно, – живо ответила она, поднимая на собеседника глаза. – Работа интересная… с людьми, – добавила Люба, снова потупив взор.

Брикс налил себе стопку водки и махом ее выпил. После чего встал и, подойдя к выходу из ложи, задернул занавеску.

Вернувшись обратно, он плюхнулся на свое прежнее место и бесцеремонным движением сгреб официантку в охапку.

– Ну, что, – произнес он, – хочешь и дальше здесь работать?

– Конечно, – произнесла она, не поднимая глаз от пола.

Брикс шумно выдохнул и сказал:

– Ну, тогда соси.

Люба удивленно вскинула глаза на своего хозяина. На сей раз она была искренне удивлена, так как подобного ускорения в их отношениях не ожидала.

– Нет, нет, я… – начала было вставать Любка. – Ефим Александрович сказал… Я и не думала, что так…

– Давай, давай, голубушка, минетиком займись, – добродушно и по-свойски проговорил Брикс, кладя ей ладонь на затылок. – Будешь губы корчить, выкину на хрен. Сделаешь как надо, не пожалеешь.

После этих слов и жеста Любка поняла, что сопротивляться дальше не стоит. Об этом ее предупредил Штейнберг.

«Ну, пацан, – подумала про себя Любка, – держись. Сейчас я тебе покажу небо в алмазах».

В этот момент в зале громко заиграла бойкая музыка. Любка, согнувшись над коленями Брикса, рванула «молнию» на его брюках и двумя ловкими движениями расчехлила уже начавшее приобретать боевой вид сексуальное орудие.

Из всех опытов, имевшихся в жизненном багаже Любы, сексуальный был самый обширный. Поэтому, когда она, схватив рукой член, ловким и страстным языком обволокла крайнюю плоть влажным теплом, по всему телу Брикса пробежала первая волна истомы.

«Молодец, – подумал он, – старается». И, закрыв глаза, откинул голову на спинку дивана.

Он еще какое-то время держал ладонь на затылке Любы, регулируя ритм ее действия, но потом, убедившись, что в этом нет никакой необходимости, раскинул руки и полностью погрузился в пучину сладострастия.

Волны сексуальной радости все чаще и чаще пробегали по его телу, становясь раз от раза все сильней и сильней и вот-вот грозили обрушить песочную крепость наслаждения. Любка работала как могла. Она чередовала темп движений, заменяла работу языка работой губ, помогала себе руками. Сладостное напряжение во всем теле Брикса возрастало, он уже стал постанывать и извиваться.

В полумраке ложи и в зале ночного клуба царило всеобщее удовольствие. Брикс был рад, что у него появилась новая страстная любовница. Любка, поняв по радостным стонам и конвульсивным движениям его тела, что ей удалось произвести должное впечатление на хозяина, прикидывала в уме, какие наряды она может попросить у довольного ее трудом Брикса. Штейнберг, стоя в зале, тихо посмеивался над тем, как ему удалось вновь нейтрализовать плохое настроение хозяина. Публика веселилась, оркестр громко играл.

Но лишь одного не смог учесть Штейнберг: подобная ситуация – всеобщее веселье, полумрак в зале и особенно в ложе, где находился Брикс, притупленная бдительность – создавали прекрасную возможность для того, кто хотел бы прикончить младшего хозяина заведения. А такие люди в зале присутствовали.

В тот момент, когда танцующие на сцене полуголые девицы исполняли один из самых «забойных» и веселящих публику танцев, в котором высокое задирание ног чередовалось с вызывающим вилянием задов, мужчина, сидевший за одним из столиков, расположенных рядом с ложей Брикса, поднялся и, молча кивнув своему напарнику, быстро подошел к ложе и, отодвинув занавеску, юркнул в нее.

Оказавшись в ложе, он выхватил из-за пояса брюк пистолет и быстро выставил его длинное дуло с глушителем в сторону Брикса. Но приглушенного выстрела не последовало, так как киллер, в следующую же секунду оценив ситуацию, решил действовать иначе, поскольку ни Брикс-младший, бывший на седьмом небе от счастья, ни официантка, трудившаяся вовсю ради этого, не заметили в ложе незнакомца. Заказчик убийства просил по возможности сделать это оригинально и с неким вызовом.

Внимание киллера привлек здоровенный массивный крест, висящий на шее мафиозника. Даже в полумраке ложи его камни продолжали отзываться на слабый свет, идущий сквозь щели в занавеске, искристым блеском.

Киллер, не выпуская из прицела младшего Брикса, словно тень заскользил по ложе и через несколько секунд оказался позади дивана, на котором сидел Брикс. Засунув пистолет обратно за пояс брюк, он протянул руки к шнуру, на котором висел крест.

Сексуальное напряжение в теле Брикса нарастало, и Любка чувствовала это. И когда вдруг он, резко дернувшись, захрипел сильнее, она подумала, что вот уже близится окончание ее каторжного труда, и еще больше усилила свой натиск. Не обращая внимания на резкие дергания и хрипы Брикетова, Любка мощно накатывала ртом на его член, при этом крепко держа его руками.

«Вот так, фраер, – в радостном экстазе подумала она, продолжая стараться из последних сил. – Ты этот минет на всю жизнь запомнишь».

Он извергся прямо ей в лицо мощною струей, после чего еще некоторое время конвульсивно дергался. Но Любка не обращала на это внимания. Вконец измотанная, она уронила голову ему на колени и некоторое время находилась в такой позе, тяжело дыша, закрыв глаза и расслабляя уставшие мышцы рта.

Ее внимание привлек шорох дернувшейся занавески. Она открыла глаза и посмотрела на Брикса. Он лежал спокойно и без движения. Из раскрытого рта в полумраке белели в благостной улыбке зубы.

Но тут Любка увидела нечто такое, от чего все ее тело прошиб холодный пот. Она увидела крест на шее Брикса, но весь ужас заключался в том, что крест почти впился в шею ее хозяина вместе с черной полоской тесьмы, на которой он висел.

Громкие рулады оркестра не смогли заглушить пронзительный вой ужаса, раздавшийся из ложи.

* * *

Когда Брикс-старший появился в ночном клубе «Дива», паника, царившая в этом заведении, быстро улеглась, на лицах сотрудников осталось лишь выражение ужаса.

Абсолютное большинство технического персонала попрятались по углам, стараясь не попадаться Аркадию Брикетову на глаза. Охранники заведения понуро отводили взгляд, жались к стене. Все они прекрасно понимали, что как минимум им предстоит тяжелый разговор с приехавшим вместе с Бриксом Хирургом. Но все могло развернуться так, что они вполне могут стать «пациентами» этого мясника.

На Штейнберге не было лица, точнее, оно было белым, как мел. Однако он принял две таблетки валидола, собрался с духом и вышел навстречу Бриксу. От взгляда остекленевших серых глаз Брикетова-старшего на лысине управляющего выступила испарина, но он все же выдавил из себя:

– Он там, в ложе. Мы ничего не трогали.

Аркадий вместе с Хирургом прошел туда, куда указал Штейнберг.

Тело Евгения по-прежнему лежало на диване. Голова была чуть сдвинута набок, руки раскинуты. Тесьма, которой его удушили, ослабла, открыв взору Аркадия кровавую полоску. Крест нелепо лежал на плече, повернувшись к Аркадию обратной стороной, на которой было написано: «Спаси и сохрани».

– Женька, – прошептал Брикс.

Он сделал несколько шагов в сторону убитого брата и, подойдя ближе, обнаружил, что у покойного расстегнуты штаны и обнажен член.

От нелепости и ужаса этого положения Брикса-старшего, доселе находившегося в состоянии транса, охватила дикая ярость.

– Оденьте его! – заорал он во всю глотку. – Иначе я вас всех поубиваю, суки.

Подбежавшего Штейнберга Брикс что есть силы ударил по лицу, отчего тот упал, почти лишившись сознания. Разбушевавшегося Брикса бросились успокаивать Хирург и охрана. Это удавалось с трудом, но все же, когда к Аркадию вернулась способность мыслить, Хирург тихо проговорил ему на ухо:

– Не зря, похоже, этот Крестный нам сегодня на стрелке про крест бухтел. Мозги нам засирал, бдительность хотел притупить.

Брикс снова взглянул на кровавый длинный след от бечевы на шее брата и произнес:

– Падла, это его почерк. Это он всех, кто ему дорогу переходит, подвешивает. Висельщик гребаный.

Он сжал кулаки и с ненавистью на лице произнес:

– Ну, Крестный, сука поганый, конец тебе пришел. Это я говорю, Брикс.

Слышавшие эти слова сотрудники ночного клуба в душе нисколько не сомневались, что дни Потапова сочтены. Месть Брикса за брата будет скорой и жестокой.

* * *

Ночной звонок разбудил Потапова, когда он только-только стал засыпать. Снова звонили по сотовому. На сей раз это был Горчаков.

– Сегодня ночью в клубе «Дива» убили младшего из Бриксов.

Потапов рывком вскочил на ноги, вскричав:

– Вот черт!

Горчаков, словно не обратив внимания на его возглас, продолжил:

– Убийцы были ловкие и оригинальные люди. Его задушили веревкой, на которой висел его знаменитый крест. Причем в момент, когда он трахался с какой-то бывшей проституткой.

Потапов, переживший первый эмоциональный всплеск, спокойно произнес:

– Кажется, началось.

– Да, и еще, – словно вторил его мыслям Горчаков, – ради чего, собственно, я и звоню. Брикс, по имеющейся у нас информации, поклялся расквитаться с тобой.

– Спасибо, я понял, – произнес Потапов и отключил связь.

Марина, разбуженная телефонным звонком и разговором, вопросительно посмотрела на Сергея.

– Одевайся, – сказал он ей, – и как можно быстрей. Возьми немного денег и все самое необходимое. Мы сейчас же уезжаем с твоей квартиры.

– Мы переезжаем к тебе? – спросила она.

– Нет, там тоже будет опасно. Утром снимешь квартиру.

– Что случилось, в конце концов? – спросила она.

– Сегодня убит один из братьев Бриксов.

– И что это означает? – спросила Марина.

– Что означает, – усмехнувшись, раздраженно повторил Потапов, набирая номер телефона. – Черт побери, это означает, что начинается война. Понимаешь, война!

– Алло, Вадим, – проговорил он. – Это я, Сергей. Ты в курсе, что произошло… А почему тогда мне не сообщил это сразу? Я узнал это от Горчакова… Не успел… Ладно, слушай меня внимательно. Завтра похороны наших ребят, они должны пройти спокойно. Пошли немедленно людей на кладбище. Пусть тщательно проверят обстановку, проследят за всем подозрительным. Если что, звони мне на сотовый.

Он отключил сотовый и, подождав, пока Марина выйдет из комнаты, снова набрал номер. После долгих гудков на том конце провода ответили.

– Алло, Глеб. Это я, Сергей. Нам необходимо встретиться.

– Приезжай, – ответили ему и отключили связь.

Потапов быстро оделся и перед самым выходом подошел к трюмо, вынул оттуда «беретту», которую положил в карман пиджака. Через пятнадцать минут он и Марина подошли к автостоянке недалеко от дома, где располагалась квартира Марины. Здесь стояла фиолетовая «восьмерка», на которой на работу ездила Марина. Тщательно осмотрев машину, Сергей сел за руль, а Марина уселась на пассажирское место.

Завезя Марину к одной из ее подруг, у которой она могла без особых проблем переждать до утра, Сергей сказал, что с ней не останется, так как у него есть дела, которые надо сделать.

Он сел в машину и помчался по улицам ночного города. Через полчаса он выехал из него и двинулся по шоссе в направлении одного из пригородных поселков.

* * *

В эту ночь не спали многие, в том числе программист «Дисконт-банка» Андрей Бутенко. Как опытный программист и вообще человек, не мысливший свою жизнь без компьютера, он считал вполне нормальным для себя просидеть всю ночь, отлаживая работу какой-нибудь компьютерной программы или бродя по дебрям Интернета.

Однако сегодня у него было особое дело: сегодня он работал в паре с другим человеком, совершенно не связанным с программированием, – Иваном Дегтяревым. Оба они выполняли задание Потапова, который лично проинструктировал их, что надо сделать.

Андрей и раньше подозревал, что ассоциация «Корвет», в которой он работает, не просто группа коммерческих предприятий, но структура, которая может вызывать у людей не только уважение, но и страх. Как человек, далекий от реального мира, предпочитающий ему взамен мир виртуальный, он не интересовался всеми теми слухами, которые ходят вокруг его организации. Но однажды ему лично пришлось воспользоваться силовыми структурами конторы, на которую он работал.

В один из будничных дней со стоянки, недалеко от банка, где Андрей работал, украли его автомашину, не первой свежести «шестерку». Андрей, собиравшийся ехать на обед и увидевший пропажу, тут же сообщил милиции и поделился своими проблемами с руководством банка. Прибывшая милиция записала показания Андрея, составила протокол и, прозрачно намекнув Андрею, чтобы он особенно не обольщался, отправилась на поиски.

Но в этот же день к Андрею подошел высокий, плотного телосложения мужчина лет сорока с грубым некрасивым лицом, с прямым, открытым, немного угрюмым взглядом. Он представился Иваном Дегтяревым, сообщил, что он является сотрудником охранного агентства «Легион».

– Ну, давай рассказывай, что за машина, какие особенности, какие отличительные признаки.

Андрей тогда удивился, но все же рассказал. Все это подробно записал Дегтярев и ушел. Каково же было удивление Андрея, когда через три дня Иван снова появился в офисе банка и, улыбнувшись Андрею, произнес:

– Пойдем, посмотришь, твою ли тачку нашли. Судя по всему, это она.

Это было так, машина Андрея. Но самое интересное то, что похитителями оказались два приятеля Бутенко, которые, зная о том, что в машине нет сигнализации, решили подработать на ее продаже.

Вот тогда у Андрея впервые появилось чувство гордости за то, что он работает на организацию, которая способна защитить своих сотрудников.

Но сегодня Андрею предстояло поработать на свою контору и, возможно, даже защитить ее в дальнейшем от проблем, связанных с компьютерными взломщиками.

Один из таких хакеров предпринял попытку взломать банковский код и перевести из банка крупную сумму денег. Андрей пресек эту попытку. Программа защиты, изобретенная им, сработала надежно. Но руководство решило, что этого недостаточно. Взломщика надо проучить. Этим сегодня и должны были заняться Андрей и Иван. Вычислив, хотя и не без труда, с какого компьютера производился взлом, уже легко вычислили и имя самого взломщика.

Им оказался известный в интернетовских кругах города Костя Семушкин. Он действительно неплохой программист, хотя и ниже классом, чем Андрей. К тому же Семушкин был разгильдяй и нигде не хотел работать постоянно. Андрей вызвался объяснить незадачливому хакеру, что подобных попыток предпринимать больше не стоит, но Потапов сказал, что это ему объяснит Дегтярев, и сделает это лучше, правда, с помощью Бутенко.

Зазвонил стоящий на рабочем столе Андрея телефон. На проводе был Дегтярев.

– Ну что, у тебя все готово? – спросил он.

– Да, можно начинать, – ответил Андрей.

– В общем, так, – сказал Дегтярев, – я на сотовом. Как только тебе удастся взломать его коды, сразу звони мне. Мне надо две минуты, если все будет нормально.

– Ну тогда действуем, – ответил Андрей и положил трубку.

Он набрал команду запуска. Начался взлом пароля на компьютере Семушкина.

Последний в это время сидел дома за своим компьютером и увидел последствия этой атаки через несколько минут.

Компьютер вдруг «заглючило». Картинка с текстом, который он редактировал, исчезла, словно он развалился на мелкие куски, которые потом осели внизу монитора и исчезли. После чего на экране появилась надпись:

«Здравствуй, милый Костя! «Дисконт-банк» представляет ежедневное компьютерное шоу для любопытных хакеров.

Тема сегодняшнего выпуска – взрывчатые вещества на службе интересов банка.

Мораль – не лезь туда, где деньги лежат. Тебя никто об этом не просил».

Далее следовал пробел, после чего на экране появилась новая фраза:

«Кстати, тебе звонят».

Ошарашенный Семушкин смотрел на появляющийся на экране текст, ничего не понимая. Он лихорадочно пытался сообразить, кто из его приятелей-хакеров подстроил ему такую подлянку. Еще большее удивление вызвала последняя фраза, появившаяся на экране монитора.

Однако через несколько секунд в дверь квартиры действительно позвонили. Костя вывернул свою длинную шею и посмотрел в сторону входной двери. Происходящее его стало заинтересовывать. Он поправил очки и направился к двери. Но когда он подошел к ней, его как током шарахнуло.

«Дисконт-банк», – прошептал он. – Неужели они меня вычислили? Или это Вовка так шутит?» – подумал он про своего приятеля, который единственный знал про попытку Кости взломать компьютерную сеть «Дисконт-банка».

Он взялся за ручку входной двери и поглядел в глазок: на лестничной клетке никого не было. Все же любопытство пересилило страх, и он открыл дверь, о чем пожалел в следующую же секунду.

Оглушительный взрыв гулким эхом охватил весь подъезд пятиэтажки, в которой жил Семушкин. От неожиданности Костя закрыл глаза, прикрыл лицо руками и втянул голову в плечи. Так он стоял несколько секунд, пока не почувствовал, что никаких болевых ощущений у него не появилось. Тогда он открыл глаза и убрал от лица руки.

Картина, открывшаяся ему, напоминала бред сумасшедшего: в подъезде шел цветной снег и стояла потрясающая тишина.

Но вглядевшись, Семушкин понял, что сверху падают не снежинки, а маленькие разноцветные кругляшки конфетти. Он перевел взгляд вверх и увидел, что над дверью прикреплена связка хлопушек. Открыв дверь, Костя потянул за концы взрывателей, и они грохнули разом, выстрелив в воздух большим количеством конфетти.

Подъезд пришел в движение, соседи с криками возмущения интересовались друг у друга, что произошло и когда это прекратится. Костя быстро закрыл дверь, скрывшись в квартире. Руки его тряслись, по спине текла струйка пота. На плохо слушавшихся ногах он вернулся в комнату и снова сел на стул перед компьютером. На экране сменилась надпись:

...

«Ну что, мудила, испугался? Если да, то правильно сделал. В следующий раз взрывчатка будет настоящей».

Внизу стояла подпись:

...

«Служба безопасности «Дисконт-банка».

Дальше следовала еще одна строчка:

...

«Р.S. Передай таким же придуркам, как ты, на случай, если у них появится аналогичное желание ограбить с помощью компьютера наш банк, что у нас здесь работают люди, которые привыкли решать подобные проблемы отнюдь не техническими средствами».

Через полчаса Дегтярев вошел в кабинет Бутенко в «Дисконт-банке» и, довольный, улыбнулся.

– Ну как, думаешь, усвоит урок? – спросил Андрей Дегтярева.

– Думаю, да, – еще шире заулыбался Иван. – Неделю он будет плохо слышать, зато соображать будет лучше.

Мужчины рассмеялись.

– Кофе будешь? – спросил Андрей у Дегтярева, включая кофеварку.

– Не откажусь, – ответил тот.

Через пять минут Андрей поставил перед Иваном чашку кофе и произнес:

– Да, кстати, что касается второго вопроса, по которому нас с тобой вызывал Потапов, об украденных компьютерах.

– Ну, ну, – оторвался от чашки с кофе Иван.

– Помнишь, Потапов говорил, чтобы мы поинтересовались насчет дешевых предложений оргтехники от разных малоизвестных фирм? Ну, в том плане, что от ворованной техники постараются избавиться побыстрее, слив ее по более дешевой цене.

– Ну, помню, помню, не тяни, – ответил Дегтярев.

– Так вот, я у этого Семушкина еще днем, когда залез к нему в компьютер, порылся там и случайно обнаружил файл с электронным прайс-листом. В нем указаны цены на оргтехнику, процентов на пятнадцать-двадцать ниже среднегородских. Мы тоже являемся пользователями Интернета, но на мой сервер такой прайс-лист никто не скидывал, значит, его распространяли выборочно. Фирма мне не известна. Хотя телефон в прайсе указан.

Иван хмуро посмотрел на экран монитора, потом произнес:

– Ну-ка распечатай мне этот прайс.

– Пожалуйста, – ответил Андрей. – Хотя это маловероятно, но проверить, наверное, надо.

– Да уж не волнуйся, проверю, – ответил Дегтярев.

– И вот что, – сказал Андрей, протягивая Ивану распечатанный на лазерном принтере прайс-лист с предложением дешевой оргтехники, – обрати свое внимание на то, что у компьютеров, которые предлагаются, довольно редкий тип процессора под названием «ARD». В нашем городе я таких не встречал.

– Ладно, – сказал Дегтярев, – завтра выясним.

Он допил свой кофе и, попрощавшись, сказал:

– Мне пора, у меня еще есть дела.

– Ночью? – удивился Андрей.

– В нашей службе понятия день и ночь размыты.

– Тяжелая у тебя работа, – усмехнулся Андрей вслед уходящему Ивану.

Глава 5

Отставной майор Глеб Панкратов не любил людей и не мог долго выносить их общества. Отчасти именно поэтому он жил за городом, довольствуясь лишь обществом двух собак – кавказских овчарок, с которыми находил гораздо больше общего, чем со своими собратьями по разуму. Вместе с собаками Панкратов охранял большой яблоневый сад, принадлежащий колхозу «Рассвет».

Такое отношение Панкратова к людям не было врожденным. Оно сформировалось на протяжении всех сорока двух лет жизни Глеба.

С детских лет среда обитания Глеба не способствовала развитию мягкости и покладистости его характера. Скорее, наоборот, развивала в нем агрессивность и жестокость, в общем-то, не свойственную ему изначально.

Он родился и вырос в семье рабочего. Отец его все свободное от работы время уделял своему любимому занятию – пьянству. Матери Глеб не помнил, так рано она умерла. Мачеха терпеть не могла своего пасынка за его упертый характер и пинала Глеба при каждом удобном случае, как в прямом, так и в переносном смысле этого слова.

Детство Глеба прошло на окраине Заводского района среди подростков, нравы которых были далеки от идеалов гуманизма. Глеб не только выжил в этой среде, но и заслужил репутацию пацана, которого побаивались из-за его крутого нрава.

К восемнадцати годам он окончательно усвоил для себя истину, что люди по-настоящему уважают только силу, а боятся жестокости. Именно репутация сильного и жестокого парня за ним и закрепилась.

Когда его забрали на срочную службу, большинство знакомых склонялись к мнению, что прослужит он ее в штрафном батальоне или на «губе».

Но вышло все иначе. Через год срочной службы Панкратов подал заявление и поступил в общевойсковое военное училище. Через четыре года, закончив учебу, молодым лейтенантом попал в Афганистан.

Глеб зарекомендовал себя там как смелый, грамотный и умный офицер. Вверенные ему подразделения выполняли самые сложные и опасные задания. При этом потери среди его людей всегда были минимальные. Именно на такие задания начальство, как правило, и посылало его, поскольку недолюбливало Панкратова за его несносный характер, который в условиях боевых действий лучше отнюдь не становился.

Из Афганистана Глеб вернулся в звании майора, прослужив там семь лет.

Но одно дело терпеть крутой нрав подчиненного на войне, где толковый опытный офицер значит очень много, и совсем другое – в мирное время. Отношения с начальством у майора Панкратова продолжали ухудшаться. И хотя он продолжал служить в «горячих» точках, служба давалась ему все трудней и трудней. Взыскания следовали одно за другим, и в конце концов терпение у Глеба иссякло – он подал рапорт об отставке. Рапорт быстро удовлетворили, что обозлило Глеба еще больше, и отставной майор отправился на «гражданку».

Но и в мирной жизни Глеб себя не нашел. Сменив несколько мест, в конце концов он устроился на тихое и спокойное место охранника яблоневого сада. Главное достоинство этой работы заключалось отнюдь не в высокой оплате, а в минимуме контактов с людьми. Однако без общения с людьми не обошлось и здесь. Один из подобных контактов едва не закончился для Глеба трагически.

В охраняемый им сад периодически пытались забраться любители бесплатных яблок. Едва заступив на работу, Глеб, привыкший выполнять свое дело добросовестно, принялся отваживать воров. Но делал он это, по своему обыкновению, весьма жесткими методами и в одном из случаев сильно переборщил. Правда, похитители этому способствовали в немалой степени.

Это была компания молодых людей, которая приехала в сад на «жигуленке» и принялась набивать яблоки в багажник. Когда Глеб потребовал, чтобы они уматывались из сада поскорее и подальше, молодые люди решили «поучить мужика хорошим манерам», бросившись на него с кулаками. Вот в этом-то случае в Глебе и прорвалось снова дремавшее в нем чувство злобы. Все трое были отделаны так, что самому Глебу пришлось на их же машине отвозить их в больницу.

Один был особенно в тяжелом состоянии, у него были сломаны челюсть, ребра и рука. Именно этот пострадавший оказался сынком высокопоставленных родителей, отец которого задался целью посадить Глеба в тюрьму за превышение необходимой самообороны. И хотя в подобных случаях доказать что-либо сложно, так как нападавших трое, а Глеб один и к тому же при исполнении, но здесь был особый случай. Здесь правосудие работало под сильным давлением.

Глебу «светило» несколько лет заключения. Вот здесь-то на помощь ему и пришел Потапов. Помог сам, без просьбы Глеба, не потребовав ничего взамен.

С Сергеем Потаповым Глеб познакомился, служа после Афганистана в Карабахе. Этот парень был симпатичен ему уже тогда. Потапов, как и еще двое молодых офицеров из их части – Вадим Бойко и Андрей Карпов, – были земляками Глеба, из одного города на Волге.

Сергей импонировал Глебу своей понятливостью и ненавязчивостью. Он все схватывал на лету, не утруждая угрюмого и малоразговорчивого Панкратова лишними вопросами. Да и во время боевых операций, которые им приходилось вести, Потапов проявлял себя как смелый, хладнокровный офицер, несмотря на то что он не был кадровым военным, а проходил срочную службу после окончания университета.

Второй раз они встретились случайно в милиции, в городском УВД, куда Глеба привезли на очередной допрос по делу об избиении им любителей ворованных яблок. Там же по каким-то своим делам находился и Потапов. Они столкнулись в коридоре.

Несмотря на то что прошло много лет, Потапов сразу узнал его. Глеб терпеть не мог праздного любопытства и, посчитав интерес Сергея таковым, даже не стал отвечать, буркнув что-то неопределенное. К удивлению, на следующий день Глеба выпустили из заключения под подписку о невыезде. У дверей СИЗО в машине его ждал Потапов.

Они поехали в ближайшее кафе и просидели там несколько часов, пока Глеб рассказывал Потапову о своих злоключениях. В конце беседы Потапов сказал, что обещать ничего конкретного не может, но все, что в его силах, он сделает. К тому времени силы Сергея были весьма велики, и дело закрыли.

Глеб только догадывался, в какую сумму это обошлось Потапову, поскольку все трое пострадавших сняли свои обвинения, а через некоторое время, едва выписавшись из больницы, отправились втроем же лечиться на заграничный курорт, и, естественно, не за свой счет.

Когда все неприятности закончились, Глеб пришел в особняк на Затонской улице, где сидел Потапов, и, пройдя к нему в кабинет, прямо спросил:

– Что я тебе должен?

Потапов удивленно пожал плечами и ответил:

– Ничего. Я разве ставил какие-либо условия тебе, когда ввязывался в это дело?

– Нет, – согласился с ним Глеб.

– В таком случае ты мне ничего не должен. Я просто считал для себя правильным помочь тебе, и это оказалось в моих силах. Отправляйся в свой сад и постарайся больше не попадать в подобные истории. Впрочем, после того, как ты отделал этих молодчиков, желающих полезть туда больше не будет, – добавил он, улыбаясь.

Глеб молча сидел перед ним. Потом, подняв на него свои зеленые немигающие глаза, произнес:

– Ты знаешь, единственное, что я умею делать в этой жизни хорошо – это воевать. Если тебе вдруг понадобится это мое умение, ты знаешь, где меня найти.

Потапов тяжело вздохнул и сказал:

– Хорошо бы, чтобы оно вообще не понадобилось.

Потапов навещал Глеба в его уединении несколько раз. В один из таких визитов привез в подарок двух породистых щенков кавказских овчарок.

– Поскольку с людьми ты контакта не находишь, – сказал, улыбаясь, Сергей, – с собаками у тебя получится намного лучше.

Глеб был очень доволен, глядя на своих толстозадых, неуклюжих питомцев.

* * *

Проехав несколько метров вдоль забора из штакетника, Потапов остановил машину у деревянной калитки. Из глубины двора с лаем и рычанием бросились два здоровенных мохнатых волкодава серого цвета с темными подпалинами. Один из кавказцев, положив лапы на верхний край забора, рыча, показал пришельцу оскал своих белых крепких зубов. Однако когда Сергей вылез из машины и крикнул: «Вайнах… Лейла… привет», – собаки узнали его и, прекратив рычание, завиляли хвостами.

Секунду-другую Сергей постоял у калитки, убедившись в том, что собаки настроены не враждебно, после чего открыл ее и вошел во двор.

Кавказцы держались сдержанно, но дружелюбно. Вайнах даже позволил потрепать себе холку, после чего обе собаки проводили Сергея по дорожке прямо до дома. Входная дверь была открыта. На крыльце в освещенном дверном проеме стоял Панкратов. Сергей еще издалека заметил его высокую фигуру с широко расставленными ногами.

– Ну что? – спросил Глеб, и на его худом морщинистом лице с пронзительными змеиными глазами отразилась усмешка. – Достали людишки, хочешь от парочки из них избавиться?

– Не знаю, – ответил Сергей, – пока мне нужно с тобой просто поговорить.

– Ну, проходи, – ответил Глеб и, отодвинувшись в сторону, пропустил Сергея в дом.

Войдя в тускло освещенную горницу, Сергей быстрым взглядом окинул скудную обстановку. В комнате, кроме односпальной кровати, которая была не застлана, находился еще стол, три табуретки, шкаф для посуды, а также шкаф для книг, набитый ими до отказа. В одном из углов стоял телевизор с видеомагнитофоном.

Взгляд Сергея задержался на пустых бутылках из-под пива и водки. Он посмотрел на Панкратова:

– Что-то многовато на сей раз. Это за сколько же у тебя накопилось?

– Не боись, – усмехнувшись, ответил тот, усаживаясь на одну из табуреток, – рука у меня еще твердая. С десяти метров на твоей голове яблоко снесу, если ты об этом.

– Да нет, я не об этом, – смутился Сергей и уселся напротив Глеба за стол.

– Что, с братьями Бриксами поскандалил до такой степени, что уже и договориться не можешь?

– Откуда ты знаешь? – удивленно спросил Сергей.

Панкратов усмехнулся, встал и подошел к телевизору:

– Ты новости-то слушаешь? Я вот как телевизор купил, стал регулярно это делать. Хочется знать, что в городе творится, да и в мире тоже. А вчера репортаж показывали, так я его даже на видик записал. Настолько ты красиво в нем смотришься.

Глеб включил видеомагнитофон, но Сергей уже сообразил, о чем идет речь, вспомнив, что вчера днем, когда на их стрелку с Бриксами нагрянули менты, один из оперативников был с видеокамерой. Однако съемки велись еще и с вертолета, поскольку первым на экране телевизора возник кадр, снятый сверху.

Четыре машины выстроились на площадке перед входом в пионерский лагерь. У одной из них, серебристого джипа, разговаривали трое, в которых он узнал себя и братьев Бриксов. Дальше в репортаже показывались съемки, сделанные на земле: милиция в бронежилетах и с автоматами, лежащие на земле охранники Брикса и его, Потапова. Сам он был снят со спины, когда вместе с Бриксами стоял в позе арестанта у одной из машин.

За кадрами комментатор говорил о том, что сегодня милиция провела очередную операцию, направленную на борьбу против организованной преступности и пресекла на Молочной поляне «разборку» между двумя враждующими бандитскими группировками.

Глеб выключил магнитофон и, вернувшись к столу, произнес:

– Лихо они вас застукали. Авиацию даже подключили. Это Брикс, что ли, столько народу приволок с собой?

– Он самый, – ответил Потапов.

– Боится, – усмехнулся Глеб.

– Да, – ответил Сергей, – и правильно делает. У тебя не полная информация. Сегодня ночью младшего Брикса придушили в его же собственном ночном клубе.

Панкратов собирался в этот момент прикурить, но, услышав слова Потапова, убрал зажигалку ото рта и заинтересованным взглядом уставился на Потапова.

– Твоих рук дело, что ли?

– В том-то все и дело, что нет.

Панкратов еще несколько секунд смотрел на Потапова, потом все же закурил и, выпустив облако дыма под потолок, произнес:

– Это уже становится интересно.

– Интересно, еще как интересно, – усмехнулся Потапов. – Просто веселуха намечается, только гангстерских разборок мне не хватало. Брикс за своего младшего братца может такое устроить, что Чикаго тридцатых годов покажется раем.

Глеб молчал и курил, задумчиво теребя левой рукой пачку дешевых сигарет, лежащих на столе. Потом он посмотрел на Потапова и произнес:

– Думаешь, кто-то воспользовался вашими с ними разногласиями и свел с Бриксом старые счеты?

– Не знаю, но очень хочу разобраться с этим в ближайшее время, пока кто-нибудь не воспользовался ситуацией и не разделался со мной.

– Хотя бы откуда ветер дует, знаешь?

– Могу только догадываться. Желающих меня «опустить» и даже завалить – хватает. Но кто конкретно играет в этой партии сейчас первую скрипку, я сказать пока не могу.

– А что с Бриксом делать? – снова спросил Панкратов. – Он ведь тебя теперь бомбить начнет, думая, что это ты братишку порешил.

– Его надо успокоить, – сказал Потапов.

– Есть один способ, очень надежный, – в зеленых глазах Глеба мелькнули огоньки, от которых даже Потапову стало немного не по себе.

Однако он махнул рукой и сказал:

– Есть еще один способ – хотя и менее надежный. Надо доказать ему, что это не моих рук дело и указать на мокрушников. Тогда он с яростью раненого кабана бросится на убийц своего брата, и участи этих паскуд я не позавидую.

– А пока я не завидую твоей участи, – скептически произнес Глеб. – Ладно, нечего базары тут разводить, давай говори, что тебе от меня надо.

– Мне сейчас нужна информация. Я хочу, чтобы ты помог мне ее собрать.

Глеб сначала удивленно вскинул бровь, потом нахмурился и, слегка наклонившись над столом, приготовился слушать Сергея.

– В свое время я дал тебе чемоданчик с аппаратурой. Она у тебя в нормальном состоянии?

– В нормальном, – ответил Глеб.

– Так вот, она тебе понадобится, – Сергей вынул из кармана связку из двух ключей и положил на стол.

– Вот ключи от этой «восьмерки», на которой я приехал. Машина тебе тоже понадобится. Найдешь ее завтра на углу Соколовой и Армейской, недалеко от Востряковского кладбища.

Глеб, пыхтя сигаретой, не вынимая ее изо рта, слушал Потапова очень внимательно, стараясь не упустить ничего. Наконец, когда все было сказано, он произнес:

– Ну что ж, давай попробуем сделать это.

– Помни только одно, Глеб: будь рядом, но, что бы со мной ни случилось, в драку не ввязывайся.

Сергей задумался, потом добавил:

– Ну разве только в самых крайних случаях.

Через полчаса Сергей в сопровождении Глеба вышел на улицу. Оба кавказца, лежащие недалеко от крыльца, вскинули при их появлении свои морды, уставившись на Потапова и Глеба умными глазами, словно пытались определить, что такое задумали хозяин и его друг. Потапов нахмурил лоб, помолчал несколько секунд, потом произнес:

– Ну вот, вроде все обсудили.

– Да, вроде все, – соглашаясь, кивнул Глеб.

– Ну, тогда я поехал.

– Езжай, – ответил Глеб. – Смотри, держи ухо востро. Даст бог, еще свидимся…

Сергей оставил машину в условленном месте и, поймав в столь раннее утро такси, отправился в офис на Затонской улице.

* * *

– Ты где пропадал всю ночь? – спросил Бойко у Потапова, входя в кабинет. – Я звонил. Сотовый не отвечает, на квартире Марины тебя тоже не было.

– Я решил, что там опасно оставаться, – ответил Потапов.

– Мог бы меня предупредить, – произнес Бойко, – в конце концов, я отвечаю за твою безопасность.

– Не только за мою, – ответил Сергей. – К тому же сегодня у тебя и так много работы, – и тут же переведя разговор на другую тему, спросил: – Твои люди оцепили кладбище?

– Да, – ответил Бойко, – все нормально. Что будем делать с Бриксом?

– Ничего, – ответил, словно отрезал Потапов, – кроме одного: ответный огонь не открывать. Надо снова его найти и попытаться договориться о встрече.

– Ты что, с ума сошел? – произнес Бойко. – Как с ним можно договориться? Он во всеуслышание пообещал, что оторвет тебе голову.

– Мы не можем себе позволить превращать улицы города в арену кровавых разборок. Это отрицательно скажется на нашей репутации и на нашем бизнесе.

– Но… – начал было возражать Бойко.

Но Потапов прервал его:

– Все, хватит.

Он посмотрел на часы и сказал:

– Нам пора. Через полчаса похороны.

Он встал и в сопровождении Бойко покинул кабинет.

Два джипа, на которых ехали Потапов и Бойко, остановились у ворот кладбища как раз в тот момент, когда туда въезжал катафалк с телом Карпова. Второго охранника, Гриценко, который погиб вместе с Карповым в ту трагическую ночь на московском шоссе, по желанию родственников хоронили в деревне, откуда он был родом.

Въезжая в Востряковский переулок, где и находился центральный вход в кладбище, Сергей обратил внимание, что в начале переулка стоит машина со знакомыми ему охранниками. У одного из них он увидел рацию.

Выйдя из джипа, Бойко с Потаповым отправились за катафалком в глубь кладбища. К тому времени у могилы уже находились Кулешов, Ламберт и Троицкий.

Церемония похорон прошла без всякой пышности. Собрались только самые близкие родственники и сотрудники. Перед погребением Троицкий произнес короткую прощальную речь. Ему, как профессиональному адвокату с хорошо поставленной речью и как человеку, меньше всех знакомому с Андреем, это было сделать легче всего.

Потапов стоял рядом со вдовой Карпова угрюмый и задумчивый. За все время церемонии он не произнес ни слова, не обращал внимания ни на что. Лишь после того, как гроб из полированного дуба был опущен в могилу и все присутствующие бросили прощальный ком земли, к Сергею подошел Иван Дегтярев и что-то прошептал ему на ухо. Потапов выслушал информацию, молча кивнул, после чего дал короткое распоряжение Дегтяреву. Тот в ответ понимающе кивнул и отошел в сторону.

Постепенно народ стал расходиться. Первыми уехали Кулешов, Ламберт и Троицкий. Потом пришла очередь Сергея. Он попрощался со вдовой Андрея Карпова, еще раз пообещав поддержку, после чего пошел к выходу.

Стоял будничный день. На кладбище было немного народу. Тут и там среди деревьев Сергей видел мелькающие фигуры охранников с рацией. Он шел по кладбищу в сопровождении своего телохранителя Кости Титова. Бойко уже покинул кладбище и ожидал его, видимо, возле ворот.

В какой-то момент Сергея поразила стоявшая вокруг тишина. Слышно было лишь пение птиц на деревьях и хруст гравия под ногами. Где-то в глубине души у него возникло дурное предчувствие, что эта тишина является предвестницей надвигающейся бури. Он даже представить себе не мог, что первые признаки этой бури проявятся через считанные минуты.

Перед самым выходом с кладбища Костя опередил Потапова, дабы первым оказаться у машины, и, щелкнув пультом сигнализации, отворил дверь джипа.

Все произошло в тот момент, когда Костя уже обходил машину со стороны проезжей части. Неожиданно он вдруг остановился, потом, резко развернувшись, бросился к Потапову, выхватывая на ходу пистолет.

– Атас, ложитесь, ложитесь! – заорал Костя и что есть силы толкнул Потапова на землю.

Сергей краем глаза увидел летевшую на огромной скорости по переулку белую «девятку». Из переднего пассажирского окна торчало дуло автомата Калашникова. Сергей и Костя упали на асфальт за своим джипом как раз в тот момент, когда кладбищенскую тишину разорвали звуки автоматных очередей.

По корпусу «Чероки» застучали пули. Из заднего окна «девятки» высунулся еще один автоматчик и накрыл огнем джип, в котором находились Бойко и его люди. Бойко к тому времени выскочил из машины с пистолетом в руке. Оружие обнажили и Титов с Потаповым.

Неожиданного нападения не получилось, и предполагаемые жертвы киллеров открыли ответный огонь. Бойко и Титов, упав на землю, стреляли по колесам «девятки». Сергей, перекатившись, высунулся из-за моторного отделения машины и выпустил несколько пуль по стрелку, сидевшему рядом с водителем.

Из «девятки» раздался крик, из окна машины на асфальт выпал автомат. В это мгновение шофер «девятки» втопил педаль акселератора в пол, и машина, рванувшись, со свистом колес понеслась по переулку.

Костя вскочил с земли, выбежал на проезжую часть и, вскинув пистолет, принялся стрелять. Но подбежавший Потапов прекратил это.

– Остановись! – закричал он. – Еще грохнешь кого-нибудь из прохожих!

С дальнего конца переулка послышались автоматные хлопки и рявканье помповых ружей. Похоже, убегающие киллеры стреляли в охранников, дежуривших в машине в начале переулка. А те, в свою очередь, ответили им.

Бойко и еще один охранник вынесли на асфальт тело водителя второго джипа. Он был мертв. Второй охранник тяжело ранен. Пули попали ему в плечо и грудь.

– Срочно вызови «Скорую»! – дал команду Титову Потапов, протягивая ему трубку сотового телефона.

Сергей, пряча свою «беретту» в карман плаща, подошел к Бойко и спросил:

– Как могло такое произойти? Почему охрана на входе в переулок не предупредила?

Бойко пожал плечами и сказал:

– Видимо, потому, что «девятка» въехала в переулок на большой скорости. Охрана просто не успела предупредить.

Сергей задумался на секунду, потом сказал:

– Странно, что они въехали в переулок именно в тот момент, когда я выходил из ворот кладбища. Похоже, они знали об этом. Кто их мог предупредить?

Тот задумался, потом сказал:

– Это необязательно. Они могли засечь частоту наших радиопереговоров.

– Какого хера, – не выдержал Потапов, – надо было информировать так часто друг друга, что я выхожу из ворот.

Бойко молчал. Несколько успокоившись, Сергей сказал:

– Ладно, извини, просто если бы не расторопность Кости, мы бы сейчас здесь с тобой не разговаривали.

Раньше «Скорой» на месте происшествия появилась милиция.

Два милицейских «жигуленка» и «уазик» остановились у ворот кладбища, и из их дверей повыскакивали автоматчики, одетые в бронежилеты.

Вышедший из «жигуленка» капитан милиции бросил взгляд на изрешеченные пулями джипы, потом на лежащий без движения на асфальте труп охранника, затем посмотрел на Потапова и его людей. После этого он вдруг неожиданно крикнул, обращаясь к потаповским людям:

– Бросить всем оружие!

Повернулся к милиционерам и скомандовал:

– Обыскать их, и в отделение… Всех.

– Ты что, стебанулся, что ли, ментяра?! – прокричал потерявший терпение после пережитого Сергей. – Ты не видишь, что нас «калашом» перекрестили? У нас один убитый и один раненый. Его нужно срочно в больницу.

– Хорошо, – спокойно проговорил капитан, – раненого в больницу, остальных все равно в отдел. Там разберемся, кто на кого нападал.

Через несколько минут Потапова обыскали и из кармана его плаща извлекли «беретту».

– Разрешение есть? – мелонхолично спросил капитан, забирая оружие.

Разрешения на «беретту» у Потапова не было.

– Здесь в правом кармане заявление о том, что я нашел этот пистолет и несу его сдавать в милицию.

– Ладно, выясним, – сказал мент, ухмыльнувшись.

У Бойко и Титова были разрешения на «ПМ», но их тоже обезоружили и вместе с Потаповым посадили в «уазик».

«Черт, – подумал про себя Сергей, усаживаясь на сиденье, – надо же было так вляпаться с этим стволом. С другой стороны, если бы не он, все могло быть гораздо хуже».

Сергей вспомнил, что это после его прицельного выстрела, ранившего стрелка, «девятка» с киллерами ретировалась с места перестрелки. Вслух Сергей произнес, обращаясь к Бойко:

– Как только освободитесь из ментуры, быстро свяжитесь с Троицким. Мне нужно, чтобы он максимально быстро решил эту проблему. Пусть позвонит Горчакову, если потребуется залог, пусть назначает любую сумму.

* * *

Их привезли в Волжское РОВД, где менты принялись снимать с них показания. К четырем часам дня почти все были выпущены, кроме Потапова. Охранникам вернули их оружие.

Потапова вызвали давать показания последним. Однако он удивился, когда его вместо кабинета следователя проводили прямо в кабинет начальника РОВД.

Когда дежурный милиционер завел Сергея в кабинет подполковника Ципко, тот сидел за столом и читал какую-то бумагу. Увидев вошедших, он сделал знак милиционеру, и тот удалился.

– Присаживайтесь, гражданин Потапов, – сказал Ципко, указывая на стул.

– Ну так сразу и «гражданин», – улыбнулся Потапов, присаживаясь на стул. – Тогда уж лучше «товарищ», если вас слово «господин» по каким-то причинам не устраивает.

– Да какой вы мне… товарищ, – Ципко посмотрел на Потапова неприязненным взглядом, потом снова уткнулся взглядом в лист бумаги, который держал в руках.

– Что же это вы с незарегистрированным пистолетом по городу бродите? – продолжил он свою речь через несколько секунд, тоном вполне дружелюбным. – Нехорошо, нехорошо…

Сергей вынул из кармана пачку сигарет и закурил.

– Похоже на то, что эта тема вас волнует больше, чем то, что на меня и моих людей совершено покушение, – ответил Потапов. – Что же касается пистолета, то я уже объяснил вашим людям, как он ко мне попал.

– Но вы стреляли из него, – заявил Ципко.

– Я защищал свою жизнь, – ответил Сергей, – в оборонительных целях его применение оправдано, и вам это хорошо известно. Однако я здесь с самого утра. За это время можно было решить все формальности, связанные с делом.

– Времена изменились, – назидательно изрек подполковник милиции, – теперь все гораздо сложнее.

Ципко встал и прошел к окну. Постояв у него некоторое время, он повернулся к Потапову и твердым голосом произнес:

– Нам придется задержать вас за незаконное хранение оружия.

Сергей удивленно уставился на милицейского начальника.

– Вы что, рехнулись, что ли? – не удержался он от резкости. – Сегодня утром меня чуть не изрешетили пулями, я чудом остался жив. Среди моих людей есть убитые и раненые. А вы, вместо того чтобы начать расследование этого преступления, не находите ничего лучшего, чем заключить меня под стражу.

Ципко вернулся на свое место и молча посмотрел на Потапова.

– Послушайте, – продолжил свою речь Сергей, – вы же не можете не понимать, какая ситуация складывается в городе. Кто-то хочет столкнуть меня с бригадой Брикса, и это ему почти удалось. Еще немного, и этот конфликт превратится в кровавую бойню. Ни мне, ни вам она не нужна. Это нужно предотвратить как можно скорее. Все и так зашло уже слишком далеко.

– А мне плевать, – неожиданно произнес Ципко, – хоть бы вы перебили друг друга поскорее.

Прищуренные глаза мента глядели на Потапова с вызовом и неприязнью.

– Вы это серьезно говорите? – спросил пораженный Потапов.

– Вполне, – ответил Ципко, – мне надоели и братья Бриксы, и еще больше вы с вашей бригадой.

– Чем же вам так не нравится моя, как вы выразились, бригада, что вы выделили ее особо? – задал вопрос Потапов.

Глаза Ципко прищурились еще больше, превратившись в узенькие полоски на его сухом бледном лице.

– Вы… вы лично мне не нравитесь прежде всего, – последовал ответ. – Вы слишком амбициозны и жаждете гораздо большей власти, чем имеете. Брикс по сравнению с вами – банальный бандит. Весь его капитал проистекает из игорного бизнеса, проституции и наркотиков. При желании его не сложно остановить. Но вы – совсем другое дело, вы гораздо опаснее, так как строите свой бизнес на широкой основе – сеть коммерческих предприятий, банк, инвестиционный фонд. Вас, в отличие от Брикса, «подпирают» не «братки»-уголовники, а охранное агентство. Вы имеете связи среди политиков и в правоохранительных органах. Вы менее уязвимы и поэтому куда опаснее Брикса.

Сергей внимательно выслушал речь Ципко, после чего произнес:

– Пожалуй, вы мне льстите. Будь я таким монстром, каким вы меня описали, – не сидел бы сейчас перед вами после того, что со мной сегодня случилось.

– И на старуху бывает проруха, – усмехнулся подполковник. – Не надо было с собой оружие таскать.

– Из сказанного вами у меня сложилось мнение, что не найди вы у меня пистолет, вы бы нашли пакетик с наркотой или что-нибудь в этом роде, – сделал предположение Потапов.

– Вас задержали за незаконное хранение оружия, – проговорил официальным тоном Ципко.

– Я не хранил оружие. Заявление с объяснением я передал милиционерам, которые меня сюда привезли, – возразил Сергей. – Вы не имеете права меня здесь задерживать.

– Ах да, заявление, – вспомнил Ципко и взял со стола лист бумаги. – Вот это, что ли?

Он показал листок Потапову. Тот, взглянув на него, кивнул. После этого Ципко неожиданно порвал листок бумаги на несколько частей и бросил их в урну.

– Не было никакого заявления у вас, и точка, – усмехнувшись, произнес он.

На секунду у Сергея возникло ощущение зверя, за спиной которого с лязгом захлопнулась решетчатая дверь, и он оказался в ловушке.

– Слушай ты, ментяра поганый, ты хоть на секунду отдаешь себе отчет, что ты здесь беспредел голимый творишь? Есть свидетели, которые подтвердят, что видели у меня эту бумагу.

Но на Ципко эти слова не подействовали, он даже улыбнулся, наслаждаясь своей властью над ненавистным ему человеком.

– Вот как заговорил, – усмехнулся он, – лагерная закалка дает о себе знать. Тебе известна такая фраза, что бандит должен сидеть в тюрьме, и никого не волнует, как я его туда засажу.

– Я не бандит, еще раз вам говорю, – проговорил Потапов.

– Да ладно целкой прикидываться, – махнул рукой Ципко, – как будто я не знаю, сколько народу в этом районе платят тебе за «крышу».

– Они платят за охрану, – возразил Потапов.

– За охраной они должны идти ко мне! – Ципко неожиданно зло грохнул по столу кулаком.

– Может, вам за нее еще и «отстегивать»? Говорят, исчезнувший Зубан это делал регулярно, – теперь уже Сергей насмехался над ментом.

Лицо Ципко, и без того не слишком подвижное, теперь словно окаменело.

– Зубан, – проговорил Ципко тихим голосом, – лишь подтверждение того, что вы не остановитесь ни перед чем и сметете любого, кто станет на вашем пути.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – произнес Сергей, – но прекрасно знаю, что, когда два года назад Зубана арестовали за вооруженный налет на меня, какие-то влиятельные менты помогли ему выйти на свободу. Уж не вы ли это были?

Ципко словно прорвало, он грохнул кулаком по столу и сказал:

– Все, хватит! Больше никаких банд на моей территории я не потерплю. Это моя территория, и вам здесь не место! Ваше с Бриксом место на киче, и я вас туда отправлю!

Сергей спокойно выслушал речь милицейского начальника, после чего ответил:

– Ошибка многих из тех, кого потом «отнесли к забору», заключалась в том, что они захотели стать уездными князьками, считая ту или иную территорию своей вотчиной навсегда. Не ошибитесь и вы.

– Учить меня еще будет, – пробурчал Ципко. – В твоем-то положении. Иди посиди пока в камере у нас. Завтра мы тебя отвезем в СИЗО.

Он уже собрался позвать дежурного, но Сергей опередил его. Вскочив с места, он перегнулся через стол и, ухватив ошалевшего Ципко за шиворот его форменного кителя, резко потянул на себя. В следующий момент правый кулак Сергея врезался в челюсть подполковника. Голова последнего резко дернулась влево, а взгляд стал мутным. Коротко размахнувшись, Сергей еще раз саданул Ципко в челюсть, окончательно вышибив из него сознание.

Подполковник обмяк и стал валиться на стол. Сергей швырнул безвольное тело обратно в кресло. Ножки последнего были оборудованы роликами, и Ципко, упав в него, отъехал в нем к стене. Голова склонилась набок, а бессмысленный взгляд уставился в портрет Дзержинского, висевший на стене над шкафом.

Убедившись, что подполковник невменяем, Сергей схватил пачку сигарет, лежащую на столе и, надорвав верхний язычок с надписью «Мальборо», тряхнул пачкой. Из нее на стол выпал маленький темный «жучок», похожий на таблетку. После этого Сергей взял телефонную трубку с аппарата, стоящую на столе Ципко, и быстро отвинтил пластмассовую мембрану.

Покончив с этой операцией, он прикрепил «жучок» к внутренней части телефонной трубки, привинтил пластмассовую мембрану обратно. В следующий момент он набрал номер сотового телефона. На том конце провода ответили почти мгновенно:

– Алло, – услышал Сергей голос Глеба.

– Это Сергей, – произнес Потапов. – Ты где находишься?

– Да здесь я, здесь, недалеко, – последовал ответ.

Сергей выглянул в окно и увидел фиолетовую «восьмерку» с тонированными стеклами, припаркованную недалеко от здания.

– Молодец, – улыбнувшись, сказал Потапов в трубку. – Включай шарманку. Сдается мне, здесь есть что послушать в ближайшее время.

– Уже включил, командир, – усмехнулся Глеб на том конце провода.

– Вот и отлично, – сказал Потапов и нажал на рычаг телефонного аппарата.

После этого он, настороженно поглядев на застонавшего Ципко, снова набрал номер. На этот раз по сотовому ответила Марина.

– Да, слушаю.

– Это Сергей. Ты сняла квартиру?

– Да, – ответила она.

– Адрес быстро.

– Саперная восемнадцать, квартира двадцать один. Ты где находишься?

Сергей тяжело вздохнул и ответил:

– В тюрьме, – и тут же спохватившись, быстро заговорил: – Никому не открывай, никого не впускай. Обо всем узнаешь позже.

Он положил трубку, дальше говорить было нельзя, так как Ципко стал проявлять признаки сознания. Он снова охнул и, приподняв голову со спинки кресла, мутными глазами посмотрел на Потапова.

– Приятного пробуждения, дядя, – усмехнувшись, сказал Потапов. – Хотя не думаю, что оно будет для тебя приятным, – помедлив, добавил он.

Он прошелся по кабинету и, открыв дверь в приемную, крикнул:

– Эй, дежурный, тут вашему начальнику плохо стало. Вызвали бы врача, что ли.

Через несколько минут в кабинет Ципко, в котором уже находились два дежурных милиционера, вошел врач и, осмотрев Ципко, дал тому понюхать нашатырный спирт. Едва сознание вернулось к милицейскому начальнику, он исподлобья посмотрел на Потапова и произнес:

– В камеру его быстро!

– Я имею право на звонок адвокату, – произнес Потапов.

– Никаких адвокатов! – заорал Ципко. – В камеру эту паскуду быстро, в одиночку!

Он грохнул кулаком по столу, но тут же схватился руками за виски, в которых отозвалась острая головная боль.

– Вот, черт! – прошипел он, морщась от боли.

Потом, обведя взглядом оставшихся в кабинете доктора и дежурного милиционера, заорал:

– Пошли все вон отсюда!

* * *

Глеб Панкратов с самого утра находился в машине. Он нашел ее припаркованной в условленном месте, недалеко от Востряковского кладбища. Бросив чемоданчик с аппаратурой на заднее сиденье и положив сумку с автоматом Калашникова в багажник, он уселся за руль и подогнал машину к одному из въездов в Востряковский переулок.

В десять он увидел, как джип Потапова въехал в Востряковский, направляясь на похороны. Когда же там раздалась стрельба, Глеб решил не ввязываться, следуя указаниям Потапова.

«Да и в конце концов, – подумал он, – на кой черт ему такая орава охранников со стволами, если они не смогут уберечь своего шефа от покушения».

Через несколько минут после стрельбы подозрительная белая «девятка» выскочила из Востряковского и помчалась по улице 50-летия Октября. Панкратов даже не пытался запомнить ее номер.

«Наверняка ворованная, – решил он. – Бросят ее через несколько кварталов. А станешь преследовать, еще по тебе саданут из автоматов».

Глеб тронулся с места, когда увидел, что милицейские машины и джипы выехали из Востряковского и поехали в сторону РОВД. От его зоркого взгляда не укрылось и то, что за рулем джипа сидели менты.

– Что же это делается у нас, – усмехнулся он, – пострадавших еще и повязали за то, что они оборонялись?

Впрочем, ментов Глеб не считал даже за людей, поэтому не любил их вдвойне. Исходя из этого, он не слишком удивился, увидев подобное. Как только кортеж миновал его машину, он завел двигатель и тронул с места, поехав вслед за милиционерами и охранниками Потапова. У милиции он увидел, как вывели Потапова, Бойко и его людей.

Приблизительно два часа он сидел в машине, читая журнал, который купил в соседнем киоске. Когда чтение надоело, он пообедал, купив несколько гамбургеров у уличного продавца, сходил за пачкой сигарет, снова почитал. Однако действие затягивалось. Он уже стал беспокоиться.

Каково же было удивление Глеба, когда он увидел, что из милиции выпустили всех, кроме Потапова. Последним вышел Бойко и сел в машину. Они отъехали.

– Вот черт, старый дурень, не сообразил сразу прослушку включить, – выругался Глеб и, развернувшись, открыл чемоданчик, в котором находилась звукозаписывающая аппаратура, способная прослушивать разговоры на расстоянии до ста пятидесяти метров. Он наладил антенну и, активизировав аппарат записи, вставил в ухо маленький наушник, соединенный проводом с аппаратом.

До Глеба донеслись звуки разговора Потапова с каким-то ментом.

– …Вы менее уязвимы и поэтому куда опаснее Брикса, – донеслись до Глеба слова, произносимые ментом.

«Ну надо же, догадался, умник», – усмехнулся Глеб.

Но разговор приобретал явно напряженный характер, и Глеб все внимательнее вслушивался в него.

Когда до ушей Глеба донеслись специфические звуки разрывания листа бумаги, он понял, что заявление Потапова порвано.

– Вот это да, – проговорил он, – а мент-то играет не по правилам. Похоже, Серега влип.

– Зубан лишь подтверждение того, что вы не остановитесь ни перед чем и сметете любого, кто станет на вашем пути…

Услышав эту фразу, Глеб встрепенулся. Ядовитая улыбка расползлась по его лицу.

«Знал бы ты, мудила, – подумал про себя Глеб, мысленно обращаясь к Ципко, – что человек, который устранил Зубана по «заказу» Потапова, сидит сейчас перед твоими окнами и слушает твой гнилой базар».

* * *

Зубан был первым и пока единственным, кого Потапов «заказал» Глебу. Несмотря на то что Потапов и здесь, по мнению Глеба, переиграл Зубана, последнего все же выпустили из милиции, и его намерения были очевидны.

Потапов никогда не считал заказное убийство методом решения проблем. Во-первых, это противоречило его убеждениям, он считал «заказуху» высшим проявлением беспредела. Во-вторых, убийство могло привести к нежелательному резонансу как в обществе, так и в уголовной среде.

Но в той ситуации выбора у него не оставалось – или он устранит Зубана, или тот убьет его. Медлить нельзя, но действовать надо было очень аккуратно.

Тогда за дело взялся Панкратов, в результате чего Зубан и двое его подручных до сих пор покоятся на дне Волги. План уничтожения придумал сам Потапов. Глебу оставалось его только исполнить, а исполнитель он был великолепный.

Каменный дом Зубанова находился на берегу Волги. Зубану, как человеку, склонному к помпе, нравилось, что его двухэтажный дом с мансардой был выставлен на обозрение с проплывающих мимо пароходов с туристами. Дом действительно выглядел впечатляюще: хорошая архитектура, фасад, выходящий на Волгу, отделан туфовым камнем, что создавало некую ассоциацию со старинным замком. Но в этом и состояла его слабость.

Ночью с Волги можно было легко подобраться к дому Зубана, что и сделал Глеб на большой резиновой лодке. Привязав ее к пирсу, он под покровом темноты подошел к дому. Фасад находился на одной линии с забором, который отгораживал двор от Волги. Из самого же фасада на пирс выходила единственная металлическая дверь, как правило, задраенная. Ею пользовались лишь в том случае, когда Зубан предпринимал увеселительные прогулки на яхте. Стена, отделанная туфом, была не сложным препятствием для человека, имеющего хоть какие-либо навыки альпиниста. А такой опыт у Глеба был.

Когда он с помощью крючьев поднялся на третий этаж и заглянул в окно, вся троица его «клиентов» была уже изрядно подвыпившая. Хотя пистолет был у Глеба с собой, он не стал стрелять. Во-первых, неудобно, а во-вторых, замочить их надо без шума, так, чтобы и пикнуть не сумели. На этот счет Потаповым был придуман другой прием. Глеб надел противогаз, на поясе висел баллончик с аэрозолью, на котором было написано «закись азота». Вставив распылитель баллончика в щель между окнами, Глеб нажал на клапан. Газ стал постепенно заполнять комнату, а Зубан с дружками начал безмерно хохотать. Именно такую реакцию вызывает этот газ у человека. Чем больше газа, тем больше хохота.

Через двадцать минут, когда у Глеба от висения на крючьях, впившихся в фасад здания, стали болеть мышцы, все трое бандитов в изнеможении от беспрерывного хохота упали на пол. Глеб растворил окно и быстро влез в комнату.

Дабы не осталось следов крови, Глеб решил не пользоваться пистолетом с глушителем, а сделал свою работу с помощью удавки. Обессилевшие от хохота бандиты не оказывали никакого сопротивления. Далее предстояла тяжелая физическая работа. Глеб, стараясь не шуметь, выкинул тела бандитов на улицу, после чего сам покинул мансарду. Прикрыв за собой окно, он по крючьям спустился вниз, по ходу вынимая их из стены.

После этого он в одиночку перенес трупы к лодке, в которой лежали приготовленные металлические болванки с прикрепленными к ним цепями. Это была самая нудная работа: прикрепить цепь специально приготовленной скобой к ноге трупа, отвезти его подальше от берега и утопить. Все это заняло у него около часа. Когда Глеб бросил в воду последнего утопленника, уже начинало светать.

Он отдохнул немного и погреб к берегу, подальше от этого места. С первыми лучами солнца он высадился на берег далеко от дома Зубана, и первые прохожие принимали его за одинокого рыбака, который в такую рань вышел на угодный душе промысел.

* * *

Глеб очнулся от воспоминаний, когда в трубке послышались странные глухие звуки.

– Что там, черт возьми, у них происходит, – произнес он, напряженно вслушиваясь в действия, происходящие в кабинете у милиционера.

Из трубки доносилось какое-то звякание и скрежет. Потом кто-то начал набирать номер. В следующую секунду в кармане глебовской куртки зазвонил сотовый телефон. От неожиданности он даже вздрогнул, но среагировал мгновенно, вынул трубку и произнес:

– Алло.

Когда он услышал голос Потапова, то сразу все понял. Глухие удары означали, что Потапов вырубил своего собеседника, а звяканье и скрежет – закладку «жучка» в телефонный аппарат милиционера. Когда Глеб проинформировал Потапова о том, что запись уже давно идет, Потапов отключился, перезвонив своей подруге, которая, как узнал Глеб, сняла квартиру и сообщила Сергею, а следовательно, и Глебу, свой новый адрес.

Когда Сергея увели из кабинета начальника РОВД, Глеб остался на своем посту. Вставив в записывающее устройство новую кассету, он стал ждать информацию, которую можно записать. Первый звонок Ципко был бесполезен, второй тоже не сообщил Глебу ничего интересного, так, обычная милицейская рутина. Но третий звонок Глеб записал полностью.

Набрав номер, Ципко произнес:

– Але, Геннадий Семенович, это Ципко. Все идет нормально, Крестного я уже повязал.

– А что же, утренняя акция успеха не принесла? – спросил абонент Ципко на том конце провода.

– Да, утром у Брикса ничего не получилось. Старый стал, язвенник несчастный, – усмехнулся Ципко в трубку. – Но ты не волнуйся, пусть они пока рассобачатся как следует…

Глеб слушал этот разговор, затаив дыхание. С первых минут он понял, что это серьезная удача. И уловка Потапова дала свои результаты.

«Черт, – подумал Глеб, выключая запись после окончания разговора, – как бы еще этим всем воспользоваться? Пожалуй, что без Сергея ничего не получится».

* * *

Адвоката Потапов в этот вечер так и не дождался. Его бросили в самую не приспособленную для содержания людей одиночную камеру РОВД. В ней не было даже топчана. Полночи Сергей провел, прохаживаясь по камере и сидя на корточках. Когда наконец ноги устали, он снял с себя плащ и постелил его на полу. Сверху бросил пиджак, после чего уселся на этот импровизированный топчан стоимостью две тысячи долларов и вытянул затекшие ноги.

Закурив, Сергей с горечью усмехнулся. В белой рубашке от Версаче и модном галстуке он выглядел нелепо в этой грязной, сырой, мрачной камере.

«Такова жизнь в России, – подумал он. – Никто ни от чего не застрахован. Сегодня ты пан, а завтра ты пропал. Но я еще не пропал, – стиснув зубы, произнес он про себя, – я еще повоюю. Только выбраться бы отсюда. Черт, где же Троицкий. Почему он не явился в милицию днем?»

Троицкий появился утром. Сергея вызвали из камеры и повели в отдельный кабинет на встречу с адвокатом. Там его поджидал Борис. Едва взглянув на адвоката, Сергей заметил, что тот выглядит расстроенным и замотанным.

– Когда ты вытащишь меня отсюда? – первым делом спросил Потапов.

И, к своему удивлению, вместо четкого аргументированного ответа, свойственного Троицкому, он услышал лишь усталое:

– Не знаю, пока не знаю. Они придрались к пистолету. Черт, зачем ты взял его с собой. У тебя не было даже заявления о том, что ты его нашел и собираешься сдать сегодня же.

– Заявление у меня было. Его порвал Ципко у меня на глазах, в кабинете, – ответил Потапов.

Троицкий посмотрел на Потапова задумчивым взглядом.

– Ах, вот оно что. Тогда все еще сложнее, – неопределенно заявил он, постукивая пальцами по кожаному кейсу.

– Что происходит в городе?

Троицкий несколько секунд молчал, потом произнес:

– Плохие новости. Сегодня ночью было совершено нападение на нашу фирму. У дверей банка взорвали бомбу. Зданию нанесен существенный урон. Клиенты банка обеспокоены. Как бы подобное не повторилось днем, когда они придут в банк.

– Что еще? – спросил Потапов.

Видимо, Троицкий что-то не решался сказать.

– Еще то, что у дверей ночного клуба «Дива» и казино, принадлежащих Бриксу, взорвались две иномарки. Есть раненые среди персонала. Кроме этого, сегодня же ночью в пригороде, недалеко от села Бугаевка, была ожесточенная перестрелка.

– Бугаевка, – Сергей наморщил лоб, потом сказал: – Ведь там находится дача Брикса.

– Да, сегодня ночью ее атаковали, применили стрелковое оружие и даже, – Троицкий усмехнулся, – гранатометы. Есть убитые и раненые.

– Брикс жив? – напряженно спросил его Потапов.

– Жив. Говорят, что отсиделся в подвале до приезда милиции. Сейчас перебрался в город, забаррикадировался в ночном клубе «Дива». Теперь в клубе за столиками сидят одни его охранники.

– Это все работа Бойко? – тихим голосом спросил Потапов.

Троицкий молча кивнул. Потапов молниеносно вскочил и, схватив за лацканы пиджака Троицкого, притянул его к себе.

– Какого черта он это делает! Я же приказал не открывать огонь! Почему он нарушил приказ и включил обратку?!

Троицкий тяжело вздохнул и, отведя взгляд в сторону, печально произнес:

– Видимо, потому, что в нас тоже стреляют.

Потапов отпустил Троицкого, и тот устало сел на стул и, потирая тонкими пальцами морщины на лбу, начал говорить словно сам с собой:

– Честно говоря, я уже не понимаю, что происходит. Вчера, едва я уехал с кладбища, меня в городе задержали гаишники. Им показалось, что я еду на угнанной машине. Меня отвезли в местное ГАИ и долго разбирались, пока не выяснили, что с моей машиной все в порядке. Поэтому Бойко нашел меня лишь под вечер, сообщив о покушении и о том, что тебя задержали. Когда я приехал сюда, здесь уже никого не было. Прокуратура сказала, чтобы я пришел с утра. Поэтому пробиться к тебе удалось только сейчас.

– Ты звонил Горчакову? – тихо спросил Потапов.

– Да, но его нет. Он в командировке, в Москве, – ответил Троицкий.

– Где? – спросил Потапов.

– В Москве, – терпеливо повторил Троицкий.

– Что он там делает?

– Понятия не имею. Но, похоже, кто-то в руководстве решил, что сейчас там ему самое место, – Троицкий сделал нервный жест рукой. – И теперь вот еще этот эпизод с твоим разорванным заявлением. Просто голова кругом идет.

– Борис, – четко и ясно заявил Потапов, – я во что бы то ни стало должен выйти на свободу. Каждый день моего сидения здесь приближает нас к неминуемому краху. Война ни к чему хорошему не приведет. Это надо остановить. Я пока не знаю как, но сделать это надо как можно быстрее.

– Хорошо, я понял, сделаю все, что смогу. Похоже, на подписку о невыезде милиция не согласится. Видимо, придется действовать через суд и вносить залог.

– Хорошо, иди делай, что можешь. И передай Бойко мой категорический приказ прекратить стрельбу.

Троицкий ушел, а Сергея снова отвели в камеру.

Из разговора со своим адвокатом он понял, что раньше завтрашнего дня его не освободят, и то если так решит суд. Весь день Сергей просидел в камере. Нервы его были на пределе. У него кончились сигареты. Кроме этого, все тело болело от невозможности нормально прилечь. Когда вечером за ним пришли, он подумал, что его отвезут в СИЗО.

Однако каково же было его удивление, когда его привели в кабинет Ципко.

Начальник милиции стоял у окна, глядя на улицу.

«Черт, – подумал Потапов, – как бы не выследил Глеба. Это моя последняя козырная карта».

Когда Ципко повернулся к нему, Сергей увидел небольшой синяк на левой скуле начальника районных ментов.

– Вот что я хотел вам сказать, – угрюмо начал свою речь Ципко. – События последних дней подтвердили вашу правоту. В городе начались беспорядки, которые не нужны ни мне, ни моему начальству. И, пожалуй, вы единственный, кто может это быстро остановить. Поэтому я принял решение отпустить вас сегодня… сейчас же.

Услышав речь Ципко, Потапов был поражен. Такого он не ожидал.

«Видимо, Троицкий задействовал кого надо. Или же Горчаков вернулся», – подумал про себя Сергей.

– Пройдите сейчас в кабинет следователя и оформите подписку о невыезде. Это необходимая процедура, пока дело не закрыто, – произнес Ципко и отвернулся к окну.

Сергей, не мешкая, поспешил пройти указанные процедуры. Выйдя из здания милиции, Сергей обнаружил, что его не встречают ни люди Бойко, ни его телохранитель Костя Титов.

«Черт, они что, не знали о моем освобождении», – подумал Сергей.

Он пробежался глазами по улице, отыскивая фиолетовую «восьмерку», но ее на месте не было. Панкратов уехал со своего поста.

«А вот это серьезно», – вновь подумал Сергей, и в его душе зародилась смутная тревога.

На улице накрапывал мелкий моросящий дождь. Темнело. Сергей закутался в плащ, подняв его воротник, и медленно пошел по улице, озираясь по сторонам. Краем глаза он заметил, что одновременно с началом его движения от тротуара отъехали серые «Жигули». Сергей ускорил шаг и, подходя к перекрестку, уже почти бежал.

Выбежав на перекресток, Сергей махнул рукой едущим мимо стареньким «Жигулям» красного цвета. «Жигули», мигнув поворотником, резко притормозили прямо у Сергея и тот, вскочив в салон, крикнул:

– Гони к торговому центру на Алексеевской.

Пожилой водитель, бросив скептический взгляд на дорогую, но помятую и неопрятную одежду Потапова, молча воткнул рычагом скоростей первую передачу и, резко развернувшись, погнал машину в направлении, противоположном тому, в котором он ехал раньше.

Оглянувшись, Сергей увидел, что серая «шестерка» продолжает ехать за их машиной. Заметив взгляд Сергея, водитель угрюмо спросил:

– Что это за эскорт за нами?

– Я бы тоже хотел знать, но, честно говоря, не хотел бы их видеть.

Водитель принял сигнал к действию и втопил педаль акселератора в пол. Несмотря на пожилой возраст, он оказался еще тем лихачом, и на своем разбитом «жигуленке» оторвался от преследователей на приличное расстояние.

Перед самым торговым центром Сергей сунул ему купюру и сказал:

– Останови у центрального входа и тут же уезжай.

Старик молча кивнул, убирая деньги в карман.

Выскочив из машины, Сергей бросился к центральному входу торгового центра и, вбежав в него, спокойным шагом прошел по залу. Открыв дверь, он вошел в служебное помещение, не обращая внимания на окрик вахтерши. Миновав длинный коридор, он очутился у черного входа, который вел на улицу Альметьева.

Выйдя на улицу, Сергей огляделся по сторонам и, не увидев преследователей, остановил ехавший мимо желтый «Москвич», прыгнул на заднее сиденье и назвал адрес.

Когда «Москвич» остановился у дома на Саперной, Сергей, расплатившись, вышел из машины и направился в подъезд. Дом был девятиэтажный, квартира двадцать один находилась на шестом этаже. Выйдя из лифта, Сергей захлопнул дверцу кабины и уже собирался нажать на кнопку звонка, когда вдруг позади него раздался хриплый мужской голос:

– Не спеши, командир.

Сергей резко развернулся. Из темноты, царившей на лестничных маршах, показалась высокая мужская фигура. В руке человека Потапов явственно различил пистолет с длинным стволом.

* * *

Глеб вторые сутки сидел в машине, прослушивая разговоры милицейского начальника. Он отъехал от милиции поздно вечером, когда хозяин кабинета уехал домой.

Ночевал он на одной из близлежащих стоянок опять же в машине. Утром приехал на свой пост и находился там до самого вечера, выходя из машины только на короткое время. К вечеру в его «активе» было уже два телефонных разговора, которые, по мнению Глеба, проясняли ситуацию. Кроме того, они носили сенсационный характер.

«Правда, подобный вид сенсаций вряд ли понравится Потапову, – произнес Глеб про себя. – Более того, возможно, эти новости его сильно расстроят».

Но все же Глеб хотел как можно скорее донести эту информацию до Потапова, и он очень надеялся, что последнего скоро выпустят. Но так же, как и Потапов, он не ожидал, что это произойдет так скоро и таким образом.

Прослушав разговор Потапова с Ципко, он уже приготовился к встрече с Сергеем, но тут произошла неожиданность, изменившая все планы Панкратова.

После ухода из кабинета Потапова, Ципко снял трубку и, набрав номер, произнес:

– Але, это я.

– Слушаем тебя, – ответили ему в трубке.

– Вы далеко находитесь?

– Здесь, у милиции, – ответили на том конце провода.

– Он сейчас выйдет, минут через двадцать.

– Ясно, – снова последовал ответ. – Мы готовы.

– Не вздумайте заниматься этим прямо у милиции. Мне здесь только «заказухи» не хватало. Проследите за ним. Самое лучшее место – подловить его у его бабы на новой квартире.

– Ладно, так и сделаем, – последовал ответ, после чего Ципко повесил трубку и прекратил разговор.

Глеб оглядел улицу и из пяти припаркованных на улице машин недалеко от здания милиции, лишь в одной, сером «жигуленке» шестой модели, заметил трех человек.

«Вот это да, – произнес он про себя, недобро улыбнувшись, – значит, я не один здесь пасусь. У меня есть конкуренты по одному и тому же делу».

Однако ситуация складывалась так, что было не до смеха. Глеб понимал, что нужно что-то предпринять. Необходимо предупредить Потапова о нависшей над ним опасности. Позвонить Сергею он не мог, у того не было телефона. Подобрать его на машине прямо у милиции тоже рискованно: во-первых, он нарушил бы приказ Сергея не выдавать себя, а во-вторых, за Потаповым следили, и это могло насторожить киллеров.

К тому же если Сергея в подъезде дома ждал стрелок, то лучше бы Глебу появиться там раньше, чем Сергею. Несколько секунд Глеб размышлял. Приняв решение, он завел машину и, вырулив с места парковки, помчался по улице.

* * *

К первому подъезду дома номер восемнадцать на Саперной улице подошел высокий мужчина, одетый во все черное. На нем была кожаная куртка, джинсы, на голове – вязаная шапочка. Мужчина бросил взгляд по сторонам и вошел в подъезд. Он прикинул, что квартира двадцать один находится на шестом этаже и, погрузившись в лифт, нажал кнопку девятого.

Когда лифт тронулся с места, мужчина расстегнул куртку и вынул из-за пояса джинсов пистолет. Из левого кармана куртки достал глушитель и, пока лифт медленно двигался вверх, быстрыми уверенными движениями навинтил его на ствол пистолета. Когда лифт остановился на девятом этаже, мужчина засунул пистолет обратно за пояс джинсов и застегнул куртку.

Выйдя на лестничную площадку, он стал медленно спускаться вниз. Его целью была лестничная клетка между шестым и седьмым этажами. Именно там киллер собирался дожидаться «заказанного» клиента, который жил на шестом этаже в квартире двадцать один и должен был появиться, по имеющейся у киллера информации, достаточно скоро.

Киллер уже спустился на седьмой этаж и прошел несколько ступенек по следующему лестничному маршу, как вдруг остановился, словно вкопанный. Рука его непроизвольно нырнула под куртку. Он выхватил пистолет.

Внимание его привлек человек, лежащий в углу. Киллер уже вскинул пистолет, но в следующее мгновение человек зашевелился, издав при этом сопящие и хрюкающие звуки.

Убийца облегченно вздохнул и ухмыльнулся. Лежащий, видимо, был бомжом, решившим согреться в этот холодный октябрьский вечер, забравшись в подъезд жилого дома.

Киллер опустил пистолет и, прошагав по ступенькам, оказался на лестничной площадке. Ожидание клиента в компании бомжа, то бишь свидетеля, совершенно не входило в планы киллера.

«Хотя из этого пьяницы свидетель, можно сказать, никакой, да к тому же здесь темно, и моего лица не видно, но даже такой свидетель мне не нужен. Придется, видимо, замочить его», – решил киллер.

– Не обижайся, браток, все лучше от пули киллера, чем зимой от мороза подохнуть, – произнес убийца.

В это время бомж завозился, что-то пролепетав заплетающимся языком, и уставился на стоящего перед ним киллера.

– Мужик, – произнес он хриплым голосом, – у тебя курить что-нибудь есть?

– Найдется, – усмехнувшись, ответил киллер. – Сейчас я тебе дам огоньку.

Он поднял пистолет, направив дуло в сторону лежащего. Но в следующую секунду произошло нечто, на первый взгляд необъяснимое.

Выстрела не последовало, поскольку бомж резким движением ноги вышиб пистолет. Отлетев в сторону, он упал на лестничный марш и заскользил вниз. Бомж резким рывком вскочил на ноги, выкинув вперед руку, в которой был зажат такой же, как у киллера, пистолет с глушителем.

– Только дернись, – прошептал нападающий, – и уборщица будет долго соскребывать твои мозги со стены и пола.

Киллер и не думал дергаться. Как опытный человек, он понимал, что перед ним находится профессионал не ниже его класса, а скорее, гораздо выше.

– Быстро развернись лицом к стене, – тихим голосом проговорил нападающий.

Киллер повиновался и, упершись руками в стену, широко расставил ноги. Ловкие, жесткие руки бесцеремонно прошарили по всему его телу, и через несколько секунд из его карманов были извлечены выкидной нож и бумажник.

– Можешь повернуться. Как тебя зовут? – спросил «бомж» у киллера.

– Зови меня Вася, – ответил тот, усмехнувшись.

– Так вот что, Вася, – сказал «бомж», – у тебя, козла, есть только один шанс остаться в живых: отвечать правдиво на мои вопросы.

Слабый лунный свет, пробиваясь сквозь оконное стекло, освещал лицо «бомжа». Киллер взглянул на него и понял, что шансов остаться в живых у него почти нет. Во взгляде этого человека было нечто особенное. Это был взгляд змеи, приготовившейся броситься на свою жертву. Киллер понял, что он живет, пока говорит.

– Что тебя интересует? – спросил он.

– Кто вам сдал этот адресок, об этой квартире известно немногим? – последовал встречный вопрос.

– Заказчик. Я не знаю, откуда он его узнал.

– Кто заказчик?

– Этого я тоже не знаю. Какая-то милицейская шишка и его дружки. С ними непосредственно имел дело Сыч. Это наш старшой. Он сам бывший мент.

– Грабеж на Московском шоссе и убийство Брикса вы провернули? – спросил «бомж».

Киллер молча кивнул.

– Хорошая работа, – усмехнулся его собеседник. – Кроме Потапова, кого вы еще должны были устранить?

– Этого я не знаю, – ответил тот. – Знаю лишь то, что Потапов – главная цель нашей работы. Возможно, будут и другие «заказы», в том случае, если придется за кем-то подчищать плохо сделанную работу.

– Ясно, – проговорил «бомж».

– То, что не сделал вчера на кладбище Брикс, люди Брикса послали сделать вас сегодня?

Киллер молча кивнул.

– Твои «братки» сейчас поблизости, ждут тебя в машине?

– Нет, я здесь один. Моя машина стоит за углом, – ответил тот.

– Где находится ваша база?

– Я не знаю, – замявшись, ответил киллер. – Нас поселили в каком-то новом коттедже, на Волгоградском шоссе.

– По-моему, ты мне врешь, – тихо проговорил «бомж». – Как же ты собирался туда один добираться, если не знаешь, где это?

В этот момент у подъезда резко притормозила легковушка. На секунду внимание «бомжа» переключилось на окно, он взглянул в него и увидел, как из машины выходит Потапов.

«Вот он, реальный шанс спастись, другого может не представиться», – подумал киллер и бросился на своего соперника.

Он опоздал на долю секунды. Пистолет в руках «бомжа» негромко фыркнул, выплюнув отстрелянную гильзу в оконное стекло, которое при этом зазвенело. Пуля попала киллеру в лоб. Его отбросило к стене, которая уже была испачкана его же кровью и мозгами, и медленно сполз по ней на бетонный пол.

Через несколько минут на лестничной площадке шестого этажа остановился лифт, из которого вышел Потапов. Он подошел к двери с номером двадцать один и протянул руку к звонку. В этот момент его окликнули. От сердца у Потапова отлегло, когда он узнал голос и увидел выходящего из темноты Глеба.

– Ты чего здесь делаешь? Почему тебя не было у милиции?

– Я решил тебя здесь подождать, – ответил он. – Но скучать мне здесь не пришлось, так как я был не один. Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Они поднялись на один лестничный марш, и Потапов увидел у стены бездыханное тело. Он сразу все понял.

– Черт, как они вычислили меня здесь? – проговорил Потапов. – Ведь об этом адресе знали только трое: я, ты и Марина.

– Ладно, пойдем в квартиру, там поговорим, – сказал Глеб.

Когда Марина услышала за дверью голос Сергея, она быстро ее открыла и с радостью бросилась к нему. Он лишь слегка обнял ее, поцеловал и прошел в комнату. Следом за ним в квартиру вошел угрюмого вида высокий мужчина, одетый в короткую военную куртку. В ответ на приветствие Марины он лишь молча кивнул.

– Что случилось? – спросила Марина у Сергея, войдя в комнату вслед за ним.

– Много чего случилось, – ответил он, снимая с себя плащ и бросая его на диван.

Марина с удивлением смотрела на Сергея. Таким взвинченным она не видела его никогда.

– Ты звонил мне и сказал, что сидишь в тюрьме.

– Да, меня задержали в милиции больше, чем на сутки. Но это не самое страшное, – ответил он. – Гораздо хуже другое: второй день подряд за мной по городу бегают наемные убийцы. Один из них лежит сейчас с простреленной башкой тут рядышком, на лестничной клетке.

Сергей кивнул на высокого мужчину.

– Если бы не Глеб, я бы сейчас уже вовсю готовился к встрече с богом.

Марина испуганно глядела то на одного, то на другого. Сергей попытался совладать со своими нервами и, посмотрев на Марину, спросил:

– С кем ты виделась за истекшее время?

– Ни с кем, – ответила она.

– Ты кому-либо звонила? Кому ты называла этот адрес?

– Никому, – медленно произнесла Марина.

В следующую секунду она, задумавшись, вновь произнесла:

– Кроме одного человека.

– Кого? – нетерпеливо спросил Сергей.

– Мне на сотовый звонил Вадим Бойко. Он сказал, что ты в тюрьме, и неизвестно, когда тебя отпустят.

– Ну и что? – еще раз спросил Сергей.

– Еще он спросил, где я сейчас нахожусь, так как хотел прислать ко мне охранника.

На несколько секунд лицо Сергея словно замерло.

– Ну и ты сказала ему адрес?

– Да, – ответила она.

В комнате воцарилась тишина.

– Ну и где же охранник? – хриплым голосом нарушил ее Глеб. – Или, может быть, это тот самый жмурик, которого я ухлопал только что? В таком случае, зачем ему пистолет с глушителем?

Он вынул из кармана кожаный бумажник, который изъял у убитого им киллера и, раскрыв его, вынул оттуда водительские права.

– К тому же парень не здешний. Место жительства и место получения прав – город Тамбов.

– Вадим, – задумчиво проговорил Потапов. – Зачем ты сказала ему адрес? Я ведь просил никому не говорить о твоем местонахождении. Ты же должна была понять, что подвергаешь и свою жизнь опасности.

– Но ведь Вадим отвечает за нашу безопасность. К тому же… – она запнулась, – он всегда был внимателен и добр ко мне. Мне даже и в голову не могло прийти…

Потапов посмотрел на Марину и дрожащим от ярости голосом произнес:

– Что ты имеешь в виду, говоря, что он был добр и заботлив с тобой?

Марина не нашлась, что ответить.

– Ты хочешь сказать, что он оказывал тебе знаки внимания? – спросил Сергей.

Она снова промолчала. Потапов, подбежав к ней, схватил ее за плечи и сильно тряханув ее, заорал:

– Отвечай, дрянь ты такая, не молчи!

Марина, с негодованием вырвавшись, что есть силы ударила его ладонью по лицу и прокричала в ответ:

– Да успокойся ты! Между нами никогда ничего не было. Что я должна была тебе говорить? Что за мной ухаживает один из твоих лучших друзей и партнеров по бизнесу? Какие отношения между вами были бы тогда… Я не хотела ссорить вас.

Сергей вдруг почувствовал, что на него навалилась какая-то апатия и безразличие ко всему происходящему. Он отошел к дивану и, обессиленный, плюхнулся на него, уставившись в какую-то невидимую точку перед собой.

– И вот еще один маленький штришок к озвученной версии. Я сам тебе хотел об этом сказать, но не знал, как это сделать, – произнес Глеб.

Он вынул из кармана две аудиокассеты. Одну из них он вставил в магнитофон, стоящий на столе и, найдя нужное место, включил запись. Это был разговор Ципко с неким Геннадием Семеновичем.

– …все идет по плану, – послышался голос Ципко. – Пусть Потапов пока посидит, а мы займемся вплотную Бриксом. Я уже сказал Вадику, чтобы он не мешкал и подключал свою бригаду на полную катушку.

– Хорошо, – сказал Геннадий Семенович. – Передай ему также, чтобы он не дергался. Обратной дороги у него нет: он или с нами, или против нас. В первом случае он будет состоятельным человеком, а во втором – мы сотрем его в порошок вместе с Потаповым.

– Он это знает, – ответил Ципко.

– Ну тогда действуйте, – последовал ответ, и собеседник Ципко положил трубку.

Глеб вынул кассету из магнитофона и, убрав ее в карман, посмотрел на Потапова.

На лице последнего не отражалось никаких эмоций, он по-прежнему смотрел угрюмым рассеянным взглядом в какую-то точку перед собой. Наконец он произнес:

– Это был один из моих лучших друзей.

Глеб усмехнулся и произнес в ответ:

– Ты все еще в людишек веришь, в их порядочность. Ничто тебя не учит – и на войне был, и на зоне топтал, а все никак понять не хочешь, что людям верить нельзя!

Потапов медленно перевел взгляд на Глеба, стоящего перед ним.

– Но ты-то меня не предал, ты же со мной.

В горящих глазах Глеба на какую-то секунду пробежала тень смущения.

– Я… Я совсем другое дело, я за деньги работаю.

– За деньги ты мог работать с кем угодно, но ты работаешь со мной.

Глеб снова замешкался, потом произнес:

– Просто я тебе должен.

– Ты мне ничего не должен, – так же спокойно произнес Потапов, – и ты прекрасно знаешь об этом. Ты в любую минуту можешь послать меня к черту со всеми моими проблемами.

– Это совсем другие долги, – с не проявлявшейся до этого горячностью произнес Глеб. – Это долг чести. Когда-то ты мне помог и выручил меня в трудной ситуации, теперь и я должен помочь тебе.

Потапов посмотрел прямо в глаза Глебу и произнес:

– Значит, еще есть люди, которые руководствуются понятием чести.

Глеб какое-то время молча смотрел на Потапова своими змеиными глазами, потом отвел взгляд в сторону и пробурчал:

– Да иди ты… Вот достал…

Потапов улыбнулся, после чего перевел взгляд на Марину.

– Ты должна была это мне сказать, – произнес он. – Я должен был знать о Вадиме.

– Прости, – сказал она, и на ее глазах появились слезы. – Я хотела как лучше.

Сергей молча кивнул и протянул руку к лежащей на диване трубке сотового телефона.

– Ну что ж, – сказал он, – посмотрим, на кого я еще в этой ситуации могу положиться.

Он набрал номер, через несколько секунд на том конце провода ответили.

– Костя, – произнес Сергей, узнав знакомый голос Титова, – это Потапов. Слушай меня внимательно. Ничего никому не говори. Найди Ивана Дегтярева, возьмите машину и поезжайте на угол улиц Полетаева и Челюскинцев. Через полчаса мы вас там ждем. Еще раз говорю: об этом никто не должен знать. Да, и еще, возьмите с собой стволы. Они могут нам пригодиться.

– Понял, – ответил Костя. – Все сделаю.

– Кто это? – недоверчиво спросил Глеб. – С кем ты говорил?

– Костя Титов, мой телохранитель, а с Иваном я еще по лагерной жизни знаком. Оба бывшие военные. Я думаю, эти не подведут…

Сергей положив трубку в карман пиджака, поднялся и сказал:

– Ну что ж, пора и нам отсюда сваливать, пока сюда не нагрянули дружки убитого киллера. Эту ночь нам придется хорошо потрудиться.

Глеб и Марина с неким удивлением посмотрели на Сергея. Перед ними снова сидел прежний Потапов, спокойный и рассудительный. Кризис миновал, и хотя они знали, что он еще долго будет зализывать душевные раны, однако сейчас он готов действовать решительно и рационально.

– Я пойду первым, – сказал Глеб, – посмотрю обстановку. Лучше всего уйти через крышу и соседний подъезд.

– Хорошо, – сказал Потапов.

Через двадцать минут, миновав крышу, они вышли из соседнего подъезда и, пройдя по улице, подошли к фиолетовой «восьмерке», припаркованной Глебом недалеко от дома. По пути следования они нигде не обнаружили серых «Жигулей». Видимо, киллер не врал, говоря, что он один.

Когда все трое уселись в машину, Глеб завел двигатель и погнал «восьмерку» к условленному месту встречи. По пути Сергей, внимательно осмотрев бумажник убитого киллера, обнаружил в нем, помимо денег и ключей от автомобиля, клочок бумажки, на котором было написано: «Волгоградское шоссе. Поворот на Сосновку».

– Куда мы сейчас поедем? – спросил его Глеб.

– Надо найти бригаду киллеров, нанятых Ципко, пока эти тамбовские волки сами нас не нашли.

– Легко сказать, – усмехнулся Глеб. – Покойный перед смертью сказал мне, что их поселили в каком-то коттедже за городом. Остается по-быстренькому прошарить пригородную зону города и найти их логово. Думаю, года два нам хватит для решения этой задачи.

– А я думаю – гораздо меньше, – произнес Сергей.

– Что, есть какие-то идеи? – удивленно спросил Глеб.

Потапов показал ему клочок бумажки с надписью. Глеб бросил на нее быстрый взгляд и спросил:

– Ну и что?

– А то, – сказал Потапов, – что на Волгоградском шоссе у села Сосновка наша строительная контора построила ряд коттеджей, приготовленных для продажи. Если в этом деле замешан Бойко, то это самое лучшее место, где банда могла спрятаться. Никто ведь даже не будет искать их там.

Глеб одобрительно кивнул.

Глава 6

Черный джип остановился на улице метрах в ста пятидесяти от коттеджа, в котором горел свет. Это был самый первый из пяти домов, стоящих в ряд на окраине Сосновки. Однако он был единственный жилой. Панкратов вышел из джипа, буркнул сидящим там Потапову, Титову и Дегтяреву: «Сейчас вернусь», – и исчез в придорожной темноте.

Вернулся он минут через пятнадцать. Все это время оставшаяся в джипе троица молча курила, напряженно ожидая его возвращения.

– Порядок, – произнес Глеб, – они там. Я насчитал троих. Серый «жигуленок» во дворе. Ошибки быть не может. Это та самая тамбовская бригада.

– Вот что, Костя, – произнес Потапов, – отгони машину в лесок и возвращайся. А мы пока посмотрим, как нам лучше туда войти. Иван, у тебя есть ключи от входной двери?

– Есть, – усмехнулся Дегтярев. – От всех дверей.

Он сунул руку в карман и вынул оттуда связку отмычек.

– Не пойдет, будешь долго чикаться, они могут тебя услышать, – не согласился Панкратов.

– Не волнуйся, долго копошиться не буду, эти замки я хорошо знаю. Вскрою меньше чем за минуту, – заверил Иван, перебирая отмычки.

– Он что, медвежатником работал до охранного агентства? – спросил Глеб.

– У него много профессий, и все они в его нынешней службе нужны, – ответил Сергей.

Через десять минут все четверо незаметно и бесшумно проникли во двор коттеджа, легко перемахнув через двухметровый забор, который пока еще не был оборудован сигнализацией.

Иван тихо поднялся по ступенькам и, вынув связку отмычек, начал возиться с замком.

Глеб, Костя и Сергей следили за тем, что происходит в окнах. Свет горел на двух этажах дома. В гостиной на первом этаже находилось двое человек, третий, видимо, поднялся наверх.

Через минуту Дегтярев сделал знак Косте, следившему за ним.

– Все в порядке. Замок открыт.

Все четверо, оказавшись у двери, передернули затворы своих пистолетов, на стволы которых были наверчены глушители.

Неожиданно Костя повернулся к Потапову и сказал:

– Вы лучше останьтесь здесь. Мы там сами все сделаем.

Глеб и Дегтярев одобрительно кивнули.

– Да уж, – сказал Глеб, – ты оставайся здесь на подстраховке. Вдруг кто из окна выпрыгнет.

Потапов знал, что такой исход маловероятен, когда за дело берутся профессионалы. Просто они не хотели рисковать его жизнью. Пока он решал, что сказать, Глеб, повернувшись ко всем спиной, открыл дверь и бесшумно юркнул туда. Вслед за ним отправились и остальные.

Пройдя неслышными шагами по узкому темному коридорчику, Глеб очутился в небольшом холле, из которого дверь вела в гостиную. Сюда же подходила лестница, ведущая наверх. Глеб дулом пистолета указал Косте, чтобы тот двигался наверх, а Дегтяреву дал понять, чтобы он вместе с ним атаковал гостиную.

Дождавшись, когда Костя, ступая неслышными шагами, поднимется по лестнице, Глеб и Иван по команде первого изо всех сил ударили ногами по двери, ведущей в гостиную. Та с шумом распахнулась, и они ворвались в помещение.

Бандиты, находившиеся в гостиной, были опытные люди. Находясь «на работе в командировке», они практически не расставались с оружием. Несмотря на неожиданность нападения, первое, что они сделали, это схватили автоматы, лежащие рядом с ними, но воспользоваться ими не успели.

Панкратов и Дегтярев действовали молниеносно. В гостиной было слышно лишь лязганье затворов пистолетов и звон падающих на пол отстрелянных гильз. Через несколько секунд изрешеченные пулями бандиты замертво упали на пол.

В отличие от своих напарников, Косте удалось захватить своего противника спящим. И хотя тот, едва проснувшись, потянулся за пистолетом, но холодное дуло глушителя, уткнувшееся ему в глаз, заставило его отказаться от этой затеи.

– Медленно, очень медленно вставай, – произнес Костя.

Бандит повиновался.

– А теперь суй руки в трусы, – снова скомандовал он. – Глубже, глубже.

Бандит снова последовал этому приказу.

– А теперь шагай вниз на первый этаж. И не вздумай дергаться, дом оцеплен.

Когда Потапов вошел в комнату, все трое его людей, а также оставшийся в живых бандит, находились в гостиной.

– Кто из вас Сыч? – спросил иногороднего гангстера Глеб.

– Я, – ответил тот.

Глеб посмотрел на Потапова и сказал:

– Этот у них за главного.

Потапов бросил взгляд на стоящего в трусах бандита и спросил:

– Вас нанял Ципко?

– Да, – ответил тот, кивнув головой.

– Откуда ты его знаешь?

– Служили вместе в Тамбове, пока меня не посадили, – он криво усмехнулся. – Потом он меня сам нашел и предложил обстряпывать для него за деньги разные делишки.

– Что конкретно он хотел на этот раз?

– Надо было грохнуть твоего помощника на дороге, а заодно прикарманить товар. Потом надо было замочить младшего Брикса и тебя, если Брикс-старший сам этого не сможет сделать.

– Ну, а потом Брикса, видимо, посадили бы в тюрягу, подсунув ему наркотики или ствол, которым меня грохнули бы? Я правильно рассуждаю? – спросил Потапов бандита.

Тот, криво усмехнувшись, ответил:

– Да, что-то типа того.

– И вам почти удалось выполнить задуманное, – произнес Потапов.

– Почти не считается, – ответил бандит, который, будучи уверен, что в живых его не оставят, мог позволить себе пошутить.

– Куда вы дели сворованную технику?

– Передали «КамАЗ» с товаром какому-то хмырю в условленном месте. Получили от него бабки.

– Кто он?

– Понятия не имею. Какой-то коммерсант. Пижонистый такой, на нем еще костюмчик такой был, типа френча.

Потапов посмотрел на Дегтярева. Тот в ответ понимающе кивнул.

– А кто вам дал ключи от этой хаты? – задал вопрос Потапов.

Бандит не успел ответить, так как в этот момент на улице послышался шум подъезжающей машины.

– Похоже, к вам гости, – протянул Глеб, обращаясь к бандиту.

– Иван и Костя, – скомандовал Потапов, – быстро на улицу! Затаитесь там. А мы здесь с Глебом.

Дегтярев и Титов быстро покинули коттедж, спрятавшись за углом дома. Сергей и Глеб притаились у входной двери. Через минуту подъехавший на машине человек постучал в дверь.

Потапов резко распахнул ее, выставив пистолет.

На пороге стоял Вадим Бойко и удивленно таращился на Потапова. Через секунду сзади него возникли фигуры Дегтярева и Титова, также направившие на него оружие.

Бойко мгновенно все понял.

– Я подозревал, что этим все кончится, – сказал он и переступил порог.

Войдя в гостиную, он бросил взгляд на сидящего раздетым бандита и удивленно взглянул на находившегося рядом с ним Панкратова:

– Глеб, ты? Давно не виделись.

– Давно, – ответил Панкратов.

– Это и есть твой чистильщик? – спросил Вадим, повернувшись к Сергею. – Что ж, хороший выбор.

Он бросил взгляд на трупы бандитов, после чего, сев в кресло и усмехнувшись, спросил:

– Вы меня здесь прикончите или в лесок отведете?

– Почему ты меня сдал? – спросил Потапов, все это время молчавший.

Бойко взглянул на него и почти без паузы произнес:

– Я пересидел под тобой. Ты всегда был лидером среди нас. Но я давно уже вырос. Не хотел быть мелкой сошкой. Мне надоел твой диктат.

– Мелкая сошка, – недоуменно проговорил Потапов. – Ты был директором охранного агентства, ключевого звена во всем нашем бизнесе. В твоем подчинении много людей. Твоим доходам могли позавидовать многие в этом городе.

– Доходы, подчиненные, – саркастически повторил Вадим, – да я за все время нашей работы не мог избавиться от твоей постоянной подозрительности. Ты назначил меня директором агентства и тут же поставил моим замом Карпова, разделив между нами и людей, и полномочия. Кроме этого, заставил Карпова шпионить за мной.

– Это нормальное правило, – произнес Потапов, – когда два силовых подразделения разделены и не связаны друг с другом.

– Да мы после этих разделений с Андрюшкой стали смотреть друг на друга как на соперников, а ведь мы были друзья, – произнес Бойко.

– Убийство Андрея – это твоих рук дело? – спросил Потапов. – Ты знал о готовящемся на него покушении, но не предупредил его об этом.

– Нет, – с горячностью произнес Бойко. – Андрюшку на меня не вешай. Я прекрасно осознаю, что живым мне отсюда не уйти, поэтому клянусь тебе в том, что я ничего не знал об этом. Я даже не предполагал, что они могут пойти на такое. Ципко вел со мной переговоры, чтобы я уговорил тебя отказаться от покупки акций «Волготанкера». Я знал, что они что-то затевают, но не мог и предположить, что это будет так. К тому времени я был уже изрядно недоволен создавшейся ситуацией, и хотя согласия участвовать в сговоре с ними я не давал, все же решил не информировать тебя об их затее. Но когда они убили Андрея, я понял, что это подстава. Они записали мои переговоры с ними и грозились меня сдать тебе в случае, если я откажусь участвовать.

– И ты, будучи недоволен, вместо того чтобы уйти, решил предать меня, – произнес Сергей.

– Уйти из структуры, которую я вместе со всеми создавал, и отказаться от своей части пирога я не мог, – последовал ответ Бойко. – Я в нее вложил сил и труда не меньше, чем ты, ведь пока ты срок мотал, это я вел дела нашей конторы, я добровольно уступил тебе место лидера, но отдать тебе еще и свой пай, это уж слишком…

– Свою долю ты бы получил в любом случае, – произнес Потапов. – Но тебе, видимо, захотелось заполучить весь пирог. Устранив меня и Карпова, ты встал бы во главе силовой структуры и без проблем сумел подмять под себя и все остальные компании.

Потапов помедлил, а потом добавил:

– Ты хотел занять мое место во всем, даже в моей постели.

Бойко вскинул взгляд на Потапова, но промолчал.

– Марина мне все рассказала, – произнес Сергей.

– Ну вот, – Бойко усмехнулся, потом, отвернувшись, произнес: – Теперь ты знаешь, каково мне было терпеть от тебя унижения по всем статьям. Даже любимая женщина предпочла мне тебя.

Он замолчал и отвернулся. Молчал и Потапов. Однако через несколько секунд он неожиданно спросил:

– Где сейчас Брикс? Говорят, ты пытался грохнуть его этой ночью.

– Да, – ответил Бойко. – Этой ночью мы пытались шлепнуть его в его же доме, но он устроил там маленькую крепость. Ее не удалось взять даже штурмом. Сейчас он сидит в «Диве». Забаррикадировался на втором этаже. В помещении полно охранников.

– Надо ехать туда, – задумчиво произнес Потапов.

– А что делать с этими? – спросил Глеб, указывая на Бойко и голого бандита.

– Этого, – сказал Потапов, указывая на тамбовца, – в расход, вместе с остальными его подельниками сожгите в их же машине в лесу.

– Падла! – заорал бандит и отчаянно бросился на Потапова.

Но в следующую секунду застонал и упал, изрешеченный пулями. Панкратов, Титов и Дегтярев выстрелили почти одновременно.

– А этого как шлепнуть? – спросил Глеб, указывая дулом пистолета на Бойко.

Взгляды Сергея и Бойко встретились. Бойко грустно улыбнулся и отвел взгляд.

– Этого, – устало произнес Потапов, – этого отпустите.

Все присутствующие в зале, включая Бойко, встрепенулись.

– Ты что, стебанулся от наплыва чувств?! – пораженный услышанным, воскликнул Глеб. – Как это отпустить? Может, ему еще и оружие дать?

– Отдай, – с безразличием в голосе произнес Потапов.

Титов и Дегтярев удивленно переглянулись.

– Садись в свою тачку, – произнес Потапов. – Бери всю имеющуюся у тебя наличность и сматывайся из города… Навсегда. У тебя нет ни семьи, ни детей. Я думаю, ты без проблем устроишь свою жизнь в любой другой точке земного шара, но на моем пути больше не попадайся.

Пораженный Бойко смотрел на Потапова, не в силах что-либо выговорить.

– Этого нельзя делать, – продолжал настаивать Глеб. – Он же собирался тебя убить, он предал тебя.

– Это моя проблема, – ответил Потапов, стараясь не глядеть на Глеба.

– Это ошибка, – произнес тот.

– Пусть это будет роковая ошибка, но она будет последней в моей жизни. Я верю, что он не убивал Карпова. В конце концов, – усмехнулся он, – я же его крестный отец.

Все присутствующие замолчали. Не проронив ни слова, Панкратов нажал кнопку на рукоятке бойковского «ПМ», вывалившаяся обойма гулко звякнула об пол, после чего Глеб протянул пистолет Бойко.

– Пошел отсюда, – произнес он, – пока я не ослушался приказа этого безумца.

Рассеянным движением Бойко взял пистолет и, поднявшись, неуверенной походкой пошел к выходу. Через несколько минут на улице заревел мотор джипа, и машина быстро покатила от коттеджа.

– Ладно, что встали, – обратился Глеб к Косте и Ивану, – давайте убирать это дерьмо отсюда, – указал он на трупы.

Те, спрятав оружие за пояс, стали одного за другим за ноги вытаскивать трупы на улицу и грузить в стоящие «Жигули». Их отогнали подальше в лес и подожгли, основательно облив бензином.

* * *

Костя припарковал «Чероки» недалеко от ночного клуба «Дива», когда было уже пять часов утра.

– Я последний раз тебе говорю, – вне себя от гнева проговорил Глеб, – нельзя туда идти одному. У тебя сегодня ночью явно крыша поехала. Ты что, неужели хочешь, чтобы тебя как щенка придушили и потом по частям вынесли оттуда на подносах?

Потапов докурил сигарету и загасил окурок в пепельнице.

– Другого шанса нет, промедление еще опаснее.

– Он прав, – сказал сидящий рядом с Глебом Иван Дегтярев. – Брикс человек неуправляемый, особенно в такой ситуации. Мало ли чего он там натворит.

– Может, нам вместе с вами пойти, Сергей Владимирович, – предложил Костя.

– Да сиди ты за своей баранкой, – рявкнул на него Панкратов. – Молодой еще, чтобы советы давать. Ладно, если тебе так уж хочется сдохнуть, я пойду вместе с тобой. Устроим там фейерверк.

– Никаких фейерверков не будет, хватит уже, – сказал Потапов. – Весь город уже на уши поставили. Скоро, чтобы на работу проехать, надо будет БТР вызывать…

Он снова закурил и, выпустив облако дыма, сказал собравшимся:

– Я пойду туда один. Глеб, дай мне кассету с записью.

Глеб молча протянул Потапову кассету. Тот спрятал ее в карман и, не выпуская сигареты изо рта, повернулся к Дегтяреву и, щурясь от сигаретного дыма, произнес:

– Иван, у тебя вроде была граната. Ну, сам знаешь, какая.

– Понял, – ответил Иван. Он нехотя залез в карман своей куртки и вынул оттуда «лимонку», протянул ее Потапову.

Тот взял гранату, спрятал в карман своего плаща, еще раз пыхнул сигаретой и сказал:

– Ну все, мужики, сидите здесь.

Потом улыбнулся:

– Если услышите взрыв, бегите на помощь.

Оставшиеся в машине мужчины молча провожали его взглядами. Неожиданно Панкратов что есть силы ударил кулаком о спинку сиденья, прохрипев:

– Вот дуралей-то, блин.

Костя и Иван помолчали, неодобрительно покосившись на Панкратова.

– Ну если с ним что-нибудь случится, я этого Брикса на городской площади за яйца подвешу, а всю эту кафешку по кирпичику разнесу.

На сей раз сидящие рядом с ним люди молча выразили свое одобрение.

Потапов, подойдя к входу в клуб, открыл дверь и вошел в вестибюль. И его уже ждали здесь, поскольку «наружка» сообщила о приближении к кафе «дорогого гостя». Поэтому, едва за ним захлопнулась дверь, навстречу ему кинулось четверо охранников, вооруженных пистолетами и помповыми ружьями.

– Куда? – проговорил один из них, уткнув дуло в грудь Потапова.

– С Бриксом поговорить надо, я знаю, что он здесь.

– Кто будешь? – спросил охранник.

– Передайте Бриксу, что пришел Потапов, – произнес Сергей.

Охранник уставился неверящим взглядом, после чего кивнул головой одному из своих напарников. Тот быстро удалился и через несколько минут Потапов услышал знакомый ему голос.

– Ба, Крестный, сам пришел. Какие люди и без охраны, – проговорил Хирург, подходя к Потапову.

При всей веселости его тона Потапов заметил, что глаза Хирурга настороженно бегают. На его лице отразилась напряженная задумчивость, он явно был удивлен.

– Ты чего хочешь? – произнес он, подходя к нему вплотную.

– Мне нужно поговорить с Бриксом.

– Зачем? – продолжал настаивать Хирург.

– Не твоего ума дела, Хирург, – жестко проговорил Сергей. – Дело хозяев вести переговоры, а шестерок – стоять за дверью и слушать приказания.

– А вот я сейчас тебе за «шестерку» прямо здесь, – прошипел Хирург, – голову отрежу, чтобы ты до Брикса не добрался и снова ему мозги не засрал, как в прошлый раз.

В руке Хирурга блеснул нож. В следующий момент Потапов одной рукой схватил за шиворот Хирурга и рванул его на себя, а вторую руку, в которой была зажата граната, поднес прямо к его лицу.

– А ну, давай, попробуй, только тронь меня. Вместе со мной разлетишься на клочки по всему клубу, – прокричал Потапов в лицо Хирургу и следующим движением зубами вырвал кольцо из «лимонки».

Лицо Хирурга побледнело, в глазах появился страх.

– Ну, – прорычал Потапов, – брось нож.

Хирург повиновался. Лезвие выпало из его руки.

– А теперь пошли к Бриксу, быстро, – проговорил Потапов, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж.

Едва они дошли до лестницы, Хирург уперся.

– Ну нет, к Бриксу мы не пойдем. Нас с тобой раньше из ружей расстреляют.

– Пусть только попробуют, осколки и до них долетят, – проговорил Потапов, обращаясь к взявшим их под прицел охранникам.

Последние не решались спустить курок. Неожиданно откуда-то сверху донесся скрипучий голос Брикса-старшего:

– Пропустите его, Крестный что-то хочет мне сказать.

Хирург повернул голову в сторону Брикса и прокричал:

– Брикс, берегись, у него граната.

– Ну и что, – проговорил Брикс, – пусть идет. Он, может, и паскуда, но не припадочный. Человек понимает, что если и взорвемся, то мы оба.

Потапов вместе с Хирургом поднялся наверх, после чего они вместе с Бриксом направились в конец коридора, туда, где находились апартаменты хозяина клуба.

Когда в комнату вошли Потапов, Брикс, а следом за ними и Хирург, закрывший дверь, первые двое уселись в кресла, Хирург остался у дверей.

– Ну что скажешь, Крестный? – спросил Брикс и поднял стоящую рядом с креслом на полу бутылку виски. – От чего ты еще меня хочешь предостеречь? Только скажу тебе сразу: плохая это примета, когда ты меня от чего-то предупреждаешь. Первый раз, когда ты предупредил меня об опасности, брательника моего в этот же день укокошили. А вчера твои дружки меня решили предупредить, когда я на даче был. Так вот незадача, они по моей даче полночи садили, даже гранатомет применяли. Они у тебя боевые «братки».

– Ну знаешь, ты тоже не пай-мальчик, – сказал Потапов. – Это твои «братки» на днях хотели меня на кладбище оставить в качестве покойника.

– Да, – сказал Брикс, отхлебнув из горла, поморщившись то ли от крепости напитка, то ли от какой-то внутренней боли, терзавшей его. – Было дело, но ты, сука, живучий. Да и ребята поспешили. Но ничего, сегодня мы все исправим. Сегодня наш день.

– Я тоже на это надеялся. Только я вкладываю в это другой смысл. Я считаю, войну надо прекращать, – ответил Потапов.

– Вот мы ее и прекратим. Хирург тебя на две части разрежет и с двух сторон от входа вывесит на обозрение твоим дружкам, которые тебя в джипе у входа ждут. Их мы тоже найдем, чем угостить.

– Если нам сегодня суждено подохнуть, то только вместе, – проговорил Потапов, держа в руках лимонку. – Но я предлагаю другой вариант.

– Какой же? – проговорил Брикс.

Потапов вынул из кармана плаща кассету и протянул ее Хирургу:

– На, Хирург, послушай радиопередачу. Я думаю, она вам понравится. Только поставь пленку на самое начало.

– Что это? – переспросил Хирург, беря кассету в руки и вопросительно посмотрев на Брикса.

– Тебе сказано: ставь – значит, ставь, авось она не ядовитая! – рявкнул на него тот.

Хирург, нахмурившись, подошел к стоящему в углу комнаты музыкальному центру и, вставив кассету, включил ее, прибавив громкость.

В комнате послышались знакомые Сергею и Бриксу голоса Ципко и его собеседника. Некоторое время Брикс молча слушал, впившись своим взглядом в музыкальный центр. Его слезящиеся глаза в паутинке морщин были широко раскрыты.

– …пусть они пока рассобачатся, – говорил в трубке голос Ципко, – а нам потом их легче убрать будет. Если сегодняшней ночью легионеры Вадика не устранят Брикса, то тогда этим делом займутся уже мои люди, начнут они с Потапова, которого я завтра собираюсь выпустить.

– Ну ты учти, – проговорил Геннадий Семенович, – Брикс нам тоже не нужен. Он ведь тоже на участие в аукционе навострился.

– Не волнуйся, Геннадий Семенович, – ответил Ципко, – главное – Потапов. Брикс – это не проблема. В случае чего мы его всегда посадить можем и не выпустить. Знаешь, разные у нас бывают случаи.

– А что, если то же самое с Потаповым провернуть? – снова спросил собеседник Ципко.

– С Потаповым такое не провернешь, уж больно заметная личность. Шум подымется, скажут, что бизнесмены по тюрьмам дохнут. Сам понимаешь, сейчас же другие времена. Ну ты не волнуйся, все идет по плану. Пусть Потапов пока посидит, а мы займемся Бриксом. Я уже сказал Вадику, чтобы он подключал свою бригаду на полную катушку…

Когда пленка кончилась, Брикс еще несколько секунд по инерции смотрел на музыкальный центр.

– Откуда это у тебя? – проговорил он, повернувшись к Потапову.

– Неважно, – ответил тот. – Когда тебя хотят убить, надо защищаться.

– Кто такой Геннадий Семенович? – спросил Брикс.

– Геннадий Семенович Кармаев, – ответил Потапов, – директор «Волготанкера», акции которого и собираемся приобрести я и ты. Он работает в паре с Ципко. Сегодня ночью я звонил Троицкому, и он сообщил мне интересную новость. Оказывается, помимо наших фирм и еще нескольких компаний, в аукционе собирается принять участие еще одна малоизвестная фирма. Я по своим каналам выяснил, что эта фирма зарегистрирована недавно. На первый взгляд ничего особенного, но когда стали копать учредителей, выяснилось, что из трех человек учредителей один является племянником Ципко, а двое других – родственники Кармаева. Вот тебе и мотив. Пока бы мы с тобой убивали друг друга, они бы спокойно приватизировали эту госсобственность. Эта фирма в последний момент внесла большой аукционный залог.

Брикс молчал. Он сидел почти без движений и лишь по побелевшим костяшкам пальцев, которыми он вцепился в подлокотник кресла, можно было догадаться о том, что происходит в его душе. Стоявший рядом с ним Хирург напряженно вглядывался в лицо своего босса, словно ждал команды к действию.

– Должен тебе сказать, – продолжил Потапов, – что первоначальной и главной целью Ципко и Кармаева было устранение меня. Кармаеву было выгодно, чтобы я не влез в его вотчину, в речной порт. Что же касается Ципко, то он давно хотел разделаться со мной. Его не устраивал такой человек, как я, на территории, которую он считал своей. Ведь большинство предприятий платят за «крышу» мне, и он хотел, чтобы все эти предприятия платили ему или структурам, которые он контролирует. Я не знаю, как они собирались меня устранить, но, когда в историю с аукционом влез ты, это существенно упростило дело. Спровоцировав войну между нами, они легко устранили бы нас с помощью бригады киллеров, которых Ципко специально нанял для этого. А потом все списали бы на наши разборки. Они даже прессу подключили с телевидением, чтобы создать видимость войны.

Потапов замолчал на секунду, потом продолжил:

– Ну и, конечно, ударили по самому больному: у меня убили друга, у тебя – брата. Однако они уж больно ретиво начали, поэтому я почти сразу заподозрил неладное. В первый же день появились слухи, что это твоих рук дело. На второй день в одной газете появилась статья, предвещающая крупные разборки. Поэтому я и назначил тебе стрелку, чтобы предупредить тебя, но они и эту встречу, надо отдать им должное, использовали в своих целях.

Когда же в этот вечер убили твоего брата и у тебя сдали нервы, они посчитали, что дело почти сделано. Если бы мы друг друга не перестреляли, дело бы завершила бригада чистильщиков, нанятая Ципко. Я ведь тебя предупреждал, чтобы ты не дергался.

Брикс перевел взгляд на Потапова и произнес:

– Ты больно умный, я посмотрю. А предателей среди своих людей не просчитал.

Потапов нахмурился и произнес:

– Да, но это мои проблемы. Бойко не трожь.

– Договорились, – усмехнулся Брикс. – Но Ципко мой, и этого Кармаева я тоже замочу.

– Не советую трогать Ципко и Кармаева, – покачал головой Потапов.

– Это почему же? – спросил Брикс.

– Лучше дать делу официальный ход. За «мокруху» мента, да еще такого чина, такой кипеж подымется, что ни тебе, ни мне несдобровать.

– Так что же, ты предлагаешь нам умыть руки и сидеть спокойно? Не верю я в то, что менты посадят этого паскуду! Да они замнут это дело и тихо отправят его служить куда-нибудь в хозчасть! – заорал Брикс.

– Просто так не замнут. Кассеты – серьезное доказательство. Времена сейчас, сам знаешь, какие. Кругом борются с коррупцией в органах. Как минимум его уволят, отправив на пенсию.

– Ну и что из этого? Думаешь, он помрет там от скуки?!

– А то, – произнес Потапов, – что тогда он уже не будет мент…

Брикс посмотрел прямо в лицо Потапову, потом, задумавшись, отвел взгляд и произнес:

– Ну что ж, может, ты и прав. Даст бог, доживем до этих времен.

– И еще, – сказал Потапов, – самое главное. Надо прекратить стрельбу. Нам с тобой не из-за чего воевать.

Брикс тяжело вздохнул и молча протянул Потапову руку. Потапов положил лимонку на стол и сжал руку Брикса.

Глаза Брикса и Хирурга расширились, лица побледнели. Их взгляды были прикованы к лимонке, лежащей перед ними с выдернутой чекой.

– Ты… ты чего, – проговорил Хирург и в следующую секунду грохнулся на пол, спрятавшись за диван.

Однако взрыва не последовало.

– Чего это вы, ребята? – спросил Потапов, заметив, как на лбу Брикса выступила испарина.

Через несколько секунд из-за спинки дивана показалась лысая голова Хирурга, взгляд которого по-прежнему был устремлен на лимонку.

– А, вы о гранате беспокоитесь, мужики, – простодушным голосом произнес Потапов, – так она ненастоящая. Это просто муляж.

Брикс вырвал руку из руки Потапова и, откинувшись в кресло, отхлебнул виски прямо из горла. Потом вытер пот со лба и проговорил:

– Вот что, Крестный, иди-ка ты отсюда, пока цел. Я тебя видеть уже не могу.

Потапов улыбнулся и, встав, подошел к музыкальному центру. Вынув оттуда кассету, он спрятал ее в карман и отправился к выходу.

– И гранату свою забери отсюда на хер! – прокричал ему вдогонку Брикс.

Когда Потапов вышел из дверей ночного клуба, Костя двинул джип ему навстречу и, едва Сергей сел в машину, на большой скорости увел ее с улицы подальше.

– Ну, как дела? – спросил Глеб. – Вы договорились с Бриксом?

– Да, – ответил Потапов. – Войны больше не будет.

– Кем займемся теперь? – спросил Дегтярев.

– Есть еще одно маленькое дельце, которое надо провернуть, после чего мы можем вздохнуть спокойно.

* * *

Директор фирмы «Вентрис» Алексей Кожокин вышел из квартиры довольно рано, не было еще и восьми. Все последние дни он появлялся в офисе раньше обычного, так как работы было очень много. Операция, которую он проворачивал сейчас, связана с большим риском, в том числе и для него лично. Однако прибыль была столь высока, что Кожокин решил рискнуть. И чем скорее он закончит текущее дело, тем быстрее выйдет из подвешенного состояния, в котором находился.

Хлопнув тяжелой металлической дверью, он запер ее и, бросив ключ в карман, стал вызывать лифт, который именно в этот момент пришел в движение. Лифт остановился на том же этаже, где стоял Кожокин, и когда его двери раскрылись, он с удивлением посмотрел на человека, который приехал в лифте. Перед ним стоял Потапов.

– Вы… – попытался что-либо сказать Кожокин, чувствуя, как у него подкашиваются от страха ноги.

В следующую секунду его ноги оторвались от земли, и сам он в буквальном смысле повис над полом в горизонтальном положении. Несколько крепких сильных рук держали его на весу, вытряхивая при этом содержимое его карманов.

Наконец, когда на полу лежали уже сотовый телефон, записная книжка и газовый пистолет, Потапов, подняв связку ключей от квартиры Кожокина, открыл входную дверь и зашел туда. Вслед за ним туда внесли тело почти неживого от страха Кожокина.

Когда вся процессия оказалась в зале двухкомнатной квартиры, несшие Кожокина люди изо всех сил грохнули бизнесмена об пол. Упав, Кожокин застонал.

– Тихо, не ори, – услышал он хриплый голос.

Он поднял голову и посмотрел на Потапова. Тот внимательно изучал его записную книжку.

– Вот что, Алеша, – спросил Потапов, – знаком ли тебе подполковник Ципко, а также нынешний директор речного порта Кармаев?

– Нет, – заплетающимся от страха языком проговорил Кожокин.

– Странно, – проговорил Потапов. – А телефончик Ципко я у тебя нашел.

Он сунул в лицо Кожокину записную книжку.

В следующий момент в бок Кожокина врезался ботинок одного из охранников, от чего тот, скривившись от боли, громко закричал. Но ему тут же заткнули рот. Костя сорвал с подушки наволочку и сделал из нее кляп для Кожокина.

– Не советую тебе врать, – проговорил Сергей, усевшись в кресло рядом с Кожокиным.

Он вынул наволочку из его рта и снова спросил:

– Так знаком тебе Ципко или нет?

– Да, – простонал Кожокин, – знаком. Но Кармаева я не знаю.

– Собственно, знать Кармаева необязательно. Вполне возможно, что ты имел дело с одним Ципко. Так вот, Леша, – продолжил Потапов, – прежде чем отвечать на следующий вопрос, советую тебе подумать, стоит врать или нет. Я спрашиваю тебя, это ты передал информацию о времени выезда из Москвы машины с оргтехникой и охраной, а также маршрут, по которому они поедут?

Потапов помолчал, потом сказал:

– И еще раз подумай, прежде чем ответить. Если ты соврешь, шансов выжить у тебя точно не будет.

Кожокин услышал, что кто-то из людей Потапова взвел курок пистолета, приставив дуло к затылку. Он уткнулся лицом в пол и тихо заплакал.

– Ну, говори же.

– Да, – тихо прошептал Кожокин, продолжая плакать.

– Да, Леша, – проговорил Потапов, – таким образом, ты подтвердил, что знал о готовящейся Ципко акции и фактически участвовал в убийстве людей, двое из которых, шофер и экспедитор, были твоими же служащими.

Кожокин молчал и продолжал тихо плакать, периодически всхлипывая.

– Кроме этого, ты еще и мошенник, Кожокин, поскольку попытался требовать у меня страховку за украденный тобой же товар. Кстати, где он сейчас?

Кожокин продолжал всхлипывать, но Костя еще раз врезал ногой по ребрам Кожокина, быстро вышибив из него ответ:

– На складе, в пригороде.

– В таком случае, поехали туда, покажешь нам дорогу, – сказал Потапов.

Через пять минут все уже ехали в черном джипе по адресу, указанному Кожокиным.

– А знаешь, Леша, как мы тебя вычислили? – спросил Потапов, взглянув на Кожокина, сидевшего на заднем сиденье между Дегтяревым и Панкратовым.

– Не знаю, – ответил Кожокин.

– Во-первых, ты совершил ошибку, решив побыстрее сплавить награбленный товар и таким образом избавиться от компромата на себя. А чтобы сплавить побыстрее, надо сдавать, как известно, подешевле. Вот ты и стал скидывать цены аж на пятнадцать-двадцать процентов. Это нас и заинтересовало, когда нам случайно попал прайс-лист одной из твоих фирм. Что она твоя, Иван выяснил, установив наблюдение за офисом этой конторы. Последние дни ты появлялся там весьма часто. Я уверен, хотя среди учредителей твоей фамилии нет, наверняка там есть какой-нибудь твой родственник. И второе, что тебя сгубило, это твоя невнимательность. Ты закупил целую партию компьютеров с достаточно редкой маркой винчестера. Иван с одним программистом выяснил, что компьютерами с такой маркой в нашем городе никто не торговал. Каждый в отдельности, эти факты могли бы ничего не значить, но все вместе они позволили предположить, что ты также участвуешь в этом деле.

– Что теперь со мной будет? – спросил упавшим голосом Кожокин.

– Я сделаю тебе два предложения. И ты сам решишь, какое из них тебе предпочтительнее. Но заранее хочу тебя предупредить: любое из решений дастся тебе с большим трудом.

Джип въехал на территорию складских помещений на окраине города и остановился у одного из ангаров. Костя вынул из связки ключей нужный и открыл замок. Пока Потапов, пристроившись на одной коробке, молча курил, а Глеб сторожил Кожокина, Костя и Иван вскрыли несколько коробок, в которых находились собранные системные блоки. Вооружившись перочинными ножами, развинтили корпуса.

– Они, везде написано «ARD».

– Итак, Леша, мы нашли тебе ворованные компьютеры, – с усмешкой произнес Потапов. – Теперь что касается сути моих предложений.

Лицо Кожокина позеленело от страха. Особый ужас на него наводил высокий худой мужчина с угрюмым лицом, стоящий рядом с ним. От одного взгляда этого человека Кожокину становилось не по себе.

– Так вот, Кожокин, ты сейчас добровольно пишешь свое признание о соучастии в преступлении, подробно расписываешь его механизм, организаторов и участников с описанием роли и всего содеянного каждым из них. И несешь все это дело в городской уголовный розыск, майору Горчакову. Хочу предупредить тебя заранее: не исключено, что Ципко попробует воздействовать на тебя, попытается отговорить тебя от этого. Не советую поддаваться его уговорам. Более того, может случиться так, что сам Ципко со своим дружком – директором порта – вывернутся из этого всего, повесив все на тебя.

Возможно также, что этому будут способствовать следователи, ведущие дело. Сам знаешь, менты друг друга покрывают, как только могут. В таком случае ты имеешь возможность поторговаться, получить себе меньший срок. Но ты должен знать одно, что если ты не сядешь в тюрьму за содеянное тобой и при этом не притянешь к этому делу Ципко, второй вариант, который у тебя останется, это повеситься, поскольку мы все равно тебя найдем и убьем.

Я не знаю, когда это будет и каким образом, но можешь быть спокоен, это случится, потому что в результате твоего сговора с Ципко погиб один из моих лучших друзей, и я не пожалею никаких денег, чтобы тебя найти и уничтожить. А теперь я даю тебе пять минут, чтобы ты подумал и решил.

Кожокин помолчал всего лишь несколько секунд, потом посмотрел на Потапова и сказал:

– Давайте листок бумаги и ручку, я все напишу.

– Ну что ж, значит, мы договорились, – произнес Потапов.

Он кивнул Дегтяреву и Титову.

– Когда он напишет, отвезете его в милицию. Склад закройте, ключи от него тоже отдайте в ментуру.

Потапов и Панкратов, покинув складскую территорию, поймали такси и направились в особняк на Затонской улице.

* * *

Весь этот день подполковник Ципко не понимал, что происходит. Ему постоянно звонил директор порта Кармаев, требуя от него информации. Но никакой новой информации у Ципко не было. Он звонил всем, с кем контактировал в затеянном деле, но никто не брал трубки и не выходил с ним на связь. Сыч как сквозь землю провалился. Его сотовый телефон молчал.

Сотовый телефон Бойко тоже не отвечал. Попытка позвонить ему на работу хоть и была рискованной, но тоже ни к чему не привела. В охранном агентстве «Легион» сообщили, что Бойко сегодня на работу не вышел и где он, не знают.

Этот звонок Ципко сделал во второй половине дня, и именно после него он всерьез забеспокоился, почувствовав неладное. Его люди, ведшие наблюдение за ночным заведением Брикса, сообщали, что там все тихо и спокойно. Клуб «Дива» открылся, и, хотя посетителей было немного, они все же присутствовали. Сам Брикс из ночного клуба не выходил.

Кроме этой информации, ему сообщили еще и то, что рано утром к Бриксу кто-то приезжал на черном джипе. Люди, ведшие наружное наблюдение за заведением Брикса, записали номер иномарки. Машина принадлежала ассоциации «Корвет». Но человека, вошедшего в клуб, они не узнали, так как было темно. Однако после этих сообщений Ципко окончательно убедился, что произошло что-то неординарное.

К вечеру этого дня пришла новая, убийственная для Ципко информация – Бойко исчез. Люди, посланные Ципко, выяснили, что соседи Бойко по дому видели, как он рано утром в спешном порядке загрузил в свой джип несколько сумок с вещами и куда-то уехал.

Ципко этим же вечером отправился к Кармаеву и сообщил всю имеющуюся у него информацию. На последнего это произвело шок. Директор порта сильно испугался. Ципко успокоил его, сказав, что паниковать рано. Он обещал Кармаеву направить людей на поиски бригады «тамбовцев» и выяснить, где находится Потапов и что он затеял.

А утром в кабинет Ципко вошла без стука группа людей в штатском в сопровождении трех автоматчиков.

Невысокий седой мужчина в синем костюме и роговых очках хорошо поставленным голосом произнес:

– Здравствуйте, господин Ципко. Я являюсь заместителем прокурора города. Моя фамилия Брусникин.

Ципко недоуменно посмотрел на вошедших. Люди в штатском были ему знакомы. Один из них – подполковник, работающий в региональном управлении по борьбе с организованной преступностью. Другой служил в управлении собственной безопасности областного УВД.

– У меня есть предписание городского прокурора на ваш арест и обыск в вашем кабинете.

Ципко вытаращился на вошедших и, откашлявшись, сказал:

– Вы что, белены объелись? Какой арест, какой обыск, что, черт возьми, происходит?

– В нашем распоряжении есть информация, говорящая о вашей преступной деятельности.

Брусникин бросил на стол перед Ципко ордер на его арест и обыск в его кабинете и квартире.

– Вы с ума сошли, – проговорил подполковник Ципко, прочитав документ. – Этого не может быть. Я начальник районного отдела милиции.

Однако собравшиеся лишь промолчали в ответ, хмуро глядя на него. Ципко посмотрел на майора Севастьянова из управления собственной безопасности и произнес:

– Слушай, майор, что все это значит? В чем меня обвиняют?

– Да не горячись ты, – ответил тот, кисло улыбаясь, – разберемся, все будет нормально. Просто нам на днях подбросили аудиокассету, в которой ты с директором порта калякаешь. Мы, конечно, проверяем ее подлинность. Может, это туфта и к делу не относится, запись, значит, незаконная. Но тут один бизнесмен «заяву» в ментуру накатал, признается в совершенных преступлениях, а заодно показывает на тебя, как на соучастника. Некто Кожокин, может, знаешь его?

Ципко стало совершенно ясно, что Потапов переиграл его.

В этот же день был арестован и Кармаев.

* * *

Через три дня после ареста Ципко и Кармаева в кабинете Потапова собралось руководство ассоциации. За большим круглым столом, кроме него самого, сидели Ламберт, Троицкий и Кулешов. На местах Бойко и Карпова – Дегтярев и Титов.

Несмотря на присутствие за столом новых людей, почти никто из старых членов правления не удивился этому, во всяком случае, вида никто не подал.

Потапов оглядел собравшуюся за столом команду и начал:

– За последние дни многое изменилось в нашей жизни. Как видите, изменился и наш состав. Вадим Бойко не будет больше исполнять функции директора охранного агенства. Его вообще больше с нами не будет. Как выяснилось, в событиях последних дней он играл не последнюю роль, действуя в интересах наших врагов. Ему был предложено покинуть нашу корпорацию и уехать из города. Я больше не хочу слышать об этом человеке. Подчеркиваю для всех, кто здесь собрался: это последний случай, когда человек, не оправдавший нашего доверия, отделался лишь материальными потерями, во всех других случаях плата за предательство будет неизмеримо выше.

Потапов сделал паузу, оглядев всех сидящих за столом. Убедившись в том, что до всех дошел смысл сказанного, он продолжил:

– С сегодняшнего дня директором охранного агентства назначается Дегтярев, Титов будет его замом, он будет заниматься теми вопросами, которыми раньше занимался Андрей Карпов. А теперь давайте обсудим наши текущие вопросы. Все ли готово к предстоящему аукциону?..

Этот вопрос был обращен к Ламберту и Троицкому.

Когда закончилось собрание правления и все разошлись, из комнаты отдыха появился Панкратов. Он посмотрел на стоящего у окна Потапова, подошел к бару и налил порцию виски. Выпив ее, спросил:

– Ну что? Думаешь, все закончилось?

– Надеюсь, что да, – ответил Потапов. – Материалы на Ципко, включая аудиокассету, показания Кожокина плюс материалы по предстоящему аукциону и так далее переданы в прокуратуру, милицию и ФСБ. Пакет серьезный. Не удивлюсь, если их посадят.

– А если нет? – проговорил Глеб.

– Если нет, – задумчиво произнес Потапов, глядя сквозь сумерки на волжский пейзаж за окном, – есть такой уголовник по имени Брикс, который очень любил своего брата, безвременно ушедшего из жизни. Думаю, он не будет сидеть сложа руки, если узнает, что Ципко отделался легким испугом или просто уволился из органов. К тому же в этом случае достать бандита без милицейских погон гораздо легче, чем когда он при исполнении служебного долга.

– А если Брикс не справится? – проговорил Глеб. – Ходят слухи, что он лег в больницу и лежит там в весьма плачевном состоянии. Что ты будешь делать в таком случае?

Потапов повернулся к сидящему за столом со стаканом виски в руках Глебу и медленно произнес:

– Тогда я снова позвоню тебе.

Глеб криво усмехнулся.

– Ну что ж, буду рад тебе помочь.

Потапов прошел к картине, висящей на стене. За картиной находился вмонтированный в стену сейф. Набрав нужный шифр на панели, Потапов открыл его дверцу и достал несколько упаковок долларов. Вернувшись к столу, он положил пачки с долларами перед Глебом.

– Это обещанное вознаграждение, – сказал Потапов.

И положив руку на плечо Глебу, произнес:

– Спасибо тебе большое. Если бы не ты, пожалуй, все бы кончилось для меня плохо.

Потапов налил себе стакан джина и, сделав несколько глотков, подошел к окну.

Глеб, мрачно нахмурившись, долго смотрел на лежащие перед ним пачки. Потом не спеша, словно нехотя, стал распихивать их по карманам. Покончив с этим, допил остатки своего виски и, поднявшись, сказал:

– Ну все, я поехал. Как там мои собаки?.. Одичают без меня. Они ведь, кроме меня и тебя, никого к себе не подпускают.

Сергей оторвался от окна и, повернувшись, спросил:

– Сколько им уже?

– Да уж года два прошло, как ты мне их щенками приволок, – усмехнулся Глеб. – Они уже несколько дней там без меня отираются, как бы не сбежали.

– Да, да, – задумчиво произнес Потапов, – всего лишь несколько дней. А столько изменилось в нашей жизни.

Глеб взглянул на Потапова и, решив не прерывать его задумчивости, молча пожал ему руку и вышел из кабинета.

В кабинет тут же вошла Вера и спросила:

– Сегодня еще будут какие-либо дела?

– Нет, – ответил Потапов, – на сегодня, пожалуй, хватит. Скажи шоферу: пусть готовит машину. Мы едем домой.

* * *

– Все ты правильно, Сережа, делал, – изрек Гаврилов, сидя в своей гостиной напротив Потапова. – Я когда про малого Брикса услыхал, сразу смекнул, что подстава это все. И облава на Молочной поляне тоже в эту колею ложилась. Кто-то сильно хотел, чтобы вы друг друга перерезали.

Гаврила снял очки и, протирая их носовым платком, продолжил свои размышления вслух:

– Но вот когда я узнал, что твои «братки» Брикса чуть не завалили в его загородном доме, я подумал, что и у тебя нервы не выдержали. Стал тебе названивать, а ты, оказывается, ментами повязан уже был. Вот тут-то я и допер, что менты в этом концерте главную партию играют…

Гаврила надел очки на нос и, задумчиво глядя куда-то в сторону от Сергея, протянул:

– Да-а, ну, ментяра позорная, сколько крови пролил, гнида! Вот из-за таких, как Ципко, наш город многие из братвы ссученным считают.

– Ничего, ему сейчас под арестом не сладко придется, – сказал Потапов, – одно это для него уже большой удар…

– Выпустили его сегодня, – устало произнес Гаврилов. – Шепнул мне один человечек из УВД, что дело это замнут всенепременно, и я в этом не сомневаюсь нисколько… А наказать их вместе с его подельником Кармаевым надо. Это для меня дело чести.

– Это для Брикса теперь цель жизни, – заверил его Потапов, – он не успокоится, пока они живы…

– Как бы самого Брикса не успокоили раньше, чем он этого желал бы, – хмуро заявил Гаврилов. – Уж больно явно он свои планы проявляет, да и не секрет для многих, что он кровник ментяры и его дружка. Я ему советовал из города свалить на время, сховаться, на дно лечь где-нибудь подальше отсюда. Но что его братец-покойничек, что сам Брикс словно об землю ударенные. Ничего слушать не хочет, слишком упертый и торопливый, а месть – это блюдо, которое холодным подают на стол…

– Вы думаете, что Брикса устранят раньше? – задал вопрос Сергей.

– Похоже на то, – кивнул старик. – Ну да ладно, у нас-то с тобой терпения, я уверен, хватит. Но я тебя не за этим просил заехать ко мне…

– Какие еще дела? – поинтересовался Сергей.

– Помнишь наш с тобой старый разговор и мое к тебе предложение? – спросил Гаврилов и, не дожидаясь ответа, сказал:

– Так вот, Сережа, я думаю, сейчас самое время нам с тобой сделать это. Скоро ко мне в гости несколько моих корешей приедут, вот с ними мы тебя и коронуем…

Потапов молчал какое-то время, затем спросил:

– Почему именно сейчас?

– Я думаю, ты сам это понимаешь, – ответил Гаврила. – О том, как ты это дело раскрутил, уже далеко слухи пошли. Вел ты себя и мудро, и смело, так что заслужил такую честь, и я уверен, братва меня поддержит…

* * *

Последнюю неделю пенсионер, полковник милиции в отставке Ципко, находился в приподнятом настроении. Поводов для радости было несколько. Первый и самый главный – это то, что он легко отделался от нависшей над ним угрозы уголовного преследования. Хотя прокуратура города и области имела серьезные намерения, высшие чины милиции грудью стали на защиту Ципко, стараясь замять дело.

– Да нет, мы все понимаем, – говорил один из замначальников ОблУВД Иванов, обращаясь в приватной беседе к городскому прокурору Буркову. – Будь это простой участковый или даже оперативник, в конце концов – начальник отдела, это еще куда ни шло. Но речь идет о подполковнике, возглавляющем милицию целого района города. Что, черт возьми, о нас подумают?! Надо же как-то блюсти честь мундира! К тому же улики отнюдь не столь убедительны, и дело будет весьма сложным…

В конце концов высшие должностные чины договорились, что подполковника в этом деле трогать не будут, а просто отправят на пенсию. На том и порешили. В январе Ципко тихо присвоили очередное звание полковника и так же тихо уволили из органов. Кармаев также вышел сухим из воды, уйдя в тень.

Единственным осужденным в этом деле оказался Кожокин. Вначале ему вменили организацию вооруженного грабежа и сбыт краденого, однако потом милиция, ведшая следствие, предложила Кожокину сделку: Кожокин «отмазывает» Ципко и Кармаева от этого дела, следствие же в своих обвинениях ограничивается инкриминированием Кожокину сбыта краденого.

Но даже и по этому делу приговор был не слишком уж суровый.

Кожокин всю вину в грабеже валил на бригаду «тамбовцев», коих и называл основными организаторами и исполнителями сделки, поскольку те возразить ему, в силу понятных причин, не могли, их тела хоть и нашли обгорелыми в лесу, но так и не опознали. Обвинение удовлетворилось этой версией и попросило для Кожокина семь лет «строгого режима». Он получил лишь пять, причем «общего».

Другой радостной вестью для Ципко явилось то, что его кровный заклятый враг Брикс скончался в один из февральских дней в тюремном лазарете.

В тюрьму Брикс попал еще в декабре. Его взяли перед самым Новым годом, предъявив ему обвинение в хранении наркотиков. При одном из милицейских шмонов в клубе, в офисе, где находился Брикс, нашли несколько пакетиков с героином. К этому времени здоровье Брикса, и без того неважное, сильно пошатнулось после всего пережитого им. Поэтому никто в городе не удивился его кончине от прободения язвы. Брикса не успели довезти до операционного стола.

Ципко считал, что подобная участь Брикса является хорошим предупреждением его покровителей всем тем, кто имел зуб на Ципко, в том числе и Потапову. Таким образом, они словно давали понять, что на этом дело закрыто, и больше шуму подымать не надо. Мертвые похоронены, живые вышли из игры. Проблема закрыта.

Со смертью Брикса Ципко перестал беспокоиться за свою судьбу и вел спокойную, размеренную жизнь состоятельного пенсионера. Вот и в этот солнечный мартовский день Ципко бодро вышел на улицу и отправился к своей новенькой «Волге», оставленной им накануне на платной стоянке рядом с домом.

Супруга отставного полковника попросила его съездить в загородный дом и навести там порядок в преддверии предстоящего дачного сезона. Поскольку всю зиму Ципко просидел дома, покидая его стены редко, лишь в случаях крайней необходимости, он с удовольствием воспользовался ее предложением.

Загородный двухэтажный дом он построил себе еще во время службы, оформив его на супругу по «липовым» документам.

Промчавшись по загородной трассе двадцать километров, он свернул на одну из проселочных дорог и, покружив по ней, въехал в поселок, который в эти дни стал оживать после зимней спячки. Его ближайший сосед, главный инженер городской электростанции Бабичев, также приехал в это воскресенье на свою загородную резиденцию. Ципко и Бабичев, поприветствовав друг друга, договорились, что последний, закончив необходимые дела по дому, зайдет к Ципко в гости.

День Ципко провел за очисткой двора от снега, разборкой инструментов в сарае и прочих приятных и необременительных для него хлопотах. Когда днем Бабичев явился в гости, он пришел с гостинцем – бутылкой хорошего армянского коньяка.

Как и Бабичев, Ципко собирался ночевать в загородном доме. К вечеру оба, использовав все имеющиеся у них запасы спиртного, разгорячились до такой степени, что инженер едва дошел до своего коттеджа. К этому времени к ним присоединились еще двое дачников, вырвавшихся из семьи и жаждущих хорошенько отдохнуть на лоне природы с рюмкой в руке.

Когда где-то в час ночи гулянка закончилась и гости Ципко разошлись по домам, сам хозяин с большим трудом поднялся в спальню на втором этаже и, не раздеваясь, в ботинках плюхнулся на кровать. Через несколько минут по комнате уже вовсю разносился громкий храп.

* * *

Глеб следил за Ципко уже неделю. И не просто следил. Арендовав в доме напротив пустующую квартиру, он изо дня в день с помощью направленной антенны прослушивал все домашние разговоры Ципко. О поездке Ципко за город он узнал накануне, и, когда утром Ципко вышел из дома и направился к автостоянке, Глеб понял, что это лучший шанс привести приговор Потапова в исполнение.

Глеб получил этот «заказ» от Потапова уже на следующий день, как только тот узнал о смерти Брикса в тюрьме. Однако, как всегда, сделать это надо было крайне аккуратно, не поднимая шума. На этот счет Потапов дал Глебу подробные инструкции.

Панкратов подъехал к коттеджному поселку к вечеру, когда уже стемнело. Спрятав джип в лесу, терпеливо ждал, наблюдая издалека в бинокль за окнами дома Ципко, когда там уляжется веселье. В два часа ночи, когда все подсчитанные по головам гости разошлись по своим домам, Глеб решил, что пора.

Взяв с собой небольшую сумку, он отправился к дому Ципко, проникнув в него легко, так как хозяин не в состоянии был провожать гостей и входную дверь, естественно, не закрывал. Осторожно прислушиваясь к каждому шороху, Глеб тихо поднялся по дубовой лестнице на второй этаж и неслышно проник в спальню, где уже вовсю храпел Ципко.

Панкратов действовал быстро. Распаковав сумку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась небольшим походным термосом, он вынул из нее и положил на стол кусок сухого льда, небольшой пузырек с желтоватой жидкостью и шприц. Жидкость в пузырьке была цианистым калием.

Взяв в руки шприц, он проткнул пузырек с цианидом и набрал полный шприц, после чего воткнул иголку в кусок льда. Несколько раз зарядив лед цианидом, он положил кусок льда рядом с головой Ципко на соседнюю подушку. После этого быстро убрал шприц и пузырек в термос, а потом, посмотрев на часы, спустился в гостиную и, усевшись в кресло у камина, вытянул ноги в сторону тлеющего в нем огня.

В таком положении он просидел около трех часов.

Глеб привык делать свою работу качественно, будучи уверенным в стопроцентном результате. Поэтому терпеливо ждал, когда испаряющийся вместе с сухим льдом цианид наполнит комнату ядовитыми парами. Вдыхание этих паров в течение длительного времени непременно должно было привести к летальному исходу.

Когда около пяти часов утра он поднялся на второй этаж, предусмотрительно повязав на лице носовой платок, храп прекратился. Глеб проверил пульс и убедился, что перед ним труп.

«Ну что ж, – подумал он про себя, – работа сделана. Сегодня днем врачи констатируют смерть от сердечного приступа».

Он положил в сумку оставшийся на кровати маленький кусочек сухого льда и открыл форточку, чтобы ядовитый миндальный запах цианида улетучился.

Остановившись у двери, бросил последний взгляд на бездыханное тело и с усмешкой произнес:

– Спи спокойно, дорогой товарищ.

* * *

– Ну, наконец-то весна пришла. Скоро будет тепло и весело, – проговорил невысокого роста молодой человек, снимая плащ и поеживаясь от холода.

Депутат областной Думы Леонид Силантьев только что вошел в кабинет Потапова.

– Ну, знаешь, – ответил хозяин кабинета, вставая из-за своего стола. – Веселухи в нашей жизни и так хватает, независимо от времени года.

– Да, это уж точно, – заулыбался Силантьев. – Ну, теперь для веселья появился новый повод. Теперь ты полновластный хозяин акционерного общества «Волготанкер», куда входит и речной порт, и грузопассажирские суда.

– Спасибо, – ответил Потапов, пригласив гостя сесть на диван и сам присаживаясь рядом с ним. – Только что-то радоваться не очень хочется.

– Это почему же? – не переставая улыбаться, удивленно вздернул бровью Силантьев. – Ты выиграл такую сложную борьбу, ну, не без нашей помощи, конечно, – он хитро прищурился, – но все же это твоя победа.

– Ну, во-первых, предстоит большая работа. «Волготанкер» – не слишком прибыльное предприятие, так что забот с ним – полон рот, – ответил Потапов.

– Я думаю, с этими проблемами ты справишься. Бизнесом ты заниматься умеешь. Все предприятия, за которые ты брался, становились вполне доходными.

– Ну, а во-вторых, – продолжил Сергей, – слишком уж большой ценой досталась эта победа. Многое пришлось пережить и многих потерять. Последнее огорчает больше всего.

– Да, да, я знаю, – прекратив улыбаться, произнес Силантьев. – Слушай, – неожиданно спросил он, – я так до конца и не понял, из-за чего разгорелся весь этот сыр-бор? Почему так много народу захотело поучаствовать в этом аукционе? Я, конечно, понимаю, порт есть порт: большие производственные помещения, склады, железнодорожные пути, там много чего ценного, но все же не настолько, чтобы за это полегло столько народу. Это не последняя приватизация в городе, будут еще аукционы.

– Я сам узнал об этом не так давно, – произнес Потапов.

Он встал, закурил и подошел к окну.

– Теперь это уже не тайна. Вон там, в середине Волги, как тебе хорошо известно, есть несколько крупных островов, под названием Казачьи. Когда-то еще до войны, когда по области искали нефть, разведочные скважины бурили и на них. Оказалось, что нефть там есть, о чем было сообщено тогдашнему руководству. Но то ли экспертиза была сделана не на высоком уровне и запасы нефти существенно занижены, то ли этот документ замотали, сдав в архив, словом, добыча там не велась. Может, об этом и не вспомнили бы, если бы на островах в том году не забил нефтяной фонтан. В области, как и в стране, экономическая ситуация тяжелая, поэтому используются любые возможности, чтобы заработать средства для бюджета. Так вот, узнав о забившем нефтяном ключе, руководство решило сделать повторную экспертизу, и на сей раз подсчеты показали, что запасы нефти достаточны, и качество ее высокое, и добыча ее будет рентабельна. Одна лишь загвоздка, как ее оттуда транспортировать, на тот же городской крекинг? Вести трубу дорого и долго.

– Вот тогда-то, видимо, и возник вопрос о небольших речных танкерах, которые способны забирать эту нефть с островов, – усмехнулся Силантьев.

– Совершенно верно, – ответил Сергей. – Стало ясно: тот, кто владеет транспортировкой нефти, получит серьезную долю в доходах от ее добычи. Те, кто об этом проекте вовремя узнал, а я был одним из первых, сразу подали заявки на участие в аукционе. Начались закулисные игры. Однако администрации для областного бюджета нужны были деньги, и через некоторое время стало совершенно ясно, что конкурс выиграет тот, кто больше даст. А поскольку мы серьезно подготовились к участию, наши шансы были гораздо выше, чем у других. Вот тогда Кармаев и обратился к Ципко с предложением создать альянс по устранению меня как конкурента.

– Да, ты слышал, – неожиданно произнес Силантьев, – говорят, полковника Ципко посетил дедушка Кондратий, помер от сердечного приступа на своей даче.

– Мне это неинтересно, – не отрывая взгляда от окна, проговорил Потапов, глубоко затянувшись сигаретой.

Улыбка спала с лица Силантьева, и он спросил:

– А где сейчас Кармаев, директор порта?

– Пока в своем рабочем кабинете, – ответил Потапов. – У нас с ним на днях был разговор. Я предложил ему должность заместителя директора по производственным вопросам. Он согласился работать замом у моего человека.

– И ты согласен терпеть его в своей структуре? Он же собирался тебя… – в голосе Силантьева звучало подлинное удивление.

– Это уже история, – после некоторой паузы ответил Сергей. – Интересы дела важнее. Лучше Кармаева проблемы «Волготанкера» мало кто знает. Я сделал ему это предложение, и он с радостью согласился… Пусть работает, – добавил Потапов, а про себя подумал:

«…Пока мои менеджеры не вникли досконально в суть проблем компании. А потом, через год, а может, через два, – Сергей, снова затянувшись сигаретой, выпустил в стекло дымовую струю, – с ним произойдет несчастный случай. На него упадет какая-нибудь болванка или он сам свалится где-нибудь с парапета. Вопрос техники… Глеб сделает все, как надо».

– Подумать только, – прервав размышления Сергея, произнес Силантьев, – из-за нефтяного фонтана, забившего неожиданно на острове, поднять такую бучу. Сколько людей лишились насиженных мест, а многие – жизни.

– Всегда там, где течет нефть, рядом течет кровь, – проговорил Потапов, отрываясь от окна.

Он подошел к бару, молча налил себе в стакан чистого джина, а Силантьеву виски с содовой, так как знал его пристрастия.

– Давай помянем друзей, которых с нами уже нет, – предложил Потапов.

Силантьев молча взял стакан из рук Сергея и, не чокаясь, осушил его.

– Ну а теперь к делу, – предложил Потапов, усаживаясь на диване, где сидел и Силантьев. – О чем ты хотел со мной поговорить?

Лицо Силантьева мгновенно сделалось серьезным, он поставил пустой стакан на столик перед диваном и, повернувшись к своему собеседнику, произнес:

– Как ты знаешь, осенью выборы в областную Думу. Надо уже сейчас заниматься подготовительной работой. Необходимо создать предвыборный блок, в который войдут все дружественные нам организации. Я уверен – особую поддержку мы найдем у предпринимателей…

Потапов внимательно слушал политика, одобрительно кивая. Наступал новый этап в развитии его структуры…

Эпилог

В небольшом уютном кафе на окраине города, закрытом для остальных посетителей, собралась небольшая группа людей. Помимо Гаврилова и Потапова, за одним столом с ними сидели трое мужчин – друзей Гаврилова.

Самому молодому из них, вору по кличке Леха Хмель, было лет сорок. Двое других постарше: возраст Коли Узбека и Гриши Ростовского Потапов определил соответственно как пятьдесят и шестьдесят лет.

Еще будучи зэком, Потапов интересовался у лагерного люда, как происходит сама церемония коронации вора в законе, но никто не мог дать четкого ответа. Из всех высказываний Сергей уяснил для себя, что каждый раз это происходит по-разному, но редко протекает с большой помпой. Воры – люди, не любящие церемоний. Тем более пышных. Как правило, вопрос решается на встрече нескольких авторитетов, обговоривших все заранее.

Так было и на этот раз. Гаврилов, проведший подготовительную работу, заранее договорился со своими ближайшими товарищами. Со всеми из них Сергей был знаком и уже имел те или иные деловые отношения.

Встреча протекала в спокойной, умеренно веселой и дружеской атмосфере. Потапова даже удивил немного тот факт, что среди тем застольного разговора преобладали сугубо экономические. Братва время от времени от былых воспоминаний о лагерной жизни переходила к разговорам об акцизах, таможенных льготах, финансовых операциях…

Этим во многом и объяснялся выбор Гаврилова. Время изменилось, большие деньги уже нельзя было делать на традиционном криминале, и братва, та ее часть, что подальновиднее, искала себе место в изменившейся российской действительности.

Но для того чтобы утвердиться в новых сферах деятельности, необходимы были не только сила и воля, нужны были еще и знания, а также организаторские способности. Приняв в свои ряды и приблизив к себе такого человека, как Потапов, авторитета новой волны, они намеревались с его помощью и поддержкой сами утвердиться в новых реалиях современной жизни.

Но за весь вечер лишь дважды собравшимися поднималась тема, ради которой они и собрались. Это было в самом начале встречи и на самом ее финише, когда Гаврилов, как хозяин стола, поднялся и произнес:

– Вот что я скажу, братва. Сегодня мы нового человека коронуем. Дело это правильное и нужное, уходят старики, приходят молодые, кто-то же должен традиции и понятия сохранять. Не будет этого, бардак кровавый начнется и беспредел круговой. Но я, собственно, не об этом сейчас речь веду. Я говорю о том, что времена изменились, а новые времена заставляют и новые песни петь. А это значит, что и люди должны прийти новые, с другим укладом в голове. Сережа из таких и будет. Это благодаря ему наш город не стал ссученным, под ментов полностью не ушел. Будь таких побольше в наших рядах, глядишь, и крови меньше бы лилось в разборках между братвой… Словом, оцениваем мы тебя за реальные заслуги в нашем общем деле. Отныне все будут знать, что ты коронован как вор в законе по кличке Крестный…

Крестный. Политика на крови Глава 1

– Ты уверена? – задумался Валерий Сергеевич, глядя на слабоосвещенный кирпичный забор, ограждавший территорию машиностроительного завода. – Здесь метров двести глухого перегона. Люди почти не ходят. Проходная завода находится совсем с другой стороны, по улице Хвесина.

– Ну и что из того, – продолжала настаивать на своей идее Юля, молоденькая девушка, недавно включенная в группу агитаторов, – зато здесь оживленная трасса. По ней проходят два автобусных маршрута и один троллейбусный. И если мы развесим портрет нашего кандидата, тогда за световой день его физиономия сотни раз попадется на глаза проезжающим мимо пассажирам и водителям.

– Если на заборе портреты развесим, администрация завода сдерет все к чертовой матери. В нашем избирательном штабе мне сказали, что директор завода нашего кандидата не жалует, – возразил Валерий Сергеевич.

– А мы не на заборе повесим, – парировала Юля, – а на столбах и деревьях у завода. Столбы – не забор, собственностью завода не являются. Опять же с троллейбусов портрет будет лучше виден – ближе к дороге.

– Ну что ж, – наконец принял решение Валерий Сергеевич. Он был старшим из агитаторов, работающих в этом районе. – Давай действуй. Я думаю, пятнадцать портретов тебе хватит.

Валерий Сергеевич отсчитал необходимое количество отпечатанных типографским способом цветных фотографий и передал их Юле.

– Начинай клеить, – сказал он, – а мы, чтобы время не терять, пойдем в жилой массив. В двух кварталах отсюда по улице Рабочей есть три пятиэтажные «сталинки», мы там будем работать. Надо листовки по почтовым ящикам раскидать и остатки портретов по стенам расклеить.

Валерий Сергеевич повернулся к невысокому толстому парню в очках:

– Толик, пойдем. Юля нас потом догонит.

Куривший Толик бросил сигарету на асфальт, затер ее ногой и нехотя поплелся за старшим группы. Кроме того что Толик был толстый, он нес еще большой рюкзак, набитый агитационными листовками и плакатами, поэтому с трудом успевал за своим хоть и пожилым, но бодрым руководством. Юля недолго провожала коллег взглядом и тут же принялась за работу.

Студентка университета, будущий специалист в области социальной психологии, Юля Королева, едва начались выборы мэра и депутатов городской думы, добровольно отправилась в избирательную кампанию, записавшись в группу поддержки кандидата Леонида Силантьева.

Собственно, по большому счету Юле было все равно, в чьем штабе работать. Главное для нее – попробовать свое умение и приложить знания, полученные за время учебы, в конкретном деле. Очень уж хотелось молодой и шустрой девчонке посмотреть, во что на практике преломляются такие понятия, как «избирательные технологии», «особенности массового сознания», «электоральное мышление»…

Однако свой выбор Королева сделала все же в пользу Силантьева и его «Движения за экономические свободы» (ДЭС). Королевой импонировал сам молодой кандидат и команда, поддерживающая его. Юля знала также, что основную экономическую и интеллектуальную поддержку Силантьеву оказывают предприниматели, преимущественно средние и мелкие. Главным же спонсором «Движения за экономические свободы» и Силантьева как кандидата на пост мэра города от этого движения являлась ассоциация «Корвет», возглавляемая Сергеем Потаповым.

Последний сам избирался в городскую думу по Волжскому району. Предвыборная кампания уже длилась неделю. Юля полностью вошла в работу. Ее включили в группу к Петухову Валерию Сергеевичу, ведущую агитационную работу в Заводском районе города.

«Ну вот и славно, – произнесла Юля, наклеивая последний из оставленных ей портретов Силантьева, – сейчас мы тебе разгладим морщинки, – Юля ладонями разровняла плохо приклеившийся на столбе бумажный портрет, – и будешь ты здесь висеть аж до самого тридцать первого августа, пока тебя в начале сентября какой-нибудь работник ЖКХ не сдерет вульгарными движениями со столба».

Юля отошла на несколько шагов от столба и поглядела на изображение Силантьева. Претендент на пост мэра города улыбался юношеской улыбкой. Его светлые пушистые волосы были тщательно уложены, строго зачесаны назад. Юля отметила про себя некое несоответствие между задорной улыбкой молодого кандидата и строгостью его прически.

«Наверно, хотели придать Ленечке больше солидности», – подумала она про себя.

В шутку между собой агитаторы называли своего кандидата по имени и уменьшительно-ласкательно. Отчасти оттого, что Силантьев был молодой политик: ему еще не исполнилось и тридцати, но в основном это получалось как бы само собой, в качестве психологической разгрузки. Видимо, невозможно, изо дня в день рекламируя и пропагандируя серьезность и значимость своего кандидата, еще и в беседах между собой упоминать его имя без доли иронии.

«Ладно, – решила про себя Юля, – завтра сообщу начальнику штаба Гусину свои соображения по усилению визуальной значимости Леонидушки. В конце концов должны же они прислушаться к мнению молодых специалистов».

Решив так, Юля свернула трубочкой опустевший пластиковый пакет, в котором она держала портреты кандидата в мэры, и отправилась по освещенной фонарями улице в направлении, в котором не так давно скрылись Петухов и Толик.

Время было уже позднее, около одиннадцати вечера. Уставшей за день Юле хотелось домой, а для этого надо было поскорее помочь Сергеичу и Толику раскидать агитационные листки по подъездам и таким образом «обработать» намеченный на сегодня жилой массив, в котором завтра должна была состояться встреча Силантьева с избирателями.

Отыскать Петухова с Толиком для Юли было несложной задачей, поскольку, как опытные следопыты, бредущие по городским джунглям, они оставляли за собой «насечки» на заборах, столбах, стенах домов в виде наклеенных листовок, содержащих краткое изложение предвыборной программы кандидата в депутаты или в мэры.

Юля, повернув на улицу Хвесина и подойдя к трем «сталинкам», не обнаружила Толика с Сергеичем ни во дворе первой, ни во дворе второй.

«Быстро они работают, – подумала про себя Юля, направляясь во двор третьей пятиэтажки. – Видимо, тоже домой хотят».

Подходя к подворотне последнего дома, Юля посмотрела на часы: ровно одиннадцать тридцать.

«Ну, до двенадцати успею, – подумала она, – значит, полпервого буду дома. Приму душ и спать. А завтра снова полседьмого подъем, в восемь на работу. Нет, что ни говори, а выборы – это все же сумасшествие».

Однако этим планам Юли сбыться было не суждено. Еще входя в подворотню она услышала странные приглушенные удары. В какой-то момент Юле показалось, что кто-то из жильцов вышибает пыль из своего матраса. Но каждый из таких ударов сопровождался человеческим стоном и злобными высказываниями. По инерции войдя в подворотню, Юля остановилась как вкопанная. Зрелище, представшее перед ее глазами, заставило Юлю содрогнуться от ужаса.

* * *

Вишневая «восьмерка» петляла по улице, аккуратно объезжая выбоины и ухабы. Дороги в Заводском районе были еще те. Поэтому водитель «Жигулей», мощный коротко стриженный громила, постоянно вертел руль, который почти касался его большого пуза, то влево, то вправо, стараясь сберечь автомобильную подвеску от ям и ухабов.

– Слушай, Баклан, – обратился он к сидевшему рядом с ним пассажиру, – долго мы еще будем колесить по этим закоулкам?

Баклан бросил на обрюзгшее лицо водилы спокойный немигающий взгляд и ровным, без эмоций голосом сказал:

– Сколько надо, столько и будем.

– А с чего ты взял, что они здесь сегодня орудуют?

Баклан отвел взгляд на дорогу и произнес:

– Есть информация из надежных источников, что сегодня они здесь.

– Может, они уже разбросали свои бумажки и по домам отправились.

– Не отправились, – ответил Баклан. – Час назад нам звонили и сказали, что они шустрят в этом районе. Так что информация надежная. А ты, Гиря, давай помалкивай и рули себе.

– Куда рулить-то? – спросил Гиря.

– Поворачивай сейчас на улицу Хвесина, – ответил Баклан, – там есть несколько жилых домов. Пошарим среди них.

Гиря, крутанув руль, свернул машину на указанную Бакланом улицу и повел на малой скорости вдоль череды жилых домов. Через минуту Гиря прокомментировал:

– Похоже, и здесь мы опоздали. Видишь, бумажки на домах уже развешаны.

Молчавший до этой минуты Баклан вдруг неожиданно вскрикнул:

– Заткнись, вон они! – И указал пальцем в сторону подворотни. – Видишь, два мужика нырнули во двор?

– Угу, – пробубнил обиженный Гиря.

– Притормози недалеко от подворотни.

Гиря остановил машину. Обойдя «восьмерку» сзади, он открыл багажник и вынул оттуда две бейсбольные биты, одну из которых протянул подошедшему Баклану.

– Где мы их долбить будем? Прямо на улице? – спросил он.

Баклан огляделся: улица пуста, не видно прохожих, что вполне обычно для этого района. Из десяти уличных фонарей горели только два, да и те далеко от дома.

– Нет, – не согласился с напарником Баклан, – все же лучше в подворотне. Во дворе или на улице могут увидеть и вызвать ментов. А в подворотне никто не помешает.

Бандиты направились в арку пятиэтажного дома, ведшую во двор. Зайдя в нее, Гиря подошел к единственной горевшей лампочке на стене и ударом биты разбил ее. Арка погрузилась в темноту.

– Подождем, – сказал Баклан и закурил, засунув при этом биту под мышку.

Ждать пришлось минут десять-пятнадцать. Примерно через это время в арочном проеме показались две фигуры агитаторов. Баклан бросил сигарету на землю и, вооружившись битой, пошел им навстречу.

Уставшие за день Петухов и Толик не сразу обратили внимание на то, что в подворотне уже не горит свет, а навстречу им направляются двое громил. Осознав опасность, Валерий Сергеевич крикнул:

– Толик, беги!

Но было поздно. Бандиты ударили почти одновременно. Действовали они профессионально – сначала удар битой по ногам, затем избиение уже лежащих на земле жертв.

Ни пожилой Петухов, ни увалень Толик не оказывали почти никакого сопротивления. Баклан несколько раз ударил Петухова битой. Уже второй из ударов попал в голову Валерию Сергеевичу и отключил его сознание. Но, несмотря на это, Баклан продолжил избиение. Также нещадно дубасил Толика и Гиря. И если бы не рюкзак на спине Толика, в котором находилось несколько пачек с листовками и плакатами и который служил своеобразным щитом, Гиря бы давно уже сломал ему позвоночник.

Неожиданно бандитов прервал отчаянный женский крик:

– Прекратите! Что вы делаете!

У входа в арку стояла молоденькая девушка.

– Прекратите, мерзавцы! – еще громче закричала она.

Баклан бросил взгляд на Гирю и коротко произнес:

– Валим отсюда, быстро!

Оба бандита устремились к выходу из арки. От их приближения Юле, и без того ужаснувшейся происходящему, стало еще страшнее, она подняла руки, закрыв ими лицо, ожидая удара по голове. Но проходящий мимо нее Баклан что есть силы ткнул ей битой в живот. У девушки перехватило дыхание, и она, согнувшись, упала на колени, держась руками за живот.

Но едва схлынула первая волна острой боли, Юля все-таки поднялась на ноги и, по-прежнему держась руками за живот, вышла из подворотни на улицу.

В это время бандиты уже завели «восьмерку» и машина резко, с пробуксовкой колес, стартовала с места. Юлю ослепил яркий свет, исходящий от автомобильных фар. Она зажмурилась и снова отпрянула в подворотню. Машина на большой скорости пронеслась по улице и скрылась из вида, повернув на ближайшем перекрестке.

Юля подошла к лежащему без движения Валерию Сергеевичу. Рядом тихо постанывал Толик. Юля дотронулась до виска Петухова, пытаясь отыскать пульс. Пульс был слабым, едва уловимым. Юля ощутила на своих пальцах что-то липкое.

«Кровь, – мгновенно пронеслось в ее голове. – Господи, надо быстро вызывать «Скорую».

* * *

– Не верю я в эти политические игры, – упрямо твердил Гаврилов, водружая очки на нос. – И политикам я тоже не верю. Никто не дает больше невыполнимых обещаний, чем они. Да это самые беспредельщики, для них никаких правил и понятий не существует, одни лишь политические интересы!

– Никому не верить – это первое правило, ему ты меня еще на пересылке учил, в самом начале моего срока, – спокойно ответил старику Потапов. – Вступая в эту игру, я руководствуюсь не только своими интересами, но и беру в расчет интересы других тоже. Пойми, Василий Петрович, без политического прикрытия, без своей руки в структурах власти работать будет все тяжелее и тяжелее.

– Политическое прикрытие, мать их!.. – выругался старик и, поднявшись из-за письменного стола, прошелся по комнате.

Неожиданно он схватил лежащую на кресле газету и потряс в воздухе:

– Как эту агитацию читаю, так даже у меня, старого зэка, много чего повидавшего на своем веку, на душе мерзко становится. Кого нам предлагают? Один мудила, другой педрила… Да этих козлов за бабки всегда купить можно, и будет у тебя своя рука во власти!

– Покупать после выборов дороже, цены будут уже другие, – парировал Потапов, – а надежность такого прихвата слабоватая. Мне эти рожи тоже не нравятся, вот поэтому я своего человека во власть толкнуть хочу.

– Ну а почему не ты сам? – неожиданно спросил Гаврилов. – Почему бы тебе, Сережа, самому не рвануть на пост городского главы? Зачем нужны эти прокладки между тобой и политикой.

– Почему не я? – усмехнувшись, спросил Потапов. – Да потому, что я вор в законе, ты сам меня короновал, я криминальный авторитет по прозвищу Крестный, бизнесмен с уголовным прошлым, это самое мягкое определение, которое мне дают! Да как только я вылезу, против меня объединятся все-все мои соперники и получат при этом поддержку сверху. После чего меня просто и без всяких формальностей уберут с дистанции, посадив до конца выборов на нары по липовому делу, которое потом даже до суда доводить не будут. Зачем? Выборы уже пройдут, и ничего не воротишь – ни денег, ни перспектив.

Старик молча слушал взволнованную речь Потапова, задумчиво покусывая дужку своих очков.

– Нет, Василий Петрович, я для них опаснее, когда чуть в тени стою, являюсь этаким серым кардиналом. В этом случае меня достать труднее, – подвел итог Потапов.

– Ты как будто на судьбу свою обижен? – прищурившись, предположил Гаврилов. – Словно жалеешь о том, что она не так сложилась?

– На судьбу обижаться глупо, – улыбнулся в ответ Сергей, – другой уже не будет. Я просто реально оцениваю положение вещей. И к тому же не мое это, не публичный я человек, чтобы на политических спектаклях главные роли играть, людям мозги компостировать. Профессия режиссера мне ближе. Мне важнее, чтобы дело мое развивалось и крепло. Вот для этого я и затеял политические игры…

Гаврилов, продолжая мусолить дужку очков, прошел к своему столу. Сейчас он снова напоминал Сергею профессора. Но, похоже, дорогие костюмы и модные сорочки не очень-то прижились в его гардеробе. Сегодня он был одет в мятую теплую рубашку и такое же трико. Видимо, эта одежда была для него куда привычнее и комфортнее.

Сев за стол и надев очки, Гаврилов посмотрел на Сергея решительно и деловито.

– Понял я, что тебя не отговорить, скорее ты меня в чем-то убедил. Ну а что тебе от меня-то надо в этом деле? – спросил он.

– Просто хотел узнать, не имеешь ли ты своих интересов в начинающейся предвыборной кампании, – пояснил Потапов. – Ты ведь один из пайщиков моего банка, хотя и негласный. Может, у тебя свои мысли насчет выборов есть, свой человечек, которого ты бабками поддержать желаешь в выборах… Финансирование моего кандидата Силантьева пойдет через мои структуры, в том числе через банк.

– Нет у меня планов на этот счет, – хмуро ответил ему Гаврилов, – действуй по своему усмотрению… И под свою ответственность…

Старик бросил взгляд на деловые бумаги, лежащие на столе перед ним, минуту-другую размышлял о чем-то, после спокойно заговорил:

– Я хоть и старый уже, но все же пытаюсь многое понять в этой жизни, научиться чему-то. Вот читаю учредительные документы одной конторки, в которую вложиться хочу, мне тут и справки разные понаписали сопроводительные, и законы новые принесли почитать. Жизнь изменилась, и многого я в ней не понимаю уже, не так далеко вижу, как ты, Сережа.

– Не скромничай, Василий Петрович, – усмехнулся Потапов, – твоей мудрости и прозорливости многие позавидуют.

Старик не обратил никакого внимания на комплимент и продолжал:

– Наверное, ты правильно рассуждаешь, по-современному. И делаешь ты все правильно… Но попомни мои слова, Сережа, – неожиданно резко заявил он, – как бы ты все верно ни замыслил и как бы ловко ни вертелся, а все равно тебя кинут в этой игре. Потому что она без правил…

* * *

Был уже второй час ночи, когда черный джип «Гранд-Чероки» отъехал от особняка Гаврилова и помчался по пустынным улицам к центру города.

В машине кроме водителя сидели двое пассажиров – Сергей Потапов и Иван Дегтярев, начальник охранного агентства «Легион», предприятия, входящего в ассоциацию «Корвет», возглавляемую Потаповым.

У обоих прошедшим днем было полно дел, поэтому к концу дня ни у того, ни у другого не было особого желания разговаривать. Сергей молча курил, Дегтярев просто угрюмо смотрел за дорогой. У обоих и в будничные дни хватало работы, но сейчас, в период выборов, нагрузка на всех удваивалась.

Неожиданно раздался звонок сотового телефона. Потапов поморщился, словно от зубной боли, загасил сигарету в пепельнице и вынул из кармана телефон.

– Слушаю, Потапов.

– Это Гусев звонит, – послышался в трубке знакомый голос начальника избирательного штаба.

– Что случилось? – удивленно спросил Потапов, так как столь поздними звонками Гусев его еще не беспокоил.

– Чепэ, Сергей Владимирович, – произнес Гусев. – Сегодня вечером в Заводском районе были избиты наши агитаторы.

– Где они сейчас? – спросил Потапов. – И есть ли какая-нибудь информация о нападавших?

– Пока ничего не известно. Знаю только то, что пострадавшие находятся в городской травматологии. Двое мужчин в тяжелом состоянии. Девушка, по ее словам, отделалась легкими травмами. Она, собственно, мне и позвонила из больницы.

– Хорошо, я понял, – ответил Потапов и, отключив связь, убрал телефонную трубку в карман пиджака.

Поймав на себе вопросительный взор Дегтярева, Потапов коротко изложил ему суть сообщения. Джип остановился у перекрестка на красный свет. Сидевший за рулем джипа крупный мужчина лет пятидесяти с большими залысинами на голове бросил хмурый взгляд в зеркало заднего вида и спросил:

– Ну куда теперь поедем, Сергей?

Потапов подумал несколько секунд, потом произнес:

– Гони в городскую клиническую, Терентьич.

Терентьич был одним из немногих людей, которые обращались к Потапову по имени. Отчасти это было вызвано тем, что он был старше Потапова лет на двадцать, отчасти дружескими отношениями, которые сложились между ними за время их совместной работы.

Услышав распоряжение, Терентьич молча кивнул. Джип яростно заурчал, рванулся вперед и, повернув на перекрестке, помчался по улице Карасева к городскому парку, рядом с которым и находилась городская клиническая больница.

Несмотря на серьезный возраст, Терентьич не утратил вкуса к быстрой езде. Временами он удивлял Потапова тем, с какой ловкостью ему удавалось маневрировать в автомобильных потоках города. Но при этом Терентьич почти никогда не попадал на дороге в аварийные ситуации, видимо, сказывался тридцатилетний опыт работы шофером.

– Что ты думаешь по этому поводу? – спросил Дегтярев, нарушив воцарившуюся в салоне автомобиля тишину. – Чьих это рук дело?

– Я думаю, мы это выясним, – ответил Потапов. – Важно другое: выборы начались, и надо быть готовыми ко всему.

– Вот это-то меня и смущает, – угрюмо проговорил Дегтярев. – Именно ко всему. Мы ввязались в игру со слишком высокими ставками, поэтому чем значимее успех, тем больших пакостей нам стоит ждать со стороны конкурентов.

Потапов оторвал взгляд от ночной трассы и повернулся к Дегтяреву.

– Так мы вроде по-мелкому уже давно не играем. Что это ты вдруг так забеспокоился?

– Я понимаю, – ответил Дегтярев, – но сейчас речь идет о политической власти в городе. Готовы ли мы к такой борьбе, и не проще ли договориться с кем-нибудь из фаворитов – с Буковским или Стекловым?

Потапов, нахмурившись, отвернулся от Дегтярева и произнес:

– Это бессмысленная трата времени и денег. В лучшем случае мы станем одними из спонсоров одного или другого. Нас заставят раскошелиться и, возможно, сделать грязную работу для чужого дяди.

– Можно взять с них какие-то обязательства и гарантии на будущее, – предложил Дегтярев.

– Этим людям нельзя верить, – возразил Потапов. – Они не понимают ни что такое мораль, ни что такое чувство долга. Они понимают только свои интересы. После избирательной кампании у нас не останется никаких рычагов давления на них.

Потапов помолчал несколько секунд, словно размышляя над сказанным.

– Нет, мы выступим на этих выборах как самостоятельная организация. И даже если Силантьев не станет мэром и мы не получим большинства в думе, мы хотя бы зарекомендуем себя политической силой, с которой невозможно не считаться в будущем. – Сергей снова повернулся к Ивану и, усмехнувшись, добавил: – К тому же поздно думать об обратном ходе: игра уже началась. И есть неплохие шансы, что она закончится удачно для нас, – сказал он уже серьезно.

– Я тоже очень надеюсь, – ответил Дегтярев, – но пока мы едем в больницу, где лежат первые жертвы политической возни. И это потери с нашей стороны.

* * *

Больничный коридор был почти полностью погружен в темноту, за исключением двух мест. Свет горел над столом, за которым сидела дежурная сестра, а также над дверью, ведущей в реанимацию. Здесь на стуле сидела Юля Королева.

Сразу, как только Валерия Сергеевича отвезли в реанимацию, Юля от дежурной медсестры позвонила в избирательный штаб Силантьева и сообщила о случившемся, после чего вернулась к входу в реанимационное отделение. Как человек чуткий и отзывчивый, она не могла уйти, не узнав от врачей о состоянии здоровья Петухова.

В коридоре раздались шаги приближающихся людей. Юля подняла глаза и увидела, что к ней идут двое крупных и рослых мужчин.

Когда они приблизились к свету, Юля узнала обоих. Первым шел молодой мужчина лет тридцати – тридцати пяти, черноволосый, коротко постриженный, со спокойным взглядом темных глаз. Тонкий нос с горбинкой. Элегантный серый костюм, белая рубашка и темный галстук. Это был Потапов, член избирательного штаба Силантьева и один из кандидатов в депутаты от ДЭСа.

Шедший рядом с Потаповым высокий мужчина с резкими чертами лица и хмурым взглядом был директор охранного агентства Иван Дегтярев, главный «силовик» в структуре, возглавляемой Потаповым.

«Странная личность этот Потапов, похож на бывшего спортсмена. Кажется, он был боксером, – размышляла про себя Юля. Ее взгляд снова скользнул по крупной фигуре Потапова. – Петухов же отзывался о нем как-то неопределенно, заявив с иронией, что он авторитетный бизнесмен. Другие говорили мне, что он окончил университет, служил в армии, а потом был осужден и провел за решеткой несколько лет… Странно, но про него можно подумать и то, и другое, и третье. Одно можно сказать точно – в нашем штабе он главный персонаж, хотя и держится в тени Силантьева. Впрочем, без поддержки такого вот серьезного человека в политику лезть не стоит, и Ленечка об этом знает. Ведь и эти козлы, которые нас сегодня избивали, тоже работали на кого-нибудь из политиков».

А в том, что избиение было фактом именно политической борьбы, Юля не сомневалась. Похоже, не сомневались в этом пришедшие Потапов и Дегтярев, иначе не явились бы в больницу в столь поздний час. Едва мужчины остановились около нее, Юля приподнялась и сказала:

– Это я звонила Гусеву и предупредила о случившемся.

Потапов кивнул, давая понять, что он в курсе того, что она сообщила Гусеву, и тут же, глядя на то, как девушка прижимает к животу руки, спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Да я-то ничего, – отмахнулась Юля, – отделалась лишь синяками и ушибами. А вот Сергеичу и Толику досталось. У Толика перелом ребер. Он сейчас в палате лежит. А Петухов в реанимации.

– Что с ним? – спросил Потапов.

– Черепно-мозговая травма.

– Каково состояние?

– Об этом лучше всего спросить у врачей, но, по-моему, неважное, – ответила Юля.

– В милицию сообщала? – спросил Дегтярев.

– Да, в милицию сообщили. Это сделал врач «Скорой помощи», который нас сюда привез, – ответила Юля и после небольшой паузы спросила:

– Милиция найдет этих сволочей?

– Не знаю, как милиция, – угрюмо произнес Потапов, – а мы их точно найдем. Но для этого ты должна сообщить нам все подробности: как выглядели нападавшие, сколько их было, были ли они на машине и вообще, где все это произошло.

Что-то в речи Потапова убедило Юлю в том, что произнесенные слова не пустая угроза и что эти люди, стоящие перед ней, сделают все, чтобы найти бандитов.

Юле очень этого хотелось. Она даже не стала вникать, что может стоять за словами Потапова, она просто очень хотела, чтобы виновные понесли наказание за содеянное, поэтому без лишних слов, четко и ясно описала, насколько запомнила, внешность бандитов.

– …Точно помню, что машина была или «девятка», или «восьмерка» вишневого цвета. И еще, – произнесла Юля, заканчивая свой рассказ, – я запомнила, что номер начинался с буквы «Т» и цифры «8».

Дегтярев внимательно выслушал весь рассказ Королевой, периодически занося услышанное в маленькую записную книжку, едва заметную в его широкой ладони.

– Это все? – спросил он, когда Юля закончила.

– Да, пожалуй, все. Если что-нибудь еще вспомню, то сразу же сообщу вам.

– Добро, – кивнул Иван.

В этот момент из реанимации вышли двое мужчин в белых халатах.

– Ну, что с Петуховым? – бросилась к ним Юля.

– Тяжелая черепно-мозговая травма, состояние стабильное, но в сознание пока не приходил. Мы сделали все, что возможно, – ответил один из врачей, который был постарше.

– Вы можете дать какие-нибудь прогнозы?

– А кто вы ему будете? – спросил врач, оглядывая Потапова.

Сергей представился:

– Моя фамилия Потапов, я из избирательного штаба, в котором работал ваш пациент.

– А-а, кандидаты, депутаты, ну-ну, – проговорил врач и добавил: – Могу точно сказать, что выборы пройдут без участия вашего коллеги.

Потапов не обратил внимания на насмешливый тон врача и спросил:

– Я имею в виду его здоровье: будет он инвалидом или нет?

– Вполне возможно, что инвалидность у него будет, – ответил врач. – Надеюсь, что он застраховался, когда пошел работать на вас.

Врач оглядел не слишком любезным взглядом Потапова, после чего со своим коллегой отправился в соседнюю с реанимацией комнату, на двери которой было написано «Ординаторская». Потапов, Дегтярев и Королева некоторое время стояли в молчании. Наконец тишину прервал Дегтярев. Он спросил, обращаясь к Потапову:

– Ну что будем делать?

Потапов задумчиво посмотрел на Дегтярева:

– Позвони Горчакову, пусть лично займется этим делом вне зависимости от того, кому его поручат. И еще, – продолжил Потапов, – надо бы дать информацию в газеты.

Юля не знала, что Горчаков является майором милиции и служит в должности замначальника уголовного розыска. Не знала она также, что Горчаков уже не один год имеет дружеские отношения с Потаповым, которые подкреплены к тому же материально, поскольку милиционер получал от Потапова круглые суммы к своему невеликому милицейскому жалованью. Всего этого Юля не знала, но по поводу второго предложения Потапова у нее было свое мнение, которое она решила высказать.

– Мне кажется, лучше всего сообщить об этом по телевидению, – сказала она, – и не просто сообщить. Кандидат на пост мэра Силантьев должен сделать это заявление сейчас, из стен больницы. Он должен рассказать о том варварстве и беззаконии, которые были допущены во время избирательной кампании. Именно в этом случае, – добавила она, – из создавшейся ситуации можно извлечь максимум пользы.

Потапов с удивлением выслушал девушку, после чего переглянулся с Дегтяревым.

– Что ж, толково, – одобрил предложение девушки Сергей, – пожалуй, так мы и сделаем. Она права, нам нанесли удар, мы должны ответить. То, что предложено девушкой, является на данный момент лучшим ответом.

Потапов вынул из кармана телефонную трубку и набрал номер. Пока в трубке слышались длинные гудки, он дал распоряжение Дегтяреву:

– Сходи к врачам и договорись насчет ухода за больным и насчет видеосъемки в помещении. Я позвоню Силантьеву и телевизионщикам.

Дегтярев кивнул и пошел в ординаторскую. В этот момент в трубке послышалось:

– Алло.

– Леонид, это Потапов тебя беспокоит, – представился Сергей. – Ты уже в курсе случившегося?.. Я думаю будет правильно, если ты приедешь сейчас в больницу и пообщаешься с прессой. Я и Дегтярев уже здесь.

Из разговора Потапова с Силантьевым Юля поняла, что кандидату в мэры не очень хочется ехать ночью в больницу и общаться с прессой, однако Потапов твердо настоял на своем, и Силантьев дал согласие.

После этого разговора Потапов снова набрал телефонный номер и спросил:

– Алло, это программа новостей? Шатунов сейчас на работе? Дайте, пожалуйста, ему трубку. Алло, Семен, это Потапов звонит. У меня к тебе дело. Надо сделать репортаж об одном событии. Да, я понимаю, время уже позднее и у тебя полно работы. Но времени это много не займет. А поздние часы всегда оплачиваются по повышенной таксе. Да-да, жду тебя. Тебя встретят у входа в клиническую. Достаточно будет тебя и человека с видеокамерой. Хорошо, жду.

Потапов отключил трубку сотового телефона и положил его в карман.

– Ну вот, – сказал он, – сейчас начнется.

В это время Дегтярев в ординаторской выслушивал нелицеприятные высказывания старшего дежурного врача.

– Да вы с ума сошли! – кричал врач. – У нас здесь больница, а не телестудия. И в конце концов, как вам не стыдно. Человек в тяжелом состоянии, а вы будете у его постели интервью давать. Вы хоть немного думаете о больном или нет?

– Думаю, – хмуро ответил Дегтярев, – уж поверьте мне, мы сделаем все, чтобы он выздоровел. На своих людей мы не жалеем ни денег, ни времени.

Он вынул из кармана бумажник, достал оттуда несколько купюр и, свернув их, положил в нагрудный карман белого халата врача.

– Что касается нашего человека, то вот деньги на лекарства для него. Это на первый случай.

Дегтярев помедлил, потом свернул еще несколько купюр и снова протянул их врачу.

– А это вам, за особое внимание к нашим двум больным.

Врач посмотрел на сложенные купюры, сумма была значительная, и он, поколебавшись секунду-другую, взял деньги и убрал в карман. Дегтярев улыбнулся одними губами, вынул визитку и положил ее на ближайший стол:

– Это мой телефон. Если возникнет необходимость в новой помощи – звоните, а сейчас дайте нам полчаса.

– Хорошо, – согласился медик. – Только чтобы все было тихо.

– Не волнуйтесь, покой больных мы не потревожим.

Силантьев и телевизионщики приехали почти одновременно. К этому времени в больницу уже приехала опергруппа милиции, и следователь брал показания у Юли Королевой.

Когда Потапов позвонил Силантьеву, тот уже спал. Но, несмотря на это, прибыл в больницу в костюме, белой рубашке и модном цветастом галстуке. Буквально через минуту появились три человека с телевидения. Один из них, невысокого роста, средних лет, с мелкими чертами лица и живыми глазами-бусинками, подошел к Потапову и Силантьеву. Это был начальник телевизионной службы информации Семен Шатунов.

– Ну, что у вас тут случилось? – спросил он, глядя на Силантьева и Потапова.

После того как ему объяснили суть происходящего, он сказал:

– Хорошо, давайте снимать, у меня немного времени. Сначала мы сделаем несколько видов реанимационного отделения, затем неплохо бы поговорить с врачами и милицией и в конце дать интервью Силантьева.

Шатунов и его коллеги ушли брать интервью у врачей и милиционеров. Силантьев вынул из кармана пиджака расческу и стал зачесывать свои волосы назад.

– Черт, где бы себя привести в порядок, – произнес он, выйдя на свет и стараясь разглядеть свое отображение в стеклянной коридорной двери.

– Я думаю, что сильно стараться не стоит, – сказала молчавшая все это время Юля.

– Не понял, – Силантьев отвернулся от импровизированного зеркала и посмотрел на Королеву. – Почему это?

– Вы ведь не на митинге, а в больнице. Приехали сюда поздно навестить своего коллегу по предвыборной борьбе, которого постигло несчастье. Людям будет куда понятнее образ народного избранника, который, узнав о несчастье, примчался в больницу, не успев привести свой внешний вид в порядок, нежели человека, который ехал, заранее зная, что предстоит общение с телевидением. Поэтому пусть волосы останутся в естественном убранстве. Галстук тоже надо снять, и расстегните ворот рубашки, – продолжила Юля свои наставления. – И вообще, эта прическа, с которой ваша физиономия расклеена на листовках по городу, вам совершенно не идет, – добавила она в конце.

Теперь пришла очередь Силантьеву недоумевая смотреть то на Юлю, то на Потапова.

Потапов улыбнулся и сказал:

– Ты знаешь, по-моему, она абсолютно права. К тому же, если честно, – он на секунду замолчал, – мне тоже не нравилась эта дурацкая прическа.

Силантьев, выслушав Потапова, пожал плечами, убрал расческу и снял с шеи галстук, спрятав его в карман пиджака.

– Ну вот и отлично, – сказал Потапов, оглядев Силантьева. – Сейчас появится Шатунов, прикинь в голове текст выступления.

– Уже прикинул, – ответил Силантьев.

* * *

В телевизоре одна за другой мелькали кадры видеохроники. Сначала был показан Петухов с перебинтованной головой, лежащий в реанимации. Затем немного удивленное и испуганное лицо Толика, лежащего в соседней палате. Потом несколько слов произнесли дежурный врач больницы, принимавший пациентов, молодой лейтенант милиции, оформлявший протокол дознания по факту избиения.

Наконец очередь дошла до Силантьева. На экране появилось молодое, симпатичное, немного уставшее лицо кандидата на пост мэра, который произнес:

– Уважаемые избиратели. Я обращаюсь к вам не как кандидат на пост мэра нашего города и не как лидер «Движения за экономические свободы», а как обыкновенный гражданин и избиратель. Сейчас настал такой момент выборов, когда мы все должны явственно осознать всю полноту ответственности за ход избирательной кампании. Вы должны осознать, как много значат для нас свобода и демократия, потому что именно сегодня вечером случилось то, что подвергает сомнению тот факт, что свобода и демократия пришли в нашу страну навсегда, так как главное завоевание демократии – это право граждан избирать и быть избранными.

Силантьев откашлялся в кулак и продолжил:

– Сегодня ночью подонки, не побоюсь этого слова, совершили нападение на людей, работающих агитаторами. На людей, выступающих от моего имени и по моему поручению. Они были зверски избиты и теперь находятся здесь, в городской клинической больнице. Жизнь одного из них под угрозой. Я обращаюсь ко всем избирателям: сделайте правильный выбор, не допустите к власти тех, кто нанял этих бандитов. Я обращаюсь также к вам, к тем, кто избирается на столь высокие должности. Пора наконец понять, что демократии без свободных выборов не бывает, не стоит превращать эти выборы в фарс, в мафиозные разборки. Я призываю вас к честному соперничеству. Пусть избиратель решит, кто из нас лучше. В заключение надеюсь, что правоохранительные органы проявят себя на этот раз с лучшей стороны и быстро найдут виновников происшедшего.

Силантьев замолчал, после чего картинка с его изображением исчезла и на экране телевизора появился Шатунов, сидящий в студии.

– Ну что ж, господа, – произнес он с сардонической улыбкой на лице, – из репортажа можно сделать только два вывода: первое – предвыборная борьба уже началась и приняла ожесточенные формы, и второе – выборы действительно очень много значат для нас.

Шатунов сделал паузу:

– Ну а теперь послушаем очередное сообщение социологов о ходе избирательной борьбы. По последним данным социологов, как и предсказывали специалисты, на первом месте находится нынешний мэр города господин Стеклов, возглавляющий к тому же движение «Наш город». Ему отдали предпочтение двадцать четыре процента опрошенных. На втором месте стоит господин Буковский, бывший работник областной администрации, лидер движения «Правый центр». Он набрал двадцать процентов. Третье место занимает кандидат от «Движения за экономические свободы» господин Силантьев, бывший депутат городской думы. За него, если бы выборы состоялись сейчас, проголосовало девятнадцать процентов опрошенных.

На экране появилась табличка, состоящая из фамилий и цифр, характеризующих настроение избирателей перед выборами. Шатуновский голос за кадром продолжил комментарий:

– Как видите, разрыв между ними невелик, видимо, они и будут основными претендентами на пост в мэры. Далее следует господин Караганов, независимый кандидат – двенадцать процентов голосов, кандидат от левых господин Шевчук – десять процентов голосов, и эколог Лившиц с пятью процентами голосов…

Потапов поднял пульт, выключил широкоэкранный телевизор, стоящий в дальнем углу зала заседаний, и обратился к товарищам, сидящим вместе с ним за круглым столом.

– Итак, господа, как нам только что поведал известный журналист Шатунов, предвыборная борьба началась. Вчерашний инцидент я оцениваю как откровенный выпад против нас, – Потапов на секунду задумался, – или провокацию. В любом случае мы должны найти виновных и узнать, для чего это было сделано на самом деле.

Потапов посмотрел на Дегтярева, сидящего рядом с ним.

– Я навел справки сегодняшней ночью, отчасти мне в этом помог Горчаков, – заговорил Иван. – Проанализировав все возможные варианты, мы пришли к двум: пара похожих людей на похожих машинах присутствует в двух бригадах. Первая – в бригаде Вальта, орудующего в Ленинском районе. Там у него есть некий Тюпа, по фамилии Тюрин, у которого есть «девятка» красного цвета и в номере присутствует буква «Т» и цифра «8». Второй вариант – бригада некого Барыбина по кличке Барыба, работающего в Заводском районе. У него в бригаде есть два «быка»: Дружков по кличке Гиря, владелец вишневой «восьмерки», и некто Борисов по кличке Баклан. Они дружбаны по жизни и по описанию очень похожи на тех, о ком говорила избитая ими девушка. Номер «восьмерки» Гири больше совпадает по тому описанию, которое она дала. К тому же сам факт, что инцидент произошел на территории Заводского района, где у бригады Барыбы сильные позиции, говорит в пользу этой версии.

Потапов молча выслушал информацию. Неожиданно голос подал Константин Титов. Костя был директором еще одного охранного агентства – «Омега», входящего в ассоциацию «Корвет».

– Мне кажется, здесь долго думать не надо, – произнес Титов. – Слишком многое указывает на Барыбу и его братков. У нас с ним и раньше проблемы были. Помните, полгода назад мы открывали три своих магазина в Заводском районе. Он еще тогда пытался на нас наехать. Я в тот период на каждый магазин по машине охранников каждую ночь отсылал, чтобы, не дай бог, что-либо не случилось.

Костя оглядел присутствующих и остановил свой взгляд на Потапове.

– Тогда была установка на то, чтобы не допустить войны. Вот мы и оборонялись. Ты тогда сам, Сергей Владимирович, на «стрелку» с Барыбиным ездил, внушал ему, что с нами связываться не стоит и что его интересы мы не затрагиваем, поскольку свои фирмы открываем, а не его коммерсантов под свою «крышу» переманиваем.

Потапов, без сомнения, помнил все эти события и тем более удивлялся тому, что случилось сейчас.

«Что это могло быть? – спросил он про себя. – Открытый вызов Барыбина? Его запоздалый ответ? Тогда он не решился на открытые действия. Зачем же он делает это сейчас?»

Сергея оторвал от его размышлений голос Силантьева:

– Ходили слухи, что Буковский и Барыбин тесно связаны. По крайней мере, их сотрудничество началось еще в то время, когда Буковский работал в администрации Заводского района.

– Если это так, – произнес Потапов, – то весьма вероятно, что Барыбин выступил в предвыборной борьбе на стороне Буковского и будет делать для него всякую черновую работу. А поскольку он имеет давний зуб на нас, то можно предположить, что в отношении нас он будет пакостить с особой радостью.

– И уже пакостит, – добавил Костя. – Я считаю, что надо отвечать адекватно. Этот Барыба давно напрашивается.

– Адекватно мы ответим, когда будем иметь полную информацию и точно знать, что это дело рук Барыбина. Для этого ты, Костя, встретишься сегодня с пострадавшей девушкой. Ее зовут Юля Королева. Дашь ей водителя и охранника и пусть они пару дней покрутятся вокруг тех мест, где обычно бывают эти двое барыбинских «быков», как их…

– Гиря и Баклан, – ответил Дегтярев.

– Ты, Иван, – Потапов перевел взгляд на Дегтярева, – сегодня же свяжись с Барыбой и назначь «стрелку». Пусть она пройдет на его территории, главное, чтобы как можно быстрее.

– Что, опять переговоры вести будем? – спросил Костя.

– Мы всегда сначала пытаемся договориться, – жестко ответил Потапов, сурово взглянув на Костю, но через секунду, уже смягчившись, добавил: – Особенно это важно сейчас, во время выборов. Несмотря на то что мы новое движение, наш кандидат сейчас занимает уже третье место. Это хорошая стартовая позиция. Поэтому не стоит портить ситуацию резкими действиями.

– Я могу сказать, – взял слово Гусев, высокий худой мужчина с пышной седой шевелюрой, – что в «Новостях», которые мы слышали сегодня, не привели данных по рейтингу предвыборных блоков. А здесь у нас еще более сильные позиции, наше движение идет на втором месте, уступая лишь два процента блоку «Наш город». Эти данные я получил сегодня утром, – добавил он, поправив на своем тонком длинном носу круглые очки в тонкой металлической оправе.

– Ну вот и хорошо, – ответил Потапов. – Какие у нас на сегодня еще вопросы? – Его взгляд остановился на сидевшем за столом Юрии Ламберте, председателе правления «Дисконт-банка» – финансового центра всей ассоциации «Корвет» и основного источника финансирования выборов. – Все ли намеченные суммы переведены в избирательный фонд?

– Да, – спокойным меланхоличным голосом ответил Ламберт. – Вчера были переведены последние сто тысяч рублей. – Ламберт черкнул что-то в своем блокноте и добавил, не поднимая глаз: – Надеюсь, это последняя сумма, которую банк переводит на предвыборные нужды. Следующие платежи могут привести к неустойчивому финансовому положению банка.

Потапов улыбнулся, ему нравилось, что этот спокойный светловолосый парень – выходец из поволжских немцев всегда сохранял ясную голову и в любой ситуации, даже в период предвыборных страстей, прежде всего думал о нуждах вверенного ему банка.

– Не волнуйся, Юрий Альбертович, политика – это тоже вложение денег. Даст бог, все окупим, – ободрил банкира Потапов.

В ответ Ламберт лишь молча пожал плечами и сделал вид, что все, что его интересует, – это лишь записи в деловом блокноте, лежащем перед ним.

– Не знаю, стоит ли об этом упоминать, – нерешительно заговорил Силантьев, – но в последнее дни я получил несколько телефонных звонков с угрозами. Видимо, это тоже является приметой начавшейся предвыборной борьбы. Такого не было со времен, когда я избирался в депутаты областной думы.

– И мне вчера угрожали по телефону, – произнес вслед за Силантьевым Гусев.

– А чего они от вас хотят-то? – задал вопрос Костя Титов.

– Как обычно. Список претензий и угроз не оригинален – сними свою кандидатуру с выборов, не лезь не в свое дело, «яйца оторвем», – с улыбкой произнес Силантьев.

– Ну это не страшно, – в голосе Титова слышался сарказм, – к конце концов можно и без яиц быть неплохим мэром города.

Улыбка на лице Силантьева превратилась в кислую гримасу, он поежился плечами и ответил:

– Можно, конечно, но… не хотелось бы. К тому же я женат.

– На этот счет ты тоже не волнуйся, в беде тебя и твою супругу мы не бросим, – заверил с готовностью Титов и, расправив свои широкие плечи, откинулся на спинку кресла.

Почти у всех сидящих за столом мужчин непроизвольно вырвался смех. Улыбнулся даже Потапов. Лишь Юрий Ламберт продолжал сидеть с меланхоличным выражением лица, уткнувшись взглядом в свой блокнот. Видимо, подсчитывал убытки, которые нанесла его банку избирательная кампания.

Силантьев с деланым негодованием на лице повернулся к Потапову и произнес:

– Ты послушай, как эти люди говорят с будущим мэром города!..

– Ладно, хватит, – хлопнул ладонью по столу Потапов. – Веселье во время выборов – синоним пира во время чумы. Пора расходиться и заниматься своими делами.

* * *

Едва Потапов поднялся в кабинет и уселся за рабочий стол, как следом за ним вошла Вера, его секретарша.

– Пришел Горчаков, – сообщила она.

– Приглашай его, – ответил он, вставая из-за стола и направляясь навстречу входящему в кабинет невысокому полному мужчине в форме майора милиции.

– Привет, Виталий, – протянул руку Потапов.

– Здравия желаю, – ответил Горчаков.

– Мы вроде договаривались во время избирательной кампании встречаться лично лишь в исключительных случаях, – пожав Горчакову руку, сказал Сергей.

– Не волнуйся, – улыбаясь, ответил Горчаков, – я в вашей конторе официально. Зашел взять показания по делу об избиении ваших агитаторов. А поскольку ваш штаб находится у тебя в особняке, мой визит ни для кого подозрительным не станет.

– В таком случае присаживайся, – предложил Потапов, указывая на кожаный диван. – У меня к тебе есть вопросы.

– Не знаю, на все ли вопросы я смогу ответить, – произнес Горчаков, – но постараюсь.

– Это правда, что авторитет из Заводского района Барыба связан с Буковским, кандидатом от «Правого центра», и что их вообще может связывать? – задал вопрос Потапов.

– Уверен, что это правда, – почти не раздумывая, ответил Виталий. – А что людей обычно связывает? Ответ простой – общие дела. Более конкретно я ничего тебе сказать не могу. – Горчаков прервался и после некоторой паузы продолжил: – Но одно предположение все же выскажу. Год назад город захлестнула волна «левой» водки. Продавалась она во многих магазинах и ларьках. Было несколько случаев отравления. И плевали бы городские власти на это, если бы не отравилась какая-то городская «шишка». Вот тут-то городскому отделу борьбы с экономическими преступлениями и поручили провести рейды по отлову бутлегеров. Ребята постарались, изъяли из торгового оборота несколько крупных партий «левака» и в конце концов вышли на один подпольный цех по производству «левой» водки. Но, видимо, здесь наступил перебор. Вмешалась чья-то волосатая лапа, и дело «спустили на тормозах». Каким-то мелким сошкам дали условные сроки. Цех, естественно, прикрыли. На этом дело и ограничилось. – Горчаков посмотрел на Потапова и добавил: – Я для чего все тебе это рассказал. Дело в том, что работники цеха в первоначальных своих показаниях указывали на Барыбу как на хозяина. Потом, правда, они в отказ пошли, мол, сами все это придумали и организовали. И еще, по слухам, телефонные звонки с просьбой не раздувать дело шли из областной администрации, где тогда же Буковский и работал.

– Ну что же, продажа «левой» водки – неплохой источник финансирования избирательной кампании, – прокомментировал Сергей. – Это правда, что Буковского поддерживает губернатор, отношения которого с мэром города в последнее время сильно испортились?

– Ходят среди нашего начальства и такие слухи, – ответил Горчаков.

– А что сам мэр, он как-то очень уж уверен в себе, – произнес Потапов. – Говорят, он большой оригинал, у него в городской администрации в секретариате работают одни юноши, молодые и симпатичные, – произнеся последнюю фразу, Потапов улыбнулся.

– То, на что ты намекаешь, в наше время уже не оригинальность, – заулыбался Виталий. – Что касается финансирования Стеклова, то избирательный фонд пополнили его давние дружки, директора крупных городских заводов. Они знакомы еще по советским временам. К тому же наш начальник городской милиции его протеже… Собственно, об этом я и хотел с тобой поговорить.

Горчаков бросил на Сергея быстрый взгляд и тяжело вздохнул:

– Поскольку Стеклов в дружеских отношениях с нашим руководством, то нам всем дано негласное указание не вредить мэру. Поэтому я в этих выборах не смогу быть тебе сильно полезен, если дело хоть как-то коснется Стеклова. Пойми меня правильно.

– Может, вы еще и охранять его возьметесь? – спросил Потапов.

– В этом нет необходимости, – ответил Горчаков, – его все время охраняют люди из агентства «Эфес». Директор этой конторы некто Бабаков, бывший майор милиции, давнишний приятель Стеклова.

– Ну что ж, спасибо, что предупредил, – хмуро произнес Потапов. – Буду иметь в виду, что на тебя не следует особенно рассчитывать.

– Мне пора, – произнес Горчаков, поспешно вставая с дивана, – звони, если что. Чем могу, помогу.

Виталий пожал протянутую руку Потапова и отправился к выходу.

– Кстати, – неожиданно произнес Сергей, – а что это за птица Караганов, что в вашем ведомстве про него знают?

Горчаков пожал плечами и произнес:

– Похоже на то, что он работает в паре с Буковским, на подстраховке. Если вдруг все соперники Буковского снимут свои кандидатуры, чтобы сорвать выборы, Караганов останется и таким образом выборы состоятся. А вообще он мелкая сошка, серый человек. Ничего особенного.

Глава 2

Черный джип «Гранд-Чероки» и следующий за ним седан «Опель-Омега» въехали на территорию заброшенного склада, расположенного на окраине города, и остановились у большого ангара, сделанного из металлоконструкций. Как и все складское хозяйство, он находился в запущенном состоянии – ворот нет, с крыши сорваны листы шифера, в стенах вместо окон зияют дыры.

Терентьич посмотрел на Потапова, сидевшего рядом с ним, потом на Титова и Дегтярева, которые расположились на заднем сиденье. Между ними сидела Юля Королева.

– Въезжать будем, – спросил шофер, – или все-таки пойдете посмотрите, что там.

– Езжай, Терентьич, – ответил Дегтярев, – все уже посмотрели. Я сюда за два часа до «стрелки» с Барыбой своих людей выслал. Они звонили и сказали, что все чисто… Пока чисто…

– Вот то-то и оно, что пока, – угрюмо проворчал Терентьич и, отвернувшись от Дегтярева, нажал ногой на педаль газа.

Джип заурчал и через раскрытые ворота въехал в просторное складское помещение. Следом за ним последовал и «Опель» с сидевшими в нем пятью охранниками. Обе машины прошли по бетонному покрытию и остановились в центре ангара. Потапов посмотрел на наручные часы – было без трех минут шесть. Встреча назначена на шесть.

– Могли бы уже и появиться, – произнес Терентьич, опершись обеими руками на рулевое колесо.

– Не волнуйся, – сказал Титов, – появятся. Я уверен, что они здесь недалеко сидят, попрятались по закоулкам. Просто ждали, когда мы проедем. Это их территория, поэтому места им хорошо знакомы.

– А на черта мы вообще назначили встречу на их территории, – проговорил Терентьич раздраженно.

– Да хватит тебе, Терентьич, волну гнать, панику подымаешь, – весело проговорил Костя. – Девчонку вон напугал, бледная сидит как мел.

Юля действительно сидела молчаливая и бледная.

Ближе к вечеру Потапов вызвал Юлю к себе в кабинет и предложил ей поехать с ним на какую-то встречу. Он не уточнил с кем, но сказал, что это очень важно, поскольку есть надежда, что на этой встрече будут присутствовать те люди, которые совершили нападение на нее и ее товарищей. Еще он добавил, чтобы она не удивлялась ничему тому, что на встрече будет происходить.

Поначалу предложение показалось ей интересным и даже немного романтичным. Однако сейчас, когда она оказалась в этом огромном, темном, сыром и слабоосвещенном ангаре, ей сделалось немного не по себе.

Но все же она не испугалась, поскольку присутствие рядом с ней Потапова и его людей давало ей ощущение защищенности. Она была уверена, что эти физически крепкие, уверенные в себе мужчины больше не допустят того, чтобы с ней случилось еще одно несчастье.

– Неправда, – сказала она, стараясь придать голосу как можно больше уверенности и оптимизма, – мне вовсе не страшно. Просто все это немножко… необычно.

– А для нас, – весело произнес Костя, – это уже давно обычное дело. Это на Западе люди устраивают переговоры только в офисах, а в России для этого приходится выезжать на природу или проводить встречи вот при таком антураже, – Костя засмеялся. – Специфика такая, российская.

– Тихо, – раздался голос Потапова, – вон они едут.

Действительно, в этот момент в ворота ангара один за другим стали въезжать автомобили. В джипе воцарилась тишина, которую снова прервал голос Титова.

– Ого, – удивился он, насчитав пять автомобилей, которые, въехав в ангар, остановились так, чтобы взять машины Потапова в кольцо.

Из машин стали выходить молодые парни. У двоих из них Потапов заметил бесприкладные автоматы Калашникова. Еще двое вооружены помповыми ружьями, похожими на те, что у охранников Потапова. У остальных пистолеты или пистолеты-пулеметы, видимо, были спрятаны под куртками и пиджаками.

– Так, так, так, – произнес Костя, – ну что же, господа гоблины, похоже, все в сборе. Боня здесь, вон его рыжая башка из-за бээмвухи торчит… Самурай тоже здесь. Это вон та разъевшаяся харя за рулем джипа. Самурай – правая рука Барыбы. Говорят, свою кликуху он получил в те времена, когда со стволами было туго. Поэтому он ездил на разборки с самурайским мечом. Где он достал этот ржавый полуметровый ножик, история умалчивает. В каком-нибудь этническом музее скоммуниздил, наверно… Так, ну а где же сам Барыба, неужели обосрался и не приехал? – Он замолчал на секунду и добавил: – В таком случае мне все это уже не нравится.

Дегтярев, молчавший все это время, положил руку на плечо Терентьичу и тихо проговорил:

– Терентьич, заведи мотор… на всякий случай…

После чего он взял с колен портативную рацию и, поднеся ее к губам, отдал распоряжение охранникам, находящимся в «Опеле»:

– Ребята, мотор не глушить. Слава и Андрей, вы у нас как ворошиловцы: глаз не спускайте с автоматчиков. Если что, по ним палите в первую очередь… Двое опытных автоматчиков нас тут всех могут положить.

В этот момент в ангар на большой скорости въехал серебристый «Мерседес» и, промчавшись в центр круга, резко затормозил.

Задняя боковая дверь машины открылась, и из нее медленно вылез грузный мужчина, одетый в трехцветное спортивное трико, красную майку и голубого цвета джинсовую куртку. У него был большой живот и практически отсутствовала шея. Поэтому создавалось ощущение, что его крупная, коротко стриженная голова с оплывшими щеками сидит прямо на плечах. Ниже головы висела крупная, толщиной в большой палец цепь, видимо, служившая указателем, где в случае необходимости у этого громилы можно найти шейные позвонки.

– А вот и толстожопый пожаловал, – весело произнес Костя Титов, которого эта ситуация больше забавляла, чем пугала. – Вы только посмотрите на него. Приехал на шестисотом «мерине». Да с его-то тушей и с его протокольной харей на грузовике ездить надо. Свою карьеру гоблина этот боров начинал в мясных рядах на рынке. Из мясников он и сколотил свою первую бригаду.

– Кончай базар, развеселился тут, – перебил Дегтярев, – смотри лучше, чтобы эти мясники нас не освежевали.

– Руки коротки, к тому же для этого еще и мозги нужны, – парировал Константин.

Видимо, это вообще была черта его характера: не унывать в тяжелых ситуациях. Он вынул из подплечной кобуры пистолет Макарова, снял его с предохранителя и, передернув затвор, положил его обратно, после чего подмигнул Юле, с ужасом смотревшей на эти движения.

– Ну что, пошли покалякаем с братками, – произнес он и стал вылезать из машины.

Дегтярев, скомандовав по рации: «Ребята, выходим!» – отправился вслед за ним.

Последним из машины молча вылез Потапов и, хмуро оглядевшись по сторонам, пошел к «Мерседесу», у которого стоял Барыба.

– О, Крестный! – воскликнул с деланой радостью Барыба, широко разведя руки.

Его толстая морда расплылась в лучезарной улыбке. И без того мелкие глазки скрылись в сощуренных от улыбки веках, явив миру две узенькие щелочки.

– Здорово, пацаны, – произнес он, кивая Дегтяреву и Титову. – Какие проблемы?

Потапов сделал вид, что не замечает протянутой для рукопожатия барыбинской руки и произнес:

– Мы с тобой, Барыбин, просто поговорить приехали. – Он оглядел по сторонам людей Барыбы, стоящих по кругу, после чего продолжил: – Но ты, похоже, даже поссать без охраны не ходишь, раз на «стрелку» всех своих быков притаранил. – Потапов снова оглядел вокруг себя людей Барыбина. – Человек, наверно, пятнадцать будет, не меньше.

Улыбка «стекла» с лица Барыбы куда-то вниз, щеки обвисли, на лице снова появились маленькие злобные глазки.

Он засунул ручищи в карманы спортивного костюма и булькающим голосом проговорил:

– Это, Крестный, не твое дело – сколько мне с собой стволов возить и сколько братвы с собой на стрелы брать.

Однако намек на трусость несколько смутил его. Он ухмыльнулся краем рта и сказал:

– Сам знаешь, времена нынче шебутные, беспредельщиков много и отморозков всяких. Передела хотят. То вы на мою территорию влезете со своими магазинами, а то вдруг Ахмедка осмелел со своей бригадой чехов и тоже в наших местах орудовать начал. И все мне свистят, что они бизнесом занимаются и на зубах клянутся, что на мое кровное претендовать не собираются.

– Мне плевать, что там у тебя за дела с Ахмедом и его чеченцами, – произнес Потапов. – Я к тебе о своих собственных проблемах поговорить приехал. А возникли они, как ты говоришь, на твоей территории. На днях двух моих людей в Заводском районе на улице Хвесина избили до полусмерти. А они никаким бизнесом не занимались и уж точно на территорию ничью не претендовали. Двое мужчин и девушка просто листовки расклеивали для избирателей. Наверно, слыхал об этом что-нибудь?

– Не-а, – еще шире расплывшись в улыбке, ответил Барыбин. – Меня листовки не интересуют. Вот если бы они лотки торговые поставили, я бы быстро узнал об этом.

– Странно это как-то, территория ведь твоя. Сам говоришь, – с деланым недоумением сказал Сергей.

– Ну моя, – с угрозой в голосе подтвердил Барыба, – и чо теперь, мне братва о каждом пердеже докладывать будет, что ли?

– Так ведь дело в том, что по имеющейся у нас информации и людишки, избившие моих агитаторов, тоже твои были, – спокойным, слегка насмешливым голосом произнес Потапов. – Этих героев, бивших старика и девчонку бейсбольной битой, приметили у тебя в бригаде.

– Треп бестолковый, – категорично заявил Барыба. – Тебе туфту гонят, а ты веришь.

– А мне сдается, что туфту гонишь ты сам, – повысив голос, ответил Потапов. – Твоих мордоворотов описала нам пострадавшая девчонка, и это описание очень подходит двум твоим браткам. К тому же она запомнила часть номера их машины. Ну что ты скажешь по поводу этих аргументов? – спросил Сергей.

К этому моменту лицо Потапова побледнело от ярости, глаза прищурились, взгляд буравил лицо Барыбы.

– Да я поссать хотел на твои аргументы! – резко ответил Барыба, тоже разозленный не на шутку претензиями Потапова. – Мало ли кто на кого похож. И вишневых «восьмерок», у которых часть номера совпадает, в нашем городе тоже до той самой страсти как много.

Потапов, услышав этот ответ, неожиданно ухмыльнулся и произнес:

– Эх, Барыба, в удельные князья метишь, а мозги-то у тебя, как у управдома… Про вишневую «восьмерку» я ведь тебе ничего не говорил. Ты сам раскололся.

На сей раз настала очередь Барыбы прийти в ярость от осознания того, что он «лопухнулся» в простой ситуации, выдав себя.

– Но ты, фраер недоношенный, ты эти ментяровские примочки брось. На понт меня взять хочешь?! – взревел он и подошел вплотную к Потапову.

– Да чего тебя брать-то, ты и так весь на понтах, – съязвил Сергей, – вырядился как петух, да еще цепняк с палец толщиной на себя навесил. Все атрибуты гоблинской романтики. Никакой солидности.

– Что?! – снова взревел Барыба и набычившись ринулся на Потапова. – Да я тебя, падла, урою сейчас здесь, ты у меня кровью всю жизнь ссать будешь…

В следующий момент случилось то, что удивило и напугало многих присутствующих, в том числе и Барыбу.

Потапов молниеносным движением схватил его за лацканы джинсовой куртки и с такой силой рванул на себя, что Барыба, потеряв равновесие, повалился на Сергея.

– Ты, урод! – прохрипел Сергей. – Кончай со мной «на бля буду» разговаривать. Я твою распальцовку вмиг прекращу и твоей жирной мордой всю свою машину вытру…

Очухавшись, Барыба утвердился на ногах и сам схватил Потапова, пытаясь его завалить. Но, несмотря на то что Барыбин весил килограмм на тридцать больше, ничего сделать с Сергеем не смог. Тот по-прежнему держал его железной хваткой.

Послышались резкие щелчки затворов, стволы взлетели на уровень прицела, но стрелять никто не стал. Во-первых, потому что опасались попасть в своих главарей, а во-вторых, потому что Барыба и Потапов почти одновременно крикнули своим людям: «Не стрелять!»

За всем этим с замиранием сердца следила из машины Юля Королева. В ее глазах можно было прочесть и страх, и некоторое недоумение от увиденного.

Когда началась драка, Юля невольно вскрикнула:

– Он же его задавит!

Шофер Терентьич, оценивающим взглядом оглядев соперников, протянул:

– Не-ет, Серега мужик здоровый и в хорошей форме, а этот уж больно рыхловат будет, разжирел на бандитских харчах.

– А почему он все время называет Потапова Крестным? Откуда это прозвище? – не отрывая взгляда от происходящего, спросила Юля.

– Долго объяснять, – отмахнулся Терентьич. Он сильно нервничал, постоянно оглядывался по сторонам и регулярно давил ногой на педаль газа. – Просто когда-то он выступал крестным отцом на крестинах своих друзей… Вот с тех пор и повелось за ним это прозвище.

– А где теперь эти его друзья? – спросила Юля.

– Одного убили, другой… тоже мертв, – коротко ответил Терентьич.

В этот момент помощники растащили Потапова и Барыбу. Терентьич быстро повернулся к Юле и сказал:

– Ну-ка, дочка, подай мне черную сумку, что сзади тебя в багажном отделении стоит.

Юля развернулась и, вынув сумку, передала ее водителю. Тот извлек из нее небольшую антенну, которую поставил на заднее сиденье рядом с Юлей. Затем Терентьич вынул из сумки прибор, напоминающий магнитофон. Во всяком случае, гнездо для кассеты в нем было и кассета стояла на месте.

Терентьич подсоединил провод антенны к прибору и включил запись. Валики кассеты закрутились. Терентьич вставил в ухо маленький микрофон, также подсоединенный к прибору, и стал слушать. Что именно, Юля не поняла, так как звук водитель не включал.

Барыба нервно одернул лацкан своей куртки и произнес, задыхаясь:

– Слушай сюда, Крестный. Ты, падла, себя больно крутым возомнил после того, как всякое старье тебя в воры короновало. К власти рвешься, в политику полез. Но сам того не знаешь, что перешел дорогу по-настоящему крутым людям. У тебя есть еще время подумать и свалить с выборов, пока не поздно, не то тебя раздавят, как щенка паровозом, пикнуть не успеешь… Я же тебя сам и раздавлю, – Барыба скривился в злорадной усмешке. – Считай, что я тебя последний раз по-хорошему предупредил.

– А первое предупреждение было, когда вы моих людей на улице Хвесина дубинками отходили? – спросил Сергей.

– В следующий раз мы не только твоих шестерок покалечим, но тебе уши отрежем, – ответил Барыба. – А теперь вали отсюда по-быстрому. Не то я передумаю тебя целехоньким выпускать…

Потапов молча сплюнул и, повернувшись, пошел к своему джипу. Титов и Дегтярев остались стоять на месте до тех пор, пока Потапов не сел в машину, после чего Титов крикнул Барыбе:

– Стой на месте, крутизна, и не делай резких движений. Попробуй только пернуть, и мы нашпигуем твою жирную тушу раньше, чем твои братки порешат нас.

«Чероки» уже тронулся с места, когда Костя последним запрыгнул в него. После этого остальные охранники попрыгали в «Опель», и их машина тронулась вслед за джипом.

Потапов, приводя в порядок помятый пиджак и поправляя галстук на шее, повернулся к Юле и неожиданно спокойным ровным голосом спросил ее:

– Ну что, узнала кого-нибудь?

– Да, – ответила Юля. – Вон тот здоровый мужик с угрястым лицом рядом с белой «Тойотой», точно он. И тот, что поменьше рядом с ним, очень похож. По-моему, это он ударил меня битой.

На коленях Кости Титова стоял прибор, похожий на магнитофон, который ему передал Терентьич. Антенну Костя поставил в багажник сзади себя.

– Ты смотри-ка! – воскликнул он. – Работает! – Он повернул ручку громкости, и сквозь небольшие радиопомехи послышался голос Барыбы:

– Крестный, сучара поганый… падла воровская.

– Ой, – скривился Костя, – это, пожалуй, даме нельзя слушать, – и увернул громкость, продолжая слушать высказывания Барыбы через наушник.

– Как тебе удалось это сделать? – с едва заметной улыбкой на лице спросил Дегтярев.

– Ловкость рук, – усмехнувшись, ответил Сергей. – Я сначала долго определял, куда ему «жучок» засунуть, и понял, что лучшего места, чем воротник его джинсовой куртки, не найти. Поэтому пришлось его разозлить, заставить броситься на меня. В момент, когда мы сцепились, я и прикрепил ему «жучок» на воротник, – Потапов улыбался, довольный произошедшим.

– Подольше бы он его не находил, – задумчиво проговорил Дегтярев, – побольше бы мы узнали о его пакостях и планах.

– Куртка вроде чистая, надеюсь, раньше чем через месяц он ее в стирку не сдаст.

– А вот это интересно, – воскликнул Костя, – это можно послушать.

Костя прибавил громкость. Похоже было, что Барыба дает указания одному из своих ближайших подручных.

– В общем так, пусть Гиря и Баклан пока сховаются на несколько дней. Тачку в гараж, сами по домам.

– А что с этим Крестным делать? – последовал вопрос, адресованный Барыбину, видимо, одним из его подчиненных.

– Пока ничего, – ответил главарь. – Буковский сказал, чтобы его не трогали. Просто предупредили, и все, мы это и сделали. – Он помолчал несколько секунд, потом продолжил: – Сейчас есть дела поважнее. А этим беспредельщиком мы обязательно займемся, но попозже… Я ему лично его же кишки ему на шею намотаю и удавлю…

В радиоприемнике послышался треск, и голоса стали пропадать.

– Все, – сказал Костя, – отъехали. Эта фиговина больше чем на четыреста метров не работает. Говорил, что надо помощнее покупать. Говорят, что сейчас уже есть такие приборы, которые при дальности больше чем на километр работают.

– Ничего страшного, – ответил Дегтярев, – недалеко от склада его пасут Соловьев и Лапиков на машине, с таким же приборчиком. Поэтому все, что не услышали мы, – услышат они.

– Да, Сергей, – проворчал Терентьич, внимательно следя за дорогой, – не радужную перспективу тебе этот боров приготовил.

– Ладно вам, хватит об этом, – отмахнулся Потапов, – а то совсем девчонку запугаете. – Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, в котором отразилось бледное и испуганное лицо Юлии.

– Ты чего такая грустная сидишь, – проговорил, улыбнувшись, Дегтярев и слегка потрепал Юлю по плечу, – как ослик Иа, потерявший свой хвост.

– Как кто? – воскликнул Костя, удивленно взглянув на Дегтярева.

– Ослик Иа, – твердо повторил Дегтярев, с вызовом взглянув в глаза Кости. – Сказки про Винни Пуха читал?

Костя заржал:

– Ну, Ванюша, ты даешь! Я думал, что это прозвище какого-нибудь китайца из американского боевика.

– Дурак, – проговорил Иван, – я книжки сыну на ночь читаю. Он отвернулся к боковому стеклу и добавил: – Когда, конечно, дома бываю.

Юля тоже удивилась. Она представить не могла, что такой суровый мужчина, как Дегтярев, занимающийся тяжелой и опасной работой, может по вечерам читать своему сыну сказки. Она посмотрела на него с улыбкой и с нескрываемым удивлением.

– Я же говорил тебе, поездка будет необычной, – проговорил Потапов, по-прежнему глядя на Юлю в зеркало заднего вида, – не надо воспринимать все всерьез.

– Да уж действительно очень необычно, – проговорила Юля. – С таким я в своей жизни еще не сталкивалась. Но одно я поняла точно: похоже, судьба этих выборов решится далеко не на избирательных участках. Исход их зависит не от настроения избирателей и не от того, как грамотно ведется избирательная кампания, а от того, как завершится скрытая борьба, – она вздохнула и добавила: – Один из эпизодов которой я только что видела.

– Ну что ж, здравое рассуждение, – ответил Потапов. – И все же, несмотря ни на что, предлагаю вам продолжить работу в нашей избирательной кампании, но уже в должности замначальника штаба. Я думаю, Гусев не откажется от такой толковой и смышленой помощницы.

Юля посмотрела в зеркало и встретилась взглядом с Потаповым.

– Вы, наверно, тоже удивитесь, – сказала она, – но я приму это предложение.

* * *

Барыба уже сорок минут сидел в машине на улице Гринева, метрах в ста от двухэтажного, ничем не примечательного особняка. Особняк располагался в старом жилом массиве, и лишь немногие знали, что здесь расположены шикарная сауна, которой пользовались как местом отдыха и переговоров представители городской администрации. Сегодня, как и каждую пятницу, здесь парился мэр города со своей немногочисленной свитой.

Барыбин подъехал к этому месту как раз к тому моменту, когда в сауну привезли девушек. По сведениям, которые имелись у Барыбы, это как раз означало середину веселья, когда отдыхающие уже выпили и расслабились в бане и у них, у расслабленных, со всей силой появилась многовековая тяга к противоположному полу.

Машина, в которой сидел Барыбин, была не привычным для него шестисотым «Мерседесом», а обычными «Жигулями» девятой модели. Иномарка, стоящая недалеко от места отдыха высоких чинов, была бы слишком приметной, а на «девятку» мало кто обращал внимание. И хотя он сидел один на заднем сиденье, ему было страшно неудобно. Во все отечественные автомобили, за исключением «Волги», Барыбин помещался с трудом. Вот и сейчас он весь извозился, слегка раскачивая машину своей тушей. Но дело, ради которого Барыбин здесь присутствовал, надо было произвести лично.

«Посылку», которую ждал, он должен был получить из рук в руки. Таково было указание Буковского. Важность «посылки» так велика, что в случае ее получения можно было всерьез рассчитывать на победу в выборах.

Поэтому Буковский и требовал от Барыбина, чтобы тот лично принял посылку, дабы она не гуляла по рукам, чтобы не перехватили конкуренты.

Барыбин здесь уже не первый раз. На прошлой неделе, во вторник и в пятницу, он уже приезжал сюда. Но каждый раз дело срывалось, и приходилось снова в банные дни мэра приезжать к сауне и ожидать окончания веселья.

Сегодняшние мучения продолжились до двенадцати ночи. Приблизительно в это время дверь особняка распахнулась, и на улицу вышло несколько людей, одетых в серую форму. Это парни из охранного агентства «Эфес», личные телохранители мэра города Стеклова.

Один из парней поднес к лицу портативную рацию и что-то проговорил в нее. Через несколько секунд у тротуара перед входом в сауну припарковалась темно-синяя «Вольво»-850. Машину мэра обычно держали в соседнем переулке, чтобы не бросалась в глаза прохожим.

Через десять минут из подъезда вышел невысокий коренастый мужчина в очках, седой, на вид ему было лет пятьдесят. Это и был мэр города Стеклов. Его сопровождал невысокого роста стройный симпатичный юноша – личный секретарь.

Охранник открыл перед ними дверь машины, и как только парочка чиновников погрузилась в нее, захлопнул, усевшись на сиденье рядом с водителем. Машина, приглушенно заревев, стартовала и помчалась по улице, миновав «девятку», в которой сидел Барыбин.

– Ну вот и отдохнули, педрилы долбаные, – криво усмехнувшись, проговорил Барыба.

Одна за другой к подъезду подъехали еще три машины, «Волги» с госномерами, и развезли пьяненькую публику по домам. Барыбин заметил, что некоторые чиновники уехали с девочками.

– Вот бляди сегодня подзаработают, – прокомментировал и это Барыба. – И делать-то особенно ничего не надо, все клиенты пьяные в жопу.

Затем подъехавший на «жигуленке» сутенер забрал у подъезда сауны невостребованных на ночь проституток и также укатил восвояси. Барыба посмотрел на часы, время было полпервого.

«Ждать осталось недолго, но будет ли толк», – подумал Барыба.

Баню покинул весь ее персонал, когда из дверей вышел маленького роста сухенький мужчина, одетый в темную рабочую куртку и темные брюки. Под мышкой он держал небольшой сверток. Оглядевшись, он направился к «девятке», в которой сидел Барыбин. Поравнявшись с ней, мужчина остановился и тут же нагнулся, склонившись над ботинком. Со стороны можно было подумать, что шнурки развязались…

Барыбин опустил ветровое стекло:

– Ну, чо у нас сегодня?

Мужчина вместо ответа быстренько протянул в окно машины сверток. Барыбин принял его и тотчас развернул. У него в руке лежала небольшая видеокассета…

– Все нормалек? – снова спросил Барыбин.

– Да, – ответил мужчина, не поднимая головы, – все получилось как нельзя лучше. Я думаю, вы будете довольны. – Он усмехнулся, словно сам себе, и добавил: – Ракурсы такие, что закачаешься.

Барыбин с некоторым сомнением посмотрел на видеокассету, достал пачку купюр и небрежно бросил ее на асфальт перед своим собеседником. Тот ловкими движениями схватил деньги и спрятал их в карман куртки.

– Короче, если тут все нормально, то ты нам ничего не должен. О своих долгах перед Самураем можешь не беспокоиться. Деньги, что я тебе сейчас дал, это твой бонус. Но если что не так и ты нас «нагрел», смотри у меня. Я тебе твой член отрежу, пожарю и сожрать заставлю.

– Не волнуйтесь, – ответил мужчина, разгибаясь. – Там все нормально. Но я вас никогда не знал и никогда не видел. Вы понимаете, чем это для меня может кончиться…

– Не боись, мы тебя предупредим, если чо. Все это, – он снова взял в руки кассету, – лишь на крайний случай. Если этой херней придется воспользоваться, мы тебе стукнем.

Мужчина кивнул и пошел своей дорогой дальше.

– Поехали, – сказал Барыба своему подручному, сидевшему за рулем. – Гони в гостиницу «Олимпия». Сегодня ночью и у нас наступит праздник жизни с баней, выпивкой и бабами.

* * *

– Отлично! – заорал, вскочив с кресла Буковский. – Это просто класс! – повторил он, нервно ходя по гостиничному номеру и размахивая руками. При этом он не отрывал своего взгляда от телевизора.

Его высокая худая фигура с пышной копной черных кучерявых волос маячила перед сидящим в кресле Барыбой из стороны в сторону, мешая следить за происходящим на экране. А там было интересно…

Съемки происходили в просторном, облепленном белым кафелем туалете. Действующие лица – мэр города Стеклов и его молоденький красавчик-секретарь. На сей раз оба были без очков и… совершенно без одежды. Простыни, которыми они оборачивались, выходя из бани, валялись на полу.

Молоденький секретарь находился в позе, которая во всех соответствующих книгах называется коленно-локтевая. При этом он упирался локтями на кромки унитаза, периодически то склоняя над ним голову, то задирая ее к потолку. Тело юноши сильно сотрясалось, и сотрясалось оно от того, что находившийся сзади мэр активно пользовал юношу. Оба при этом громко охали и постанывали.

В начале самого процесса, который большинство людей с обычной сексуальной ориентацией с трудом назвали бы занятием сексом, больше всего стонов и охов исходило от молодого человека.

Стеклов проявлял недюжинную активность, свойственную далеко не всем людям его возраста. Он был гораздо ниже своего партнера, гораздо плотнее и мускулистее. Его грудь и плечи обильно покрывал темный волосяной покров, так же как и волосы на голове, сильно подернутый сединой.

Наконец, когда сексуальное вожделение стало подходить к своей вершине, мэр так активно задвигался, что юноша был вынужден задирать голову только для того, чтобы не биться макушкой о сливной бачок. Еще несколько секунд сексуальной атаки мэра, и в помещении туалета раздался громкий и протяжный стон. Мэр кончил.

Он рухнул на спину юноши и несколько секунд лежал без движения, тяжело дыша, после чего отстыковался от него и в изнеможении сел на постеленную на кафеле простыню, подобрав под себя ноги. Молодой человек развернулся и с усталым видом сел на унитаз, прислонившись спиной к сливному бачку.

– Юрочка, – произнес молодой человек заботливым тоном, – не сиди на полу, ты простудишься.

– Аркаша, – ответил Стеклов, – сейчас я отдохну и сделаю так, чтобы тебе было хорошо.

Аркадий покачал головой и сказал:

– Не надо, Юрочка, мне и так неплохо.

– Нет, Аркаша, – упрямо твердил Стеклов, поднимаясь на колени и подползая к любовнику. – Я хочу, чтобы тебе было по-настоящему хорошо.

Он положил руки на острые коленки молодого человека и раздвинул ему ноги.

Член Аркаши, как и весь он сам, находился в расслабленном состоянии. Но мэр со свойственным ему энтузиазмом принялся за работу. Через несколько минут, в течение которых мэр активно работал языком и руками, Аркашин тюльпан любви расцвел и стал пригоден для сексуальных игр. Стеклов взял его в рот и стал медленно накатывать на него, постепенно убыстряя темп.

В этот момент камера наехала на любовников на максимально близкое расстояние. В камере четко был виден профиль мэра, держащего во рту член своего секретаря.

– Вот оно! – вскричал Буковский и, щелкнув пультом, остановил видеозапись. – Эта картинка прямо-таки просится на предвыборный плакат с надписью: «Зачем нам нужен такой мэр?»

Буковский был явно возбужден всем увиденным. Большие карие глаза широко раскрыты, ноздри большого крючковатого носа яростно раздуваются, толстая нижняя губа намертво прилипла к верхней. Он по-прежнему ходил по комнате из угла в угол, поигрывая пультом.

– Давай досмотрим, – предложил Барыбин. – Интересная же порнуха… натуральная.

– Хватит, – одернул его Буковский и, нажав на кнопку, отключил видеозапись, после чего механизм магнитофона вывез край кассеты наружу.

На кассете было написано: «Боевик. Смертельная ночь. В главной роли Бруно Гарди».

– Теперь мэр у нас в кармане, – удовлетворенно произнес Буковский. – О нем можно не беспокоиться. Такую оплеуху он не перенесет. Только использовать этот материал надо в самый последний момент, чтобы у этого педика не было возможности предпринять какие-либо контрмеры.

– А может, он против тебя уже сейчас какую-нибудь мазу состряпывает? – предположил Барыба. – Ведь за тобой тоже кое-какие грешки водятся.

Буковский нахмурился, но, поразмыслив несколько секунд, произнес:

– Нет, я бы знал. Есть у меня в окружении соперников стукачки, которые мне информацию периодически сливают. – Он посмотрел на Барыбина и добавил: – Ты лучше скажи, как тебе удалось этого электрика подкупить, который нам такой порнофильм снял?

Барыба довольно улыбнулся:

– Да так, подсуетились чуток. У этого электрика раньше несколько лотков было на моей территории. Так, бакалея всякая, сигаретками торговал. И даже поднялся прилично, но потом в Москве он как последний лох на бабки залетел, киданули его там местные ребята. Ну и начались у него проблемы. Раз он нам не заплатил, два. Мы сначала терпели, а потом счетчик включили. Ну, в общем, когда дело стало совсем худо, он все свои точки пораспродал, все, что мог, отдал нам. Но еще должен был. Вот после этого его тесть устроил его как любимого зятя в эту баню. Работа непыльная и платили там неплохо. Он нам каждый месяц понемногу долг отдавал. Боня его тряс ежемесячно. И когда я ему предложил это дельце провернуть, да еще заработать на нем, он хоть и струхнул малость, но все же согласился. Все-таки деньги ему нехилые отстегнули, несколько тысяч баксов. За эту сумму он был готов жизнью рисковать.

– Да, это уж точно, – усмехнулся Буковский. – Если Стеклов узнает, кто в вентиляционной шахте спрятался с видеокамерой, пока он мальчишку в жопу пер, головы твоему электрику не сносить.

Буковский перестал улыбаться и произнес вызывающим голосом:

– А он узнает, это уж точно.

– А что с Крестным делать будем? – спросил Барыбин.

– С Крестным… – задумчиво проговорил Буковский и плюхнулся на диван. – Этого Потапова долбить будем. Уж больно он упертый мужик. Я с ним еще до выборов встречался и намекал, что лучше ему быть с нами, чем против нас. За нашей группой поддержка губернатора. А это много значит. Но тогда он не внял моим советам и вместе со своим дружком Силантьевым начал игру самостоятельно…

Он порывисто встал с дивана и, пройдясь по комнате, остановился у серванта, открыл секцию бара и извлек бутылку красного «Джонни Уокера» и стакан. Отхлебнув из него, Буковский подошел к Барыбе и сел на соседнее кресло.

– Ты вот что, подготовь против него несколько акций типа той, что твои люди уже провели. Не боись, если он предпримет какие-либо действия, за него тут же возьмутся менты. Губернатор обещал поддержку органов на этот случай. Он вообще против того, чтобы всякая уголовщина во власть лезла. В крайнем случае направим на его предприятие налоговую полицию. Если мы задавим Потапова экономически, а понадобится, и физически, то никакой Силантьев на выборах не пройдет. О Стеклове вообще забудь. Как я уже говорил, по этому гомику мы выстрелим компроматом в последний момент.

Буковский откинулся со спинки кресла и осушил остатки виски в стакане, после чего снова наполнил его.

– Да, и еще, – сказал он, поглядывая на Барыбу, – ты затянул с поступлением наличности. А она крайне нужна во время выборов. Из черной кассы мы будем покупать голоса старух и пенсионеров, а также прикармливать их бесплатными обедами и продуктами.

– Диман, – обратился к нему Барыба, глядя на Буковского извиняющимся взглядом, – ты же знаешь, что перед выборами наши цеха в области зашерстили менты и налоговики. И с выгонкой водки напряги, пришлось поменять места производства. Я уже отдал несколько фур на реализацию, скоро еще отдам. Деньги должны быть на днях.

– Давай, давай, не затягивай, – энергично проговорил Буковский. – Мои деньги мне нужны сейчас, а не потом.

– Наши деньги, – угрюмо сказал Барыба.

Тот бросил на него быстрый взгляд и заговорил уже примирительно:

– Да ладно тебе, Барыба, к словам цепляться. Конечно же, наши деньги, мы же вместе начинали это дело. Но деньги, – произнес он, наклонившись ближе к Барыбе, – деньги нужны сейчас. Потом может быть поздно… Ладно, кончай дуться, сегодня у нас маленькая победа, ее надо отметить. Давай выпьем, пусть Боня вызовет девочек. Надо же хоть немножко отдохнуть от дел праведных.

Буковский широко улыбнулся Барыбе. В правом верхнем углу блеснула золотая коронка. Это был хороший признак. Буковский редко улыбался искренне. Но если при улыбке в правом верхнем ряду блестел золотой зуб, значит, он действительно очень рад. В такие периоды он с Барыбой и другими приятелями кутил и напивался до чертиков.

Буковский взял трубку сотового, набрал номер, позвонил в свой избирательный штаб, который находился в этой же гостинице «Олимпия» этажом ниже. Здесь, в люксовом номере у Буковского, была личная резиденция, где он принимал лишь избранных, ведя с ними тайные переговоры. Сюда вообще мало кого пускали, поскольку по всему этажу стояла охрана.

– Алло, это я. Сегодня меня ни для кого нет, сегодня вечером у меня выходной.

Бросив трубку сотового, он обратился к Барыбину:

– Ну и что сел, дуй за выпивкой и за бабами.

* * *

С десяти вечера у Риты Лапиной был всего лишь один заказ. Клиент взял ее на час, а остальное время она смотрела видик в офисе.

Собственно, офисом эту деревянную избушку, отнюдь не обремененную шикарной внутренней отделкой, можно было назвать с трудом.

Единственными достоинствами избушки были городской телефон, который давно поставил владелец этой хибары, и телевизор с видиком, которые сюда принес хозяин конторы Гриша.

Когда заказов не было, Рита, как и прочие девчонки, смотрела телевизор. Этим они занимались и сегодня, почти всю ночь. Кроме Риты сегодня никого не брали. Девчонки из этой фирмы вообще не очень любили, когда Ритка выходила на работу.

Профессионалкой она не была и на работу выходила лишь в случае крайней нужды. Внешне она выгодно выделялась среди своих коллег – высокая, с пышной рыжей шевелюрой, с высокой грудью, с симпатичной мордашкой. Как правило, на заказах первой неизменно брали ее, а потом уже всех остальных.

– Обожаю Бруно Гарди. Почти все фильмы с его участием пересмотрела. Душка, а не мужчина, – произнесла Рита.

– Что хорошего, – недоуменно сказала Полина, глядя на актера в телевизоре, – угрюмый какой-то, брови лохматые, к тому же он скоро полысеет.

– Зато какие глаза, – продолжала отстаивать своего любимца Рита. – А улыбка какая обаятельная.

– Может, она и обаятельная, – скептически проговорила Полина, – но пользуется он ей весьма редко.

– У него просто роли такие.

– Ну и смотри его, – сказала Полина, – все равно больше смотреть нечего. Два часа ночи, все каналы уже не работают.

В этот момент в комнате зазвонил телефон. Гриша, дремавший, положив руки и голову на стол, встрепенулся и взял трубку. Видимо, звонил кто-то из знакомых.

– Рит, похоже у тебя сегодня работа есть, – сказал он, положив трубку. – Это Петька звонил из «Виолетты». Его контора в «Олимпии» находится. У него проблемы. Появился клиент серьезный, требует бабу определенного типа, а у него сегодня такой нет. То есть она есть, но сегодня не вышла, поэтому он всех и обзванивает. Нужна высокая, фигуристая и главное – рыжая. Ты как раз подойдешь. Берет на целую ночь.

Рита бросила тоскливый взгляд на телевизор, потом на Гришу и снова спросила:

– Клиент, надеюсь, не геморройный, проблем не будет?

– Да нет вроде. Впрочем, сейчас Петька приедет, ты все от него и узнаешь. Во всяком случае, он сказал, что клиент платит нормально.

Рита снова уткнулась в телевизор, хотелось досмотреть фильм. Но деньги нужнее. Будучи студенткой юридического института, она, как и все студенты, над стипендией своей смеялась… Родители, жившие в провинции, ничем помочь не могли. «Спонсора жизни» у Риты тоже не было.

– Ладно, – сказала она, – пусть едет. Только пусть утром домой меня отвезет.

– Договорились, – сказал Гриша и, положив трубку к уху, произнес: – Давай, Петька, подъезжай. Она согласна.

* * *

Приведший Риту в «Олимпию» маленький толстый мужичишка с аккуратной бородкой, сутенер из «Виолетты», всю дорогу объяснял Рите, что клиент солидный, платит хорошо.

– Но он с заморочками, – объяснял он, – требует один и тот же тип женщин – высоких и рыжих.

– А чего он сам не позвонит в другие конторы? – спросила Рита.

– Он человек солидный и влиятельный. Имеет дело только с проверенными людьми, – менторским тоном произнес Петя.

– Понятно, – усмехнулась Рита.

Она давно заметила, что все холуи, в том числе и сутенеры, обслуживающие прихоти сильных мира сего, всегда пыжатся.

– А какие еще у него еще заморочки? – спросила Рита, когда они уже зашли в лифт.

– Да в общем никаких особенных загонов у него нет, – задумчиво и неопределенно ответил Петька и, со скрипом почесав бороду, добавил: – Ты только не спорь с ним, он этого не любит. Я ж говорю, он большой человек, влиятельный…

«Точно геморройный клиент, – пришла Рита к окончательному выводу, – с такими одна нервотрепка. Никаких денег после них не захочешь».

Они вышли из лифта на седьмом этаже гостиницы и очутились в небольшом холле. Едва ступили на застеленный ковровыми дорожками пол, как навстречу им, поднявшись из кресел, направились двое молодых парней. В руке одного из них была рация.

– Вы к кому? – спросил охранник у Петьки, глядя при этом на Риту.

– Нас ждут, – заискивающе улыбаясь, ответил сутенер.

– Щас уточним, – проговорил сурово охранник и отправился к одной из дверей на этаже. Через несколько секунд он вернулся и, плодоядно улыбаясь, сказал, обращаясь к проститутке:

– Давай топай в семьсот четвертый… Поработай там как следует… Не волынь…

* * *

Клиент Рите не понравился с первого взгляда. Высокомерный и порывистый, к тому же сильно накачавшийся спиртным, в общем, все то, что проституткам в клиентах не нравится.

«Наверняка, сейчас будет бухтеть, какой он крутой в жизни, а в постели придется вспотеть, прежде чем подымешь его член. А он еще при этом обвинит меня в своем бессилии», – размышляла она, пока Петька получал деньги с клиента.

Едва за сутенером захлопнулась дверь, как Буковский грубым движением прижал к себе Риту и, дыша перегаром в лицо, спросил:

– Ну и кто ты?

– В каком смысле?

– Я имею в виду, учишься где-нибудь или работаешь.

– Я что, в отдел кадров попала, – огрызнулась Рита, морщась при этом от запаха, исходившего изо рта клиента.

Тот отпустил ее и, злобно сверкнув глазами, отошел к столу, взял с него бутылку и отхлебнул прямо из горла. Затем повернулся к Рите и сказал, грозя ей указательным пальцем:

– А ты дерзкая… Раздевайся… Полностью.

Рита молча сняла с себя одежду, покидав ее на ближайшее к ней кресло, и продолжала стоять перед Буковским голая.

– Иди ко мне, – скомандовал клиент, похлопав при этом ладонью о кожаную обивку дивана. Рита подошла и села рядом с ним.

– Тебя как зовут?

– Рита, – ответила путана, не поворачивая к собеседнику головы.

– А меня… меня Барыба зовет Диманом, – заплетающимся языком проговорил Буковский. – А ты знаешь, кто я такой на самом деле?

– Нет, конечно, – ответила Рита.

– Я без пяти минут мэр города. Вот кто я такой, – раскачиваясь из стороны в сторону, промычал Буковский.

– Очень хорошо, – усмехнувшись, ответила Рита, – давай подождем пять минут и трахнемся. Я потом буду гордиться, что оттрахала самого главу города.

– Дерзишь мне, – медленно и угрюмо произнес Буковский, – все вы такие, рыжие. Ведьмы, одно слово. А в постели звери – это я точно знаю. У меня вас знаешь сколько было, начиная с первой моей женщины.

Видимо, воспоминание о той самой первой рыжеволосой женщине, оставившей неизгладимое впечатление на всю оставшуюся жизнь, напомнило Буковскому о цели прихода к нему в номер путаны.

Он резким движением руки завалил Риту на диван и сам взгромоздился на нее сверху, осыпая слюнявыми лобзаниями ее шею и лицо. Она же, равнодушно уставившись взглядом в потолок, начала левой рукой расстегивать ширинку на его брюках.

Наконец расстегнув до конца «молнию», Рита просунула руку в узкую щель. Неожиданно для себя она наткнулась там на нечто такое, от чего у нее вырвалось невольное восклицание.

– Вот это да! – произнесла она, зажав в ладони здоровенный член своего клиента, напоминающий кусок толстого электрокабеля. – Ничего себе ключи от амбара, – с грустной усмешкой добавила Рита.

В следующий момент она поняла, что зря это сказала. Над ней возвышалось перекошенное от бешенства лицо Буковского. Он с силой наотмашь ударил ладонью по лицу Риты. От боли и неожиданности она вскрикнула.

– Молчать, сука! – заорал он и еще раз ударил девушку по лицу.

Рита чувствовала, что чем больше распалялся Буковский, тем крепче становилось его сексуальное орудие.

Несмотря на свой небольшой опыт работы проституткой она поняла, что перед ней обыкновенный сексуальный садист.

«Вот о чем умолчал сутенер Петька, когда мялся, говоря о странностях клиента», – пронеслась у нее в голове мысль.

Благоразумие подсказывало ей, что в этой ситуации лучше не сопротивляться, не кричать и не звать на помощь. Ее все равно неоткуда будет получить.

– Переворачивайся на живот, стерва! – скомандовал Буковский.

Рита послушно выполнила его указания. После этого он вошел в нее так мощно и глубоко, что от боли у нее поплыли круги перед глазами. Она, сжав зубы и вцепившись в диван, молча лежала под ним, содрогаясь от мощных качков.

Экзекуция длилась минут пять. Наконец Буковский, тихо застонав, сделал судорожное движение и извергся в нее. Обессиленный, он упал рядом с ней на диван и через минуту-другую заснул.

Рита выскользнула из-под обхватившей ее руки и отправилась в ванную комнату. Оказавшись там, она от боли схватилась руками за живот и присела.

«Черт, лишь бы придатки не повредил этот мерин долбаный, – подумала она. – Опять в больницу придется мотаться».

Рита приняла душ и, обтеревшись гостиничным полотенцем, вышла из ванны. Буковский по-прежнему спал, громко храпя на весь номер.

«Похоже, до утра, – подумала про себя Рита. – Ну и слава богу, только что мне сейчас делать здесь», – думала она, одеваясь.

Ей очень хотелось спать. Но поскольку диван был занят, она пошла в соседнюю комнату. Но там на двуспальной кровати лежал верзила с толстой цепью на шее и сжимал в объятиях маленькую хрупкую девицу. Рита вышла из комнаты и посмотрела на настенные часы. Время было полчетвертого утра.

«А пошли вы все к черту, пойду-ка я лучше домой», – приняла она решение.

Она взяла свою сумочку, которую бросила на кресло, и уже собралась выходить из номера, как вдруг ее взгляд остановился на видеомагнитофоне, из которого торчала кассета. На ней было написано: «Боевик. «Смертельная ночь». В главной роли Бруно Гарди».

«А вот этого фильма с Бруно Гарди я еще не видела, – подумала про себя Рита. Несколько секунд она размышляла, а потом решительно вынула торчащую видеокассету из магнитофона и сунула ее в сумочку. – Они и не заметят такой ерунды, в крайнем случае верну потом через сутенера».

Защелкнув замок в сумке, она решительным шагом пошла к выходу. Один из охранников, встретивший их у лифта, спал. Второй, с которым она говорила, бросил на нее подозрительный взгляд и спросил:

– Ты куда это?

– Домой, – ответила она, улыбнувшись ему как можно приветливее. – Все, отработала. Хозяин твой спит без задних ног.

– Ну-ка погоди, – сказал он и быстренько нырнул в номер.

Убедившись, что путана его не обманула, он хмуро произнес:

– Ладно, давай двигай отсюда, – и, вызвав ей лифт, отправил на первый этаж.

В вестибюле Рита неожиданно обратила внимание на портрет, вывешенный на одной из мраморных колонн. Это была цветная фотография ее сегодняшнего клиента. Буковский широко улыбался, сфотографированный в полоборота. Его черные кучерявые волосы были уложены пышной шапкой.

«Кандидат в мэры Дмитрий Буковский – человек, которому можно доверять», – гласила надпись.

– Коз-зел! – коротко прокомментировала она прочитанное.

В подсобном помещении рядом с гостиничной сауной на первом этаже Рита отыскала Петьку. Едва он открыл ей дверь, как она со всего маху треснула ему по морде.

– Ты что, стебанулась, что ли? – в изумлении отшатнулся он и получил еще один удар сумочкой, теперь уже по макушке.

– Ты к кому меня, сволочь, подложил, – негодующе проговорила Рита, – он ведь садюга, ты ведь знал, козел бородатый, чего он из себя представляет. Почему не предупредил?

– Я тебя предупреждал, чтобы ты не спорила с ним, – обиженно проговорил Петька, держа руки наготове, чтобы предотвратить еще один удар.

– Гони деньги, паскуда, – прорычала на него Рита.

Получив положенную сумму от Петьки, Рита спрятала купюры в сумочку и сказала напоследок:

– Следующий раз, когда у этого сексуального террориста замаячит что-либо в штанах, ищи других дур или крась своим девахам волосы в рыжий цвет.

Рита развернулась и вышла из помещения, которое негласно служило Петьке и его проституткам офисом, громко хлопнув при этом дверью.

Поймав такси, она уже через двадцать минут приехала домой. Вместе с двумя подругами по институту, Ирой и Леной, она снимала двухкомнатную квартиру на улице Хмельницкой. Подруги, естественно, уже спали, когда Рита вошла в квартиру. Поскольку доля Риты в арендной плате была выше, чем у подруг, она занимала отдельную комнату. В нее она и прошла. Переодевшись в домашнее, вынула из сумочки деньги и видеокассету. Деньги спрятала в тумбочку и задумчиво взяла в руки видеокассету.

Спать уже не хотелось. И она скорее машинально, чем осознанно, вставила кассету в видеомагнитофон. То, что она увидела там, сначала удивило ее, а потом повергло в шоковое состояние.

– Господи, ну я и вляпалась!

Рита, отнюдь не глупая девушка, понимала, что эта кассета – страшный компромат. Человек, которого тайно сняли на видеопленку, был мэром города Юрием Стекловым, баллотирующимся на второй срок. И этот компромат она случайно похитила у его соперника Буковского.

«Черт, что же делать? – думала она. – Вернуть видеокассету – само собой. Но как это сделать? Они наверняка что-нибудь заподозрят. И если даже Буковский еще не проснулся, охранник начнет выяснять, как она к ней попала, разбудит Буковского. Доказывай потом, что ты просто хотела посмотреть фильм с Бруно Гарди в главной роли. Может, вернуть по почте, – пришла ей в голову мысль. – Или передать с Петькой. Но в любом случае – это материал секретный, не предназначенный для чужих глаз. И мной, так или иначе, будут интересоваться, не оставила ли я копию».

Не додумавшись ни до чего определенного, она пришла к выводу, в правильности которого не сомневалась: надо как можно быстрее сматываться отсюда.

«Наверняка головорезы Буковского сегодня будут уже здесь», – предположила она.

Рита быстро собрала необходимые вещи, написала подругам записку, что уезжает к родственникам на неделю.

«Ну и мэр у нас, однако», – подумала она, укладывая в сумку кассету.

* * *

– Убью! Всех поубиваю! – орал Буковский и, как загнанный лев, бегал по номеру.

Перед ним, словно провинившиеся школьники, понурив голову стояли угрюмые Барыба, Боня и Самурай.

– Как, как это могло случиться? Где, мать вашу, кассета?

– Да говорю тебе, кроме этой твоей проститутки больше некому. Я из своей комнаты не выходил. Бабу, которая была со мной, мы уже всю прошмонали. Она от страха чуть не обделалась. Нет у нее ничего. Да и знаю я эту девку, я ее не раз брал у Петьки. А та, которую тебе привезли, наверняка засланная была.

Буковский еще несколько раз прошелся по комнате, потом остановился перед своими подручными.

– Значит, все же рыжая, рыжая сука сперла, – произнес Буковский на выдохе. Он помолчал несколько секунд, потом заговорил: – В общем так, если она работала на кого-то, то кассеты нам не видать, значит, все прахом. Но в этом случае я должен знать, на кого она работала и у кого сейчас кассета. Есть еще вероятность, что это банальное воровство. При любом раскладе эту бабу надо найти и вытрясти из нее все, что можно. Мне плевать, что вы будете делать и как, я не ограничиваю вас в средствах и методах, но эту бабу надо достать во что бы то ни стало и как можно скорее.

– Не волнуйся, – ответил Барыба, подбадривая своего шефа. – Мы ее из-под земли достанем. Прямо сейчас пойдем и тряханем для начала Петьку. Он и расколется, где взял эту бабу.

– Только не переусердствуйте здесь. В этой гостинице все же мой избирательный штаб, – предупредил их Буковский. Он подошел к столу и, слив остатки виски из бутылки в стакан, задумчиво сделал небольшой глоток. Посмаковав на вкус напиток, он перевел взгляд на стоявших без движения бандитов и вдруг неожиданно дико заорал: – Какого хрена стоите, уроды! Давайте маршируйте.

Барыба и его люди выбежали из номера.

* * *

Утро этого дня гостиничный сутенер Петька запомнил надолго. Едва он открыл дверь своего «офиса» после громкого стука в нее, как ему в лицо тут же въехал кулак Самурая, который отбросил хлюпенького Петьку в дальний угол комнаты и сильно замутнил его взгляд.

Самурай и Боня за ноги подняли Петьку с пола и в висячем положении головой вниз отнесли его в сауну, закрыв за собой дверь. Там эту троицу уже поджидал Барыба.

На покрасневшей от прилива крови физиономии кроме ужаса еще было написано недоумение.

– За что, Барыба, – удивленным и вялым голосом пролепетал он.

Барыба подошел к Петьке, схватил его за бороду и что есть сил подтянул к себе. От боли тот завизжал.

– Сам знаешь, за что, падла. Что ты за бабу подложил Диману. Она его обокрала сегодня ночью. Ты на кого работаешь, сукин кот.

– Барыба, бля буду, я точно ничего не знаю. Я эту бабу первый раз видел. Я ее в другой конторе взял.

– Ты мне эту ботву не гони, – проговорил Барыба, отпуская бороду сутенера, и кивком головы активизировал своих партнеров. Те подошли к краю небольшого бассейна в сауне и, держа Петьку за ноги, опустили его в бассейн вниз головой.

Тот задергался, забарахтался в воде. На поверхность цепочкой стали подыматься пузыри. Подержав Петьку в таком состоянии несколько секунд, Боня и Самурай вытащили несчастного сутенера из воды. Тот, жадно ловя ртом воздух, истошно завопил:

– Барыба, пощади. Точно толком ничего не знаю, бабу эту первый раз вижу. Ты же знаешь, что дружбан твой вызывает только рыжих, да еще зверствует с ними. Вот и приходится новых баб ловить по городу каждый раз, когда у него коряга задымит.

– Брешешь, – меланхолично произнес Барыба и снова кивнул своим подручным.

Те вновь со спокойствием механизма, опускающего пластиды электрода в ванну со щелочью, погрузили Петьку в бассейн. Когда они его выпустили, он заорал еще больше, размахивая руками и моля о пощаде.

– Барыба, мамой клянусь. Я ее только сегодня увидел, у Гришки взял.

– Телефон его мне, быстро, – скомандовал Барыба.

Сутенер быстро назвал не только телефон, но и адрес Гришкиной конторы. Уходя из сауны, Барыба повернулся к Петьке и предупредил:

– Смотри у меня, сиди тихо здесь.

Когда бандиты ушли, измученный Петька с трудом вылез из бассейна, подошел к деревянному топчану и без сил распластался на нем. Заглянувшие в сауну девушки из конторы Петьки с удивлением и испугом глядели на своего сутенера.

– Петь, что они с тобой делали?

В ответ Петька лишь устало махнул рукой:

– Ничего хорошего, девоньки.

– Ну наконец-то, – ухмыльнувшись, заявила одна из проституток. – Наконец-то и ты понял, каково нам, когда ты сдаешь нас подобным клиентам.

* * *

Потапов только приехал утром на работу, когда к нему, постучавшись, вошли Дегтярев и Титов.

– Есть информация, очень срочная. Дополнение к той, что мы получили сегодня ночью.

– Что еще случилось?

Сегодня ночью Дегтярев позвонил Потапову домой и сообщил, что в стане Буковского праздник. Из разговора Буковского и Барыбы можно было сделать вывод, что им удалось найти какую-то кассету, компрометирующую мэра города Стеклова.

– Можно поздравить их с этим успехом, – ответил тогда Потапов, – но в любом случае это нам выгодно. Неважно, чьими руками будет устраняться конкурент, главное, чтобы его не было.

Однако информация, которую сообщили ему сейчас Дегтярев с Титовым, насторожила Потапова. То, что сегодня утром произошло в гостинице «Олимпия», могло всерьез повлиять на исход выборов.

– Так, – произнес он, – что мы имеем на сегодняшний момент? У Буковского, который активно работает против нас и Стеклова, появилась, а потом исчезла компрометирующая мэра видеокассета. Нам, видимо, тоже неплохо бы узнать, чьих рук это дело, где кассета сейчас.

Потапов посмотрел на Титова:

– Вот ты, Костя, этим и займешься. Пошли своих людей по следам бандюков Барыбы. Нет, нет, сам поезжай, поскольку нам очень важно найти эту девчонку. По крайней мере не позже, чем люди Барыбы.

Костя утвердительно кивнул, дав понять, что все будет сделано, как надо.

– Странно то, – Потапов снова задумался на некоторое время, – что, в отличие от Буковского, ничем себя не проявил в предвыборной борьбе мэр Стеклов. То ли он боится связываться с Буковским, потому что того действительно поддерживает на предстоящих выборах губернатор. То ли он просто выжидает чего-то. В таком случае чего? – продолжил свои размышления Потапов. – Или он все же действует, но так скрыто, что мы до сих пор не обнаружили. В этой связи меня интересует, что это за оператор сидит в мэрии, который снабжает Буковского информацией и от Стеклова, и от нас. Этим, Ваня, придется заняться тебе, – Потапов посмотрел на Дегтярева, – и немедленно…

Потапов дал Дегтяреву конкретные указания, что он должен сделать. Тот внимательно слушал Сергея, не пропуская мимо ушей ни малейшей детали.

В конце речи Потапова Дегтярев одобрительно кивнул:

– Да, пожалуй, ты прав. Во всей округе кафе – это единственное удобное место для звонка, поскольку наши телефоны, за исключением твоего, мы все держим под контролем.

– И вот еще что, – проговорил Потапов, обращаясь к обоим своим «силовикам», – что там за проблемы возникли у Барыбы с этим чеченцем Ахмедом?

– Да ничего особенного, – ответил Иван, – обычные дела. Дрязги из-за территории. Этот Ахмед сначала купил в Ленинском районе пару частных домов, где расселил своих родственников. Стал каким-то бизнесом заниматься и даже поначалу отстегивал Барыбе какие-то деньги. Потом родни стало прибывать, да и бизнес расширился. Вот и решил Ахмедка больше Барыбе не платить, а оборонять свои владения силами своей же уже немаленькой чеченской общины. До открытого столкновения между Ахмедом и Барыбой пока не дошло, но «стрелки» они уже забивали и пока ни о чем не договорились. Ахмед, как и все чеченцы, клянется в любви и нежности, но сам продолжает отбивать у Барыбы территорию…

Дегтярев усмехнулся, словно вспомнив что-то:

– Он даже на нас замахнулся. У нас есть две бензоколонки на выезде из Заводского района. Он попытался их под себя поджать. Наезжал вместе со своей бригадой на управляющих. Требовал мзду платить, но мы ему не по зубам оказались… Не знаю, как там Барыба или менты все это дело оценивают, но мне кажется, у Ахмеда серьезная бригада. Он только прикидывается валенком, а денег и людей у него достаточно, чтобы устроить Барыбе такой праздник жизни, от которого он сильно похудеет.

Потапов, слушая информацию Дегтярева, молча крутил авторучку на полировке стола.

– А может, мы и дадим повод горному орлу расправить свои крылья.

– Надо подумать, – ответил Дегтярев, – идея стоящая.

– Подумай над этим, – сказал Потапов, – а заодно проверь информацию о подпольных цехах по производству водки, о которых говорили Буковский и Барыба. Попробуй подключить к этому Горчакова.

– Сделаем, – ответил Дегтярев.

Глава 3

Сутенер Гриша, владелец фирмы «Лолита», лежал в своей конторе на полу. Лицо заляпано кровью, обильно сочившейся из разбитых носа и губ. Взгляд бессмысленно был устремлен на ноги Самурая и Бони, стоявших перед ним.

– Ну вот, – проговорил Боня, – опять ты не рассчитал – отрубился этот дурик.

– Да нет, – проговорил Самурай, – я его слегка только приложил. Он просто дуркует, – он ткнул в плечо лежащего Гриши и произнес:

– Э-э, мужик, очнись. Разлегся тут…

От толчка голова Гриши безвольно дернулась.

– Нет, наглухо вырубился, – сказал Боня. – Ну что, давай бабам его сиськи покрутим, глядишь, чего-нибудь да расскажут нам.

Оба при этом посмотрели на трех испуганных проституток, забившихся в дальний угол комнаты.

– Ну че, девки, жить хотите? – обратился к проституткам Самурай.

Те в ответ закивали головами.

– Ну тогда быстро выкладывайте, где эта ваша рыжая Рита живет и с кем она водится?

– Да он вам правду сказал, – ответила Полина, испугавшаяся меньше своих подруг. Ей было уже под тридцать, она давно работала проституткой и навидалась за эти годы многого. – Не знает он толком, кто она такая. Она студентка. Подрабатывать только изредка выходит. Мы знаем только, что она квартиру снимает вместе с подругами.

– Что ж нам теперь, весь институт шерстить в поисках этой бляди? – недоуменно спросил Боня, обращаясь к Самураю.

– Если надо будет, весь институт раком поставим, – безапелляционно заявил Самурай, пережевывая жвачку во рту.

– Не-е, весь институт – это долго. У нас времени мало, – отбросил эту идею Боня.

Он посмотрел на лежащий на столе рядом с телефоном блокнот, взял его в руки и раскрыл.

– Во, смотри, Самурай, что я надыбал. Кажись, это его записная книжка. Фамилий-то сколько. – Он полистал блокнот, потом посмотрел на проституток и спросил:

– Как фамилия этой бабы?

– Лапина ее фамилия, – ответила Полина.

– Лапина, – повторил сам себе Боня, – буква «л». Она после чего, где она?

– После «к» и перед «м», грамотей, – язвительно проинструктировала его Полина.

– Ну ты, проблядь, не выступай. Не то я тебя так распишу, что тебя ни на какие заказы брать не будут. Еще самой придется доплачивать, чтобы мужика на себя затащить.

Однако он воспользовался советами проститутки и, найдя фамилию, прочитал:

– Лапина Маргарита, в скобках Яна. А кто такая Яна? – спросил Боня проституток.

– Это ее сценический псевдоним, – усмехнувшись, ответила Полина. – С таким именем она ходила к клиентам, когда не хотела своего настоящего называть.

– А-а-а, – понимающе протянул Боня, – кличка значит, погоняло. Ну так бы и говорила.

– Ты давай смотри адрес, – утомленный разговорами Бони с проститутками проворчал Самурай. – Адрес есть или телефон?

– Да не ори, есть тут все, – огрызнулся Боня. – Адрес: улица Хмельницкая, двадцать пять, квартира пятнадцать. И телефон есть. Может, позвоним? – спросил Боня.

– Нет, звонить не будем, сами подъедем. Давай собирайся, – сказал Самурай. – А вы, – Самурай повернулся к бабам, – чтобы молчали все, иначе головы поотрываю. Усекли?

Проститутки молча кивнули.

– Ну тогда все путем, – широко осклабился Самурай.

В этот момент зазвонил телефон. Самурай посмотрел на телефонную трубку, потом взял ее и произнес:

– Алле, контора слушает.

– Здравствуйте, – проговорил в трубку радостный пьяненький голос, – а девочек вызвать можно? Часа на три.

– Не-а, ниче не получится, – ответил Самурай, радостно улыбнувшись. – Дрочите, мужики, сами.

– Это почему? – удивленно спросил голос на том конце провода.

– У нас бабы тут все обмочились, – ответил Самурай, – да и везти некому. Сутенер, – он посмотрел на лежащего без движения Гришу, – взял больничный. – Самурай еще раз оценивающе осмотрел Гришу и добавил: – Недели на три.

– Все, сваливаем, – сказал Боня и отправился к выходу.

Подойдя к двери, он широко распахнул ее ногой. Самурай и Боня стремительно прошагали по небольшому тамбуру и вышли на улицу. Едва они скрылись за входной дверью, как комнатная дверь, широко распахнутая ими, словно сама по себе начала обратное движение, явив миру прижавшегося за ней к стенке Костю Титова.

Он еще постоял с минуту, а потом отправился вслед за бандитами. На улице Боня и Самурай сели в белый джип «Ниссан-Патрол». Костя Титов перебежал улицу, уселся в ожидающую его серебристую «Тойоту» и приказал ожидавшим его двум парням:

– Давай быстро двигаем за ними.

– Куда они отправляются, слышал? – спросил водитель, включая передачу и нажимая на педаль газа.

– Да, – ответил Костя, – я там за дверью спрятался, пока они сутенера лупили да девок стращали.

– Адрес выяснил? – спросил Костю водитель.

– Выяснил, – сказал Костя. – Улица Хмельницкая, двадцать пять.

– Нам что, туда раньше их надо попасть? – снова задал вопрос водитель.

– Необязательно, – ответил Костя, – главное, чтобы птичка была на месте.

– Тогда я поеду другой дорогой, чтобы не светиться лишний раз за ними, – сказал шофер и повернул на ближайшем перекрестке.

Поплутав минут десять по городу, машина въехала во двор длинного девятиэтажного панельного дома на улице Хмельницкой.

«Ниссан» стоял уже во дворе, и, судя по всему, приехал недавно, поскольку Боня и Самурай только вышли из него и направлялись к подъезду.

– Пойдем за ними? – спросил Костю один из его спутников.

– Сходи и посмотри, что там. На глаза не показывайся, просто послушай, – кивнул Костя.

– Понял, – сказал парень.

* * *

В это время Боня уже звонил в дверь квартиры номер пятнадцать. Через полминуты женский голос спросил:

– Кто там?

Самурай и Боня переглянулись, после чего Самурай максимально мелодичным голосом, склонившись под дверью, пропел:

– Это мы. Ваши пупсики.

За дверью воцарилось недоуменное молчание.

– Господи, Вовка, ты, что ли? – наконец послышался голос из квартиры, и дверь, защелкав замками, открылась.

На пороге стояла худенькая черноволосая девушка и удивленно смотрела на двух верзил.

– Здорово, – ответил Самурай и, не дав девушке опомниться, пнул дверь ногой так, что она с грохотом раскрылась, отбросив девушку в глубь коридора.

Бандиты вошли в квартиру. Брюнетка, которую звали Ирой, от страха закричала, но Боня схватил ее за волосы и, подтянув к себе, зажал ей рот. В этот момент Самурай уже ворвался в большую комнату, где находилась Елена и, схватив девушку, бросил ее на пол.

– Лежать, стерва. И чтоб молчали обе.

Через секунду рядом с ней на полу уже лежала Ира. Еще через десять минут бандиты перерыли всю квартиру и не нашли видеокассеты.

– Ничего нет, – сказал Боня Самураю.

– Я тоже ничего не надыбал, – ответил ему Самурай. – Правда, ксиву ее нашел, – он повертел в руках малиновый паспорт и открыл его. – Лапина Маргарита Сергеевна. Родилась в Хабаровске, – прочитал он, после чего хмуро прокомментировал. – Занесли ее сюда черти.

– Где ваша подруга? – спросил Боня у девушек.

– Мы ее со вчерашнего дня не видели, – ответила Ирина. – Утром, когда она пришла, мы еще спали. Она собрала вещи и ушла. Записку только в прихожей оставила.

Боня, обнаружив и прочитав записку, вопросительно посмотрел на Самурая.

– И че делать теперь будем? Пташка, похоже, упорхнула.

– Че делать, че делать, – передразнил его Самурай. – Барыбе звонить надо, пусть он и скажет.

Самурай снял трубку с телефонного аппарата, стоящего на прикроватной тумбочке, и набрал номер.

– Але, Барыба, это Самурай. Ее здесь нет, похоже, она на кого-то работала, потому что утром, едва явившись, сдернула. Знала, падла, что ей за это будет… Хорошо… понял.

Самурай положил трубку и сказал, обращаясь к Боне:

– Сказано зависнуть здесь. Подождем немного на тот случай, если явится пташка.

– Сколько ждать-то? – угрюмо спросил Боня.

– Сколько Барыба скажет, – ответил Самурай. – Бабы, – он посмотрел на лежащих на полу девчонок, – у нас тут есть. За водярой и жрачкой сбегаем.

В этот момент в дверь квартиры позвонили.

Самурай схватил за шиворот Ирину, поставил ее на ноги и, вынув из-за пояса пистолет «ТТ», сказал:

– Сейчас ты тихо пойдешь к двери и откроешь. Если там рыжая, ты ее впустишь. Всех остальных отсылай на хрен. Поняла?

Ирина утвердительно кивнула.

– И не дрожи так от страха, – тряханул ее Самурай и подтолкнул к двери.

Перед тем как она открыла дверь, Самурай спрятался за косяк, прижавшись к стене с пистолетом наготове. Когда Ира открыла дверь, она увидела, что на пороге стоит совершенно незнакомый ей высокий молодой человек.

– Здравствуйте, – улыбаясь, произнес он. – А Рита дома?

– Нет, – еле слышным голосом ответила Ира.

– А когда она будет?

– Не знаю, – слегка скосив глаза в сторону Самурая, произнесла Ира.

– Жаль, – улыбнувшись, ответил молодой человек. – Мы с ней на днях на танцах познакомились, она дала мне свой адрес. Сказала, чтобы я пришел к ней в гости. Вот я и пришел, а ее нет. Ну ладно, – сказал молодой человек, пожав плечами, – зайду в другой раз. Передайте ей привет от Игоря.

Он попрощался и стал спускаться по лестнице. Выйдя из подъезда, он подошел к серебристой «Тойоте», открыл дверь и уселся на заднее сиденье.

– Ну что там? – спросил Костя Титов, сидевший рядом с водителем.

– Похоже, что рыжей нет. Барыбинские братки, видимо, там застряли. Наверное, решили засаду сделать.

– Из чего ты сделал такой вывод? – спросил Титов.

– Баба, когда со мной разговаривала, все время в сторону косилась. Похоже, один из бандюков рядом с ней стоял и грозил ей, чтобы она не пикнула, слова лишнего не сказала. Я подумал, что их в заложницы взяли и будут сидеть там ждать.

– А если она сюда вообще не вернется? – задумавшись, произнес Костя.

– Ну, раз в засаде сели, значит, есть основания думать, что вернется.

– Ладно уж, коли они здесь, значит, и мы здесь будем сидеть, – сказал Костя. – Каждые полдня будем менять машины, чтобы не заподозрили. Один человек пусть будет все время в подъезде. На каком этаже эта квартира?

– На третьем, – ответил Игорь.

– Значит, пусть на четвертом или втором стоят, чтобы дверь квартиры всегда была под наблюдением. Если что случится, пусть сообщает по рации сюда, в машину. Задача ясна? – спросил Костя своих подчиненных.

– Все понятно, – ответил Игорь.

– Ну раз понятно, вот ты и иди первый в подъезд, – отдал распоряжение Костя, улыбаясь.

* * *

Потапов вошел в большой зал, в котором располагался штаб избирательной кампании «Движения за экономические свободы». Несмотря на то что день клонился к вечеру, работа в штабе кипела. У стен, увешанных огромными картами города, стояли группы агитаторов, которым работники штаба ставили задачи, показывая на карте район, в котором необходимо будет вести работу. На столах секретарей штаба сортировали только что привезенные из типографии отпечатанные листы с агитационными материалами. Двое диспетчеров-мужчин звонили по телефонам, договариваясь с кем-то об организации предстоящих встреч с избирателями.

Потапов заметил, что за одним из столов сидит Юля и что-то пишет. Он подошел к ней и поздоровался.

– Ну что, включилась в работу?

– Да, уже на полную катушку, – ответила Юля, улыбнувшись. – Временами все это напоминает некое сумасшествие, какую-то азартную игру, в которую вдруг стали играть взрослые тетеньки и дяденьки.

– Выборы – это всегда небольшое сумасшествие, – отмахнулся Потапов, – причем массовое. Что это? – он показал на исписанный листок, лежащий перед Юлей.

– Новая листовка. Ее мы будем давать лично в руки избирателям. Я предложила перед каждой встречей ходить по окрестным домам и раздавать листовки непосредственно избирателям, приглашая их на встречу. Мне кажется, это не менее действенный способ, чем реклама в средствах массовой информации.

– Правда, телевидение я бы тоже не сбрасывал, – заметил Потапов, поворачиваясь к небольшому телевизору, стоящему за столом Юли.

В этот момент по нему передавали местные новости. На экране – знакомое лицо Семена Шатунова. Кто-то из сотрудников прибавил громкости.

– До окончания выборов осталось чуть больше недели, но уже сейчас можно говорить, что эти выборы зарекомендовали себя как самые скандальные в истории нашего города. Мы регулярно сообщаем вам, избиратели, о тех многочисленных нарушениях и безобразиях, которые творятся на этих выборах. К этому часу поступили очередные новости. На сей раз произошло нечто оригинальное.

Шатунов взял в руки лежащий перед ним на столе листок бумаги.

– Эта листовка от кандидата в мэры господина Силантьева, в которой он приглашает избирателей на встречу. Встреча должна состояться в Октябрьском районе нашего города на территории избирательного участка 144, в шесть часов вечера. Казалось бы, ничего необычного в этом нет, – улыбнувшись, прокомментировал Шатунов, – если бы не одна маленькая деталь. В листовке указывается, что на этой встрече избирателям будут раздаваться ценные подарки.

Семен Шатунов поднял глаза, оторвавшись от листовки:

– Правда, в листовке не уточняется, что это за ценный подарок, но можно предположить, что вряд ли это будет портрет с автографом самого кандидата. Наша съемочная группа уже выехала на место встречи, чтобы выяснить, что из себя будут представлять дары Силантьева избирателям. Возможно, нам повезет и кандидат в мэры осчастливит и нас, телевизионщиков.

– Что он несет такое? – возмущенно проговорила Юля, глядя на экран телевизора. – У нас не было таких листовок. Это же явная провокация!

Она перевела вопросительный взгляд на Потапова и спросила:

– Зачем он это дал в эфир? Почему не позвонил нам и не проверил информацию?

Потапов промолчал.

Шатунов между тем продолжал:

– Кроме этого, участились срывы агитационных листовок и портретов кандидатов. Создается впечатление, что в штабах некоторых кандидатов работают специальные бригады тех, кто занимается срывом листовок и портретов своих конкурентов. Больше всего от этого страдает нынешний мэр города господин Стеклов. По его словам, только за последнюю неделю выборов ему пришлось допечатать несколько тысяч дополнительных тиражей наглядной агитации…

Потапов отвернулся от телевизора и переспросил у Юли:

– Ты спрашиваешь, почему он дал эту информацию?

– Да, – подтвердила она и добавила: – Как я поняла, у нас с этим Шатуновым неплохие отношения.

– У него неплохие отношения со всеми, кто платит. Видимо, сегодня кто-то другой заплатил больше. И, судя по второй информации, несложно догадаться кто.

– Вы думаете, это Стеклов? – спросила Юля.

Но ответить Потапову не дали, так как в этот момент в зал вбежал разъяренный Силантьев. Он бросился к нему и закричал, размахивая сжатым в кулаке клочком бумаги:

– Что это такое, черт возьми? Это провокация, это безобразие! Ты только посмотри! – Он развернул смятую листовку и протянул ее Потапову. – Вот это мы сегодня нашли на месте моей встречи с избирателями. Ты только почитай, что здесь написано.

– Незачем, – спокойно ответил Потапов. – Мы только что видели это по телевизору. Господин Шатунов, ведущий теленовостей, только что проинформировал нас.

– Как? – недоуменно и обескураженно глядя на телевизор, произнес Силантьев. – Что, это все уже попало на телевидение?

– К сожалению, да, – ответил Потапов. – Здесь вряд ли что можно было сделать. Эта акция заранее спланирована и потому попала в программу новостей. Полезнее подумать о том, какие контрмеры нам принять в связи с этим. Давайте сделаем это через полчаса в зале для заседаний.

Потапов посмотрел на часы.

– Я жду все руководство избирательного штаба. – Он посмотрел на Юлю и добавил, обращаясь к ней: – Вы тоже будьте.

* * *

Через полчаса все руководство сидело в зале заседаний ассоциации «Корвет».

– Есть хорошие новости, – начал собрание Потапов, едва пришедший последним Константин Титов уселся за стол. – Мне только что звонили из социологического центра «Эликс», с которым наше движение работает на этих выборах, и сообщили новые данные социологического опроса. Они весьма радужны для нас. По данным центра «Эликс», наш кандидат в мэры господин Силантьев и Буковский держат первое место. У обоих приблизительно по двадцать четыре процента голосов опрошенных. Третье место занимает действующий мэр, у него восемнадцать процентов голосов. Несколько подрос занимающий четвертое место Караганов, у него пятнадцать процентов. Левые и эколог по-прежнему в аутсайдерах. Среди движений, борющихся за места в думе, наше имеет бесспорное лидерство – тридцать семь процентов голосов. У всех остальных значительно меньше. Если мы сохраним такой задел до выборов, то в городской думе у нас будет самая крупная партия, способная влиять на политику городских властей. Теперь давайте о негативе.

– Негатив заключается прежде всего в том, – продолжил уже Силантьев, – что против нас стали действовать почти открыто, не гнушаясь никаких самых грязных средств. Наших людей избивают. Против нас организуются бесстыдные провокации, как та, что была сегодня с поддельными листовками. Я уже не говорю про атаку на нас с помощью телевидения. Я только что посмотрел видеозапись Шатунова – это безобразие. Он не должен был давать подобную информацию в эфир. Я уже не говорю про то, что лично мне угрожают. Каждый вечер звонят по нескольку раз, угрожают расправами, требуя, чтобы я отказался от намеченных целей и снял свою кандидатуру с выборов. У моей жены уже развилась телефонофобия, ее трясет от каждого звонка.

– Что ты конкретно предлагаешь? – спросил Потапов. – Надеюсь, ты не предполагал, что выборы – это увеселительная прогулка? Легкой жизни в ближайшие дни нам ждать не придется.

– Все это я понимаю, – сказал Силантьев, – но ведь нужны какие-то действенные меры, надо противодействовать…

– О каких мерах ты говоришь?

Силантьев замялся, нервно подергивая плечами и постукивая ладонью по столу. Но тут слово взял Гусев.

– Я думаю, что меры, о которых говорит Леонид, являются прерогативой господ Дегтярева и Титова и структур, подчиненных им. Мы не можем больше терпеть эту безнаказанность. Необходим жесткий ответ нашим конкурентам, который заставил бы их нас бояться.

Он закончил речь и твердым взглядом посмотрел на Потапова. Тот несколько секунд молча обдумывал слова Гусева и наконец прервал тишину в зале:

– Мы не можем допускать крайностей. Идут выборы, мы все находимся под пристальным оком конкурентов, и каждые наши неуклюжие действия, тем более оплошность, будут работать на противников. Теперь что касается конкретики. Всем группам агитаторов, работающим на окраине города, выдадим машины с водителем-охранником, вооруженным газовым оружием и дубинкой. Что касается телевидения. Я сегодня же позвоню Шатунову и потребую от него дополнительного эфирного времени для опровержения сказанного. Если он откажет, – Потапов усмехнулся, – что маловероятно, им займется наш адвокат Троицкий. Опровержение мы дадим в рамках оплаченного нами на телевидении рекламного времени. Королева, – он посмотрел на Юлю, – подготовит опровергающие материалы для публикации в газетах.

Потапов посмотрел на Дегтярева и сказал:

– Иван, ты говорил мне на днях, что были замечены агитаторы Буковского, раздающие так называемые, – он усмехнулся, – ценные подарки.

Иван кивнул:

– Было пару раз. В районе Сенного рынка в частном секторе, а также в поселке Северный и у небольшого местного рынка.

– Что раздавали-то? – переспросил Потапов.

– Точно не помню, – поморщился Дегтярев, напрягая память, – по-моему, курей. И кажется, на всех не хватило. Среди обделенного электората были недовольные, – добавил Иван, ухмыльнувшись.

– Понятно, – сделал вывод Потапов, – займись этим сегодня, Иван. Этих благодетелей надо найти и заснять на видеопленку. И еще, ты же проведи расследование по поводу расклеивания фальшивых листовок. Неплохо бы выяснить, где их печатают и кто дает задание.

– Хорошо, – сказал Иван.

– Ты, Костя, по-прежнему занимайся этой проституткой. Находящаяся у нее видеокассета стоит очень дорого, и она нам очень нужна. Надо использовать все шансы, чтобы ее найти.

– Постараюсь, – ответил Костя.

– Ну вот, пожалуй, и все. Если вопросов ни у кого нет, то я больше никого не задерживаю.

Едва собравшиеся покинули помещение, оставив Потапова одного, как тот взял трубку сотового телефона и набрал номер. Дождавшись ответа, спросил:

– Мне Шатунова, пожалуйста… Семен… Это Потапов. Приветствую тебя. Ну вот что, телеубийца ты наш доморощенный. Видел я сегодняшний твой опус и должен тебе откровенно сказать, что он мне не понравился, топорная работа, Сема.

– Сергей, Сергей, – затараторил тот на другом конце провода, – пойми меня правильно. Я ни с кем не хочу ссориться и стараюсь быть абсолютно объективным. У меня была информация, и я ее выдал в эфир. Такой, какой она и была. Ничего не приукрашивал. Ты же знаешь, я стараюсь быть совершенно объективным.

– Информацию, Сема, солидные журналисты проверяют. Тебе подсунули лажу, таких листовок мы не выпускали. Мы никогда не давали избирателям подарки, и уж по крайней мере ты должен был знать, что мы не такие дураки, чтобы печатать об этом в листовках. Есть у меня подозрения, Семен, что ты знал об этой фальшивке, но все же дал ее в эфир. И это у тебя называется быть абсолютно беспристрастным?

– Сергей, ну ты же знаешь, абсолютно беспристрастным быть невозможно, и, если уж говорить откровенно, мои симпатии всегда были на твоей стороне… Мы же с тобой почти друзья.

– Так вся проблема в том, что друзья друзьями, но мне придется прислать к тебе своего адвоката Троицкого. И скажи спасибо, что пока только адвоката.

– Ты мне угрожаешь? – взвизгнул Шатунов на том конце провода.

– Боже меня упаси, – ответил Потапов, усмехаясь. – Я просто хотел сказать, что есть еще один вариант разрешить эту ситуацию, на мой взгляд, лучший.

– Какой же? – спросил Шатунов.

– Я тебе завтра присылаю девушку из моего штаба с материалами опровержения той «липы», которую ты дал в эфир. И ты этот материал выдашь лично. Кроме того, возможно, будет еще одна видеокассета с небольшим компроматом уже на наших соперников. Ее тоже надо прокрутить в эфире.

– Я не знаю… – начал было Шатунов… – Мне казалось…

– Не волнуйся, – сказал Потапов, – этот человек от меня приедет не с пустыми руками.

Шатунов несколько секунд молчал, потом произнес живым и оптимистичным тоном:

– Сергей, ты же знаешь, я всегда готов нести правду людям. Если мне солгали, то есть меня подставили, я посчитаю своим долгом дать опровержение в эфир.

– Ну вот и договорились… Тариф обычный, – заключил Потапов и положил трубку.

Тяжело вздохнув, Сергей покачал головой, говоря как бы сам себе:

– Воистину вторая древнейшая профессия эта журналистика…

Глава 4

Молодой человек, одетый в светло-серый костюм, белую рубашку и темного цвета галстук, взгромоздившись на перевернутый вверх дном большой ящик – контейнер для яблок, громко произнес:

– Господа, попрошу вашего внимания.

Его голос, громкий и сочный, резко контрастировал с его худощавой фигурой и бледным лицом.

Обращать внимание было кому. На небольшом базарчике, который расположен на территории Ленинского района города и который у местного населения назывался «Пешка», в этот день собралось немало народу. В основном это жители окрестных одноэтажных деревянных домов. Они с любопытством взирали на молодого оратора, а более всего их интересовала стоящая неподалеку машина – грузовичок «Газель».

– Господа, я обращаюсь к вам, потому что именно вы теперь хозяева нашей сегодняшней жизни. Именно от вашего голоса зависит политическое и экономическое будущее этого города, этой губернии и даже этой страны. Вы, уважаемые сограждане, теперь решаете, кому прийти к власти: зажравшимся чиновникам, ворующим у людей последнее, кровавым мафиози, отмывающим с помощью власти грязные деньги, или честным и порядочным людям, для которых власть является обузой, а не средством достижения целей. Сегодня я хочу сказать вам о таком человеке. Это кандидат в мэры города Дмитрий Буковский!

Молодой человек говорил страстно, активно жестикулируя руками. Несмотря на то что погода была нежаркая, наблюдатели могли увидеть на висках оратора выступившие капельки пота. Мало кто, впрочем, знал, что толкающий речь молодой человек возбуждался не только от произносимых им слов, но и от приличной дозы коньяка, которую он влил в себя перед выступлением. Многим людям коньяк придает смелости и, в умеренных дозах, способствует повышению сметливости и красноречию.

Молодой человек был явно в ударе. Он на все лады расхваливал кандидата, в штабе которого работал агитатором. Рост толпы вдохновлял молодого человека, еще больше стимулируя цветистость его речей во славу Буковского. Но в один из моментов из толпы до молодого человека донесся вопрос, прервавший его монолог. Вопрос звучал обыденно и просто:

– Тебе чего, милок… Ты, может, хочешь чего-нибудь? – спрашивал сухенький подслеповатый старикашка, который, выбившись в первые ряды слушателей, щурил свои слезящиеся глазки, пытаясь разглядеть оратора, а заодно и понять смысл его слов.

Молодой агитатор, прошедший практику еще в комсомоле, хорошо знал, что подобный вопрос означает, что интерес у толпы пошел на убыль и в следующие десять минут она рассосется. Пора было принимать меры, чтобы не только не упустить достигнутый эффект, но и усилить его.

– Я хочу, – молодой человек замялся, но тут же взяв себя в руки, твердо произнес, глядя на старика, – я хочу, чтобы ты, отец, и все присутствующие здесь жители поняли, что есть люди, которые подлинно заботятся о вас, понимая, как нелегко вам сейчас живется.

Он сделал паузу, вдохнул воздуха, после чего громогласно произнес:

– От Фонда социальной поддержки населения, в правление которого входит и кандидат в мэры Дмитрий Буковский, я уполномочен выдать вам, здесь присутствующим, гуманитарную помощь. В виде… – здесь молодой человек смутился, он не знал, что точно привезли в грузовике, припаркованном возле него, поэтому произнес просто: – В виде продуктов.

Один из мужчин в синем комбинезоне, стоящий возле «Газели», сложил руки рупором и крикнул:

– Еще носовые платки есть.

Молодой человек принял эту информацию и донес ее до народа, облачив в более выгодную форму:

– И в виде товаров народного потребления…

Агитатор повернулся к двум рабочим в синих комбинезонах и кивнул.

– Приз в студию, – крикнул из толпы молодой голос.

– Попрошу не ерничать, – строго ответил оратор, стараясь взглядом отыскать в толпе того, кто крикнул.

Кричал невысокий, худенький парнишка, одетый в короткую кожаную куртку и серую тряпичную кепку. Оратор так и не увидел его, тем более что он и не узнал, что этот молодой человек уже полчаса назад позвонил Ивану Дегтяреву и сообщил о том, что на «Пешке» началась «раздача слонов».

Дегтярев подъехал через десять минут. Вместе с ним – трое крепких молодых парней из охранного агентства «Легион» и еще один пожилой мужчина, несший в руках сумку, в которой была спрятана видеокамера «Бетакам».

Встретивший их парнишка в кепке сказал:

– Все только начинается, можем еще снять. Вон тот гусь на постаменте сейчас будет речь толкать. Я его позавчера видел на Сенном. А в «Газели» наверняка куры.

– Откуда здесь лучше снимать, чтобы не заметили? – спросил Дегтярев у кинооператора.

Тот огляделся по сторонам и сказал:

– Хороший ракурс будет из того здания. – Он указал на двухэтажное кирпичное строение, расположенное недалеко у ворот в рынок.

– Что там находится? – спросил Дегтярев у своего информатора.

– Там дирекция. Вон те два окна, которые ближе к толпе, – это кабинет директора рынка Мерзлякова.

– Оттуда был бы удачный ракурс – видны агитатор, «Газель» – и хороший вид на толпу, – заверил Дегтярева оператор.

– А что вы здесь-то не снимаете? Здесь от ворот тоже хорошо видно. Правда, у этого типа есть охрана. Но вы тоже вроде не одни приехали, – сказал информатор Дегтяреву, кивая на сопровождающих Ивана парней.

– Дело не в этом. Мы, если надо будет, отобьемся, – ответил Иван, поразмыслив над сказанным, – просто пока мы тут затеем потасовку, отбивая оператора, эти, – он кивнул на оратора и его помощников-рабочих, – свернут деятельность и сбегут отсюда. А мы сюда приехали не для того, чтобы их спугнуть. Поэтому пошли в администрацию, прямо в кабинет директора. А ты стой здесь и подавай реплики из толпы.

Дегтярев и сопровождающие его четверо мужчин отправились в здание и поднялись на второй этаж. Пройдя по обшарпанным, давно не ремонтированным коридорам администрации крытого рынка, они подошли к двери, на которой было написано «Директор».

Приемная директора рынка сильно контрастировала с остальным помещением, поскольку была отделана в лучших традициях евродизайна.

Не оставалось никаких сомнений в том, что кабинет директора выглядит не хуже.

– Здравствуйте, – удивленно глядя на вошедших мужчин, произнесла молоденькая секретарша, поднимаясь из-за стола. – Вы к Алексею Петровичу?

– Да, – ответил Дегтярев.

– Что, все? – еще более удивленно спросила секретарша.

– Нет, – ответил суровым голосом Иван. – Вот этого молодого человека, – он показал на одного из сопровождающих его охранников, – я оставляю с вами.

После этого решительным шагом вместе с тремя мужчинами прошел в кабинет директора.

– Ку… куда вы… все, – произнесла заплетающимся языком секретарша, но в этот момент ее взгляд остановился на оставшемся в приемной охраннике, который широко улыбаясь, подошел к ней и уселся прямо на ее рабочий стол.

– Ну что, юная леди, угощаете ли вы посетителей кофе или чаем? – улыбаясь спросил он. – Я люблю кофе со сливками.

Обескураженная девушка в ответ лишь похлопала ресницами и плюхнулась в свое рабочее кресло.

Директор рынка Мерзляков, стоя у окна и засунув руки в карманы, вот уже минут десять наблюдал, как разворачивается импровизированный митинг на его рынке. Буковский был давним приятелем Мерзлякова, который не раз оказывал ему услуги, поэтому, когда кандидат в мэры обратился к директору с просьбой организовать митинг на территории его рынка, тот без проблем согласился и даже не потребовал никакой платы за это.

«Лишь бы все это не затягивалось надолго и не помешало торговле», – было его единственное условие.

Мерзляков с интересом слушал выступление оратора.

«Хорошо излагает, доходчиво. Ему бы в рекламном бизнесе поработать. Впрочем, реклама политиков – тоже бизнес», – пришел он к выводу.

Мерзляков отошел от окна и уже собирался сесть за рабочий стол, когда в его помещение ввалились четверо мужчин. Шедший впереди, высокий и широкоплечий, лет сорока, с угрюмым лицом, изрезанным шрамами, подошел к его столу и уселся в кресло напротив. Следующим движением он вынул пистолет и положил его на стол перед собой. Мерзляков удивленно посмотрел на оружие:

– Мужики, вы чего, я все положенное уже заплатил в этом месяце… Без опоздания, – добавил он.

– Да? – удивленно глядя на Мерзлякова, спросил громила. – Ну тогда извини, браток. – Он взял пистолет и убрал его в карман. – У тебя здесь туалет есть где-нибудь?

– Да, – еще более удивленно произнес Мерзляков, – вон он, – и указал на внутреннюю дверь в своем кабинете.

– Ну вот иди туда и посиди там немного. Нам тут с ребятами поговорить надо.

– Это зачем еще?

– А тебя не спрашивают. Пошел быстро в сортир, – последовал ответ.

– Да вы что, совсем одурели! – вскричал он. – Я сейчас позвоню Барыбе и спрошу, что за гоблинов он ко мне прислал.

– Потом позвоним, – сказал Дегтярев и кивнул своим спутникам.

Мерзлякова подняли за ноги и за руки и, отнеся в подсобное помещение, где располагался унитаз и ванная, положили в последнюю.

– Вы что, сдурели? – заорал он, оказавшись на дне ванны.

– Охладись, – ответил один из охранников и, включив душ, полил на него холодной водой.

– Прекратите немедленно, – закричал Мерзляков, ежась от холода.

– Хорошо, – быстро согласился охранник, отключив воду, – но если вякнешь, буду поливать одной лишь горячей.

В этот момент оператор, открыв оконную раму и спрятавшись за занавеской, начал съемку, предварительно наладив звукозапись.

Рабочие уже поставили к ногам стоявшего на импровизированной трибуне оратора несколько ящиков с окорочками. Молодой человек слегка посторонился, чтобы его новые лакированные ботинки не были запачканы. Он кивком головы дал команду начать раздачу. Пока рабочие, отрывая замороженные окорочка, выдавали их выстроившимся в очередь старикам и старушкам, среди которых затесались и местные алкоголики и бомжи, молодой человек продолжал агитационную речь.

Одна из старушек, получив последний окорочок из принесенного ящика, спросила:

– Но вот вчерась, я слыхала, на Северном рынке целых курей давали?

– То было вчера, – ответил один из рабочих, – а то сегодня. Иди мать, не задерживай.

Старушка спрятала пакет в сумку, потом посеменила в конец очереди, чтобы занять ее снова.

Видимо, ей не давало покоя то, что ее вдвое обделили по сравнению с жителями Северного рынка. Однако по очереди пробежался вздох разочарования, за которым тут же послышались негодующие выкрики. Дело в том, что рабочие вместо ящиков с окорочками вынесли ящики, где лежали обещанные носовые платки.

– Нам еще курей не хватило! – кричали люди, стоявшие в очереди первыми.

– На хрена они вообще нам сдались! – кричали те, кто получил окорочка и занял очередь повторно. – Сморкайтесь в них сами!

В конце концов толпа пришла к единому мнению, что это безобразие. Из очереди послышались советы, чтобы молодой человек и его помощники использовали эти тряпки в качестве туалетной бумаги. Однако очередь никто не покинул и раздача «ценных подарков» продолжилась.

Наконец закончились и платки. Расходились все с разным настроением. Старушки, получившие и окорочок, и платок, уходили удовлетворенные, уверенные в том, что сегодня им будет чего поесть и чем утереть слезы, если завтра грянет очередное повышение цен. Бомжи побежали продавать платочки на ближайший угол, чтобы на вырученные деньги купить чекушку водки. Те, которые пришли последними и ничего не получили, а таких было немало, уходили крайне недовольными и возмущенными тем, что «народ дурят».

Большинство будущих выборщиков покидали рынок, укоренившись лишь в одном убеждении – с паршивой овцы хоть шерсти клок.

– Ну, пожалуй, хватит, – сказал оператор, складывая камеру в сумку. – Репортаж должен получиться неплохой.

– Все, уходим, – скомандовал Дегтярев, открывая дверь в ванную комнату, где двое охранников сторожили Мерзлякова.

Те молча поднялись и вышли из комнаты. Дегтярев бросил взгляд на мокрого Мерзлякова и извинился:

– Братан, ты извини, если что не так. Уж больно ты горячий был, вот тебя и остудили.

За Дегтяревым уже закрылась дверь, а Мерзляков все еще сидел в ванной, поджав под себя коленки и удивленно хлопая глазами. Наконец он вылез из ванны и, оставляя за собой мокрый след, пошлепал в кабинет. Взявшись за телефонную трубку, быстро набрал номер и, едва на том конце провода ответили, закричал:

– Барыба, это я, Мерзляков. Тут такая херня произошла…

* * *

– Я вас всех поубиваю, – кричал на Мерзлякова и Барыбу побагровевший от злости Буковский.

Он отвернулся от них и снова уставился в экран телевизора, в котором ведущий теленовостей Семен Шатунов, держа в одной руке куриный окорочок, а в другой носовой платок, передавал последние новости избирательной кампании.

– Итак, господа, избиратели, – с улыбкой произнес Семен, – демократия стоит дорого, но она того стоит. Вот передо мной два эквивалента, к которым приравнивается голос избирателей. Господа, – произнес Семен, широко улыбнувшись, – не продешевите. Хотя, впрочем, – Семен сделал ироничное и одновременно грустное лицо, – впрочем, берите все, господа. Ни от чего не отказывайтесь, что дают. Если потом политики обманут и не выполнят того, что они обещают перед выборами, так пусть останется хоть что-нибудь, что скрасит вашу обиду от зря отданного голоса. Пусть то будет носовой платок, семейные трусы или ощущение сытости от съеденной курицы. Наверно, прав герой нашего сегодняшнего репортажа – молодой, но очень щедрый агитатор из штаба господина Буковского: именно вы теперь господа и хозяева нашей сегодняшней жизни. – Шатунов сделал паузу и добавил: – С одной оговоркой: лишь на период, пока идут выборы.

Буковский выключил телевизор и, повернувшись к директору рынка Мерзлякову, произнес:

– Как ты, паскуда, мог допустить такое, чтобы из твоего кабинета, можно сказать, со всеми удобствами, мои конкуренты засняли на меня же самого компрометирующие материалы? Кругом было полно барыбинских людей, ты мог бы просто пикнуть, и они бы прекратили это.

– Дим, Дим, не горячись, я же тебе объяснял, я ничего сделать не мог. Их целая толпа ввалилась. Все ненормальные какие-то, контуженные по самое колено. Если бы я слово вякнул, они бы меня в кипятке сварили.

– Да лучше бы они тебя сварили, урод, потому что, если я вдруг узнаю, что ты мог предупредить, но не сделал этого, я тебя сам в духовке зажарю… А теперь пошел вон отсюда, болван.

Мерзляков спешно вышел из гостиничного номера, после чего Буковский обратился к Барыбину:

– Это точно были люди Потапова?

– Да точняк полный, – ответил Барыба. – Сам Дегтярий приезжал, его потом видели, когда они в машину садились.

– Лучше бы увидели, – заорал Буковский, – когда они только приехали.

Буковский сел в кресло и упавшим голосом заключил:

– Вот поймал так поймал, падла.

Однако, немного успокоившись, он спохватился:

– А что там по этой рыжей проститне?

– Ищем, – ответил Барыбин. – Боня с Самураем уже второй день на ее хате сидят. Ксива ее там осталась, думаем, что вернется за ней или хотя бы позвонит, чтобы подруги передали.

– Деньги привез? – спросил Буковский.

– Да, – ответил Барыбин.

Он взял кожаную барсетку и, раскрыв, вынул оттуда несколько пачек долларов, положив их на стол перед Буковским.

– Это половина суммы. Еще часть будет послезавтра.

– Почему так мало? – спросил Буковский, исподлобья глядя на Барыбу.

Тот, помявшись, произнес:

– Цех в Гавриловке три дня не работал, воды не было.

– А цеха в Зубовке, в Осиновке тоже без воды сидели? – злобно спросил Буковский.

– Нет, у тех все нормально, – ответил Барыбин, – просто оптовики деньги задержали.

– Не мне тебя учить, – проговорил Буковский, – как из торговцев деньги вышибать. Нажми на них по всей строгости, деньги должны идти без задержки.

– Лады, сделаем, все будет нормально, – заверил Барыба и, попрощавшись, отправился по своим делам.

Выйдя из гостиницы, он сел в машину и скомандовал шоферу:

– В Сосновку гони.

На самом деле торговцы не задерживали Барыбе деньги, а платили регулярно. Цеха по производству левой водки работали с большим напрягом, круглосуточно, и почти вся выручка от них уходила в фонд Буковского.

Поэтому Барыба в силу своей скупости старался притормозить, а по возможности уменьшить платежи в избирательный фонд.

«Еще неизвестно, когда все это вернется, и вернется ли вообще», – говорил он сам себе.

Но сейчас, под давлением Буковского, все же придется привезти крупную сумму. И от этого предстоящего, по мнению Барыбы, выкидывания денег на ветер настроение его было премерзким. В» Мерседесе», в котором ехал Барыба, зазвонил сотовый телефон. Барыба взял трубку, лежащую на кожаном сиденье, поднес ее к уху:

– Але.

В трубке послышался знакомый Барыбе медлительный, отрывистый голос с южным акцентом.

– Барыба… это тебе Ахмед звонит.

«Вот еще черти накачали», – подумал про себя Барыба.

– Что хочешь? – спросил он.

– Поговорить хочу с тобой, – произнес Ахмед.

– По вопросу?..

– Слушай, зачем твои люди три лотка овощных рядом с моими поставили на улице Зенитной. Что, других улиц нэту? Зачем конкуренция? Пять лотков стоят, ты что, базар там хочешь сделать?

Ахмед позвонил явно не в тот момент, когда у Барыбы было настроение конструктивно о чем-то говорить. К тому же конструктивы здесь никакой не было, так как Барыба действительно хотел выжить с Зенитной овощные лотки Ахмеда. Улица там была бойкая, рядом находились остановки городского транспорта, и овощной ряд давал бы неплохую прибыль.

Барыба, громко ругнувшись, заорал в трубку:

– Не твое дело, Ахмед, где мне бизнес делать. Это моя территория. Где хочу, там и ставлю лотки. И ты здесь только потому, что я согласился.

Барыба отключил связь и бросил трубку на сиденье.

– Еще я со всякими черножопыми буду базар тут разводить, – проговорил он то ли себе, то ли водителю, раздраженно глядя в окно автомобиля.

* * *

Потапов с улыбкой смотрел на телевизор, по которому Семен Шатунов, «вооружившись» куриным окорочком и носовым платком, вещал с телеэкрана о практической пользе демократии для простого человека.

– Молодец, Шатунов, – усмехнулся Потапов, когда видеосюжет закончился. – Я всегда говорил, что он классный журналист. У него есть все достоинства, чтобы стать телезвездой. Ироничность, острота слога, умение подать материал и… отсутствует всякая принципиальность. А вместо этого присутствует умение держать нос по ветру. И если он дал этот репортаж в эфир, похоже, в его рейтинге мы не на последнем месте.

Потапов повернулся к стоящему рядом Дегтяреву и сказал:

– Ты тоже молодец. Хорошо поработали.

Неожиданно Дегтярева позвали к телефону. Он подошел к столу, где стоял аппарат, взял трубку и выслушал информацию, после чего спросил у стоящей рядом с Потаповым Юли Королевой:

– Во сколько сегодня у Силантьева встреча во Фрунзенском районе на восемнадцатом участке?

Та раскрыла папку и через несколько секунд ответила:

– В четырнадцать часов.

– Странно, – ответил Дегтярев, после чего произнес в трубку:

– Берите их, я сейчас приеду. Только аккуратней.

Он положил трубку и сказал:

– Кажется, обнаружились лжеагитаторы. Мне звонил один из моих людей. Поеду проверю это.

– Не перестарайся там, – сказал ему в ответ Потапов. – Главное – выясни, кто их послал.

– Выясним, – уверенно сказал Дегтярев и пошел к выходу.

* * *

Темно-серые «Жигули» шестой модели, принадлежащие охранному агентству «Легион», с самого утра патрулировали район сегодняшней встречи Силантьева с избирателями. В машине сидели двое молодых парней – сотрудников «Легиона».

Припарковав машину недалеко от одного из пятиэтажных домов, водитель «шестерки», указывая на деревянную доску объявлений, прибитую к стене рядом с входом в подъезд, проговорил:

– Смотри-ка, вроде как новая листовка появилась.

– Да нет, – ответил напарник. – Наверняка все те же.

– Да новая, новая, точно тебе говорю, – настаивал шофер. – У меня зрительная память хорошая: не было этой бумаги. Тем более смотри какая белая, а другие рядом с ней уже выцвели. Сходи, Вовка, посмотри.

– Запарился я уже за весь день из машины вылезать, листовки смотреть, – буркнул тот в ответ. – Мне что, больше делать нечего? Я в агентство охранником пришел устраиваться, а меня заставляют черт знает чем заниматься.

– Ладно, не выступай, – произнес шофер. – Ты здесь не черт знает чем занимаешься, а находишься на оперативной работе. Давай топай, смотри.

Вовка недовольно вылез из машины и пошел к доске объявлений, на которой была наклеена свежая листовка. Внимательно почитав, он сорвал ее с доски и показал шоферу:

– Похоже, ты прав. Это как раз то, ради чего мы здесь находимся. В листовке говорится о встрече Силантьева с избирателями. Время указано: четыре часа дня, но самое главное – есть упоминание о ценных подарках.

– Ясно, – сказал шофер, заведя машину и трогаясь с места. – Сейчас покружим по кварталу, наверняка они где-нибудь здесь.

Шофер снова оказался прав. Через пять минут, проезжая мимо девятиэтажного дома, они увидели, как на углу одного из домов какой-то парень клеит на стену листок бумаги. Сделав свою работу, он воровато оглянулся по сторонам и быстро отправился к ближайшему подъезду.

– Похоже, наш человек, – сказал шофер. – Давай подождем его возле того подъезда, наверняка он сейчас к нему подойдет.

Машина проехала по двору девятиэтажки, миновав агитатора, и остановилась у последнего подъезда. Охранники закурили. Через несколько минут молодой человек подошел к подъезду, у которого стояла машина. Бросив взгляд на сидящих в ней людей и не заметив ничего подозрительного, он вынул из наплечной кожаной сумки листок и, помазав его клеем-карандашом, наклеил на доску объявлений. Когда он закончил эту работу, спрятал клей в сумку и повернулся, чтобы уйти, он с удивлением обнаружил за своей спиной двух крепких парней, подозрительно на него глядящих.

– Вы чего, ребята? – несколько испуганно проговорил он, глядя то на одного, то на другого.

– Пойдем в машину, поговорить надо, – сказал один из них, тот, что постарше.

– Зач-чем это, – заикаясь проговорил парнишка и уже внутренне собрался, приготовившись к марш-броску подальше от этих верзил. Но парни, видимо, не промах, разгадав намерения агитатора, оба, словно по команде, схватили его за локти.

– Пойдем, не бойся, – успокоил один из охранников, – мы пока с тобой только поговорим.

– Да вы что, с ума сошли, вы не имеете права меня задерживать. Я официальное лицо, работаю на депутата Силантьева, который баллотируется в мэры. Вы знаете, что вам за это будет? Да если я ему пожалуюсь, любому, кто будет мешать выборам, голову отвернут.

– Возможно, – согласился один из парней.

– Мы и отвернем, – усмехнувшись, добавил второй парень, – если он прикажет.

– Все дело в том, – взял слово первый, – что мы тоже на него работаем. Поэтому нам есть о чем поговорить.

Брыкающегося, пытающегося вырваться агитатора отволокли к машине и посадили на заднее сиденье. Через двадцать минут к месту событий подъехал Иван Дегтярев. Окинув парнишку долгим взглядом, Иван произнес:

– Ну что, парень, не повезло тебе – попался с поличным…

Парнишка не ответил. Охранник протянул сумку:

– Там полно этих листовок. Некоторые из них он расклеил. Мы их сорвали, где увидели.

Иван равнодушно посмотрел на сумку и сказал, обращаясь к агитатору:

– Но все еще может кончиться для тебя хорошо, если ты ответишь на мои вопросы честно. Кто тебе дал эту липу?

– Я ничего не знаю и знать не хочу. Вот так вот, – заговорил паренек срывающимся голосом. – Я работаю в избирательном штабе Силантьева, листовки я взял там. И вы ничего не докажете. Вот так вот. И вообще, я ничего не хочу слышать, – он скрестил руки на груди и отвернулся от Дегтярева, глядя в сторону.

– Зато мы хотим кое-что от тебя услышать, – заявил Дегтярев, тщательно проговаривая слова. – Ни в какую милицию мы тебя сдавать не собираемся. Это наше дело, и разбираться мы будем сами. В общем так, ребята, – Дегтярев повернулся к охранникам, – везите его за город, в лес. Привяжете к дереву, растопите костер, подогреете немного масла машинного, польете ему на голые ножки. Ходить он будет хуже после этого, но разговаривать лучше… Да что я вас учу, сами знаете, – Иван махнул рукой и собрался вылезать из машины.

Неожиданно Иван остановился и, повернувшись к охранникам, добавил:

– А если это не поможет, возьмите на всякий случай бензопилу. Зачем ему ноги, если голова плохо соображает…

И открыл дверцу автомобиля.

Обыденность, с которой Дегтярев отдал эти жуткие команды, произвела на парнишку столь глубокое впечатление, что он на минуту онемел, лишь сопровождая взглядом вылезающего из машины Дегтярева. Когда тот уже оказался на улице, агитатора прорвало:

– Нет! – заорал он, схватившись потными руками за переднее сиденье, и рванулся к Дегтяреву с такой силой, что два дюжих охранника едва удержали его на месте.

– Что нет? – Дегтярев тут же сунул голову в дверной проем автомобиля.

– Нет, – повторил паренек и после некоторой паузы добавил: – Не надо масла… на ноги и бензопилы не надо. Я и так все вам расскажу.

Дегтярев сел в машину и, не поворачиваясь к агитатору, сказал:

– Я внимательно слушаю.

* * *

К вечеру этого же дня к двухэтажному зданию на улице Неглинной подъехал милицейский «уазик». Из него вышли трое милиционеров. Первым шел Виталий Горчаков. На нем была форма майора милиции. Сопровождавшие его имели звания сержантов. Все трое были вооружены табельным оружием. Пройдя мимо вахтера, троица поднялась на второй этаж, где в небольшом холле их поджидал Иван Дегтярев.

– Ну, показывай, где это, – сказал Горчаков, обращаясь к Дегтяреву.

– Комната двести три, – ответил он. – На двери написано «Издательство «Гамбриниус». Туда как раз трое человек вошли, возможно, это и есть распространители.

– Ну ладно, – пожав плечами, произнес Горчаков и, кивнув своим товарищам, пошел по коридору в комнату.

Когда милиционеры без стука вошли в указанное Дегтяревым помещение, перед их глазами предстала просторная комната с несколько обшарпанными, давно не ремонтированными стенами.

Однако оргтехника на столах вдоль стен – самая современная, дорогостоящая. Компьютеры, лазерные принтеры, ксероксы. Последних было два, и оба вовсю работали, регулярно выплевывая из себя ксерокопии.

– Здравствуйте, – громко поздоровался Горчаков, оглядывая людей.

Те с удивлением воззрились на милиционеров. К Горчакову подошел вальяжный молодой человек, по виду руководитель фирмы, и несколько заносчиво спросил:

– Что вы хотели?

– Мы хотели проверить одну информацию.

– Какую именно?

– К нам поступила жалоба от господина Силантьева, который сейчас баллотируется на пост мэра города. По его мнению, у вас в издательстве печатаются пропагандистские листовки, которые наносят существенный вред его избирательной кампании, так как содержат клеветническую информацию о нем. Вот мы и пришли проверить, так ли это на самом деле.

После этих слов на лице молодого человека появилось выражение некой растерянности и даже испуга. Он явно не ожидал подобного визита и поэтому забормотал что-то невразумительное.

Трое визитеров, стоящих у дверей, видимо, в ожидании очередной порции листовок, как по команде попятились к выходу. Заметивший это краем глаза Горчаков рявкнул:

– Попрошу всех оставаться на своих местах!

Один из сержантов встал около двери, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Сам же Горчаков прошел в глубь помещения к работающему ксероксу и взял одну из распечатанных листовок.

Бегло просмотрев, он показал листовку молодому человеку и спросил:

– Это вас сам Силантьев попросил напечатать?

Молодой человек замялся и, подойдя к Горчакову, произнес:

– Я вам сейчас все объясню, вы все поймете. Я все объясню, и не надо этих формальностей.

Горчаков посмотрел на него веселыми глазками:

– Да уж, я очень надеюсь, что вы мне объясните. Но все же придется составить протокольчик. Сержант, позовите понятых.

Через два часа протокол был составлен, помещение издательства «Гамбриниус» опечатано, а его сотрудники отвезены в милицию для дачи показаний.

* * *

На следующий день приблизительно в обед в кабинете Потапова раздался телефонный звонок. Звонил Горчаков.

– Приветствую тебя, – как обычно бодрым голосом поздоровался он с Потаповым. – Как ваши дела?

– Да что наши дела, – отмахнулся Потапов, словно Горчаков сидел прямо перед ним. – У нас одна суета. Много работаем на результат, который еще неизвестно когда будет. А как у вас? Вас, как я знаю, выборы тоже стороной не обошли?

Поскольку разговор был по телефону, Горчаков и Потапов старались не говорить друг с другом прямым текстом.

– Да, – ответил Горчаков, – вчера вот взяли одну группировку, занимающуюся изготовлением фальшивых листовок. Ребята работали против одного из политиков, который собирается стать мэром на предстоящих выборах.

– Молодцы, – улыбнулся Потапов, – хорошо работаете.

– Да, – каким-то понурым голосом произнес Горчаков, – только толк не всегда есть. Группу эту пришлось отпустить.

– Как отпустить? – улыбка слетела с лица Потапова.

– А так вот, по домам, и дело замяли. В лучшем случае привлечем их по статье за хулиганство.

Удивленный Потапов молчал. Горчаков тоже помолчал, но потом снова произнес:

– Знаешь, мы ведь тоже не многое можем. И нам могут позвонить сверху и посоветовать, что тем или иным делом заниматься не стоит. Мол, проку от этого никакого, а вот доказать что-либо будет сложно. И вообще, занимайтесь настоящими уголовниками и не лезьте, куда не следует.

– Ясно, – удрученно сказал Потапов. – А кто же дал вам подобный совет?

– Кто дал? – Горчаков, засмеявшись, ответил иносказательно:

– Ты знаешь, у нас вверх по Волге есть такой пансионат, называется «Голубые дали».

Потапов усмехнулся и поправил собеседника:

– Вообще-то теперь он называется «Волжские просторы», но я тебя понял.

– Ну тогда до свидания, – ответил Горчаков и положил трубку.

«Ну что ж, – подумал Потапов, – похоже, господин Стеклов не сидит сложа руки и тоже работает против нас, что в общем и неудивительно: до выборов осталось совсем немного».

Глава 5

Рита Лапина уже два дня жила у своих подруг в общежитии, практически не выходя на улицу. Подруги уехали на несколько дней домой.

Рита и сама бы давно уехала из города, например к сестре в соседний областной центр, где та жила с мужем и детьми, однако в спешке забыла свой паспорт. Теперь и уехать нельзя, и оставаться в городе страшно.

Вечером того же дня, когда она сбежала с квартиры, Рита позвонила в проститутскую контору, в которой работала. Взявшая трубку Полина, проклиная ее на все лады, сообщила, что приезжали бандиты, после визита которых Гриша попал в больницу с многочисленными побоями. Полина не скрывала, что бандиты знают адрес квартиры, на которой жила Рита, и можно было нисколько не сомневаться, что они были и там.

Выждав два дня, Рита решилась позвонить в квартиру и выяснить обстановку. После нескольких телефонных гудков трубку взяла Ирина.

– Ира, привет, это я, – поздоровалась с ней Рита.

– Здравствуй, – коротко ответила та.

– Слушай, Ир, в нашу квартиру никакие гости не являлись?

– Являлись, – ответила та и после некоторой паузы добавила: – Два бандита.

– Да-а, – с деланым удивлением проговорила Рита, – а что они хотели?

– Тебя искали, – ответила та угрюмым голосом.

– И где они теперь?

– Ушли, – ответила Ирка, – учинили здесь разгром и ушли.

В голосе Ирки чувствовалось плохо сдерживаемое недовольство Ритой. Однако Рита все же решилась попросить Ирку об одолжении.

– Ирка, я сейчас у одного парня «зависла» и собираюсь с ним отъехать на пару дней в другой город. А паспорт у меня остался у нас дома. Ты не могла бы мне его поднести куда-нибудь в условленное место? Я бы тебе там в подробностях объяснила, что со мной произошло.

Ответ Ирки был грубый и короткий.

– Нет, не могла бы, – ответила та и положила трубку.

Послушав еще несколько секунд омерзительное пиканье телефонной трубки, Рита со злостью повесила ее на рычаг и задумалась, что ей делать.

Домой идти опасно, но очень надо. Без паспорта даже железнодорожный билет не купишь, а уж объяснять какому-нибудь менту, почему ты приехала в другой город без документов, еще сложнее. И Рита решилась, несмотря на страх, проникнуть в свое жилище или хотя бы покрутиться вокруг него и выяснить ситуацию.

К дому на Хмельницкой улице она подъехала на такси, постоянно оглядываясь по сторонам. Что конкретно может быть подозрительным, она не знала, поэтому, как и всякий человек, смотревший когда-либо боевики и фильмы про шпионов, все делала, как там показывали.

Выйдя из такси, она прошла по уже стемневшей улице, постоянно оглядываясь, прошла в арку, ведущую во двор, и, осторожно выглянув из-за угла, осмотрела двор. Недалеко от подъезда, в котором находилась ее квартира, стояла светло-серая иномарка, в которой, несмотря на темноту, Рита разглядела двоих пассажиров.

В сознание Риты мгновенно закралось подозрение: во-первых, эту иномарку она никогда здесь не видела, а во-вторых, что могут делать эти двое, сидя в машине с потушенными фарами в столь поздний час. Только одно: кого-то ожидать, не исключено, что именно ее. Рита поняла, что в подъезд пройти незамеченной она не может.

Неожиданно для себя Рита почувствовала прилив какого-то странного и отчаянного азарта. То ли таким образом сказались нервные переживания последних дней, то ли проявила себя подлинная натура Риты Лапиной, которая еще с детских лет считалась сорвиголовой и больше любила играть с мальчишками в казаки-разбойники, чем с девочками в куклы. Так или иначе, в голове Риты родился план действия.

– Ну что, ребята, – произнесла она тихо, – давайте поиграем в шпионов.

Она смело вошла во двор. Сидевшие в машине хоть и заметили ее, но наверняка не обратили внимания, так как она прошла в соседний подъезд. Войдя в него, Рита вызвала лифт, поднялась на самый последний, девятый этаж и направилась к входу на крышу. Самый верхний в доме лестничный марш был закрыт решетками из сварных металлических прутьев. Из таких же прутьев была сварена дверь, на которой висел замок. Но Рита заранее знала, что проникнуть на крышу худощавому человеку можно в небольшой лаз между решеткой и ступенями лестницы.

Рита сняла с себя кожаную куртку и, со вздохом оглядев свои чистые, недавно стираные джинсы, устремилась в лаз. Через несколько секунд она была уже на крыше дома.

Холодный осенний ветер заставил ее поежиться, но куртку надевать не стала. Через минуту она уже стояла на лестничной клетке девятого этажа своего подъезда и вызывала лифт. Еще через минуту она входила в свою квартиру.

Но первым, кого она увидела там, был здоровенный коротко стриженный парень. От неожиданности Рита растерялась и упустила момент, когда можно было убежать. А когда рванулась к выходу, бандит уже схватил ее за плечи и поволок в глубь квартиры.

Рита кричала и извивалась, пытаясь вырваться, и даже укусила бандита за руку так, что тот сам заорал. После этого он, громко ругнувшись, ударил Риту по лицу кулаком. Сознание у нее помутилось, и она, потеряв равновесие, упала на пол.

Боня, а это был именно он, схватил ее за плечи и отволок в большую комнату, где все это время находились Самурай, Ирина и Лена.

Очнулась Рита от того, что ей в лицо плескали холодной водой. Она открыла глаза и медленно, с трудом села. Состояние было паршивое, голова кружилась, сильно болела скула. Обведя мутным взглядом присутствующих, она увидела стоящих перед ней двух головорезов и сидящих на диване своих подруг.

Вид у девушек был не лучше, чем у самой Риты. Обе выглядели изможденными и запуганными. Воспаленные, красные от слез глаза, растрепанные прически, распухшие губы. Судя по тому, что их одежда была порвана в некоторых местах, а на лице Елены виднелся багровый кровоподтек, Рита сделала вывод о том, что бандиты не только избили ее подруг, но и изнасиловали.

– Очухалась, сука? – произнес, осклабившись, Самурай.

Он присел на корточки рядом с ней и, заглянув Рите в глаза, сказал:

– Я думаю, ты уже просекла, что нам от тебя надо. Но я тебе все же напомню… Нам нужно знать две вещи. Первое: где видеокассета? Второе: на кого ты работала? Наш босс человек добрый и ничего плохого тебе не желает, но он был очень недоволен, что ты взяла вещь, принадлежащую ему.

Рита медленно схватила голову руками и, запустив пальцы в свою пышную рыжую шевелюру, начала массировать ими голову, параллельно пытаясь сообразить, как ей себя вести в подобной ситуации.

А ситуация казалась ей безвыходной. Она прекрасно понимала, что если она не отдаст кассету, то с ней сделают то, что и представить невозможно.

«С другой стороны, – думала Рита, – где гарантия, что когда я отдам им кассету, они не устранят как нежелательных свидетелей меня, а заодно и девчонок».

Одного взгляда на стоящих перед ней бандитов было достаточно, чтобы убедиться в том, что лишить человека жизни для этих людей не является серьезной проблемой. Пока Рита лихорадочно соображала, что ей сказать, Самурай стал терять терпение. Он выпрямился в полный рост и с угрозой в голосе произнес:

– Ну что, будешь раскалываться или нет. У нас мало времени. Ты учти, от тебя зависит не только твоя и этих девах жизнь. Мы ведь знаем, откуда ты, так что на тебе еще висит вся твоя родня. Можешь не волноваться, мы всех под корень выкосим, если не получим того, что нам принадлежит.

– Давай не тяни, – вторил Самураю Боня. – Где кассета, быстро колись!

И все же, несмотря на угрозы, Рита решила выторговать хоть какие-то гарантии.

– Кассета у меня, – твердым голосом заявила она, – и я ни на кого не работала. Я взяла ее случайно посмотреть, на ней было написано, что это фильм с участием моего любимого актера.

Рита посмотрела на бандитов. На их лицах тенью промелькнуло чувство облегчения. Однако подозрительный Самурай тут же спросил:

– И где же ты ее хранишь?

– В надежном месте, – ответила Рита.

– Давай говори где, бляха-муха, это твое место! – потерял терпение Боня и слегка пнул Риту ногой.

От этого легкого толчка она опрокинулась на пол, и, вскочив, тут же стала потирать ушибленное место.

– Ничего я вам не скажу, пока не получу гарантии, – озлобленным голосом произнесла она. – В первую очередь вы должны отпустить девчонок.

– Сейчас, как же, разбежались, – усмехнулся Боня, – чтобы они в ментуру настучали и нас здесь всех повязали.

Следом за Боней потерял терпение Самурай. Выхватив из-за пояса пистолет и приставив его к голове Риты, он пригрозил:

– Я тебе, стерва, только одну гарантию могу дать, что твои мозги по ковру растекутся, если ты не скажешь, где видеокассета.

– Если ты меня убьешь, – ответила Рита, – то уж точно не узнаешь, где она.

Такая железная логика озлобила Самурая еще больше. Он ударил рукояткой пистолета Риту по лицу, и та, закричав от боли, упала на пол.

Самурай же подскочил к сидевшей на диване Лене и заорал:

– Ты права, тебя мы прикончим в последнюю очередь. Сначала я грохну твою подругу. Сначала одну, потом другую, пока у тебя язык не развяжется.

Он ткнул дулом пистолета в висок Лены и та от ужаса и боли громко закричала:

– Не надо, я прошу вас, не надо.

– Пожалуйста, не стреляйте! – следом закричала Рита.

– Убью падлу! – заорал в ответ Самурай.

– Всем лежать! – неожиданно послышался от дверей незнакомый голос.

Рита с удивлением увидела, что в комнату стремительно ворвались трое молодых мужчин, вооруженных пистолетами. Невысокий светловолосый крепыш, мгновенно очутившийся рядом с Самураем, направил на него пистолет и ровным спокойным голосом произнес:

– Брось пушку. Кому говорю, брось пушку. Иначе башку прострелю.

Самурай, которого застали врасплох, медленным плавным жестом убрал пистолет от головы Лены, выпустив его из рук. Едва пистолет упал на пол, как нападавший отшвырнул его под диван, после чего парень дал Самураю новую установку:

– Быстро на пол. Мордой вниз и положи руки на затылок.

Самурай подчинился и лег на пол рядом с Боней, который лежал там без сознания, поскольку двое вбежавших в комнату парней, не дав ему опомниться, почти одновременно ударили его ногами по почкам и голове. Такого натиска не выдержал даже здоровенный Боня и рухнул на пол без чувств.

После того как эта маленькая война была выиграна и бандиты повержены, парень, убирая пистолет, произнес, обратившись к Рите:

– Ну, здравствуй, рыжая. Долго мы тебя ждали.

Рита с испугом посмотрела на своего избавителя, до конца не зная, радоваться этому событию или нет, поскольку намерения этого парня и его приятелей были ей не ясны.

Но с самого начала он показался ей куда более симпатичным, чем лежащие на полу рядом громилы. Тем более первое, что сказал молодой человек, обращаясь к ее подругам, было:

– Девчонки, вы свободны. Идите умойтесь и переоденьтесь.

Потом посмотрел на Риту и сказал:

– Ты тоже приведи себя в порядок, потом поговорим.

Однако он постоянно находился рядом с Ритой, пока она умывалась в ванной и обрабатывала кровоподтеки, то есть она все равно пленница и сбежать не сможет.

– О чем вы хотите со мной поговорить? – спросила она у своего охранника в тот момент, когда, стоя перед зеркалом с залепленным пластырем лицом, расчесывала волосы.

Парень улыбнулся и сказал:

– Я думаю, ты догадываешься. Нам, как и им, – он кивнул в сторону комнаты, где лежали бандиты, – нужна от тебя одна видеокассета, которая у тебя оказалось случайно. Для всех нас она представляет немалую ценность, и мы от тебя не отстанем, пока ее не получим.

Рита убрала расческу от волос и посмотрела на парня.

– Вы что, работаете на мэра? – спросила она. – И тоже будете мне угрожать?

Парень усмехнулся, залез в карман и, вынув оттуда визитку, протянул ее Рите. Та взяла ее и вслух прочитала:

– Константин Титов, директор охранного агентства «Омега». Ассоциация «Корвет», – задумчиво сказала Рита, но, вспомнив, с удивлением проговорила:

– Так вы работаете на Силантьева?

– В общем да, – пожав плечами, сказал Титов. – Но вообще-то мой начальник Потапов, президент ассоциации «Корвет».

– А, – протянула Рита, – его я тоже знаю…

И поймав на себе удивленный взгляд Титова, пояснила:

– Я последние два дня только новости по телевизору слушала.

– Понятно, – сказал Титов. – Я откровенно рассказываю, чтобы ты поняла: мы не враги. Ничего плохого тебе делать не собираемся. Более того, в случае необходимости обеспечим тебе защиту… Кстати, мы это уже сделали. И в этом ты уже убедилась. – Костя широко улыбнулся, закончив свою речь.

– Но, – Костя поднял палец, – нам очень-очень нужна эта видеокассета.

– Она всем нужна, – ответила Рита, расчесывая волосы. – Черт меня угораздил вляпаться в эту историю. Если бы на ней не было написано имя моего любимого актера, я бы ее сроду не взяла.

– Да ладно, можешь не оправдываться, – Костя по-прежнему улыбался.

– Кстати, а откуда вы вообще узнали про эту кассету? – неожиданно поинтересовалась Рита.

– Это наша маленькая военная тайна, – ответил Костя. – Сама понимаешь, идет предвыборная война и каждый старается как может. – Его лицо вдруг стало серьезным, и он произнес: – Ну если на то пошло, мы готовы у тебя купить ее. Ты понимаешь, о чем я говорю. Мы купим у тебя эту кассету и обеспечим тебе твою безопасность, – резюмировал Титов.

Рита с иронией заявила в ответ:

– Ну что ж, ваше предложение куда приятнее, чем то, что мне сделали эти гоблины пятнадцать минут назад. Те обещали мне прострелить голову, если я не отдам кассету.

– Ну так и решайся наконец, – подбодрил ее Титов.

– Я бы решилась, – сказала Рита, – но все ваши предложения ничем не подкреплены. Нет никаких гарантий того, что, получив видеокассету, вы тут же не пришьете меня как неугодного свидетеля.

– Нам это ни к чему, – серьезно заявил Константин, – ты не сделала нам ничего плохого и ничем нам не угрожаешь. Кроме того, ты же знаешь, я отпустил твоих девчонок. В случае, если с тобой что-то случится, они заявят об этом ментам. Отдав нам видеокассету, ты снимешь с себя груз проблем, да еще заработаешь на этом.

– Мне надо подумать, – сказала Рита.

– Некогда думать, – ответил Константин, – собирайся, поедем, будешь думать в дороге.

Он сходил в комнату, где сидели Ира и Лена, и сказал:

– Девчонки, собирайте вещи и уходите отсюда. Пару дней поживите у каких-либо своих подруг, пока все не утрясется. Если через пару дней Рита вас не найдет, можете заявлять обо всем случившемся в милицию.

Костя дождался, пока девчонки оденутся и уйдут, потом прошел в комнату, где лежали Самурай и Боня. Костя сел на диван рядом с лежащим на полу Самураем и потрепал того по загривку, словно связанного льва.

– Хороший, хороший… когда вот так лежишь, зубами к полу.

От охватившего его бешенства Самурай громко засопел, стиснув зубы.

– Послушай меня, Самурай, – обратился к нему Костя, – ты бы так и остался лежать здесь навечно, если бы я этого захотел. Но ты знаешь – мы мирные люди и мокрушничать без повода не собираемся. Извини, но этот раунд ты проиграл. И кассета достанется нам, поэтому ты больше не делай резких движений, по крайней мере сегодня. Целей будешь.

– Да пошел ты, – сквозь зубы процедил Самурай.

Костя лишь улыбнулся:

– Как человек, одержавший победу, я могу быть сегодня снисходительным. Поэтому твои кости останутся целыми и после этой твоей грубости… Все, пошли, ребята, – скомандовал он, и все четверо, вместе с Ритой, направились к выходу.

Костя остановился и сказал Самураю:

– Будете уходить, захлопните дверь.

Когда они все погрузились в ожидавшую их во дворе «Тойоту» и машина стала медленно разворачиваться, чтобы вырулить со двора, Костя спросил Риту:

– Куда едем?

Та в ответ лишь молчала.

– Упорная ты, – прокомментировал Ритино молчание Костя. – Не могу понять, что тебя смущает.

Машина уже выехала со двора, когда Костя принял решение:

– Ладно, коли мне не удалось растопить твоей подозрительности, поехали к шефу. Может, ему удастся договориться с тобой, а может, увидев деньги, ты станешь более сговорчивой.

«Тойота» помчалась по улице и остановилась на красный свет у ближайшего перекрестка.

Едва зажегся зеленый свет, «Тойота» медленно стартовала и помчалась прямо, намереваясь свернуть на улицу Косыгина, чтобы по ней добраться до Волжского района, где и располагался офис ассоциации «Корвет».

– Странный ты человек, – нарушил воцарившуюся тишину Костя. – Сколько разговоров идет о женской интуиции, что женщина шестым чувством может распознать суть человека, а ты до сих пор так и не поняла, что мы отличаемся… от таких людей, как Самурай и Боня, и что нам можно доверять…

Рита лишь улыбнулась:

– Впервые вижу мужчину, который столь высокого мнения о женщинах. Но ты не прав. То, что вы приличнее, чем те бандиты, я вижу, но сути это не меняет. Вам, как и им, от меня нужна видеокассета. А что будет дальше, вас скорее всего не интересует. Плевать вы все хотели на меня.

– Зря ты так сказала, – повернулся Костя и посмотрел в заднее стекло автомобиля.

Его внимание привлек яркий свет фар догоняющего их джипа. В следующую секунду в вечерней тишине раздался хлопок и заднее стекло «Тойоты» треснуло. В центре пучка трещин появилась дыра размером с металлический рубль. Сидевший рядом с Ритой охранник вскрикнул, схватившись за голову.

– Атас! – заорал Костя что есть силы. – Сворачивай в сторону.

Сидевший за рулем водитель резко затормозил. Машина прижалась к бордюру. Белый джип «Ниссан», преследующий их, также затормозил. В открытом окне джипа Костя увидел Самурая, приготовившегося продолжить стрельбу.

Титов распахнул дверь «Тойоты». Схватив Риту за руку, одновременно выхватывая пистолет, он ринулся на улицу. То же самое сделали шофер «Тойоты» и сидящий рядом с ним охранник.

Все это было сделано вовремя, поскольку в следующий момент раздались новые выстрелы. На сей раз к стрельбе присоединился и Боня, который до этого сидел за рулем. Спрятавшись за капотом «Ниссана», он вскинул автомат Калашникова и дал очередь по «Тойоте». Пули забарабанили по корпусу и по стеклу автомобиля. Но две пули попали в шофера. Он вскрикнул и упал наземь.

Костя и двое охранников, спрятавшись за «Тойоту», приготовились к ответной стрельбе.

– Ложись! – крикнул Костя Рите, пригибая ее к земле.

Сам же, сняв пистолет с предохранителя, сделал из-за машины три выстрела подряд. Воспользовавшись этим моментом, второй из уцелевших охранников помог раненому шоферу перебраться в укрытие за машину.

Однако в ответ Боня дал еще одну длинную очередь из автомата, не позволившую ни Косте, ни его товарищу даже поднять головы.

Титов, прижимаясь к земле, переполз от задней двери к багажнику «Тойоты» и, высунувшись оттуда, прицелился и выстрелил несколько раз по оконному проему «Ниссана». Его стрельбу поддержали охранник и шофер машины, который, несмотря на ранение, мог стрелять.

Как только пули, выпущенные из пистолетов Кости и его товарищей, стали свистеть рядом с Боней и Самураем, те посчитали для себя благоразумным смотаться с места нападения.

Самурай вскочил за руль джипа, а Боня, дав последнюю очередь из автомата, вскочил в автомобиль вслед за ним. Мотор джипа взревел, и, сорвавшись с места, машина помчалась по улице.

Для Кости пришла пора подводить неприятные итоги. И первым было то, что исчезла Рита.

Шофер сказал, что во время стрельбы он видел, как она рванулась в подъезд ближайшего дома. Костя отправился за ней, но, увы, не нашел ее. Бегать за ней бессмысленно. Время, чтобы уйти, у нее было.

К счастью для Кости, потери среди людей оказались не столь велики. Охранник, которому попали в голову еще по ходу машины, видимо, родился в рубашке. Пуля задела ухо и слегка контузила его. Крови было много, но рана неопасная. Гораздо хуже дела обстояли с шофером. Ему нужна была срочная госпитализация.

– Да, – проговорил Костя, – без ментов не обойтись. Перевяжи его, – обратился он к уцелевшему охраннику. – А я вызову «Скорую» и ментов. Если что будут спрашивать, скажете, что ехали в офис из моего дома, а на нас напали. Кто такие, не говорите… Мы с ними сами разберемся.

Машина «Скорой помощи» и милицейский «уазик» прибыли почти одновременно. Раненых тут же погрузили в «рафик» «Скорой помощи» и отправили в больницу, а Костя и уцелевший охранник отправились в ближайшее отделение милиции.

* * *

– Сколько можно повторять! – грохнул кулаком по столу Потапов. – Вы должны быть крайне осторожны и не лезть на рожон! Сейчас, когда идут выборы, это опасно для нас вдвойне!

Он встал из-за стола и, засунув руки в карманы, нервно прошелся по кабинету. Стоящие перед ним Титов и Дегтярев молчали, стараясь не глядеть на Потапова. В подобном раздражении они не видели его давно.

– Я всегда был против разборок с мочиловом, даже в случае крайней необходимости! Такая топорная работа не для нас, мы стремимся к легальной деятельности, у нас крупный и солидный бизнес. А вы устроили стрельбу в центре города, как пьяные ковбои в таверне!

Негодованию Потапова не было предела.

– А что нам оставалось еще делать? По-тихому застрелиться, что ли? – огрызнулся Костя. – Это не мы начали. Я что, виноват, что эти Самурай и Боня, стебанутые во всю башку, налетели на нас как ястребы.

– Предупреждать надо подобные ситуации, – заорал в лицо Кости Потапов. – Зачем вы оставили им оружие? Почему не связали? Что, фраернуться захотел, смотрите, мол, какой я крутой, обхитрил вас, недоумков, увел девку из-под носа и с триумфом удаляюсь!

– Нападение было бессмысленным, скорее всего – это эмоциональная реакция барыбинских ублюдков, – попытался заступиться за Титова Иван.

– Ну, конечно, – подтвердил Титов, – этих мудаков зло взяло, что мы у них эту рыжую девку отняли.

– Ну и где она, эта ваша рыжая? – Потапов бросил на Титова ироничный взгляд, тот стушевался.

– Отняли, – еще раз недовольно повторил Потапов. – Теперь ищи ее как ветра в поле. А после этой пальбы она со страху на самое дно заляжет.

В этот момент в кабинет к Потапову вошли Гусев и Юля Королева. По их встревоженным лицам Потапов понял, что список неприятных новостей сейчас пополнится.

– Ну, что там еще произошло? – спросил он, обращаясь к Гусеву.

– Мне только что сообщили, что в филиале нашего штаба в Заводском районе произошел пожар. Причина выясняется, – Гусев запнулся, но все же добавил: – Кроме этого, снова избиты двое наших людей. Там же, в Заводском районе.

– Охрана у группы была? – хмуро спросил Потапов.

– Нет, – ответила Юля. – Эти мужчина и женщина были жителями того района, где завтра будет встреча. Просто по пути домой они собирались разложить по ящикам листовки. Я подумала, что охрана им не нужна. К тому же с охранниками и дежурными машинами у нас серьезная проблема.

Потапов посмотрел на Королеву долгим внимательным взглядом, после чего отвернулся и отошел к окну. Некоторое время он стоял у окна, засунув руки в карманы и молча вглядываясь в мигающие за окном огни набережной.

Когда он повернулся к сотрудникам, те были удивлены произошедшей с Сергеем перемене. Он был совершенно спокойный, на его лице не отражалось никаких эмоций. Быстрым уверенным шагом он подошел к столу и сел за свое рабочее место.

– Вы свободны, – сказал он, обращаясь к Гусеву и Королевой.

После того как они покинули кабинет, Дегтярев решительно заявил:

– Мы не должны оставить это безнаказанным, пора включать обратку.

Ему вторил Титов:

– В конце концов, это дело чести. Чем дольше мы не отвечаем на выпады Барыбы, тем больше поощряем его беспредел.

Потапов выслушал своих «силовиков».

– Мы ответим, но без громких разборок. Идут выборы, и у нас связаны руки.

– Но… – начал было Титов.

– Все, хватит разговоров, – сказал Потапов твердым и спокойным голосом. – Самим Барыбой и его братками вы больше не занимаетесь. Действуйте по плану, который мы наметили раньше.

Дегтярев и Титов переглянулись. Они хорошо знали Потапова. Им было известно, что тот никогда никому не прощает обид. И этот нынешний его приказ означал, что возмездие скорее всего просто отложено на неопределенное время. Или тот факт, что отомстить Барыбе будет поручено Глебу Панкратову.

Они не ошиблись, поскольку после того, как Дегтярев и Титов вышли из кабинета, Потапов взял трубку и набрал номер телефона:

– Здравствуй, Глеб, ты мне нужен.

Низкий хриплый голос ответил:

– Хорошо. Где и когда мы встретимся?

– В условленном месте, на квартире. Завтра, в час дня.

* * *

Было уже три часа ночи, когда темно-синие «Жигули» остановились на улице Буровой недалеко от трех ларьков. Ассортимент этих ларьков ничего особенного из себя не представлял, обычная бакалея, присущая данному виду торговых учреждений. Но сам торговый ряд находился на достаточно бойком месте, и днем, а особенно вечером после семи, когда закрывались магазины, торговля здесь была весьма оживленной.

Все три ларька контролировались группировкой местного криминального авторитета – чеченца Ахмеда и приносили ему неплохой доход.

В это позднее время уже не было ни покупателей, ни прохожих, поэтому продавцы ларьков, погасив свет, спали. До шести утра, когда на работу устремятся первые прохожие и начнут приобретать необходимые им покупки: сигареты, пиво, в зависимости от имеющихся у них привычек и от того, кто из них как провел ночь.

Вышедшие из «семерки» двое парней держали в руках большие пластиковые бутылки, наполненные прозрачной жидкостью. Подойдя к торговым точкам и стараясь не показываться в стеклянной витрине, они принялись поливать из бутылок стены ларьков сбоку и сзади. В воздухе остро запахло бензином.

Через пять минут парни побросали бутылки тут же рядом с ларьками и отправились обратно к автомобилю, на котором приехали. Шофер пробурчал:

– Ну и воняет от вас. Что, не могли аккуратнее, что ли?

– Попробовал бы сам, – обиженно ответил один из парней, доставая из кармана небольшую металлическую фляжку, из горлышка которой торчал кусок бикфордова шнура.

– Давай заводись, поехали, а то штукенция рванет в машине.

Шофер завел машину и на медленной скорости проехал к ларьку. К этому времени парень, сидевший рядом с ним, зажег от зажигалки бикфордов шнур, на конце которого зашипел маленький клубок искр. Затем открыл дверцу автомобиля и, высунувшись, швырнул фляжку. Фляжка, поскользив по асфальту, скрылась под днищем ларька, установленного на кирпичных столбиках.

– Ларек-то не разворотит? – спросил шофер у «бомбиста», сворачивая на ближайшем перекрестке.

– Да нет, – усмехнулся тот, – это же петарда. – Тряханет чуть-чуть, и все. Продавцов напугает, что нам, в общем, и надо, – добавил он.

Слова «бомбиста» подтвердились через несколько секунд. Ларек, под которым скрылась фляжка с бикфордовым шнуром, тряхануло от громкого и сильного взрыва. Однако металлический пол уцелел, в нем образовалась лишь вмятина. В следующую секунду после взрыва ларек охватило пламя, которое последовательно перекинулось на два других ларька, облизывая огненными языками их стены.

Через несколько секунд на улицу с криками выбежали перепуганные насмерть торговцы, спросонья не понимающие, что происходит. Они лишь с удивлением смотрели на три больших ярких факела, освещающих ночную темноту. Наконец кто-то из них сообразил, что неплохо было бы вызвать пожарных, и бегом направился к ближайшему телефонному автомату. Пожарные машины, к удивлению редких прохожих, затушили пожар во всех трех ларьках достаточно быстро. Прибывшая к этому времени милиция констатировала факт умышленного поджога и возбудила уголовное дело.

К шести часам утра к месту происшествия прибыл и сам хозяин ларьков, Ахмед. Это был коренастый широкоплечий мужчина, черноволосый, с редеющей кучерявой шевелюрой, с хищным тонким носом.

Едва он вылез из своих «Жигулей» девяносто девятой модели, как к нему с жалобами на случившееся и на страх, перенесенный ими, бросились продавцы. Ахмед почти не слышал их. Его маленькие темно-серые глазки скользили по заляпанным гарью стенам ларьков.

– Товар цел? – перебил он эмоциональную речь парня-торговца из ларька, под которым взорвалась бомба.

Тот удивленно посмотрел на Ахмеда, потом на ларек, потом снова на Ахмеда и произнес:

– Да так, более-менее, побилась лишь стеклянная тара с пивом и вином, когда с верхней полки все начало валиться.

– А у вас? – спросил он у других продавцов.

Те также ответили, что потери есть, но не столь значительные.

– Но ведь мы могли сгореть, – начал твердить свое первый торговец. – Кто за это все заплатит?

– Заплатят, всэ заплатят, – отрезал Ахмед, и его серые глаза сощурились.

К Ахмеду подошел один из его ближайших подручных по имени Мавлади.

– Тяжелый день, Ахмед, – сказал он, обращаясь к Ахмеду по-чеченски, чтобы не поняли торговцы. – На улице Терехова сегодняшней ночью сгорели еще два наших ларька. Почерк один и тот же. Облили бензином и подожгли.

– Сильно сгорели? – спросил Ахмед у Мавлади.

– Нет, не очень, – ответил тот, – но ремонтировать придется.

– Договорись с ремонтниками, – дал команду Ахмед. – Пусть покрасят все это безобразие как можно скорее. Нам торговать надо.

– Хорошо, – ответил ему Мавлади, глядя на Ахмеда выжидающим взглядом.

– И еще, – начал было Ахмед с сомнением в голосе, – скажи нашим, пусть достанут оружие. Назначим Барыбе «стрелку».

Он вынул из кармана сотовый телефон и, набрав номер, произнес:

– Але, Барыба, здравствуй. Ахмед говорит… Как это «что хочешь». Ясно, что я хочу, увидеть я тебя хочу. Очень хочу. Сегодня… Где? На складе? Нет, на складе не пойдет. Давай на пустыре, на выезде из города, что по Зоринской дороге, рядом с тракторным заводом… Ну в шесть так в шесть, – согласился Ахмед и, отключив сотовый, выругался на своем языке.

* * *

– Запарил этот черножопый, – произнес Барыба, убирая трубку в карман джинсовой куртки. – Второй раз уже за последнее время на разборку зовет.

– Что у тебя за дела с этим чеченцем? – спросил Буковский. Он сидел на диване и проглядывал конспект предвыборной речи на сегодняшнем митинге, а также на встрече с работниками радиотехнического завода.

После ночного разбора полетов, когда Буковский чихвостил Барыбу и его подручных Самурая и Боню за то, что они позволили людям Потапова увести у них из-под носа проститутку, Буковский старался не общаться с Барыбой. Так был зол на него.

– Да все то же, этот чурка хочет мою территорию отжать. Если бы не твои выборы, я бы с ним давно разделался. Шуму просто подымать не хочу.

– И правильно делаешь, – не отрываясь от бумаг, сказал Буковский. – Но на разборку все же съезди и уладь все миром.

– Ладно, – сказал Барыба, – тем более что я здесь ни при чем. Кто-то его ларьки спалил. Этот Ахмедка шустрый малый, видать, на чьи-то интересы наехал.

Но Буковский уже не слушал рассуждения Барыбы, погрузившись в чтение документов.

* * *

В это же время в кабинете Потапова раздался телефонный звонок. Звонил Дегтярев.

– Я по поводу чеченского дела. Кажется, Ахмеда зацепило, – сказал он. – Я только что узнал, он назначил Барыбе на сегодня «стрелку».

– Отлично, – воодушевился Потапов, – звони Горчакову и поставь его в известность.

* * *

Барыба, как всегда, ехал в конце колонны из пяти автомобилей, направляясь на «стрелку» с группировкой Ахмеда. Как только бандитский кортеж проехал забор тракторного завода, головная машина свернула на боковую дорогу и, миновав небольшую дубовую рощу, въехала на пустынную замусоренную площадку. К тому времени на ней уже стояли четыре автомобиля, на которых приехали на встречу Ахмед и его подручные.

Ахмед и Мавлади пристально наблюдали, как из прибывших автомобилей выходят вооруженные парни. Люди Ахмеда, не дожидаясь команды, тоже покинули свои машины.

Когда бойцы враждующих группировок встали друг против друга стенка на стенку, не скрывая того, что они вооружены, из «Мерседеса» вылез Барыба. Бросив взгляд на Ахмеда, Барыба остался стоять на месте.

По тому, как ходили желваки на скулах чеченца, Барыба понял, что тот разозлен не на шутку и легкого разговора не получится. Следовательно, лучше вести разговор рядом со своим укрытием.

– Ты что такой смурной, а… Ахмед! – спросил Барыба первым.

– У меня беда случилась, – последовал ответ, – кому-то не нравятся мои торговые места, и их стали огнем жечь.

– А ты бы платил солидным людям за охрану и был бы целехонек, – ответил Барыба, нагло улыбаясь.

– Я сам себе охрана, – проговорил Ахмед.

Он буквально впился взглядом своих серых глаз в широкую ряху Барыбы. Желваки на скулах кавказца заходили с еще большей интенсивностью. Барыба понял, что сейчас не до шуток.

«Этот придурок и стволов не побоится, устроит здесь побоище», – подумал он.

Он уже раскрыл рот и даже что-то сказал, но его прервал протяжный вой милицейской сирены.

– Атас, менты! – закричал кто-то из братвы.

Барыба и Ахмед, повернув головы, с удивлением смотрели, как на площадку, где стояли их машины, стали въезжать один за другим милицейские «уазики» и «Жигули».

Майор Горчаков, приехавший в одной из последних машин, не спешил выходить из нее. Он подождал, пока спецназовцы, одетые в бронежилеты, со скрытыми под маской лицами, как всегда не слишком церемонясь, проведут необходимые действия по задержанию бандитов.

Когда люди Барыбы и Ахмеда уже лежали на земле и на капотах автомобилей, а оружие было изъято и снесено в одну кучу, Горчаков вышел из машины и, подойдя к лежащим рядом друг с другом главарям враждующих группировок, сказал:

– Граждане Барыбин и Надиров, вы и ваши люди арестованы за незаконное хранение оружия. Сейчас вас препроводят в отделение милиции, где вы дадите показания по поводу того, что здесь происходило.

Но ни Барыба, ни Ахмед не слушали Горчакова. Оба они, лежа, яростно ругались:

– Это ты, падла, ментам настучал о нашей «стрелке»! – орал Барыба на чеченца.

– Ты трус, шакал паршивый, ментяр себе на помощь позвал. Без них даже поговорить боишься! – отвечал Ахмед.

Горчаков со скучающим видом посмотрел на ругающихся бандитов и коротко приказал грузить братву по машинам и везти в отдел.

* * *

Подпольный завод по производству фальшивой водки располагался на окраине города в местности, которую называли Гавриловка. Когда-то город, сильно расширившись, захватил ряд деревень, прилегающих к нему. С тех пор многие деревенские жители стали считать себя горожанами, а некоторые из них даже переселились в современные девятиэтажки, построенные в этих новых районах. Однако гораздо больше, чем домов, настроили здесь всяких производственных помещений: цехов, складов, станций технического обслуживания. Не все они оказались очень нужными и многие были забыты и заброшены.

В одном из них Барыба и разместил цех по розливу водки. Территория огорожена забором. На воротах написано, что это склад номер 8, без уточнения его принадлежности. В качестве рабочих использовалась группа молдаван, которая работала вахтовым методом, приезжая на месяц и практически безвылазно находясь в течение этого срока на территории склада.

Барыба требовал соблюдать все меры конспирации. Бригаду молдаван кормили три раза в день продуктами, которые завозил человек, работающий на Барыбу. Как единственное средство связи с внешним миром был здесь телевизор. Его и смотрели во время отдыха.

Однако сейчас, около четырех часов ночи, телевизор никто не смотрел. Вымотанные работники спали как убитые. Смена закончилась очень поздно. Последние дни хозяин требовал, чтобы рабочий день начинался с семи утра и кончался в одиннадцать вечера. Рабочим-молдаванам объяснили, что идет предвыборная кампания и хозяева финансируют какого-то политика. В качестве компенсации молдаванам пообещали лучшую кормежку и повышенные тарифы по оплате труда.

Такая каторга продолжалась уже почти месяц. Едва работа заканчивалась, рабочие валились на тюфяки в одной из комнат, которая служила им спальней. Поэтому когда темно-синие «Жигули» седьмой модели подъехали к воротам склада, никто и не услышал шум и без того тихо работающего мотора. «Бомбист» приказал шоферу:

– Мотор не глуши. Я постараюсь по-быстрому.

Перекинув через плечо ремень небольшой темной сумки, влез на капот, а потом, подпрыгнув, уцепился за верхний край ворот. Подтянувшись, он первым делом оглядел пустующий слабо освещенный двор. Его взгляд остановился на металлических бочках, сваленных у забора.

«Подходящий путь для отступления», – подумал про себя бандит и спрыгнул на землю.

Несколько секунд он прислушивался, все ли тихо, и, убедившись, что тревоги никто не поднял, неслышными шагами заскользил к строению.

Заглянув в окно цеха, он несколько секунд вглядывался в темноту помещения, после чего вынул из сумки резиновую присоску и с силой надавил ею на стекло. Резинка присосалась. Далее он стеклорезом провел вокруг присосавшейся резинки несколько линий по стеклу, после чего с силой потянул на себя резинку. В стекле образовалась небольшая дырка. «Бомбист» просунул туда руку и, нащупав ручку замка, открыл окно.

Оказавшись в цехе, парень первым делом направился к небольшой поточной линии в центре. В течение двух минут «бомбист» вынимал из сумки заранее заготовленные взрывные пакеты с часовым механизмом и приладил их в нескольких местах к проточной линии. А последний заложил под мотор, приводящий ее в движение. Закрепив взрывчатку, он запустил таймер.

Теперь у него оставалось меньше десяти минут. Ящики с готовой водкой складировались здесь же в цехе, в одном из углов. Два раза в неделю приезжал грузовик и увозил ее.

Вынув последние взрывпакеты, «бомбист» пристроил их в два нижних ящика с водкой.

«Пора, осталось четыре минуты».

Он подошел к распахнутому в цехе окну, вылез из него и побежал к бочкам у забора. Бандит забрался на него и уже собирался спрыгнуть, когда рванула первая бомба. Цех озарился яркой вспышкой света. Из окон повылетали стекла. В следующую секунду стали одна за другой рваться другие бомбы. Когда последняя бомба, заложенная под ящики готовой водки, рванула, по цеху разлетелись осколки бутылочного стекла. Вылившаяся из бутылок жидкость вспыхнула красно-синим пламенем.

Разбуженные и ошарашенные взрывом работники цеха, выбежав из подсобки и увидев языки пламени, с криком ужаса бросились в открытое окно, спасаясь от огня.

«Бомбист», с высоты забора наблюдавший за происходящим, убедился, что задание выполнено на хорошем уровне, и, спрыгнув, побежал к поджидавшему его автомобилю.

Рабочие-молдаване, стоя во дворе, не знали, что им делать. Вызывать милицию они не могли в силу нелегальности своего положения и дела, которым они занимались. Звать «Скорую» не было надобности – все остались живы и здоровы. Телефон хозяина они не знали. Все, что им оставалось, – это стоять и смотреть, как горят плоды их многодневного труда и само производство, приносившее им деньги. Милицию и пожарных вызвали жители окрестных домов, разбуженные громкими взрывами и заревом пожара.

* * *

– А теперь, господа, криминальная хроника, – произнес Шатунов с экрана телевизора. – Я думаю, ни для кого не является секретом, что славянские и кавказские криминальные группировки плохо ладят между собой, постоянно занимаясь переделом собственности и территории. Вчера милиция силами ОМОНа и городского уголовного розыска предотвратила одну из таких разборок. Было задержано более двух десятков лиц, изъято большое количество оружия.

На экране замелькали кадры видеохроники, показывающие лежащих на земле крепких парней в спортивных костюмах, горы оружия – автоматы, пистолеты, помповые ружья, ножи. Последним кадром были показаны лежащие на земле Барыба и Ахмед с искаженными от злобы лицами, говорящие что-то друг другу явно нелицеприятное.

Голос Шатунова за кадром прокомментировал:

– Как видите, господа, противоречия между этими группировками настолько велики, что даже после ареста главари продолжают разбираться друг с другом.

На экране снова появился Шатунов, который, не отрываясь взглядом от монитора, стоящего чуть сбоку от него, добавил:

– Вчерашней ночью в городе произошло три взрыва. К удивлению милиционеров, во всех трех случаях взорваны подпольные цеха по производству фальшивой водки. Похоже, и на рынке алкогольных напитков конкуренция между криминальными группировками достигла пика. И теперь о погоде, – снова продолжил Шатунов. – Хоть здесь приятная информация. Погода завтра будет теплая и солнечная, на излете бабье лето, которое в этом году удалось. Температура воздуха…

Буковский выключил телевизор и повернулся к Барыбе. Лицо его казалось бледным и спокойным, лишь горящие глаза выдавали, что он вне себя от ярости.

– Ты… – в горле у Буковского запершило, – ты хоть понимаешь, что произошло?

– Я-то понимаю, – Барыба был зол не меньше, чем Буковский.

Его всего лишь два часа назад отпустили из отделения милиции под подписку о невыезде, и первая информация, которую он получил, была о том, что цеха по производству водки разбомбили.

Он сидел перед Буковским, обливаясь потом то ли от жары, то ли от того, что внутри у него все бурлило от негодования.

– Я хочу знать, – произнес Буковский, – то, что произошло, является результатом твоих разборок с этим стебанутым чеченцем?

– А я откуда знаю! – заорал Барыба. Он кинул свою джинсовую куртку на диван, оставшись лишь в футболке с короткими рукавами, обтягивающей его дородное тело. – Я знаю только, что если бы ты не полез в эту гнилую игру под названием выборы, мы бы сейчас жили безбедно. А теперь запаришься убытки считать. Три цеха, – он выкинул на своих толстых пальцах три цифры, – три цеха порушены. Кто мог знать, где они находятся?

– Кому надо, тот узнает, – ответил Буковский. – Ты мне лучше скажи, как ты стал звездой экрана? Ты у меня в штабе со своей рожей примелькался, а теперь по телевизору во время разборки показался. Что теперь могут подумать избиратели. Ты хоть иногда думаешь своей тупой башкой?

– Я понятия не имею, как они узнали об этом. Это наверняка Ахмедка, сволочь, ментам настучал, – сделал предположение Барыбин.

– Зачем ему это надо? – раздраженно спросил Буковский. – Его, как и тебя, поймали с маленькой горочкой незарегистрированных стволов. Ему, как и тебе, теперь геморроя не оберешься.

– Тогда кто, кто же? – подался вперед Барыба.

– Теперь только гадать можно, – проговорил Буковский, расхаживая по комнате.

Когда он проходил мимо дивана, его взгляд упал на куртку Барыбы. Буковский остановился как вкопанный.

– Ты чего там увидел? – спросил Барыба.

Тот несколько секунд молчал, потом спросил:

– Что это?

– Где? – спросил Барыба, не понимая.

– У тебя на куртке, вот здесь, на воротнике.

Барыба встал, подошел к дивану и, взяв куртку, удивленно вытаращился на прикрепленную к воротнику черную пуговицу.

– Не знаю, – проговорил он, посмотрев на Буковского.

– А я знаю, – прошипел Буковский, медленно надвигаясь на Барыбу.

И несмотря на то что Барыба выглядел горой по сравнению с Буковским, он попятился от страха.

– Я знаю, что это такое. Это микрофон… Такой, знаешь, маленький усилитель… С помощью этой штуковины на расстоянии можно слышать то, о чем ты говоришь… О чем мы говорим.

Буковский вцепился руками в майку Барыбы и прошипел:

– Ты хоть понимаешь, что нас с тобой все это время записывали конкуренты, или, может, ты сам работаешь на них?

– Ты что, сдурел? – заорал Барыба. – Зачем мне взрывать твои цеха? Ведь это же и мои цеха!

– Тогда откуда? – заорал и Буковский. – Откуда у тебя этот микрофон, урод?

Барыба некоторое время недоуменно смотрел на микрофон у себя на воротнике, потом, уцепившись пальцами, отодрал его. Оказалось, микрофон был прикреплен на клею, скорее всего быстро схватывающемся.

Некоторое время Барыба, пораженный, смотрел на эту маленькую пуговку у себя на ладони, и тут его тяжеловесное сознание посетила одна догадка. Он понял, где и когда ему поставили этот «жучок».

– Это Крестный, – неожиданно произнес он глухим голосом. – Это он, паскуда, поставил мне этот «жучок» во время разборки.

Буковский остановился и уставился на Барыбу. А тот продолжал говорить:

– Крестный полез со мной драться и ухватился за куртку. Я тогда поразился, он всегда такой спокойный, как танк, а это махаловку затеять решил. Вот пока он меня за куртку держал, сумел как-то нацепить этот «жучок». Видимо, гад, заранее приготовился, клеем эту штуковину смазал, быстродействующим. Хитрый, сволочь!

– Да, это он, – подтвердил Буковский, – мне надо было самому сразу догадаться, что все это его рук дело. Никакой Ахмед на это не способен.

Он взял из рук Барыбы микрофон и, подойдя к окну, швырнул его на улицу.

– Он нас переиграл и нанес нам удар, от которого скорее всего мы не оправимся. Но мы отомстим, мы это так не оставим. Он думает, что он самый умный. Кто у тебя из твоих людей остался на свободе, которому можно доверить серьезное дело?

– Самурай и Боня, – ответил Барыба. – Они на разборки не поехали. После стрельбы им затаиться надо было.

– Хорошо, – сказал Буковский, – вызови их сюда.

Глава 6

Потапов выслушал информацию Дегтярева о том, что Буковский и Барыба обнаружили диктофон. На его лице при этом не отразилось никаких эмоций.

– Ну что ж, этот «жучок» славно поработал, и мы многое успели сделать до его обнаружения, – подытожил он. – Думаю, что Буковскому будет сложно теперь выиграть эти выборы. Финансовые возможности их подорваны. Кроме того, публичный скандал с Барыбой накануне выборов также негативно скажется на рейтинге Буковского. Кстати, проведенный вчера опрос показал, что рейтинг Буковского резко пошел вниз, он серьезно отстает от Стеклова и Силантьева.

– Но надо знать Буковского, он просто так это не оставит, – предостерег Дегтярев. – Тебе надо соблюдать осторожность. Не появляйся нигде без охраны. Возможно, в последнее время лучше воздержаться от публичных выступлений.

– Не волнуйся, я подстраховался. Сейчас меня больше всего волнует не Буковский, а Стеклов. Какие меры предпримет этот любитель молодежи для того, чтобы вырвать победу? Ведь Силантьев теперь его ближайший конкурент. А наш мэр не из тех, кто спокойно смотрит на рост популярности своих соперников.

– Может, поговорить с ним по душам? – спросил Дегтярев, и на его хмуром лице отразилась усмешка. – Попросить рассказать о его планах в отношении нас.

– Не смешно, – ответил Потапов, хмуро глядя на Дегтярева. – Но поговорить с ним придется. Завтра открытие нового Дворца молодежи в центре города, будет весь политический бомонд города. Нам с Силантьевым также прислали приглашение. Думаю, что мы там встретим и Буковского, и Стеклова.

* * *

После разговора с Дегтяревым Потапов сразу выехал из офиса. Охрану он с собой не взял, с ним, как всегда, находился лишь водитель Терентьич. Джип, на котором ехал Потапов, промчался вдоль набережной, свернул на проспект Ленина и, покинув центральную часть города и повернув на улицу Лесную, углубился по ней в большую парковую зону на окраине города, называющуюся Ботаническим садом, который был одним из любимых мест отдыха горожан.

За парковой зоной, на самой окраине, лепились несколько старых пятиэтажных домов. Потапов попросил Терентьича остановить машину и пошел пешком.

Поднявшись на четвертый этаж, Сергей нажал на звонок. Сначала до него донесся легкий шорох за дверью, после чего она открылась.

На пороге стоял высокий худой мужчина. Ему было за сорок. Коротко стриженные черные волосы изрядно подернуты сединой. Лицо морщинистое, обветренное. Взгляд его зеленых глаз был пристальный и недоброжелательный.

Хозяина квартиры звали Глеб Панкратов, бывший майор Советской Армии, с которым Потапов когда-то служил в спецназе.

Но не только этим был примечателен этот человек. В организации Потапова он играл роль «чистильщика», одного из самых приближенных к Сергею людей. Глеб выполнял по его личной команде сложную и зачастую кровавую работу.

О присутствии в структуре Потапова такого человека знали многие и боялись его. Но в лицо его видел очень ограниченный круг людей. Кроме Потапова это были Дегтярев и Титов. Сотрудники знали, что в случае серьезных проступков, таких, как предательство, возможно, последним человеком, кого они увидят в своей жизни, будет «чистильщик».

Не раз соперники, которые вставали на пути Потапова и угрожали его жизни, отправлялись на тот свет от руки Панкратова.

Панкратов отстранился, пропуская Сергея в квартиру. Эту квартиру Потапов снял специально для Панкратова в качестве места для встреч.

– Ну что, принес? – спросил Глеб, когда они уселись за кухонным столом.

– Принес, – ответил Потапов и положил на стол три фотографии. – Но пока это отменяется. Займешься ими потом, после голосования. Сейчас мне нужно, чтобы ты поработал в качестве страховщика. Эти люди, – он указал на три фотографии, – не будут сидеть сложа руки после того, как мы их опустили. Мне надо, чтобы ты всегда был от меня неподалеку, не светясь и не показываясь.

Потапов вынул из кармана и положил на стол ключи и техпаспорт.

– Вот ключи и техпаспорт от машины, серая «восьмерка». Найдешь ее на платной стоянке у кинотеатра «Победа». Оружие и сотовый телефон у тебя имеются.

– А что, своим охранникам ты уже не доверяешь? – спросил Глеб, закуривая.

– Доверяю, но подстраховка не помешает, – ответил Сергей. – Ситуация накаляется день ото дня, и, боюсь, без взрыва не обойдется. Игра идет по большим ставкам, и при таком раскладе дополнительный козырь в рукаве лишним не будет.

– Ты опасаешся больше за себя или за Силантьева?

– Я опасаюсь прежде всего за наше общее дело, – резко ответил Потапов и добавил: – Но если они уберут Силантьева, то они уберут только кандидата в мэры. А если устранят меня, то решат гораздо больший круг проблем.

– Если они устранят тебя, то проблемы у них будут, – угрюмо заметил Глеб, – и очень большие. Это я им гарантирую.

– Спасибо за заботу, – усмехнулся Потапов, – но не хотелось бы допускать крайностей, после которых обо мне будут говорить в прошедшем времени.

Потапов поднялся из-за стола и пошел к выходу. Панкратов закрыл за ним дверь и вернулся в кухню. Взяв с пола небольшую сумку, достал завернутый в тряпку «ТТ» и глушитель. Разобрав пистолет, он тщательно прочистил детали, собрал снова, вставив обойму с патронами и привинтил к дулу глушитель.

Как профессионал, к состоянию оружия Глеб относился внимательно, но он был профессионалом высшей категории, поэтому далеко не всегда пользовался огнестрельным или холодным оружием.

Зачастую задача сводилась к тому, чтобы убрать врага, не привлекая к этому факту общественного внимания. Враг должен был погибнуть от несчастного случая, например от автомобильной аварии, или умереть от внезапного сердечного приступа. В крайнем случае, он мог просто бесследно исчезнуть.

Потапов до последнего момента всегда пытался договориться со своими противниками, а если этого не удавалось, действовал решительно, но без лишнего шума.

Глеб передернул затвор пистолета, загнав патрон в ствол, поставил его на предохранитель и убрал в сумку.

– Козырь в рукаве, – усмехнулся Панкратов, закуривая и вспоминая слова Потапова.

«Ну что ж, пусть так».

В свое время Потапов пришел на помощь Глебу, вытащив его из тяжелейшей ситуации. Он оказал эту помощь бескорыстно, ничего не требуя взамен. С тех пор Глеб не раз помогал Потапову, спасая ему жизнь.

Видимо, сейчас настал еще один такой момент.

«Надо съездить и взять со стоянки машину, завтра она будет нужна с утра», – решил он и, взяв ключи и техпаспорт, вышел из квартиры.

* * *

Рита Лапина наконец решилась позвонить Потапову.

Подвергнувшись нападению, впервые в жизни оказавшись под пулями, Рита испытала шок, от которого отошла лишь спустя день после случившегося. Когда по «Тойоте», в которой она ехала вместе с охранниками, ударила автоматная очередь, Рита подумала, что все, живой ей отсюда не уйти. Единственная мысль, которая возникла у нее в голове в тот момент, была: бежать, несмотря ни на что. Поэтому, едва Костя отпустил ее руку и открыл ответный огонь, она, пригибаясь к земле, бросилась со всех ног к подъезду ближайшего дома. Несколько пуль просвистело, как ей показалось, очень близко от нее, но все же ей повезло.

Она добежала до подъезда и скрылась. Едва отдышавшись, огляделась и убедилась, что подъезд имеет два выхода, один из которых вел во двор здания. Рита, не задумываясь, бросилась туда.

Что было дальше, она помнит нечетко, в ее памяти осталось лишь то, что она очень долго бежала по вечерним улицам, как можно дальше от того места. Опомнилась только в комнате общежития.

С тех пор Рита не выходила на улицу. В первые же часы она ощутила острое желание избавиться от видеокассеты, выбросить ее, сжечь.

Девушка с ненавистью смотрела на этот кусок пластмассы, испортивший ей жизнь. Пока эта кассета у нее, спокойной жизни не будет, поэтому ее надо отдать, но кому? Человеку, который мог бы ей, Рите, гарантировать безопасность.

Придя к такому выводу, Рита вышла вечером двадцать шестого сентября из общежития и, подойдя к ближайшему автомату, набрала номер избирательного штаба «Движения за демократические свободы».

* * *

Панкратов весь день двадцать шестого числа ездил на своей «девятке» за джипом Потапова и за «Опелем-Омегой», в котором была охрана Потапова, стараясь при этом держаться как можно дальше.

День был насыщенным. Потапов побывал в нескольких местах. Сначала вместе с Силантьевым на двух встречах с избирателями. Затем посетил несколько филиалов штаба в разных концах города и после, заехав домой и переодевшись в черный смокинг и белую рубашку с галстуком-бабочкой, отправился на торжественное открытие нового Дворца молодежи.

Панкратов припарковал свою «восьмерку» недалеко от потаповского джипа в тот момент, когда Потапов в сопровождении охраны переходил улицу. Глеб посмотрел на часы, было около семи. Он огляделся по сторонам: дорогие иномарки и «Волги» с госномерами прибывали.

«Похоже, здесь соберутся все шишки города», – подумал Панкратов.

Однако «все шишки» в это время уже собрались во дворце, просто часть автомобилей, привезшая высших чинов администрации города и области, подъезжала не к парадному входу во дворец, а к служебному.

Панкратов достал бутерброд и банку колы. Он приготовился к длительному ожиданию. Медленно пережевывая ветчину, наблюдал за происходящим на улице. В джипе и «Опеле», принадлежащим Потапову, остались лишь шоферы, которые так же, как Панкратов, скучали. Охрана ушла с начальником.

« БМВ», припаркованному рядом с джипом Потапова, подошел хозяин и уехал. Его место тут же заняла бежевая «девятка» с двумя пассажирами. Неожиданно Панкратов перестал жевать и пристально вгляделся в сидящего за рулем «девятки» мужчину.

Панкратову черты его лица показалось знакомыми. Глеб положил бутерброд на панель автомобиля и достал из бардачка бинокль.

«Точно, это они», – убедился он.

Сомнений быть не могло. Это были двое из тех троих, которых ему, Глебу, «заказал» Потапов. Клички этих бандитов были Боня и Самурай.

«Какого черта они здесь делают? – подумал он про себя. – Вряд ли они здесь с добрыми намерениями, в лучшем случае они «пасут» своего шефа, ведь Буковский должен присутствовать на этом мероприятии, а в худшем… в худшем пасут моего. В таком разе все усложняется. Стрелять по ним нельзя. Потапов не одобрит шума на таком мероприятии, тем более устроенном в людном месте. Однако предупредить Сергея все же надо. В крайнем случае, пусть машина заберет его с черного входа».

Панкратов вынул из бардачка пистолет и положил на соседнее сиденье, прикрыв газетой. После этого взял сотовый телефон.

* * *

Только что закончилась торжественная часть, и все собравшиеся перешли в фуршетный зал. Приглашенных было много. Большинство из них Буковский знал в лицо, значит, приходилось не только здороваться, но и перебрасываться несколькими фразами. Буковский старался вести себя как человек, чья победа на выборах предрешена. Он был радушен, весел, улыбался, хотя в душе ему было не до веселья.

Ситуация последних дней складывалась явно не в его пользу. Симптомов того, что выборов ему скорее всего не выиграть, было много.

Сегодняшним вечером случился еще один факт, который отнюдь не обрадовал Буковского. Губернатор после официальной части не захотел с ним поговорить. Нет, он не отказывался, просто, сославшись на занятость, после торжественного собрания покинул Дворец молодежи.

Однако время, чтобы перекинуться словами с мэром, он все же нашел. И этот факт являлся показательным для Буковского. Его вполне можно было расценить как то, что губернатор уже не поддерживает его на предстоящих выборах, а склонен отдать предпочтение Стеклову.

– Добрый вечер, Дмитрий, – послышался ему знакомый, слегка скрипучий голос.

Буковский улыбнулся и увидел сзади себя улыбающегося мэра города Юрия Стеклова.

– Привет, Юрий, – ответил Буковский, пожимая руку своему сопернику.

– Ты сегодня какой-то грустный, – сказал Стеклов, улыбаясь.

– Разве? – удивленно вскинул брови Буковский. – По-моему, тебе показалось. Поводов для огорчений, – добавил он с недоуменным выражением лица, – у меня пока нет.

– Ну что ж, очень хорошо, – хитро сверкнув глазками, проговорил мэр. – У меня к тебе есть небольшой разговор, и неплохо бы его провести подальше от людских глаз.

– А что такое? – спросил Буковский, отхлебывая из фужера шампанское.

– Тема разговора серьезная, свидетели не нужны.

– Ну что ж, пройдем в какую-нибудь комнату, где нам никто не помешает, – согласился Буковский.

– Я уже позаботился, – заверил его Стеклов и, повернувшись, пошел из зала.

Буковскому это сильно не понравилось. Это означало, что, возможно, будут еще сюрпризы.

«Только этого мне не хватало», – с тоской подумал он.

Многие в городе, работавшие со Стекловым, знали, что этот пожилой мужчина с добродушным лицом на самом деле очень злобный и мстительный человек. Он может как ласковый кот долго тереться о ноги хозяина, терпеливо дожидаясь момента, когда можно вцепиться острыми зубами, которые, и это тоже многие знали, могут быть весьма ядовитыми.

Стеклова многие боялись, как друзья, так и соперники. Многим из последних пришлось долго залечивать свои раны после внезапных выпадов этого «добродушного» джентльмена. Некоторые так и не сумели их залечить.

Буковский и Стеклов вошли в одну из комнат. Секретарь передал папку Стеклову, а сам остался снаружи у дверей, чтобы беседе босса с Буковским никто не помешал.

Буковский уселся на стоявший в комнате диван и вальяжно закинул ногу на ногу, снова отхлебнув из своего фужера шампанского. Мэр пристроился на этом же диване с другой стороны и, повернувшись в пол-оборота к Буковскому, заговорил первым.

– Я ведь неспроста спросил о твоем настроении. Ты производишь впечатление усталого человека. Видимо, предвыборный марафон тяжело сказался на тебе. После выборов тебе надо съездить в какой-нибудь санаторий. Поудить рыбку, успокоить нервишки, – сказал мэр, добродушно улыбаясь.

– Не волнуйся, – ответил Буковский. – Победа в этих выборах реабилитирует меня лучше, чем любой санаторий.

– А если не выиграешь? – спросил Стеклов, перестав улыбаться.

– Такого не может быть, – уверенно заявил Буковский. – Я думаю, сейчас это можно сказать. В самом начале предвыборной кампании я встречался с губернатором. Он обещал мне свою поддержку. Думаю, что с таким козырем не победить в этой борьбе невозможно.

– Допустим, хотя это не факт, – хитро улыбнулся Стеклов, постучав при этом своими короткими, покрытыми волосами пальцами по папке, лежащей у него на коленях. – Но все дело в том, Дима, что этого козыря у тебя нет, и я думаю, ты это знаешь. Губернатор не пожелал переговорить сегодня с тобой. И ты знаешь почему?

– Почему же?

– А все из-за такой вот папочки с документами, которая вчера легла на стол губернатора. И положил эту папочку перед ним я, – при этом Стеклов перестал улыбаться и посмотрел на Буковского холодным, мрачным взглядом.

– И что же было в этой папочке? Фотографии из бани, где я снят голым. Губернатору не понравилось, как я сложен или ему не нравится моя ориентация. Ведь наверняка я обнимался там с молодыми девицами, – Буковский вызывающе улыбнулся.

Однако Стеклов сделал вид, что не заметил этого намека, и спокойным холодным голосом произнес:

– Нет, там нет фотографии… Но там есть несколько договоров, старых, давнишних договоров, на которых стоит твоя подпись. Они являлись прикрытием одной давнишней аферы, ограбившей городской бюджет на кругленькую сумму. Этот факт давно уже известен. – Стеклов помолчал, наблюдая за реакцией Буковского, но тот сидел с непроницаемым лицом. – Да, да, конечно, ты удивлен, потому что все документы, где содержалась твоя подпись, были изъяты и уничтожены. Еще несколько лет назад. Но у меня есть одна маленькая слабость, – милейшим голосом проговорил Стеклов, – я люблю коллекционировать такие документы на разных людей в этом городе. Мало ли кто из них когда и куда выбьется. А то, что ты будешь стремиться на самый верх, мне было понятно, еще когда ты работал в Заводской администрации города. Вот в те времена я и запасся этими документиками. Уверен, что сейчас они мне помогут. На, посмотри, здесь копии этих бумаг.

Стеклов протянул папку Буковскому. Тот поставил фужер на кожаный подлокотник дивана и быстро взял папку. Пролистав ее несколько секунд, с таким же непроницаемым лицом он отбросил ее на диван. Он жадно допил остатки шампанского. В эту секунду для него стало абсолютно очевидно, что выборы ему не выиграть. Мэр все-таки вцепился в него своими острыми ядовитыми зубами.

Стеклов взял папку и сказал, словно вторя мыслям Буковского:

– Этими документами наверняка заинтересуются и в прокуратуре.

Буковский молчал, лишь нервно подергивал носком ботинка. Стеклов, также помолчав, встал с дивана и добродушно улыбнулся:

– Так что, Димка, плюнь ты на все эти выборы. Езжай на рыбалку, отдохни.

Получив в ответ очередную порцию молчания, Стеклов направился к выходу. Он остановился, повернулся к Буковскому и произнес:

– И чем скорее ты это сделаешь, тем лучше для тебя же. Голосование назначено на тридцатое. У тебя всего лишь четыре дня для принятия решения… Нужного решения, – добавил мэр и вышел из комнаты.

Буковский посидел в одиночку некоторое время, после чего встал и отправился следом. В фуршетном зале он устремился к столику с разлитым в фужеры шампанским. Жадно сделав несколько больших глотков, тяжело вздохнул.

«Ну и черт с вами со всеми, – подумал он, оглядываясь по сторонам, – напьюсь сегодня в стельку».

Неожиданно в его кармане зазвонил сотовый телефон. Буковский нехотя достал его и, приложив ухо к трубке, сказал:

– Слушаю.

– Это я, – проговорил знакомый голос. – Кажется, проклюнулась девка с кассетой. Я думаю, она будет скоро в районе вашей сегодняшней тусовки. Не пропустите ее, другого такого шанса не будет.

– Хорошо, – сказал Буковский, укладывая трубку в карман. В его душе буквально фонтаном забила надежда.

«Господи, неужели это случится, и я смогу дать по морде этому старому педерасту?»

Он снова набрал номер и произнес:

– Алло, это Буковский. Слушайте меня внимательно…

* * *

Потапов и Силантьев, стоя в зале, наблюдали, как Стеклов подошел к Буковскому и они через некоторое время удалились.

– Неужели пошли договариваться? – спросил Силантьев, обращаясь к Потапову.

– Не думаю, – задумчивым взглядом провожая ушедших, ответил Сергей. – Для того чтобы договариваться, нужно время. И не такая обстановка. Я думаю, что там что-то другое.

– Интересно бы знать что, – заявил Леонид.

Мэр появился в зале в сопровождении своего секретаря через двадцать минут. Он по-прежнему был весел и добродушен. Через пять минут в зале появился и Буковский. В отличие от своего собеседника, взгляд у Буковского был каким-то пустым и отсутствующим. Даже самый большой оптимист, глядя на Буковского, не мог бы сказать, что тот находится в хорошем настроении.

Как только Потапов увидел, что Буковский, взяв фужер, стал активно поглощать шампанское, он улыбнулся и сказал Силантьеву:

– Похоже, господин Стеклов выпалил по Буковскому очередной порцией компромата. Во всяком случае, внешне все выглядит именно так.

Силантьев пристально посмотрел на Буковского и молча кивнул головой.

– Да, очень похоже, – согласился он.

– В таком случае, если все будет нормально, – предположил Потапов, – можно уже сейчас утверждать, что ты вышел во второй тур голосования. А это уже небольшая, но победа.

Довольный Силантьев улыбнулся. В кармане у Потапова зазвонил сотовый телефон. Он взял трубку и услышал незнакомый женский голос.

– Алло, алло, мне Потапов нужен.

– Я слушаю, – произнес удивленный Потапов.

– Меня зовут Рита. Я та девушка, которую ваши люди спасли от бандитов.

– Какая еще девушка, – раздраженно проговорил Потапов, пытаясь понять, о чем идет речь. – И кто конкретно из моих людей вас спасал?

– Его звали Константин Титов. Он сказал, что вы являетесь его начальником, – объяснила звонившая, после чего добавила: – В общем, я та, у которой видеокассета, интересующая вас.

Услышав слово «видеокассета», Потапов напрягся.

– Что же вы хотите от меня?

– Я хочу передать эту видеокассету вам. На тех условиях, о которых мне говорил Костя Титов.

– Какие условия? – спросил Потапов.

– Мне нужна гарантия моей безопасности, и еще, – девушка запнулась, – еще он говорил, что мне выплатят какую-то сумму в качестве компенсации, – добавила она.

– Хорошо, – сказал Потапов, – я согласен. Где вас можно найти?

– Я сейчас недалеко от Дворца молодежи. Когда я звонила вам в ваш штаб, мне сказали, что вы здесь, и дали номер сотового телефона, когда узнали, что речь идет о видеокассете.

– Я все понял, – ответил Потапов. – Недалеко от входа стоит черный джип «Чероки». Цифры номера – 850. Это моя машина, подходите к ней и стойте у нее. Я сейчас выйду.

Он отключил трубку и, повернувшись к Силантьеву, сказал:

– У меня небольшое дело. Возможно, я уже не вернусь.

– Что случилось? – недоуменно спросил Силантьев, но уже задавал вопрос в спину Сергея.

У выхода из зала его поджидали двое его охранников. По ходу движения он снова вынул сотовый телефон.

– Алло, – произнес он, как только набрал номер. – Глеб, это я. Сейчас к моей машине подойдет рыжеволосая девушка. Проследи за тем, чтобы она никуда не ушла. У нее с собой должна быть небольшая посылка, которую она должна мне передать.

– Я понял, – ответил Глеб. – У меня для тебя тоже есть новость. Я звонил несколько раз, но мне никто не ответил.

– Я отключал телефон во время официальной процедуры.

– Я так и понял, – сказал Глеб и продолжил: – Тут тебя поджидают двое твоих приятелей, тех, которых ты мне вчера показывал на фотографии. Я не знаю, какие у них намерения, поэтому будь осторожен.

– Хорошо, – ответил Потапов. – Я скажу охранникам, чтобы были начеку.

– Они сидят в бежевой «девятке» рядом с твоим джипом, – произнес Глеб, перед тем как Потапов отключил связь.

Потапов уже подходил к выходу из зала, когда услышал, что его окликнули:

– Сергей Владимирович!

К Потапову подошел мэр города Стеклов.

– Вы уже уходите? Жаль, мне хотелось бы поговорить с вами, – произнес Стеклов.

– К сожалению, мне надо уйти. У меня еще есть на сегодня дела, – Сергей был слегка раздражен тем, что его задерживали, с другой стороны, он понимал, что такой человек, как Стеклов, никогда не стал бы трепаться с серьезными людьми просто так, без дела.

– Напрасно вы так торопитесь, – проговорил Стеклов, – здесь собралось столько важных персон. Можно решить много проблем, зачастую лишь побеседовав с некоторыми из них.

– Надо так полагать, – усмехнулся Сергей, – что в данный момент вы как раз этим и занимаетесь.

– От скромности вы не умрете, – недобро посмотрев на Потапова, произнес мэр.

– Если честно, то мне очень хочется умереть от старости, – ответил Сергей, – прожив при этом долгую и интересную жизнь. Это моя заветная мечта… Что же касается разговора, то вы можете поговорить с господином Силантьевым. Он еще задержится здесь ненадолго.

– Бросьте вы этот тон… – Стеклов махнул рукой, он был явно раздражен. – Я отлично знаю, с кем мне лучше всего переговорить. Силантьев, не скрою, очень удачная ваша политическая вывеска. Но не более того. Все вопросы надо решать с вами. А вы остались моей единственной проблемой в связи с предстоящими выборами.

Стеклов помолчал, пристально глядя на Потапова, и добавил уже со снисходительной усмешкой:

– Как видите, я с вами откровенен.

– Неужели Буковский как соперник вас больше не интересует? – спросил Сергей. – По-моему, он не тот человек, который может сдаться без боя.

– Однако дела обстоят так, как я сказал, можете в этом не сомневаться, – заверил Стеклов. – Во второй тур, если он состоится, выйду я и скорее всего Силантьев.

По тому, как это было сказано, стало ясно, что Стеклов нейтрализовал Буковского как соперника по выборной гонке.

– В связи с этим я хотел бы сделать предложение, которое поможет сбыться вашей заветной мечте, – иронично заявил Стеклов.

– Сказано интригующе, – задумался Потапов, – и, простите… несколько угрожающе.

– Да бог с вами, – скорчил умиленную гримасу Стеклов. – Я просто хотел как старший товарищ предупредить вас как человека, неопытного в политике. Все дело в том, что политическая элита – это закрытый клуб. Вы, я знаю, бывший боксер, и, наверно, поэтому вам кажется, что достаточно стать чемпионом турнира, как вас сразу примут в члены этого клуба. Но, увы, это не так. Быстро это не происходит.

Стеклов сделал паузу, выжидая, что ответит Потапов, но тот молчал, и Стеклов продолжил:

– Политика – игра командная, политическая элита – это высшая лига. И чтобы играть в ней, игроку нужно попасть в команду высшей лиги. Это не просто, случайных людей там не бывает. Я хочу сделать вам предложение присоединиться к моей команде. Сейчас самое время это сделать. Вы не прогадаете, поскольку я уверен, что мы скоро станем чемпионами. Вы же давно заслужили свое место в высшем дивизионе.

– Мне тоже хочется в это верить, – произнес Потапов, имея в виду последнюю фразу мэра.

Он помолчал, словно обдумывая поступившее от Стеклова предложение, и наконец сказал:

– В высший дивизион можно попасть, не только перейдя из одной команды в другую. Можно также со своей командой пройти цикл отборочных соревнований и победить в них. И по-моему, я и мои друзья имеем большие шансы выиграть подобный турнир. И думаю, что ваше сегодняшнее предложение тоже свидетельствует в пользу такого исхода.

– Поймите вы, упрямый человек, в политике случайных победителей не бывает. Вам просто не дадут выиграть. Надо еще заслужить победу, чтобы вас приняла элита. А вам с вашей биографией и репутацией мафиози добиться этого почти невозможно. Кто захочет иметь дело с бывшим зэком, главарем криминальной банды, маскирующейся под коммерческую структуру?

Стеклов снова сделал паузу, как бы давая Потапову проникнуться смыслом сказанного им.

Дальнейшая реакция Потапова была для него неожиданной. Сергей, засунув руки в карманы, склонился над невысоким мэром и, зло взглянув ему в глаза, заговорил:

– По-моему, уже ни для кого не секрет, что и вы, и другие мои соперники сами являетесь бандитами и во главе своих бригад рветесь к власти, творя на своем пути полный беспредел. Для вас не существует ни норм, ни понятий, главное – любыми путями убрать конкурента. Но со мной вам справиться будет не так просто, как вы думаете, я с дистанции не сойду, как Буковский!

– Вы слишком круто берете. Можете потерять все сразу в этом случае, – ответил мэр, стараясь снова придать беседе светский характер. – Но если проявите выдержку и благоразумие, то вас ждут большие успехи в будущем… – примирительно закончил он.

– Поживем – увидим, – ответил Потапов уже более спокойно. – Спасибо за предложение, но боюсь, вы опоздали с ним – моя команда сформирована, и до финиша осталось совсем немного.

– Ваша команда – это вы сами. Не будет вас – не будет и команды, – жестко заявил Стеклов. – Все эти мелкие сошки – ваши соратники, разлетятся кто куда…

– Мне кажется, что вы заблуждаетесь на этот счет, – ответил Потапов. – Но в любом случае, пока я жив, мы будем действовать так, как считаем нужным и полезным для себя. Еще раз спасибо за предложение, но я вынужден его отклонить.

Сергей отвернулся и направился к выходу.

– Смотрите не пожалейте, – тихо произнес Стеклов, задумчиво глядя вслед удаляющемуся от него Потапову.

* * *

Повесив трубку уличного таксофона, Рита отправилась к входу во Дворец молодежи. Для этого ей понадобилось пройти остаток квартала, с которого она звонила, и полквартала улицы, на которой располагался Дворец молодежи.

Видеокассету, завернутую в белый пластиковый пакет, она держала в руке.

«Джипов» у Дворца молодежи было несколько, поэтому Рита шла по дороге, вглядываясь в номера. Наконец она увидела черный джип с нужным ей номером и отправилась прямо к нему. Подойдя, огляделась по сторонам, посмотрела на вход во Дворец молодежи. Потапов еще не появился.

Неожиданно рядом взвизгнули колеса машины. Рита увидела, что слева стартовала и мчится прямо на нее бежевая «девятка». Она сделала несколько шагов по тротуару, но «девятка» не проехала мимо, а затормозила перед ней. В следующую секунду ужас охватил Риту. В окне она увидела знакомую физиономию бандита, который взял ее в заложники в ее же квартире.

* * *

Глеб заметил рыжеволосую девушку с белым пакетом в руках в зеркале заднего вида. Она шла по пустой проезжей части и осматривала номера припаркованных машин.

– Появилась пташка, – усмехнулся Глеб, глядя, как девушка прошла мимо его «восьмерки» и остановилась у джипа Потапова. – А в пакете, видать, и есть та посылка, о которой говорил Сергей.

Однако самого Глеба интересовало, когда же появится Потапов. Важно было предупредить возможные действия Бони и Самурая. Глеб просунул руку под газету и снял пистолет, лежащий под ней, с предохранителя. Глеб знал, что если кто-то из бандитов успеет выскочить с оружием в руках, то он успеет выстрелить первым.

Каково же было удивление Глеба, когда он увидел, что «девятка», за которой он наблюдал, вдруг неожиданно стартовала с места и поехала по улице.

Глеб понял, что за этим последует, и, схватив пистолет, выскочил из машины, но было уже поздно. Для него стало ясно, что отвести угрозу от девушки он не сможет. В уличном шуме раздались два резких хлопка.

Сидевший на пассажирском сиденье Боня два раза выстрелил в Риту. Та схватилась за грудь и, покачнувшись, стала медленно падать, по-прежнему держа в руках сверток. Однако Боня, высунувшись из окна автомобиля, схватил сверток левой рукой, свободной от оружия, и выдернул его из рук своей жертвы.

Самурай надавил на педаль газа, и машина продолжила свой путь по улице, промчавшись мимо Панкратова на большой скорости. К этому моменту Глеб уже прыгнул на водительское место и запустил двигатель своей «восьмерки».

«Спасти девушку не удалось, – промелькнуло у него в голове, – но этих козлов упустить я не могу».

Подлетев к ближайшему перекрестку, Глеб осмотрелся. «Девятки» не было видно ни слева, ни справа.

«Неужели ушли?» – с отчаянием подумал он, лихорадочно соображая, в какую сторону ему ехать.

Интуиция подсказала ему, что ехать надо направо. Он резко крутанул баранку и погнал машину по улице. Уже повернув, сообразил, почему принял это решение. Дорога влево вливалась в Октябрьский проспект, а справа вела к многочисленным мелким улочкам частного жилого сектора, в которых бандитам легко было спрятаться от погони.

Влетев на очередной перекресток, Глеб вздохнул. Слева от себя, метрах в ста, он увидел бежевую «девятку», и направил машину ей вслед. Выжимая из движка максимум его возможностей, Глеб стал потихоньку настигать «девятку».

Похоже, Самурай, сидевший за рулем, был не очень хорошим водителем и, в отличие от Глеба, ехал не на столь высокой скорости. В следующий момент Глеб понял, что удача на его стороне. На перекрестке «девятка» остановилась, пропуская медленно ехавший поперек дороги двухвагонный трамвай.

Глеб затормозил рядом с «девяткой» в тот момент, когда второй вагон трамвая уже почти миновал перекресток, освобождая автомобилям дорогу. Убрав правую руку с рулевого колеса, Глеб спокойно взял пистолет с глушителем. В его распоряжении было не более двух секунд. Этого ему хватило, чтобы прицелиться и выстрелить в Самурая, который в этот момент повернул в его сторону лицо.

Пуля, выпущенная из пистолета Глеба, попала Самураю в лицо чуть ниже правого глаза. Обрызганный кровью и мозгами своего напарника, Боня бросил взгляд на сидевшего в соседней машине киллера и, рванув дверь, попытался спастись бегством.

Он уже поставил одну ногу на асфальт, когда пуля попала ему в затылок. Он так и остался сидеть в этой позе, уронив голову на колено.

Панкратов быстро вышел из машины и, обойдя «девятку», заглянул в открытую дверь. Пластиковый пакет лежал на приборной панели перед пассажирским сиденьем.

Взяв его, Глеб сделал по контрольному выстрелу в головы Бони и Самурая. Сработала скорее привычка. Оба были уже мертвы.

Поплутав по мелким улочкам, Глеб неожиданно увидел на одной из них неплотно прикрытый канализационный люк. Остановив машину рядом с ним, он тщательно протер пистолет, вынул кассету из пакета и положил в него пистолет. После чего, не вылезая из машины, выбросил пистолет в люк.

* * *

Потапов вышел из здания Дворца молодежи в сопровождении охранников в тот момент, когда на улице раздались два выстрела. Охранники, схватившись за оружие, мгновенно облепили Потапова, г