«Тюремные байки. Жемчужины босяцкой речи»

- 1 -
Фима Жиганец Тюремные байки. Жемчужины босяцкой речи Часть первая. Тюремные байки Гонки тысяча и одной ночи

ЕНОТУ БЫЛО СКУЧНО. В отрядной каптёрке, приспособленной под персональные апартаменты, Енот задумчиво лежал на аккуратно заправленной постели, жевал тульский пряник с повидлом и слушал трансляцию «Русского радио».

Мой знакомый маньяк Принимает «Маяк» И мешает принять мне мышьяк, —

тоскливым гнусным голоском сообщил по радио неведомый певец. Енот присел на постели, скрестил ноги в позе турецкого паши и произнёс:

– М-даа…

Гнусавый певец тут же заткнулся: Жора Лещ вырубил транзистор. Жора уже почти два года крутился с Енотом и улавливал его желания с полуслова.

– Вот откинусь на волю, разыщу этого додика, и никакой маньяк мне не помешает, – мечтательно протянул паша. – Хуль парнишка мучается? Да у него этот мышьяк полезет из ушей и из жопы…

Енот – человек серьёзный. Старый бродяга, пятый год держит «зону», и за это время к нему как к «положенцу» не было никаких вопросов ни от воров, ни от мусоров. Но вот взгрустнулось старому жигану. Башню налево повело. А тут ещё эти джуки-пуки[1].

- 1 -